София Эззиати
Дневник революции 2. Дилогия

Я верю, что однажды ты полюбишь меня так сильно, что забудешь обо всех, кто был прежде. Ты поймешь, что судьба предназначила нас друг другу и те, кто встретился тебе на этом долгом пути ко мне, были лишь эпизодами, приближающими нас, чтобы связать навсегда.

КНИГА 4. ТЕНЬ

Глава 1. Вечность

Из дневника Аска

3 сентября 2774 года

Лучи света касались маленьких капель на окне. Каждая из них словно целый мир – сияющий, живой, неповторимый. И в каждом из этих миров были мы с тобой. И всякий раз вместе.

Вопреки всему мы находили друг друга, преодолевая бесконечный круговорот событий, жизней и времени. Единственной целью, заветным желанием, возложенной мирозданием миссией было коснуться твоей руки.

Порой нас разделяли континенты и десятилетия, но разве может это быть преградой? Ведь ты знаешь меня тысячу лет, мы вместе прошли сотни жизней. Однажды исчезнет все. Останешься ты.

Мы видели многое, но нам столько еще предстоит… Уже вечность, мимолетную вечность мы идем рука об руку. Будет ли так всегда?

Я помню все. Первый взгляд – словно утреннее солнце коснулось ресниц. Биение сердца в такт вибрации земли. Молчание, растворившееся в дыхании вселенной.

Но не всегда все происходит так, как должно быть. Так, как предначертано судьбой. И порой мы сами становимся тому причиной. Незаметно, крупица за крупицей, слеза за слезой, набирается чаша, из которой уже невозможно возвратить тех слов, сказанных и несказанных, тех потерянных секунд счастья и минут спокойствия. В этой чаше они оборачиваются часами одиночества и годами разочарования и сожаления. Мы не замечаем, как привыкаем ко всему, даже к чудесам. И тогда они оставляют нас. Мы снова пускаемся в бесконечный, отчаянный поиск. И ищем то, от чего сами ушли, то, что сами разрушили, то, чего уже нет. Так рассыпается вечность.

Неужели это конец? Неужели предопределение мироздания не в силах коснуться наших оледеневших сердец?

Все теряет смысл. Когда споры возникают без причин, слезы скользят по щекам без повода, а руки леденеют в собственном доме… Когда факты не являются аргументом, любой вздор выдается за истину, а о тебе клевещут те, кого ты любишь… Когда достоинства обращают в недостатки, приписывают чуждые тебе мысли, белое называют черным… Все теряет смысл.

«Не бывает такого меж теми, кто судьбой предопределен друг другу», – скажет кто-то. Нет… Тяжким бременем ложится это на плечи любящих и любимых, будто проклятие. Замкнутым кругом становятся объятия и раздоры. Не обошло это и нас.

7 сентября 2774 года

Лето выдалось дождливым. Лучи солнца редко озаряли наши померкшие лица. Незаметно настала осень, принеся с собой холодные ветра. Сольвейг не говорила о том, что произошло с ней в период с 13 февраля по 5 мая, до того, как она вернулась на планету Зиу. Но вернулась она одна. Я не задавал Сольвейг вопросов. Мне было достаточно того, что она жива, что я нашел ее. Ведь все считали, что Сольвейг и Вигман Адальберт погибли. Я хотел связаться с Хьярти, чтобы рассказать о Сольвейг, но она сказала, что это уже не имеет никакого значения. Я не понимал, как может не иметь значения то, что ей удалось выжить, но не стал возражать. Хоть я и не задавал ей вопросов, из головы моей не выходило, что, скорее всего, Вигман Адальберт погиб. С этим я и связывал ее замкнутость, молчаливость и задумчивость.

К моему удивлению, Сольвейг стала часто вспоминать прошлое. Однажды вечером мы с ней сидели на скамейке у обрыва. Соленый ветер дул мне в лицо, от него слезились глаза. Фонарь, сияя мягким светом, парил в воздухе неподалеку. Солнце тонуло в океане, вместе с ним уходили ко дну и последние его лучи. Сольвейг рассказала, как много лет назад она впервые увидела здесь Сандара, они были совсем еще детьми. Тогда они вместе посадили ясень, что теперь раскинул свои ветви над нами. Она вспоминала, как на ее шестнадцатый день рождения Сандар подарил ей птицу. Тем холодным декабрьским днем Сольвейг рассказала ему о том, что получила письмо из «ЕО», о том, что ее родители больше не вернутся. Потом она рассказала, что именно здесь решилась отправиться в армию «Единого Ока» и сказала об этом своему другу, – 6 апреля 2764 года они покинули свою родную планету Зиу.

– Больше десяти лет прошло с тех пор, – задумчиво закончила Сольвейг свой рассказ.

Я взглянул на нее, ничего не ответив. Почему-то мне совсем не хотелось ни о чем вспоминать. Более того, даже когда я делал над собой усилие и искренне пытался вспомнить хоть что-то, воспоминания ускользали. Я мог размышлять лишь о том, что делать дальше. Я ведь даже не знал, встретилась ли Сольвейг с Игг Манне, но подозревал, что нет. Я был уверен, что в таком случае он точно не оставил бы ее в живых. Мне казалось, что любой, даже самый безобидный вопрос может ее ранить. Поэтому, боясь узнать о ее дальнейших планах и мыслях, я мог лишь догадываться.

Никакая информация о том, что происходило по ту сторону Великого Солнца, нам не была известна. Ведь ни Сольвейг, ни я ни с кем не связывались. Мы жили будто на острове. Мне сложно было поверить в то, что еще несколько месяцев назад мы отчаянно боролись с «ЕО», были частью революции, частью того, совсем иного, мира. Нам было за что бороться, мы знали, что делать, и шли к своей цели. Возможно, мы достигли ее.

