# Человек и этнос. Восприятие, оценка, самооценка

К. И. Ананьева, В. Н. Шляпников, Н. А. Выскочил, Коллектив авторов, А. А. Демидов, И. А. Басюл

Издание представляет результаты исследования кросс-культурных детерминант, обуславливающих протекание когнитивно-коммуникативных, эмоциональных и регулятивных процессов у представителей разных этносов: русских, тувинцев, коми, кабардинцев и чеченцев. Исследовательский фокус направлен на изучение этнических стереотипов, их связи с адекватностью межличностного восприятия, зрительно-моторных механизмов восприятия человека человеком, эмоциональной идентификации акустических событий, этнопсихологической специфики проявления основных звеньев волевой регуляции деятельности и др. Предлагается практическая реализация полученных результатов в рамках тренинга межэтнического общения и толерантности.

Книга рассчитана на специалистов, интересующихся вопросами кросс-культурных исследований в различных отраслях психологического знания.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

# К. И. Ананьева, И. А. Басюл, Н. А. Выскочил, А. А. Демидов, В. Н. Шляпников. Человек и этнос: восприятие, оценка, саморегуляция

> «…как путешественник, единожды вышедший из дома, мудрее человека, никогда не переступавшего собственного порога, так и знание об иной культуре должно обострить нашу способность исследовать с большей настойчивостью, оценивать с большей симпатией собственную».

> Маргарет Мид

© Коллектив авторов, 2020

## Введение

Книга, которую вы держите в руках, представляет собой первое системное обобщение результатов, полученных авторским коллективом в течение 2017–2020 гг. при реализации проекта РНФ[1]. Вместе с тем в ней нашел отражение и ряд ранее полученных научных результатов, которые послужили базисом, заделом для формулировки и реализации указанного проекта.

Как сам проект, так и книга направлены на выявление кросс-культурных детерминант, обуславливающих протекание когнитивно-коммуникативных, эмоциональных и регулятивных процессов у представителей разных этносов.

Целым рядом исследователей (например, А. Г. Асмолов, Л. С. Выготский, М. Коул, Н. М. Лебедева, А. Р. Лурия, Д. Мацумото и др.) зафиксировано «культурное измерение» существования психики человека, которое выступает не только условием, но и основанием его существования. Последнее находит свое выражение в культурно обусловленных стратегиях познания, общения и регуляции собственной деятельности, проявляющихся у представителей разных этносов. Однако в ситуации взаимопроникновения культур, как в реальном, так и в виртуальном пространствах, встает вопрос о направлении «дрейфа» этнокультурных норм, эталонов и образцов и их роли в повседневном поведении человека. В совокупности с геополитическими и экономическими трансформациями в нашей стране, обуславливающими внутреннюю миграцию граждан России, и, как следствие, интенсификацией этнокультурных взаимодействий это может способствовать формированию различных типов этнической идентичности: либо еще большей дифференциации своей исходной этноидентичности, либо появлению новой над-/мульти- или диффузной этнической идентичности. В последних случаях встает вопрос о том, в какой мере данная идентичность будет регулировать («задавать») функционирование конкретных психических явлений человека.

В современном мире все более четко получают свое выражение две разнонаправленные тенденции межэтнического взаимодействия. С одной стороны, все более отчетливо прорисовываются тенденции к всеобщей глобализации и стиранию межэтнических и межгосударственных границ; этому способствуют интенсивные миграционные потоки, рост числа межэтнических браков и т. д. С другой стороны, экономические и политические кризисы часто заканчиваются межэтническими конфликтами, что влечет за собой вооруженные столкновения, тысячи беженцев, терроризм и гуманитарные катастрофы. Современные государства все чаще задаются вопросами нормализации межэтнического взаимодействия, и решение этой сложнейшей проблемы требует привлечения новых исследовательских данных, получению которых, пусть и в достаточно локальной области, были направлены наши исследования.

В фокусе внимания наших исследований выступили следующие психические феномены: межличностное восприятие, эмоциональная идентификация и психическая саморегуляция.

Процессы межличностного познания, восприятия людьми друг друга являются значимыми компонентами практически любого общения, прежде всего, в силу того, что именно с них начинается общение (Андреева, 1980). Данный тезис получает особое звучание при обращении к проблеме межэтнического общения. В ситуациях межкультурной коммуникации в наибольшей степени проявляются различного рода социальные стереотипы, нормативы и установки, во многом определяющие течение межличностного общения. В этих условиях особую гуманистическую значимость приобретает позиция конкретных субъектов общения, их умения и способности «личностного восприятия» партнеров по общению. Речь идет о своеобразной сензитивности субъектов восприятия к личности и поведению другого человека. В этой связи знание об особенностях взаимодействия разнообразных этнических стереотипов, личностных предикторов и адекватности представления о другом человеке может обеспечить разработку целенаправленных социальных технологий трансформации координат межличностного восприятия представителей разных этнических групп и, в конечном счете, формированию толерантности к представителям этнических аут-групп. В теоретическом плане результаты изучения межличностного познания могут быть востребованы для разработок проблем общей и социальной психологии, психологии личности и этнопсихологии. Знание предикторов адекватности межличностных оценок может внести значимый вклад в раскрытие сущности самой личности (и ее структурных образований) и ее «видимого» выражения во внешности и поведении человека (Барабанщиков, 2002). В практическом плане подобные исследования могут представлять интерес для специалистов, чья профессиональная деятельность предполагает межличностную оценку партнеров по общению, в том числе представителей разных расовых и этнических групп (миграционные службы, психологическое консультирование, рекрутмент, социальное обслуживание населения, консульские службы и т. д.). Кроме того, результаты, полученные по данному направлению, могут быть использованы и при разработке принципов обучающих тренингов по формированию коммуникативной компетентности и этнической толерантности.

