# Свой мир

Иола Гайнова

Англия, конец 18 века. Две сестры Роза и Сьюзен Вартиган решают создать свой мир, в который не допускают никого больше. Для них все люди куклы, а интриги – инструмент воздействия. Однако в одночасье все меняется в их отношениях. Кто же виноват? Собственная гордыня? Очаровательный мужчина? А, может, судьба? В любом случае их жизни не стоят на месте, даже когда куклы начинают обрезать нити кукловодов…

## Глава 1

– Няня, расскажи нам еще раз эту историю! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! – кричали девочки, дергая Миссис Холмак за рукав.

– И чем же она вам так понравилась? Ума не приложу, – смеясь, сказала няня своим двум воспитанницам. – Ладно, слушайте, но больше я сегодня вам не буду ее рассказывать, вы и так скоро будете знать ее наизусть.

– Как же! Будешь тут знать, когда каждый раз в твоем рассказе появляются какие-то новые подробности, – задумчиво сказала Сьюзен, приготовившись к прослушиванию истории.

– Хватит ерничать, юная леди! Просто каждый раз я вспоминаю что-нибудь новое, неожиданно всплывающее из глубин памяти. Ладно, усаживайтесь так, как вам было бы удобно, и слушайте внимательно.

В одном из индийских поселений издревле существовала притча, легенда или просто сказка, сущность которой заключалась в следующем:

«У одной одинокой женщины по имени Кшарта родились сразу две девочки, оказавшиеся близнецами, однако появились на свет они не по своей воле или воле родителей, а по воле богов, потому что Кшарта была бесплодна. Однако, несмотря на свое здоровье, она всю жизнь мечтала нянчить своих детей, напевая им песни и передавая свои знания из поколения в поколение. Для этого ей пришлось очень долго и усердно молиться самому почитаемому индийскому богу до тех пор, пока тот не внял ее мольбам. Он сделал то, чего Кшарта так страстно желала, но взамен одной подаренной жизни он решил забрать другую, не сказав какую именно. И сразу же после того, как женщина забеременела, её любимый муж погиб на охоте, оставив Кшарту одну, без поддержки и материального достатка, заставив просить помощи и подаяния у других людей. Бедной женщине было очень тяжело, но такова была плата за получение желаемого.

Сама деревня, в которой жила Кшарта и две ее дочери, находилась у самого леса, на окраине которого росло одно необычное дерево. Никто не мог понять, отчего оно выросло именно таким: шириной в десять обхватов, высотой в двадцать метров, с одной стороны полностью сухое с огромными кривыми сучьями, а с другой – полное жизни и покрытое густой кроной. Многие люди полагали, что это было дерево богов, при виде которого дрожали, которое боялись и в то же время почитали. Дочери Кшарты не стали исключением, проведя практически все свое детство именно под этим необычным растением. Мать не могла нарадоваться на своих деток: умные, ласковые, красивые и очень дружные, буквально зависть для других людей.

Казалось, что боги благословили Кшарту и ее дочерей за все перенесенные ею несчастья, однако жили они втроем душа в душу не слишком долго, пока не исполнилось девочкам ровно по двенадцать лет. В этом возрасте у них стали проявляться невероятные способности, каких не у кого из смертных людей не было. Только вот не принесло это никому из них ни счастья, ни богатства, ни удачи. А дело все было в том, что одна из девочек, Иша, обладала способностью излечивать всех больных существ и заживлять раны, а другая, Дияра, наоборот, одним прикосновением руки могла заставить траву высохнуть, превратив ее в пыль, или забрать жизнь у любого создания. Сначала это показалось девочкам забавным: одна отрывала крылья у бабочек, а другая заставляла вырасти их заново. Однако потом, когда люди узнали об их необычных способностях, стали приходить в селение и просить помощи, поддержки или излечения у Иши. Дияру же все стали сторониться, лишний раз боясь к ней прикасаться или обращаться за помощью.

Постоянно занимаясь лечением больных, Иша перестала уделять внимание своей сестре, каждый раз отказываясь от игр с ней и игнорируя ее просьбы. Это стало причиной постоянных ссор, капризов, зависти и желания прославиться со стороны Дияры, что только ухудшало отношения между ними. В конце концов, вся злоба, ненависть и отвращение к людям, сторонившихся её, привели к тому, что Дияра превратилась в «темную сторону» Иши, убивая все живое вокруг и внушая страх. Конечно, такая перемена не произошла в один день, а зрела в сердце Дияры на протяжении нескольких лет, заставляя душу девушки с каждой минутой все больше и больше черстветь.

А между тем сила сестер все росла и росла, со временем они могли уже на расстоянии творить свою магию, без прикосновения. Это позволило Дияре применять свои способности, забирая власть у вождей племен, попадавшихся ей на пути, уничтожая и разрушая всех неприсоединившихся к ней. И вот, однажды Дияра сделала ошибку, посягнув на племя, что охранялось индийским богом, подарившем ей когда-то жизнь. И отмщение не заставило себя долго ждать, превратившись в проклятие. Индийский бог в одно мгновение молнией расколол то дерево, под раскидистыми ветвями которого сестры проводили в детстве так много времени, и вместе с тем по земле прошла трещина, по одну сторону оставив Ишу, а по другую – Дияру. Эта трещина разрасталась, пока внизу не показалась широкая река, а Дияра не осталась на безжизненном острове, испепеленном её же ненавистью и досадой. Однако со временем Иша стала жалеть свою сестру, потому что не могла больше смотреть, как та мучается в одиночестве, и взмолилась индийскому богу, чтобы тот вернул все на свое место. Но святой отреагировал на её просьбу как всегда по-своему. Когда земная твердь вновь сомкнулась, как и две половины дерева, живая и мертвая, сестры обнялись и поменялись своими способностями.

Однако та же история не повторилась, а Иша, приобретя смертоносный дар своей сестры, не стала злобной, мстительной и властолюбивой. Вместо этого она стала уничтожать вредителей на полях, помогать охотникам в добычи дичи и так далее. Дияра же, чья душа за многие годы уже была искалечена злобой и ненавистью, начала помогать в лечении людей только за какие-нибудь дары, жертвоприношения или деньги, ища выгоду и наживу».

Смысл же этой легенды состоит в том, что зачастую люди становятся подвластными обстоятельствам, но каждый вправе решать, каким должен быть его путь среди бесчисленного числа дорог, постоянно требующих выбора. А главное – это то, что каждый должен, несмотря на судьбу, удачу или злой рок, всегда оставаться человеком, самостоятельно принимающим решения и отвечающим за свои поступки. Так что, мои ненаглядные девочки, будьте добрыми к людям, и они ответят вам взаимностью.

– Няня, скажи, а когда нам исполнится двенадцать лет, мы тоже будем наделены какими-нибудь необычными способностями? – спросила Роза с надеждой в глазах.

– Конечно же нет. Это была всего лишь легенда.

– Жаль, конечно, но надеюсь, что природа нас уже наделила какими-то необычными талантами…

Миссис Холмак, женщина тридцати пяти лет, обладающая именно той внешностью, которою обычно называют своеобразной, любила Сьюзен и Розу как своих родных дочерей. Однако она знала, что в скором времени в ее услугах хозяева не будут нуждаться, потому что девочки были уже совсем взрослыми. Семья, в которой Миссис Холмак работала няней и по совместительству гувернанткой, отличалась своей знатностью и занимаемым положением в обществе, отчего за девочками ей приходилось следить вдвое больше и воспитывать их втрое лучше. И, конечно, за свой нелегкий труд Миссис Холмак получала достойное вознаграждение, на которое содержала сына и свою больную мать. Муж, Мистер Холмак, был младше нее лет на восемь, работал в этом же имении, отвечая за псарню. И, несмотря на то, что Миссис Холмак часто ругалась с ним и была загружена своими собственными проблемами, она никогда не позволяла себе выплескивать это на своих воспитанниц, находясь всегда в их присутствии в хорошем расположении духа. За это качество ее и полюбили хозяева Миссис и Мистер Вартиган, ведь им совсем не хотелось видеть перед собой грустные лица своих работников, дабы лишний раз не касаться чужих проблем, которые всегда кажутся ничтожными в сравнении со своими.

Одиннадцатилетняя Сьюзен Вартиган была безупречным ребенком еще с младенчества, никогда не плача и особенно не доставляя хлопот своим родителям. Миссис Холмак зачастую нарадоваться не могла на ее ум и сообразительность в решении каких-либо математических задачек.

– Ах, милая, если бы ты родилась мужчиной, то наверняка стала бы полководцем, – однажды сказала она, увидев, как Сьюзен наперед просчитывала многие ходы и находила нестандартные решения.