Единственное воспоминание, которое мне удалось осознать, – планеты Йера больше нет. Когда Хьярти сообщил об этом, для меня это были просто слова, я не осознал всю их глубину и фатальность. На тот момент я думал о том, как найти Сольвейг, а когда нашел – о том, что это чудо. Теперь я все осознал. Вероятно, из-за этого мне ни о чем и не хотелось вспоминать, ведь было разрушено то место, откуда берут начало любые воспоминания, – родина. Возможно, все это и стало причиной тому, что появилось это неприятное чувство, будто земля уходит из-под ног. Когда я поделился своими переживаниями с Сольвейг, она не задумываясь сказала: «Ты потерял свои корни».

9 сентября 2774 года

Я сидел, опершись спиной о ясень. Мои руки касались его едва выступающих у самого ствола корней. Слова Сольвейг крутились в голове. Наверное, она была права. Но того, что утрачено, уже не вернуть. Значит, я обречен с этим жить. Я смотрел на бушующий океан, затем закрывал глаза, но чувствовал его мощь и силу, его неудержимую энергию, и почему-то в тот момент мне было очень спокойно. Взглянув вверх, я увидел ветви, что покачивались в такт ветру. Я не заметил, как пошел дождь.

«Мы могли бы остаться здесь навсегда, – подумалось мне. – Это словно другой мир, где нет ни войн, ни „ЕО“, ни потерь».

– Война скоро придет и сюда, – прозвучал голос, будто услышав мои мысли.

Этот голос был словно эхо, что ветер принес откуда-то из-за океана, сквозь моросящий дождь и холодный ветер.

– Сольвейг, – промолвил я, ища ее глазами.

Она сидела на скамейке. Я даже не заметил, как она пришла. Словно она растворилась в дожде.

Я был уверен, что сердце Сольвейг полно было чувств, которые стремились обратиться в слова, но ее разум не позволял им вырваться из холодного плена. Остывшее сердце страшнее бури, ведь оно, подобно черной дыре, поглощает изнутри, в то время как буря, какой бы неудержимой она ни казалась, рано или поздно утихает. И вскоре не остается от нее и следа – ни в душе, ни в памяти.

Я не сразу понял, что призывать ее стать прежней бессмысленно. Но однажды она сказала: «Как я могу быть прежней, если столько всего пережито? Ведь невозможно стать вновь той девочкой, которая много лет назад прочитала здесь то злополучное письмо. Невозможно вернуться в сознание девушки-солдата, с теми целями и стремлениями, которые в те времена терзали мою незрелую душу. Стать той, кем я была, когда мы встретились с тобой, я, к сожалению, как бы мне ни хотелось, тоже не могу, хотя для меня это было счастливое время. И ты, и я, все на свете – отражение того, что мы пережили, через что прошли. То, что с нами происходит, оставляет след в нашем сознании, сердце, душе и памяти, сознательной или бессознательной. С этим невозможно бороться и бессмысленно отрицать».

Я много думал об этом. Наверняка вы порой замечали, как двое людей имеют диаметрально противоположные мнения по одному и тому же вопросу. Вы слушаете доводы одного – они вполне здравые, он в состоянии их обосновать, с абсолютной убежденностью готов отстаивать свою позицию. Затем вы слушаете другого и с удивлением находите, что и он в своих аргументах доказывает право на существование своей точки зрения и прав у этой точки зрения нисколько не меньше, чем у оппонента.

Так почему же такое случается? А потому, что каждый смотрит на один и тот же вопрос сквозь призму пережитого именно им самим. И в любом споре мы будем занимать позицию того оппонента, с кем наше пережитое окажется в чем-то схожим.

В таком случае что же с основополагающими вопросами добра и зла? Как объяснить, что то, что для одного плохо, для другого – хорошо? Когда я задумывался об этом, мне становилось не по себе. Я не мог найти однозначного ответа, но мне представлялось, что внутри каждого из нас заложено гораздо больше, чем то, что мы в состоянии объяснить. Что-то мощнее, чем переменчивые общественные устои и среда.

Я попытался вернуться к своему первому самостоятельно принятому решению. Что сподвигло меня поступить именно так, а не иначе? Разбираясь в себе, на тот момент я нашел два аспекта, которые представлялись мне наиболее важными, – это воспитание и душа. Они были разными по своей природе. Хотел бы отметить, что воспитание (только до определенного момента: как гласит народная мудрость, «пока поперек лавки лежит, а как вовсю вытянется – поздно будет») становится основой нашего мировоззрения, привычек, бессознательного поведения и реакции. А душа – наше «я», то, какими мы являемся, – соединяется впоследствии с нашим воспитанием. Все, что происходит в более или менее сознательном возрасте (позднее, осознанное воспитание), – уже наш выбор. Мы сами делаем над собой усилие, чтобы не огорчить родителей, оправдать надежды учителей, проявить себя в обществе. И только после этого наслаивается череда событий, которые в той или иной степени оказывают влияние на наши убеждения, точку зрения, наш выбор.

Здесь меня осенило! Чтобы вернуть Сольвейг, нужно освободить от груза времени ее «я», чтобы в ней возродились те семена бессознательного воспитания, что под чутким вниманием были взращены в ее душе. Но как это сделать? На все вопросы будут даны ответы, когда придет время.

11 сентября 2774 года

Однажды я проснулся с тревогой. Я не помнил, снилось ли мне что-то, но было удобно списать это внезапное чувство на плохие сновидения. Этим пасмурным утром я смотрел на уже ставший привычным пейзаж планеты Зиу другими глазами – будто бы со стороны. Тот же дом близ высокого обрыва, тот же могучий океан, поющий свою вечную песню, пронизывающий соленый ветер, от которого слезятся глаза. Так странно проснуться и понять, что вновь что-то изменилось, почувствовать этот мир иначе. Неужели такое возможно? В глубине души я догадывался, что изменилось. Теперь мне оставалось лишь ждать.

