Алёна Моденская
Покров

1.

На подоконнике кто-то сидел. Маленький человечек размером с полметра в балахоне с накинутым капюшоном, поджав ноги, устроился прямо за керамическим горшком с кактусом. Существо сидело неподвижно, как миниатюрная статуя, ни одна складка костюма не двинулась.

С трудом сбросив оцепенение, Василиса кое-как приподнялась на локте. Тело двигалось с большим трудом, будто весило тонну. Угол зрения поменялся, и человечком на подоконнике оказался всего лишь собственный школьный рюкзак, очертания которого изменил отсвет луны.

Выдохнув и ощутив покалывание в онемевших ногах, Василиса села, проверила, на месте ли сметанные патчи от веснушек, и уверенно встала с кровати. Подойдя к столу, налила воды в гранёный стакан и повернулась к окну.

Вода почему-то оказалась ледяной. Странно, ведь погода всё ещё сохраняла летнее тепло. По-прежнему стояла засуха, и отопление пока не требовалось. Наверное, вода подмёрзла из-за сквозняка. Мама каждый вечер зачем-то плотно запирала окна, даже жалюзи опускала, но после ухода родительницы Василиса потихоньку открывала фрамугу и впускала в комнату прохладный ночной воздух.

Протянув руку, чтобы закрыть окно (раз уж маме это так важно), Василиса замерла и тут же инстинктивно отступила вглубь комнаты. Во дворе дома у невысокого заборчика переминалась с ноги на ногу тощая фигура. Как будто угловатая девушка в длинном пальто, подметающем полами землю. Вытянув шею и внимательно присмотревшись, Василиса выдохнула. Эту «девушку» она прекрасно знала. И терпеть не могла.

Аккуратно поставив стакана на стол, чтобы не издавать лишних звуков, Василиса осторожно выскользнула в пустой коридор, на цыпочках спустилась по лестнице на первый этаж. Так и есть, в кабинете снова свет. В приоткрытую щель получилось рассмотреть, как отец смазывал карабин, который явно только что достал из сейфа – серая дверь тяжёлого ящика почти в Василисин рост была распахнута. Внутри виднелось ещё два ружья. Мама в тёплом халате стояла чуть поодаль, молча разминая сцепленные пальцы.

Василиса так же тихо, как пришла, вернулась к себе. Через пару минут в родительскую спальню прошла мама. Видимо, так и будет опять всю ночь бормотать свои молитвы, пока отец не вернётся. А возвращался он с таких «прогулок» обычно чуть ли не под утро. Как он потом ещё работал, непонятно.

Василиса недовольно смотрела сверху, как из-за угла дома (не из парадного входа, нет) бодро вышла тёмная коренастая фигура её родителя. Поблескивая лысиной в свете фонаря, он браво топал к ожидающему его монаху, неся за плечом карабин в чехле. Чтобы было в сумке, которую он на ходу кинул своему спутнику, знать уже не хотелось.

Пара свернула на поселковую дорогу и скоро исчезла в густой октябрьской тьме. Что это за постоянные ночные смены такие?

Утром Василиса обнаружила, что патчи присохли к лицу. Пальцами ощупав сухую шершавую корку, она соскочила с кровати и побежала в ванную, где маску пришлось отскребать ногтями. И конечно, веснушки никуда не делись. Только нос и щёки покрылись пунцовыми царапинами.

Всё бы ничего – и глаза зелёные, как у мамы, и густая каштановая шевелюра (наверное, от отца, хотя он давно облысел), ни грамма лишнего веса (снова спасибо маме). Но вот веснушки… Василиса их искренне ненавидела, но пользоваться косметикой не могла. Её ведь тестируют на животных, да и пластиковые баночки медленно разлагаются, загрязняя планету. В очередной раз посетовав на недальновидность человечества, Василиса вышла из спальни и спустилась в столовую.

– Опять веснушки отчищала? – улыбнулся отец, сидевший за столом. Уже в форме.

Василиса плюхнулась на своё место.

– А мне они нравятся.

– А мне нет. – Василиса, подперев лицо кулаком, стала накладывать сахар в кофе.

– Всё, я побежал. – Глава семейства чмокнул в щёку жену, потом дочку, как обычно попытавшуюся увернуться, взял свою фуражку и исчез за дверью.

Отлично, отец ушёл. Теперь, возможно, получится договориться.

– Мам, можно я сегодня попозже приду?

– А куда это ты собираешься? – насторожилась мама.

– Да мы там с девочками проект решили вместе делать. По биологии. Хотим доказать, что пора отказываться от бумажных книг.

– Я думала, вы от пластика хотите отказаться. – Мама как раз держала пластиковую баночку со сливками.

– Это само собой. В общем, я после музея к Диане зайду, ладно?

– Диана – это…?

– Ну, Диана Короедова. У неё мама завуч в школе, а папа хозяин этого… – Василиса покрутила рукой в воздухе. При одном только воспоминании о свинокомплексе и его амбре гримаса отвращения появлялась сама собой.

– А, понимаю. – Мама, казалось, придумывала повод для отказа. – А обязательно это по вечерам устраивать? Днём нельзя?

– Мам, ну когда днём-то? После школы я работаю. Нет, не перестану! – Василиса даже выставила ладонь в знак протеста, потому что мама явно собралась затянуть свою песню о том, что в десятом классе рановато работать. – Я хочу хоть немножко своих денег иметь.

– Разве мы тебе мало…

– Да неважно! – Немного успокоив нервы, чтобы с утра не ссориться и чтобы мама всё-таки разрешила пойти к Диане, Василиса выдохнула и заговорила спокойнее: – А по выходным вы меня к бабушке ссылаете.

– Вот и пригласи девочек с собой.

– Да не хочу я их приглашать! Я и сама туда ездить не хочу! – Поняв, что снова сорвалась на крик, Василиса ещё раз глубоко вдохнула и тихо выдохнула. – Мам, ну мне же надо с ребятами как-то общаться. У меня нет здесь компании, все в Добромыслове остались.

– Ну да, правда. – Мама виновато пустила глаза. Отлично, спекуляция на переезде, как обычно, удалась. – А кто ещё там будет?

– Да всего пара девочек. Олеся, у неё мама – директор школы. Ещё Даша. И всё.

– Даша – это…?

– Ну, Даша. Ну, брюнетка под каре. У неё родители лошадьми занимаются.

– А, да. Ну, пожалуй…

– Я пойду, да?

– Только ненадолго.

– Спасибо! – Василиса, чмокнув маму, побежала к себе, быстро закинула за плечо рюкзак и, по пути к выходу ещё раз обняв маму, выскочила на улицу.

Скорость набиралась сама собой, и до школы она добежала минут за семь, хотя обычно путь почти через половину посёлка занимал около получаса.

Промчавшись по школьному коридору, Василиса сразу побежала в класс, но Диана никак не показала, что её отношение к новенькой хоть сколько-нибудь изменилось. Она, конечно, вежливо поздоровалась и тут же отвернулась к Олесе, выглядывающей из-за её спины.

Василиса так оторопела, что весь день не могла сосредоточиться. Вся прежняя жизнь осталась в Добромыслове, здесь она поначалу вообще никого не знала. И только спустя полгода получилось наладить хоть какой-то контакт, её впервые куда-то пригласили. Но Диана вдруг снова отстранилась, как будто они почти не знакомы.

После уроков нужно было торопиться в музей, но Василиса всё-таки решилась подойти к Диане в вестибюле школы и уточнить, оставалось ли приглашение в силе.

Диана укладывала длинные светлые локоны, рассматривая своё отражение в большом зеркале, забранном в тяжёлую металлическую раму с завитушками. Олеся двумя пальчиками выравнивала чёлку, глядя в круглое зеркальце блестящей пудреницы.

– А, да. Ты во сколько освободишься? – первой спросила Диана, оторвавшись от своего занятия.

– Около шести, наверное, – выдавила Василиса, ощутив скачок внутри.

– Отлично, мы тебя ждём. Помнишь, куда идти? – Диана снова отвернулась к зеркалу и теперь разговаривала с отражением Василисы, попутно подправляя тушь.

– Да, помню.

– Ну, тогда до вечера. – Диана улыбнулась отражению Василисы.

– Ну… до вечера. – Выдавив улыбку, Василиса вышла из школы.

Культурно-досуговый центр (он же по-простому музей), располагавшийся в отреставрированной старой усадьбе, стилизованной под терем, находился прямо за школьной оградой. Сама Школа №1 занимала двухэтажное каменное здание бывшего генеральского дома, о чём свидетельствовала табличка у входа. Силами жителей совхоза этот дом, в Советское время отданный под склад, теперь отремонтировали, покрасили в светло-голубой цвет и даже восстановили газончик с клумбами.

Местный музей разместили в соседнем купеческом доме – шоколадно-коричневом с белыми ажурными наличниками. Семейство, жившее там после войны, сошло на нет, и опустевший после Перестройки дом начал разваливаться, однако с возрождением совхоза и его смогли привести в порядок.

Василиса приходила сюда каждый вечер по будням и числилась помощником младшего научного сотрудника, или «подай-принеси», как выразилась мама. Работа, конечно, так себе, но для десятого класса вполне подходяще – и стаж в трудовой книжке, и зарплата, пусть маленькая, но своя.

Почему-то никто из местных ребят не захотел сюда устроиться. Это, в общем-то, понятно – все семьи вполне обеспеченные, даже немного странновато для совхозного посёлка с названием Покрышкино.

– Привет! Ой, извини. – Ноги в высоких ботинках потоптались по только что выметенному паркету, но никуда не ушли. – Всё метёшь?

Глупее вопроса не придумать, но с сыном начальницы надо соблюдать учтивость. Поэтому Василиса, обыкновенным соломенным веником тщательно выметавшая каждую песчинку из щелей паркета в музейном зале «Черноречье», выпрямилась и грозно глянула на белобрысого парня в чёрном.

– Смотри, какая штукенция! – парень, расплывшись в улыбке, достал откуда-то круглую резную шкатулку и открыл, показав Василисе содержимое. Внутри оказался головной мозг.

– Фу, – поморщилась Василиса и даже отшатнулась. Вокруг начал разливаться слабый аромат, похожий на ванильный.

– Чего сразу «фу»? У тебя в голове, между прочим, такой же, только побольше. Ну, не деревянный, конечно же. Или деревянный? – Парень хитро улыбнулся, сощурив зелёно-карие глаза с густыми ресницами.

– Гаврил, мне работать надо. Твоя мама…

– Моя мама, правильно, я как раз к ней пришёл. Вот смотри, это лобная доля. – Парень провёл длинными бледными пальцами по краю мозга в шкатулке. – Она отвечает за речь.

– А, ты уже здесь. – Наталья Львовна, высоченная заведующая культурно-досуговым центром, такая же светловолосая, как её сын, появилась неожиданно. – Правильно, что пришёл. Помоги Василисе.

– Но я…

– Там книги новые привезли, – Наталья Львовна даже не обратила внимания на реплику сына. – Надо рассортировать. Опять ты эту штуку приволок? Ну надо же! Везде с ней таскается! Все уши уже прожужжал.

– Готовься к жизни трудовой – учись, изобретай и строй! – Гаврил свободной рукой отсалютовал, как пионер. Потом шёпотом сказал Василисе: – Я хочу стать нейробиологом, изучать мозг.

– Вот и потрудись. Книги там, в приёмке. Если что – я у папы. – Наталья Львовна поправила толстенную косу, уложенную в баранку вокруг головы, и по-королевски поплыла вон из зала.

– Могла бы сказать «в администрации». Ладно, идём, – вздохнул Гаврил и направился к лестнице. Василиса, оставив свой веник в углу, пошла следом.

Они поднялись по крутой кованой лестнице, прошли через музыкальный зал с блестящим пианино и целым инструментальным оркестром за сценой и оказались в библиотеке.