Однако Миссис Вартиган никогда особенно не одобряла увлечение своей дочери математикой, находя это занятие для будущей леди излишним и, по большому счету, бесполезным. Но несмотря на это, Миссис Холмак не оставляла попыток развить в своей воспитаннице математические способности, задаток к которым был заметен невооруженным глазом. Кроме того, Сьюзен любила находиться в одиночестве, зачастую решая какие-нибудь сложные головоломки, к которым испытывала настоящую страсть. После того, как Мистер Вартиган научил юную Сьюзен игре в шахматы, она стала заставлять всех, кроме своего отца, с собой играть целыми днями, пока в доме уже не оказалось ни одного достойного соперника. Лишь Мистер Вартиган не проиграл ей ни разу, чем очень гордился, потому что даже приглашенные гости и друзья семьи были ни раз повержены от руки его малютки Сьюзен.

– Да, умная у тебя дочь растет-то, но ровней мужчине ей никогда не стать, так что пусть забросит эту затею. Соревноваться с тем, от кого зависишь – плохая идея. Пока Сьюзен еще ребенок, то пусть забавляется и радуется своим победам, но когда придет время выходить замуж, то посоветуй ей больше времени проводить у зеркала, играть на фортепиано, танцевать и петь. А изучать всякие премудрости – дело неженское, – как-то услышал совет своего лучшего друга Мистер Вартиган и, надо сказать, воспользовался им, запретив дочери играть в шахматы и изучать математику. Сьюзен особенно не сопротивлялась, показывая на своем лице полное безразличие, а вместо увлечения шахматами она больше времени стала проводить со своей младшей сестрой. И неизвестно, какое из этих двух решений было бы для нее лучшим.

Роза Вартиган, которой в мае исполнилось всего лишь девять, по сравнению со своей старшей сестрой выглядела настоящим ангелом, неспособным что-либо продумать наперед. Люди, смотря на это маленькое чудесное создание, восхищались и просто-напросто не могли сдержать улыбок умиления. Мистер и Миссис Вартиган любили своих дочерей одинаково сильно, однако смотря в большие ярко зеленые глаза Розы, обрамленные пышными черными ресницами, они не могли ей ни в чем отказать.

Миссис Холмак часто сравнивала двух сестер, делая свои выводы и умозаключения, которые зачастую были в пользу Сьюзен. Конечно, обе девочки были красивы, умны и трудолюбивы, словом, настоящим кладом для гувернантки, однако Роза, казалось, была намного более избалованной и фальшивой. Миссис Холмак так и говорила про нее своему мужу: «Это тот случай, когда под маской ангела спрятан настоящий дьяволенок». Однако нельзя сказать, что это выражение не имело смысла, потому что внешность часто бывает обманчива. И если Сьюзен развивалась быстро не по годам, то Роза была обычной девятилетней девочкой, любившей играть в куклы, причесывать им волосы, одевать и создавать для них домики. Даже несмотря на то, что Миссис Холмак никогда внешне не показывала своих личных предпочтений и не высказывала претензий по поводу учебы девочек, все и так знали, что к изучению наук Роза всегда относилась холодно, лишь технически выполняя требуемую от нее работу. Миссис Вартиган одобряла поведение своей младшей дочери целиком и полностью, даже не обращая особого внимания на все больше и больше проявляющийся у ребенка эгоизм. Бывало, что Роза могла где-нибудь спрятаться, например, в сарае за стогом сена, и просидеть там до тех пор, пока кто-нибудь из прислуги не додумается туда заглянуть. Это была странная забава для девятилетней девочки, наблюдавшей через небольшие щели в досках за беготней людей, пытавшихся найти юное дитя. И что самое интересное, Розе было все равно, что ее родители, няня и сестра постоянно волновались и переживали за нее, она лишь наслаждалась вниманием к своей персоне, которое было ей необходимо как воздух. Миссис Холмак не была довольна тем, что Миссис Вартиган позволяет свое дочери так себя вести, однако в тот момент, как она посмела высказать свое мнение, то натолкнулась на рьяную критику в свой адрес. Но больше всего Роза любила поездки и знакомства, прося родителей брать ее с собой в каждую «вылазку», если, конечно, отец не отлучался по каким-то деловым вопросам. И поэтому зачастую, когда в дом к семейству Вартиган приходили гости, они сразу же вспоминали о Розе, но при этом ничего не говорили про Сьюзен, которая не особенно любила шумные компании и большие скопления людей. И в этом сестры были совсем не похожи друг на друга: одна любила привлекать к себе внимание, а другая избегала его как могла.

Однако со временем все изменилось. Как только к выходкам Розы все в доме привыкли, а со Сьюзен Миссис Вартиган запретила всем в доме играть в шахматы, девочки стали больше друг с другом общаться. И если раньше у них не было практически никаких общих интересов, то с переменами в доме они были вынуждены их находить. Одним из любимых занятий для девочек стало прослушивание каких-то исторических фактов, легенд и сказок различных народов мира, что доставляло Миссис Холмак дополнительные трудности, ведь ей приходилось эту информацию находить в огромной библиотеке семейства Вартиган. Там-то и была найдена легенда о двух сестрах, которая не понятно по какой причине, настолько понравилась двум воспитанницам Миссис Холмак. И хоть это было как-то совсем по-детски, но Сьюзен, играя с Розой, отрывала куклам руки и ноги, будто Дияра, а вторая сестра Вартиган пришивала и приделывала их обратно, наподобие Иши, затем девочки менялись своими ролями, и все повторялось вновь и вновь.

Чем больше девочки проводили друг с другом времени, тем больше они создавали свой собственный мир, полный фантазий и иллюзий, которые черпались ими из историй, рассказываемых Миссис Холмак. Первое время Миссис Вартиган не могла нарадоваться дружбе своих дочерей, смотря на их игры, улыбки и счастливый смех, однако потом ее стала настораживать их отстраненность от всего остального общества. Теперь Роза уже не бежала в холл с радостными, восторженными криками, когда в дом приходили гости, а Сьюзен больше не приставала к Миссис Холмак с просьбами дать ей необыкновенно сложный ребус. И никто из семейства Вартиган, прислуги и гостей не мог понять, к лучшему ли такая перемена в отношениях между девочками. В любом случае, это не доставляло никому лишних хлопот, наоборот, освобождало от лишней головной боли.

Пока все размышляли над тем, как же именно стоит реагировать на обособленность девочек, Роза тем временем переняла несколько черт своей сестры, Сьюзен сделала то же самое, и в итоге их характеры стали практически идентичны. В сестрах изменилось абсолютно все, в том числе поведение и привычки, однако сами себе в этом они еще пока не отдавали отчета, предполагая, что просто стали дружнее.

Шло время, и уже никто не мог поверить в то, что когда-то Роза была эгоистичной девочкой, страстно желающей постоянно находиться в центре внимания, а Сьюзен – замкнутой в себе. Теперь сестры были не разлей вода, с каждым годом становясь все более близкими друг другу. Общаясь с другими детьми и подростками, они со временем начали понимать, что намного умнее, сообразительнее и взрослее, чем кто-либо из одногодок, находящихся рядом с ними.

Миссис Вартиган очень любила навещать своих знакомых и друзей, однако сидеть одной в экипаже для нее было невыносимо, поэтому она частенько заставляла своих дочерей ездить вместе с ней. Но после того как многие стали замечать нелюдимость Сьюзен и Розы, которые всегда были в стороне от других детей, играющих в куклы или бегающих по залам, Миссис Вартиган отказалась от идеи «таскать» дочерей везде за собой.

Если раньше девочки буквально раздражали друг друга, то теперь их стал раздражать весь окружающий мир, в том числе и находящиеся в нем люди, которые пытались помешать их обособленности. Когда однажды Миссис Вартиган без стука зашла в комнату детей, то увидела их играющими в шахматы. Возмутившись до глубины души, она буквально начала кричать:

– Сьюзен, опять ты со своими деревяшками! Теперь вот еще и Розе голову этим задурила!

– Мама, успокойся. Нам интересно, а что еще надо от игры?

– Вы постоянно только вдвоем! А я хочу, чтобы в ваших играх участвовали и другие люди! Мне уже в обществе делают замечания по поводу вашего поведения!

– А зачем нам другие? – медленно подняв глаза от шахмат, задумчиво сказала Роза. – Люди – это всего лишь куклы, а мы не хотим такими быть, а даже если бы и хотели, то не смогли бы: мы умнее их всех.

– Солнышко, тебе всего лишь десять, и ты не понимаешь, что говоришь. Я в твоем возрасте радовалась каждой минутой детства, такого веселого, беззаботного…

– И, кстати, это не деревяшки, а шахматы. И даже если ты запретишь нам в них играть, мы все равно сделаем новые, хоть и не такие красивые.

