Максим Лагно
Самое древнее зло II. Надежда Мира

1. Матвей и Надежда Мира

1

– Во время войны дорожает алкоголь, но дешевеют женщины, – сказал разведчик, прикуривая мятую сигаретку. – В эту войну женщины подешевели настолько, что стали бесплатными.

Довольный своей мыслью, он затянулся, выпуская дым в потолок фургона.

На голове разведчика каска, утыканная искусственными листьями, которые спускались ему на лицо, скрывая глаза. Когда он говорил, листья тряслись, будто соглашались с его словами.

Второй разведчик, сидевший напротив меня, последовал примеру товарища и закурил:

– Да. С голодухи бабы на солдат сами прыгают. До войны ни одна фифа на меня не смотрела. А сейчас каких угодно баб сколько хошь. Верь не верь, но я раньше считал, скольких снасильничал, а какие сами дали, да сбился. После контузии беда с цифрами: больше сотни не могу посчитать.

Каска второго разведчика валялась на полу, подпрыгивая на ухабах.

Можно разглядеть, что ловелас – это немолодой мужичок с расцарапанным лицом. Следы ногтей тех женщин, кого вояка счёл бесплатными.

Разведчик иногда смотрел на меня стеклянными глазами запойного пьяницы, отводил взор и стучал прикладом винтовки по деревянному полу фургона, подвигая каску к ногам.

Подобные признания я выслушивал не впервые. Встретив офицера Дружины, бойцы начинали откровенничать. Делясь непрошеными историями из своей жизни, они намекали мне, что и у них есть военные достижения, что они тоже бьют врага, не отставая от магов.

Похожесть мира за Барьером Хена на Землю первой половины двадцатого века всё ещё удивляла меня. Уж я-то знал, на что способны люди просвещённой эпохи радио и раннего джаза.

Но я вписался в законы военного времени. Ужасы войны почти не действовали на меня. Когда обзавёлся плёночным фотоаппаратом халидейского производства, стало ещё проще: через объектив легче смотреть на зверства воюющих.

Я фотографировал сожжённые дома, покачивающиеся тела голых людей на голых ветках. Ямы, полные трупов военнопленных, которых расстреляли из-за того, что нечем было кормить.

Я даже не все плёнки проявлял. Отснятые роллы просто сбрасывал в вещмешок, а оттуда перемещал в сундук походной палатки. Мало какие из них доживали до того, чтобы быть сброшенными в ящик стола, в моём кабинете в крепости Н’рия. И уж совсем редкие негативы дожидались проявки.

Движимый смутными воспоминаниями по истории нашей Второй Мировой, я надеялся, что зачинщикам этой войны устроят что-то вроде Нюренбергского трибунала, как фашистам. Тогда-то мои снимки и пригодятся?

Или я просто фотографировал, чтобы не забыть, что когда-то я жил в Брянске и фотографировал всякую ерунду? Какое это было светлое время!

Бронемашина, в которой нас везли, ехала медленно – дорога разбита артподготовкой. Иногда водитель выруливал на ровный участок трассы и разгонялся. Мы взлетали на ухабах, ящики на полу громко стучали, а вещмешки на стенах дёргались на лямках, будто внутри них сидели дикие кошки.

В моменты разгона разведчик с расцарапанным лицом испуганно хватался за поручни. Тот, что помоложе, крепко сидел на скамье, приговаривая: «Во-о-о-о, понеслися».

Бронефургон замедлил движение и встал.

Пыхая сигареткой, пожилой разведчик надел каску и зачем-то объявил:

– Приехали, вот.

Я снял свою каску со стены, надел и застегнул ремешок под подбородком. Искусственные листья тут же заслонили вид, будто я подсматривал из кустов.

Открыв дверь, пожилой разведчик выпрыгнул в ночную темноту. За ним последовал молодой. Таков порядок – они должны убедиться, что нет засады, только после этого выпустить офицера Магической Дружины.

Пока они бродили вокруг фургона, я снял со стены вещмешок и проверил содержимое.

В боковом отсеке топорщился диск консервной банки и плоская бутылка спирта. Его пили, им же обрабатывали раны. Всё как у нас. Там же болтались четыре обоймы для револьвера, упаковка бинта, жгут и пакетик с заговорённой травой «ярб», все называли её «боевой дурман».

Траву выдавали офицерам Енавского Державного Войска. Из неё можно заваривать чай, который придавал бойцам бодрость на марш-бросках и бесстрашие в бою. А можно банально курить, добиваясь того же результата. Действовала в травке, конечно, магия, а не химия. Так-то на вкус и цвет обычная солома.

Металлический корпус трофейного фотоаппарата поблескивал на дне вещмешка. Рядом лежали два стен-камня, замотанные в тканевые салфетки с гербом Енавской Державы – всё, что осталось от Бленды Роули.

Остальные вещи и магические предметы, с которыми мы перешли Барьер Хена, у меня отобрали халидейские патрульные. Цифровой фотоаппарат и улучшенный магией автомат Калашникова тоже.

Поправив ремень и каску, я ждал. Скоро появился разведчик:

– Чисто. Двинули.

Я выпрыгнул в темноту, сапоги погрузили в грязь. Чисто, блин.

Бронемашина чернела на фоне ночного неба. Вопреки уставу водитель курил, точка его сигареты вспыхивала в кабине, но тут же пропадала – он наивно прикрывал её рукой.

– Демаскирует, гад, – шепнул я разведчику.

– Да и Хен с ним. Шибанут по дураку артой, ему же хуже.

– А мы на чём вернёмся? – спросил я.

– Кэр Матвей, – сказал второй разведчик из темноты. – Если у вас всё получится, мы вернёмся на крыльях славы.

Я поправил вещмешок:

– Всё получится. Ведь я – Надежда Мира.

Пройдя немного по высокой мокрой траве, мы вошли в непроглядно чёрный лес. По силуэтам разведчиков прокатилось и сразу же пропало едва заметное свечение – использовали рулли ночного зрения, которые я выдал им ранее.

Мне этот рулль не нужен, ведь я научился вызывать ночное зрение буквально щелчком пальцев.

2

Часа два мы ползком пробирались по лесу.

Из-за сырости промокли насквозь, даже мои кожаные штаны и плащ не помогли. Но использовать магию для сушки нельзя – противник окружил своё укрепление кольцом так называемых «струнодзвонов».

Эти устройства напоминали раструб от граммофона, внутри которого размещался заговорённый металлический диск. Если в радиусе действия струнодзвона кто-то использовал силу магических струн, то диск пронзительно дребезжал, а раструб усиливал звук. Короче – сигнализация, реагирующая на магов.

Мы выползли к лесной дороге и залегли на обочине. Вдали послышался рёв мотора, и замелькали огни электрических фонарей.

Мимо нас, разрывая просёлочную дорогу гусеницами, проехал грузовик, в кузове которого установлен огромный, метров в семь, раструб струнодзвона. Кроме мелких аппаратов, у армии Халидейского Союза имелись и такие передвижные комплексы магической локации.

За грузовиком ехали несколько малых однобашенных танков. Замыкали колонну три автомобиля с открытым верхом, похожие на родные Уазики. В каждом сидело четыре бойца, а в багажной части установлен пулемёт.

– Ты же сказал, что по этой дороге не ходят патрули? – прошептал я разведчику.

– Я… мы… Они только сейчас этот патруль запустили. Что-то заподозрили, Хена им в гланды!

– Командир, – сказал другой разведчик. – Если враг на стрёме, то у нас приказ отменить операцию.

– Нет, – ответил я. – Я что, зря мок столько времени?

– Но приказ главного воеводы Назждвы…

– Я обратно не поползу.

– Но приказ…

– Мой приказ – ползти дальше.

Разведчики согласно шепнули «так точно, кэр Матвей». Они и сами не хотели отменять операцию и ползти обратно. Ведь они делали это уже несколько раз.

– Гляди-ко, – шепнул разведчик. – Какие люди, да без охраны. Ну, почти без охраны.

В замыкающем колону Уазике, кроме водителя, размещался так называемый «магоборец».

От других бойцов его отличала экипировка: многослойные доспехи, опутанные толстыми медными проводами. Несколько воронок струнодзвонов установлены на груди, плечах, спине и даже на затылке шлема. За спиной висел большой металлический короб, от него отходил гофрированный шланг, подсоединённый к рукоятке оружия, которое боец держал в руках.

Из-за размера доспехов и короба, магоборец не мог сидеть, поэтому стоял в машине, как генерал на параде.

Магоборцы были крайне медлительными и неповоротливыми, что с лихвой компенсировалось их вооружением и бронёй.

Словно огнемётчики, они распыляли смесь, из-за которой все маги, на кого попадала хотя бы капелька вещества, теряли свой дар на долгое время. Мы, боевые маги Дружины, назвали эту смесь «слабительное».

Слабительное было очень едким. Даже когда ветер разносил его на пару километров от места распыления, оно не теряло губительных свойств. Настоящее химическое, антимагическое оружие.

Если бы у Халидейского Союза было достаточно слабительного, то они давно распылили бы эту гадость с аэропланов, ослабив всех магов Енавского Державного Войска. К счастью, смесь была дорогой в производстве, поэтому магоборцев набиралось от силы человек сто на всю армию Союза.

Попытки державников изучить состав смеси провалились: ни одного магоборца не удалось захватить в плен. В их отряд набирали только высокомотивированных воинов, ненавидящих Енавскую Державу и готовых умереть в бою с ней. Попав в окружение, магоборцы просто уничтожали себя и экипировку с помощью зажигательной бомбы, которую всегда носили с собой.

Вообще, напасть из засады на магоборца – было бы славным деянием для бойца Енавского Державного Войска. Выведение из строя хотя бы одного магоборца награждалось медалью. Да и у меня были свои счёты с этими мутантами, закованными в броню и обвешанными антимагическими приборами.

Мои разведчики напряглись, подтягивая к себе винтовки, но я шепнул:

– Тихо. Наша цель – не он.

Дождавшись, когда конвой пропал среди чёрных стволов деревьев, мы перебежали дорогу и снова углубились в лес.

3

Через полчаса мы выползли на пригорок, на котором лежала куча травы. При нашем приближении она зашевелилась и превратилась в человека, одетого в маскхалат.

– Кэр Матвей, – зашептал он. – Рад тебя видеть.

– И я тебя, Днистро, – ответил я, не скрывая фальши. – Вижу, твоя карьера идёт в гору?

– Не так как твоя, уважаемый кэр Матвей. Вот если бы ты помог мне изучить расположение магических струн земель за Барьером, то…

– Ладно, к делу, – сухо прервал я. – Обстановка?

– Смотри сам, – обиделся Днистро. – Всё как на ладони.

Я подполз к нему и свесил голову с обрыва.

Метров на двадцать вниз уходила глиняная стена, на дне грохотала в темноте горная река, которая брала своё начало в тех горах, где мы когда-то перешли Барьер Хена.

Отгороженная с одной стороны обрывами и рекой, а с другой – мощной системой укреплений, раскинулась военная база «ХСД-6-Победа», принадлежавшая Халидейскому Союзу.

Недавно выстроенная на территории, захваченной у Енавской Державы, эта база была остриём атаки халидейцев. Огромная танковая армия, настолько глубоко вклинились в территорию Державы, что ещё половина семилуния войны, и она разрежет её напополам.

Все, даже самые рядовые солдаты-насильники, вроде моего разведчика с расцарапанным лицом, понимали, что когда это произойдёт, война будет проиграна. Разделив Державу, Союз начнёт нарезать её ещё на более мелкие кусочки, которые будут сопротивляться всё меньше и меньше.

Особенно хорошо понимало это правительство Халидейского Союза, не жалея денег и ресурсов на постройку танковых армад и строительство таких циклопических военных баз.

Как и во время наших Первой и Второй мировых мясорубок, в первую очередь шло состязание двух экономик, и потом уже вояк, насильников и идеологий.

Кроме танков и ремонтной инфраструктуры для них на базе «ХСД-6-Победа» размещалось несколько пехотных полков и артиллерийский корпус, чьи стометровые пушки били на сотню километров, накрывая тылы Державы.

Как и все прочие базы такого типа, «ХСД-6-Победа» имела аэродром, на котором разместилась полусотня бомбардировщиков: треть из них всегда находилась в рейде на города Державы, а вторая треть ремонтировалась и ждала возвращения первой, чтобы тут же сменить её. Оставшаяся треть была в резерве, заменяя подбитые аэропланы.

Таким образом, совмещая дальнобойную артиллерию и бомбоносные аэропланы, Союз постоянно наносил удары по Державе, ослабляя оборону и воинский дух. Ведь танки и аэропланы Державы отставали и в качестве и в количестве.

– Нечисть поганая, – заявил Днистро, оглядывая базу, в центре которой дымили толстые трубы угольной электростанции.

Обнаружив на этой стороне Барьера Хена страну, похожую на его Енавское Княжество, Днистро сразу стал её патриотом.

Я же встал на сторону Державы по другой причине.

Оглядывая бесчисленные ряды новеньких танков, среди которых блестели раструбы струнодзвонов, я снова задумался, как сложилась бы моя судьба, если бы я попал в подчинение халидейцев, а не державников?

Ведь Халидейский Союз не использовал магов на войне. По крайней мере, не так, как Держава. Мы никогда не встречали на передовой халидейских игроков на магических струнах. Хотя нет сомнений, что для производства тех же струнодзвонов или слабительного применялась неслабая магия.

Енавская Держава отправляла своих одарённых магией граждан на фронт, сформировав Магическую Дружину, а вот что делал Союз со своими магами – загадка.

– Командир, – зашептал Днистро, – а ты вообще колдовал над таким огромным укреплением? Тут же тыщща танков и еропланов.

– Нет, – признался я. – Эта первая операция такого масштаба.

– Не обосрёшси? – поинтересовался разведчик с расцарапанным лицом. Этот кретин решил, что раз мы пообщались об изнасилованных женщинах, то он уже может обращаться ко мне как к равному.

Не оборачиваясь, я щелчком пальцев отбросил разведчика на несколько метров назад.

Тот сдавленно заохал. Чтобы не выдать наше положение криком, он со скрежетом сжал зубы и простонал:

– За что, командир?

– Следи за языком, – пояснил ему Днистро. – В следующий раз мой друг Матвей тебя вообще раздавит.

– Понял и прошу простить.

– Заткнитесь все, – приказал я. – Пора начинать.

Разведчики отползли от меня на несколько метров, как положено по уставу. А Днистро, на правах моего старого знакомого, которым он себя воображал, остался. Ещё и панибратски заявил:

– Давай, Надежда Мира, покажи им, как играют на струнах.

– Приказ следить за языком касается и тебя, – холодно ответил я, не глядя на Днистро.

Тот молча отполз назад.

Я приготовился уничтожить эту базу, чтобы обеспечить Державе победу в войне, которую они пока что проигрывали.

Не то, чтобы я им симпатизировал, но у меня свои счёты с Халидейским Союзом. Всё-таки именно они убили Бленду Роули.

Помня её смерть, гораздо проще убивать их.

Убеждённость в том, что я мстил, а не воевал на чьей-то стороне, помогала не думать над тем, что мне всё больше и больше нравилось могущество, которое подарили магические струны Голдивара.

2. Самый Понтовый Маг

1

Первым делом я достал трофейный фотоаппарат, оснащённый телескопическим объективом, самым мощным, какой могла произвести промышленность Халидейского Союза.

Фотик я использовал вместо бинокля. Заодно делал красивые снимки.

Крутанув рычаг перевода плёнки, прильнул к видоискателю.

База «ХСД-6-Победа» неспроста была такой огромной. В концепцию боевых действий Халидейского Союза входило обязательное условие: строить заводы по сборке военной техники на захваченных землях.

Огромные двух и трёх башенные танки производились прямо на базе, для чего и требовалась электростанция.

Кроме того, халидейцы выбирали место постройки базы с расчётом быстрого доступа к разработке недр.

Недалеко от базы располагались шахты, принадлежавшие когда-то Державе, а ещё дальше торчали бурительные башни для скважин. Добытую нефть перерабатывали в топливо и ГСМ для бронетехники. Производство керосина для аэропланов ещё не наладили, его доставляли из стран Халидейского Союза, чем и объяснялось небольшое количество летающей техники.

Ряды танков, отдалённо напоминавших земные машины двадцатых и тридцатых годов прошлого века, выстроились на одной части базы. Танковая площадка освещена мощными прожекторами, свет которых отражался от раструбов струнодзвонов весёлыми оранжевыми зайчиками.

Между машин ходили крошечные фигурки дозорных. Многие из них носили на голове толстые наушники с витым проводом и торчавшей на макушке антенной – персональная радиосвязь в этом мире была ещё весьма громоздкой.

Зато у Халидейского Союза она была даже у рядовых, тогда как воины Державы до сих пор не могли наладить производство переносных радиостанций для штабов, обходясь проводной телефонией и вестовыми.

Из ворот далёкой сборочной фабрики тянулась редкая цепочка готовых изделий. Дымя выхлопами и грохоча гусеницами, танки занимали своё место в ряду. Скоро эта армада двинется в решительный бой. Халидейские генералы не спешили: наращивая силы на всех базах, рассчитывали покончить с Державы одной массированной атакой.

В ночном небе зажужжали моторы: звено неуклюжих аэропланов зашло на посадку. Некоторые дымились, повреждённые при бомбёжке городов. Им навстречу, мигая габаритными фонарями, взмыла свежая смена.

На всех бортах виднелись опознавательные знаки ВВС Халидейского Союза – жёлтый круг с каким-то лепестком в центре. Меня мало интересовала история государств за Барьером Хена, поэтому я не знал, что он значил.

Но самолётами и танками движение на базе не ограничивалось.

Каждые полминуты с территории базы срывались и улетали в темноту неба огненные метеоры. Их свет очерчивал облака и даже отражался от купола Барьера Хена. Вслед за метеорами почва под нами вздрагивала, а по воздуху прокатывался низкочастотный гул, сопровождаемый громовыми раскатами.

Так работала дальнобойная артиллерия Союза.

Стометровые стволы пушек виднелись в дальней части базы, словно корабельные мачты. Некоторые из них раскалились от стрельбы и светились в ночи.

Делая снимки, я снова и снова осматривал всю доступную технику.

Чёрт, а ведь мой тупой разведчик прав – я могу и обосраться, работая с таким количеством материала.

Вздохнув, я убрал фотоаппарат и встал во весь рост. Прятаться больше нет смысла.

2

Полуприкрыв глаза, я расставил руки, чтобы было лучше видно светящиеся узоры на моих ладонях. Я словно приглашал врагов в свои объятья.

Нет, эта поза не помогала играть на магических струнах. Не помогала она и войти в «поток озарения», при котором внеклассовая магия проявлялась лучше всего. Но эта поза впечатляла зрителей. Понты – важный параметр социальной жизни Енавской Державы. А самому сильному магу, которого державная пресса прозвала Надежда Мира, нельзя быть беспонтовым.

Струнодзвоны первыми отреагировали на моё подключение к магическому мирозданию. То тут, то там раздался тихий трезвон.

Чем больше я набирал силу, задевая магические струны, тем сильнее становился трезвон. Через пару секунд над всей огромной базой стоял несмолкаемый шум. Некоторые струнодзвоны не выдержали напряжения и разорвались.

– От так от… Хена им в зад… – просипел разведчик. Но тут же всхлипнул, получив от Днистро тычок в зубы.