Посреди просторного помещения, заполненного стеллажами, стоял стол приёмки-сдачи литературы, на котором возвышалось несколько стопок новеньких, пахнущих типографской краской, книг.

– Почему лестница не оборудована пандусом для маломобильных? – спросила Василиса, включив свет.

– Вот и мне интересно, – пробормотал Гаврил, поставив свою шкатулку с мозгом на стол под лампу. – Надо маме сказать. Хотя лестница-то узкая, там пандусом не обойдёшься, это подъёмник нужно. А это деньги. А это – к папе. А он вряд ли согласится.

– Почему? – Василиса уселась на стул и запустила новенький компьютер.

– Деньги на деревьях не растут. Так он говорит. Ну, поехали?

Гаврил вслух называл авторов, заголовки, и остальные реквизиты, попутно рассказывая о строении мозга, чем постоянно сбивал Василису, заполнявшую таблицу. Если бы он не отвлекался, они управились бы втрое быстрее.

– А между полушариями – мозолистое тело. – Гаврил вместо очередной книжки снова взял свою шкатулку и любовно поглаживал мозг подушечками пальцев.

– Где ты его нашёл? – спросила Василиса, жмурясь от напряжения глаз.

– В прошлые выходные в Нижний ездил, там на Покровке развальчик со всяким старьём. Иду, смотрю, а там у одного барыги – это. – Последнее слово Гаврил почти пропел. – Не смог удержаться. Кстати, недорого. В эти выходные опять поеду.

Подождав, пока рассосался вихрь чёрных точек перед глазами, Василиса посмотрела на время. Шёл седьмой час.

– Слушай, можешь меня выручить?

– А что такое? – Гаврил улыбался своему новому другу в шкатулке.

– Мне срочно надо идти. Прикроешь, а? – Василиса просительно улыбнулась, но деревянный мозг интересовал Гаврила явно больше.

– А куда, если не секрет?

– Да мы с девчонками договорились. Меня Диана к шести пригласила. Поможешь?

Улыбка сползла с лица Гаврила. С громким щелчком захлопнув свою ненаглядную шкатулку, он спрыгнул со стола, на котором сидел, и подтолкнул Василису в плечо, как бы сбрасывая со стула.

– Ладно, иди. Я тут закончу.

– Правда?

– Правда, правда. Иди давай. – Гаврил почти выдернул стул из-под Василисы.

– Спасибо!

– Угу. – Гаврил сел на освободившееся место и уставился в монитор.

Выбегая из библиотеки, Василиса обернулась, чтобы увидеть, как Гаврил, одной рукой придерживая открытую книжку, вносил данные в таблицу. Против света его почти белые волосы, забранные на затылке в узелок, казались совсем тёмными.

Василиса одним прыжком перелетела через крыльцо и лесенку музея и бегом припустила по Новой улице. Сразу за этой улицей находился спуск к Васильевскому ручью, притоку Чёрной речки, давшей название всей местности. От каждого особняка вниз спускались деревянные лесенки, соединявшиеся в дощатую набережную, бегущую вдоль всего ручья. Сейчас, на закате, по дорожкам прогуливались жители посёлка – дети с игрушками, пожилые женщины в разноцветных платьях и парочки, держащиеся за руки.

Люди медленно бродили по набережной, останавливались на площадках для рыбалки и кормления уточек, кто-то даже плескался в воде у спуска к купальне. Хотя ничего удивительного – осень удивляла жаркой погодой. Вода, наверное, ещё тёплая, днём было двадцать пять.

Хорошо, что особняк семьи Дианы, стилизованный под средневековый замок, располагался совсем рядом. Василиса пробежала мимо поворота к ручью, и вид на набережную закрылся высокими заборами местных коттеджей. Ориентируясь на башню с зубчиками, она пробежала ещё немного и резко остановилась. Только восстановив дыхание и на всякий случай пригладив волосы, позвонила.

– Проходи в гостиную, – сказал шуршащий голос Дианы из динамика, и тяжёлая бордовая дверь отворилась.

Василиса, пытаясь унять колотившийся пульс, прошла по дорожке, выложенной серой брусчаткой. Налево убегала тропинка, ведущая к белому ажурному столику и таким же креслам. Рядом чернел огромный мангал. Ещё чуть дальше маячили качели – розовый диванчик на цепочках. Белая гипсовая скульптура зайца на высоком постаменте, стилизованном под колонну. Наверное, где-то рядом и бассейн есть.

Поднявшись на крыльцо, Василиса потянула за витую металлическую ручку. Дверь легко поддалась, за ней открылась светлая гостиная.

– Привет! – помахала рукой Диана, с ногами сидевшая в большом бежевом кресле. – Разувайся и проходи!

Василиса стянула кеды у большущего зеркала шкафа-купе и, стараясь ступать как можно тише, прошла в гостиную.

На бежевом диване с обрамлением под красное дерево сидела Олеся и перелистывала глянцевый журнал. Они с Дианой выглядели как сёстры, только у Дианы белокурый волнистый хвостик без чёлки, у Олеси – окрашенные волосы с чёлкой. У Дианы – розовая футболка, у Олеси – красная, у Дианы синие джинсовые мини-шорты, у Олеси – бледно-голубые. Макияж делал их почти близнецами. Одинаковые накладные ресницы, розовый блеск и чёрные брови (идентичной формы).

А вот Даша, устроившаяся в другом кресле, разительно отличалась – чёрные волосы, вишнёвая помада и яркие тени. Она всегда красилась так, будто шла не в школу, а в ночной клуб. Из-под кожаной юбки выглядывали кружева чёрных чулок.

– Садись. – Диана, не вставая, кивнула на диван.

Василиса осторожно села рядом с Олесей, всё листавшей журнал. Штору с глубокими складками золотили отблески заката. Темнело, но свет почему-то не включали. Огромная люстра с сотней висюлек тускло посвёркивала над гостиной. Камин темнел за толстым стеклом, большой плазменный телевизор над ним отражал размытые силуэты в чёрном экране. На стенах – картины с животными, на одной – репродукция гравюры Дюрера. Не то заяц, не то кролик, Василиса точно не помнила, как будто процарапанный на листе, обрамлен в хромированную раму размером метр на метр.

– Пришлось задержаться на работе? – голос Дианы прервал рассматривание обстановки.

– Да, там книги новые пришли, надо было их зарегистрировать. – Василиса сползала с кожаного дивана, но почему-то не решалась сесть повыше. Он ведь предательски заскрипит.

– А почему ты этим занимаешься, а не библиотекарша?

– Она сегодня не работает. У неё же дети. – Вроде бы Василиса видела худосочную библиотекаршу с четырьмя шумными детьми на набережной.

– А, да. Целый выводок. Они её доводят, видели, какая она вымотанная?

– Ага, – подхватила Олеся, – волосы не красит, маникюра нет, брови – вообще кошмар.

– Тебе не противно чужую работу делать? – Диана склонила голову к плечу. – Зачем ты вообще туда ходишь?

– Из-за денег? – спросила Олеся, подняв яркие чёрные брови.

– Да нет, у тебя же нормальные родители, – махнула рукой Диана. – Мама врач, да? А отец – полицейский? Да?

– Да. Я просто хочу быть независимой. – Василиса на всякий случай сцепила руки, чтобы отсутствие маникюра у неё самой не бросалось в глаза.

Олеся хотела что-то сказать, но Диана махнула на неё рукой, чуть повысив голос:

– Это нормально, я понимаю. Хорошо же, когда ты сама, на свои деньги покупаешь себе смартфон и делаешь маникюр, правильно?

У Василисы пересохло во рту. Она ведь, и правда, устроилась на работу, чтобы на Новый год подарить себе хороший смартфон, потому что её старый неудачно упал, и экран от угла до угла пересекла трещина.

– А я думаю, что девушка вообще не должна работать, – сказала Олеся, рассматривая длинные миндалевидные ногти со стразами. – Это даже как-то неприлично.

– Если ты работаешь только потому, что сама так хочешь, и сильно не напрягаешься, то нормально. – Диана снова махнула на хотевшую возразить Олесю рукой. – Почему вы сюда переехали?

– Отца перевели. – Василиса почувствовала, как спина вспотела. На эту тему даже дома старались не разговаривать.

– Ясно. И как тебе у нас?

– Хорошо, – пожала плечами Василиса. – Чистый воздух, вода, речка рядом, можно купаться.

– А магазинов нормальных нет, – заныла Олеся, – салон красоты всего один, да и то – только маникюр, ресницы, брови. И всё у этой самоучки на дому. Ни тебе нормальной эпиляции, ни ламинирования, ни шугаринга.

– Ничего, можно иногда и в Нижний съездить, – бросила Диана. – Даже лучше, не только же дома сидеть. Потом, когда школку закончишь и уедешь, в любой салон сможешь пойти.

– А вы все собираетесь отсюда уезжать? – зачем-то спросила Василиса.

– Конечно, – фыркнула Диана. – Высшее образование всё равно надо получать.

– Почему – всё равно?

– Ну, не факт, что ты потом будешь работать по специальности, правда? – Диана, вытянув руку, рассматривала свои длинные ногти пастельных цветов. – Но образование всё равно нужно. Ты вот куда хочешь поступать?

– Не знаю, на журналистику, наверное.

– А я вот пока не решила.

– А ты дело родителей не хочешь продолжать?

– Это свинарник-то? Нет, ещё чего. – Диана со смехом покачала головой. – А журналистика – это правильно, особенно когда ведёшь блог. Я, кстати, на тебя подписана.

– У тебя тоже есть блог?

– Конечно! – Диана достала из-за спины планшет и показала Василисе свой аккаунт классической фитнес-няши с двумя тысячами подписчиков. – Я тоже за здоровый образ жизни.

Василиса тут же подписалась на аккаунт Дианы и Олеси, у которой подписчиков насчитывалось в десять раз меньше.

– Ты, кстати, очень толково пишешь про солнечные батареи. – Диана пролистывала записи в планшете. – У нас здесь везде такие.

– Да, я уже заметила. Это классно и большая редкость.

– Такой совхоз, как наш, вообще большая редкость, – кивнула Диана. – Мои родители очень стараются. Новые книжки, кстати, тоже они оплатили.

Василиса одобрительно помычала.

– Ты их там все переписала? – спросила Олеся, качая согнутой ногой.

– Гаврил обещал помочь.

– Гаврил, пфф-ха! – Диана зашлась смехом, Олеся тоже расхохоталась, запрокинув голову и демонстрируя отбеленные зубы. Даже Даша, о которой Василиса уже забыла, рассмеялась. – Не обижайся, – Диана махала руками перед лицом. – Просто ты потом перепроверь, как он тебе там поможет. Он у нас дурачок.

– Ага, на пару с дурочкой Зоей, – фыркнула Олеся.

– С кем? – не сразу сориентировалась Василиса.

– Ну, Зоя, эта бледная поганка – ни макияжа, ни маникюра. Ходит всё с косичками, пучками и в дурацких платьях. – Олеся поморщилась. – У неё родители развелись и уехали, мать вообще за границей живёт. А эта Зоя здесь с бабкой осталась.

– А, да. – Василиса с трудом припомнила незаметную Зою, всё время смотревшую в пол и сидевшую на задних партах. – А они с Гаврилом пара?

– Да кто ж их разберёт, этих фриков, – Диана пожала плечами. – А тебя это волнует?

– Ну и имечко – Зоя, фу. – Олеся сделала вид, что её вырвало. Это избавило Василису от необходимости отвечать на вопрос Дианы.

– Да ладно тебе, нормальное имя. Вот у тебя классное имя. – Диана со щелчком пальцев указала на Василису. – Как в сказке, да? А тебя дома родители как называют?

Василиса только улыбнулась и покачала головой. Потому что да, дома родители звали её Васей.

– У нас здесь есть. – Диана, продолжая улыбаться, сделала паузу. – Своя сказка. Про лунного кролика.