– Делайте, что хотите еще некоторое время, а потом я начну вам подыскивать женихов. Кстати, у меня уже есть несколько подходящих кандидатур на примете. Так что скоро начнутся банкеты, танцы и веселья, настоящие, а эти бесполезные шахматы придется забросить. Не сидеть же вам всю жизнь в девках-то!

– Спасибо за заботу, мамочка! – с небольшими нотками сарказма в голосе и нарочито натянутой улыбкой сказала Сьюзен. – Скорее бы прошли эти несколько лет, чтобы мы наконец-то смогли найти подходящих мужей, не похожих на всех этих кукол, которые нам на пути только и попадаются.

– Ну, знаете ли, леди! Если вы и дальше будете говорить о людях в такой пренебрежительной манере, то скоро будете сидеть в разных комнатах и не иметь возможности даже поговорить! Запомните: вы делаете то, чего хотим я и ваш отец, иначе последует очень жестокое наказание!

Быстро развернувшись, Миссис Вартиган вышла из комнаты девочек и сразу же направилась к гувернантке, которая была занята чтением какой-то энциклопедии.

– Миссис Холмак, добрый день! Прошу прощения, но я хочу вас огорчить, причем очень сильно.

– Да, Миссис Вартиган, я вас внимательно слушаю. Что-то случилось? – взволнованно спросила гувернантка, закрыв книгу и вставая со стула.

– Случилось! Наша семья больше не нуждается в ваших услугах, конечно, с вашими способностями и колоссальным опытом вы быстро сможете найти себе работу. Однако мне ваша методика обучения Сьюзен и Розы совсем не нравится, быть может, кто-то другой ее оценит больше…

– Но Миссис Вартиган, что я сделала не так?

– Как что? Вам не видно, какими замкнутыми в себе стали мои дочери?

– Но это не моя вина! Вы сами выбрали методику их обучения и захотели, чтобы девочки подружились, запретив им при этом заниматься любимыми делами. Вообще-то…

– Если я услышу от вас еще хоть слово, то не помогу вам устроиться на работу к каким-либо из моих знакомых. Интересно, кто-нибудь согласиться взять теперь в дом женщину, испортившую детей семьи Вартиган, доведя их до такого плачевного состояния? Думаю, что вряд ли.

Промолчав в ответ, Миссис Холмак опустила глаза и с позволения своей хозяйки начала собирать вещи. Миссис Вартиган сдержала обещание и нашла своей бывшей гувернантке новую работу, однако, намного менее оплачиваемую, чем прежде. При этом она совсем не подумала о том, насколько усложнила жизнь Миссис Холмак, на попечении которой находится больная мать и ребенок. Мистер Холмак не имел ни гроша за душой, однако любил свою жену так же сильно, как и она его, что поддерживало пару на протяжении всей их совместной жизни. Миссис Холмак родилась в семье разорившегося помещика, однако она все равно предпочла выйти замуж по любви, нежели по расчету. И, надо сказать, как бы тяжело не приходилось, она никогда не упрекала своего мужа в отсутствии у того образования, манер и материального достатка.

Перед тем как покинуть дом, Миссис Холмак решила попрощаться со своими уже бывшими воспитанницами и пошла в их комнату. Как только девочки узнали о том, как себя повела их мать, они вознегодовали, однако Миссис Вартиган была непреклонна в своем решении и оставила их угрозы, просьбы и уговоры без внимания. Тогда девочки начали договариваться как взрослые деловые люди, пойдя на некоторые уступки.

– Мама, ты не можешь так поступить с Миссис Холмак: мы к ней уже слишком привыкли! Да и к тому же за что ты ее так невзлюбила? Может быть, мы попробуем договориться с тобой? – четко и серьезно спросила Сьюзен.

– Меня не устраивает то, как она на вас воздействует! Вы стали слишком замкнутые в себе! Раньше все было иначе!

– Хорошо. Если Миссис Холмак останется в нашем доме, то мы обещаем исправиться, – предложила Роза и тут же добавила: – Сьюзен и я будем вовлекать в наши игры и других людей.

– Я согласна, но помните, что в любой момент я или ваш отец можем передумать касательно принятого решения. Посмотрим, как изменится ваше поведение.

– Не переживай, мамочка, мы сдержим свое слово, – уверенно сказала Сьюзен при этом загадочно улыбаясь и переглядываясь со своей сестрой.

– Однако на время моя подруга нуждается в услугах хорошей гувернантки, так что, надеюсь, вы не будете против того, чтобы Миссис Холмак ей помогла?

– Да, конечно, мы только за помощь слабым, глупым и богатым детям, – довольно сказала Сьюзен, которой эта идея действительно понравилась. Роза, кстати, такому восторгу даже слегка удивилась, но потом выбросила это из головы.

Оставшись наедине, девочки принялись обсуждать все, что произошло сегодня, в основном выражая свое недовольство по поводу самоуправства матери. Они уже слишком привыкли, что все находится под их полным контролем, поэтому Миссис Вартиган была для них тем человеком, который попытался посягнуть на чужую власть. Ни Сьюзен, ни Роза уже не нуждались в опеке нянек или уроках гувернанток, однако они понимали, насколько выгодно иметь при себе человека, который был бы перед ними в долгу. Кроме этого Миссис Холмак очень редко показывала негативное отношение к поведению своих воспитанниц, в основном ссылаясь на их юный возраст и особенности характера.

– Отныне мои дочери будут посещать каждое мероприятие, каждый праздник и каждое веселье, на которое пригласят, – на следующий день после скандала объявила за обедом Миссис Вартиган. – И первая возможность проявить себя представится как раз в ближайшую субботу, на дне рождения Мистера Роуди.

– Не понимаю, зачем на такие личные праздники приглашать такое большое количество малознакомых людей. Просто из-за того, чтобы лишний раз похвастаться перед высшим обществом? – высказалась Сьюзен. – По мне это очень глупо, ведь только небольшой круг поистине близких людей может доставить удовольствие и заставить почувствовать всю атмосферу расслабленности и спокойствия. Поэтому на каждый день рождения я никого не приглашаю, кроме нескольких близких друзей семьи.

– Твоего мнения не спрашивали. И нечего судить всех по себе, – недовольно ответила Миссис Вартиган.

Роза промолчала, хотя была на стороне сестры, однако ничего против шумных мероприятий она тоже не имела, быстро приспосабливаясь ко всем новым обстоятельствам и разным людям.

В любом случаем спорить с матерью сейчас была плохая идея, потому что девочки были настроены исполнить данное ей обещание и заставить ее пожалеть об этом.