Дребезжанье струнодзвонов перекрыл вой сирены – на базе началась полномасштабная тревога.

Из жилых корпусов выбежали танкисты, и направились к своим машинам. Те же, которые несли вахту в машинах, завели двигатели и заворочали башнями. С аэродрома взлетело несколько аэропланов, они принялись кружить над прилегающей к базе территорией. Их прожектора хищно шарили по лесной чаще, угрожая разоблачить нас.

Тогда в дело вступили две другие группы разведчиков, залёгшие в противоположных частях леса. Открыв огонь из винтовок по аэропланам, они отвлекли их внимание.

Позади нас взлетела яркая синяя звезда. Словно маленькое холодное солнце, она устремилась в небо, заливая верхушки деревьев плоским светом фотовспышки. Потом звезда разделилась на несколько звёзд поменьше, которые разлетелись в стороны, нацелившись на аэропланы.

Прищурившись от яркого света, мы наблюдали, как одна синяя звезда настигла ближайший к нам аэроплан. Ударив в корпус, она превратилась в красный огонь. Разорвав аэроплан, погасла. Горящие обломки посыпались на лес.

Перестав кружить над нами, аэропланы устремились к тому месту, откуда была выпущена звезда.

– Слава Енеле Истинному, – сказал Днистро. – Мэри уже на позициях.

Я заметил:

– Для тебя она – великая госпожа Мэрисса Н’рия.

– Простите, уважаемый кэр Матвей. Конечно же, великая госпожа Мэрисса Н’рия и её звездоносное копьё Матери-Кочевницы.

Мэрисса запустила в небо ещё одну звезду, но аэропланы уже выбросили из коробок, расположенных вдоль бортов, стеклянную пыль. Все звёздочки устремились на эту пыль, рассеявшись в ней. В ночном небе засияли стеклянные облака.

В этой короткой стычке проявилось противостояние между Енавской Державой, которая полагалась на отдельных магов, в качестве главной ударной силы, и Халидейским Союзом, который делал ставку на технологические методы боя, оставив чистую магию в качестве поддержки.

И надо признать, что производить стеклянную пыль гораздо дешевле, чем тащить такую сильную магичку, как великая госпожа Мэрисса Н’рия, через всю линию фронта, где её могли убить не только шальная пуля или пушечный снаряд, но и пьяный фронтовик на джипе или брюшной тиф.

Тем более госпожа сильно рисковала: не просто участвовала в саботажной вылазке, но возглавила разведгруппу, которая должна отвлечь на себя аэропланы противника, выигрывая время для меня.

Мне же необходимо более пяти минут, чтобы собрать магические струны в воображаемый кулак моей воли. Ведь то, что я собирался сделать, не только казалось немыслимым для местных магов, но было довольно сложным даже для колдунов из Свободных Земель.

На залитой светом прожекторов танковой площадке появились два магоборца. Хотя мы и были далеко, я услышал, как они медленно и тяжело ступали по бетону, грохоча тяжёлым снаряжением.

Остановившись, они включили расположенные на их костюмах раструбы. Струнодзвоны на телескопических ножках поднялись на несколько метров над магоборцами и начали вращаться, сканируя местность. В отличие от стационарных струнодзвонов, которые просто фиксировали факт использования магических струн, эти были подключены к нервной системе магоборцев, позволяя «видеть» мага всеми органами чувств сразу, включая даже обоняние.

Наличие сразу двух магоборцев усложнило мою и без того невозможную задачу. Как только они определят моё местоположение, все танки, повернув десятки башен, выстрелят из сотни орудий, не оставив от нас и мокрого места.

Поэтому мне пришлось отвлечься от сбора силы магических струн и применить трюк, который использовал Триединый в Брянске против русской армии – взял под контроль боевую технику.

Сразу пять громадных трёхбашенных танков получили на время частицу моей воли. Их корпуса задрожали, а башни завертелись на максимальной скорости, словно пробуя свою силу. Сидевшие внутри танкисты растерялись, они ещё не поняли, что произошло, полагая, что это проблема с управлением.

Лёгким усилием воли, я приказал всем системам прицеливания навестись на магоборцев. Перестав дико вращаться, башни выполнили приказ. Магоборцы на пару мгновений раньше танкистов поняли, что произошло.

Косолапо переставляя толстые ноги, они попытались уйти с линии огня. И у них это получилось бы, если бы не торчавшие трубы струнодзвонов, которые сцепились между собой, как рога оленей, не давая своим носителям разбежаться в стороны.

Что же, сам Господь помог мне. Перекрестившись, я приказал пушкам выстрелить. Многоголосый залп танковых орудий покрыл магоборцев огнём и дымом. Блестящие осколки струнодзвонов, ошмётки плоти и плашки брони разлетелись в стороны. Вместе с дымом и огнём вверх взметнулось облако «слабительного».

К счастью, ветер дул не в нашу сторону, и облако отравы быстро унесло прочь.

– Так их! – не выдержал Днистро. – Убейтесь об Барьер, хенососы! Прости, командир, молчу, молчу.

3

Уничтожение магоборцев отсрочило наше обнаружение. Но аэропланы, отбомбившись по разведчикам, разгадали обман и начали возвращаться.

А с аэродрома начал разбег особый аэроплан-этажерка, у него было четыре крыла, а фюзеляж обвешан раструбами струнодзвонов. Этажерки носили не простые бомбы, но и парочку бомб с ослабляющей магов смесью. Я направил один из подчинённых мне танков на взлётную полосу. Перегородив её, он вынудил этажерку остановиться.

Экипаж начал разворачивать аэроплан, чтобы уехать от наведённой на них пушки. Но им повезло – я больше не управлял танками, перенеся всю волю на основное действие.

Я быстро и без труда перешёл в то состояние, в каком впервые побывал при создании Старого Мельника, моего первого магического конструкта.

В уголке моего сознания появилась знакомая тёмная комната с пятном света на полу. В этом пятне, отбрасывая длинные тени, повисла разобранная модель танка.

Магические струны пронизывали его, ощупывая каждую деталь, каждую шестерёнку, каждый зарядный механизм пушек и пулемётов. Чёрная капля солярки и других жидкостей, типа масла и воды, висели отдельно, словно планеты.

Мои воображаемые пальцы уверенно перебирали детали, соединяли их друг с другом заклинаниями. С времён создания Старого Мельника я освоил намного больше действий, чем стандартные для слоггеров «Соединение», «Движение» и «Распознавание».

Например, добавил «Единение», которое повышало живучесть составных частей моего конструкта. При попытке уничтожить его он мог восстанавливаться за короткое мгновение. Я поставил каждой детали по два «Единения», если говорить игровыми терминами, это дало ему две дополнительные жизни.

Ещё добавил «Речь», «Взгляд» и «Ненависть». Они должны придать дополнительный психологический урон атакам конструктов.

Слепив из этих деталей робота, похожего на десептикона из «Трансформеров», я дал ему имя – Маленький Мститель – и выпустил в мир. И тут же начал творить второго робота, раскидав его воображаемые запчасти в пятне света.

Человекоподобный магический робот бросился в битву с танками. Создавая его, я, конечно, сохранил все орудийные башни. Из них, собственно и состояло его тело. Вращая башнями на триста шестьдесят градусов, Маленький Мститель ринулся на танки противника, стреляя и громогласно вереща:

– Ваша сила станет нашей! Сдавайтесь или умрёте!

Это работала «Речь».

– Ты, боец, стой! – Маленький Мститель указал металлическим пальцем, созданным из моторного поршня, на молоденького халидейского воина, который дрожащими руками пытался навести на моего робота винтовку. – Ты боишься. Твой страх тебя спасёт. Бросай оружие и уходи с миром.

Это работал «Взгляд», позволяющий неодушевлённому конструкту выделять индивидуальности среди врагов и обращаться к ним с помощью «Памяти».

Но боец зачем-то выстрелил. Пуля высекла искру из стальной башни конструкта.

В Маленьком Мстителе сработали «Ненависть» и «Жестокость». Он сжал металлические пальцы в кулак – блестящие поршни зашипели, разбрызгивая масло.

С грохотом кулак опустился на бойца, который даже не стал перезаряжать винтовку или бежать, а покорно ждал смерти. Искорёженная ударом винтовка, вращаясь как бумеранг, отлетела на десяток метров. На месте солдата осталась выбитая в бетоне яма.

Я отвёл взгляд от этой сцены, чтобы во мне не родилась жалость. Страдающие от эмоций маги тратили больше сил на игру на магических струнах.

Если на Маленького Мстителя ушло всего три танка, то на следующего робота я затратил сразу двадцать. По моей команде стоявшие рядом танки поднялись в воздух и разлетелись на составные части. Потом слетелись в один беспорядочный ком лязгающего железа и потоков солярки и масла, струившихся между ними.

Некоторым танкистам, которые ранее сидели в машинах, повезло – их выбросило наружу. Других же смяло и разорвало в этом индустриальном вихре.

Выжившие попадали на землю. Одни переломали ноги и руки, другие приземлились удачнее. Но и те, и те с ужасом смотрели, как вихрь замедлился, превратившись в гигантское существо, утыканное пушками и пулемётами. В той части, где у него была голова, я разместил с десяток прожекторов и фар, которые напоминали множество пар глаз какого-то монстра.

Его я назвал, соответственно, Большим Мстителем. Ведь ростом он вышел с пятиэтажный дом.

Голос Большого Мстителя раскатился по всей базе.

– Халидейский воин, твой командир врёт, – начал пропаганду магический конструкт. – Не гибни в бессмысленном бою. Брось оружие, иди домой. Не проливай свою кровь за союзных богачей!

Слова, которые я вложил в него, заучил из листовок, которые аэропланы Союза разбрасывали над позициями Енавского Державного Войска. Неудивительно, что они звучали как фашистская пропаганда. Всё-таки люди всех миров похожи. Пускай если у одних есть магия иллюзии и внушения, а у других только CNN, Твиттер и Йозеф Геббельс.

Но как бы ни был мощен Большой Мститель – вражеских танков больше. Вымуштрованные экипажи Союза быстро заняли места в машинах. Маневрируя в ограниченном пространстве военной базы, танки собрались в ударный клин.

Вся эта армада, предназначенная для захвата столицы Енавской Державы, напала на мою магическую машинерию. Маленького Мстителя разнесли на кусочки в считаные секунды. Даже «Единение» не помогло. Его тонкий голос потонул в грохоте и взрывах.

Большой Мститель держался. Он не только успешно отразил атаку, прикрываясь рукой, но и контратаковал: с необычным проворством для его роста, устремился вперёд и вклинился в ряды вражеских танков. Тяжёлые машины отлетели от его ног, как мячики, а некоторые развалились на части.

Но остальные танки стреляли и стреляли по Большому Мстителю. От него отлетали куски брони, а иногда отваливались целые башни, рассыпая боекомплект. Струна связи с ним, символизировавшая жизненную силу, бешено дрожала, грозя оборваться.

– Командир… – проблеял Днистро. – Неужто у тебя не получилось?

Он притворялся сочувствующим, но мне в его тоне слышалась усмешка: «Всего-то? А сколько понтов было!»

Я затеял эту операцию, будучи уверенным в своих силах.

Был уверен в них и сейчас, когда Большой Мститель рушился и оседал под плотным огнём противника, а «Единение» не успевало восстанавливать его части. Конструкт давно потерял способность говорить и медленнее двигался.

Днистро притворно сожалел:

– Ах, ну, не вышло. В следующий раз будет лучше. Приказ на отступление, командир?

Если наглого разведчика я отбросил щелчком, то Днистро отмёл всею ладонью, отчего тот улетел ещё дальше и, ударившись о ствол дерева, затих.

– Отступать некуда, – сказал я притихшим разведчикам.

– Ох, Енеля Истинный, спаси и сохрани, – пробормотал разведчик с расцарапанным лицом.

Второй разведчик молча пополз к Днистро, проверить, жив ли тот.

А я вернулся к моим созданиям. Пока Большой Мститель погибал, сдерживая танковую армию Союза, я обратил свой взор ещё дальше, на толстые и многометровые жерла дальнобойных пушек.

Для больших дел нужны огромные инструменты.

3. Большие пушки

1

Времени на подробное ощупывание деталей артиллерийской установки не было. Достаточно знать, что слово «огромная» уже не подходило для её описания. Диаметр каждого орудия десять метров в основании и три у жерла. При каждом выстреле ствол складывался, амортизируя отдачу, но она всё равно сотрясала и землю и, как мне казалось, даже магические струны.

Я порядком устал, создавая Мстителей. Конструирование чего-либо из такого большого количества материала, как установка дальнобойной артиллерии, могла привести к фиаско, которое разведчик заключил в простодушный вопрос «не обосрёшси?»

Сложностей добавляло и то, что объекты моего колдовства располагались далеко. Расстояние увеличивало время.

– Командир, – шепнул разведчик. – Группа Мэриссы затихла.

Это значило, что они или отступили, или погибли. В любом случае это требовало моей реакции.

Я только кивнул.

– Днистро жив, – добавил разведчик. – Спиной об ствол крепко шваркнулся, но зато молчит.

Окончив доклад, разведчик уполз из моего поля зрения.

Мысль о Мэриссе помогла мне решиться. Девушка мне нравилась, хотя любовью это чувство нельзя назвать. Я вообще подозревал, что воеводы приставили её ко мне в качестве «медовой ловушки», чтобы я крепче привязался к Енавской Державе и горячее воевал с её врагами.

Мною двигало не только чувство симпатии к Мэриссе, но и мысль о её копье.

Смутный образ будущего конструкта родился в моём воображении. А это половина дела. Вторая половина – воплотить его в материале, дать ему имя и выпустить на врага.

Как копьё.

Экономя силы, я сел на корточки и привалился спиной к стволу дерева. В чёрной комнате моего воображение мгновенно стало тесно от обилия деталей разобранной артиллерийской установки. Больше всего места занял неразобранный шестидесятиметровый ствол орудия.

Здоровенные, размером с автомобиль, снаряды ровными рядами парили поодаль. Снаряды разной формы и назначения – фугасные, бетонобойные и прочие. Я не стал заострять на них внимание.

Пока что ствол перевешивал всю конструкцию. Пусть мои роботы и двигались на магии, но хоть какое-то подобие баланса они должны соблюдать. Иначе, при переходе в неактивное состояние, они свалятся и разобьются.

Ещё одним волевым усилием я добавил в это мельтешение деталей десять пятибашенных танков. Объектов для колдовства стало так много, что моё сознание разрывалось, не удерживая их все в памяти.

А я не останавливался.

Вовлёк в круговорот магии ещё два исполинских орудия и тридцать танков – уже не считал, сколько там башен. Заодно прихватил девять двухэтажных аэропланов, которые, оказывается, стояли в ангарах, ожидая поставок керосина. Эти летающие крепости должны были отбомбиться по Олбжину, столице Енавской Державы, под конец наступления, чтобы уничтожить дворец правителя.

Мой будущий конструкт получился настолько масштабным, что даже я не видел всех его частей. Его итоговая компоновка станет сюрпризом для меня самого.

Я спешно набросал в эту кучку компонентов все заклинания, какие мог вспомнить мой измученный мозг. По странному наитию даже добавил редко когда нужное заклинание «Путешествие», которое позволяло слоггеру уходить в самостоятельное движение, ориентируясь на приказы от остальных заклинаний. Даже если я погибну, мой конструкт продолжит самостоятельно воевать или бродить по территории врага.

Но не размеры магической машинерии делали меня великим творцом слоггеров, а сочетания заклинаний, на которых они работали. Для базовой жизнедеятельности слоггера достаточно начальных заклинаний, или, как назвал их Драген, обучая меня, «первомысленных действий».

Истинное мастерство начиналось с их соединения, созиданий «второмысленных», «третьемысленных» и так далее действий.

Например, скрепление «Памяти» и «Ненависти», могло создать «Ненависть Памяти», которое не давало слоггеру запоминать объекты, защищая его от деструктивных заклинаний или руллей противника. А могло создать и «Память Ненависти», когда конструкт наоборот как бы «прикипал» душой к первому попавшемуся враждебному объекту и бил только его, не отвлекаясь на остальные.

Но если к нужной комбинации этих двух заклов добавить третье, например, «Путешествие», то слоггер самостоятельно отправлялся на другой край света, чтобы отыскать вложенного в его память противника и убить. Или не убить, а просто произнести Речь, тоже заложенную при создании.

А если вместо образа конкретного врага вложить образ невспаханного поля, то слоггер, прибыв на место, тут же начинал работать плугом – это запускалась следующая цепочка заклинаний, помогающих использовать инструменты.

По-сути, цепочки заклинаний были чем-то вроде магического программирования конструктов. И пониманию принципа их работы мне больше помог опыт программирования роботов, которых я и дети собирали в брянском кружке робототехники, нежели мутные наставления Драгена.

Правда, сейчас я не был уверен, что всё делал правильно. В моих мыслях спуталось всё: заклинания, огромные пушки, Мэрисса, её копьё и даже встряла навязчивая мелодия гимна Енавской Державы, сопровождаемая песней группы Битлз.

Игра на магических струнах больше не доставляла удовольствия, как в начале. Теперь эти струны резали меня заживо.

Потом струны превратились в паутинки, отделяющие меня от бездны безумия. Если я не удержусь за них, то навеки пропаду от самого себя. Стану пускающим слюни и что-то безумно лопочущим идиотом, в которых превращались внеклассовые рукотворцы, не выдержавшие симфонии струн.

Напихав в моего будущего воина все пришедшие на ум цепочки заклинаний, я наконец-то сделал последний рывок и дал ему имя – Яростный Гигант.

У меня уже не было сил придумывать что-то поумнее.

Глаза я открывал медленно, настолько ослаб, но плачущий возглас разведчика красноречиво описал то, что я должен увидеть:

– Итить твоего Хена! Енеля Истинный, спаси и сохрани!

2

Оглядывая своё творение, я понял, что всё-таки напортачил.

Телескопические стволы орудий торчали вертикально, как заводские трубы. Их опоясывали кольца танковых деталей и пропеллеров от аэропланов. Кое-где крутились непонятные шарниры и шестерёнки, соединённые гусеницами, а большие крылья от бомбардировщиков придавали творению ещё больше бессмысленности.

Такую херню я видел на выставках современного искусства.

Всё это будто случайное нагромождение индустриальных объектов подсвечивалось многочисленными прожекторами и фарами, добавляя сходства с экспонатом галереи.

Единственно, что было устрашающим в Яростном Гиганте – это размеры. Настоящая гора, вершина которой пропала бы в ночной тьме, если бы не была украшена ожерельем из прожекторов.

Да, масштаб производил впечатление, но воевать эта груда запчастей навряд ли могла. Не так я представлял результат своего самого мощного магического усилия…

По крайней мере, эта неудача отвлечёт врагов, позволив нам и нашим разведгруппам отступить.

Я попытался подняться, но не смог. Но тут уже подоспел Днистро со складными носилками. Порядок работы разведчиков подразумевал, что боевые маги могут так ослабеть, что их нужно выносить из зоны боевых действий на собственно горбу.

– Простите… – пробормотал я. – У меня не хватило сил.

– Знатно обосрамшись, – согласился второй разведчик.

– Зато он большой получился, – успокоил меня Днистро. – Чтобы это ни было.

Тут воздух задрожал от грохота. Железный скрип вдарил нам по ушам, оглушая.