Переход от традиционного к современному образу жизни, с одной стороны, ставит перед человеком принципиально новые задачи, связанные с построением индивидуального жизненного пути в условиях мультикультурного общества, и, с другой стороны, отдаляет его от исконной культуры и связанных с ними традиционных этнокультурных средств регуляции деятельности. В этой ситуации можно предположить, что наличие позитивной этнической идентичности является фактором, обеспечивающим связь личности с исконным этносом в условиях проживания в мультикультурной среде и позволяющим ей использовать традиционные социокультурные средства для решения своих собственных уникальных жизненных задач. В связи с этим исследование особенностей воли, обусловленных этнокультурной принадлежностью у людей с различным типом этнической идентичности, позволит понять вклад этнокультурных средств и этнической идентичности в волевую регуляцию деятельности и использовать их для разработки практических программ формирования волевой регуляции для детей, подростков и молодежи с учетом этнокультурного компонента.

В результате индустриализации и стихийной урбанизации окружающая среда постепенно становится все более «агрессивной» для слуха человека, эволюционно приспособленного за многие миллионы лет к естественной природной среде. В настоящее время современный человек все чаще сталкивается с промышленными и бытовыми шумами, искусственными звуками, порождаемыми техникой. Такие звуки имеют зачастую неясное, неявное происхождение, не несут семантической функциональности, плохо сбалансированы, уничтожают или заглушают естественные звуки (Прощенко, 2014). В предыдущих исследованиях (Выскочил, 2013, 2014; Выскочил, Носуленко, 2014; Выскочил, Носуленко, Старикова, 2011) нами было показано, что в акустической среде существуют звуки, различающиеся степенью и типом их эмоционального воздействия на человека. Анализ воспринимаемого качества таких звуков позволяет выявлять их содержание и отношение к ним воспринимающего субъекта, в том числе и эмоциональную составляющую. В этом плане можно разделить звуки по типу и степени их «эмоциональной окрашенности». Однако обращает на себя внимание тот факт, что различие в слуховом восприятии эмоционально окрашенных акустических событий объясняется не только врожденными физиологическими особенностями, но и рядом приобретенных в течение жизни способностей, происхождение которых во многом обусловлено историческим опытом этноса, окружающей средой и образом жизни индивида.

Слуховое восприятие звуков окружающей среды представителями различных этнических групп сильно отличается. Даже в рамках схожих этнографических типов культур народов, живущих в тесном контакте с природной средой, различия заметны, не говоря уже, например, о сравнении культуры кочевых народов с урбанистической культурой крупных этносов. В этой связи спецификация этнокультурных факторов в структуре эмоциональной идентификации воспринимаемых характеристик акустической среды значимо как в плане изучения связи культуры и психики, так и в плане понимания современных процессов межкультурного взаимодействия.

Таким образом, предметное поле реализованных исследований отличается крайней разнообразностью, гетерогенностью, отчасти это сказалось и на самой структуре и содержании книги, вместе с тем мы надеемся, что как «мазки краски положенные на холст, казалось бы, хаотичным и не связанным друг с другом образом, в глазу наблюдателя объединяются в единое впечатление (impression)», так и главы и параграфы настоящей книги позволят читателю прийти в итоге к единому впечатлению о сложной системе когнитивно-коммуникативных и регуляционных процессов. Более того, нами была сделана попытка обрисовать контуры практического применения полученных результатов, что отразилось в разработке тренинга межэтнического общения и толерантности.

Исследования, представленные в книге, были проведены на территории четырех различных регионов России: в Республиках Кабардино-Балкарии, Коми и Тыве, а также в г. Москве. Это было бы невозможно без Российского научного фонда, и мы выражаем большую благодарность за его поддержку и внимание к нашим исследованиям! Но также исследования бы не состоялись без наших коллег, друзей, всех тех, кто помогал нам в экспедиционных поездках, в обсуждении результатов исследований и поддерживал нас словом и делом на протяжении всех этих трех лет. Большое всем спасибо!


К. И. Ананьева, И. А. Басюл, Н. А. Выскочил, А. А. Демидов, В. Н. Шляпников

## Глава 1. Социальное познание и этнос

### 1.1. Авто- и гетеростереотипы тувинцев и коми

Знание закономерностей организации и протекания межэтнического общения и взаимодействия является актуальным не только для реализации конкретной социально-культурной политики в такой многонациональной стране, как Россия, но и для решения фундаментальных научных проблем в различных отраслях социальных наук: этнопсихологии, этносоциологии, социальной и культурной антропологии и многих других. Одной из таких проблем является функционирование авто- и гетеростереотипов, которые реализуют в том числе регулирующее опосредствование в межэтническом взаимодействии и представляют собой по сути обобщенное межгрупповое восприятие: «чем иным, как не восприятием группы группой, является формирование определенных стереотипов, особенно если дело касается восприятия представителей других этнических групп»? (Андреева, 1999, с. 130). Безусловно, взаимодействие конкретных представителей этнических групп между собой представлено, прежде всего, в виде межличностных отношений и, в частности, межличностного восприятия, однако последнее представляет своеобразный «срез» или «сечение» (там же) социальных отношений, реализующихя между социальными группами. Поэтому игнорирование принадлежности воспринимающего и воспринимаемого субъектов к тем или иным социальным (в том числе этническим) группам не позволяет в полной мере реконструировать систему детерминант межличностного, более широко – социального, восприятия (см.: Межличностное восприятие в группе, 1981). «Сложность изучения стереотипов во многом проистекает как раз из-за того, что функционируют они на двух уровнях отношений: и на межгрупповом, и на межличностном. Стереотипы находятся в сложной диалектической взаимосвязи, с одной стороны, с социальными межэтническими отношениями, а с другой – с межличностными отношениями представителей этнических групп» (Стефаненко, 1987, с. 244).