Олеся сверкающими глазами сверлила Василису, Диана выпрямилась в кресле и немного подалась вперёд.

– Умеешь тайны хранить? – спросила Диана, понизив голос.

– Да, – решилась кивнуть Василиса, снова ощущая, как заторопился пульс.

– Я сразу поняла, что тебе можно доверять, да? – Этот вопрос обращался к Олесе, которая энергично закивала. – В общем, слушай. Это местная легенда, только секретная. В твоём музее ты ничего о ней не найдёшь, потому что её передают, как говорится, из уст в уста. Давным-давно, когда ещё даже совхоза не было, а было только Черноречье, один охотник отправился в лес.

– Здесь разрешена охота? – услышала Василиса собственный голос и тут же закрыла рот руками. В памяти мелькнул образ отца, уходившего ночью с ружьём.

– Охота? – переспросила Диана. – Не знаю. Но тогда-то все охотились, да? В общем, пошёл один охотник в лес. И ничего не мог подстрелить, ходил-ходил, ничего так и не нашёл. Забрёл куда-то в глушь, заблудился. Расстроился. И думает – как домой-то попасть? И вдруг видит – бежит кролик. И такой он был необычный и хорошенький, что охотник так и не стал в него стрелять. Но кролик не убежал, а сел рядом и оглядывается, как будто за собой зовёт. И охотник пошёл за ним. Думает – может, сможет выйти из чащи. И действительно, кролик вывел его из леса. Охотник это всем рассказал, но ему мало кто поверил. А потом один парень, из знатных, хотел жениться на бедной девушке. Но у неё же нет приданого, ему родители и запретили. Но они так любили друг друга, что решили убежать. И убежали в лес, но девушка говорит: «Ты лучше возвращайся, зачем я тебя у родителей уведу». А он такой: «Я так сильно тебя люблю и так сильно хочу жениться, вот бы у тебя было приданое!». И раз – бежит необычный кролик. Это было ночью, и он так красиво переливался при луне, что они засмотрелись. А потом вспомнили, что охотник рассказывал, и побежали следом. И что ты думаешь? Там оказался сундук с сокровищами. Они их взяли и потом поженились.

В сгустившихся сумерках казалось, что глаза Дианы и Олеси сверкали.

– И что дальше? – спросила Василиса, когда пауза затянулась.

– А дальше люди придумали, как вызывать этого кролика, чтобы он исполнял их желания. – Диана откинулась в кресле. – Все же чего-то хотят, а? Ты вот чего хочешь?

– Я? Не знаю. – Голова кружилась, шикарная гостиная Дианы как будто растворилась в осенней ночи.

– Поздно уже, тебе, наверное, пора. – Диана поднялась на ноги и потянулась, продемонстрировав великолепную подтянутую фигуру. – Пойдём, я провожу.

Василиса тоже встала, вопросительно глянув на других двух девочек.

– А они остаются у меня на ночь, их родители отпустили. – Диана почти выталкивала Василису из сумеречной гостиной. – Моих вообще все выходные не будет. Может, придёшь завтра?

– Вряд ли. – Василиса в темноте с трудом отыскала свои кеды. – Я на выходные уезжаю в Растяпинск к бабушке.

– Жаль, – протянула Диана. – Отказаться нельзя?

– Ну… – Василиса ухватилась за мелькнувшую идею. – Я попробую. Только если приеду днём, а вечером – обратно.

– Отлично! – Диана пропустила Василису вперёд и следом вышла во двор.

Василиса топала в темноте почти наугад, Диана молча шагала за её спиной, так бесшумно, будто там вообще никого не было.

У двери Диана наконец вышла вперёд, и мерзкое ощущение мурашек на спине отпустило.

– Очень хорошо, что вы сюда приехали, что ты сегодня ко мне пришла. – Белозубая улыбка Дианы светилась в темноте. – Мне очень понравилась с тобой общаться, жду тебя завтра.

Тяжёлая дверь выпустила Василису на улицу, тонувшую в ночной мгле, и затворилась за спиной. Кое-как Василиса прошла по Новой улице, не освещаемой ни одним фонарём. Тротуары здесь были на удивление ровными, но ни одной машины мимо не проехало, а заборы возвышались метра на два, так что ступать приходилось почти на ощупь.

По Прямой улице идти оказалось чуть проще – окна домов желтели или белели, хоть немного подсвечивая палисадники за невысокими заборами и тротуар. Из-под ног что-то выскочило, Василиса взвизгнула и прижалась к штакетнику ближайшего заборуа. Зверёк прыгнул ещё пару раз и остановился посреди дороги. Вроде бы пошевелил длинными ушами. Кажется, его шёрстка посвёркивала в слабых отсветах. Она блестела и переливалась, как металл, будто мех состоял сплошь из тонких иголок. Зверёк посидел пару секунд и ускакал во тьму.

Василиса отдышалась и отлипла от забора. Её визг никого не насторожил, никто не выглянул, жалюзи и занавески не колыхнулись. И правда, все окна оказались плотно зашторены – мимо какого бы дома ни пройти, ни в одно окно заглянуть не выйдет. Как и в окна таунхаусов, где жила сама Василиса.

Задыхаясь от бега (а она, оказывается, всё это время не шла, а неслась изо всех сил), Василиса влетела домой. Прислонилась к двери, пытаясь припомнить, от чего так резво улепётывала.

– Ты где была?! – мама вышла в прихожую в халате.

– У Дианы, я же говорила.

– А на телефон не судьба ответить?! Я же тебе сказала, чтобы ты до темноты домой пришла!

– Про темноту разговора не было, – пробормотала Василиса, вытаскивая смартфон. Ни одного пропущенного вызова в списке не значилось. Василиса показала маме экран.

– Иди мыть руки и ужинать, – уже спокойнее сказала мама.

– А папа дома?

– Иди, сказала. – Мама развернулась и ушла в кухню, окна которой, конечно же, оказались, плотно занавешены.

2.

Вечером Василиса поставила себе напоминание – перепроверить базу с новыми книгами в библиотеке. Ведь если Наталья Львовна начнёт придираться, обвинять её сына будет нельзя. И правда, какой-то этот Гаврил весь… нелепый, что ли. Наверное, Василиса просто не сразу разобралась, кто нормальный, а кто нет. И поначалу Гаврил ей даже понравился, но теперь вся нескляшность этого белобрысого чудика стала очевидной, особенно после появления мозга в шкатулочке.

Обдумывая план «Б», Василиса внимательно следила за часами на кухне. План «А» – просто отказаться от поездки к бабушке – можно сразу считать неудавшимся. Секундная стрелка потихоньку подползала к двенадцати. Ещё десять секунд – и всё, кастрюльку можно снимать. Идеальный завтрак «яйцо в мешочек» готов. Два больших куриных яйца совершенно одинакового размера (как любит один известный детектив) отправляются в холодную воду.

– А папа? – вяло спросила Василиса, заранее зная, что услышит в ответ.

– Он пока спит, не надо его будить. – Мама, конечно, не обманула ожиданий. После небольшой паузы, хмыкнув, добавила: – Сегодня ведь выходной, пусть поспит подольше, а?

Василиса выдавила кривую улыбку на это мамино как бы жизнерадостное восклицание. Раз уж мама так фальшивит, не нужно, наверное, её разочаровывать.

– Я тут для бабушки новые схемки распечатала, передашь? – Мама стояла спиной к дочери, устраивая яйца в деревянных хохломских подставочках, но всё равно было понятно, что она натянуто улыбается.

– Чтобы она красную шапочку связала? – пробормотала Василиса, глядя, как за окном раскачивались на осеннем ветру гибкие ветви ещё цветущих плетистых роз.

– Что за тон? – Мама со стуком поставила на стол молочник. Понятно, догадалась, что Василиса пойдёт в атаку, и изготовилась. Напала первой.

– Почему я должна ехать? – Всё-таки не стоило так сразу отказываться от плана «А».

– В тысячный раз одно и то же. – Мама закатила глаза. – Бабушке одной скучно, да и по хозяйству надо помочь.

Но Василиса тоже изготовилась и сегодня не собиралась сдаваться.

– По-моему, она прекрасно справляется, даже шустрее, чем ты. Хотя у нас всего-то таунхаус, а у неё целый домина с огородом. И потом, когда мы жили в Добромыслове, ей без меня не было особо скучно, а? Ездили раз в полгода, и нормально было, а теперь вы меня к ней на все выходные ссылаете, и так каждую неделю.

– Что тебе, собственно, не нравится? – Мама деловито заливала кипятком растворимый кофе. – Растяпинск – всё-таки город, пусть небольшой, но там столько всего интересного. Зря, что ли, туда толпы туристов едут? А здесь-то чего делать? Совхоз – он и есть совхоз. Ни тебе театра, ни кафе, ни кино.

– Зачем мы тогда переехали в эту дыру? – пожалуй, Василиса слишком резко выплюнула этот вопрос.

Мама поджала губы и шумно задышала, но потом всё-таки взяла себя в руки и стала аккуратно намазывать масло на тонкий золотистый тост.

– Я же тебе сто раз объясняла…

– Ничего ты мне не объясняла, – уже спокойнее сказала Василиса, поверх масла наваливая на свой тост ещё и рубиновое смородиновое желе.

– Ну, хорошо. Ты же знаешь, у папы на работе случилась неприятность, вот его и перевели сюда. Но начальник местной полиции – это же неплохо, правда? И для меня работа нашлась, врачи всегда нужны, нам и дом выделили, да какой. – Мама, не выпуская тоста из руки, круговым жестом описала просторную кухню (она же столовая) с высоким холодильником и гарнитуром «под дерево». – Не то, что наша квартира в Добромыслове, правда? И свой гараж, и участок.

– А я? – Василиса, глядя в свою чашку, пережёвывала хрустящий тост.

– Ну что тебе опять не нравится? Школа здесь приличная, все учителя есть. И потом – ты же… как это вы там говорите… а вот, топишь, правильно? Топишь за экологию, природу, всё такое. Вон, здесь у половины домов солнечные батареи на крышах. У нас, кстати, тоже. А Добромыслов что? Одна сплошная химия. Дышать нечем.

– Этот свинарник загрязняет окружающую среду хуже, чем все заводы в Добромыслове.

– Не свинарник, а свинокомплекс. Это во-первых. А во– вторых…

– Куда папа по ночам уходит? – Василиса впервые за утро посмотрела маме в лицо. Но у той только глаза забегали.

– Ты поела? Давай, иди собираться. Я со стола уберу.

– Я не поеду, – упрямо заявила Василиса.

– Поедешь, ещё как. И учебники не забудь.

Через десять минут Василиса, так и не увидевшись с отцом, плюхнулась на заднее сиденье машины, устроив рядом рюкзак с книжками. Мама завела мотор гибрида и они выехали из идеально правильного квадратного дворика. За окном замелькали такие же аккуратные домики с разноцветными клумбами, столиками, скамеечками и разноцветными гипсовыми фигурками. Лишь эти немногочисленные предметы садового интерьера отличали одинаковые таунхаусы друг от друга.

Мимо проплыла школа – ухоженная, как картинка с открытки. Чуть дальше – небольшая поликлиника, куда устроилась работать мама, за ней полянка с детской спортивной площадкой, и только потом – дома посёлка Покрышкино, центра Совхоза имени Дзержинского.

Некоторые домики старые, но идеально отремонтированные – разноцветные матовые стены, наличники, блестящие крыши. Другие – перестроенные под европейские коттеджи, везде сады с беседками и бассейнами, спутниковые тарелки и, как верно отметила мама, солнечные батареи.

Единственное обшарпанное здание на всю округу – церковь на отшибе и покосившийся, хотя и недавно покрашенный, домик священника. Василиса слышала, что в Советское время в храме устроили клуб, но когда совхоз пришёл в упадок, его закрыли. Теперь посёлок возродился, а церковь так и стояла с облупившимися стенами, дырявой крышей, из которой росли тонкие берёзки, и длинными чёрными проёмами окон.