Разведчик упал на колени и начал неистово молиться Енеле Истинному. А Днистро прикрыл лицо рукавом от поднявшегося ветра, полного бетонной и металлической пыли.

Я догадывался, что это рушился мой Яростный Гигант, мой неудачный конструкт, при создании которого я так опозорился.

Но всё же повернул голову, чтобы убедиться в этом.

Тут и я не выдержал:

– Мать его!

Оказалось, что мой конструкт не рушился, а наоборот растягивался, устремляясь в небо. Он становился ещё больше, расправляя танковое тело и аэропланные крылья. Звенья гусеничных лент, шестерёнки и пропеллера крутились ещё быстрее, оглашая воздух хором из тысячи визжащих голосов.

Я с некоторым ужасом отметил, что ошибся в расчётах, когда думал, что использовал только четыре ствола дальнобойной артиллерии. Судя по гребню их шестидесятиметровых столбов, который вырос на спине этого колоссального змея, я умудрился захватить не менее двадцати стволов! При этом совершенно не помнил, как и когда это сделал.

Яростный Гигант напоминал кобру, изготовившуюся к удару.

У кобры сотня глаз-прожекторов, а из той гигантской, красной от горящей солярки пропасти, которая была её ртом, торчала ещё стопка из десяти орудий.

Хвост кобры бил по земле где-то в полукилометре от неё, взметая ту самую бетонно-металлическую пыль. Словно дымовая завеса эта туча накрыла территорию базы и наш лес.

Тело кобры то скручивалось в кольца, то снова растягивалось, сминая и разрубая танки противника, как спираль мясорубки. Я видел, как экипажи бросали машины, выпрыгивали из башен и разбегались в стороны. Яростный Гигант ещё не приступил к основному акту, а враг уже повержен!

– НИКАКОЙ ПОЩАДЫ!!! – прорычал Яростный Гигант, изрыгая потоки горящего топлива на землю под собой. – НИКОМУ!!!

Море огня растеклось на сотню метров, поджигая бегущих танкистов.

– Ы-ы-ы, – заныл разведчик, который молился Енеле, стуча себя кулаком в грудь, в их вере это аналог крестного знамения. – Восславим же Надежду Мира, помощника Енели…

– Не богохульничай, – опомнился Днистро. – Нет бога истиннее Енели!

И хотел ударить разведчика в зубы, но его руку перехватил второй разведчик:

– Наш брат прав. Надежда Мира – истинный бог, подобный Енеле Истинному. Он послан нам Енелей для победы над супостатом.

Вслед за товарищем он бухнулся на колени и начал бить себя кулаком в грудь, с ужасом и почтением глядя на меня. При этом я валялся на мокрой земле, не имея сил не только встать, но и утереть сопли и слюни.

– НИКАКОЙ ПОЩАДЫ НИКОМУ!!! – повторил Яростный Гигант и собрал тело в три кольца. Потом резко распрямил их и взмыл в небо.

От прыжка поднялась волна ветра, накренившая деревья над нами. С них посыпались ветки и листья. Мы, мелкие людишки, следили за прыжком будто в замедленном виде, настолько огромен был конструкт.

Пролетев с полкилометра, он бесконечно долгую секунду шёл на соприкосновение с землёй. Когда же опустился, то поднял такой грохот, какого я не слышал никогда. А ведь я был свидетелем того, как Самое Древнее Зло разрушило Брянск! Тоже не особо тихое дело…

На том месте, где ранее извивался Яростный Гигант, осталось чёрное дымящееся пятно, усеянное горящими обломками танков и домов.

Подняв голову, гигантский магический змееподобный робот снова раскрыл пасть, но огня уже не было, видать, топливо закончилось. Но для уничтожения фабрики не нужен огонь, достаточно десятка орудий, выдвинувшихся из пасти Яростного Гиганта.

– НИКАКОЙ ПОЩАДЫ НИКОМУ, – в очередной раз повторил конструкт.

Я всё-таки налажал с заклинанием Речи. Моя железная кобра не знала других слов, кроме этих.

Впрочем, я создавал её не для переговоров.

Одновременный залп из десяти дальнобойный орудий, отбросил кобру назад, её головную часть отбросило ещё сильнее, как голову боксёра от удара.

Зато рой фугасных, бронебойных и чёрт знает ещё каких снарядов, выпущенных коброй в ответ, ударил в центр фабричного комплекса. Грибы огня и дыма взметнулись в небо, озаряя мутный купол Барьера Хена.

И фабрику и Яростного Гиганта заволокло дымом.

Военная база «ХСД-6-Победа», которая ещё десять минут назад представляла собой пример технического и экономического превосходства Халидейского Союза, превратилась в огромное пожарище. Немногие машины и танки спешно разъезжались в стороны. Выжившие халидейцы в ужасе спасали свои жизни.

Но со стороны равнины на них уже выступила конница Державы, над которой летело несколько десятков воздушных шаров и деревянных аэропланов Енавского Державного Войска.

Да, ВВС Державы выглядело комично в сравнении с постоянно улучшающимися аэропланами Союза. Но кого это волновала сейчас, когда на стороне Державы бился механический змей, ростом в километр?

Тут даже глупая атака конницы против остатков танковой армии Союза вела к победе.

3

Покончив с фабрикой, Яростный Гигант сделал ещё прыжок метров на двести. И ещё один.

Я абсолютно не помнил, какую задачу я вложил в его «Путешествие», но можно предположить, что он двигался к следующей цели – нефтеперерабатывающему заводу или к шахтам.

С каждым прыжком земля тряслась всё меньше и меньше. Скоро о передвижении гигантского магического змееподобного робота напоминал только размерный гул, эхом разносившийся по лесу.

Только сейчас я заметил, что половина деревьев стояли голые – боевые действия снесли всю листву.

– Кудай-то он поскакал? – спросил разведчик.

– Бить супостата, вестимо, – отозвался другой.

Днистро встрепенулся:

– Хватит болтать, придурки. Не видите, что Матвею плохо? Не хватало нам потерять Надежду Мира!

Причитая и постоянно поминая Енелю Истинного, разведчики переложили меня на носилки. Подняв на плечи, побежали по лесу. Днистро хромал рядом со мной.

Держа меня зачем-то за руку, оправдался:

– Я бы помог нести, да вот спина болит.

Прикосновение его руки было неприятным, но у меня не было сил отогнать его. Глядя на узор голых ветвей над моей головой я потерял сознание.

…

Очнулся, чтобы увидеть над собой расплывчатое пятно. Даже с такими искажениями я узнал Мэриссу Н’рия. Я хотел сказать «Милая, так рад, что ты здесь». Даже поднял руку, чтобы прикоснуться к её лицу, но выдал лишь нечленораздельное мычание, а рука меня настолько не слушалась, что, кажется, угодил пальцем в глаз девушки.

– Я тоже рада тебя видеть, отозвалась Мэрисса. – Но, прошу тебя, лежи смирно.

Потирая глаз, она вышла из вида. Я снова пропал в беспамятстве.

…

Очнулся. Увидел ветки деревьев, проплывавшие надо мной. Меня всё ещё несли на носилках по лесу. Но теперь я слышал шум множества шагов и гомон множества голосов. Кажется, мы вышли на соединение с другими разведгруппами.

А судя по тому, что никто не соблюдал тишину, все курили и смеялись, пуская по кругу фляжки со спиртом, мы вышли за линию фронта.

Надо мною появилось расцарапанное лицо разведчика:

– Небольшая заминка, господин. Вы будете хохотать, но наш фургон таки накрыли артой. Этот дурак, водитель, докурился до смерти. Так что шагаем до…

Его отогнала Мэрисса. Зрение моё уже не было расплывчатым, поэтому я с радостью вглядывался в знакомые и милые черты её лица. Хотя половина его была закрыта искусственными листьями, торчавшими на каске.

– Что с тобой? – озабоченно спросила она. – Никогда такого не видела.

– Переиграл… на струнах… мироздания, – еле-еле смог сказать я. – Ты видела огромную пепяку, что я скрафтил?

– Как тебе помочь?

– Не знаю… у меня это тоже впервые…

– Прошу тебя, не теряй больше сознание. Оставайся со мною.

– Хорошо, – попробовал я улыбнуться.

И тут же потерял сознание.

…

На этот раз я очнулся от сильного чиха. Надо мною стоял военный врач и совал мне в ноздри вонючую траву, которую тут использовали вместо нашатырного спирта.

– У вас сильнейшее обезвоживание, – тут же заговорил он. – А пульс такой замедленный, что мы опасаемся за вашу жизнь.

Я хотел сказать, что тоже опасаюсь за свою жизнь, но кроме мычания снова ничего не смог произнести.

– Всё ясно, – кивнул доктор. – Я сейчас вколю вам дем…

Я снова пропал.

…

Я лежал на палубе воздушного шара. Видел его круглый бок, на котором трепетали несколько вымпелов Енавского Державного Войска и родовое знамя семьи Назждва.

Видел часть кабины пулемётчика. Кутаясь в шубу, он сидел на стуле, отвернув лицо от холодного встречного ветра. До меня холод не добивал, я был укрыт одним из ветровых щитов.

Сквозь разрывы облаков светились размытые шары Семилунья. Барьер Хена пропускал свет, но искажал видимость объектов, расположенных за ним. Я так и не заучил комбинации лун, поэтому не знал, какое время ночи сейчас.

Я повернул голову и увидел Мэриссу Н'рия. Она сидела на ящике с пулемётными лентами. Поставив между ног своё копьё Матери-Кочевницы, она повисла на нём и спала. Её каска каталась по дрожащему полу, размахивая листьями.

Тонкая ниточка слюны тянулась от её перемазанных чёрной маскировочной краской губ до пола.

Учуяв мой взгляд, Мэрисса всхлипнула и проснулась.

– Тебе лучше?

– Нет, – честно ответил я. – Голова кружится, вот-вот снова пропаду…

Мэрисса кивнула. И вдруг ошарашила меня вопросом:

– Кто такая Бленда?

– Бленда? Э-э-э. Ну, на объективах фотоаппаратов ставят иногда такой козырёк, чтобы свет не попадал на линзу и не засвечивал. Он и называется «блендой». Хотя в вашей стране я так и не нашёл нормальной бленды…

Мэрисса поморщилась.

– Нет. Кто такая Бленда Роули?

– А по какому поводу вопрос?

– В беспамятстве ты несколько раз звал её. И просил прощения за что-то. Итак, кто такая Бленда Роули? Твоя любовница? Жена?

– Клянусь вашим Енелей Истинным, но я нахожусь при смерти, а ты мучаешь меня ревнивыми подозрениями.

– Ах, значит есть, кого подозревать? Ты её любил?

– Да.

– А сейчас любишь?

– Не переживай, она тебе не соперница.

– Почему?

– Она умерла.

Мэрисса помолчала. Только сейчас она почувствовала слюну на подбородке. Утерев её рукавом, сказала:

– Хорошо.

– Что хорошего в чужой смерти?

– Хорошо, что ты не врёшь мне.

На этот раз я с радостью впал в забытье.

Ещё немного, и признался бы Мэриссе, что всё-таки врал. Нет, не о Бленде, она и вправду умерла, а своём происхождении и цели перехода за Барьер Хена.

4. Краткое содержание первой книги или глава, которую можно пропустить, если всё помните

Дорогие друзья, первая книга была написана три или четыре года назад, и впервые выкладывалась ещё на другом сайте.

За прошедшие годы я, конечно, не забыл, чего хотел написать в продолжении. План ключевых событий расписан три или четыре года назад.

Тем не менее, предлагаю вспомнить, что было в первой книге. Без этого знания многие важные вещи второй книги могут пройти незамеченными, особенно если читать по диагонали.

От автора: краткое содержание, конечно же, совершенно не краткое. Поэтому рекомендую всё-таки пропустить эту главу и перейти к следующей.

А в этой главе – сплошные описания, напоминания и уточнения.

КАК ВСЁ УСТРОЕНО В МИРЕ МАГИИ?

Вселенную пронизывают так называемые «магические струны». Они образуют конфигурации, изучение которых позволяет людям творить чудеса.

О том, что «струны» на самом деле никакие не струны, можно понять из текста, но людям Голдивара проще представлять магические силы Вселенной в виде колеблющихся струн, поэтому и мы не будем отклоняться от их терминологии.

Во всех мирах рождаются люди, способные эти струны нащупать. Они и становятся магами, посвящая свою жизнь разработке способов или устройств для работы с магией.

Воля мага заставляет струны звучать. Но кроме воли, как обычно, нужно ещё и знание. Поэтому все виды магии (на самом деле – не все, но об этом позже) требуют обучения, для чего в магических мирах создаются Академии Магии.

Но не на Земле. Ведь вы сами знаете, что в нашем мире нет даже завалящего колдунско-знахарского ПТУ. Почему так – напомню позже.

ОСНОВНЫЕ ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА И ИХ МАГИЯ

Бленда Роули, прилежная студентка Академии Химмельблю.

Возраст: 19 семилуний.

Страна происхождения – Химмельблю, Щербатые горы.

Папа – рудокоп. Мама – содержит гостиницу и харчевню «Сестра великана», расположенную у Щербатых Гор.

Магическая специальность Бленды Роули – стен-магия.

Основана на взаимодействии мага и специальных стен-камней, которые добываются в шахтах Голдивара.

Магия в буквальном значении слова тяжёлая – стен-магу приходится носить целую сумку волшебных булыжников. Зато колдовство получается таким же крепким и надёжным.

Матвей Сорокин, фотограф из Брянска.

Возраст: 27 лет.

Страна происхождения: Российская Федерация.

Специализация: рекламная и предметная фотография.

До поры до времени не владеет никакой магией, как и все жители Брянска (и других городов на планете Земля).

Но лишь до поры…

ОСТАЛЬНЫЕ ЛИЦА

Аделла Лью

Рыжеволосая красавица, словно сошедшая с обложек любовных романов о взаимной и социально одобряемой страсти девушек и драконов.

Возраст: 19 семилуний.

Страна происхождения: Номас.

Специализация – ливлинг.

Обладатели этого вида магического дара умеют не только управлять животными, но и превращаться в них.

Впрочем, Аделла ничего этого не умеет. Учится она плохо. А когда, в ходе ускоренной боевой подготовки, научилась превращаться в тинь-поу, кошкоподобного зверя с гигантскими когтями, не смогла полностью вернуться обратно: у неё остались кошачьи уши и хвост. Матвею это дополнение к её физиологии сразу понравилось.

Вообще Аделла мечтает научиться превращению в дракона. Дракониху. Драконку? Короче – в драконессу.

Хадонк Джексон

Симпатичный и умный юноша.

Возраст: 18 семилуний.

Страна происхождения: Драйденские Земли.

По магической классификации Хадонк – путаник. Маг, который работает с ландшафтом, перекручивая его по своему усмотрению и создавая из природных объектов непроходимые дебри или лабиринты. Очень сильная магия, требующая долгого восстановления между применениями.

У Хадонка есть споггель – бесформенное, псевдоматериальное магическое существо, спорадически рождающееся в семьях драйденцев. Споггель переходит по наследству от отца или матери к сыну или дочери. Всё в пределах одного рода.

Если владелец споггеля рождается без магического дара, то и споггель не особо проявляет себя, просто болтается всю жизнь рядом с хозяином. Принимая различные формы, споггель как бы иллюстрирует поступки хозяина.

Но если у драйденца рождается ребёнок с даром магии, то споггель сразу же переходит к новорождённому. Когда у ребёнка раскрывается магический дар, споггель усиливает его, помогая своему хозяину на протяжении всей жизни.

О происхождении, развитии, воспитании и разновидностях споггелей написаны многочисленные труды и надуманы энциклопедические умобразы, которые доступны в библиотеке Академии Химмельблю.

Слюбор Риммель

Самый взрослый во всей компании. Видный, большой человек.

Возраст: 23 семилуния.

Страна происхождения: Химмельблю, столица страны.

Магическая специализация Слюбора – фулель.

Это самая редкая и таинственная способность. Фулели сосредотачивают дар не на материи вселенной, как остальные, а на духовном мире человека, на его сознании, мыслях, мечтах, страхах и всяком таком.

Фулели – специалисты по иллюзиям.

Попавший под их воздействие человек – даже другой маг – обречён жить в чужой выдумке, позабыв, кто он и где находится.

Противодействовать фулелям можно только до того, как они наслали морок. После этого вырваться из него невероятно трудно, ведь ум в плену иллюзии занят выдуманными делами и мыслями, среди которых нет освобождающей мысли о том, что весь мир – это длящийся одно мгновение сон, насланный на тебя толстым парнем в чёрном плаще с ярко-красно подкладкой…

Однажды Матвей Сорокин попал под воздействие самой примитивной фулельской магии. До сих пор иногда в ужасе думает:

«А что если я вовсе не Матвей Сорокин из Брянска, которому приснилось, что он – это Мэттю Конли их Ультрехта, а я – это Мэттю Конли из Ультрехта, которому приснилось, что он – это Матвей Сорокин из Брянска?»

Страшная вещь, эти иллюзии.

Хорошо, что в полную силу фулели входят только лет в сорок-пятьдесят, то есть уже достаточно опытные в жизни. Но зато и иллюзии они делают непробиваемые никакой философией.

Итого, стен-маги, ливлинги, путаники и фулели – основные магические классы Голдивара. Но это не значит, что нет других. Просто их магия не так важна в глобальном масштабе.

Взять, к примеру, погодных магов или времов, как их называют в Енавском Княжестве, где они и рождаются чаще всех. Погодники полезны на пшеничном поле, но на поле боя их магия не стоит ничего. Даже если погодник и наколдует тайфун или смерч, то их за считаные мгновения утихомирят вместе с ним самим.

Зато из времов получаются хорошие пожарники.

Так же не буду расписывать, кто такие внеклассовые творцы, (им стал Матвей Сорокин) и почему их все боятся. О внеклассовых будет немало в этой книге.

ОСНОВНЫЕ СТРАНЫ ГОЛДИВАРА. СВОБОДНАЯ СТОРОНА

Гувернюрство Химмельблю

Форма правления: теократическая монархия.

Самое сильное государство в Голдиваре. Своей превосходящей экономикой, магией, религией и армией насаждает волю остальным. Химмельблю контролирует Северный Нип Понг, а через него и Ультрехтский пролив – главную торговую артерию мира. Каждый торговый корабль платит налоги в казну Гувернюра. Химмельский язык используется для международного общения, а валюту принимают во всех странах.

В магии они тоже гегемоны – на территории этой страны расположена Академия Химмельблю, лучшее учебное заведение для тех, кто желает развить свой дар игры на струнах. Только здесь учеников прокачивают до Третьей, а то и Четвёртой Отметки. Больше никто в мире так не умеет.

Химмельблю является объединяющей силой Голдивара. Благодаря этой стране построена сеть дорог – Голдиварский Тракт – которая объединила все основные города Свободной Стороны, улучшив торговлю и культурное взаимодействие стран.

Как самое богатое и сильное государство, Химмельблю следит за исполнением международных договоров. Благодаря Гувернюру споры между странами мира теперь происходят в мировом суде, а не на поле боя.

До поры до времени…

Как и положено мировому гегемону, все суды против себя Химмельблю выигрывает.

Драйденские Земли

Форма правления: президентская республика.

Богатое и развитое государство, кое в чём и побогаче Химмельблю. Именно тут больше всего любят магическую машинерию. Драйден – рай для заклёпочника.