Наш исследовательский коллектив реализует целый ряд исследований в области межличностного восприятия и, в частности, изучает специфику оценки индивидуально-психологических особенностей человека по выражению его лица (см., напр.: Ананьева, Демидов, 2018; Демидов, 2020; Демидов, Ананьева, Басюл, 2019). В наших исследованиях принимают участие представители различных этносов, проживающих в совершенно разных уголках нашей страны (Республика Тыва, Республика Коми, Кабардино-Балкарская Республика, Чеченская Республика и др.). Межличностное восприятие, пусть зачастую в его «снятом», «викарном» виде (см.: Барабанщиков, 2016), разворачивается в том числе как межэтническое восприятие. В связи с чем встает вопрос о том, в какой мере представления об этнической группе воспринимаемого обуславливают содержание первого впечатления субъекта восприятия? Более того, в какой мере этническая принадлежность самого субъекта восприятия, его представления о своем этносе включаются в содержание этого первого впечатления? Все эти вопросы непосредственно касаются проблематики этнических авто- и гетеростереотипов и, в частности, такой особой их разновидности, как «appearance-стереотипы» – «обобщенные представления о социально-психологических, психологических особенностях и поведении представителей этнокультурных групп, отличающихся типом внешнего облика» (Этнолукизм: эмпирическая модель…, 2018, с. 58).

Целью настоящего параграфа является описание этнических стереотипов представителей тувинского и коми этносов о своей и другой этнической группах, что выступит основой для последующего детального анализа формирования первого впечатления в рамках межэтнического общения.

Далее, представим описания этнопсихологии тувинцев и коми-народа, касающиеся психологического облика указанных этносов.


Тувинцы

Развернутое описание представлений тувинцев о самих себе и о русских представлено в комплексной работе Б. А. Мышлявцева (Мышлявцев, 2002), которая была направлена на изучение трансформации соционормативной культуры тувинцев в 90-е годы XX в. В своей работе исследователь использовал материал, полученный как от русских, так и от тувинских информаторов, проживающих в Республике Тыве.

Так, описывая тувинцев, русские отмечали высокий уровень их агрессивности, замкнутости и самодостаточности. По словам одного из русских информаторов, «агрессивность – это и есть внутренняя суть всех тувинцев» (там же, с. 35). Среди характерных черт тувинцев также отмечается одномоментное сосуществование у них хитрости и наивности, необязательность в деловых отношениях. Притом многие информаторы говорят о том, что эти характеристики присущи именно «районным» тувинцам, а не городским (г. Кызыл) – «городские как русские». Русские отмечают талантливость тувинцев в искусстве (музыке, в резьбе по камню), взаимовыручку (причем последняя может распространяться и на русских) (там же, с. 37). По мнению русских, тувинцев от них отличают в основном негативные качества (там же, с. 38).

К характерным качествам русских, по мнению тувинцев, относятся негостеприимство, изолированность и холодность в семейно-родственных отношениях, эгоизм, высокомерие. При этом они более приспособлены к жизни, более образованны, более уверены в себе, более хозяйственные по сравнению с тувинцами, лучше ухаживают за женщинами, более активны, рациональны, индивидуалистичны.

По результатам своих исследований В. С. Донгак (Донгак, 2003) отмечает следующее схожее содержание представлений тувинцев о русских как о людях добрых, но жадных; дружелюбных, но высокомерных; культурных, но слишком самоуверенных. Т. е. налицо противоречивый, разновалентный этнический образ русских для автохтонного населения Тувы.

Описывая самих себя, тувинцы отмечают скромность представителей своего этноса, понимая под ней, главным образом, поведение в соответствии с признанным за человеком статусом (Мышлявцев, 2002, с. 39). Скромность связана с другими самохарактеристиками («жизненными ценностями») тувинцев: «умеренностью» в потреблении, жизни, уважительностью к окружающему природному и социальному миру и с представлением о всеобщем взаимообмене (между природой и людьми, людьми и духами, между самими людьми).

Схожие данные мы можем увидеть и в работе Н. О. Товуу (Товуу, 2001). Изучая представления тувинцев о ценностях своего этноса, автор фиксирует следующее содержание автостереотипов, включающих как ценности-цели, так и ценности-средства: ориентацию на семью, заботу о детях, о своих близких, важность своей культуры и своей духовности, окружающей природы. Также к группе часто упоминаемых ценностей тувинского этноса относятся гостеприимство, уважение к старшим, вежливость, отзывчивость. Менее выраженными оказались такие ценности, как деловая активность, рациональность, красноречивость, гибкость жизненной позиции, здоровье, комфортная жизнь, религия.

Исследователи отмечают, что «между тувинцами и русскими сохраняется дистанция» (Ламажаа, 2019, с. 80). По мнению Б. А. Мышлявцева, в основе противопоставления русскоязычного и тувинского населения Тывы лежат именно культурные, а не антропологические различия. По данным Л. М. Дробижевой с соавт. (Дробижевой и др., 1996), расхождение между автостереотипами и гетеростереотипами указанных этносов очень велико – представления тувинцев о русских не совпадают с представлениями русских о самих себе и наоборот. В своем исследовании Л. М. Дробижева отмечает, что русские, проживающие в Тыве, оказались менее адекватны в восприятии титульного народа, чем русские из других республик. Также они в наибольшей степени дифференцируют себя и тувинцев. В «Мы-образе» тувинцев и в представлениях русских о тувинцах совпадает всего две характеристики: взаимовыручка и уважение к власти. Между «Мы-образами» русских и представлениями тувинцев о русских больше совпадений. Среди совпадающих характеристик – открытость, самостоятельность, устремленность в будущее и энергичность» (там же, с. 320). Схожие наблюдения отмечает и Б. А. Мышлявцев: «Русские Тывы имеют достаточно смутное представление о тувинцах, гораздо меньше знакомы с культурой тувинцев, чем тувинцы с культурой русских» (Мышлявцев, 2002, с. 32).


Коми

В психолингвистическом исследовании А. В. Разумковой (2017) принимали участие представители коми этноса (проживающие в г. Сыктывкар) и русского этноса (проживающие в г. Калуга и г. Сыктывкар). Стоит отметить, что русские, проживающие в г. Калуге и принявшие участие в указанном исследовании, никогда лично не взаимодействовали с представителями коми этноса и знают о них только номинально. Для изучения авто- и гетеростереотипов респондентов использовался направленный ассоциативный эксперимент.