Глава 2. Сомнения

Из дневника Сольвейг

11 сентября 2774 года

Все эти месяцы и днем и ночью в моем сознании вновь и вновь звучал тот выстрел. Возникал один и тот же образ – Вигман Адальберт, лежащий на полу, и захлопывающаяся дверь. Это было страшнее, чем все, что я пережила раньше, страшнее, чем встреча с моим врагом. В тот момент, когда это произошло, всего за секунду до встречи с Игг Манне, мои чувства к нему оборвались. То, что тлело во мне все эти годы, с того самого дня, когда я получила письмо, просто исчезло. Стремление всей моей жизни потеряло всякий смысл. А может быть, оно и не имело смысла? В тот момент все изменилось. В тот момент изменилась я.

Дом на планете Зиу стал для меня тихой гаванью, единственным уголком на свете, где я еще могла продолжать существовать и могла найти силы жить дальше. Даже сегодня, в такой непривычно холодный осенний день, мне было здесь очень тепло. Я много думала о том, чтобы остаться здесь навсегда. Перестать вечно стремиться куда-то. Просто остановиться. Я знаю, Аск тоже думал об этом. Но мы оба понимали, что однажды «ЕО» придет и сюда. И тогда мы уже не сможем ничего сделать. Меня терзали сомнения. А нужно ли что-то делать? Может быть, все будет не так уж и плохо? Может быть, «Единое Око» не несет зла? Может быть, мы просто не понимаем… В такие минуты мне становилось стыдно. Стыдно за то, что я позволяла себе даже думать о таком, за свою слабость. С каждым днем во мне крепло осознание того, что нужно лететь обратно, что нужно вновь покинуть свой дом, чтобы спасти его. Сегодня я решила, что скажу об этом Аску.

Я нашла его у обрыва. Сопротивляясь потокам пронизывающего северного ветра, он дрожал от холода. Небо не дарило нашему миру ни лучика надежды. Но когда Аск обернулся ко мне, я вновь увидела то молочно-голубое сияние, что заменяет мне тепло тысячи солнц. Мне не пришлось ничего говорить. Он знал все. Он лишь смиренно ждал.

– Когда мы отправляемся? – спросил он, когда мы вернулись домой.

Я заварила чай. Запах мяты витал над нашим столом. Обхватив оледеневшими ладонями горячую чашку, он смотрел куда-то вдаль. Просторная комната с высокими окнами была озарена бликами от горящего камина. Огонь тихонько шептал, наполняя все вокруг своим теплом. Все это стало таким привычным… Но пришло время снова идти вперед.

– Капитан Асбьерн пришлет за нами корабль сегодня ночью, – ответила я.

Больше Аск не задавал вопросов. Возможно, он понимал, что я не смогу на них ответить.

– Как думаешь, что сейчас там происходит? – спросила я, скрывая тревогу в голосе.

Он посмотрел на меня, снисходительно улыбнувшись.

– Что бы ни было, все зависит от того, что происходит в твоей душе.

В этот момент сомнения окончательно покинули меня. Я с благодарностью наблюдала, как мой истинный союзник безмятежно опустошил чашку и потянулся за еще теплым чайником. Нас снова окутал запах мяты. Я закрыла глаза, будто пытаясь запечатлеть в своем сердце это ощущение. Ощущение, что моя душа свободна от терзающих сомнений и готова устремиться к новым горизонтам.

Неважно, как сильно тебя ранили. Если ты можешь встать и идти дальше – встань и иди!

12 сентября 2774 года

Было уже давно за полночь, когда мы поднялись на борт корабля. Странно, но ни я, ни Аск не прильнули к иллюминатору, чтобы взглянуть на планету Зиу, будто бы мы не прощались с нашим домом, а просто улетали на пару дней.

На корабле не было никого нам знакомого. А может быть, за эти несколько месяцев память стерла их лица. Весь полет мы с Аском провели в молчании. С нами тоже никто не заговорил. Я не рассчитывала, что капитан Асбьерн будет на корабле. Вероятнее всего, он взял на себя управление базой «ЕО» на планете Фео. Туда мы и направлялись. Снова ледяные кристаллы звезд поглотили мое сознание. Как много путей было пройдено, как много изменилось и осталось неизменным, а они все те же. Все так же сияют маяками, и каждый может найти по ним свой путь, если сможет прочесть их послание. Время от времени встречаясь глазами с Аском, я представляла, что он нашел свой путь. Мне же еще предстояло это сделать.

18 сентября 2774 года

Путь занял целую неделю. Много мыслей и предположений витало в моей голове. Казнь Сандара и разорение подземного города на планете Альгиз, падение Священного города на Ингваз, гибель планеты Йера, потеря штаба на Совуло, Вигман Адальберт… Удалось ли нам остановить это, или «ЕО» все еще продолжает осуществлять свою политику? Неужели может случиться так, что от нашего мира, каким мы привыкли его видеть, в конечном счете ничего не останется? Но мне хотелось верить, что все закончилось. Что капитану Асбьерну удалось удержать власть на Фео, что Хьярти остановил тот ужас, что творился в лаборатории «Океан Спокойствия» на Месяце.

Я не знаю, о чем все это время размышлял Аск, но лицо его было безмятежно. Мне с трудом представлялось, каково ему. Ведь потеря родителей, брата, тети и дяди – самых близких для него людей – не могла не отразиться на его душе и мироощущении. Меня коснулась мысль о том, что в Аске, моем истинном союзнике, таится сила, которую я до этого момента даже не могла осознать. Сейчас, когда я смотрела на него, мне казалось, что все это время я недооценивала Аска.

Он заметил мой внимательный взгляд.

– Сольвейг, – сказал Аск с улыбкой, будто прочитав мои мысли.

– Скорее бы уже прилететь, – ответила я рассеянно.

– Согласен, – быстро ответил он, – похоже, что мы уже отвыкли от такой жизни.

– Похоже, что так.