Нелюбовь к Миссис Вартиган со стороны ее дочерей было вызвано тем, что она не была их родной матерью, хотя и вышла замуж за Мистера Вартигана буквально через несколько лет после того, как родилась Роза, а отец девочек стал вдовцом. Многие отнеслись к этому браку с каким-то пренебрежением, считая, что так быстро мужчина не может жениться по любви, к тому же на девушке намного младше и глупее его. По их мнению, свадьба состоялась просто из-за нежелания Мистера Вартигана находиться в одиночестве, оставаться без женской поддержки и самому справляться с двумя дочерями. И, надо признать, никто его в этом не винил. Однако спустя некоторое время все вокруг стали понимать одну простую вещь: свою новую жену Эллис Мистер Вартиган по-настоящему любил, а на матери его детей он женился по расчету, дабы приумножить свое состояние. По мере того, как Сьюзен и Роза росли, они и сами стали понимать всю горечь ситуации, все больше не любя свою мачеху и относясь с холодом к отцу, который никогда не вспоминал о своей первой жене, то и дело расхваливая вторую. Конечно, Эллис пыталась подружиться с девочками как могла, объясняя им, что фактически мать – это не та женщина, которая родила, а та, что воспитала. Однако ни Сьюзен, ни Розу уже с давних пор не покидало ощущение того, что они по–настоящему не были никому нужны. Эллис надеялась лишь на одно: девочки чуть больше вырастут, поумнеют и станут благоразумнее. Но с каждым годом становилось все хуже и хуже, в итоге, Миссис Вартиган устала постоянно потыкать требованиям приемных дочерей, не получая от них никакой взаимности, и просто-напросто стала тем, кем они ее считали: бездушной эгоисткой, не способной понять душу детей так, как это могла бы сделать их настоящая мать. Мистер Вартиган еще очень долго сожалел о том, что так рано рассказал своим дочерям об этой драме, произошедшей в их семье когда-то, ведь тогда бы ни Сьюзен, ни Роза не пытались искать в Эллис недостатки, сравнивая ее с той, которую не знали, и которая представлялась совершенством, родной матерью. Миссис Вартиган, какой бы идеальной не была, все равно никогда бы не смогла соответствовать требованиям своих приемных дочерей, потому что она уже заранее проиграла войну той, что уже мертва. Своих детей у Эллис не было, однако о них она страстно мечтала и глубоко надеялась на то, что однажды наступит тот счастливый день, когда она узнает о своей беременности. Да, порой Миссис Вартиган была груба и заносчива как с прислугой, так и с домочадцами, производя впечатление настоящего монстра, однако это было сугубо из-за собственной несостоятельности как женщины, как воспитателя и как матери. Обычно многие говорят, что таких людей можно только пожалеть, однако гордость никогда не позволяла Эллис рассказывать о своих переживаниях кому-либо и тем более выслушивать слова сочувствия в свой адрес. Как и многие до нее, Миссис Вартиган полагала, что счастье состоит в трех вещах: любовь со стороны мужа, наличие крепкого здоровья и огромное состояние. Однако чувствуя себя по-настоящему несчастной, при этом имея все три составляющие, она периодически задумывалась о философских вопросах, ответы на которые по итогу так и остались на попечении вечности. Эллис даже начала заниматься благотворительностью, однако ее муж, почувствовав, что его состояние потихоньку начинает куда-то уходить в неизвестном направлении, запретил Миссис Вартиган увлекаться всякой, по его мнению, чепухой. Многое изменилось с тех пор, как ее отец решил выдать замуж дочь в неполные семнадцать лет за мужчину вдвое старше нее. Может быть, именно поэтому Эллис никогда не смогла бы стать хорошей матерью для Сьюзен и Розы, так как по сути еще сама хотела вернуться в состояние детства. Мало кто догадывался, насколько ей было тяжело привыкнуть ко всему новому и зачастую проблемному, однако прослыв в широких кругах «Леди, высеченной из камня», она вызывала уважение благодаря своему безупречному поведению. Многие женщины ей завидовали и откровенно хотели занять ее место, причем в некоторых случаях даже не скрывали этого. Абсолютно все думали, что Миссис Вартиган в жизни повезло как никому: муж от нее без ума, дети, хоть и не родные, но без каких-либо видимых недостатков, в материальном плане она ни в чем не нуждалась, была красива, молода и привлекательна. «А что еще для счастья надо?!» – сказали бы многие. Да не все так просто, как могло бы показаться на первый взгляд. Очень часто люди чувствуют счастье благодаря таким вещам, над которыми другие бы только посмеялись.

За прошедшие десять лет брака Эллис ни разу не сказала своему мужу правды о том, что в итоге так и не смогла его полюбить, а единственными чувствами к нему были привязанность, привычка и зависимость. Да, без любви жить тяжело, потому что порой только она спасает в трудных ситуациях, дает надежду и стимул для того, чтобы продолжать борьбу. Не испытывая этого чувства к своему мужу, Эллис страстно желала полюбить Сьюзен и Розу как родных, однако, увы, и это было тщетно. Миссис Вартиган, будучи «Леди, высеченной из камня» искусно обманывала всех по поводу своего нежелания рожать детей, убедив общество в том, что это только лишние хлопоты, заботы и проблемы с фигурой. Однако несмотря на то, что все в это поверили, сама себя же она так и не смогла в этом убедить. Говорят, что чужая душа – потемки, но душа Эллис для посторонних глаз была чернее ночи. Именно этот вечный ореол таинственности, загадочности, какой-то глубины и непознанной натуры привлек Мистера Вартигана, который, надо признаться, влюбился в свою вторую жену буквально с первого взгляда, и за последующие десять лет брака его чувство ничуть не остыло. При других обстоятельствах Эллис смогла бы стать великолепной актрисой, однако в данный момент ее сценой была жизнь, в которой роль счастливой женщины удавалась ей на славу. Вот только любой спектакль рано или поздно оканчивается, занавес опускается, и зрители видят в актерах таких же людей, плачущих по ночам, какими они и сами являются. Однако никто не мог узнать Миссис Вартиган полностью, в свои двадцать семь она создала свой мир, в который никто, кроме нее, не проникал, да и не хотел, по большому счету.

Однако у каждого человека есть определенный период, по истечении которого выдержке приходит конец. Единственное, что Миссис Вартиган себе позволяла – это иметь привычку в дождливые дни сидеть у окна, смотря на то, насколько быстро и красиво стекают капли по стеклу. Они ее успокаивали и создавали такую атмосферу, при которой ее собственные слезы были лишь частью погоды, что забывается после того, как вновь выглянет солнце. Где-то в глубине души ее муж понимал, что это была небольшая плата за ощущение хоть и притворного, но все же счастья. Поэтому, когда за окном в очередной раз начинался ливень, он знал, что, если его супруга закрылась в спальне, лучше ее не беспокоить.

В общем, Миссис Вартиган была той женщиной, которая с мужем была нежной, доброй и заботливой, с приемными детьми – строгой и требовательной, с друзьями – гостеприимной, радушной и отзывчивой, а в обществе была гордой, умной и холодной, той, которую боялись, уважали и любили. Вот только любимая роль у Эллис была та, которую она не играла, та, где она была задумчивой, рассудительной, серьезной и молчаливой. Да, у каждого есть какие-то выдуманные истории, рассказанные под маской правдивости, у Миссис Вартиган это была несуществующая легенда о том, как она десять лет назад легко и беззаботно вошла в семью своего мужа и с тех пор счастлива как никто другой.

## Глава 2

– А ведь мама-то права! Почему мы все вдвоем да вдвоем? Давай будем привлекать в наши игры и других людей! – воскликнула Сьюзен, а в ее глазах загорелся недобрый огонек.

– Ты действительно собралась выполнять наказы матери? Я думала, что наше согласие – это всего лишь отвлекающий маневр.

– Нет же, Роза. Мы будем играть по своим правилам, учась теперь не только на чужих ошибках, но и на собственных, радуясь своим победам и огорчаясь поражениям, однако кроме нас об игре не будет никто больше знать.

– Прости, но я тебя не совсем поняла. В шахматы же играют только два человека…

– Верно! И этими людьми будем мы, а все остальные станут для нас лишь фигурами на черно-белой доске. Подойди сюда, – сказала Сьюзен, двигаясь по направлению к зеркалу, и маня рукой свою сестру. А когда та подошла, то Сьюзен ее обняла за тонкую талию и добавила: – Посмотри на нас и вспомни все то общество, которое мы видели когда-то в детстве. Видишь разницу? Лично я – огромную. Нас природа одарила сполна как красивой яркой внешностью, так и расчетливым, нестандартным умом. Кроме того, у нас отличное воспитание, образование и огромное наследство. А что еще надо для того, чтобы считать себя уникальной в этом мире? На мой взгляд, мы с тобой почти совершенны.

– А почему почти?

– Потому что такое громкое звание надо подтвердить действиями, которыми мы и займемся в самое, что не наесть, ближайшее время.

Внешность Сьюзен действительно была очень красивой: густые темно-русые волосы, обычно собранные и сплетенные какими-то странными растительными узорами, светлая кожа, прямой нос, высокие скулы, выразительные дугообразные брови и ярко синие глаза. Ее тонкая талия, зачастую перетянутая корсетом, казалась буквально обхватываемой руками, грудь была хоть и небольшого размера, однако полностью соответствовала пропорциям ее телосложения. Все это в совокупности давало удивительно нежную и привлекательную внешность, ради которой многие бы пожертвовали состоянием. Но все, чего ей в жизни хотелось на данном этапе – это получить как можно больше веселья и удовлетворить свои потребности, которые были у нее, надо сказать, весьма специфическими. Ее внешность, манеры поведения и некая загадочность давали понять всем без особого труда тот факт, что от этой леди можно ожидать чего угодно и когда угодно.

Роза была одной из тех девушек, чья внешность производила впечатление ангельского творения, милого, доброго и наивного. Ее большие зеленые глаза, обрамленные пышными ресницами, были прекрасным добавлением к довольно пухлым губам и пшеничного цвета волосам. Но самым очаровательным в Розе было то, каким образом она улыбалась. Когда кто-то смешил ее, все вокруг смеялись не от сказанных слов, а просто-напросто смотря на Розу, чей смех был очень заразительным. И даже просто обыкновенная улыбка, показывающая несколько соблазнительных ямок на ее щеках, заставляла умиляться всех вокруг, тех, которые делали однозначное заключение: прелестнее этого ангельского создания в мире точно больше нет. Фигурой Роза была очень схожа со своей сестрой, исключение составляло только наличие выдающейся красивой груди, которой она очень гордилась. Однако если Роза злилась, к ней не стоило подходить: ее лицо буквально перекашивалось от ненависти, а ангельские глазки наполнялись давящим высокомерием и гордыней. Сьюзен не имела таких крайностей, поэтому ни тогда, когда она радовалась, ни тогда, когда злилась, это не производило такого яркого впечатления на окружающих, как поведение ее сестры.