Описание коми в представлениях русских, проживающих в г. Калуга содержит следующие наиболее частотные лексемы, характеризующие черты национального характера – добрые, веселые, дружелюбные, странные. Респонденты этой группы следующим образом описывают внешность коми: узкоглазые, маленькие (невысокие), похожие на азиатов, хорошие охотники.

Русские, проживающие в г. Сыктывкаре, следующим образом описывают коми: добрые, веселые, трудолюбивые, общительные, тихие, странные. Внешность коми описывается следующим образом: круглолицые, невысокие, упитанные. Интересно, что некоторые русские респонденты отмечают отсутствие различий между русскими и коми («как русские»).

Самоописания коми были следующими: добрые, добродушные, трудолюбивые, гостеприимные, отзывчивые, дружелюбные, веселые, выносливые, отчасти закрытые, любящие природу. Внешность коми описывается следующими характеристиками: невысокие, светлые. И опять же, повторяя описания русских о коми, сами коми-респонденты отмечают про себя, что они «как русские».

В рамках другого исследования (Шабаев, 1998) автор следующим образом описывает обобщенный психологический портрет народа коми, причем делая «привязку» к месту проживания респондентов. Так, коми, проживающие в сельской местности, описывают своих земляков следующим образом: «…хозяйственные, трудолюбивые, жизнерадостные, уважающие чужие вкусы, упорные и честные люди» (там же, с. 199). В представлениях коми, проживающих в городах республики, их соплеменники – «хозяйственные, упрямые, трудолюбивые, уважающие чужие обычаи и вкусы, упорные и жизнерадостные люди» (там же). Как видим, ядерные характеристики-описания коми данные как городскими, так и сельскими жителями Республики Коми схожи, что говорит о неких «ядерных» психологических чертах народа коми.

В обширном этнопсихологическом исследовании коми В. М. Бызовой (Бызова, 1998) был использован комплекс психодиагностических методик для описания психологических черт коми и русских, проживающих в Республике Коми, и их представлений друг о друге. Так, используя тест цветовых отношений, В. М. Бызова зафиксировала следующее содержание авто- и гетеростереотипов у коми и русских испытуемых. Коми описывают представителей своего этноса как трудолюбивых, упорных, доброжелательных, искренних, гостеприимных. В образе своего этноса присутствуют не только позитивные представления, но и «негативные» черты, речь идет о таких качествах, как пассивность, равнодушие, бездеятельность, излишняя скромность, неумение подать себя в более благоприятном свете (там же, с. 159). Гетеростереотипы коми, характерные для русских испытуемых, проживающих в республике, раскрываются через такие характеристики, как заурядность, неинтересность, эмоциональная холодность, закомплексованность, ущербность, неприспособленность. В качестве позитивных характеристик подчеркивались: уравновешенность, спокойствие, сдержанность, связь с природой (там же).

Как и в случае тувинцев (см. выше), В. М. Бызова отмечает, что «система межэтнических представлений в отношениях коми к русским отличается большей позитивностью по сравнению с представлениями русских о коми» (там же, с. 183).

Следует отметить разную социально-экономическую и культурную ситуацию в Республиках Тыве и Коми, что обуславливает специфику социальных отношений, в том числе и межэтнических. Коми этнос относится к числу народов, которых ассимиляционные процессы (языковые и этнические) коснулись в достаточно серьезной степени (там же, с. 40), в то время как тувинцы, по замечанию Б. А. Мышлявцева, «даже хорошо знакомые с русской культурой, как правило, не интериоризируют ее. В особенности это касается сферы нормативной культуры» (Мышлявцев, 2002, с. 90). В Коми в большей степени выражена этническая маргинализация – «дрейф этничности» (Головнёв, 2009), нежели в Тыве (отчасти это связано как с соотношением автохтонного и пришлого населения, так и с распространением межэтнических браков).

Далее будут представлены результаты, полученные нашим коллективом при изучении авто- и гетеростереотипов тувинцев и коми, выполненных с использованием специально разработанной методики «Карточки».


Испытуемые

В качестве испытуемых выступили добровольцы, проживающие в Республиках Коми и Тыве. В Республике Коми приняли участие 60 чел. (в возрасте от 16 до 53 лет), в Республике Тыве – 130 чел. (возрастной диапазон – от 18 до 50 лет). Все испытуемые перед началом исследования заявляли о своей этнической принадлежности – коми или тувинцы, что служило формальным основанием их отбора для участия в исследовании.


Стимульный материал

Каждому испытуемому выдавался набор из 36 бумажных карточек (размер – 4x6 см). На каждой карточке была напечатана определенная характеристика или качество (см. Приложение). Подбор стимульных слов осуществлялся на основе комплексного анализа словарей русско-тувинского и русско-коми языков, психодиагностических методик «Личностный дифференциал», теста межличностных отношений Лири и ранее полученных нами результатов исследований межличностной оценки по выражению лица и голосу человека (Ананьева и др., 2012; Демидов, 2009; Демидов и др., 2014; и др.).


Процедура исследования

Исследование проводилось индивидуально с каждым испытуемым. Испытуемый должен был распределить карточки со словами-стимулами (качествами) между четырьмя различным этносами: русский, коми, тувинец, кабардинец (в случае тувинских испытуемых) или русский, коми, тувинец, негроид (в случае испытуемых коми). При этом одно качество могло быть отнесено только к одному этносу. Если какое-то качество могло относиться к нескольким из предложенных этносов, испытуемый должен был выбрать тот этнос, которому это качество свойственно, с его точки зрения, в наибольшей степени.

Второй идентичный набор карточек испытуемый использовал, чтобы охарактеризовать самого себя, он мог выбрать из 36 карточек любое количество, другими словами, отобрать любое количество характеристик, которые в наибольшей степени характеризуют именно его.