Соединяя инженерные решения и магию, драйденские умельцы создают мощные и многофункциональные техно магические девайсы. Их самодвижущиеся кареты – хэрри – распространены по всему Голдивару.

А музыканты и создатели умобразов из Драйдена самые популярные в мире. Даже пираты с острова Вердум крутят музыкальные рулли знаменитого Фрода Орста, воодушевляя себя во время нападения на торговые корабли.

Форвирр

Форма правления: парламентская республика.

Страна-близнец Драйденских Земель. Но не так развита технически, экономически и магически. В текущем семилунии Драйденские Земли и Форвирр объявили о создании союзного государства, что вызвало гнев Гувернюра Химмельблю и угрозу мировой войны.

Гофрат

Форма правления: феодальная республика.

Большая, пустынная страна. Древний соперник Химмельблю. В истории не раз было так, что Гофрат захватывал Химмельблю, а потом Химмельблю захватывал Гофрат. Но Химмельблю захватывал чаще, поэтому в общем зачёте считается победителем.

С тех пор гофратцы воюют дипломатией, шпионажем и хитростью. Часто используют отряды вердумских пиратов, чтобы нанести удар по конкуренту. Нет в мире страны, в правительстве которой не заседала бы пара-тройка шпионов или предателей, действующих в интересах Гофрата.

До сих пор между Химмельблю и Гофратом расположены Спорные Территории, управляемые совместными усилиями.

Номас

Форма правления: непонятная. Что-то вроде анархической демократии. Могут выбрать себе правителя, а могут и не выбрать, предоставляя управление страной небесной Матери-Кочевнице.

Номас – посткочевое общество с некоторой склонностью к матриархату и грабительским набегам на соседей. Именно воинственность и патриотичность номасийцев всех полов удерживает их страну от распада.

Технически, экономически и культурно Номас – самое слабое государство Свободной Стороны. Экономисты из Химмельблю даже утверждают, что по совокупному доходу на одного гражданина Номас беднее Енавского Княжества.

Будь у Номаса экономисты, они ответили бы на эту гнусную клевету.

Остальные страны

Остров Вердум, Северный и Южный Нип Понг, Вейрона, Енавское Княжество, Деш-Радж и множество других народов, входящих в эти крупные государства, тоже существуют на карте и играют роль в повествовании.

Запертые Земли

Так называются территории, расположенные по ту сторону Барьера Хена. О них узнаем в этой книге.

ЧТО ПРОИЗОШЛО МНОГО ТЫСЯЧЕЛУНИЙ НАЗАД?

В мире (на планете) под названием Голдивар рождаются два брата – одарённые маги. То ли из-за любопытства, то ли из-за распирающего их осознания своей магической крутизны, но братья зачем-то создают «леддель» устройство, которое превращает одного из них в бессмертного бога. Позже его назовут – Триединый Первомаг.

После этого превращения Голдивар погружается в кровавую войну. Но люди и другой брат побеждают Триединого.

Убить Триединого невозможно (ведь он – бог), поэтому победители разделяют его дух и тело. Тело остаётся в Голдиваре, а дух отправляется в мир, где он не сможет воспользоваться магическими струнами.

И этот мир – Земля.

Магические струны Земли так запутаны и плохо нащупываются, что даже рождённые маги не способны их уловить. А значит, не способны подняться до Первой Отметки, а потом и до всех остальных.

Именно на безопасной Земле и решено заточить дух Триединого. Это случилось много тысяч лет назад, когда на Земле ещё не было цивилизации, а неандертальцы и мамонты полагали, что у них впереди светлое будущее.

Интересный вопрос

Что если именно дух Самого Древнего Зла каким-то образом повлиял на становление земной цивилизации? Кто знает, вдруг это он надоумил хомо сапиенсов взять свою судьбу в одну руку, а в другую – острый камень или палку и начать борьбу за доминирование?

Но оставим эти размышления конспирологам.

ЧТО ПРОИЗОШЛО ПОТОМ И КТО В ЭТОМ ВИНОВАТ

Спустя почти три тысячелуния (а именно в 2758-ом семилунии) четверо студентов Академии Химмельблю пытаются на халяву, без долгого обучения и экзаменов, получить сильные магические умения. Вместо этого они случайно освобождают тело Триединого.

Сбросив вековые оковы, тело открывает портал между мирами, чтобы воссоединиться со своим духом на Земле.

Четверо виновников отправляются вслед за ним, чтобы исправить свою вину. По воле судьбы тело Самого Древнего Зла попадает в Брянск. А студенты, преследуя его, попадают в квартиру Матвея Сорокина.

Так к четвёрке магов присоединяется местный житель. Не маг, не солдат, а просто – фотограф.

ПОЧЕМУ ПЕРВОМАГ – САМОЕ ДРЕВНЕЕ ЗЛО?

На самом деле, как позже узнали студенты Академии и примкнувший к ним Матвей, Первомаг вовсе не всегда злой. Он переживает сменяющие друг друга фазы.

Несколько эпох он творит бессмысленное зло, убивая и мучая людей, а потом начинает творить такое же бессмысленное добро, окружая людей счастьем, здоровьем и достатком.

Таким образом, злым или добрым Первомага считают только те, на кого направлены его поступки. Для вселенной магических струн не существует этической оценки деятельности каких-то там людишек и даже Первомагов. Ей всё едино.

Если добрая фаза Первомага всех устраивает, то злая – не очень. Поэтому, в ходе той кровавой войны, голдиварцы обезвреживают Первомага, а вокруг его существования выстраивают целую религию – Триединство, к которой принуждают всё население Голдивара. Зачем? Об этом тоже есть в книге, не буду пересказывать здесь.

ПОПЫТКА ПОБЕДИТЬ САМОЕ ДРЕВНЕЕ ЗЛО

Войдя в силу, Триединый Первомаг закрывает Брянск непроницаемым куполом и наводняет город магическими существами. Вдобавок, получает контроль над военной техникой, подчинив её своему управлению.

Если сначала студенты-маги из иного мира отказывались идти на контакт с местными властями, то теперь вынуждены помогать русской армии бить фантастический тварей. Те лезут через порталы из мест, где они обитают.

Самое Древнее Зло нужно остановить пока оно относительно слабое, иначе оно захватит не только Брянск, но – естественно – и весь мир.

Матвей Сорокин наконец-то пригождается: совместив свою фантазию и магический дар Бленды Роули, он помогает создать гигантского магического робота из танков и поездов. Волшебный конструкт по имени Доминатор успешно противостоит злым созданиям Первомага.

Но даже гигантские магические роботы не спасают.

В брянском противостоянии с Триединым студенты терпят поражение.

Аделла Лью и Слюбор Риммель становятся его заложниками. По вине Бленды Хадонк Джексон теряет своего споггеля, а потом тоже становится заложником Самого Древнего Зла.

Остаются только Бленда и Матвей. Но Триединый не спешит их убивать. Вместо этого показывает им всю правду о своём происхождении. После чего предлагает им отправиться обратно в Голдивар, а именно за Барьер Хена, территорию, огороженную от остальных стран много тысячелуний назад, как раз после войны с ним.

Никто не знает, что там и никто не знает, как оттуда вернуться. Ведь за Барьер Хена можно ходить только в одну сторону – туда. Но не обратно.

По просьбе Триединого Бленда и Матвей должны найти и принести чертежи ледделя, устройства, с которого всё началось. Только оно способно превратить Самое Древнее Зло, он же Триединый Первомаг, обратно в человека, остановив его шизофренический бег от Зла к Добру, и обратно.

Ну, если верить Самому Древнему Злу.

ВНЕКЛАССОВЫЙ РУКОТВОРЕЦ

Попав в мир Голдивара, Матвей Сорокин перестаёт быть обычным фотографом. Местное сплетение магических струн наделяет его самой редкой магией. Он становится так называемым «внеклассовым рукотворцем».

Овладеть базовыми умениями этой магии ему помогает Драген – один из наставников Академии Химмельблю. Остальная учёба – на плечах самого Матвея.

Теперь Матвей сам играет на этом рояле магии и создаёт гигантских магических роботов.

Тем временем в Голдиваре начинается мировая война. Самое сильное и влиятельное государство планеты – Химмельблю – объявляет войну недавно созданному Форвирр-Драйденскому союзу. Эти два государства, объединив армии и экономики, угрожают гегемонии Химмельблю.

Война доставляет дополнительные трудности Бленде и Матвею. Пройдя через несколько страшных испытаний и приключений, они наконец-то переходят за Барьер.

СЕКУНДОЧКУ, А ПРИ ЧЁМ ТУТ КАКОЕ-ТО СЕМИЛУНИЕ ВООБЩЕ?

Семилуние – это система спутников планеты Голдивар. Их там семь, у каждой есть своё имя и легенда.

Само собой, что карусель из такого количества лун повлияла на культуру всех голдиварцев. (Я ещё молчу о дичайших приливах и сейсмике волшебной планеты!) По лунам голдиварцы отсчитывают года (семилуние), часы (витки) и эпохи (столуние, тысячелуние).

В Академии Химмельблю преподают семилунистику, науку о вращении и взаимодействии спутников Голдивара. Ведь с лунами связана отдельная магия, которая так сложна и напичкана математикой и геометрией, что её никто не хочет изучать.

Я знаю, что вам не терпится, когда же я перечислю названия всех лун. Не буду томить, вот они, от самой большой до самой мелкой:

Стенсен

Грювштен

Отпада

Стюкке

Ситайя

Эру Пайган Дзом

Зюстерхен

Каждая из Семилунья имеет свои особенности: размер, форму, цвет и периоды вращения. Одни луны лучше всего видно с одних территорий, например, Эру Пайган Дзом и Отпаду. Другие видны всем и почти всегда.

Но не буду перечислять это здесь, хотя и понимаю, что описание каких-то там лун – невероятно увлекательное чтение.

Только напомню, что семь спутников появились на орбите Голдивара не из протопланетного диска, который сформировался после гравитационного коллапса межзвёздного молекулярного облака, как это было в нашей Солнечной Системе, а исключительно по воле Триединого Первомага, который с помощью лун намеревался… Впрочем, вы же всё помните, да?

Семилуние – это оружие Первомага, всё ещё висящее в небе Голдивара.

???

А теперь, дай мне свою руку, читатель, и позволь отвести тебя сквозь хитросплетения сюжета, дабы ты сам увидел, как всё дальше приключилось.

Пусть не смущают тебя вопросы:

«Что происходит и почему ничего непонятно?»

Или:

«А чем это занят Матвей?».

Или:

«Бленда погибла? Как же так, автор! В своём ли ты уме?»

Всё будет объяснено тем логичным реализмом, которым славен жанр фэнтези.

5. Повод для стеснительности

1

О том, что я жив и буду жить, я понял ещё ночью, но сил проснуться не было. Поэтому я до самого утра метался в беспокойных снах, снова и снова создавая огромных магических змеев и, почему-то, Микки-Маусов. Мои невесёлые создания топтали людей, чавкая своими железными лапами в кровавой каше.

Проснулся я резко. И сразу увидел Мэриссу.

Одетая в полупрозрачную ночнушку, великая госпожа сидела на высоком деревянном стуле за туалетным столиком с установленным на нем круглым зеркалом. Одну голую ногу девушка подогнула под себя, второй покачивала, не касаясь пальцами пола.

Высунув кончик языка, великая госпожа старательно наносила на ногти левой руки серебряную пасту, которую брала из крошечной чашечки, и растирала её маленькой лопаточкой.

Лаки для ногтей тут пока что не изобрели, поэтому окраска ногтей в дурацкий серебряный цвет была сложной и неаккуратной процедурой. После того, как толстый слой серебряной пасты засыхал, его требовалось почти час полировать замшевой тряпочкой.

Из узкого высокого окна лился яркий свет утреннего солнца. Ветерок бросал мне в лицо запахи листьев, мокрой земли и жареного мяса. На башне крепости Семьи Н’рия скрипел флюгер, вырезанный в виде дракона.

Фигура девушки чётко просвечивала сквозь ночнушку, когда она отклонялась, попадая в свет из окна.

– Почему ты не хочешь вложить деньги семьи в производство косметики? – спросил я. – Ведь я рассказывал тебе, что лак наносить легче, а результат – красивее. Губы можно красить помадой, а не соком ягод и тем более не обычной краской.

– И так хорошо, – не поворачивая головы, ответила Мэрисса. Толстый слой серебра на ногтях выглядел неряшливо, словно девушка вынула руку из чана с цементным раствором.

– Тебе повезло, что ты красивая, – сказал я и сел на кровати. – Даже ваша отсталая косметика почти не портит.

Отставив левую руку, Мэрисса полюбовалась бугристым слоем серебра на ногтях:

– Отшлифую – будет как надо. Как принято в Запертых Землях, а не у вас.

Мэрисса в очередной раз намекнула, чтобы я не лез со своим уставом в обычаи их мира. Как и все жители за Барьером Хена, она воспитана в ненависти к тем, кто жил на Свободной Стороне.

– И вообще, – добавила она. – Это тебе повезло, что я красивая. И богатая.

– Ещё и могучая волшебница, – согласился я, отбрасывая одеяло.

– К сожалению, могучее только копьё Матери-Кочевницы, – ответила Мэрисса, дуя на корявые комки серебра на пальцах. – Так что остаётся только красота и богатство.

Я был совершенно голым, но мы с Мэриссой давно в тех отношениях, когда хождение голым в присутствии друг друга не повод для стеснительности.

Встав с кровати, подошёл к шкафу, где хранилось исподнее. Взяв чистые портки и рубаху, отправился в умывальную комнату, соседствовавшую с нашей спальней.

До того, как я поселился в родовой крепости семьи Н’рия, тут не было нормальной сантехники. Даже вместо унитазов – дырки в полу. А водные процедуры все благородные постояльцы принимали в старинных деревянных лоханях с фамильным гербом, вырезанным на бортах.

При этом в енавских городах сантехника продвинулась намного дальше. У богатых горожан были и душевые кабины и ванны с пузырьками воздуха, нагнетаемого компрессором. Аналог нашего джакузи.

Но богатый державник и родовитый державник – это разные модели поведения.

Неаристократические богачи окружали свою жизнь максимальным комфортом, тогда как родовитым державникам необходимо соблюдать кодекс аристократа, а там в первую очередь прописано уважение к обычаям и обрядам предков.

Если твои предки мылись в деревянной лохани, воду для которой нагревали на костре и носили в вёдрах слуги, то кто ты такой, чтобы нарушать древний обычай?

Но я потребовал от Мэриссы, чтобы управляющий крепостью установил нормальную сантехнику:

– Мне плевать на обычаи твоей семьи, мне важнее привычки развитых цивилизаций. Мне нужен унитаз со сливом, кран с горячей водой и большая ванная, в которой я буду плескаться без того, чтобы все слуги дома наблюдали за мной.

Поэтому в умывальне стояло две ванны. Одна для меня, вторая – огромная и мерзкая на вид деревянная лохань, которой пользовалась Мэрисса, а до неё, на протяжении десятков поколений, остальные члены её генеалогического древа.

Набрав воду и включив воздушный компрессор, я с наслаждением лёг в горячую воду. Закрыв глаза, начал анализировать, что произошло во время создания Яростного Гиганта? Как я вообще умудрился его создать?

2

Главной особенностью моих магических роботов было то, что они – магические. Мне не надо переживать за балансировку тела или ломать голову над тем, как уберечь сочленения корпуса от вибрации.

За передвижение конструкта отвечали заклинания, они же отвечали за любые другие параметры: от крепления деталей до навигации или зачатков магического искусственного интеллекта.

И уже тем более меня не волновала главная проблема современной земной робототехники – источник энергии. Магия решала любые проблемы. Нужно всего лишь правильно разместить заклинания на магических струнах и наладить их созвучие между собой.

Тот, кто хотя бы раз в жизни собирал квадрокоптер из запчастей, только что присланных из Китая, оценил бы удобство магии.

Она помогала мне создавать подобия любых роботов, которых я видел в жизни и кино, хоть Р2Д2, хоть любого ноунейма из бесчисленных аниме про роботов.

Но я, как истинный внеклассовый маг, шёл дальше своей фантазии. Ведь моей задачей было не создать реплику «мехи» из аниме про пилотируемых девочками-подростками роботов. Мне надо было разбить врага, заодно вселить в него ужас и желание бежать с поля боя.

Кроме того, я был ограничен подручным материалом: создавал роботов из зданий, деревьев, автомобилей и даже из неприятельских аэропланов, неосторожно залетевших в поле действия моей магии.

Поэтому мои конструкты являлись кошмарными нагромождениями объектов, которые в реальной жизни никогда не соединялись. Чугунный колосс, собранный из шахтёрских вагонеток и канализационных труб, который стоял на земляных ногах, колотил по врагу десятком рук из деревьев и мотал головой в виде водяного шара – это обычное дело.

Было ещё одно важное условие моего колдовства – для завершения создания любого магического конструкта, требовалось наделить его именем. Без имени не оживал ни один слоггер в Голдиваре.

После того как я создавал конструкта и наделял именем, он навсегда оставался в моей памяти в мельчайших деталях. В следующий раз, имея такие же или похожие исходные материалы, я мог создать ранее созданного магического робота намного быстрее, чем первого, практически мгновенно.

Да, моя фантазия не ограничена, но мои силы для игры на струнах имели предел.

Половину семилуния тому назад я стал членом магической Дружины, но никогда не создавал таких гигантов, как Яростный Гигант.

Во время наших вылазок я использовал метод Самого Древнего Зла – обращал технику халидейцев против них. Или же ограничивался созданием умеренно больших и относительно страшных конструктов, похожих на Старого Мельника. Оказалось, что создавать слоггеров из природных материалов или примитивных механизмов – несложно. Пара тренировок – и я мог делать злобных слоггеров хоть из травы.

Драген был прав – слоггеры оказались моей «фишкой».

С каждой успешной вылазкой мои силы росли. Я самостоятельно «нащупывал» на магических струнах такие места, на которые особенно хорошо ложились определённые заклинания.

От модели к модели мои конструкты становились сильнее и долговечнее. Я усложнял их, увеличивая число одновременно звучавших заклинаний. Задействовал всё больше и больше магических струн из того бесконечного набора, который предлагала Вселенная.

Поначалу мне совершенно не поддавалась сложная техника. Я мог направить вражеский танк против своих, но не мог разобрать его и пересобрать в более сложное и сильное устройство.

Поэтому я заново оценил силу и талант покойной Бленды Роули, которая, совершенно не зная и не понимая устройства земной техники, собрала и вдохнула жизнь в великолепного Доминатора. Пусть и с моей небольшой помощью склеила его из танка и локомотива.

Но мне пришлось постигать внеклассовое рукотворство самостоятельно, безо всякой учёбы. Причём такое сложное направление, как создание слоггеров.

Магия за Барьером Хена не так распространена, как на Свободной Стороне. Здесь нет академий и школ. И никто в этом мире не рождался с магическим даром – его блокировал Барьер. Тут едва умели пулять огненными шарами, и тем более никто не умел создавать или призывать магические существа.

А те редкие волшебники, которые переходили сюда со Свободной Стороны, резко теряли силы. Если ты был магом Третьей Отметки, то скатывался до Нулевой. А если Нулевой, то вообще скатывался до уровня ярмарочного фокусника.

Пришельцам приходилось начинать освоение магических струн заново, при этом без гарантии достижения прежних Отметок. Ведь Барьер не позволял видеть струны и их сплетения так ясно, как они видны на Свободных Землях.