Мы, улыбаясь, смотрели друг на друга, когда услышали по громкоговорителю сообщение о приземлении. Покинув корабль, мы оказались на крыше здания, которое помнили как центральный штаб «ЕО». Только в прошлый раз мы смотрели на него снизу вверх, оставив корабль за пару миль от здания и подъехав на эиркарах. Сейчас с этой невероятной высоты мы смотрели на Мегаполис, который распростерся, казалось, до самого горизонта. Темно-серый камень стен отражал последние лучи тающего солнца и разбрасывал резкие блики на город. И вдруг, вглядываясь во все эти жизни, все эти судьбы, я поняла, что неспроста задавала себе так много вопросов. Что бы мы ни думали о себе и других, о мире и нашем в нем месте, в конечном итоге оказывается, что наши жизни неразрывно связаны. Неважно, какая у каждого из нас судьба и предназначение, когда речь идет о мироустройстве, когда речь о нас всех. Только мы сами решаем, в каком мире нам осуществлять свои мечты и реализовывать свои стремления. Я совершенно ясно поняла, что каждый может оказаться моим союзником. У меня появилось необъяснимое, какое-то совершенно невероятное чувство, что кто-то ищет меня. Кто-то в этом мире ждет нашей встречи.

В груди вспыхнул жгучий огонь. Он устремлялся куда-то вдаль, за границы досягаемого. Почему раньше я не чувствовала его? Или, быть может, я не позволяла себе это сделать? Только сейчас, когда мне открылась такая, казалось бы, очевидная и простая тайна мироустройства, я распахнула свое сердце. Только сейчас я поняла, как много мне нужно сделать. Как много я могу сделать.

Аск прервал мои мысли.

– Ты вернулась? – едва заметная улыбка коснулась его губ. – Мне знаком этот взгляд.

– Тебя это не пугает? – тихо спросила я.

– Пугает ли меня то, что ты снова стала собой? – он неотрывно смотрел мне в глаза. – Нам пора.

Мы спустились на лифте на несколько этажей вниз. С нами были несколько контрабандистов. Я поймала на себе их недоверчивые взгляды.

– Ты тоже заметила? – шепнул мне на ухо Аск.

Я молча качнула головой.

– Полагаю, нам предстоит узнать много нового, – сказал он, когда мы шли по коридору немного поодаль от наших спутников.

– И похоже, что нам вряд ли это понравится, – ответила я.

Мы остановились у одной из дверей нескончаемого коридора. Аск хотел было взяться за ручку, чтобы открыть ее, как в ту же секунду два контрабандиста прижали его к стене.

– Что бы это значило? – невозмутимо спросила я.

Аск пытался вырваться, но они держали крепко.

– Небольшая проверка, – прорычал один из них. – Руки за голову!

Когда контрабандисты убедились, что у нас нет оружия, двери были открыты. В мрачном кабинете мы увидели капитана Асбьерна. Стоя у прозрачной стены, которая открывала вид на уже погруженный во тьму Мегаполис, он ждал нас.

– Когда мы виделись в последний раз, мы были по одну сторону, – сказала я как бы невзначай, усаживаясь в громоздкое кресло напротив его стола.

– Как и всегда, в мире нет стабильности, – со странной усмешкой ответил он.

Невзирая на такой неоднозначный прием, я поймала себя на мысли, что рада снова услышать его хриплый голос.

– Что вы имеете в виду? – донесся голос Аска.

Он, казалось, утонул в этом нелепом кресле по левую руку от меня.

Капитан Асбьерн все еще выглядел напряженным. Его пытливый взгляд впивался то в меня, то в Аска, ища то, что вряд ли мог прочитать. В просторном кабинете становилось душно. Двое контрабандистов позади нас тоже не разряжали обстановку. Я наблюдала. Мне было интересно, до чего капитан может это довести. Но здравый смысл взял верх. Шумно выдохнув, капитан Асбьерн жестом приказал охране покинуть кабинет. Когда мы остались одни, он заговорил.

– Я имею в виду, – медленно начал он, – что удар порой обрушивается оттуда, откуда не ждешь.

Мы всматривались друг в друга. Создавалось впечатление, что он все еще не доверяет нам. Снова наступила тишина.

– И все-таки рано или поздно придется сказать, в чем дело, – негромко заметила я.

Капитан Асбьерн вскочил, как разорвавшаяся пружина. Его массивные руки упали на стол, а он склонился вперед, как бык, готовый атаковать. Аск молниеносно оказался рядом со мной. Я неподвижно сидела в этом огромном кресле, которое было словно укрытие. Было понятно, что разговор не задался. Ситуация зашла в тупик.

– Капитан Асбьерн, – снова начала я, – пожалуйста, скажите, в чем нас подозревают?

Он, снисходительно взглянув на меня, упал в свое кресло и наконец сказал:

– В том, что вы заодно с Хьярти.

Мы все стояли, вглядываясь в неугасающие огни Мегаполиса, когда капитан Асбьерн рассказал, что произошло.

– На Месяце в лаборатории «Океан Спокойствия» до сих пор продолжаются опыты.

– Лаборатория не уничтожена? – я была поражена такой новостью.

– Это правда, – ответил Аск, и я перевела удивленный взгляд на него. – Когда Хьярти связался со мной, чтобы сообщить, что планета Йера разрушена, он упомянул об этом.

– Почему он не уничтожил ее? – снова спросила я.

Капитан Асбьерн с прищуром посмотрел на меня.

– Лучше бы задать этот вопрос ему, – он замолчал, снова шумно вздохнув.

Ситуация начала проясняться.

– Мы в последний раз видели Хьярти на планете Йера, – обратился Аск к капитану, но было видно, что Асбьерн все еще сомневается, можно ли верить нам.

Глава 3. Новый день

Из дневника Аска

18 сентября 2774 года

– Как дела здесь, на Фео? – спросила Сольвейг, не дожидаясь реакции капитана Асбьерна на мое объяснение.

– Неплохо, – ответил он, – все силы под нашим управлением. Мир изменился, это уж точно! – он потер руки. – Первый сектор мой, второй сектор тоже мой. Колонию я отдал под управление Аэвору. Тебе, Аск, это имя должно быть знакомо, – капитан многозначительно посмотрел на меня. – Очень толковый парень, идейный!