Навстречу машине на велосипеде катил тощий блондинистый парень с жидкой бородёнкой и кудрявым хвостиком. Увидев машину, он съехал на обочину и слез со своего старого скрипучего велика. Полы длинной выцветшей рясы застряли в цепочке, так что ему пришлось наклониться и неуклюже их выдернуть. Но он всё равно поднял голову и кивнул в знак приветствия. Мама махнула ладонью в ответ.

– Зачем ты с ним здороваешься? – спросила Василиса, вытащив наушник.

– Это вежливость.

– Зачем он здесь вообще нужен? – пробормотала Василиса, возвращая наушник.

Ответа матери она слушать не стала. Мамины россказни о древней церкви, которую теперь решили восстановить, для чего прислали этого монашка из монастыря в Растяпинске, а ещё о том, что врач должен со всеми поддерживать хорошие отношения, как и местный священник…

Всё это такая скукотища. Попика этого неуклюжего, отца Павла, как благоговейно называла его бабушка Рая, Василиса терпеть не могла. Он ей сразу не понравился, как только пришёл к ним, вроде как поздравить с новосельем. Весь такой до тошноты правильный, благообразный, глазки голубые, пальчики тоненькие, сам весь как соломинка.

И именно эту тощенькую фигурку как-то ранним сентябрьским утром Василиса высмотрела возле их дома. Примерно в то время она стала замечать, что папа по ночам куда-то пропадает, но ей, конечно, строго запрещалось спрашивать об этом. Проснувшись от непонятных шорохов, подошла к окну и в прозрачном осеннем рассвете увидела, как к их дому прокралась тощая фигура как будто в чёрном платье. Отца Павла она узнала, только когда он стал заворачивать за угол. Минут через десять он вернулся. Но не один. Рядом шёл её папа. С карабином за плечом.

И минувшей ночью этот Павел снова маячил под окнами. Василиса специально не спала, и как только услышала тихие шаги, тут же скатилась с кровати, пригнувшись, подобралась к окну и потихоньку выглянула. Резкий свет фонаря высветил две спины – худосочного священника с его кудрявым хвостиком и широкоплечего отца Василисы со сверкающей лысиной.

Сначала Василиса думала, что отец уходит охотиться, даже приготовилась акцию протеста родителям устроить. С другой стороны – ну какая охота по ночам? И где дичь? И зачем там нужен поп?

Возвращение отца Василиса проспала, а к завтраку он не вышел, так что все вопросы снова остались немыми. Хотя он и так бы ничего не рассказал. Как о том деле, из-за которого их сослали в эту дыру.

Тем временем машина ехала по трассе мимо поворота на Семёнов Погост – вымерший посёлок старообрядцев, куда местные ходили на источник за якобы целебной водой. Василиса задумала как-нибудь специально для блога набрать этой водички и отправить в лабораторию, чтобы там выяснили, не опасно ли её пить.

Дорога на Погост уходила вправо и пряталась в густом осеннем лесу, по обочинам снова сплошной стеной выстроились высоченные сосны, стройные берёзы и осины, уже полностью облетевшие из-за затянувшейся жары и засухи.

Еще пара поворотов уводила тонкие дорожки в густые Чернореченские леса. Поговаривали, что где-то здесь пряталась старинная усадьба с призраками, а ещё в Гиблых болотах вроде как видели летающие светящиеся шары. Василиса, правда, во все эти сказки не верила.

Когда-то ей нравилась одна сказка, бабушка даже подарила шикарную книжку с красочными иллюстрациями. Но в страну чудес Василиса так и не попала. Зато, кажется, угодила в дыру под названием Покрышкино.

Вот в Добромыслове, где уровень загрязнения окружающей среды зашкаливал, она боролась за улучшение экологии – о её блоге даже в местных новостях как-то рассказывали, когда они с друзьями устроили пикет у мэрии за установку контейнеров для раздельного сбора мусора. А здесь, в Черноречье – в Растяпинске с его тоннами культурного наследия на каждый квадратный сантиметр, посёлке Покрышкино, который считался чуть ли не поселением будущего, Городце Заволжском, где пустили первые беспилотные электромобили, – Василиса как-то потерялась. Вроде бы бороться-то стало не за что, вон какие густые леса кругом, и никакого мусора, свалок, даже охота – и та строго запрещена. Заповедник как-никак. Ещё один довод против версии с охотой по ночам.

Вдали показался пряничный Растяпинск – ряды цветастых домиков с пышными палисадниками, ровные улочки, кружевные наличники, заборчики, урны на каждом шагу и все дома с памятными табличками и QR-кодами для блуждающих по городку туристов, увешанных фотоаппаратами. Даже вывески – и те оформлены в дореволюционном стиле: Банкъ, Гастрономъ, Цирюльнiкъ.

– Приехали, – сказала мама, останавливая машину у резных деревянных ворот. Бабушкин дом в своё время отремонтировали за счёт администрации, и теперь каждый проходивший мимо турист считал своим долгом сфотографировать знаменитую нижегородскую глухую резьбу – улыбающегося льва над створками ворот, птицу с женской головой, цветочный орнамент и солнышко в слуховом окне.

– Ты даже не зайдёшь? – спросила Василиса, готовясь вылезти.

– Я завтра вечером приеду. Ну всё, пока. – Мама развернулась и, протиснувшись между креслами, чмокнула Василису в щёку.

Василиса вылезла из машины, и, помахав маме рукой пока та разворачивалась, вошла в родной и уютный особнячок. В сенях стянула кроссовки, надела купленные специально для неё тапочки и по деревянным ступенькам поднялась в «гостиную».

– Ба, я приехала! Я тебе новые схемы привезла! – прокричала Василиса, бросая рюкзак на диван. Дом ответил тишиной. Все четыре стула по самые спинки задвинуты под круглый стол, покрытый вязаной скатертью, большой плазменный телевизор чернел экраном, на который бабушка Рая зачем-то набросила большую кружевную салфетку. Рукоделие убрано, хотя обычно бабуля чуть ли не сутками сидела в своём кресле-качалке, вывязывая кружева под бурчание ток-шоу и сериалов.

Но сегодня гостиная молчала. Под звук собственных шагов Василиса подошла к полированному серванту, этакому привету из советского времени, где на зеркальных полках тускло посвёркивал хрустальный сервиз. Всё-таки бабушки – такие бабушки.

– А, это ты.

От неожиданности Василиса чуть не подпрыгнула. И как эта старушка умудрялась так бесшумно передвигаться, это с её-то пятьдесят вторым размером.

– Ага, – прочистила горло Василиса. Теперь главное – вести себя естественно и плавно перейти к плану «Б». – А ты куда-то собираешься?

Василиса даже наивно брови вздёрнула, отчего бабушка нахмурилась и хмыкнула. Она уже нарядилась в длинное платье с крупными разноцветными розами, а кружевной воротничок собственной работы заколола брошкой с прозрачным фиолетовым камнем.

– Я же говорила, сегодня крестный ход, – пробубнила баба Рая, сосредоточенно копошась в расшитом бисером ридикюле.

– А, точно. Я забыла. – Василиса натужно-глуповато улыбнулась.

– Чтой-то ты сегодня какая-то… – Бабушка сощурилась.

– Какая? – продолжала «наивничать» внучка.

– Чего удумала?

– Ба, ну что я могу удумать? – Размашистое пожимание плечами. – Буду заниматься.

Баба Рая что-то прошептала, защёлкнула ридикюль и неизвестно откуда, как фокусник, достала шляпку, усеянную целой клумбой цветов из атласных лент.

– Клёвая шляпка. – Василиса чуть не поперхнулась от смеха. – А что, на крестный ход и так можно?

– Может, тоже пойдёшь?

– Ещё чего, – отмахнулась Василиса, усаживаясь на диван. – Средневековье какое-то. Тебе самой-то не смешно?

– Засуха полгода стоит, – пробормотала бабушка Рая, перед зеркалом устраивая шляпку с цветником на голове. – Саранча половину урожая сожрала, коровы на племзаводе дохнут, нечисть всякая лезет изо всех щелей. Не до смеха. Скоро Покров уже, первому снегу пора ложиться, а тут сушь да пыль.

– И что, ваш тур вокруг города как-то поможет? – улыбнулась Василиса.

– Тьфу ты! – бабушка резко стянула шляпку, оправила цветочки и начала процесс по новой. – Язык как помело, прости господи.

– Да ерунда всё это! Ну, как тебе объяснить? Это изменения климата, понимаешь? Они вызваны глобальным потеплением, потому что озоновый слой уже не выдерживает этого огромного количества парниковых газов. Земля не рассчитана на такие мощные заводы. В общем, надо снижать уровень потребления и переходить на альтернативные источники энергии. А не ходить вокруг города с завываниями.

Бабушка, поправляла шляпку, кивая головой в такт внучкиных рассуждений.

– На вот. – Василиса через голову сняла с шеи крестик и, держа за цепочку, протянула бабушке.

– Ты чего это? – у бабушки даже глаза округлились.

– Возьми с собой. Вдруг тоже пригодится.

Бабушка молча взяла крестик и убрала в ридикюль.

– Я потом ещё в монастырь пойду, у нас там собрание. Так что буду поздно. А ты тут пообедай и кота покорми.

– О-кей, давай. – Василиса натянула жизнерадостную улыбку, скрестив за спиной пальцы, чтобы план «Б» не провалился.

Дверь затворилась, но для надёжности стоило проследить в окно, как бабушка перешла дорогу и, встретившись с такими же нарядными энтузиастками, что-то с ними обсудила. Когда группа ходоков умножилась и решительно двинулась в путь, Василиса вернулась к своему рюкзаку и выложила на стол схемы кружев, переданные мамой. Только подумала о маме, как тут же раздался звонок смартфона.

– Да? – как можно расслабленнее сказала Василиса, радуясь, что ещё не успела улизнуть.

– Послушай, – произнёс мамин голос, в котором сквозило напряжение, – ты, кажется, что-то говорила про Дашу, у которой родители конную школу держат. Вы вчера виделись?

– Да, а что?

– В котором часу? – быстро спросила мама.

– Вечером. Мы все были у Дианы, потом я ушла, а они остались. Диана сказала, родители их отпустили.

– Кого – их?

– Олесю и Дашу. – Придерживая трубку плечом, Василиса швырялась в бабушкином деревянном буфете с резными створками в поисках кошачьего корма. – А что случилось?

– То есть, когда ты уходила, они все были в порядке?

– Вроде да. Что случилось-то?

– Эту Дашу сейчас в больницу повезли. Как раз в Растяпинск, в районную Чернореченскую.

– А что с ней? – Василиса перестала копаться в пакетах.

– Кажется, заражение крови. Вроде бы от глубокого пореза на руке. Ты уверена, что вчера с ней всё было нормально?

– Во всяком случае, вечером она ни на что не жаловалась, это точно.

В трубке повисла пауза.

– Странно. Ну, ладно. Ты бабушке схемы передала?

– Да, но она ушла.

– Куда это?

– На крестный ход. Дождь будут выпрашивать.

– Василиса! – с упрёком сказала мама. Как обычно, полное имя произносилось только в случаях недовольства дочкиным поведением.

– Да ладно тебе. Ну, ты держи меня в курсе насчёт Даши.

– Хорошо. Я вечером позвоню.

– Ага, пока.

Огромный бабушкин кот тёрся о ноги, выгибая спину, его длинная серая шерсть липла к джинсам.

– Да погоди ты. – Василиса села на табуретку, постукивая углом смартфона по подбородку. Наконец решилась и набрала номер.

– Алло? – произнёс мелодичный голос Дианы.

– Привет, это Василиса.

– Я тебя узнала, привет. Как дела? Приедешь сегодня?

– Попытаюсь. Что такое с Дашей?

– А в чём дело?

– Она в больнице. Говорят, руку порезала и поймала заражение.