В общем, внешне девушки не были похожи друг на друга, но это только тогда, когда они находились порознь. Стоило же им стать рядом, и все мгновенно находили в них какие-то необъяснимые общие черты. И если в детстве Роза была несомненно красивым ангелочком, привлекающим внимание, то с возрастом все стали замечать, насколько красивой стала Сьюзен, внешними достоинствами немного перегнав свою сестру, чья разговорчивость и общительность уравнивали возможности девушек. Но несмотря на отличия в их поведении и внешности, они очень редко ругались, так как их характеры и способ мышления были очень схожи.

Когда пришел вечер долгожданной субботы, чета Вартиган отправилась на праздник в честь Дня Рождения Мистера Роуди. Сьюзен и Роза выглядели бесподобно благодаря стараниям своей матери, которая всегда хотела гордиться собой, своим мужем и дочерями. Миссис Вартиган никогда не опаздывала, поэтому, когда кто-то из прислуги нечаянно вылил на платье Сьюзен немного воды, которую нужно было высушить, она принялась пить успокоительное. Однако саму пострадавшую небольшое опоздание даже веселило, что еще больше нервировало ее мать.

Когда все же семейство Вартиган благополучно добралось до места назначения, оказалось, что извозчик, которому Эллис убедительно наказывала торопить лошадей, прибыл на двадцать минут раньше положенного времени. Однако, несмотря на это, в доме было полно гостей, которые все прибывали и прибывали. И, на самом деле, Розе и Сьюзен было удобно оказаться в доме именно в такой момент, так как у них сполна хватало времени для того, чтобы оценить обстановку, стать в самом выгодном месте и следить за всеми, выбирая будущую «жертву» для своей игры. Само помещение для проведения праздника было очень большим, кроме того с двух сторон от входа поднимались две лестницы, сходящиеся наверху и образующие балкон. Огромное количество люстр давали так много света, что всех было превосходно видно. За то время, пока зал наполнился людьми до отказа, Сьюзен и Роза успели оценить около семидесяти процентов мужчин и, надо сказать, уже выделили для себя несколько подходящих кандидатур.

После того, как прошла официальная часть, поздравления и пожелания, началось, как говориться, «свободное плаванье» гостей из одного угла комнаты к другому, от одного человека к другому. И вот в тот момент, когда шум, танцы и разговоры перестали быть серьезными и люди полностью окунулись в атмосферу праздника, и вступили в игру две юные красавицы, желающие поиграть. Конечно, Миссис Вартиган сначала попыталась навязать свое мнение, предлагая познакомить дочерей с теми или иными молодыми людьми, однако, услышав в свой адрес несколько замечаний, успокоилась и отошла от них к мужу. Сьюзен видела заботу со стороны матери, но она уже считала себя слишком взрослой, чтобы следовать по чьей-то указке. И тем не менее она решила, что если ей с сестрой понадобится совет или же знакомство с кем-либо, то они будут обращаться к Миссис Вартиган.

Характер у Сьюзен не был подарком: она была упряма и очень долго помнила обо всех обидах, и даже. Несмотря на то, что в ее душе жила любовь и благодарность по отношению к мачехе, Сьюзен никогда не произносила в адрес Эллис приятных слов. Миссис Вартиган самой было нелегко говорить о том, что именно она чувствует, поэтому свою приемную дочь понимала, как никто другой, но опять-таки, сказать об этом не могла, боясь ошибиться в своих выводах. В любом случае, несмотря на все разногласия и тяжелые отношения между матерью и дочерями, Сьюзен понимала, что воспитывать чужих детей очень сложно, особенно когда мечтаешь иметь своих, поэтому уважала мачеху как человека, не испытывая при этом к ней особых дочерних чувств. Если Роза прятала свой внутренний мир под маской лживых фраз и огромного количества запутанных выражений, то Сьюзен это делала под маской молчания.

– Вон тот! – шепотом на ухо своей сестре сказала Роза и аккуратно указала на симпатичного молодого человека лет двадцати пяти, стоящего среди толпы и разговаривающего с несколькими постоянно смеявшимися дамами не самой привлекательной наружности.

– Почему именно он? Понравился? Да, в принципе, очень даже симпатичный блондин и улыбка у него такая милая.

– Мне почему-то кажется, что с ним будет легко играть, по-моему, он позер и просто глупый петух. Только посмотри, как он разговаривает с этими курицами, которые согласны выслушивать любую чушь только, чтобы обратить на себя внимание.

– Да, кстати. Видишь, как он временами смотрит на ту симпатичную замужнюю брюнетку? Да, этот парень однозначно ловелас. Ой, ой, смотри, смотри, он к ней подходит, здоровается, а брюнетка-то и сама кидает неоднозначные взгляды. Да у нас здесь вырисовывается роман с замужней дамой! Ай-ай-ай, как некрасиво! А если ее муж об этом узнает? Интересно…

– Может быть, конечно, мне показалось, но, по-моему, она передала ему что-то издали напоминающее платок.

– Ну что, будем с ним знакомиться или поищем какого-нибудь другого блондина? Этот-то, как видишь, влюблен…

– Тем сложнее и интереснее. Нам же не нужны легкие цели. А если что-то провалится, то потом найдем кого-нибудь еще. Ну все, брюнетка ушла, теперь наш черед обольщать. Ты играешь белыми или черными?

– Белые начинают, ими я и играю…

Обсудив еще несколько деталей, Сьюзен и Роза спустились с лестницы и направились в сторону блондина, который покинул всех своих знакомых дам в одиночестве и уже находился возле небольшого стола с бокалами шампанского. В тот момент, когда кто-то из гостей проходил между девушками, Роза подставила ему подножку таким образом, что тот довольно сильно задел Сьюзен, которая потеряла равновесие и упала на блондина, а точнее, буквально сбила его с ног. В итоге, оказавшись лежащей на этом молодом человеке, она очень естественно сделала испуганное лицо и попыталась встать, однако из-за неудобного платья это было сделать очень тяжело. Поэтому еще секунд десять блондин довольно улыбался и смотрел на грудь Сьюзен, которая находилась как раз у его лица. Пытаясь подняться, она изловчилась и вытянула из его кармана платок, тот, что был подарен загадочной замужней брюнеткой.

– Ой, молодой человек, извините. Меня, судя по всему, кто-то толкнул, а теперь не хочет поднимать. Что за времена нынче пошли? Девушек пихать на джентльменов, причем так неожиданно и нагло.

– Ничего страшного, лежите, лежите. Главное, чтобы вам было удобно, а за меня не волнуйтесь.

– Да я, в принципе, не говорила, что волнуюсь за вас.

Наконец, тот человек, которому Роза подставила подножку, догадался за талию поднять сбитую им с ног девушку, а потом извиниться за свою неловкость. На этом, в принципе, инцидент был бы исчерпан, если бы не тот факт, что Сьюзен резко развернулась и быстро пошла на улицу, напоследок оставив искусственный цветок из своей прически на полу, который, конечно же, не остался без внимания.

Тем временем Роза, стоя возле стола с шампанским, наблюдала за происходящим с огромным любопытством и наслаждением до тех пор, пока не ощутила возле своего уха чье-то горячее дыхание и услышала: «А ведь вы это сделали специально…» Резко обернувшись, она увидела того молодого человека, которому подставила подножку.

– Мистер, как вам не стыдно с какими-то непонятными намеками подходить к молодой и незамужней девушке. Я, между прочим, никогда специально не пыталась обращать на себя внимание. А, вы, как мне кажется, тот молодой человек, который своей неловкостью чуть не убил двух людей, верно?

– Но ведь это же вы сделали, я, когда падал, видел только вас и ваши золотистые туфельки.

– А вы походите по залу да поднимайте всем платья: вдруг у кого-то на ножках окажутся эти мистические золотистые туфли. Желаю вам удачи, в поисках загадочной леди с длинными ногами Мистер…

– Роуди. Мистер Бенджамин Роуди, и вы, между прочим, находитесь в доме моей семьи, так что в следующий раз будьте осторожнее как со своими словами, так и с действиями. До скорой встречи, Мисс Вартиган.

– А откуда вы знаете…

– Не сочтите меня грубым, но я всегда знаю хотя бы немного о тех, кто посещает мой дом или же о тех, к кому прихожу в гости, вам бы посоветовал поступать точно так же.

– Да, я согласна с вами: вас можно счесть грубым.

Поклонившись и притворно улыбнувшись, Мистер Роуди покинул Розу, которая совсем потеряла из виду главную цель – блондина, и только и делала, что искала его глазами, но, не найдя, отправилась к матери, которая стояла неподалеку.