А вот меня запреты Барьера не коснулись. Видимо, сказалось моё земное происхождение. А может, что-то ещё.

Так что можно смело заявить, я – первый маг на деревне.

Методом проб и ошибок, жертвуя жизнями членов Дружины, я постигал науку игры на магических струнах. Скоро я научился делать небольших, но живучих слоггеров из автомобилей и аэропланов. Потом черёд дошёл до поездов, танков и вообще любых предметов.

Мои успехи достигли того, что пропагандисты Енавской Державы назвали меня Надеждой Мира, в том смысле, что я превратился в оружие, которое поможет Державе победить в войне с Халидейским Союзом.

Потренировавшись в боях, в которых я в одиночку уничтожал танковые группы или укреплённые артиллерийские орудия, я стал сильнее и увереннее.

Моим триумфом стало планирование операции по саботажу главной военной базы Халидейского Союза. Она торчала в животе Державы, как кинжал.

Воеводы Енавского Державного Войска противились моей идее. Боялись, что моя вылазка не приведёт к успеху. Тогда они потеряют магов из Дружины. Ведь я не единственный ценный боец, хотя и самый сильный среди всех магов Державного Войска. Да и вообще всех Запертых Земель.

Великая госпожа Мэрисса Н’рия поддержала меня на совете воевод, заявив, что сама готова рискнуть, прикрывая моё выдвижение в тыл врага.

– Если у Матвея всё получится, – сказала она, – то мы одержим победу, после которой халидейским тварям не останется ничего, кроме отступления.

– А если не получится? – возразил главный воевода Назждва. – Если вы, госпожа, погибнете, то халидейские твари будут беспрепятственно бомбить Олбжин. Без вашего копья мы не сможем противостоять ихним еропланам. А нам, в отличие от тварей, уже отступать некуда.

– Получится, – ответила Мэрисса. – Он же Надежда Мира.

3

Когда я вышел из умывальни, в спальне меня ждал слуга, держа на вытянутых руках разглаженный парадный костюм: пиджак, похожий на урезанный фрак и узкие брюки с подворотами, которые придавали им вид хипстерских джинс, несколько лет назад такие носили все модники моего мира.

Великая госпожа Мэрисса Н’рия уже переоделась в длинное белое платье с патриотическими красными узорами, похожими на белорусские. Тёмные волосы заплетены в косу и собраны в кольцо на голове.

Она сидела в кресле, выпрямив ровно спину, изогнув стан, подчёркивая его соблазнительное совершенство. При этом энергично полировала ногти тряпочкой – серебряная пыль блестела в лучах утреннего солнца.

Я взял вешалку с одеждой у слуги и выпроводил его. Ненавидел одеваться при помощи слуг.

– Судя по нашим нарядам, ждём на завтрак гостей из Воеводства? – спросил я, протискиваясь в узенькие брючки.

– Да.

– А судя по запаху жареного мяса на завтрак, будет сам воевода Назждва?

– Да.

– Опять будет награждать меня медалями?

– Скорее всего. А ты опять чем-то недоволен?

– Ты же знаешь, что я уважаю Енавскую Державу не больше Халидейского Союза. И медалей не прошу.

– Знаю, – сдула с ногтей серебряную пыль Мэрисса. – И меня это сильно ранит. Как можно сравнивать мою честную Родину и гадкое гнездо недобитых чудовищ из Союза?

– О, поверь мне, можно.

Оторвавшись от созерцания полированных бугров серебра на ногтях, Мэрисса подняла на меня взор чёрных глаз и захлопала густыми ресницами:

– Умоляю, на этот раз придержи мнение при себе? Ты, конечно, Надежда Мира и всё такое, но за хулу на Державу сошлют в Срамные Луга даже тебя.

Глядя на эту красавицу с фигурой молодой инструкторши по аэробике, сложно поверить, что недавно она, облачённая в старинные доспехи семьи, ползала по грязному лесу, скрываясь от вражеских разведчиков и магоборцев. При этом тащила на себе тяжёлое копьё Матери-Кочевницы и сундук сменных кристаллов для его наконечников.

А потом эта прелестница сбила несколько боевых аэропланов, рискуя оказаться под огнём артиллерии противника. И всё ради того, чтобы выиграть время для моего колдовства.

Отбросив рубашку, я порывисто подошёл к Мэриссе и взял за подбородок. Помня о том, что я ненавидел местную косметику, она использовала для покраски губ лишь незначительное количество красного сока ягод.

Стерев большим пальцем краску с её губ, я наклонился и поцеловал их. Горький сок всё равно попал мне в рот. Но это было даже немного приятно. Хотя из истории Державы я знал, что в дворцовых переворотах аристократические красавицы нередко убивали свои жертвы, намазав губы ядовитым соком.

– Я рад, что ты жива, – сказал я, отрываясь от горьких губ.

– На всё воля Енели, – ответила Мэрисса.

Встав с кресла, она тоже схватила меня за лицо и поцеловала. Тогда я поднял её на руки и, неловко переставляя ноги, стянутые дурацкими брючками, заковылял к кровати.

– Но воевода Назждва ждёт нас в гостиной.

– Подождёт, не развалится, – ответил я, стягивая с неё белорусское платье.

– Он хочет сказать что-то важное, – сказала Мэрисса, помогая мне вылезти из удушающих брюк.

– Нет ничего важнее нас с тобой сейчас.

– Это о той книге, которую ты ищешь… «Сказание Семилуний» или как-то так.

– «Летопись Закрытых Семилуний»?

– Да, точно.

На секунду я перестал ласкать её тело и замер. Потом мотнул головой:

– К Хенам все книги.

…

Если бы кто-то наблюдал за нами со стороны (а слуги в крепости нередко это делали), то решил бы, что мы торопились поскорее закончить, чтобы не заставлять ждать воеводу Назждву.

Но страсть – это всегда скорость. После того риска для жизни, который мы испытали в лесу возле базы, любовь горела ярче и быстрее.

…

Мэрисса переодевалась в другое платье и ворчала:

– Не мог аккуратнее что ли? Изорвал всё… А платье стоило как сто твоих фотоаппаратов.

Но голос её звучал довольно. Я тоже был доволен собой. Любовь – лучший способ отогнать мысли о вчерашнем дне.

Сколько людей погибло от Яростного Гиганта? Тысяча? Две тысячи? Конечно, воевода Назждва сейчас расскажет мне, у него есть информация о потерях противника.

Но сколько себя не накручивал, особой жалости к погибшим халидейцам я не испытывал.

«Неужто я превращаюсь в монстра? То есть в Державного патриота?» – подумал я.

Ожидая Мэриссу, выглянул в окно. Мой взгляд приковала группа людей в десять-пятнадцать человек. Среди них были и слуги, и отставные военные, и даже интеллигентный на вид молодой человек в городской одежде и круглых очках. Все они стояли на коленях, не обращая внимания на грязь, которая, тоже традиционно, покрывала внутренний двор крепости, и, медленно постукивая себя кулаками в грудь, что-то бормотали.

– Это ещё кто такие? – спросил я Мэриссу.

– Твои адепты, – ответила она, яростно начищая ногти замшевой тряпочкой. – Весть о том, что Матвей Сорокин – это новое воплощение Енели Истинного, распространилась среди безграмотного народа.

– А среди грамотного?

– Грамотные знают, что Енеля создал все миры и саму магию.

Молодой человек, который выглядел вполне грамотным, первым заметил меня в окне. С новыми силами ударив себя в грудь, завопил:

– Вот он! О, как светел лик его!

– Матвей, Матвей! – зарыдали фанатики. – Благослови нас.

– Истинно, истинно! – завопил молодой человек, катаясь в грязи.

Вот тут я истинно застеснялся. Никогда не думал, что стану предметом культа.

Испуганно убравшись из окна, я захлопнул ставни.

В дверь постучал слуга и, получив позволение войти, объявил:

– Господин главный воевода спрашивает, всё ли с вами в порядке и скоро ли вас ждать?

– Уже идём, – ответила Мэрисса.

6. Безродный перебежчик и принцесса

1

Воевода Назждва – широкоплечий пожилой мужчина с огромными, словно надутыми насосом, ручищами. Возраст и страсть к еде накачали его живот тоже – шириной он сравнялся с плечами. Поэтому фигура воеводы была идеальным квадратом, а не треугольником, как в молодости.

Сложив руки на животе простецкого военного кителя, он смотрел в окно на адептов веры в меня, неодобрительно шевеля толстыми усами.

Кроме него в гостиной находилось несколько военных чиновников и красивая, богато одетая девушка, окружённая свитой из других девушек. Судя по тиаре в светлых волосах – принцесса правящей династии.

Днистро и ещё несколько бойцов Дружины держались в углу комнаты, отдельно от остальных.

В открытой двери передней залы виднелись другие гости, явно желавшие беседы с Мэриссой, хозяйкой крепости.

Когда я и Мэрисса вышли из внутренних покоев в гостиную, воевода направился к нам навстречу, раскинув огромные руки:

– Вот они, мои победители!

Когда-то Мэрисса обучала меня придворному этикету, муштровала, как правильно кланяться, как отвечать на приветствие или представляться гостям. И почему нельзя ходить на светские приёмы с фотоаппаратом, словно какой-то низменный сотрудник газеты.

Но чем мне нравился воевода Назждва, так это тем, что он, как и я, не соблюдал правила поведения в дворянских гостиных. Выходец из древнего рода, он из тех редких военных начальников, которые прошли путь от солдата до воеводы, умудрившись не погибнуть в бою или кабацкой драке – основных местах гибели молодых офицеров Державного Войска. Назждва знал, что этикет – ерунда, важна – искренность.

Он обнял нас своими ручищами и слюняво поцеловал в щёки. Только после этого раскланялся и расшаркался, перейдя на официальный тон:

– Прошу приветствовать мою юную спутницу.

Девушка, краснея и улыбаясь, подошла к нам и кивнула, сложив руки на переднике пышного платья. Она была готова протянуть их для поцелуя, но я не спешил падать перед ней на колени. Кстати, Днистро уже давно стоял на коленях, единственный из всех присутствующих. Хотя и находился в далёком углу, скрытом от взгляда принцессы.

– Принцесса Эталинда Марфонт-Стрежлавская, – сказал воевода.

Как говорила Бленда – святые камушки! К нам пожаловала младшая дочь правителя Енавской Державы, Марфонта Третьего. Главная красавица из его трёх дочерей. Сама. Ещё и ожидала моего выхода, как обычная гостья, пока я кувыркался в постели с Мэриссой.

Намёк на желание правящей семьи породниться с самым сильным магом мира никогда ещё не достигал такой степени прозрачности.

Мэрисса сжала мой локоть, напоминая об этикете.

– Эх, какая честь… то есть – ах, какая честь, принцесса, – сообщил я и припал на одно колено.

Крошечная, девчачья ладошка принцессы Эталинды приблизилась к моему носу. На ноготках бугрилась золотая краска: покрывать их золотом могли только члены правящей семьи.

Когда я взял ладошку в свою ладонь, она затрепетала: узоры внеклассового рукотворца, мерцавшие на моей коже, внушали ужас окружающим. Я специально не носил перчатки, помня, что в Енавской Державе понты дороже денег. А страх – лучший понт.

Прикоснувшись губами ровно настолько, чтобы выразить уважение, но не впасть в подобострастие, я поднялся с колена.

Волнуясь и заикаясь, принцесса сказала:

– Мы… наш дом… то есть дворец… наша семья благодарит вас за службу трону. Ваша победа стала решающей…

– Я сделал это для всего народа Енавской Державы, – дерзко ответил я. – Враг должен быть изгнан с его земель.

– Да, конечно, – залепетала принцесса. – Народ тоже благодарит. Но мой отец… лично… и тепло благодарит… Сам он не мог… лично… и народ тоже…

– Народ вообще на ушах стоит, – вмешался воевода Назждва, спасая принцессу. – Они начали верить в Матвея, как в посланца Енели Истинного.

– Вот как… Ах… я… я не знаю, что сказать, – окончательно смутилась принцесса и отошла к своему креслу.

Её мгновенно окружили девушки из свиты. Одна из фрейлин – девица с длинным синим носом – бросила на меня презрительный взгляд. Мол, мужлан какой-то, не умеет с принцессами общаться. Даром, что самый сильный маг.

– Прошу всех к столу, – скомандовал воевода Назждва. Потом поклонился Мэриссе: – А хозяйку прошу великодушно извинить меня за то, что распоряжаюсь в её крепости.

– Ах, воевода, – засмеялась она, – вы командуете нашими войсками, прошу вас, командуйте и моими слугами. Этим бездельникам давно не хватает настоящего мужского окрика.

Это укор в мою сторону. Будучи не только единственным супер магом, но, кажется, единственным либералом в этой стране, я обслуживал себя сам, а со слугами разговаривал, как с равными людьми, а не со скотами.

Проходя к столу, Мэрисса наступила на мою ногу, прошипев:

– «Ради народа», значит? Учила я его, учила поведению, а он народовольчеству потакает. Сразу виден низкородный перебежчик.

Вздёрнув носик, Мэрисса села на кресло, отодвинутое от стола слугой.

2

Воевода Назждва, продолжая играть роль этакого добродушного весельчака, вонзил нож в кусок жареного мяса на тарелке:

– Клянусь, только в крепости моего старого и покойного товарища я могу отведать такое сочное мясцо! Мэри, деточка, чем вы кормите своих животных?

– Это всё из-за воды и травы нашего крепостного владения, – ответила Мэрисса.

– Клянусь истинностью Енели, за нашу Державу стоит воевать только из-за того, чтобы эти пастбища не достались злодеям из Союза.

Мне не терпелось узнать, что произошло после моей отключки. Ещё больше мне не терпелось узнать о «Летописи Закрытых Семилуний». Но воевода, придерживал военные сводки к концу завтрака, когда из гостиной выведут всех лишних.

Поэтому мне пришлось делать вид, что интересуюсь светской болтовнёй. А сам поглядывал на принцессу Эталинду. Скромно потупившись, она ковыряла вилкой пирог из какой-то травы.

Кстати, вилки, поданные гостям, выполнены в виде двузубого копья Матери-Кочевницы. Столовые приборы из этого набора подавали только в самые важные приёмы.

Почувствовав мой взгляд, принцесса оторвалась от тарелки, мельком взглянула на меня, покраснела сквозь слой белой пудры и быстро сказала что-то фрейлинам, будто продолжая начатый ранее разговор.

Фрейлина с синим носом сверлила меня злым взглядом, догадываясь, что я наслаждался смущением девочки, которую её папенька рассчитывал сделать моей женой.

Из передней залы, где томились просители и мелкие дворяне, желавшие пробиться в высший свет, иногда доносились щелчки фотоаппарата и жужжание перематываемой плёнки – репортёры готовили материал для газеты.

– Кэр Матвей, – сказал воевода Назждва. – Принцесса Эталинда не успела сказать, но его светлость Марфонт Третий прислал вместе с нею и предложение от себя лично. То самое тёплое. Хе-хе.

Я чуть не подавился едой: неужели переговоры о свадьбе начнутся прямо сейчас? Да ещё и через воеводу? Я не разбирался в придворном этикете, особенно в этикете Енавской Державы, но разве это не должно быть обставлено более официально? Ну, я не знаю, кунаков ко мне прислать?

Прокашлявшись, я пробормотал:

– Не лучше ли нам обсудить военные дела? Сейчас не время для… Хм. И вообще, я не претендую…

Теперь синеносая фрейлина наслаждалась моим замешательством.

– О, я тебя понимаю, – отозвался воевода Назждва. – Я и сам человек прямых действия, а не этих паркетных кривляний. Ненавижу, когда ходят вокруг да около. Вместо того чтобы прямо сказать: «Мы хотим того-то и того-то, поэтому сделаем так-то и так-то», наши дворяне начинают мять Хену сиськи.

– Господин воевода! – возмутилась синеносая фрейлина. – Вы не в казарме.

– Простите, барышня, не знаю вашего имени, но я человек военный и прямой. Я считаю, что во время войны дом любого родоначальника – это казарма. Вот так вот, моя барышня. И не надо кривить ваш очаровательный носик. Я сразу перехожу к делу, а не начинаю издалека. Нежелание говорить прямо – одна из болезней современного дворянства. Я всегда говорю то, что надо сказать, а не брожу окольными путями. В мои времена признаком благородства была прямота, а не умение ходить окольными путями, как больной хорт, так и не перейдя к делу…

– Воевода, – засмеялась Мэрисса. – Вы сейчас как раз ушли на окольные пути. Возвращайтесь к делу.

Воевода поднялся за столом, взял бокал с напитком:

– Кэр Матвей, Надежда Мира.

Господи, неужели мне сейчас сделают предложение жениться на принцессе? Я с мольбой взглянул на Мэриссу, но она отвернулась.

– Марфонт Третий, наш царственный правитель, ценит твою помощь в войне с супостатом. Союз будет повержен в любом случае. Но с твоей помощью он будет повержен быстрее и с меньшими жертвами.

Хм, на предложение руки и сердца не похоже. Я приободрился.

– Его светлость помнит, что ты уважаешь его трон и хотел бы стать полноценным членом семьи благородных особ, которые поддерживают мир в Запертых Землях.

Так… а это снова плохой знак. Я никогда не хотел входить в чьи-то семьи.

– Но дворянские привилегии заслужить ещё труднее, чем магический дар, – продолжил воевода Назждва. – Даже национально чистые перебежчики из Енавского Княжества (на этих словах Днистро приободрился), страдающего от ворогов на той стороне Барьера Хена, да будет проклято его имя, не имеют права войти в семью благородных особ. Но имеют право это право заслужить.

Всё хуже и хуже. Сейчас он скажет, что я заслужил право…

– Своими подвигами ты заслужил право называться благородной особой.

На этих словах к воеводе подскочил один из чиновников в штатском и протянул плоскую деревянную шкатулку с гербом Енавской Державы.

Принцесса Эталинда Марфонт-Стрежлавская поднялась со своего кресла и встала по правую руку от воеводы. Оба ожидающе уставились на меня.

Дело приняло дурной оборот. Я не собирался жениться на принцессе!

Посмотрел на Мэриссу. Одними губами она сказала: «Всё будет хорошо». Как приговорённый, я обошёл весь стол, чтобы встать по левую руку от воеводы.

– Его светлость Марфонт Третий помнит о том, что ты не любитель светских церемоний, – продолжил воевода. – Его светлость сожалеют, что не могут сделать это предложение так, как подобает по нашим древним и благородным обычаям. Но война внесла искажения в этикет.

Я достаточно знал их древние обычая, чтобы понимать – сейчас надо глубокомысленно молчать.

Воевода раскрыл крышу шкатулки. Принцесса Эталинда извлекла из неё сложенную синюю ленту и подошла ко мне.

Мы замерли друг напротив друга. Ростом принцесса не доходила мне до груди. Поэтому смотрела снизу вверх, трепеща от страха и… и чего-то ещё?

Пауза затягивалась. Я не знал, что происходит. На награждение медалью не похоже. На помолвку, вроде бы, тоже…

Мэрисса, едва слышно просвистела за моей спиной: «На колени».

Я преклонил колено перед принцессой. Она развернула синюю ленту и надела на мою шею.

«Руку пропусти через ленту», – помогла Мэрисса.