– Надо же, – сдавленно проговорила Диана после небольшой паузы.

– Просто… когда она пораниться-то успела?

– Понятия не имею. Она вчера передумала ночевать и ушла домой. – Диана помолчала. – Слушай, а ты точно приедешь?

– Наверное.

– А можешь кое-что привезти?

– Что?

– Только это секрет, никому нельзя говорить. Помнишь, я тебе рассказывала про лунного кролика? Мы хотим его вызвать.

– Как это – вызвать? – У Василисы снова зачастил пульс. Огромный бабушкин кот запрыгнул на стол, откуда был сразу сброшен.

– Я тебе потом расскажу. Но тебе нужно кое-что принести, чтобы всё получилось.

– Что? – Василиса поморщилась, когда котяра запустил когти ей в ногу.

– Нужно взять из церкви три свечки. Только не купить, а забрать те, которые уже горят.

– Как это? – Кот снова набросился на Василисину ногу, и она пихнула его в мягкий бок.

– Как-как. Приходишь и, когда никто не видит, задуваешь свечки и прячешь. Ясно?

– Ну, не знаю. – Подумалось, что бабушка Рая таких действий явно не одобрит.

– Слушай, ты хочешь в нашу компанию или нет? Так и будешь со всякими там Зоями и Гавриками тухнуть? Или ты церковная?

– Ещё чего!

– Тогда с тебя три свечки, всё. – Диана отключилась.

Кот ходил кругами по кухне, явно намереваясь вцепиться ещё куда-нибудь.

– Держи. – Василиса оторвала верхушку пакетика с кошачьим кормом. На этикетке был нарисован жирный кот у миски с какой-то жижей, а в углу – мультяшный серый кролик, вроде как это из него сделали рагу. Морщась от запаха корма, Василиса выбросила пустой пакетик в урну.

Вдруг ей вспомнился зверёк, что скакал по посёлку прошлым вечером. Кажется, это тоже был кролик. Или ей просто почудилось? Потому что Диана рассказывала о волшебном лунном кролике, якобы исполняющем желания. Зачем ему горелые свечки, интересно? Ещё и ворованные. Тащить из церкви – это как-то неприлично. Может, просто купить три свечки, зажечь их, а потом задуть?

Раздумывая о том, как бы выкрутиться, Василиса надела кеды, взяла рюкзак и заперла за собой дверь. Прошла по улице до поворота и села в маршрутку. Она, конечно, посмеивалась над бабушкой, да и крестик сняла, потому что не видела в нём никакого толку, но всё-таки воровство есть воровство. Даже если считаешь, что церковь – это просто не в меру пышно украшенное здание, на месте которого лучше бы построили детский сад.

Поняв, что пропустила автостанцию, Василиса вскочила и ударилась макушкой о потолок «Газели». Вывалившись на следующей остановке, побежала назад и, конечно же, увидела, как нужный ей двадцать восьмой «пазик», идущий в Совхоз, проехал мимо.

Мысленно застонав, Василиса добежала до отправочной платформы и плюхнулась на лавку рядом с тощим долговязым парнем. Краем глаза Василиса рассматривала этого персонажа. Он как-то не вязался с обстановкой – в идеальном, явно дорогущем брючном костюме, мягких ботиночках, на которых ни пятнышка, вишнёвой шляпе и таких же перчатках сидел на пыльной скамейке в ожидании общественного транспорта. Если бы он достал какой-нибудь золотой телефон, инкрустированный брильянтами, Василиса бы ни капельки не удивилась. Может, он просто кого-то ждёт? И почему вокруг так пустынно, где всегдашняя шумная суета? Вероятно, крестный ход собрал не только местных, но и приезжих.

Приближался «ЛиАз», парень встал, изящно встряхнулся и поднял руку в перчатке, будто такси ловил. Когда дверь открылась, он, наклонив голову, сделал приглашающий жест, пропуская Василису вперёд. Она прошла сквозь облако парфюма, которым благоухал этот товарищ, и забралась в салон. Сразу направилась на заднюю площадку, а долговязый в костюме устроился ближе к кабине водителя.

Поднимаясь в автобус, Василиса краем глаза успела всё-таки рассмотреть его лицо, которое он так старательно скрывал. И ей показалось, что он зачем-то нацепил восковую маску. Или силиконовую. Словом, у него как будто была голова магазинного манекена. И находиться с ним рядом не очень-то хотелось.

Василиса так долго рассматривала затылок долговязого в шляпе, и то, как странно он сидел в кресле, будто в кабине какого-нибудь шикарного авто, закинув ногу на ногу, что не сразу обратила внимание на других пассажиров. Впереди, с другой стороны, сидела бабулька в малиновом берете и шалью «в комплект». Мелькнула мысль, что ей бы с бабой Раей на крестный ход пойти. Кажется, эта старушка, нисколько не обращая внимания на тряску, вязала что-то спицами.

И тут Василиса встретилась взглядом с парнем, что сидел чуть впереди. Он оглянулся и смотрел на Василису удивлённо, даже ошарашено, как будто ну никак не ожидал её увидеть. Темноволосый, симпатичный, лет на десять старше. Но точно не знакомый. Пропялившись с минуту, он легонько толкнул локтем свою спутницу – худенькую миниатюрную блондинку с косичкой. Парень взглядом указывал ей на Василису, как на диковинного зверя в зоопарке, но девица только раздражённо дёрнула головой. Ещё раз бросив взгляд назад, он всё-таки отвернулся.

Василиса смотрела на мелькавшие за окном облетевшие деревья. Где свечки-то взять? В совхозе только одна церковь, да и та разрушенная. У отца Павла? А с чего он ей их даст? Разве купить?

Автобус остановился, и парочка прошла к выходу. Девчонка всё-таки бросила взгляд на Василису. Тоже незнакомая – вся белая, только глаза чёрные. А парень так и таращился, как на привидение. Но они просто молча вышли и потопали по тропинке, уходящей в лес.

Внезапно Василиса вспомнила, что надо бы заплатить за проезд. Кондуктора почему-то не видно, так что пришлось встать и, цепляясь за поручни, ковылять к кабине водителя. Автобус тем временем уже гнал на огромной скорости, леса за окном слились в одну сплошную бурую полосу. Пол под ногами дрожал, поручни ходили ходуном. Кое-как, раскачиваясь и спотыкаясь, Василиса добралась до кабины, заглянула через потрескавшуюся перегородку и остолбенела.

Водителя не было. Собственно, и кабины почти не было – лобовое стекло разлетелось, от него осталась лишь половина, торчавшая осколками. Смятое кресло вдавлено в пол, водительская дверь отсутствовала. От руля и панели даже следа не осталось – полотно дороги неслось навстречу и исчезало под искорёженным креслом.

Язык прилип к нёбу, Василиса с трудом развернулась к салону. И её мигом впечатало в стенку за разбитой кабиной. Из-под вишнёвой шляпы на неё пустыми чёрными глазницами смотрел человеческий череп. Скелет приподнял голову и будто улыбнулся, тонким пальцем в перчатке коснувшись полей шляпы. Лицо бабульки было скрыто кружевной вуалью, но она преспокойно вязала себе на спицах, вытягивая алую ниточку из ридикюля, лежащего на коленях.

С огромным усилием оттолкнувшись от стенки, Василиса одеревеневшей рукой всё-таки смогла кое-как ударить по перегородке. «ЛиАз» замедлил ход и остановился, открыв переднюю дверь. Василиса кувырком вывалилась на обочину и поползла прочь от дороги. За её спиной двери захлопнулись и «сумасшедший» автобус покатил дальше.

3.

На четвереньках Василиса немного проползла по колючей высохшей траве, сдирая в кровь ладони, потом кое-как поднялась на ноги и ломанулась прямо через кусты. Продравшись через облетевшие заросли, тонкими ветками царапавшие лицо и израненные руки, оказалась в пролеске. Тропинки видно не было, поэтому приходилось бежать прямо через сухостой, лавируя между деревьями. Но скоро дыхание стало сбиваться, и мелькание стволов замедлилось.

Василиса остановилась посреди небольшой полянки и упёрлась руками в колени, пытаясь отдышаться. Когда горло перестало саднить при каждом вдохе, чёрные круги перед глазами начали рассеиваться, а острая боль в правом боку чуть притупилась, наконец, получилось выпрямиться.

Вокруг сплошной стеной стояла роща, давно потерявшая всю листву. В голых ветвях не видно ни птиц, ни белок, жухлая трава покрывала землю лишь островками, повсюду зияли бурые проплешины растрескавшейся от засухи почвы.

Деревья кругом не отличались друг от друга, и вспомнить, в какой стороне находилась трасса, откуда прибежала Василиса, не вышло. Ссадины на лице и ладонях жглись и чесались, содранные коленки отдавали болью при каждом движении. Кое-как обработав ранки влажными салфетками, Василиса по привычке стала осматриваться в поисках мусорного бака, которого в лесу, естественно, не нашлось. Однако не оказалось и мусора – то есть, следов посещения леса людьми. Если бы где-нибудь отыскалось хоть заброшенное кострище или мешок с бутылками, да даже заплёванная полянка с обгоревшим мангалом, можно было бы утверждать, что люди где-то рядом. Но пересушенный лес окружал нетронутой чистотой. Впервые Василиса этому не порадовалась.

С трудом сдерживая рыдания, достала смартфон. Полдень. Подняла голову, солнце мутно светилось прямо над макушкой. Определить стороны света никак не удавалось – боль от ранок и паника мешали сосредоточиться. Связи нет, поискать в Сети правила выживания в лесу не выйдет.

Сжав телефон в руке, Василиса быстро пошла прочь от полянки. Просто топала, скрючившись, как старая сгорбленная бабка, чтобы хоть немного приглушить дрожащую воронку в животе. Слёзы текли по щекам, из носа капало. Василиса, хлюпая, вытирала лицо тыльной стороной кисти. Сквозь пелену проступали тонкие линии сучьев, потолще – стволов, под ногами штрихи сухой травы. И всё – в бурой мгле.

Где-то впереди вроде бы произошло движение. Вытерев слёзы, Василиса рассмотрела среди стволов маленький серый комок. У корней сосны вполоборота сидел кролик. Он смотрел на Василису искоса и шевелил длинными ушками. Воронка внутри вывернулась наизнанку, и с гортанным криком в зверька полетел смартфон. Кролик тут же дёрнулся и растворился среди голых деревьев.

Василиса подняла телефон и потопала дальше. Может, стоило пойти следом за кроликом? Как в сказке. Ага, в той самой, где чем дальше, тем страшней.

Деревья немного поредели, и в пыльном свете проступили голые стволы и несколько двигающихся силуэтов. Василиса прибавила шаг. Точно, впереди находилась залитая светом полянка, по ней перемещались люди. И кажется, один голос Василиса узнала. Ноги сами собой понесли её вперёд, всё быстрей, вот уже край опушки, люди обернулись, кто-то вскрикнул и раздался оглушительный хлопок. Земля ушла из-под ног, и Василиса всем телом ударилась обо что-то твёрдое.

– Да твою ж мать! – раздался среди глухих шагов голос отца.

Василису, которая никак не могла вдохнуть, окружили тени, незнакомые голоса, кто-то тряс её за плечо. Падение выбило из лёгких весь воздух, и теперь даже пошевелиться не получалось. Шаги вокруг становились всё быстрее, её трясли, хватали, свет начинал медленно гаснуть.

– Да отойдите вы! – крикнул женский голос. – Помоги мне, что ли!

Свет уже почти померк, сжавшись до крохотной искорки, но вдруг по телу разлилось тепло, руки и ноги сами собой размякли, и в лёгкие наконец пошёл воздух. Мгла посветлела, потом рассеялась. Надрывно дыша, Василиса смотрела вверх, туда, где на фоне пыльно-голубого неба переплетались тонкие ветви деревьев.

– А ну-ка, садись.

Василису приподняли, но сев, она тут же повалилась вперёд, и содержимое желудка выплеснулось на землю.