– Роза, дорогая, что это там случилось с твоей сестрой? Неужели она потеряла равновесие, и чуть не опозорила меня?

– Нет-нет. Это Бенджамин Роуди толкнул ее. Нечаянно, конечно, но все же. Сам, главное, оступился, а теперь вот ходит по залу и ищет ту, что якобы подставила ему подножку.

– Кстати, он ко мне подходил минуту назад и сказал, что мои дочери – очень милые и очаровательные создания, просто ангелочки. Мне было очень приятно, я даже немного покраснела от гордости за вас.

– Поблагодари его, пожалуйста, за такую щедрость, если встретишь, однако он не знает, насколько сильно ошибается…

А тем временем Сьюзен стояла в ухоженном саду, прилегающем к дому, и мило беседовала с Мистером Тойли, блондином, который выбежал за ней ради того, чтобы отдать потерянное ею украшение. Все шло по плану, начало игре было положено, а «шахматы» стояли на поле согласно их правильному местоположению лишь с небольшим отклонением по имени Бенджамин Роуди.

– … Мисс Вартиган, вы такое милое создание, вот я сейчас смотрю на вас, и у меня невольно появляется вопрос: настоящая ли вы или просто мимолетная мечта, которая исчезнет через секунду?

– Нет, Мистер Тойли, я вполне осязаемая и вы, как мне кажется, сполна в этом убедились, когда я по воле случая сбила вас с ног.

– Вы совсем не виноваты, я сам упал, плененный вашей юной красотой и бесконечным обаянием.

– Да вы, как посмотрю, мастер говорить красивые и сладкие слова, которые ласкают слух девушкам. Вот только я привыкла доверять скорее своему сердцу, чем ушам, а сейчас оно говорит: «До свидания, Мистер Тойли, мне было очень приятно с вами пообщаться». После этого Сьюзен развернулась и быстрым шагом пошла внутрь дома. Блондин не понял ни такого непредсказуемого поведения, которое не вкладывалось в его обычный сценарий обольщения, ни ответа, который отрезвил его будто ведро холодной воды. В жизни Мистера Тойли чаще всего были девушки двух видов: те, что сразу не шли на контакт, но с помощью приложенных им усилий все равно обольщались, и те, что уже с первой секунды становились кокетками, показывая всем видом свое охотное желание общаться с таким молодым человеком как он. Однако Сьюзен, которую блондин со спокойной совестью отнес ко второму типу, неожиданно выбилась из привычного для него сценария поведения.

– Мисс Вартиган, подождите! Что это значит? – будто опомнившись, крикнул Мистер Тойли и побежал за ней вслед, после чего догнал Сьюзен в тот момент, когда она уже почти зашла в дом.

– В смысле?

– Почему вы так резко прервали наш с вами замечательный разговор?

– Почему же прервала? Я же с вами попрощалась, не так ли? А вообще, я вдруг вспомнила, что меня ждут очень важные дела.

– И какие же, если не секрет?

– Прошу прощения, но леди не обязана говорить о том, что другим знать не положено. Однако повторюсь: мне было очень приятно с вами пообщаться, и если бы не дела, то я бы все еще с вами разговаривала.

Успокоившись внутри и убедившись в том, что все-таки все происходит как всегда, Мистер Тойли отпустил Сьюзен восвояси, однако пошел следом за ней. В доме было полно народа, поэтому было неудивительным, насколько быстро он потерял свою спутницу. В задумчивости блондин прошел по всему залу и, спустя минут семь, нашел Сьюзен в одной из комнат спокойно сидящей в кресле и попивающей шампанское.

– Так вот, какие у вас дела, Мисс Вартиган?

– Ой, Мистер Тойли, вы меня преследуете? Разве такое поведение может быть подобающим для джентльмена?

– А разве обманывать подобает леди?

– А разве джентльмену подобает обвинять леди в обмане?

– Вы заняты делом?

– Конечно! А что, не видно: я пью шампанское!

– В таком случае, у меня к вам больше нет вопросов, леди. До скорого!

– До свидания, Мистер Тойли!

Когда Сьюзен спустя время вернулась в банкетный зал, танцы были уже в самом разгаре и даже Роза, поддавшаяся всеобщему настроению, кружилась в танце с каким-то молодым человеком.

– Можно я приглашу такую очаровательную леди на танец? – послышался за спиной голос Мистера Тойли. Сьюзен, не оборачиваясь, улыбнулась и мимолетно согласилась. Однако, повернув голову в сторону, она поняла, что это приглашение было адресовано другой девушке, стоящей примерно в шаге. Улыбка мгновенно спала с лица Сьюзен, и в недоумении та отвернулась, напоследок встретившись взглядом с Мистером Тойли. Простояв весь танец в одиночестве, юная Мисс Вартиган чуть не сошла с ума, перебирая в голове мысли, одной из которых была: «Что же я сделала не так?» Однако все быстро рассеялось, как только к ней подошел ее очаровательный блондин.

– Можно вас пригласить на следующий? – спросил Мистер Тойли, на этот раз подойдя к Сьюзен.

– На следующий что?

– Танец, конечно, на что же еще?! – ответил Мистер Тойли.

– Может, вы меня решили пригласить отужинать с вами следующим вечером, я же не знаю! – ласково, но с небольшой иронией ответила она.

– О нет, пока еще рано задумываться об ужине. Кстати, я вижу, что вы обижены! Простите меня за такую невинную шутку с приглашением на предыдущий танец!

– Вот еще. Я вовсе не обиделась, только если немного, и то, не на вас! – быстро сказала Сьюзен, улыбнулась ему и протянула руку, чтобы начать танец. Как говорится, дело было закрыто из-за отсутствия состава преступления, поэтому инцидент был исчерпан.

А в это время Роза познакомилась еще с парочкой молодых людей, желавших с ней танцевать. И, кстати, на Мистера Бенджамина Роуди у нее выработался своеобразный рефлекс: как только она видела его недовольный обиженный взгляд, то моментально расплывалась в очень широкой улыбке, отчего этот молодой человек становился еще более недовольным и обиженным.

В общем, вечер был плодотворный, поэтому впечатлений от него у сестер осталось уйма. Миссис Вартиган, сидя в экипаже со своими дочерями, чуть не расплакалась от умиления, когда увидела их радостные и живые глаза. Они даже несколько раз посветили ее в свои разговоры, спрашивая о тех или иных людях, чему она была безумна рада. Ведь для любой матери самое большое наслаждение – это участие в жизни своих детей. Эллис же придерживалась того мнения, что человек при желании сам должен рассказывать обо всем, а выпытыванием она не хотела заниматься принципиально. И, несмотря на то, что девочки в душе благодарили свою мать за то, что та не совала нос в их дела, бывали моменты, когда им нужен был интерес с ее стороны. Однако Эллис, не ощущая в полной мере духовную связь со своими приемными дочерями, никогда не могла понять их загадочную натуру и разобраться в том, когда же стоит быть рядом, а когда отпустить на свободу. Мистер Вартиган же, несмотря на свою чрезмерную занятость, лишь один раз посмотрев в сторону Розы и Сьюзен, мог безошибочно определить природу их настроения. И это очень не нравилось Эллис, которая в силу отсутствия такого же интеллекта, каким обладал ее муж, и кровного родства с детьми, слегка завидовала тому, насколько сильно девочки любили отца и были ему всегда рады.

Наутро девочек не будили и отменили все занятия, чтобы те смогли спокойно поспать после их первого официально-представительского выхода в «большой свет». Когда же они проснулись, то, несмотря на свой взрослый ум, начали вести себя как дети, проявляя свой восторг от вчерашнего торжества. Успокоившись и приведя себя в порядок, девушки стали обсуждать прошлый праздник уже с тактической точки зрения:

– Так, платок у тебя? – спросила Роза у своей сестры.

– Да, у меня. Вообще все шло по нашему плану. Один раз, конечно, я подумала, что упустила блондина, однако потом все наладилось, – с гордостью ответила ей та.

– Как думаешь, сколько ждать?

– Дня четыре. Не больше. А что там произошло с подножкой-то?

– Да… все предугадать невозможно. Кто же знал, что в тот момент рядом со мной будет проходить сын хозяина дома. Этот Бенджамин Роуди, будь он неладен. И прищур у него такой недобрый был, прям как у меня, порой! – сказала Роза, и сестры дружно посмеялись, вдобавок ко всему вспоминая само картинное падение Сьюзен.

– Честно говоря, я сделала все, что было в моих силах, для того чтобы заинтересовать Мистера Тойли, все по схеме: улица, комната, танцы, улица, заключительный танец и неоднозначная, загадочная улыбка на прощание.

– Молодец. Осталось только подождать. А как его звать-то?

– Вильям. Но для меня он просто блондин.