Сольвейг останавливала внимательный взгляд то на мне, то на нашем собеседнике.

– А что с третьим сектором? – негромко спросила она.

Видимо, Сольвейг подозревала, что этот вопрос может вновь возродить напряжение. Но не задать его она, по-видимому, не могла.

Он с азартом и какой-то пугающей улыбкой оскалился на нее и произнес:

– Уверен, это удивит вас еще больше, чем история с Хьярти.

Мое тело будто сковало. Что это? Какое-то предчувствие?

– Сегодня вы говорите загадками, капитан, – с улыбкой ответила Сольвейг.

Он расхохотался.

– Помнишь ли ты такое имя – Нэм?

Было видно, как ее руки напряглись, при этом лицо оставалось невозмутимым. Она ничего не ответила, одним взглядом дав понять, что уже достаточно на сегодня загадок. Капитан Асбьерн хотел было продолжить, как в дверь торопливо постучали.

– Ну что там еще? – раскатисто гаркнул он.

Дверь тут же отворилась, и мы увидели молодого юношу. Будучи невысокого роста и хилого телосложения, он не слишком напоминал контрабандиста. Глядя на его лицо, я обратил внимание на глаза – их необыкновенный изумрудный цвет, нетипично узкий разрез. Из-за отросших растрепанных темных волос он выглядел совсем мальчишкой. Но вероятнее всего, ему было около двадцати пяти лет.

– Отец! – небрежно бросил он, шагнув в кабинет.

Капитана Асбьерна словно ударило током, а Сольвейг тем временем пристально всматривалась в лицо парня.

– Я еще занят, – сквозь зубы прохрипел капитан.

– Но мне срочно нужно кое-что сказать тебе, – не унимался юноша, уже практически вплотную подойдя к столу.

Он оказался между мной и Сольвейг. Когда он уверенно оперся руками о стол, судя по всему подражая отцу, я бросил взгляд на его руки. Удивительно тонкие пальцы казались практически прозрачными из-за странной белесой кожи.

– Рерик! – властно отрезал капитан Асбьерн.

Обиженно ссутулившись, парень скрылся за дверью.

Разговор был окончен. Я не знал, что мы будем делать дальше. Останемся ли мы на Фео, или у Сольвейг уже появился какой-то план?

Она не проронила ни слова, пока мы не вышли из здания. Невзирая на множество фонарей и мигающих рекламных щитов вокруг, мне это место почему-то казалось темным. Мы прошли пешком несколько шумных улиц и зашли в небольшое кафе. Здесь было оживленно, но нам удалось найти столик в углу. Официанты безостановочно сновали, то и дело задевая стулья посетителей, но, казалось, на это никто не обращал внимания. Какая-то ненавязчивая музыка играла на фоне неумолкающих разговоров. Никогда прежде я не пробовал фирменный кофе с куркумой первого сектора.

– Необычный вкус, – заметил я.

Круглый стол, за которым мы сидели, был настолько мал, что две большие чашки заполнили его весь. Сольвейг ничего не ответила, задумчиво вглядываясь в желтоватый напиток. Я уже практически допил, когда она наконец заговорила.

– Что ты думаешь обо всем этом? – она внимательно посмотрела на меня.

– Сложно сказать, что удивило меня больше, – не раздумывая ответил я, – то, как поступил Хьярти, или то, что нам вновь довелось услышать о Нэме.

Она все еще не сводила с меня глаз.

– А что насчет сына капитана Асбьерна?

– Странно, но прежде я его не встречал, – заметил я. – Ты тоже с ним незнакома?

– Я впервые его вижу, – ответила Сольвейг, – но главное, что за все эти годы я ни разу даже не слышала о нем. А ведь я знаю капитана Асбьерна уже… – на мгновение она замолчала, в ее глазах будто отразилось все, что было пережито. Когда ее пристальный взгляд вновь остановился на мне, она сказала: – Уже десять лет.

19 сентября 2774 года

Я наблюдал в окно за проезжающими мимо эиркарами. С наступлением полночи их стало гораздо меньше. От фонарей падал блеклый свет на дорогу, зеркальную от моросящего дождя. Кафе опустело.

– Сольвейг, – тихо начал я, – у тебя есть какой-то план?

– Я верю капитану Асбьерну, – как будто бы самой себе сказала она, – но все-таки нужно связаться с Хьярти и услышать его версию.

– Если он станет с нами разговаривать, – сухо заметил я.

Мы бродили по пустынным улицам до самого рассвета. Разве о таком мире мы мечтали? Разве думали мы, что станем чужими для тех, с кем еще вчера шли рука об руку?

Меня все еще не покидало то внезапное чувство, что возникло при разговоре о третьем секторе. Я пытался найти в себе объяснение этому, но не мог. Мне хотелось прямо сейчас сорваться с места и лететь туда, в третий сектор.

– Что ты думаешь делать дальше? – обессилев от внутренних терзаний, спросил я.

Сольвейг пожала плечами. Ей не хотелось больше видеть капитана Асбьерна. Как связаться с Хьярти, мы пока не знали. Ведь мы находились в окружении тех, кто с самого начала принял нас за его лазутчиков, и, судя по всему, нам так и не удалось обрести доверия.

– Удивительно, – задумчиво сказала Сольвейг, – нас не было несколько месяцев, но как сильно все изменилось… – она смотрела на пролетающие мимо эиркары, а из-за шума улицы мне приходилось практически читать ее слова по губам. – Капитан Асбьерн не верит мне. Внезапное появление его сына говорит о том, что у него есть тайны, которые он тщательно охраняет десяток лет, – она перевела уставший взгляд на меня. – Неужели Хьярти предал нас?