Все ответы (распределение карточек/выбор карточек) фиксировались экспериментатором для дальнейшей обработки.


Обработка данных

Для подготовки полученных эмпирических данных к последующему анализу для каждой этнической группы были составлены матрицы частот встречаемости каждой из 36 характеристик при описании предложенных этносов.

Для обработки данных использовалась специальная статистическая процедура – анализ соответствий – разновидность метода главных компонент, адаптированная для анализа номинативных данных (таблиц сопряженности). Основная цель метода – поиск структуры, объясняющей имеющуюся вариативность сложных многомерных данных минимальным числом переменных (факторов). Следует отметить, что это достигается не за счет отбрасывания каких-то факторов, а через поиск таких «направлений» или «срезов» в массиве данных, которые максимально простым образом (линейным), объясняют максимально возможную долю вариативности данных. Первый такой «срез» (первая компонента) совпадает с моделью многомерной линейной регрессии. После получения первой компоненты возможно получение второй компоненты, которая будет объяснять наибольшую долю оставшейся дисперсии также линейным методом. Итоговое количество компонент зависит от количества исходных признаков и объектов, а также от структуры самих данных. Все полученные главные компоненты ортогональны, т. е. независимы друг от друга и в порядке убывания объясняют все меньшую долю вариативности массива данных. При типичном применении подобных методов основное внимание сосредоточено на некотором количестве первых компонент, которые объясняют основную долю вариативности. Более подробно с методом анализа соответствий можно ознакомиться в классических работах по данному методу (Benzecri, 1973; Greenacre, 1981, 1984).

Таким образом, анализ соответствий позволяет, во-первых, уменьшить влияние шумовых и малозначимых признаков и, во-вторых, визуализировать многомерные данные в виде двух- или трехмерных графиков максимально корректно. Это существенно увеличивает эффективность экспертной оценки структуры данных.

При обработке данных, описываемых в данном параграфе, анализировались расстояния между уровнями переменной «Этнос», а также характер группировки уровней переменной «Характеристика» относительно уровней переменной «Этнос». Для оценки взаимосвязи уровней переменной «Этнос» с уровнями переменной «Характеристика» использовалось косинусное расстояние между соответствующими отображениями точек в маломерном пространстве, полученном после выделения главных компонент.

Анализ соответствий выполнялся с выделением двух компонент в трех итерациях[2] при помощи пакета Prince для среды Python v. 3.7.


Результаты

Распределение характеристик по четырем оцениваемым этносам и самоописание (образ Я) для коми-испытуемых представлено на рисунке 1. Общее качество решения на основе первых двух главных компонент составляет 87,3 % – первая компонента (ось Х) объясняет 61,7 % общей вариативности, вторая компонента (ось Y) – 25,6 % (рисунок 1).


Рис. 1. Распределение характеристик по четырем оцениваемым этносам (русские, коми, тувинцы, негроиды) и самоописание (образ Я) для коми-испытуемых.


Примечание (здесь и далее): Ось Х – первая компонента, полученная в результате выделения главных компонент, ось Y – вторая компонента, полученная в результате выделения главных компонент


Авто- и гетеростереотипы коми

Обращает на себя внимание тот факт, что для коми-испытуемых представления о самих себе (точка «Я» на рисунке 1) и представления о своем этносе (точка «Коми» на рисунке 1) оказались достаточно близкими. Это свидетельствует о схожем распределении частот различных характеристик, которые были отнесены к качествам своего этноса и к своим собственным. Таким образом, наши коми-испытуемые не только формально относят себя к коми этносу, но и считают, что у них наличествуют схожие психологические и поведенческие черты. Наиболее специфичные – «ядерные» характеристики для групп «Коми» и «Я» отражены на рисунке 2.


Рис. 2. Представление коми-испытуемых о представителях своего этноса и о самих себя (самоописание – образ Я)


Коми-испытуемые описывают себя и свой этнос следующими характеристиками: близкий к природе, добрый, дружелюбный, искренний, любознательный, надежный, ответственный, отзывчивый, самостоятельный, справедливый, терпеливый, терпимый к различным верованиям, трудолюбивый, честный.

Представление коми-испытуемых о русских показаны на рисунке 3.


Рис. 3. Представления коми-испытуемых о русском этносе


Коми-испытуемые описывают русский этнос с помощью следующих черт: деловитый, инициативный, образованный, расчетливый, решительный, уважает авторитеты, уверенный, целеустремленный.

Представления коми-испытуемых о тувинцах и негроидах показаны на рисунке 4.


Рис. 4. Представления коми-испытуемых о тувинцах и негроидах


При описании этих двух групп, коми-испытуемые используют одинаковый набор характеристик (рисунок 4).

Коми-испытуемые описывают тувинцев и представителей негроидной расы следующим образом: зависят от мнения группы, конфликтные, наивные, свободолюбивые, сильные, упрямые, эгоистичные, эмоциональные, энергичные.


Авто- и гетеростереотипы тувинцев

Анализ данных, полученных в Республике Тыве, демонстрирует иную картину. Характерной особенностью является увеличение дистанции между представлениями тувинских испытуемых о самих себя (образ Я) и о своем этносе (рисунок 5). Общее качество решения на основе первых двух главных компонент составляет 81,7 %, первая компонента (ось Х) объясняет 49 % общей вариативности, вторая компонента (ось Y) – 32,7 %.


Рис. 5. Представления тувинских испытуемых о представителях своего этноса и о самих себе (самоописание – образ Я)


Наши испытуемые-тувинцы в своих представлениях о себе дистанцируются по психологическим и поведенческим чертам от «типичных» тувинцев. Это может говорить в какой-то мере о негативной этнической идентичности. Собственному этносу («тувинцы») тувинские испытуемые приписывают относительно небольшое число характеристик (рисунок 6).


Рис. 6. Представление тувинских испытуемых о своем этносе


Тувинцы описывают свой этнос следующим образом: близкие к природе, искренние, наивные, свободолюбивые, сильные, уверенные, упрямые, эмоциональные.