Через три дня прислуга известила семейство Вартиган о прибытии к ним гостей, совершенно случайно проезжавших возле имения и решивших зайти на чашечку чая. Когда все спустились в гостиную, то увидели, что к ним пожаловал Мистер Тойли Старший со своим сыном (блондином) и двумя друзьями их семьи, какими-то пятидесятилетними охотниками. Мистер Вартиган сам всегда испытывал слабость к охоте на лис, имея большую псарню, поэтому прибытие нескольких незнакомцев безумно его обрадовало. Такая же реакция была и у его дочерей, увидевших, кто именно к ним пожаловал.

– О, это ваши очаровательные дети? Настоящие красавицы! Будь я слегка моложе, сразу бы взял кого-нибудь из них в жены, но, увы, приходится давать дорогу молодым! – сказал отец Вильяма Тойли, когда гости вместе с семейством Вартиган собрались попить чая, после чего он манерно похлопал по плечу своего сына. Тот лишь покивал головой и, самоуверенно улыбнувшись, кинул на Сьюзен мимолетный и довольно неприличный взгляд исподлобья, от которого у нее по всему телу пробежали мурашки. Роза, заметившая это, сама неожиданно чуть не поперхнулась, но сделала вид, что это всего лишь от слишком крепкого чая. Встав из-за стола, она попросила прощения и пошла на улицу, предварительно моргнув своей сестре, та тоже извинилась и проследовала за Розой. Отойдя от входной двери на приличное расстояние, они начали обсуждать случившееся.

– Сьюзен! Да ты просто актриса! Главное – не забудь, что ты играешь белыми! Понятно? Но он так на тебя посмотрел!

– У меня чуть душа в пятки не ушла! Я даже чуть было не начала краснеть! Ох, ладно, пошли обратно!

– Пей отвар, тот, что я купила! Он сейчас, надеюсь, с тобой?

– Да, конечно. Надеюсь, что от этого я не умру, – серьезно сказала Сьюзен и, достав из чулок маленькую бутылочку, выпила до дна все содержимое.

– Успокойся. Главное этим не злоупотреблять. Пошли уже.

Закончив разговор, сестры Вартиган пошли в дом. Когда девушки подходили к столу, все мужчины, как полагает того этикет, встали. И в тот момент, когда Сьюзен подходила к своему месту, Вильям, отодвинув стул для нее, вдруг понял, что она начала терять сознание и падать. Мгновенно поймав и взяв девушку на руки, он положил ее на ближайший диван в гостиной, после чего крикнул прислуге, чтобы та принесла воды. Испугавшаяся мать чуть сама не упала в обморок, увидев белое лицо своей дочери. Началась небольшая паника и суматоха, которую больше всех создавала Роза, нагнетая обстановку. Кто-то крикнул, чтобы послали за лекарем, а когда тот пришел и подсунул под нос Сьюзен какую-то резко пахнущую бутылочку, та пришла в сознание.

– Милая, как ты? – чуть ли не со слезами на глазах принялась обнимать свою дочь Миссис Вартиган.

– Что? Где я? Что произошло со мной? – не понимая до конца, сказала Сьюзен, пытаясь приподняться хотя бы на локтях

– Лежи-лежи, золотце! Ты потеряла сознание, должно быть, от жаркого солнца!

– Ей сейчас нужен покой! Пускай лежит в своей спальне! – настоятельно рекомендовал лекарь, обращаясь к Мистеру Вартигану, тоже изрядно испугавшемуся.

– Я тогда пойду, – сказала Сьюзен и принялась вставать, не смотря на сильное головокружение и расплывчатость перед глазами. Все мгновенно начали ее останавливать, а Вильям, не дожидаясь согласия, вновь взял ее на руки и понес наверх, попросив Розу показывать ему направление.

– Спасибо, что поддержали меня. Не знаю, чтобы было, если бы Вы мне не помогли, – смотря благодарными глазами, сказала Сьюзен, находясь на руках у своего «спасителя».

– Главное, что все в порядке. Я Вас буду навещать, только главное – это ваше выздоровление!

– Ох, спасибо, вы так милы! Обещаете?

– Даю слово джентльмена!

– Тогда я спокойна!

– Вы, кстати, не заметили, что уже во второй раз падаете в мои объятия. Что бы это могло значить?

– Наверное, то, что я специально все это подстроила!

– Нет, в это я бы уж точно никогда не поверил: такое милое создание как вы, Мисс Вартиган, вряд ли сможет что-либо просчитать.

– Ох, Мистер Тойли, как вы правы!

Оставив Сьюзен под присмотром лекаря, все опять пошли вниз. Однако на этот раз беседа касалась только Сьюзен, а точнее ее здоровья. Уходя, гости дали слово, что об этом инциденте никто не узнает, так как все-таки в случившемся не было ничего сверхинтересного: жаркая погода и высокая влажность делают свою работу. Несмотря на то, что спустя четыре часа яд полностью выветрился из организма Сьюзен, она упорно продолжала делать болезненный вид. Обычно лекарь, живший в поместье Вартиган, не перетруждал себя работой, так как в основном к нему обращались за настойками от головной боли, боли в животе, простуды и другой мелочи. Конечно, крестьяне тоже изредка обращались к нему за помощью, но, в основном, по очень серьезным болезням, так как Мистер Вартиган приказал снимать с них плату за лекарские услуги. А сейчас, не отходя от постели Сьюзен, он вынужден наблюдать за ее состоянием после обычного обморока от сильной жары.

Следующие несколько дней Вильям Тойли наведывал Сьюзен и интересовался ее самочувствием, а она старательно изображала вину в глазах за инцидент на празднике. Потихоньку он сам стал замечать, насколько ему интересно общаться с этой девушкой: уж слишком она была необычной, веселой, но в то же время и загадочной. Конечно, не последнее место занимала и ее природная красота, от которой тяжело было оторваться, поэтому Вильям начал в нее влюбляться. Сначала по воле случая, а уже потом по собственной инициативе он стал бывать в доме семейства Вартиган в течение нескольких недель. Спустя это время сестры решили начать самый важный этап в их необычной игре, «запустив», так сказать, в нее Розу.

Однажды, как обычно решив зайти к семейству Вартиган на чай, Вильям увидел, что к нему на встречу Сьюзен не вышла, посетовав на плохое самочувствие. Решив надолго в таком случае не задерживаться, он уже собрался уезжать, однако его остановила Роза, предложив пройтись по саду и поговорить об очень важных вещах. Сев напротив друг друга, они начали беседовать.

– И что же это за такие важные вещи? Что-то со Сьюзен не так? – сразу же спросил Вильям, как только они дошли до беседки, оплетенной практически со всех сторон диким виноградом.

– Честно говоря, наш с вами разговор будет касаться моей сестры только наполовину. Вам нравится то место, где мы сидим?

– Конечно, здесь очень мило, уютно и красиво. Да еще и солнце не так ярко светит, но вы же меня не об этом хотели спросить, ведь так?

– Мне всегда нравилась эта беседка, потому что из любого окна нашего дома ее не видно. Зато отсюда видно все и всех. Так что сейчас нас никто не увидит и не услышит.

– И что же, вы меня собираетесь здесь убить, Мисс Вартиган?

– О нет. Оставим же бесплодные шутки актерам, а у меня к вам серьезные вопросы. Готовы ли вы на них отвечать? А мне все равно. Я в любом случае их задам. Вильям, вы проводите много времени в обществе нашей семьи и, несмотря на то, что ваши намерения по отношению к моей сестре серьезные, я не могу не заметить, какие взгляды вы бросаете, порой, в мою сторону!

– Прошу прощения, но вам, должно быть, показалось.

– Возможно… – сказала Роза и, будто поправляя где-то внизу подол платья, сильно наклонилась вперед. Когда спустя несколько секунд она резко подняла глаза, то встретилась взглядом с Вильямом, который только что смотрел ей в область декольте. По сути, это не было удивительным, потому что Розе в этом отношении похвастаться было чем.

– Простите, Мисс, сам не знаю, зачем я так посмотрел. Да, наверное, и до этого были подобные инциденты. Но вы тоже очень красивая девушка, так что любой мужчина меня бы понял…

– Да не смущайтесь вы так, – как всегда очаровательно улыбнувшись, сказала Роза и пересела к нему поближе. Причем так, чтобы ему сполна была видна ее самая выдающаяся часть тела. – Можно?

– Вы, простите, о чем говорите?

Не получив ответа, Тойли застыл в ожидании. Роза взяла его за руку и медленно произнесла:

– А ведь Сьюзен не знает, что мы здесь, так что…

Сказав эту фразу, она подняла голову и, встретившись взглядом с Вильямом, поцеловала его и не почувствовала сопротивления.

– Зачем Вы это сделали, Мисс Вартиган? Роза?