Глава 4. Сны

Из дневника Сольвейг

27 сентября 2774 года

Мне снился странный сон. Будто бы в руках у меня послание от Вигмана Адальберта. Из него я узнаю, где найти тайник. Я блуждаю по сну, пути которого сплетены из воспоминаний и образов. Детство, родители, Сандар, служба в «ЕО», тысячи дней и ночей пронеслись сквозь меня с неимоверной скоростью. У меня кружилась голова, но я продолжала идти, прорываясь через тернии памяти и чувств. Изматывающий путь казался нескончаемым, но у меня в сердце жил смысл быть смелой – Вигман Адальберт. В итоге я оказываюсь там, где впервые повстречала принца, там, где он спас меня, – на планете Лагуз. Тайником оказалась та пещера, что послужила нам укрытием, когда нас разыскивали солдаты «ЕО». Там-то я и обнаруживаю еще одно письмо. Но как только оно оказывается у меня в руках, сон обрывается и начинается сначала. И так снова и снова. Каждую ночь все повторялось.

Мы все еще были на Фео. Но с каждым днем приходило осознание, что ничего не изменится. Капитан Асбьерн так и не нашел больше времени встретиться с нами, хотя, признаться, мне не очень-то этого и хотелось. Сложно сказать, чем он мотивировал свое решение: все еще считал нас засланными от Хьярти? или понял, что мы не имеем к нему отношения, отчего тоже не можем быть ему полезны, так как не обладаем никакой информацией? или причиной был внезапно обнаружившийся сын, о котором ничего прежде не было известно? Что бы ни было, имело ли это значение для меня? Вряд ли, ведь у каждого свой путь, свои цели, свой мотив. Поэтому я, как и всегда, была благодарна капитану Асбьерну. Ведь он в очередной раз сыграл очень значимую роль в моей судьбе. Он был частью нити, которая вела меня к разгадке.

– Нам нужно лететь на Лагуз, – сказала я Аску, когда мы очередным хмурым утром сидели за тем же столиком в углу кафе.

Это предложение оторвало его сонный взгляд от тарелки с омлетом и тостами. Лицо моего друга сияло. Видимо, от неожиданности он сперва не нашел слов для ответа, но его улыбка говорила сама за себя. Уже не первый день я наблюдала, что Аск был чем-то обеспокоен, но он об этом не говорил. Вообще, я поймала себя на мысли, что мы стали меньше разговаривать, поэтому не представлялось возможным коснуться темы наших переживаний.

– Как мы доберемся туда? – наконец вымолвил Аск.

– Полагаю, теперь это не составит такого труда, как во времена «Единого Ока», – с улыбкой ответила я.

Мы многое узнали за эти дни из разговоров в кафе. Наверное, Капитан Асбьерн был неплохим правителем. Передвижение между планетами и секторами было восстановлено. Жизнь в городе кипела. По крайней мере, контрабандисты чувствовали себя прекрасно. Любое их начинание и дело поддерживалось и процветало. А что же с местными жителями? После свержения «ЕО» кто-то вздохнул с облегчением, кто-то содрогнулся, считая, что контрабандисты еще хуже прежней власти. Споры и разговоры об этом не умолкали. Но по крайней мере, теперь даже в кафе можно было свободно высказываться на политические темы и не опасаться стать преследуемым, как раньше. Держа в руках остывающую чашку с фирменным кофе, я окинула взглядом мир вокруг. Люди выглядели увлеченными и радостными, за торопливым завтраком звон приборов сливался с разговорами, за окном шумела улица. На мгновение наших лиц коснулось отражение внезапно мелькнувшего сквозь облачную завесу солнца. Да, наверное, он был неплохим правителем.

– Неповторимый вкус, – сказала я, вставая из-за стола.

Мы отправились на вокзал. Это заняло порядка двадцати минут на эиртрейне. Я не могла отвести взгляда от неба. Я наблюдала за борьбой солнца и туч. Свет едва пробивался сквозь армию тьмы. Безнадежная борьба. Ветер примчался на помощь, стараясь освободить светило из плена, но тысячи серых теней все появлялись и появлялись из неоткуда. Солнце сдалось. Последняя надежда потерялась где-то за пределами досягаемости. Но ветер, казалось, не обращал на это никакого внимания. Порой он ослабевал, выбиваясь из сил, но через мгновение вновь наваливался на неприятеля. Что двигало им? Ведь он остался совсем один. Нет больше союзника, ради которого нужно быть стойким. Но он не унимался. И вдруг город озарило сияющими лучами. Тьма отступила. Возможно, лишь на время, но для ветра это не имело значения. Значение имело лишь то, что он ни на секунду не сомневался, что солнце живо. Что, несмотря ни на что, он продолжал биться за него.

– Как я могла? – невольно сорвалось с моих дрожащих губ.

Аск обнял меня за плечи, будто плащом укрыв от всех, кто толкался в этом переполненном вагоне.

– Ты уже на пути к нему, – твердым голосом сказал Аск.

Его теплое дыхание коснулось моей щеки. Я, словно обессилев, уткнулась лицом в его грудь. Я не знала, то ли Аск видел это противостояние в небесах, то ли уже давно ждал, когда я все пойму. Я не могла ни пошевелиться, ни открыть глаза, пока эиртрейн не остановился и громкий звуковой сигнал при открывании дверей не вывел меня из оцепенения. Это была конечная станция, все пассажиры торопливо покидали вагон и терялись в многоуровневых небесных вратах. Корабли сновали над нашими головами, то тут, то там они приземлялись и взлетали. Люди официально обрели крылья и вновь летали. Куда они держат свой путь? Было ли это место только его началом или конечной точкой? А быть может, просто очередным перевалочным пунктом, как у нас? Сколько жизней сконцентрировано в одном месте! И какими бы разными они ни были, куда бы нити судьбы ни вели нас – все мы сейчас находились здесь.