– Да ладно, подумаешь, – снова сказал женский голос. Повернувшись на него, Василиса завизжала и резко отползла назад, зацепив руками какую-то ткань и ударившись спиной о чьи-то тощие ноги.

На неё смотрело сиренево-бледное лицо, пересечённое паутиной тёмных трещин, как разбитый фарфор.

– Всегда так, – привычно-спокойно сказало лицо.

– Делов-то, – произнёс мужской голос над ухом. Василису подняли под мышки и поставили на ноги.

Человек с потрескавшимся лицом тоже встал на ноги. Кажется, это женщина. Когда-то явно рыжая, теперь наполовину седая.

– Ты что здесь делаешь?! – откуда-то сбоку прокричал отец. – Ты почему не у бабушки?!

– Вы, что, знакомы? – спросила сиреневая.

– Это его дочь, – после небольшой паузы произнёс знакомый мужской голос.

Обернувшись, Василиса увидела, что её всё ещё поддерживал под лопатки отец Павел. Она быстро отшатнулась.

– Так что ты здесь делаешь?! – снова прорычал отец.

– А можно сначала о делах, а потом – о личном? – встряла женщина. – Фёдор Сергеевич! Майор Новиков!

– Что? – отец Василисы перевёл непонимающий взгляд на неё.

– Я говорю, давайте сначала с делом разберёмся. А то, неровён час, вы ещё в кого-нибудь пальнёте.

Фёдор Сергеевич Новиков, отец Василисы, кажется, только теперь понял, что всё ещё держал наготове ружьё. Закинув его за спину, он снова вперил взгляд в дочь.

– Ты как сюда попала?

– Нет, я кажется, никакого результата сегодня не дождусь. – Дамочка с треснутым лицом недовольно скрестила руки на груди.

– Ну а какой вам нужен результат? – мягко спросил отец Павел.

– Я хочу, чтобы эти, – женщина мотнула головой, – перестали убивать наших коз!

– Мы тоже этого хотим, – развёл руками священник.

– Свиней им мало, – сплюнула женщина.

– Я села в автобус, – вдруг заговорила Василиса, сама удивившись вырвавшемуся словесному потоку, – а там они двое, а он на меня так странно смотрел, но они вышли, а этот, он ещё был на остановке, в бордовой шляпе и перчатках, и ещё бабка вязала, я пошла передавать за проезд а там… – Воздух кончился, Василиса несколько раз судорожно вдохнула и затараторила дальше: – Кабины нет, всё разбито, бабка вяжет, а он – скелет!

– Вася? – произнёс монах, недоверчиво прищурившись.

Замолчав, Василиса уставилась на отца. Священник, моргнув, тоже перевёл взгляд на Фёдора Сергеевича. Женщина присвистнула.

– Ты никаких грибов не пробовала? – спросила женщина, когда молчание затянулось.

– Нет! – выкрикнула Василиса в «разбитое» лицо.

– Больше там никого не было? – вдруг спросил отец.

– Нет. Разве что, но уже в лесу…

– Кто?

– Странный какой-то кролик…

– Где?! – отец выхватил ружьё из-за спины.

– Там. – Василиса махнула рукой в сторону, откуда пришла.

Новиков уже сделал два шага туда, куда указала дочь, но резко остановился.

– Я провожу, – сказал монах.

Отец Василисы быстро кивнул и с ружьём наперевес побежал в чащу.

– Я с вами! – полуседая женщина рванула следом. Они быстро скрылись среди деревьев, оставив Василису с ненавистным ей священником наедине.

– Пойдём? – сказал отец Павел и сделал приглашающий жест.

Василиса, поморщившись, пошла рядом. На расстоянии метра.

– Что вы тут делали? – спросила Василиса, когда надоело слушать лишь шуршание сухой травы и сморщенных листьев под ногами.

– Мы… э… та девушка, Кира…

– Та, страшная? – При воспоминании о расчерченном трещинами лице мурашки побежали по спине.

– Да, она попросила твоего папу помочь в одном деле.

– В каком? – быстро спросила Василиса, вспомнив, как отец по ночам уходил с ружьём за спиной.

– Она живёт на ферме, в Ежевичной. Так у них кто-то коз крадёт.

– Кто?

– Ну… – Блуждающий взгляд по верхушкам сосен.

– А что у неё с лицом? – Это было явно интереснее, чем козы.

– Она полезла туда, куда не следовало, – медленно произнёс отец Павел.

– Куда? – тут же спросила Василиса.

– Знаешь, есть такая хорошая молитва: «Не суй мене, Господи, куды мене не просют». Очень хорошая молитва.

Василиса покосилась на священника. Она вдруг вспомнила, что уже слышала эту молитву от бабы Раи, причём бабушка произносила её точно так же, как этот монашек – как бы с говорком, хотя обычно у неё никакого акцента не было. Как и у монаха.

– Как у них там молоко-то не скисает от её вида, – пробормотала Василиса, представив Киру в молочном цехе, как она в белом халате и забавной шапочке крутится у здоровенных металлических чанов.

– Это частый вопрос, – улыбнулся отец Павел.

– А вы зачем пришли? Или для поиска коз нужен священник?

– Без священника здесь никуда, – пробормотал отец Павел.

– А почему вы назвали его Васей? – продолжала расспрашивать Василиса, чувствуя необычный приток сил.

– Кого?

– Того, ске… – рвотный позыв не дал договорить. Проглотив ком, Василиса шумно выдохнула.

– Это я так, случайно вырвалось, не обращай внимания.

– Почему вы не пошли на крестный ход?

Отец Павел, подняв взгляд, вздохнул. Судя по всему, Василиса доконала его вопросами, но лес вокруг редеть пока не начал, просветы не появлялись, так что и деваться монаху было некуда.

– Сколько вам лет? – Воспоминания об автобусе мелькали, как мультфильм, и Василиса изо всех сил старалась отвлечься.

– Двадцать восемь.

Василиса удивлённо хмыкнула – монах выглядел максимум на восемнадцать.

– А вы долго в монастыре жили?

– Лет десять. Как из интерната выпустился, так почти сразу и пришёл туда.

– Вы были в интернате? У вас нет родителей?

– Нет, они умерли. – Отец Павел отвечал всё неохотнее.

– Вам дали квартиру?

– Нет. – Священник замолчал.

– А почему? – допытывалась Василиса, которой почему-то доставляло удовольствие задавать монаху вопросы, которые ему явно не нравились. Отчего-то хотелось поиграть на его нервах.

– Мои родители были наркоманами, они умерли от передозировки. Но квартира осталась, поэтому, когда я выпустился, вернулся туда.

– И что было дальше? – Василиса ещё и специально придавала тону бодрости, хотя её собеседник практически выдавливал из себя слова.

– Там уже жила сестра матери с мужем. Они, конечно, меня пустили, мы с её мужем даже выпивали вместе. А потом я очнулся в больнице. Оказалось, он мне что-то подмешал, потом…

– Что? – жадно спросила Василиса, чувствуя, что заходит слишком далеко.

– Тело в мешок, концы в воду. Монахи рыбу ловили, выловили и меня в пакете для мусора. Как выжил – непонятно. Говорят, что я в тот момент уже мёртвый был. – Лицо монаха стало восковым.

– А как вы оказались живым?

– А меня старец Фома выловил, – отец Павел немного оживился. – Он помолился – я и задышал. Потом ещё в больницу ко мне приходил. Я как выписался, так сразу в монастырь и пошёл. Больше-то некуда. Я был, что называется, трудный подросток. Кражи, драки, побеги. В интернате, наверное, праздник устроили, когда я ушёл.

– Так их даже не посадили? – Отец Павел Василисе не нравился, но жгучее желание расправиться с его подлецами-родственниками появилось сразу же.

– Нет, – покачал головой монах. – Я не стал заявление писать.

– Почему?

– Зачем? – Священник смотрел вдаль.

– Для справедливости.

– Да что мы знаем о справедливости. – Отец Павел замолчал, глядя прямо перед собой.

Лес наконец-то стал потихоньку редеть, вдали показались разноцветные крыши домиков посёлка.

– Ты, правда, видела кролика? – вдруг спросил отец Павел.

– Да, даже два раза, – как бы невзначай сказала Василиса. – Первый раз – в посёлке. А что такого? Лес рядом.

– Здесь давно уже никакой живности нет, – пробубнил священник.

Василиса хотела пойти вперёд по дороге, чтобы самостоятельно добраться до таунхаусов, но отец Павел её остановил.

– Твоей мамы сейчас дома нет. Пойдём пока ко мне.

– А где мама?

– Э… как придём, ты ей позвони, она за тобой заедет.

– Это, что, из-за Даши?

– Какой Даши? – непонимающе спросил отец Павел.

– Даша, моя одноклассница, в больнице. Руку поранила и получила заражение.

– Да? – отец Павел чуть притормозил и окинул взглядом Василису. Она не сразу вспомнила, что её собственные руки и лицо были покрыты ссадинами. – Ладно, у меня аптечка есть.

Они обошли обшарпанную церковь и оказались у маленького дворика, огороженного шатким деревянным заборчиком, выкрашенным в зеленоватый цвет, под стать покосившемуся домишке.

– Прошу. – Отец Павел открыл калитку и пропустил Василису вперёд.

Сделав пару шагов по ухоженному садику, Василиса заметила, что заборчик огораживал участок только с трёх сторон, а с четвёртой находилось небольшое строеньице, вроде сарая, только явно новее и с крестиком на крыше.

– А что это там? – спросила Василиса, кивнув на домик.

– Это домовая церковь, братия построила.

– Как это – домовая? – Василиса, вспомнив наказ Дианы насчёт свечек, остановилась.

– Ну, она находится в помещении при доме, а не в специально построенном здании. Большую-то церковь ещё не отреставрировали.

– А можно посмотреть?

– Можно, – пожал плечами отец Павел. – Только, может, сначала чаю попьём и твои ссадины обработаем?

– Нет, я церковь хочу посмотреть. – Василиса зашагала к храмику прямо через грядки огорода священника.

За дверью домика с крестом находились малюсенькие сени с вешалкой для одежды и ящиком с горками жёлтых свечей. Глянув на ценники, Василиса достала из кармана мелочь, бросила в коробку со щелью на крышке и взяла три тонкие свечки из одной кучки.

Потянув за ручку, открыла тяжёлую деревянную дверь и вошла в саму церковку. В крошечном душном помещении, увешанном иконами, разливался сладковатый запах с примесью не то восковых, не то ещё каких-то ноток.

– А чего ж ты без платочка? – Невесть откуда материализовалась древняя бабулька в белой косынке, завязанной под подбородком, настолько морщинистая, что черты её лица определялись с трудом. – Давай, я тебе принесу?

– Да не надо, – отмахнулась Василиса, шаря глазами по церквушке в поисках подходящего подсвечника.

– Тебе свечку поставить? – спросила бабка и указала куда-то в сторону. – Вон там за упокой ставят, а там – Николе Угоднику…

– Я сама разберусь, – бросила через плечо Василиса, направляясь к низкому квадратному подсвечнику, на котором горело несколько свечек. Пока она примерялась, в храмик вошёл отец Павел с какой-то коробчонкой в руках.

– Я аптечку принёс.

– Ага, я сейчас, – отозвалась Василиса, становясь так, чтобы собой прикрыть подсвечник. Она потянула за первую попавшуюся свечку, но та никак не хотела вылезать из гнезда. Подменить другую свечу тоже не удалось – и она не вынулась. Тогда Василиса просто запалила две свои купленные свечки и тут же их задула, спрятав под футболку.

Пока отец Павел о чём-то тихо переговаривался со старушонкой, Василиса подошла ко второму подсвечнику, находившему посреди церковки. На круглой подставке теплилась всего-то одна свечка, и Василиса даже не стала пытаться её вынуть. Просто сразу подпалила свою, затушила и тоже спрятала.