Следует отметить, что представления тувинских испытуемых о самих себе (см. точку «Я» на рисунке 7) по распределению качеств оказалось практически посередине между оцениваемыми этносами «Тувинцы» и «Русские». Качества, которые испытуемые в большей степени приписывали самим себе, чем другим этносам, представлены на рисунке 7.

Для самоописания тувинские испытуемые используют следующие черты: добрые, дружелюбные, любознательные, ответственные, отзывчивые, самостоятельные, справедливые, терпеливые, честные.

Представления тувинских испытуемых о русском этносе показаны на рисунке 8.


Рис. 7. Характеристики, которые тувинские испытуемые приписывали себе в большей степени, чем другим этносам


Рис. 8. Представления тувинских испытуемых о русском этносе


Для описания представителей русского этноса тувинские респонденты используют следующие характеристики: деловитые, дисциплинированные, инициативные, надежные (заслуживающие доверие), образованные, общительные, разговорчивые, решительные.

Характеристики, которыми были описаны кабардинский и коми этносы в существенной степени совпали (рисунок 9). Различия между этими этносами выразились в том, что кабардинцам не было приписано такое качество, как «зависит от мнения группы», а для описания коми не использовалась характеристика «обязательный».


Рис. 9. Характеристики, которые были приписаны кабардинскому и коми этносу


Тувинцы описывают кабардинский и коми этносы следующим образом: зависят от мнения группы, конфликтные, обязательные, уважают авторитеты, эгоистичные, энергичные.


Обсуждение результатов

Представим описания этносов и самих себя для тувинских и коми-испытуемых в единой таблице (см. таблицу 1).

Сравнивая самоописания наших испытуемых (Я-образ) и описания своего этноса можно обратить внимание на то, что в случае коми они практически совпадают друг с другом, испытуемые считают, что психологические и поведенческие характеристики этноса присущи и им самим (или, наоборот, реализованный нами вид анализа не позволяет говорить о каузальной детерминации).

В случае тувинских испытуемых картина радикально отличается: тувинские испытуемые описывают себя и свой этнос разными характеристиками. При этом речи о негативной этнической идентификации не идет, так как большая часть стимульных характеристик, использованных в нашем исследовании, носит позитивную валентность. Следует отметить, что автостереотип тувинцев, полученный нами в настоящем исследовании, отличается от того, что было выявлено в нашей предыдущей работе (см.: Ананьева и др., 2012), за исключением одной характеристики – «эмоциональные». В ранее проведенной работе отмечалось, что «тувинцы наиболее часто описываются как трудолюбивые, добрые, спокойные, общительные, гостеприимные, эмоциональные и вспыльчивые» (там же). Указанные различия могут быть объяснены как за счет различий в методиках исследования (в нашей работе 2012 г. мы использовали процедуру свободного описания психологических характеристик этноса), так и за счет изменившейся за последние десять лет социально-экономической и культурной ситуации в Республике Тыве (см.: Ламажаа, 2018).

Любопытно, что при описании русского этноса и коми, и тувинцы, помимо всего прочего, используют четыре одинаковые характеристики – «деловитые», «инициативные», «образованные» и «решительные». Видимо, речь идет о неких «ядерных» характеристиках русского этноса, которые используются представителями разных этносов, проживающих в совершенно различных климатогеографических, социоэкономических и культурных условиях и имеющих свои «индивидуальные траектории» взаимоотношений с русским этносом. Отчасти подтверждение этому мы видим в своей предыдущей работе, в которой тувинцы описывают русских как «умных» (что, скорее, связано с уровнем их формальной образованности) (см.: Ананьева и др., 2012).


Таблица 1

Авто- и гетеростереотипы тувинских и коми-испытуемых


Если, с одной стороны, сравнить описания коми-испытуемыми своего этноса и описания тувинцами коми этноса, а с другой стороны, описания тувинцами своего этноса и описания коми-испытуемыми тувинского этноса, то мы не обнаружим сколько-нибудь значимого совпадения используемых характеристик. Во многом это естественная ситуация, поскольку ни коми, ни тувинцы не проживают на сопредельных территориях, не имеют каких-либо выраженных культурных, социальных, экономических и других контактов, и, следовательно, представления друг о друге у них носят очень диффузный, во многом вероятностный характер. Однако когда дело доходит до описания кабардинцев (в случае тувинских испытуемых) или негроидов (в случае коми-испытуемых), которые в нашем исследовании играли своеобразную роль «отвлечения внимания», то они характеризуются отчасти негативными качествами – «эгоистичные», «конфликтные» (притом что, как отмечалось выше, большая часть стимульных характеристик, использованных в нашем исследовании, носит преимущественно позитивную валентность). Другими словами, совершенно незнакомые этносы своеобразно аккумулируют отрицательные психологические и поведенческие черты.

Полученные нами результаты исследования авто- и гетеростереотипов коми и тувинцев во многом пересекаются с теми, что были отмечены другими исследователями (см. выше), однако имеются и существенные различия, связанные, видимо, с трансформацией этнокультурной и социально-экономической среды в Республиках Коми и Тыве.

То, что касается использования метода анализа соответствия в нашем исследовании, то он показал свои возможности и вместе с тем ограничения. В соответствие с целями разработчиков, анализ соответствия дает исследователю возможность красиво и наглядно визуализировать многомерные данные на плоскости с минимальной потерей информации. Это необходимо для эффективного разведывательного анализа данных. С другой стороны, отсутствие априорных гипотез о структуре и свойствах массива данных затрудняет статистическую оценку того, насколько обнаруженные структуры являются случайными или закономерными.