Когда лента была надета через моё плечо, воевода Назждва воодушевлённо продолжил:

– Данным приказом его величества Марфонта Третьего, безродный перебежчик Матвей Сорокин, объявляется родоначальником шестьсот двадцать второй высшей дворянской семьи Енавской Державы. Семье Сорокин даруется в управление земля, на которой родоначальник может построить семейную крепость, дабы править в ней, как ему заблагорассудится, подчиняясь высшему закону Енавской Державы, которым, согласно воле Енели Истинного, является воля державного правителя, его светлости Марфонта Третьего.

Промочив горло глотком вина, воевода продолжил:

– Далее. Поскольку все земли Державы уже принадлежат другим семьям, то Сорокину позволяется взять в управление любые земли на территории поверженного противника из паскудного Халидейского Союза. Данный приказ вступает в силу немедленно после оглашения. У родоначальника семьи Сорокин есть право выбрать разумное количество земли из тех земель, которые освобождены от врага. Враждебное население на освобождённых угодьях будет целиком и полностью принадлежать Матвею Сорокину. Его поступки в отношении жителей тех земель будут в его власти и в воле Енели Истинного. Так же родоначальник семьи Сорокин обязуется платить державному правителю то количество дани, которое родоначальник сочтёт нужным, исходя из своих хозяйственных решений.

Утерев пот салфеткой, воевода упал в кресло. Осушил бокал вина и дал приказ слуге наполнить снова. Я же вернулся на своё место, слегка оглушённый сменой своего статуса и громким голосом воеводы.

В передней зале гомонили так сильно, что военным пришлось призвать их к молчанию. «Фотографы – уймитесь», – приказал кто-то, но щелчки фотоаппарата непокорно нарушили торжественную тишину.

Раздался шлепок, тихий вскрик и щелчки затухли.

– Слава новой семье, – первым сказал Днистро. Он старался звучать радостно, но взгляд его выражал злость и зависть.

Стать родоначальником и владеть семейной крепостью было его мечтой, а вовсе не моей.

3

Завтрак длился три часа, перешёл в обед и продолжился ещё три часа, перейдя в ужин. Воевода Назждва вливал в себя вино литрами, провозглашая тосты за будущий род Сорокин. Он желал:

Чтобы я нашёл себе достойную партию (принцесса Эталинда потупилась). Чтобы у нас была с нею любовь (синеносая фрейлина кинула яростный взгляд на хмельного воеводу). Чтобы у нас народилось от семи до двенадцати детей (принцесса Эталинда покраснела). И чтобы все отпрыски стали могучими магами, которые вернут Енавской Державе все земли мира, самовольно занятые другими народами.

Я уже смирился с мыслью, что до самого утра не получу точной информации о событиях на разрушенной мною базе, когда воевода вдруг выпрямился, тряхнул головой, подкрутил мокрые от вина усы и резко сказал:

– Матвей, Мэрисса, остальные, пора поговорить о делах.

Все гости мгновенно поняли его намёк и начали расходиться. Всё-таки время было военное, даже светские бездельники были вымуштрованы.

Гости потянулись к Мэриссе, благодарили за прекрасный обед и нахваливали разумное ведение крепостного хозяйства.

Меня все благодарили за победу и поздравляли с родоначальством.

Те дворяне, что победнее и менее знатные, приглашали меня сделать визит, надеясь упрочить связи с выскочкой, который, по слухам, должен породниться с самими Марфонтами.

Те, что побогаче и более родовитые, отделывались поздравлениями, не желая дальнейшего общения с низкородным. На расположение этих аристократов, я могу рассчитывать лишь спустя пять или семь сотен семилуний, когда род Сорокин станет хоть сколько-то древним.

Просители из передней залы воспользовались моментом, чтобы проскользнуть в гостиную, но были задержаны гвардией Марфонта Третьего, которая охраняла принцессу.

Репортёр газеты, прикладывая видоискатель фотоаппарата к свежему фингалу под глазом, пробежал в гостиную и начал спешно щёлкать всё подряд. В особенности меня и Эталинду.

Гвардейцы хотели вытолкать его, но я попросил оставить его в покое.

Принцесса Эталинда Марфонт-Стрежлавская подошла ко мне для прощания. Больше не стесняясь и не запинаясь, она отбарабанила все вежливые фразы, принятые в таких случаях. Похвалила хозяйку крепости за богатое угощение. И под конец пригласила меня на званый ужин во дворец.

– Благодаря вам, – сказала она, – вражьи еропланы больше не бомбят Олбжин, поэтому отец возобновил обеды с самыми достойными представителями сотни высших семей Державы.

– Но я всего лишь шестьсот двадцать какой-то, – ответил я.

– Сотня высших семей считается не по времени появления, – пояснила Мэрисса, – а по вкладу в развитие Державы. Поверь мне, ты не в сотне, а в десятке.

Когда с гостями было покончено, вместо них в комнату вошли военные. А солдаты притащили стремянки и начали развешивать на стене огромную карту. Она изображала не весь мир Запертых Земель, а только две страны – Енавскую Державу и Халидейский Союз.

Другие солдаты вынесли из гостиной столы с угощениями. Слуг не допустили к облуживанию участников секретного совещания.

Наступил вечер, зажглись газовые лампы под потолком. Хотя по древнему обычаю, который так любила Мэрисса, на всех ужинах жгли свечи. Но военный совет – это не званый ужин. Что отлично продемонстрировал воевода Назждва.

Осушив огромный кубок вина, он мгновенно протрезвел, сунул в усы трубку и, пыхтя дымом, сказал:

– Для начала, дамы и господа, обратите внимание на карту. И запомните её. Скоро на ней будут значительные изменения.

Один солдат влез на стремянку возле карты и начал прикреплять булавками изображения конных армий и воздушных шаров Енавского Державного Войска.

7. Родоначальник семьи Сорокин на развилке

1

Солдат на стремянке проворно прикрепил все значки войск, а на месте бывшей базы поставил флажок Енавского Державного Войска.

Мундштуком трубки воевода Назждва ткнул в флажок:

– Как видите, укрепление Ха-Эс-Дэ-Шесть-Победа было как бы сапогом противника в двери нашей обороны. Уничтожение этого сапога открыло нам наступление на Стрежлав, родовую крепость принцессы Эталинды Марфонт-Стрежлавской, захваченную в начале войны. Враг отступает без боя, через день другой Стрежлав будет возвращён. Таким образом, Совет Воевод принял решение наступать по центральной части Запертых Земель.

– Центральной? – удивился я. – Но ведь план был ударить по всему фронту, по всем укреплениям сразу. Причём без моего участия.

Мэрисса поддержала меня. Подойдя к карте, показала пальцем на красные точки других мегабаз. «ХСД-5-Стойкость», «ХСД-4-Поддержка» и «ХСД-3-Бдительность» выстроились почти на одной параллели, отхватывая приграничные территории Енавской Державы.

– Остальные укрепления противника всё так же на нашей территории, – сказала она. – Они всё так же производят танки и аэропланы.

– Поэтому решение собрать все силы для одной атаки с фланга признано более разумным, чем растягивать войска, атакуя все укрепления, – ответил Назждва. – Обратите внимание, что наша контратака придётся в самый центр Союза. Туда, куда они точно не ожидают.

– Ведь мы все согласились, – не унимался я, – что постепенное выдавливание противника с наше территории вынудит Союз начать переговоры, что даст нам время на восстановление экономики. Нам нужна нормальная авиация, танковые войска. У нас, блин, нет даже портативных радиостанций!

– Всё так, кэр Матвей, – терпеливо ответил Назждва. – Но прежний план строился на старых расчётах. Вчера всё изменилось.

Мэрисса фыркнула:

– Вчера Матвей в одиночку вынес всё вражеское укрепление, вот вы и решили, что он сделает это и с остальными? А ваши конные армии, тем временем, будут как бы «освобождать» города и родовые крепости, присваивая себе всю славу?

– А почему бы и нет? – вмешался Днистро. – Я был свидетелем того, какими силами владеет Матвей.

Я злобно посмотрел на него. После того, что сотворил Яростный Гигант, дал себе слово не создавать подобных монстров. А негодяй Днистро подталкивал меня к продолжению бойни.

– Воевода, я не способен выиграть для вас всю войну, – помотал я головой. – Не знаю, чего наговорил вам Днистро, но победа не досталась мне легко.

Воевода Назждва налил в свой кубок вина:

– Матвей, я читал отчёты разведгрупп. Я не полагаюсь на россказни только одного выскочки, который готов лизать все сапоги и задницы, лишь бы пробиться в высший свет.

– Довольно обидно, – замямлил Днистро, – что вы столько ошибочно судите обо мне…

– Без помощи Мэриссы я бы погиб.

Назждва неторопливо выколотил пепел из трубки:

– Тебя спасла Мэрисса. А Мэриссу спасло наше войско. После того, как твой слоггер рассыпался, мы вступили в битву с остатками халидейской танковой армии. Мы потеряли много людей…

Я отмахнулся:

– Это я понимаю, воевода. Но я возмущён, что вы приняли решение о фланговой контратаке, не поговорив со мной.

С воеводы мигом слетело напускное благодушие. Твёрдо и даже со злостью он заявил:

– Ты сильный маг, но ты ещё и безродный перебежчик, которому милостиво даровали право создать род. Совет Воевод и сам Марфонт Третий решат судьбу Державы, не оглядываясь на тебя. Пусть писаки и прозвали тебя Надеждой Мира, но умение создавать слоггеров из кирпичей и навоза не дарует тебе право на особое мнение.

Ссора с высшими правителями Енавской Державы не входила в мои планы. Я быстро поклонился, как учила Мэрисса, и сказал:

– Виноват. Прошу простить, как Енеля истинно прощал.

– Я-то тебя истинно прощаю, – согласился Назждва. – Но не вздумай говорить таким тоном с его светлостью Марфонтом Третьим. Более того, я не уверен, что твоё наглое высказывание не дойдёт до его светлости. В этой комнате есть доносчик, который опорочит твоё имя ради своей выгоды.

– Честное слово, ваши оскорбления больше невыносимы, – забубнил Днистро. – Если я вам так неприятен, то могу покинуть заседание.

При этом он не двинулся с места.

Воевода Назждва выпил вина и более мягким тоном продолжил:

– Кроме того, Матвей, я не понимаю, чем ты всё время недоволен? Ты не только удостоился чести знакомства с принцессой Эталиндой Марфонт-Стрежлавской, но получил свой род и право построить свою крепость.

– Ага, – усмехнулась Мэрисса. – Но сначала ему необходимо отобрать эту землю у врага. Отличный подарок. Главное, он ничего не стоил Стрежлавским.

Воевода Назждва с прищуром посмотрел на неё:

– Уважаемая Мэрисса Н’рия, никто не препятствует тебе в том, чтобы ты уступила свои земли и крепость семье Сорокин. Можешь и фамилию свою отдать. Давай, покажи нам пример щедрости.

– При чём тут мои земли? – смутилась она. – Просто я говорю, что Стрежлавские, не скупясь, раздают то, что никогда им не принадлежало.

Я замахал руками:

– Мэрисса, только не приплетай сюда кровную вражду со Стрежлавскими. Речь не о них, а том, сколько мне предстоит уничтожить укреплений. И людей в них.

Воевода затянулся трубкой и выпустил дым:

– Кстати, Матвей, тебе должен понравиться наш новый план тем, что тебе нужно уничтожить только одно укрепление. А не все.

Я посмотрел на карту:

– Моя цель – ХаЭсДэ-Пять-Стойкость?

– Правильно. Когда это укрепление будет убрано, наша победоносная конница прокатится волной по центральной части Союза. Ведь там нет ни укреплений, ни войск, все они стянуты на другие участки фронта.

Солдат на стремянке, опасно балансируя на последней ступеньке, перетащил изображение конницы к Халиделу, столице Халидейского Союза.

Я некоторое время изучал карту. Потом вздохнул:

– Должен признаться, что мне всё ещё не нравится этот план.

– Чем же?

– Он неожиданно умён. Поэтому его должен был придумать я.

– Хе-хе, сынок, будь ты хоть трижды сильнейшим магом, но опыт стратегического командования не падает с магических струн. Он зарабатывается опытом.

2

Последовал небольшой перерыв на распитие травяного чая. Подносы с чашечками горячего напитка тоже разносили солдаты, а не слуги.

Мэрисса полулежала на кушетке и зевала. Уже поздно, а она не выспалась в прошлую ночь, проведя её у моего ложа. Переживала, что я не восстановлюсь после такого сильного волшебства.

– Кстати, воевода, – обратился я к Назждве, – что произошло после того, как меня вывезли с поля боя?

– Твоя магическая машинерия разгромила нефтяной завод, потом вернулась и ещё некоторое время самостоятельно громила остатки укрепления. Потом резко рассыпалась. Обломками железного змея убило с десяток наших людей. Так что в следующий раз продумай иное окончание жизни машинерии. Неохота терять воинов в тот момент, когда они радуются победе.

Я отпил чай:

– Не беспокойтесь, такое больше не повторится.

– То есть? – встревожился Назждва. – А как ты намерен развалить второе укрепление?

– Без создания слоггеров ростом с гору.

– Ладно, – согласился Назждва. – Главное, чтобы ты выполнил обещание.

– Кстати. О моих делах…

Воевода прервал меня:

– Помню, помню твой интерес к старинной литературе. Через наших шпионов доподлинно установлено, что интересующий тебя том «Летописи» находится в музее истории Запертых Земель, прямо на Центральной Площади Халидела.

– Так просто?

Назждва удивился:

– А почему это должно быть сложно? Конечно, книга древняя и цены немереной, но это всего лишь книга, она даже не помогает в творении магии. Иначе халидейцы спрятали бы её и использовали в войне.

– Шпион не ошибся? Это та самая книга?

– Наш разведчик не ошибся, – отозвался Назждва и щёлкнул пальцами. Один из помощников кинулся к воеводе и раскрыл папку с бумагами.

Непослушными пьяными пальцами воевода пролистнул какие-то бумаги и вынул фотокарточку:

– Вот, он даже сделал снимок.

На чёрно-белой фотокарточке изображена часть музейного постамента, окружённого лентами. Под светом электрических фонарей лежала раскрытая книга.

Мой языковой рулль не работал с языком народов, входивших в Союз, поэтому подпись на табличке ни о чём мне не говорила. А снимок слишком мутный, чтобы разобрать слова в книге. Фототехнологии этого мира не ахти какие.

Но разве стал бы воевода врать мне? Он хитрый стратег, но именно хитрецы понимают, что врать союзникам в разгар войны – глупость.

Да и зачем Назждве врать? Он ничего этим не добьётся. Я ведь и так на их стороне.

– Разведчик хотел раздобыть фотокопию этой книги, – добавил Назждва. – Пока что не нашёл.

Я посмотрел на верхнюю часть карты, где отмечен Халидел, столица Союза, окружённая значками с конницей и воздушными шарами. Цель моего путешествия была всего лишь в десятке дней разрушительной войны!

Если бы я заранее знал, что книга в музее, мы бы управились быстрее. И Бленда осталась бы жива.

Назждва продолжил:

– Не понимаю, зачем тебе эта еретическая дрянь? Вот у меня, в хранилище артефактов родовой крепости, есть подлинная рукопись «Наставлений для думающего», начертанная рукой самого Енели Истинного! Две тысячи семилуний тому назад её принёс со Свободной Стороны один из его пророков, Ирмей Неназванный. В те годы тираны Химмельблю начали гонения на веру в Енелю Истинного, заменяя её ложным культом Триединого. Так что рукопись – истинный документ великого прошлого Енавы, а не какие-то книжонки забытых историков из Химмельблю.

– Когда буду у вас в крепости, обязательно взгляну на рукопись, но сейчас мне нужнее эта книга.

– Но зачем?

Как можно безразличнее я пожал плечами:

– Вдруг найду там кое-что полезное для рукотворцев? Говорят, что её автор, Скро Мантис, тоже был внеклассовым.

Назждва громогласно захохотал:

– Когда мы войдём в столицу Союза, то Марфонт Третий позволит тебе лично разграбить все их музеи.

Я поддержал его смех:

– Перевезу экспонаты в мою крепость, которую выстрою на захваченных землях.

– Лучше называй эти земли – «освобождённые». А ещё лучше – «возвращённые».

Я покорно закивал:

– Да, я помню, что весь Голдивар принадлежит Енавской Державе и её правителю.

– Свободная Сторона тоже наша. Просто её жителям повезло, что нас разделил Барьер нечестивца Хена. Иначе мы бы вернули себе весь мир. Например, я бы начал с…

Чтобы отвлечь снова захмелевшего воеводу от милитаристских мечтаний, я повернулся к Мэриссе:

– А ты что думаешь?

Но моя красавица спала на диване, отбросив голову назад.

– Пора и нам честь знать, – ухмыльнулся воевода. – Хозяйка намекает, что приём окончен.

По его приказу солдаты начали сворачивать карту, но я попросил оставить:

– Пусть висит. Ей самое место в этой гостиной. Уберите только значки войск, чтобы слуги не видели.

Воевода Назждва с каждой секундой становился всё пьянее. Его уже под руки поддерживали два солдата. Остальные влезли на стремянки и убрали все значки.

Перед тем как выползти из комнаты, Назждва заплетающимся языком произнёс:

– И последнее. Завтра утром тебя, Мэри и остальных воинов Дружины, на моём воздушном шаре, доставят в Стрежлав. Его должны взять этой ночью. Нужно развивать наступление, пока противник отступает.

Проводив воеводу, я вернулся на диван к Мэриссе. Не просыпаясь, она подползла ко мне и свернулась калачиком у моего бока.

Обняв её, я задумчиво посмотрел на карту.

Не в первый раз в своей жизни, превратившейся в волшебное приключение, я оказался на развилке. И с каждой такой развилкой мне всё сложнее принять решение, которое не оставило бы после себя трупы любимых людей.

3

Как мне поступить? Ведь я могу прямо сейчас выйти из крепости. Пользуясь своим положением, доберусь до линии фронта, а там перейду на сторону Халидейского Союза.

В обмен на свою нейтральность потребую у них Летопись Закрытых Семилуний. Правда, я не знал, как книга поможет мне перейти через Барьер. Этим знанием обладала Бленда, обученная Первомагом.

Положим, как-нибудь разберусь. Всё-таки я уже не тот испуганный бывший фотограф, каким был раньше. Но я воевал на стороне Енавской Державы. Даже если я рискну и сбегу в Союз, то кто сказал, что они простят мои преступления?

Поначалу Халидейский Союз казался мне более разумным, чем Енавская Держава. Относительно недавно они упразднили у себя монархию. Сейчас Союз объединял несколько капиталистических государств, активно осваивающих электричество и дизельные двигатели. По коротким обрывкам информации о Союзе, я догадался, что они стремительно проживали эру полумагического дизельпанка, чтобы войти в мир, похожий на нашу вторую половину двадцатого века.

Наверняка, до атомной энергии скоро допрут.

Енавская Держава, управляемая монархом и сотней высших семей, выглядела отсталой. У них даже электричество было в диковинку. А все попытки построить аэропланы, которые пролетели бы с десяток километров, не развалившись в воздухе, окончились неудачей. Поэтому державники воевали на воздушных шарах и на тех аэропланах, которые успели купить у противника до начала войны.

Сословно-иерархическое общество, как обычно, проигрывало войну выборной демократии и власти промышленного олигархата.

С другой стороны, я несколько сомневался в разумности Союза. Всё-таки это он первым напал на Державу. Активно богатеющим капиталистам Союза нужны были новые земли и новые рынки.