Аск искал корабль, который доставит нас в третий сектор. Мой друг спрашивал у прохожих, затем у команд судов. Мы уходили все дальше в лабиринты сплетенных улиц, но пока так и не нашли того, что искали. Время от времени Аск ловил мой туманный взгляд. Мысли не покидали сознания, но ни за одну из них я не могла ухватиться. Они ускользали, теряясь в водовороте времени и событий. Однако не заставило себя ждать тревожное ощущение, которое принимало очертания чувства вины. Оно окутывало мою шею и заставляло склонять голову. Каждая попытка бросить взгляд к небу оборачивалась колющей болью в груди. Как беспечно и просто порой мы сами можем взять на себя то, что, возможно, и не положено нам. Я старалась найти истоки этого состояния, но вновь и вновь возвращалась к образу небесной войны. Я винила себя за то, что отчаялась? Да, это так. Но ведь я сейчас здесь, а это значит, что я не сдалась.

– Возможно, это будет немного сложнее, чем нам могло показаться, – сказал Аск, вернувшись после очередного разговора с кем-то из членов команды контрабандистов небольшого корабля. – Регулярных рейсов нет.

– Кто бы мог подумать, – задумчиво ответила я. – Удалось узнать, с чем это связано?

– Они не очень-то охотно об этом говорят, – отметил Аск, – но ответили, что если и полетят туда, то только за какую-то заоблачную сумму. Большие риски.

Не успели мы присесть на широкие ступени большой таверны, как услышали голос. Этот хриплый голос прозвучал будто из прошлого. Обернувшись, мы увидели старика с трубкой.

– Не могу поверить, – только и удалось произнести мне.

– А где твой брат? – обращаясь к Аску, с улыбкой спросил старик, когда мы уже сидели за столом в таверне и нам подавали обед. – Неужели ты опять потерял его?

– Признаться, так и есть, – застенчиво ответил мой друг.

Старик, казалось, не расставался со своей трубкой с того самого дня, когда мы впервые увидели его на планете Альгиз в подземном городе. Тогда он стал свидетелем судьбоносной встречи Аска и его брата.

Он на мгновение изменился в лице, а затем сказал, с досадой выдохнув серый клуб дыма:

– Мы многих потеряли…

На его измятое морщинами худое лицо легла тень философской тоски.

– Подземный город похоронил дюжину моих лучших друзей и тысячу единомышленников.

Аск украдкой бросил на меня взгляд, словно чего-то испугавшись. Уверена, он тоже в это мгновение думал о нем. А старик продолжал.

– Но наш предводитель не оставил нас. Он, словно небесный свет, ворвался в пылающий город и бился неистово, будто лев! – его хриплый голос дрогнул. – Только благодаря ему хоть кто-то выжил, кому-то удалось спастись. И теперь мы в веках будем славить его имя.

Неожиданно для нас в таверне стало тихо, контрабандисты встали из-за столов. Они подняли свои бокалы, и многоголосие разнесло по всей округе:

– Сандар!

Старик, имя которого было Ингвар, помог найти команду, которая по пути в колонию забросит нас на Лагуз, и даже одолжил нам свой корабль.

– Спасибо! – сказал воодушевленный Аск, пожимая руку Ингвару.

А тот, прищурив один глаз и криво улыбаясь, крикнул нам вслед:

– Смотри не поцарапай мой корабль, парень!

Глава 5. Крик

Из дневника Аска

5 октября 2774 года

Меня поглотило необъятное чувство одиночества. Между пальцами я вертел медальон, что когда-то давно прислала мне Сольвейг.

«Истинный союзник, – вновь и вновь мысленно повторял я. – А что это, в сущности, значит?»

Я впервые задумался об этом. Почему ее истинный союзник я, а не Вигман Адальберт? Ведь так было бы лучше для всех, верно? Сложно вести диалог с самим собой, ведь его исход зависит только от твоего состояния в данный момент. Даже упрямые факты могут стать прозрачными и неуловимыми для твоего сознания. Ты можешь оболгать даже собственные чувства, когда настроен на распад. Я наблюдал за Сольвейг. Она беспокойно посматривала в иллюминатор, словно опаздывающий пассажир на вокзале, ожидающий задерживающийся поезд.

«Посмотри на меня! – мысленно взмолился я. – Подари хоть мимолетный взгляд…»

Но мой отчаянный зов остался безответным.

Мне казалось, что я уже потерял ее. Хотя вот она, сидит прямо напротив меня. Мне нужно лишь протянуть руку, и я коснусь ее дрожащих пальцев. Но я не мог. Тысячи мыслей сковали мое тело, мне оставалось лишь неподвижно смотреть на нее. Сложно передать, какую боль я испытывал, но даже отвести взгляд я был не в состоянии.

«Вигман Адальберт мертв. Что, если это путь в никуда? К чему может привести пустая надежда?»

Я не произнес этого вслух, но вдруг она, будто прочитав мои мысли, испытующим взглядом прострелила мое сердце. В этот момент я простил мирозданию все.

– Сольвейг, – прошептал я, но она уже вновь устремила свой взгляд к иллюминатору и будто бы не слышала меня.

Но мне было все равно. Я смотрел на нее и испытывал тепло. Оно нарастало в моей груди, и я увидел молочно-голубое сияние. Озаряя все вокруг, оно стремилось к ней. Темная кабина, прежде освещенная только холодным светом приборной панели, стала невероятно светлой. Но Сольвейг будто не замечала этого. Возможно, она и вправду в тот момент не видела, но главное то, что я видел. А это значит, что здесь не могло быть ошибки. Это значит, что, даже если что-то мы не можем понять, это не значит, что этого нет. Это значит, что это еще не конец.

Мы спустились с корабля. Нас доставили на тот остров, где Сольвейг впервые встретила Вигмана Адальберта. Первые шаги ее были робкими. Но с каждым мгновением они становились все тверже, и вот уже она уверенно идет в сторону пещеры. Я шел за ней, но не мог догнать. Ее отросшие волосы развевались на ветру, а на песке оставались глубокие следы. Она бежала, бежала что было сил и верила, что вот-вот увидит его – идущим к ней навстречу.