### 1.2. Этнопсихологические особенности межличностной оценки

Межличностное восприятие и оценка психологических особенностей людей по их внешности определяются целой системой детерминант. Одной из важнейших детерминант выступает этническая и расовая принадлежность коммуникантов. Анализ влияния этнической и расовой принадлежности людей на их межличностное восприятие раскрывает не только социально-психологический план данного процесса, но и общепсихологический план восприятия людьми друг друга. Последний выражается в том, что люди по-разному вычленяют и обрабатывают перцептивную информацию о человеке в зависимости от того, является ли он представителем аутентичной группы или представителем другой – расовой и этнической группы.

В современной психологии данный феномен получил название – «эффект другой расы», который стал предметом многочисленных эмпирических исследований на материале восприятия выражений лиц. Было показано, что «эффект другой расы» наблюдается не только у взрослых или детей (Meissner, Brigham, 2001), но уже и у младенцев в возрасте 3 месяцев, что выражается в большей эффективности распознавания лиц людей, представителей собственной расы (Sangrigoli, de Schonen, 2004).

Показано, что распознавание лиц людей, представителей другой расы, менее точно и требует большего времени, по сравнению с лицами людей, относящихся к своей расе; вместе с тем лица людей, представителей другой расы, быстрее категоризируются по параметру «раса». Полученные результаты позволяют выдвинуть гипотезу о дифференциации процессов идентификации и категоризации лица (Ge et al., 2009).

Дж. Танака с соавт. (Tanaka et al., 2004) высказали предположение о том, что лица представителей собственной расовой группы обрабатываются наблюдателями более целостно, нежели лица представителей другой расы.

В ряде исследований были получены результаты, свидетельствующие о значимом взаимодействии факторов «раса воспринимающего человека» и «раса воспринимаемого человека». Так, испытуемые-азиаты более эффективны в различении лиц, принадлежащих своей расе, в то время как испытуемые-европейцы лучше различают лица европейцев (Walker et al., 2003). Испытуемые-европейцы лучше выполняют задачу на распознавание возраста человека по его лицу относительно европейцев, нежели относительно африканцев. Однако испытуемые-африканцы одинаково эффективно распознавали возраст лиц, как европейцев, так и африканцев. Авторы связывают этот результат с тем, что привлеченные для исследования испытуемые-африканцы имели опыт межрасового общения (Dehon, Bredart, 2001).

«Эффект другой расы» был обнаружен и при решении задач на распознавание пола по выражению лица человека (O’Toole et al., 1996). Используя кратковременные экспозиции лиц, авторы показали, что испытуемые-европейцы более точно распознают мужские и женские лица представителей европейской расы, нежели это делали испытуемые-азиаты. И наоборот, испытуемые-азиаты более точно распознают мужские и женские лица японцев, нежели чем это делают испытуемые-европейцы.

Следует отметить, что «эффект другой расы» фиксирует, прежде всего, такую детерминанту, как раса воспринимаемого человека, в какой мере этот эффект связан с его этнической принадлежностью не совсем понятно. Безусловно, морфотип лица человека отражает его расовую принадлежность, но в какой мере он представляет и его этнически специфические черты? Каким образом этническая принадлежность коммуникантов связана с особенностями межличностной оценки?

В этой связи цель настоящего исследования состояла в выявлении особенностей оценки индивидуально-психологических особенностей представителей разных этнических групп при восприятии выражения их лица.


Стимульный материал

Для реализации цели исследования был подготовлен следующий стимульный материал. Подготовлены 12 фотоизображений лиц анфас натурщиков мужского и женского пола, представителей чеченского, тувинского и русского этносов (рисунок 1). Помимо фотоизображений была произведена психодиагностика индивидуально-психологических особенностей натурщиков с помощью следующих методик: методика EPI Г. Айзенка, личностный опросник «Большая пятерка» и «Личностный дифференциал». Для валидизации самооценок натурщиков собирались данные от их знакомых и родственников, выступавших в роли экспертов, которые оценивали натурщиков по шкалам методики «Личностный дифференциал».


Процедура и методика исследования

Каждому участнику исследования на экране монитора компьютера последовательно демонстрировалась одна из двенадцати цветных фотографий лиц натурщиков (шесть женщин и шесть мужчин), изображенных анфас (рисунок 1). Время рассматривания стимульных изображений не ограничивалось. Размер предъявляемых фотоизображений составлял 10x15 см.


Рис. 1. Стимульный материал исследования


Задача испытуемых состояла в оценке индивидуально-психологических особенностей натурщиков с помощью шкал методики «Личностный дифференциал». Также до прохождения основного исследования испытуемые оценивали выраженность собственных индивидуально-психологических особенностей с помощью шкал той же методики.

Методика «Личностный дифференциал» включает набор биполярных характеристик с 7 градациями между полюсами. Крайние значения (3) характеризуют предельную выраженность личностной черты; к центральному значению (0), по инструкции, испытуемые обращались тогда, когда обе альтернативные черты, представленные полюсами шкалы, присутствовали в равной степени или когда испытуемые затруднялись произвести соответствующую оценку. Методика исследования ранее была апробирована нами в схожих исследованиях (см., напр.: Демидов, 2009).

Эмпирические исследования были проведены в трех регионах Российской Федерации: в Чеченской Республике (г. Грозный), Республике Туве (г. Кызыл) и г. Москве.


Участники исследования

В исследовании приняло участие 117 чел.: 40 испытуемых, проживающих в г. Грозном и относящихся к чеченскому этносу (средний возраст – 23,4 г.), 29 испытуемых-тувинцев (средний возраст – 25,3) и 48 испытуемых, проживающих в г. Москве и относящихся к русскому этносу (средний возраст – 20,3).


Анализ данных

Статистический анализ данных производился с помощью пакета SPSS v. 21.0. Поскольку распределение оценок значимо отличалось от нормального распределения (критерий Колмогорова-Смирнова), использовались непараметрические критерии Н Краскела-Уоллиса, Т Вилкоксона и х2 Фридмана, а также многомерный дисперсионный анализ (MANOVA). Статистически значимые эффекты регистрировались на уровне p<0,05.