– А огнетушитель здесь есть? – спросила Василиса, осматривая дощатые стены.

– А как же, – нараспев отозвалась старушка. – Даже два, вона в углах. Новенькие. Ещё не пригодились.

– Может, и не пригодятся. – Василиса села на скамейку у окна, где на подоконнике цвели белая герань и фиолетовая фиалка. Отец Павел достал из своей коробочки зелёнку и комочек ваты.

– Уже три раза горели, – прокурлыкала где-то рядом бабулька. – Хорошо, что эти штуки всегда тут.

– Правильно, свечки-то в деревянном доме жечь. Ай! – Василиса поморщилась и отдёрнула руку, когда отец Павел промочил её ладонь спиртовой салфеткой.

– Да не в свечках дело-то, – бормотала рядом церковная бабушка. – Поджигали нас.

– Как это? – Василиса с трудом не отдёргивала ладонь, которую сильно щипало от зелёнки.

– А так, – проговорил отец Павел, приступая к другой Василисиной руке. – Три поджога за год. В последний раз вообще бутылку кинули прямо во время службы.

– Странно, здесь вроде люди-то нормальные. Ай. – Василиса всё-таки отдёрнула руку, но потом протянула снова. – Но ведь народу же всё равно мало было? Сюда много-то не влезет.

– Не влезет, – эхом повторила бабушка. – А что ж, мы-то не люди, что ли?

– Я не это хотела сказать. – Василиса почувствовала, как щёки запылали. – Просто церковь какая-то маленькая.

– А большая так и стоит разваленная, – подхватила бабушка. – Все дома в посёлке хорошие, один другого краше. Но не нужны мы им. Им и без нас есть, кому…

– Готово, – громко объявил отец Павел, на всякий случай ещё протерев спиртовой салфеткой царапины на лице Василисы.

– Тогда я, может, пойду? – Василиса поднялась с лавки. – Мама, наверное, уже вернулась. До свидания.

Не дожидаясь ответа, Василиса подхватила свой рюкзак, куда успела потихоньку перепрятать свечки, и вышла из церквушки на улицу.

– Постой-ка. – Отец Павел вышел из храмика с аптечкой в руках. – Знаешь что, – говорил он тихо, почти шёпотом, блуждая взглядом над головой Василисы, – если снова встретишь этого… хм… кролика, не подходи к нему близко.

– Это почему? – Василиса уже успела совсем забыть об ушастом зверьке.

– Он не то, чем кажется.

Василиса открыла было рот, чтобы высказать монашку всё, что о нём думала – что вся его так называемая деятельность – сплошной обман доверчивых бабушек, что ему самому лучше бы пойти работать, хоть на завод или в свинокомплекс, что она терпеть его не может за дружбу с папой, а особенно за то, что они ей не говорят, куда ходят по ночам. Но почему-то передумала. Такая усталость навалилась, что даже ноги вдруг стали ватными.

– Ладно, – бросила Василиса и, развернувшись, быстро пошла прочь от домовой церковки и отца Павла.

4.

Следующее утро началось со звонка смартфона. На треснутом экране высветилось «Диана». Василиса мигом села на кровати и схватила телефон.

– Да?

– Привет, – бодро пропела Диана. – Извини, что вчера не смогла с тобой связаться. Насчёт Даши есть новости?

– Пока нет, – проговорила Василиса, проглотив ком обиды за свои вчерашние приключения, «в награду» за которые Диана даже на звонки не отвечала. – Я спрошу у мамы.

– Ага, спроси. – Диана выдержала паузу. – Ты достала то, что я просила?

– Свечи?

– Тсс, не ори ты так.

– Я не ору. Достала.

– Отлично. Теперь слушай внимательно. Сегодня поедешь в Растяпинск и пойдёшь в больницу к Даше, там отдашь ей одну свечку. Понятно?

– То есть? Как? Я?

– А кто? – Диана говорила так, будто Василиса задавала глупейшие вопросы. – Скажешь, тебя от всего класса послали её проведать. Купишь ей конфет или апельсинов.

– Почему я?

– А свечка-то у кого? – раздражённо спросила Диана.

– А при чём здесь свечки?

– Одну свечку отдашь ей, другую привезёшь потом мне.

– А третью?

– Вот когда отдашь ей первую, мне позвонишь, я тебе скажу, что дальше делать. Всё понятно?

– Да, понятно, – обречённо проговорила Василиса.

– Тогда давай, созвонимся. – Не дожидаясь ответа, Диана отключилась.

Василиса положила телефон на пол и откинулась на подушку. Ночью ей совсем ничего не снилось, и теперь, со всей ясностью в памяти всплыла поездка на разбитом автобусе, беготня по лесу и домовая церковь отца Павла. Эти приключения вполне могли бы показаться лишь ночным кошмаром, но зеленеющие болячки на ладонях и царапины на лице саднили вполне по-настоящему.

Поднявшись с кровати и растерев кожу вокруг ноющего колена рёбрами израненных ладоней, Василиса вязла свой рюкзак и достала три подпаленные свечки. Перекатывая липкие палочки в руке, подошла к окну, за которым на мутном осеннем солнцепёке сохли плетистые розы. На их полив уходило несколько вёдер воды в день, но мама не сдавалась, потому что перевезти сюда семь видов роз стоило немалых трудов, и теперь во что бы то ни стало требовалось отбить их у засухи.

Зачем, собственно, ехать к Даше? Потому что Диана приказала? С какой стати Василиса должна выполнять её приказы? Если отказаться, Диане это, конечно, не понравится. И она, скорее всего, как-то ответит, но чего от неё можно ожидать? Да чего угодно. Идеально вежливая, с прекрасными манерами, отличница Диана хоть и обладала ангельской внешностью, но иногда в её поведении сквозило нечто острое, как бритва. Объяснить это сложно, но где-то тлело понимание, что эта девочка вполне способна отомстить. Допустим, перекрыть для Василисы все каналы общения с ребятами, и ещё два года придётся болтаться здесь в полной изоляции.

С другой стороны, Диана и её друзья явно знали какой-то секрет, и добровольно отказываться от того, чтобы они им поделились, вроде как глупо.

Одевшись, Василиса спустилась вниз.

– Папа спит? – спросила, заранее зная ответ.

– Да, сегодня ведь воскресенье. – Мама мерно помешивала овсянку в ковшике.

– Я сегодня съезжу в Растяпинск?

– С чего это? – мама удивлённо подняла брови.

– Надо Дашу навестить.

– С каких это пор вы стали лучшими подругами?

– Это от всего класса.

– А что, весь класс уже в курсе?

– Я вчера Диане рассказала, она у нас староста. Да и надо, наверное, к бабушке зайти.

– Наверное, – процедила мама. – Сбежала вчера и ни гу-гу.

– Я сразу сказала, что не хочу ехать. – Василиса старалась говорить как можно спокойнее. Отец вечером строго запретил рассказывать маме (и ещё кому бы то ни было) про автобус, да и сам как-то странно отреагировал – ни капли не удивился, а скорее, разозлился. И вернулся уже за полночь.

– Отвезти тебя?

– Нет, я на автобусе. – При мысли об общественном транспорте потели ладони, но не стоит лишний раз напрягать маму, она и без того какая-то уставшая.

Но на этот раз ничего страшного не случилось – Василиса села на обычный автобус с обычными пассажирами и без всяких передряг добралась до Растяпинска. Вышла на остановке у Чернореченской районной больницы, больше похожей на старинную усадьбу с парком. Ажурные секции чугунного забора, дорожки, переплетающиеся среди густых кустарников (правда, теперь совсем голых), и само здание больницы, ещё при царе Горохе построенное из красного кирпича, и насчитывающее века полтора, не меньше. Вполне умиротворяющая картина, только Василисе было совсем не до любования местными красотами.

С внутренним неприятием происходящего она вошла в холл, нацепила бахилы и отправилась искать хирургическое отделение. Оно нашлось почти сразу, на втором этаже. Василиса пробежала по коридору (двигаться медленно как-то не получалось) и ворвалась в палату интенсивной терапии.

– Только недолго, – тихо проговорила дежурная медсестра, указавшая Василисе на Дашу.

Подружку Дианы Василиса поначалу даже не узнала. Отсутствие яркого макияжа и зеленоватая бледность сделали Дашу совсем другим человеком. Её болезненная внешность пугала, особенно жутко выделялись синюшные губы и тёмные круги под глазами.

– Привет, – жизнерадостно поздоровалась Василиса с Дашей, пока медсестра подкручивала что-то в капельнице. – А меня от класса прислали тебя проведать.

– Круто, – хриплым шёпотом отозвалась Даша, хмуро наблюдая за манипуляциями женщины в голубой форме. Когда та наконец вышла, оставив девочек одних в палате, Даша слабо но требовательно протянула забинтованную руку и скомандовала: – Давай сюда.

– Что? – не поняла Василиса.

– Свечку давай и не ори, – прошипела Даша.

Василиса молча вытащила из рюкзака свечку и передала Даше, которая тут же засунула её под подушку.

– Ну? – тихо спросила Даша после паузы.

– Что? – снова не поняла Василиса.

– Тебе ещё чего-то здесь надо?

– В смысле?

– В смысле – иди уже.

– Куда?

– Да куда хочешь, – раздражённо прохрипела больная.

– А, ты хочешь, чтобы я ушла?

– Дошло наконец. Вали давай. – Даша демонстративно закрыла глаза, давая понять, что общение закончено.

– Ладно. Пока. – Василиса встала и вышла из палаты. Даша даже не попрощалась.

Василиса спустилась на первый этаж, выбросила бахилы в большую общую урну и вышла на улицу. Дойдя до ворот, остановилась и набрала номер Дианы.

– Отлично, – пропела Диана, когда Василиса отчиталась ей о посещении больной. – Теперь слушай внимательно. Тебе надо пойти на кладбище, лучше на старое или заброшенное, у нас, кстати, есть такое. Там найдёшь подходящую могилу и прикопаешь вторую свечку.

– Что? – опешила Василиса. – Заброшенное кладбище?!

Проходящая рядом троица подростков шарахнулась в сторону.

– А что такого? – Диана как будто говорила о пустяках. – Всего-то-навсего: выйдешь на остановке «Семёнов Погост», пару метров пройдёшь по лесу и у самой крайней могилы закопаешь свечку. А, вот ещё: её надо переломить в двух местах. Понятно? А третью потом мне отдашь.

– Слушай, это, кажется, чересчур, – нерешительно протянула Василиса.

– Ой, да ладно! Всё это просто сказки. Ну кто теперь боится кладбища, а? – Диана хохотнула. – Мы все так делаем. Ничего в этом страшного и ужасного нет.

– Все так делают? – спросила Василиса, которой как-то с трудом верилось, что Диана и её друзья ходят по кладбищам и закапывают там краденые свечки.

– Ну да. Ой, знаешь, не хочешь – не надо. Прямо надело уже тебя уговаривать.

Диана отключилась. Василиса постояла пару секунд у больничных ворот и побрела к автобусной остановке. Кажется, всё испорчено. Теперь у неё точно не будет здесь нормальных друзей. И вот чем ей можно ещё самой заняться в этой дыре? Ни одного приличного развлекательного комплекса нет, кино нет, сходить толком некуда. В Добромыслове их компания по вечерам собиралась у торгового центра, до полуночи сидели там, общались, перекидывались смешными картинками и прикольными роликами, фоткались, просто дурачились, иногда ходили в бургерную. А теперь всё – ни друзей, ни компании, ни бургерной.

Василиса села в автобус. Хотелось плакать, даже глаза щипало. Достав смартфон, пролистала собственную ленту. Она, конечно, регулярно выкладывала свои «счастливые» фотографии, чтобы показать всем, как ей здорово теперь жилось на новом месте. Старые друзья регулярно ставили «лайки», писали восхищённые комментарии со смайликами. Только за полгода в гости никто так и не приехал.