В качестве предлога для войны они использовали какую-то мелочь, типа атаки Державной конницы на пограничные укрепления Союза. При этом никто в Державе и ведать не ведал, что их конница на кого-то напала.

Правитель Державы осознавал слабость своей устаревшей армии.

Воинственные в речах, на деле державники избегали открытых военных столкновений с Союзом, пытаясь провести военную реформу. Но, как обычно бывает с архаичными обществами, погрязли в придворных интригах. А когда грянула война, пришлось выставлять конницу против танков, а воздушны шары против авиации.

Если опять проводить сравнения с нашим миром, то Халидейский Союз это такая индустриально прокачанная фашистская Германия, которая напала на Польшу. С тою разницей, что благодаря магическим артефактам, которыми распоряжались высшие семьи, Держава намного сильнее всех государств Европы двадцатого века.

Словом, я не желал договариваться с фашистами, пусть и из магического мира. Вероятно, из-за этого, искажённого земной историей восприятия, я легко принял сторону Державы. Уж я-то помнил, чем для русских закончились все договоры с Гитлером.

Ладно, чёрт с ними со всеми. Что же делать мне? Если я оставлю Мэриссу и перейду на ту сторону, то можно быть уверенным – это конец для всей её семьи. Марфонт Третий объявит Н’рия предателями, а все их владения будут изъяты в пользу более преданных семей. Эти же семьи и обеспечат уничтожение опальной семьи.

– О чём ты думаешь? – спросила вдруг Мэрисса.

Не знаю, как давно она проснулась, подглядывая за мной снизу вверх.

– О том, как мы встретились.

– Да, это было незабываемо, – пробормотала она.

Она снова заснула, уткнувшись горячим носом мне в грудь, а погрузился в воспоминания. Быть может, там найду указание, как мне поступить?

8. Добро пожаловать в Запертые Земли, задери вас Хен

1

Я припомнил наш первый день за Барьером. Он же стал последним для Бленды Роули.

…

Пройдя Барьер, мы долго спускались с горы, с которой нам открылся вид на разрушенный бомбёжкой город. Сундуки мы оставили на склоне, припрятав в расселине. Взяли только важное.

Бленда наполнила свой заплечный мешок стен-камнями. Ещё несколько положила в свою любимую хипповскую сумочку.

Я взял автомат Калашникова, фотоаппарат, запас карточек и пауэрбанк, который подзаряжался от солнечной батареи.

Мешок Днистро заполнили запасами провизии. Вдобавок он нёс арбалет и стрелы.

Спуск занял несколько часов.

Шагая к городу по каменной дороге, засыпанной грязным льдом, мы и не подозревали, что о нашем прибытии были оповещены разведки и дозоры воюющих стран.

Позже я узнал, что перебежчиков через Барьер Хена легко обнаружить. Каждый выход из тумана сопровождался вспышкой на глади Барьера, видной за многие километры. Поэтому патрули Союза и Державы одновременно выдвинулись в нашу сторону.

Даже если перебежчиков не успевали поймать при переходе, их несложно выявить позже: туман оставлял в их телах следы радиации, которую соответствующие приборы улавливали на большом расстоянии.

Повышенная радиоактивность сохранялась в теле перебежчика многие годы.

Не зная всего этого, мы наивно полагали, что попали в безжизненные земли, подвергшиеся непонятной катастрофе.

– Ясно, почему, этот город похож на земной, – сказал я Бленде. – Видимо, цивилизация в Запертых Землях пошла по пути технологического развития.

– Что такое «земной город»? – спросил Днистро.

Я спохватился – ведь енавец не знал о моём происхождении. Для него я маг из Химмельблю, который по какой-то безумной причине отправился исследовать земли за Барьером.

– Это… такой город на острове Вердум, – нашёлся я.

– А, – кивнул Днистро. – Слышал, что когда-то там была целая страна, спалённая безумными внеклассовыми рукотворцами. Наверное, здесь то же самое произошло.

– Наверное, – согласился я.

С близкого расстояния заметно, что хотя город и похож на земные города, но архитектура, планировка улиц и прочее выглядело чужеродно.

– Сильная магия разрушила городище, – сказал Днистро.

Но я знал, что его разрушила не магия. Я видел город, разрушенный магией – Брянск.

Если вспомнить фотографии городов Второй Мировой или охваченных войной Сирии и Восточной Украины, то не останется сомнений, что этот город разрушен в ходе авианалёта или артиллерией.

2

Мы обошли несколько улиц, не найди ни одного трупа. Бомбёжка явно прошла давно. В воронках на мостовой или в проломах домов уже выросла трава.

На площади пригорода мы увидели большой памятник. Верхняя часть его отбита, а нижняя сохранила стройные ноги девушки, обтянутые охотничьими штанами. У ног девушки сидел голый младенец. В одной руке он держал корону, а другой протягивал девушке пучок стрел. Возле правого бедра девушки сохранилась часть её руки, на которой надет так называемый «стреломёт», его носили лазутчики или наёмные убийцы всего Голдивара.

Так же сохранилась и памятная табличка. Язык был незнакомым, но Днистро воскликнул:

– Это устаревший алфавит, который ещё используют в нашем Замкнуте.

– Что там написано?

Днистро наморщил лоб, читая:

– «Пора… всю страну… оч… очистить». Так это же памятник Меткой!

– Кто она? – спросила Бленда.

– Народная героиня, – ответил Днистро. – Но Великий Князь, который является гофратской марионеткой, объявил её разбойницей. А её клан «Горные Стрелки» считается клановой организацией, запрещённой в Княжестве.

– А за что Меткая названа разбойницей? – поинтересовался я.

– Она убила сына Ержчика Светлого, наследника предыдущего Князя. Но наш народ знает правду. Меткая наоборот – спасла младенца, чтобы взрастить героя, который возродил бы величие Енавы.

– Ясно.

– Если тебе интересно, то посмотри умобраз запрещённого в Княжестве мага по имени Мак-Лаг. Умобраз так и называется «Меткая из клана Горных Стрелков». Сам маг из Форвирра, но показал в умобразе легендарную личность Меткой без прикрас и без уничижения. Всю правду раскрыл.

– Ясно…

Я уже пожалел, что спросил Днистро. Нет ничего хуже, чем затронуть патриотические чувства жителя страны, которую всю её историю угнетали соседние страны.

Днистро уже было не унять.

– На самом деле енавский народ знает, что Меткую и младенца убил Великий Князь, который сейчас правит Енавой. Устранив наследника, он захватил власть. А помогли ему в этом наёмники из Химмельблю и Гофрата.

– И что нам это говорит? – прервала Бленда. – Вот уж не думала, что попав за Барьер, буду выслушивать лекции по истории Енавы.

– А то, что здесь не запрещены наши народные герои, – ответил Днистро. – Если здесь и в Енелю Истинного верят, заместо Триединого поганца, то переход за Барьер – лучшее, что произошло со мною в жизни!

Днистро увидел киоск, заполненный ворохом жёлтых листов. Бросившись к окошку, вытащил пачку старых газет. Удивлённо протянул нам:

– Это же на енавском. Чистейший енавский язык! Не наречие и не подогнанный под химмель новояз, который насаждает этот предатель, Великий Князь.

Так как наши языковые рулли не были заряжены на енавскую письменность, мы попросили Днистро пересказать, о чём в газете.

На первой странице увидели фотографию, какого-то бородатого господина, с огромной короной и в богатой мантии.

– Судя по статье, это Марфонт Третий, правитель Енавской… Енавской Державы? В Запертых Землях есть Енавская Держава!

– Ничего удивительного, – сказала Бленда. – Ведь ваше Княжество граничит с Барьером. И у вас полно отчаявшихся бедняков, которые толпами бегут в Запертые Земли. Удивительнее то, что беженцы построили здесь страну, какую не смогли построить на Свободной Стороне.

– Что ещё пишут? – спросил я.

– Война, – мрачно продолжил Днистро. – Какой-то Халидейский Союз подло, посреди ночи, напал на Енавскую Державу, обкидав крепость Стрежлав какими-то еро… не знаю, что за слово. Далее приводится приказ Марфонта Третьего о призыве всех семей на защиту Державы. Далее идёт список семей и их крепостей: Назждва, Н’рия, Стрежлавские, Ро…

– Ладно, ладно, – прервала Бленда. – Это всё неважно.

Как бы ни была умна Бленда, но она проявила то же презрение, какое проявляли все голдиварцы к несчастной и нищей Енаве.

– Ты не права, – ответил я. – Мы должны знать, в какой мир попали. Что за крепости и семьи? Что за Халидейский Союз?

– Но какой смысл знать историю дурацкого Княжества?

– Судя по огромному городу, эти енавцы обошли в развитии даже Драйденские Земли, – заметил я.

Бленда смутилась:

– Всё равно, зачем нам…

– Твои многоучёные маги из Академии считают, что Запертые Земли полны страшных чудовищ, которых сюда наслал Первомаг. Они уверены, что тут нет жизни, что все перебежчики погибают или влачат жалкое существование. А потом всё равно погибают.

– Судя по огромному и разрушенному городу, так оно и есть, – усмехнулась Бленда.

– Оставь её, Матвей, – сказал Днистро. – Гордецов не переубедишь. Слава… слава Енеле Истинному.

Произнеся имя запрещённого бога, Днистро с испугом оглянулся. Потом ещё громче заявил:

– Нет бога, кроме Истинного, и имя ему – Енеля.

Удовлетворившись своим словесным богоборчеством, Днистро перевернул лист газеты. На развороте была напечатана карта всего мира Запертых Земель.

Названия стран непонятны мне и Бленде, но само наличие каких-то государств не соответствовали представлению о Запертых Землях, которое господствовало на Свободной Стороне.

Люди здесь жили и воевали так же, как и на другой стороне.

3

Оставив в покое памятник и грустную историю Енавы, мы пересекли площадь.

С неба донёсся гул моторов. Для меня в этом звуке ничего странного, Бленда тоже видела самолёты на Земле, а Днистро удивился:

– Шо за птица железная? Слоггер летучий?

– Аэроплан, – ответил я, рассматривая низко летевший старинный самолёт с квадратными многоэтажными крыльями.

А на улице, ведущей к площади, послышалось урчание мотора. Из-за поворота выскочили две машины с открытым верхом. Судя по чёрному дыму выхлопных труб, работали они не на магии.

Днистро взвёл арбалет. Бленда схватила по камню в руки. Я снял из-за спины автомат. Бежать и прятаться нет смысла. Нас видели и из машины и с воздуха – аэроплан кружил над площадью, а из кабины свесилось дуло пулемёта.

– Что делать, Матвей? – спросила Бленда.

– Кидайся камнями! – возбуждённо посоветовал Днистро.

И тут я допустил ошибку, о которой потом долго жалел.

Опустив автомат, я сказал:

– Мы пришли с миром.

Джипы выехали на площадь и остановились в десяти метрах от нас. В одном сидело несколько солдат с винтовками.

А во втором какое-то механическое существо, похожее на старинного водолаза. Тогда ещё я не знал, что это – магоборец. И он самый опасный враг тех, в ком теплилась хоть малая искра магии.

Громыхая железом, водолаз грузно спрыгнул с джипа и замер. Солдаты высыпали с мест и спрятались за джипы, наставив на нас винтовки.

– Привет, – сказал я. – Мы недавно перешли через Барьер.

– Мы знаем, – ответил один из военных. Он вышел с водительского места, но к нам не приблизился.

Одет он в коричневый китель, не похожий на солдатский. А вместо каски – круглая фуражка, похожая на коробку от торта. Явно – офицер.

– Маги? – спросил он.

– Есть немного, – ответил я.

Офицер кивнул. Он, солдаты, аэроплан в небе и даже неподвижный железный водолаз чего-то ждали.

Я понял все слова офицера. Это значило, что он говорил на одном из языков, заложенных в стандартный языковой рулль: химмеле, драидском или гофратском.

– Слушайте, – начал я. – Понимаю, что у вас война. Но мы не принадлежим ни к одной из воюющих сторон. Мы простые перебежчики. Мы готовы сотрудничать, но нельзя относиться к нам как к пленным.

– Маги… – презрительно хмыкнул офицер. – И чего вы тут забыли?

– Быть магом – незаконно? – спросил я.

– Неприемлемо.

Мне не хотелось начинать знакомство с новым миром с драки. Но эти люди, кажется, не оставили нам шанса.

– Тогда я требую пропустить нас, – сказал я.

– Нет, – ответил офицер.

Огромный водолаз, стоявший до этого неподвижно, зашевелился. Выпуская откуда-то из подмышек струи пара, достал из-за спины трубку с гофрированным шлангом.

– Предупреждаю, – повысил я голос. – Мы вынуждены будем…

– Мы тоже, – гаденько улыбнулся офицер.

Трубка в руках водолаза зашипела, рассеивая какую-то едва заметную пыль.

В ту же секунду Бленда выронила стен-камни и пошатнулась.

– Матвей… – испуганно посмотрела она на меня. – Я не могу… я не чувствую струн. Что происходит?

Днистро упал ничком на камни мостовой. Его арбалет разрядился, выпустив стрелу в статую Меткой.

Но я ничем не мог помочь товарищам, ибо само небо, затянутое плёнкой Барьера Хена, опустилось на мою голову.

Я забыл все способы создания магических предметов. Даже не смог представить плазмобиту, хотя научился создавать её быстрее, чем успевал о ней подумать.

Рухнув на колени, поднял руку, намереваясь запустить во врагов хотя бы огненным шаром. Даже в спокойном состоянии мои внеклассовые узоры рукотворца слабо светились. Но теперь они потухли полностью, оставшись на коже в виде старой татуировки.

– Ха, – сплюнул офицер. – Маги.

– У него узоры, – прогремел голос водолаза, из динамика, установленного в его шлеме. – Я таких, узорчатых, ещё не видел.

После этого убрал свою трубку за спину.

А офицер иронично объявил:

– Добро пожаловать в Запертые Земли, задери вас Хен.

4

Я и Бленда пришли в себя. Днистро всё так же лежал ничком и не шевелился. Видать, то, что вырубило нас, подействовало на него особенно сильно.

Пока мы были в беспамятстве, нас обобрали, а руки связали за спиной. У меня забрали автомат и фотоаппарат. У Бленды – камни. Самое неприятное во всем этом было то, что мы не могли применить магию.

Магические струны исчезли из нашего восприятия.

Теперь я и Бленда – это не два могущественных мага, способные справиться со всеми солдатами, а простые парень и девушка, пленённые и беззащитные.

Сделав над площадью последний круг, аэроплан улетел.

В конце улицы заурчал ещё один двигатель. На площадь выехал третий автомобиль – что-то вроде бронированного фургона.

Остановился. С железным грохотом его задние двери раскрылись, оттуда высыпала целая комиссия людей, одетых в белые робы с нашивкой в виде черепа на груди. Их лица закрыты масками, а руки заняты ящиками с пробирками и шприцами. Сразу ясно – Запертые Земли страдали от эпидемий. На Свободной Стороне их гасили магические усилия выпускников Академии Химмельблю, выбравших лекарскую стезю.

Магоборец снова зашевелился: его огромное тело, громыхая бронёй, скрипя шестерёнками и выпуская пар, медленно направилось к нам. По площади запрыгало эхо его тяжёлых шагов. Кирпичи мостовой тряслись так, что мы тоже слегка подпрыгивали.

Медики расступились. Выставив вперёд левую руку с большим циферблатом на запястье, магоборец начал обходить нас.

– Я требую немедленно… – начал я.

– Лучше вам молчать, – сказал офицер. – Если не хотите получить ещё слабительного в хлебало.

– Мы действуем от имени Гувернюра Химмельблю, – заявила Бленда. – Ваши поступки будут расценены, как враждебные.

– Маги-и-и, – прогрохотал динамик магоборца. – Вы хорошо понимаете наш язык, но почему вы не понимаете приказ «молчать»?

Приблизившись к Днистро, он поднёс к нему руку с циферблатом и ждал. Мы слышали, как зажужжали моторчики и затикали стрелки в этом устройстве.

Дождавшись, когда стрелочки перестали метаться и остановились, подрагивая, каждая у своего символа, магоборец громогласно сообщил через динамик шлема:

– Пиши результат.

Один из медиков списал показания прибора в блокнот.

Обследованного пленника передали медикам. Ему развязали руки. Днистро почему-то тут же очнулся, скорее всего, он просто притворялся.

Медики раздели его, взяли кровь на анализы. Потом выдали ему чистую светло-синюю робу. Когда Днистро оделся, медик достал из ящика склянку с краской и вывел на груди его робы три символа. Кажется, те самые, какие были на приборе.

Потом Днистро передали солдату, и тот повёл его в фургон.

– Матвей… Бленда? – повернулся он к нам беспомощно. – Куда они меня…

– Так ты енавец? – закричал вдруг офицер. – Что же ты молчал?

По его сигналу солдат ударил Днистро прикладом ружья по голове. Потом ещё раз. Заливая кровью свежую робу, Днистро упал.

– Вот теперь – хорошо, – улыбнулся офицер.

Добавив пару пинков под рёбра Днистро, солдат потащил его за руку к фургону.

Ту же операцию магоборец и медики проделали с Блендой. Когда настал черёд переодеваться, девушку бесцеремонно оголили, под улюлюканье солдат. Я рванулся к ней на помощь, но получил удар кулаком в живот.

– Спокойно, узорчатый, – сказал офицер и ударил ещё раз. – Никто её не тронет. Пока что.

Бленду одели в робу, а на груди написали номер, после чего увели в фургон к Днистро. Меня это немного обнадёжило. По крайней мере, нас будут держать вместе.

Настал мой черёд.

Пышущая жаром и соляркой туша магоборца встала напротив меня. К запаху солярки примешался запах пота, сквозивший сквозь щели брони.

Сбросив показания прибора, чтобы все стрелочки встали на ноль, магоборец поднёс его ко мне.

Зажужжали моторчики. Все три стрелочки завертелись. Но через положенное время не остановились, а наоборот ускорились. Через пару секунд уже мелькали, как пропеллеры.

– М-м-м? – прорычал магоборец в динамик. – Что такое?

Прибор громко щёлкнул, жужжание прекратилось, все стрелочки безжизненное повисли «на полшестого».

Бронированная туша магоборца попятилась:

– Как так? Сломался?

Медики достали из железного ящика второй прибор и приступили к замене. Для этого они открутили шурупы и сняли плашку брони с руки магоборца. Нам открылась бледная кожа, усеянная синими прожилками. Из-под опухшей кожи торчал толстый медный провод, к которому подключался прибор.

После раскупорки магоборца плотный запах пота и мочи заполнил всю площадь.

Тогда я ещё не знал, что однажды став магоборцем, человек оставался им навсегда. Большая часть устройств отслеживания магии подсоединялась к его нервной системе. То же было и с каркасом брони, который вкручивался в кости скелета. Даже в шлеме имелись штыри, которые, просверлив боковые части черепа, вживляли в мозг электроды.

О какой-то личной гигиене тут было уже сложно говорить. Магоборцы даже спали стоя.

Покончив с апгрейдом магоборца, его снова подвели ко мне. Новый прибор раскрутился и точно так же треснул, свесив стрелочки.

– Отымей его Хен, – пробормотал один медик. – С прибором всё в порядке. Было.

– Удивительно, – сказал другой. – Или у этого человека какая-то неправильная магия или…

– Или мощная, – прогремел магоборец. – Расступись!