Зависимой переменной выступили значения оценок индивидуально-психологических особенностей натурщиков по шкалам методики «Личностный дифференциал». Независимыми переменными являлись: этническая принадлежность испытуемых (три градации) и этнический тип лица натурщика (три градации).


Результаты исследования

Особенности оценки индивидуально-психологических черт натурщиков разной этнической принадлежности

Проведенный статистический анализ показал существование значимых различий в оценках индивидуально-психологических характеристик натурщиков в зависимости от этнического типа их лиц для каждой этнической группы испытуемых.

Для группы русских испытуемых наблюдаются значимые различия для 14 из 21 шкалы методики «Личностного дифференциала», для чеченской выборки – для 8 шкал, для тувинцев – также для 8 шкал из 21.

Оценивая представителей разных этносов по выражению лица, русские испытуемые воспринимают наиболее непривлекательными представителей тувинского этноса, затем на данной шкале располагаются представители русского этноса, и на последнем месте – представители чеченского этноса. Русские испытуемые воспринимают представителей собственного этноса, т. е. русских натурщиков, как более слабых, уступчивых, зависимых и неуверенных, по сравнению с представителями чеченского и тувинского этноса. По сравнению с тувинцами, русские-натурщики оцениваются более нерешительными, а также наименее самостоятельными и невозмутимыми. А натурщики-чеченцы оцениваются более разговорчивыми, открытыми, наиболее энергичными, честными, а также наименее напряженными, по сравнению как с русскими, так и с тувинскими натурщиками.

Испытуемые-чеченцы воспринимают представителей своего этноса как более обаятельных и справедливых; натурщики-тувинцы оцениваются как более непривлекательные и несправедливые; русские натурщики занимают серединное положение. Русские натурщики оцениваются как более слабые по сравнению с натурщиками чеченцами и тувинцами. Тувинцы воспринимаются как более упрямые, а чеченцы и русские как более уступчивые, а также более невозмутимые, по сравнению с чеченским этносом. Представители своего, чеченского этноса воспринимаются наиболее открытыми, в то время как русские и тувинские натурщики на данной шкале занимают нейтральное положение, а также наиболее общительными, по сравнению с другими этносами. Чеченцы и тувинцы представляются напряженными, а русские занимают нейтральное положение на данной шкале.

Для участников исследования из Тувы все демонстрируемые натурщики расположились на полюсе «обаятельный», и статистически значимые различия обнаружены только для оценки изображений чеченского и тувинского этносов (наблюдается тенденция оценивать чеченские лица более привлекательными, по сравнению с представителями своего этноса). По шкалам «Слабый – Сильный» и «Суетливый – Спокойный» русские натурщики получили средние – нейтральные оценки, а чеченцы и тувинцы оцениваются как более сильные и спокойные. Интересно отметить, что данная картина в целом наблюдается по все трем группам испытуемых: представители и своей, и других этнических групп в целом воспринимают русских как более слабых, а чеченцев и тувинцев – как более сильных. Чеченские и тувинские натурщики воспринимаются разговорчивыми, открытыми и независимыми, по сравнению с русскими натурщиками, расположившимися на противоположных полюсах указанных шкал. Представители чеченского этноса воспринимаются более упрямыми, русские натурщики – наиболее уступчивыми, а тувинцы занимают срединное – нейтральное положение по этому качеству. Чеченские натурщики, по сравнению с русскими и тувинцами, воспринимаются наиболее самостоятельными.


Особенности восприятия индивидуально-психологических черт натурщиков разной этнической принадлежности представителями своей и другой этнической группы

Проведенный анализ оценок индивидуально-психологических особенностей каждого из демонстрируемых этносов по методики «Личностный дифференциал» показал значимые различия между группами испытуемых по всем шкалам методики.

Натурщики, представители русского этноса, в среднем воспринимаются по фотоизображению лица русскими испытуемыми следующим образом (автостереотип): довольно непривлекательными, сильными, молчаливыми, ответственными, уступчивыми, открытыми, эгоистичными, независимыми, пассивными, отзывчивыми, нерешительными, энергичными, напряженными, спокойными, дружелюбными, неуверенными, общительными, неискренними, самостоятельными и невозмутимыми, при этом наиболее выраженными (в баллах) личностными характеристиками русских являются ответственность, дружелюбность и напряженность.

Для испытуемых-тувинцев натурщики русского этноса (гетеростереотип) представляются обаятельными, молчаливыми, ответственными, уступчивыми, немного замкнутыми, добрыми, зависимыми, деятельными, черствыми, решительными, энергичными, весьма справедливыми, дружелюбными, уверенными, общительными, честными и самостоятельными, при этом наиболее выраженными (в баллах) личностными чертами русских являются справедливость, доброта, честность и слабость.

Для испытуемых-чеченцев оценки индивидуально-психологических особенностей русских натурщиков в основном тяготеют к серединным значениям на шкалах, но тем не менее можно заключить, что в восприятии представителями чеченского этноса (гетеростереотип) русские, скорее, слабые и разговорчивые, в некоторой степени ответственные и уступчивые, скорее открытые и независимые, отзывчивые, энергичные, спокойные, дружелюбные, немного неуверенные и общительные, а также самостоятельные и невозмутимые.

Натурщики, представители чеченского этноса, воспринимаются русскими испытуемыми (гетеростереотип) немного непривлекательными, весьма сильными, ответственными, немного уступчивыми, открытыми, эгоистичными, независимыми, отзывчивыми, энергичными, немного несправедливыми и напряженными, спокойными, дружелюбными, общительными, неискренними, самостоятельными и невозмутимыми. Наиболее выраженными характеристиками чеченцев, в представлениях русских, являются общительность, энергичность и открытость.

# Примечания

1

Проект № 17-78-20226 «Кросс-культурные особенности функционирования когнитивно-коммуникативных, эмоциональных и регулятивных процессов у представителей разных этносов» (руководитель – А. А. Демидов).

2

Итерации – это число кругов или попыток, которые делает метод для нахождения оптимального решения.