Снова завибрировал смартфон. Кажется, Диана решила-таки сменить гнев на милость.

– Слушай, я кое-что забыла тебе сказать. Помнишь, я говорила, что лунный кролик исполняет желания?

– Ну? – Василиса отвернулась к окну и прикрыла рот рукой.

– В общем, перед тем, как прикапывать свечку, тебе ещё надо написать своё желание на листочке и тоже закопать.

– Вместе со свечкой?

– Можно вместе. Или ещё можно взять красную ленточку и привязать к дереву, только прямо рядом с могилой, куда будешь закапывать.

– И что, точно сбудется?

– Ну конечно! Я же тебе говорю – мы сто раз так делали. И у нас всё отлично. Ты вообще где-нибудь такие классные совхозы видела?

– То есть, это все так делают? То есть – вообще все? Все, кто живёт в совхозе?

– Ну да. Я же тебе объясняю. Откуда, по-твоему, всё это взялось? Или ты всё-таки боишься?

– Не знаю. Может, и можно попробовать.

– Вот и отлично. Позвони, как всё сделаешь.

Диана отключилась. Настроение постепенно улучшалось – ком в горле проглотился, да и дышать стало полегче. Только вот перспектива болтаться по старому кладбищу всё равно не прельщала.

– Семёнов Погост, – через плечо объявила грузная кондукторша, разгадывающая кроссворд на переднем сиденье.

Василиса вскочила и выбежала из автобуса. Кроме неё больше никому не понадобилось прогуляться на свежем воздухе, так что теперь она в одиночестве переминалась с ноги на ногу у знака остановки. В лес убегала довольно широкая утоптанная дорожка. Кажется, здесь часто ходили. Точно, ведь именно в этом лесу есть какой-то волшебный источник с целебной водичкой.

Вдохнув поглубже, Василиса собралась с духом и потопала по дорожке. В конце концов, свечку она не украла, а купила, и всё вроде бы шло нормально. Так что можно, наверное, просто где-нибудь в лесу свечку закопать, а сказать, что на кладбище. Как Диана догадается? А если не сработает? А что, собственно, должно сработать?

От этих мыслей голова шла кругом. Василиса попыталась отвлечься и осмотреться. Собственно, это сразу нужно было сделать – надо же запоминать дорогу, ведь не факт, что второй раз в глуши ей встретится отец. Но широкая тропинка шла ровно, никуда не сворачивая. По обочинам торчали сухие кусты и деревья. В жухлой траве валялись гниющие яблоки, испускавшие сладковатый запах – кругом виднелись кривые облетевшие яблони. Тут и там торчали огрызки сгоревшего сухостоя, видимо, тоже следствие протяжной засухи.

Звуки в лесу отсутствовали, лишь шорох собственных шагов немного разгонял давящую тишину. Во рту пересохло, очень хотелось пить. Футболка пристала к спине, вспотевшее лицо постепенно припудривалось пылью, полупрозрачными клубами витавшей в воздухе.

Впереди показалось небольшое дощатое строеньице – избушка с крестом на крыше и двумя дверками, на одной надпись «Сестры», на другой – «Братия». И слабенький звук журчащей воды.

Видимо, это и есть святой источник. Василиса мысленно хмыкнула и хотела пройти мимо, но неожиданно сухость в горле настолько усилилась, что даже запершило. Сушь, пыль, да ещё выхлопы, которыми она надышалась у дороги, а воды с собой нет.

И потом – интересно же, что это за чудо-жидкость сочилась здесь из-под земли. Василиса подошла к домушке и заглянула внутрь. Темнота и влажность, освещение только снаружи. На деревянных полках пластмассовые ковши, посреди потемневшего деревянного пола отверстие, примерно метр на метр, откуда слышалось журчание мощного потока.

Василиса вошла, взяла один из ковшиков и, посетовав на негигиеничность, села на корточки рядом с квадратным проёмом. Поток воды, как в горной речке, чуть не вырвал у неё из рук лёгкий ковшик. Кое-как зачерпнув воды, Василиса встала и отпила глоточек. От холода аж зубы свело, зато горло прочистилось, ледяная жидкость прошла до желудка, и в теле как будто появилась лёгкость. Остатки воды из ковша Василиса вылила на руку и умылась.

Вода как вода. Ничего особенного. Только очень холодная. Вернув ковш на место, Василиса вышла из будки и увидела, как в высокой седой траве что-то мелькнуло. Точно, под деревом снова сидел тот самый кролик. Его шёрстка переливалась и посвёркивала в тусклых солнечных лучах, как будто состояла из стекла или металла. Кролик двинул ушком, прыгнул, обернулся.

С колотящимся пульсом Василиса сделала шаг к кролику. Он мило пошевелил ушками. Она сделала ещё шаг. Зверёк отпрыгнул на пару шагов и опять обернулся. Василиса пошла следом. Кролик так и делал пару прыжков, а потом оборачивался.

Он то забегал за дерево, то прятался под кустами, но так, чтобы его всё равно было видно. Выглядывал оттуда, забавно двигая длинными ушками. Василисе почему-то хотелось смеяться, она улыбалась кролику, как будто играя с ребёнком. Жаль, нечем его угостить.

Василиса присела на корточки и протянула руку к зверьку. Проползла пару метров. Он чутко пошевелил носиком, как бы принюхиваясь, и скрылся за сосной. Вспомнив зачем она здесь, и поднимаясь на ноги, Василиса макушкой задела что-то мягкое. Отпрянув, вскрикнула. Обернулась и увидела прямо перед глазами болтающийся на верёвке ком, облепленный мухами. Живое чёрное месиво копошилось, жужжа, по зловонному небольшому предмету.

Кажется, кто-то подвесил на ветке кусок гнилого мяса. Василиса, с трудом подавляя рвотный позыв, быстрыми движениями рук начала стряхивать с головы то, что могло прилипнуть при касании. Действительно, на ладонях оставалось нечто мерзкое и скользкое, на косичку налипли кляксы гадкой жижи, даже кожа затылка ощутила вязкую тёплую жидкость.

Прыгая на месте, не теряя надежды очиститься, Василиса краем глаза заметила, что дерево, где болталось гнилое месиво, как-то странно выглядело. Мимолётный взгляд выхватил будто заснеженную зимнюю крону, но присмотревшись, Василиса разглядела не заиндевелые прутики, а множество ленточек, покрывающих ветви. Только они не были красными. В основном, белые или бледно-розовые. Хотя да, кое-где всё-таки краснели тонкие кусочки ткани. Наверное, здесь они быстро выцветают.

Василиса хотела развернуться и пойти обратно к источнику, чтобы помыть голову, пусть даже в ледяной воде, но тут среди сухих деревьев мелькнул тёмный крест. Надо идти назад и умыться. Но крест так близко. Наверное, это и есть кладбище. Лучше быстро прикопать свечку, а потом уже бежать отсюда со всех ног. Нет, всё-таки вернуться. Или сделать неприятную часть побыстрее, чтобы отвязаться?

Василиса всё же выбрала крест. Действительно, под покосившимся крестом с крышей-домиком угадывался заросший холмик. Чуть дальше, в сухих зарослях показывались ещё покосившиеся кресты с «крышами». Вытащив свечку, Василиса присела, руками вырвала клок сухой травы, раскопала ямку и засунула туда свечку, попутно сломав её в двух местах. Закидала землёй и побежала прочь, но возле обвешенного невесть чем дерева резко остановилась.

А ведь Диана советовала загадать желание. Перед тем, как закапывать свечку. Но дело-то уже сделано. А желание так и осталось. Или можно? Но красной ленточки нет. Написать и закопать? Нет, снова идти к могиле определённо не хочется. Но красной ленточки всё равно нет.

Мысленно застонав, Василиса почти зарыдала, прыгая на месте. Потом сняла резинку с косички и накрутила на ветку дерева, прямо поверх других ленточек. Конечно, резинка коричневая, но там же есть красная составляющая. Может, и прокатит. А что загадать? В голову ничего не шло.

– Хочу… хочу… Да что ж такое… Хочу новый смартфон, – пробормотала наконец Василиса, натягивая резинку поближе к основанию ветки.

Теперь нужно вернуться к источнику. А куда идти? В этот раз она вроде бы двигалась всё время в одном направлении. Так и есть, через несколько минут впереди показалась крыша будки над источником. Василиса вздохнула – хотя бы не заблудилась.

Добежав до домика, распустила косу, быстро набрала ковш воды и вышла на улицу. Прямо у будки стала поливать голову ледяной водой, но от обжигающего холода моментально вскрикнула и выронила посудину.

Потянувшись за ковшиком, Василиса замерла. У угла деревянной постройки сидел переливающийся, будто хрустальный, кролик и шевелил усиками.

– Помочь? – раздалось над самым ухом.

От неожиданности Василиса икнула откинула волосы и, разинув рот, повернулась на голос. Перед ней стояла та самая белобрысая девчонка из разбитого автобуса. А её парень подходил по тропинке, громыхая букетом пластиковых бутылок.

– А ну, брысь! – скомандовала девчонка куда-то за спину Василисы.

– Что, он опять здесь? – кисло спросил подошедший парень.

– Угу, – кивнула блондинка, мрачно глядя вслед скрывшемуся кролику.

Парочка несколько секунд смотрела туда, где спрятался зверёк, потом двое синхронно перевели взгляд на Василису. Они двигались так одинаково, что это пугало, наводя на мысль о роботах или зомби.

Василиса попятилась, потом развернулась и побежала по тропинке к дороге. Увидев открытую дверь автобуса, хотела в него запрыгнуть, но вспомнила позапрошлую поездку, тормознула, споткнулась и полетела кувырком прямо к дороге. Лбом ударилась о ступеньку, в голове дрогнуло, перед глазами разлилась темнота.

Рядом кто-то заохал и помог сесть. Но темнота быстро рассеялась, Василиса рывком поднялась на ноги, пошатнулась, но упрямо залезла в автобус, хватаясь за поручни. Кое-как, шатаясь на подгибающихся ногах, плюхнулась на кресло и достала смартфон.

– Диан, встреть меня на остановке, ладно? Я скоро буду.

– А что такое? – недовольно спросила Диана.

– Мне надо тебе кое-что отдать.

– А, понятно. А сама ты не можешь прийти?

– Нет, мне не очень хорошо, я тут упала. – Перед глазами всё плыло, под ложечкой ныла тошнота.

– Ладно, встречу, – смилостивилась Диана и положила трубку.

5.

Василиса вывалилась из «пазика» на остановке «Совхоз им. Дзержинского». Несколько людей недоумённо оглядываясь на неё, поднялись в автобус, и он покатил дальше, а Василиса снова осталась одна. Она зашла под крышу занятного остановочного павильона, видимо, сохранившегося здесь ещё с советского времени. С волнообразными бетонными стенками и белой покатой крышей, он ассоциировался с фантастическими фильмами. Как будто здесь не маршрутки останавливаются, а космические корабли.

– Привет! Извини, что мы опоздали, просто так давно не ездили на автобусах, что забыли, где остановка. – Посмеиваясь, Диана зашла под крышу павильона. Выглядела она прекрасно, впрочем, как обычно. Свежая, с идеальным макияжем и причёской волосок к волоску, в облегающем синем платье без единой пылинки или пятнышка, она явно контрастировала с побитым лохматым обликом Василисы. Поддакнув, захихикала за спиной подруги и Олеся (в почти таком же голубом платье).

– Что это с тобой? – Олеся, скривившись, смерила Василису взглядом с головы до ног и обратно.

– По лесу прогулялась. Ещё споткнулась и упала.

– Бывает, – отрезала Диана, снова не дав Олесе что-то сказать. – Давай.

Василиса без лишних вопросов протянула оставшуюся свечку, которую Диана тут же, незаметно, как фокусник, спрятала в сумочку.

– Ну, мы пойдём. – Диана уже развернулась, но Василиса её остановила.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.