– А разве Вы не чувствуете страсть, что между нами, – очень вульгарно сказала Роза и провела рукой по шее Тойли, отчего тот мгновенно схватил девушку за тонкую талию и поцеловал, ощущая, как усиливается его собственное сердцебиение.

– Роза, что Вы со мной делаете? – еле-еле произнес Вильям из-за участившегося дыхания и поцеловал ее в шею, спускаясь вниз по зоне декольте.

– Я знаю, чего Вы хотите и что бы я могла Вам дать. Но готовы ли Вы к этому? – томным голосом произнесла Роза, проведя по волосам Вильяма рукой.

– Я и не думал, что Вам нравлюсь. Казалось, что Вам нравилось мое общение с вашей сестрой.

– Все меняется, и мои чувства к Вам тоже…

– Не понимаю такой перемены. Но ваша сестра мне нравится, и я не хочу ее обманывать, давая пустые надежды.

– А мы ей не скажем. К тому же она вам ничего не обещала, даже не говорила о том, что Вы ей нравитесь, – мягко ответила Роза после чего присела к Вильяму на колени.

– Это все просто так неожиданно, – немного растерянно произнес тот, однако, почувствовав близость красивого женского тела, не смог упустить возможность овладеть им. – Но Вы правы. Раз между нами что-то возникло, то стоит это развивать…

– Я не против, – с дьявольской искоркой в глазах произнесла Роза и страстно поцеловала Тойли, отчего тот начал переходить границу дозволенного и лезть туда, куда не следовало бы. – О-о-о! Нет, мы с Вами и так уже засиделись. Мне пора! Целую и жду продолжения!

Резко встав, Роза мгновенно побежала домой, оставив Вильяма в одиночестве, и, на прощание услышав лишь растерянное «Постой!», послала ему воздушный поцелуй. На следующий день Тойли так и не появился, что было неудивительно, однако его отсутствие на протяжении всей следующей недели сестер Вартиган изрядно озадачило. В итоге их опасения оказались напрасными, причем в свой следующий визит вел себя Вильям весьма обычно, да и девушки не показывали вида, что что-то случилось. Вот только перед тем, как пойти со Сьюзен гулять по саду, он отозвал Розу в сторону и спросил, сказала ли та что-нибудь своей сестре. Однако, получив ложный отрицательный ответ, успокоился.

– Слава богу! А то я прямо-таки не знаю, что сказать! В беседке было какое-то наваждение, вскружившее мне голову! Простите, мне действительно нравится Сьюзен, и я не могу ее предать.

– Ладно, мне все понятно. Жаль, конечно, что так вышло, а ведь я так и представляла, как Вы будете снимать с меня платье, обнимать, целовать в губы, шею…

– Все-все! А то мне опять становится как-то нехорошо!

– Ну все, так все! До встречи!

– Подождите! Куда Вы так спешите?

– Как куда? Вы же мне ясно дали понять, что не хотите меня, не хотите испытать любви, которую я бы могла Вам подарить…

– Хочу, но не могу! И в кого Вы такая распутная?! Вам нельзя быть такой, Вы же благородных кровей! У Вас и у меня могут быть большие неприятности!

– Я всего лишь влюблена…

– Роза, боже, Вы меня с ума сводите! Можно Вас поцеловать сейчас? Простите…

И, не давая ответа, она мгновенно прильнула к его губам, отчего Вильям опять начал обнимать Розу за талию, пытаясь спустится ниже.

– Ненавижу эти платья! – разгневанно прошептал Тойли. – Чтобы увидеть, что находится под ним, надо потратить полжизни! А чтобы снять его с такой девушки, как Вы, практически всегда надо жениться! Ужас! Не знаю, что происходит! У меня никогда такого не было: мне нравятся сразу обе сестры! Когда я всю неделю размышлял об этой ситуации, то сделал один вывод: мне нужна Сьюзен. Но когда увидел Вас, да еще и поцеловал, то все опять стало непонятным и неопределенным! Я хочу Вас целовать, обнимать, быть рядом…

– Мистер Тойли и Мисс Вартиган, – вдруг раздался голос прислуги где-то неподалеку. – Вам хозяйка просила передать, чтобы вы шли к столу.

– Да-да, конечно, мы уже идем, – сказала Роза и мгновенно прижалась к Вильяму, ненароком заметив, что тот захотел отпрянуть, как только услышал незнакомый голос. Служанка, как ей и полагалось, сделала вид, что ничего не заметила, однако посторонние глаза, уши и рот могут всегда быть опасны. Сделав недовольный вид, Вильям пошел вслед за служанкой и, догнав ее, что-то сказал, а затем вернулся к Розе, которая не была довольна.

– Зачем Вы с ней договаривались? По-моему, я только что от Вас услышала слова признания, так что нам от прислуги нечего скрывать.

– Не совсем так. Пока я еще не определился, кого из вас выбрать, поэтому все должно остаться в секрете, а когда решу эту нелегкую задачу, тогда сразу же всем сообщу.

Оставив без ответа последнюю реплику, Роза сделала недовольный вид и развернулась, чтобы уйти, однако Вильям крепко схватил ее за руку и, нежно потянув к себе, поцеловал.

– Вы обиделись, дорогая моя? Не обижайтесь! Я всего лишь не могу решить, но это временно. Вот и все.

Роза покивала в ответ головой и прижалась к груди своего кавалера, хотя наверняка знала: будь он по-настоящему влюблен в одну из сестер, не стал бы так долго думать и метаться из стороны в сторону. Гордость Розы, плавно переходящая в гордыню, просто бунтовала, глядя на то, как мечется Вильям и этим ее унижает. И, надо сказать, Розу успокаивала только одна фраза: «Все в порядке. Это всего лишь игра, здесь все не по-настоящему, поэтому меня это задевать не должно». Однако будь у нее какие-то серьезные чувства к Тойли, она бы и минуты не стала терпеть этой неконкретности и неопределенности во всем. В понимании Розы лучше быть в гордом одиночестве, чем терпеть унижения, полностью позабыв про свою честь.

Когда спустя десять минут все были в сборе за столом, Сьюзен позаботилась о том, чтобы Вильям сел точно напротив ее сестры, сама же села ближе к краю стола. Беседа шла в обычном русле, вот только Роза вообще не разговаривала, а только и делала, что смотрела на Тойли, буквально пожирая его глазами, изредка даже умудряясь, пока никто из домочадцев не видит, вульгарно съесть какой-нибудь продукт или облизать вилку. В один из таких моментов Вильям чуть не подавился, однако Сьюзен любезно предложила ему воды, сделав вид, что не поняла причину его неожиданной неприятности. В общем, Роза со своей ролью страстной девушки справлялась на сто процентов, так же, как и Сьюзен со своим персонажем наивной скромницы не лишенной, однако, характера.

Наутро следующего дня у Мистера Вартигана была запланирована охота на лис, в которой принимали также участие семьи Тойли, Роуди и еще несколько их друзей. Роза, конечно же, напросилась в ней поучаствовать, оставив свою сестру с матерью ожидать дома. Все семейство Вартиган, за исключением Эллис, во все времена любило охоту, особенно, как ни странно, Сьюзен, которая ко всем своим знаниям еще и вдобавок разбиралась в собаках и оружии. О них ей очень многое рассказал Мистер Холмак, муж гувернантки, работающий на псарне и, кстати, большой любитель игры в шахматы. Миссис Холмак даже сама, порой, со своим любимым проводила меньше времени, чем Сьюзен, которая очень живо интересовалась теми же вещами, что и он. Но это, конечно, было, в основном, до того момента, как Роза заменила ей всех остальных людей. Миссис Вартиган никогда не одобряла увлечение охотой своих дочерей, потому что не считала это занятие достойным женского внимания. А ведь и Сьюзен, и Роза умели прекрасно стрелять из ружья и управляться с лошадьми, однако в основном никто из них не имел возможности быть наравне с мужчинами, оставаясь всегда в хвосте колонны охотников.

Однако на этот раз все было иначе, чем обычно, потому что Розе, во что бы то ни стало, надо было порисоваться перед Вильямом, именно поэтому Сьюзен решила не отвлекать на себя внимания и осталась дома. Фортуна тоже не отвернулась от Розы и, когда пришло время разбиваться на группы, семьи Вартиган и Тойли оказались рядом. После охоты Роза уже не сомневалась, что Вильям на этот раз безоговорочно сделает выбор в ее пользу, восхищаясь красотой девушки, сидящей в седле, ее воинственностью и сосредоточенностью. Даже Бенджамин Роуди, сначала скептически отнесшийся к Розе, принявшей участие в травле и когда-то так нагло подставившей ему подножку, отметил то, что она совсем не боялась ни шума, ни животных.