Медики отбежали от меня, а офицер отошёл нехотя. Кажется, он растерялся, не зная, что делать со мной.

Над головой магоборца вытянулся медный раструб и начал вращаться. Но не совершил и нескольких оборотов, как огласил всю площадь оглушительным звоном.

– Этот узорчатый… – прохрипел магоборец, – он… очень сильный. Никогда такого не встречал.

9. Матвей показывает на что он способен

1

На что-то решившись, офицер бросился к машине. Снял фуражку и вытащил из бардачка приборной панели наушники с большой антенной. Когда надел их, антенна торчала ровно из темечка. Выглядело это и комично, и чужеродно одновременно. Будь я в других условиях – обязательно сфотографировал бы.

– Центр, центр, – забубнил офицер в микрофон. – Докладывает патруль квадрата семь-пятьдесят. Мы задержали перебежчика. Да маг… он… я не знаю, задери его Хен, кто он такой. Узоры на все руки… Какой у него показатель равновесия? В том-то и дело, Центр, что счётчик равновесия сломался, при подсчёте. Да, запасной тоже вышел из строя. Что? Задрочи тебя Хен, Центр, я похож на шутника? Чего? Я не пью вообще. Да. Приборы сломались. Оба сломались. Магоборец утверждает, что у этого узорчатого мага невероятно мощные силы. Как мне поступить? Отправить на точку сбора или… Ясно… Понял. Выполняю.

Сняв наушники, офицер повернулся ко мне и открыл рот, чтобы что-то сказать. Голова его дёрнулась вбок, а из виска вылетел комок волос и кровавого мяса.

Глаза офицера закатились под лоб, и он откинулся на соседнее сиденье джипа, словно решил поспать. Один медик и один солдат тоже рухнули, их лица залила чёрная кровь.

По плитам площади зачиркали пули. Солдаты наконец сообразили, что происходит, и попряталась за джипы.

Медики, побросав ящики, побежали к фургону. Невидимые снайпера уложили ещё троих. Последний медик, держась за раненное плечо, добежал до фургона и запрыгнул на водительское место.

Высекая искры, пули заколотили по бронестеклу, покрыв его сетью белых трещин.

Солдаты открыли ответный, но беспорядочный огонь по окнам домов, окружавших площадь. Один боец подполз к рации офицера и начал вызывать подмогу:

– Вертайте аэроплан! Снайпера противника в домах напротив площади Меткой. Квадрат семь-пятьдесят. Бомбите всё!

Мои руки всё ещё связаны за спиной. Отчаянно призывая все силы магических струн, я попробовал создать огонь или что-нибудь ещё, чтобы разорвать путы. Но отзвук струн был крайне слабым. Даже непонятно, почему магоборец решил, что у меня много магических сил?

Пригнувшись, я побежал под прикрытие статуи Меткой. Снайпера не стреляли по мне, но пули так резво отскакивали от плит, что могли задеть и меня.

Во время обстрела магоборец сохранял спокойствие. Игнорируя попадания по его броне, он медленно крутился, оценивая позиции снайперов. Время от времени сообщал солдатам:

– Пятый этаж, третье окно слева. Крыша, бортик между дымоходом и флюгером. Парадные двери дома с круглыми окнами.

Следуя указаниям, солдаты ответили на выстрелы снайперов, вынудив их прекратить огонь и поменять позиции.

В наступившей тишине слышно только урчание моторов магоборца.

Спрятавшись за громадным, размером с лошадь, младенцем у ног Меткой, я снова сосредоточился на отзвуках магических струн. На этот раз у меня получилось вызвать слабое жжение в запястьях. Так как руки были связаны не железными наручниками, а верёвками, скоро они сгорели и упали с рук.

Примитивная магия далась мне с превеликим трудом: я сильно вспотел и часто-часто дышал, будто пробежал марафон.

Тем временем магоборец перешёл к активным действиям, если такое слово можно применить к его неповоротливой, как каток, фигуре.

Из нижнего отсека своего огромного заплечного короба он извлёк гранату, похожую на гантель. Сделав несколько шагов, выбросил руку вверх. Моторы его брони завизжали, выпуская струи пара и разбрызгивая масло.

Со скоростью пули граната влетела в тёмный провал окна третьего этажа. Через мгновение оттуда вырвался сноп пламени и дыма. Вся стена здания не удержалась и обвалилась, открывая межкомнатные перегородки и остатки мебели.

Кто бы наши спасители ни были, они потеряли одного снайпера – его исковерканный труп вылетел из окна вместе со взрывом.

Шатаясь от слабости, я вышел из-за статуи. Узоры рукотворца на моей коже слабо засветились. Между ладонями разгорелся огнешар. Не дожидаясь полной готовности, бросил его в магоборца. А сам едва не потерял сознание от усилия.

Недоделанный огнешар долетел до магоборца и ударил в короб за его спиной. От удара гигант слегка покачнулся, магическое пламя окатило его и потухло.

– Ты ещё шевелишься? – удивился магоборец.

Он медленно развернулся в мою сторону, вытаскивая из-за спины распылитель той гадости, которая, как я уже догадался, лишила нас сил. Но я без того едва не падал, держась за голову каменного младенца.

Пули снайперов снова защёлкали по магоборцу. Одна пробила гофрированный шланг.

– А-р-р-р, – зарычал магоборец, отбрасывая бесполезный распылитель.

Достал ещё одну гранату и начал прицеливаться в окно, откуда стреляли.

А моя слабость не прошла, наоборот – увеличилась. Всё-таки антимагическое вещество из короба распылилось через дырку в шланге. Соскользнув по каменному младенцу, я упал на гранитный постамент памятника.

Больше всего я переживал не за себя, а за Бленду. Фургон, куда затолкали её и Днистро, вдруг тронулся с места и начал описывать круг по площади, намереваясь ускользнуть на одну из улиц.

Сквозь звон и гул в голове я услышал в конце этой улицы, какой-то мерный стук. Из-за угла выскочил отряд всадников, вооружённых то ли пиками, то ли очень длинными винтовками.

Кажется, это была подмога снайперов. Потому что солдаты, уже праздновавшие победу, засуетились, прыгая в джипы.

Фургон, не останавливаясь, помчался на кавалерию. Конечно, тем пришлось расступиться, пропуская бронемашину. Когда она проехала сквозь их ряды, осыпаемая выстрелами, задние двери открылись, и оттуда выпрыгнул кто-то в белой робе. Упав на мостовую, покатился, размахивая руками и ногами.

Днистро.

– Давай же, Бленда, прыгай, – зашептал я.

Но двери фургона захлопнулись. Едва не перевернувшись на повороте, он скрылся за углом дома.

Оставшиеся солдаты подогнали джип к магоборцу. С отчаянным проворством он запрыгнул в салон, отчего машина просела так, что ударила дном по мостовой.

– Этого надо забрать! – прорычал магоборец, показывая на меня. – Он ценный.

Но солдат, сидевший за рулём, пригнулся от пуль снайперов и увёл джип прочь с площади, не слушая приказа. Второй джип тоже развернулся и уехал, выронив напоследок труп солдата с размозжённой снайперской пулей головой.

2

Пересилив слабость и качаясь в стороны, я зачем-то побежал, будто мог догнать фургон.

Часть всадников окружила Днистро, ему помогли встать. Несколько всадников поскакали ко мне.

Сев на плиты площади, я, как пьяный повторял:

– Нужно её… Её нужно… Они увезли…

Окружившие меня всадники расступились, давая дорогу солдату в маскхалате, увешанном тряпками и листьями. На плече, как грабли, он нёс длинную винтовку со сложной системой оптических прицелов. Словно этого мало, на его лице, скрытом маскировкой, надеты очки с такими же сложными окулярами.

Опустив их на подбородок, он подал мне руку и что-то спросил на енавском языке.

– Нужно догнать… увезли… – ответил я.

Всадники снова расступились: ко мне подвели Днистро. После избиения прикладом и прыжка из фургона он выглядел ужасно. Вся роба залита кровью, левая рука безжизненно висела вдоль тела, оттуда тоже лились потоки крови и белела кость.

При этом Днистро был невероятно весел.

– Матвей, это наши, Матвей! – крикнул он мне в лицо. – Братцы! Наши.

– Она… почему она не прыгнула? – спросил я Днистро. – Куда увезли?

– Нет бога Истинного, кроме Енели, – лепетал Днистро, не обращая на мой вопрос внимания. – Это наши, наши…

Разведчик обратился ко мне на языке, который распознал рулль.

– Вы перебежчики?

– Да.

– Маги?

Я пропустил этот вопрос. Ведь прошлые наши захватчики спрашивали то же самое.

– Маги, маги, – закивал Днистро. – Он – Матвей – вообще рукотворец.

– Хм, – сказал снайпер глядя на меня. – Ты смог колдовать даже после применения слабительного. Силён?

– Сильный, сильный парень, – закивал Днистро, хотя спрашивали не его.

– С вами был третий? – спросил снайпер.

– Да, – ответил я. – Увезли в фургоне. Надо догнать.

– Прости, брат. Её уже не вернёшь.

– Её… её, – повторял я, реально забыв имя Бленды. – Её увезли.

– Прости, брат, – повторил снайпер и поглядел в небо. – Надо уходить. Щас еропланы налетят. Хена мы тут удержимся…

Наконец силы покинули меня полностью. В глазах померкло, а в носу вспыхнула резкая боль – я грохнулся лицом на плиты площади, залитые маслом и пятнами солярки, натёкшими из магоборца.

3

Меня доставили в так называемую «разборную крепость».

Позже я заметил, что державники называли крепостью любое учреждение, связанное с функционированием их Державы. Ещё одна травма от вековых унижений, которые перенесло Енавское Княжество на той стороне Барьера.

Так-то это был обычный концентрационный лагерь. Большую его часть занимали чёрные бараки для перемещённых лиц – мирных жителей Халидейского Союза, попавших в оккупацию и вывезенных в Державу на работу. То есть – рабы.

Отдельно, в ещё более мрачных и чёрных бараках, жили пленные воины армии Союза.

Сходство этой войны с нашей Первой и Второй Мировыми наталкивало на мысль о том, что где-то в этом концлагере стояли печи для сжигания голдиварцев неправильной национальности или фабрики по изготовлению абажуров из их кожи, смотря кому уготована роль славян и евреев в этом конфликте.

К счастью, полного сходства не было.

Позже я понял, почему: в Запертых Землях все расы и национальности смешались настолько, что угнетение по этническому признаку стало невозможным.

Осталось только угнетение по признаку гражданскому: халидейцы геноцидили державников, а те геноцидили халидейцев. Заодно и всех остальных, кто не желал присоединяться к великой Енавской Державе.

Сортировка людей не единственная задача разборной крепости. В отдельном, более чистом и светлом бараке, содержались те, кого отловили при переходе через Барьер Хена. Меня поселили в камере с десятком других перебежчиков.

К этому времени мои магические силы полностью восстановились после действия «слабительного», но я пока что не стал использовать силу в полной мере.

Выпросив у охранника клочок бумаги, сделал языковой рулль, зарядив его на все языки моих сокамерников, перебежчиков, задержанных патрулями Державы или, как я, спасённых от патрулей Халидейского Союза.

Перебежчики считались ценным ресурсом – среди них могли попасться сильные маги. Но массовые побеги магов за Барьер остались в прошлом, в те времена, когда действовала секта Окончательного Ухода.

Сопоставив рассказ Бленды об истории отношений Свободной Стороны и Запертых Земель, я сделал вывод, что и Держава и Халидейский Союз были заложены именно в те далёкие века, когда перебежчики за Барьер исчислялись сотнями тысяч.

Сейчас со Свободной Стороны за Барьер мало кто уходил добровольно, в основном массово отсылали преступников в качестве казни.

Встречались среди перебежчиков какие-то полусумасшедшие личности, которые сбежали за Барьер «просто так», ради интереса.

Эти наивные психи мечтали, что в Запертых Землях они увидят «настоящий Голдивар предков». Они почему-то верили, что жизнь за Барьером застыла в том виде, в каком она была три тысячи семилуний назад.

Они ожидали увидеть здесь волшебный мир, полный магических артефактов древности. Рассчитывали встретить стада драконов и прочих древних существ, призыв которых в Голдиваре разучились колдовать. Бредили общением с потомками древних жителей, которые обязательно должны носить в себе некое сакральное знание «прошлой эпохи».

Смешно сказать, но эти романтические жители фэнтезийных стран стремились за Барьер, чтобы увидеть за ним ещё более фэнтезийные страны.

Они больше всех расстраивались, когда обнаруживали в Запертых Землях ещё более строгую бюрократию, подкреплённую идеологией, чем на своей стороне. Магия здесь редкость, артефакты разобраны по музеям или магическим Дружинам, а всех древних волшебных существ перебили ещё пра-пра-пра-пра-предки местных жителей.

Нет ничего удивительного в том, что перебежчиков сразу сажали в концлагерь. Даже правительства стран Запертых Земель было в ужасе от качества «человеческого материала», бегущего со Свободной Стороны: бандиты, психи и наивные, ни на что не годные романтики.

Но всё же любые перебежчики являлись источником новых знаний. Даже среди них попадались инженеры, чьи таланты не нашли применения в странах, где даже в промышленности и сельском хозяйстве доминировала магия.

Таким образом, власти Запертых Земель прекрасно осведомлены о политике и экономике Свободной Стороны. А на Свободной Стороне знать не знали, что происходило за Барьером.

Все государства Запертых Земель охотились не просто за теми, в ком теплился хоть какой-то магический дар, но и за магическими артефактами, которые они приносили с собой.

Как выяснилось, все зачарованные или изначально магические предметы не теряли своих сил под давлением Барьера.

4

Меня и других перебежчиков, подозреваемых в ношении магической силы, выстроили в пустом белом помещении, пахнущем хлоркой. По одежде и внешности я определил, кто из какой части Голдивара прибыл.

Больше всего было енавцев. Бленда права: жители этого бедного, разъедаемого коррупцией и соседями государства, часто сбегали за Барьер Хена. Ими двигала не романтика путешествия в неведомое, а нищета.

Среди бедных енавцев Свободной Стороны ходило поверье, что в Запертых Землях, даже если там живут страшные чудища, будет всё равно лучше, чем чудовищные условия жизни в Княжестве.

Именно енавцы были несказанно рады узнать, что Енавскую Державу создали именно выходцы из Княжества, то есть такие же беглецы, как они. И эта Держава заняла в Запертых Землях то место, о котором постоянно твердили пропагандисты на старой родине: мощная империя, захватившая значительную часть Запертых Земель.

Енавцы свысока поглядывали на остальных перебежчиков: номасийцев и гофратчан, дезертировавших с войны. Ведь им даже не нужно учить язык или использовать языковые рулли – Енавская Держава насаждала на захваченных землях енавский язык и веру в Енелю Истинного, запрещённого в Голдиваре.

– Хе-хе, – покровительственно сказал енавец, одетый в какие-то вшивые лохмотья, гофратцу, разодетому в лучшие одежды путешественника. – Как жизня-то может поменяться, а? Ничего, братюня, не боись, возьму тебя к себе в услужение. Саблей-то вращать могёшь? Огнешары испускать способен?

Подавленный реальностью Запертых Земель гофратец молчал. Или, как все, надменные по отношению к енавцам, жители Голдивара попросту не понимал, чего он там лопочет на своём дурацком языке.

К нам вышла комиссия медиков, их лица закрыты масками, а руки заняты ящиками с пробирками и шприцами.

Один из медиков достал из железного ящика прибор с большим циферблатом. Остальные медики расступились, а он, выставив руку с прибором, приблизился к первому пленнику.

Их действия в точности копировали действия халидейского патруля. И это мне не понравилось.

Дождавшись, когда стрелочки перестанут метаться и остановятся, подрагивая, каждая у своей цифры, медик глухо сообщил сквозь маску:

– Пиши результат.

Другой медик списал показания циферблата в блокнот.

Обследованного пленника передали остальным медикам. Они прямо здесь раздели его, взяли кровь на анализы, а потом выдали чистый халат и увели. Оставшуюся от перебежчика одежду скинули в чан с надписью «На дезинфекцию».

Эту же операцию проделали с ещё несколькими перебежчиками.

Хорошо было заметно, что с енавцами обращались дружелюбнее.

– Добро пожаловать в настоящую Енаву, братцы, – говорили им медики и похлопывали по плечам. – Да будет Енеля Истинный вашим покровителем.

Гофратцам ничего не говорили, или цедили:

– Прими Державу в сердце своё и будешь жить.

На номасийцев вообще смотрели с ненавистью – слишком много бед и унижений кочевники принесли их прошлой родине.

Медик с прибором встал напротив меня. Сбросив показания прибора, поднёс его близко к моему носу.

Переживая дежавю, я сказал:

– Ваш прибор сломается об меня.

Зажужжали моторчики, стрелочки завертелись. Но через положенное время не остановились, а наоборот ускорились. Через пару секунд уже мелькали, как пропеллеры.

– М-м-м? – сказал медик. – Что такое?

В приборе что-то громко щёлкнуло, жужжание прекратилось, все стрелочки повисли.

Медик попятился:

– Вот так дела…

Его ассистенты достали из железного ящика второй прибор.

– Этот тоже сломается, – предсказал я.

Минуту специалист настраивал его, подкручивая какие-то колёсики на обратной стороне, потом снова поднёс ко мне. Прибор не сломался, но стрелочки продолжали крутиться и крутиться, не останавливаясь ни на одной цифре.

– Ни Хена себе, – пробормотал ассистент.

– Такие силы невозможны, – сказал медик с прибором. – Расступись!

Медики отбежали от меня, уводя оставшихся пленников, словно я вот-вот должен был взорваться.

Через несколько минут в помещение вошла девушка.

Одета она в военный костюм с нашивками и значками Енавского Державного Войска. На голове – стандартная зелёная каска, из-под которой на лоб падали пряди чёрных волос.

Военное обмундирование сильно портило её, но я опытный фотограф и видел, что она – красавица. Даже без макияжа и подтягивающих фигуру предметов одежды.

Девушка несла длинное копьё в полтора роста выше неё. Заканчивалось оно двойным наконечником, в котором светился продолговатый кристалл.

Направив этот двузубец на меня, она спросила:

– Ты кто?

– Матвей.

– Я спрашиваю, кто ты для магических струн? Фулель? Стен-маг? Ливлинг? Ты из Химмельблю? Какая у тебя Отметка?

Я пожал плечами:

– На Свободной Стороне я был внеклассовым рукотворцем.

– Разорви меня Хен, – сказал один из медиков. – Такие нам ещё не попадались.

– Такие, как я, редкость даже на той стороне, – согласился я.

О том, что я вообще из иного мира не стал упоминать. Пусть это будет тайной. Как и моя цель перехода за Барьер.

– Показывай, – потребовала девушка.

– Что?

– На что ты способен.

Я рассмеялся:

– Ты серьёзно?

– Да.

– Но я сам не знаю, на что способен. В этом и особенность внеклассовых. Кто знает, вдруг я разнесу всю вашу крепость? Это была бы наглядная демонстрация, но немного неудачная, не так ли?

Поставив копьё вертикально, девушка сказала:

– Просто покажи свою игру на струнах. Без уничтожения крепости.

– Ладно, – ответил я и создал плазменную биту.

Это заняло у меня мгновение, но девушка успела направить на меня двузубец – из кристалла вылетела синяя звёздочка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.