Когда она скрылась из виду, я остановился. А через несколько минут над островом разнесся ее крик. Крик отчаяния, разочарования, боли. Тысяча чувств была в этом крике. Будто раненый зверь, оставивший последнюю надежду о спасении. Я нашел ее стоящей на коленях посреди темной и такой пустой пещеры. Отовсюду сквозило холодом. Ее опустошенное лицо было изрезано слезами. Несколько минут я не решался подойти. Скорее всего, она уже и не помнила, что я здесь, где-то рядом. И хотя я не рассчитывал услышать ее охрипший голос, призывающий меня спасти ее, я ждал.

Облокотившись о мертвые камни, я взглянул наверх. Кое-где были трещины, и можно было подглядеть за темнеющим небом. Лучи давно пропали вдали. Сумерки опустились бесшумно. Странное состояние между днем и ночью, светом и тьмой. Я укутался в шарф так, что были видны лишь глаза. А небеса первыми сияющими звездами смотрели, казалось, прямо на меня. Мне сложно было выдержать их ледяной взгляд. Сольвейг так и стояла на коленях, неподвижно вглядываясь в темноту. Я чувствовал, как она вновь пытается поглотить ее. Хватит ли ей сил на этот раз?

– Знаешь что? – тихо сказала она.

Я почувствовал, будто электрический разряд поразил мое тело.

– Что, Сольвейг? – спросил я, сев перед ней на колено.

Когда мы встретились глазами, она со странной улыбкой сказала:

– Я не смогла его убить.

На мгновение я впал в замешательство. Я ожидал, что она скажет что-то о Вигмане Адальберте.

– Кого, Сольвейг? О чем ты?

В какой-то момент мне показалось, что она не понимает, что говорит. Ее взгляд ускользнул, и она смотрела мимо меня. Она снова смотрела в темноту, будто видела там кого-то и ждала, что вот-вот – и он покажется, сделает шаг и окажется прямо перед нами. Я с недоверием обернулся, но ничего невозможно было разглядеть в непроглядной тьме.

– Я не хочу произносить его имени, – осипшим голосом ответила она.

Глава 6. Обрыв

Из дневника Сольвейг

6 октября 2774 года

«Вот и все. Как могла я так беспечно поверить? Глупая девчонка». Это были мои первые мысли, когда я оказалась в пустой пещере. Думала ли я, что найду здесь Вигмана Адальберта? Да, я желала этого всем сердцем. Но не всегда наши мечты исполняются. Надо было найти в себе силы, чтобы подняться с колен и идти дальше. Дальше на по-

иски. Ведь я и не думала оставлять попыток найти его. Это было лишь первым шагом, приближающим меня к нему. Теперь я знаю, что здесь его нет. Нужно идти дальше.

Аск был рядом. Это придавало мне сил. В холодной пещере он окутал меня своим шарфом. Я невольно улыбалась, ведь он не понимал, что его присутствие согревает меня куда больше.

Мы вышли из пустоты, я вдохнула остывший воздух. Когда я закрыла глаза, в моем сознании ожили картины из прошлого. В нашу первую встречу здесь звездное небо освещало его лицо так же, как теперь лицо Аска. Ветер принес слова, что он произнес тогда.

«Меня зовут Вигман Адальберт», – услышала я шепот, прохладой коснувшийся моей щеки.

Команда, доставившая нас сюда, давно исчезла, но, как и договаривались, оставила нам корабль Ингвара. Он был настолько маленький, что мы с Аском едва поместились в нем. Я села за штурвал, а он – позади меня в багажное отделение.

– Ну, что теперь? – спросила я, глядя в темное небо сквозь прозрачный купол корабля.

– Неужели тебе неинтересно узнать, каким стал Мегаполис? – в голосе Аска слышалась улыбка.

Мы нырнули под воду и вскоре увидели огни. Корабль хоть был и небольшой, но быстрый. Поначалу мы стремительно приближались к месту назначения, но с каждой секундой я все слабее давила на газ.

– Что случилось? – заметив это, спросил Аск.

Я не ответила.

Тогда он коснулся моего плеча:

– Может быть, я поведу?

– Да, – ухватившись за это предложение, быстро сказала я и освободила место пилота.

Когда мы снова сдвинулись с места, он спросил:

– Ты помнишь, что капитан Асбьерн упомянул имя Нэма, когда речь зашла о третьем секторе?

– Конечно, – ответила я. – Это невероятно – вновь услышать о нем, да еще и в таком контексте.

– Смотри! – вдруг крикнул Аск.

Мы резко остановились. Я увидела корабль «ЕО».

– Это немыслимо! – только и смогла произнести я.

На экране бортового компьютера появился запрос о связи. Аск обернулся и посмотрел на меня. Я кивнула. Силы были неравны.

– Наконец-то! – услышали мы давно забытый, но знакомый голос.

– Нэм, – ответила Сольвейг.

– Приятно, что ты меня помнишь, – лукаво ответил тот. – Продолжим разговор на моем корабле, – связь оборвалась.

Мы вновь попались на крючок. Наш корабль притягивался тросом, и через пару минут мы уже были внутри корабля, который меньше всего ожидали здесь увидеть.

– «Единое Око» – это не зло, как нам пытались внушать некоторые неудачники, – начал Нэм после того, как любезно пригласил нас сесть за стол. – Конечно, эта система была небезупречна. Все эти запреты и так далее… Они немного перегнули палку, – с авторитетным видом рассуждал он, – но в общем все было правильно. Мы с тобой, Сольвейг, – участливо кивнул он в мою сторону, – мы просто не понимали, что творим.

Сказать, что я была удивлена, – ничего не сказать. А Аск разглядывал Нэма будто экспонат в музее. Но тот ничего не замечал. Нэм усердно продолжал свой монолог, будто бы он был оратором, а мы – студентами на лекции.

– Как ты узнал, что я вернусь сюда? – спросила я, не дожидаясь окончания его речи.

Он еще больше воодушевился и сказал:

– Ты так предсказуема…

Легкая улыбка, которая все это время не сходила с его лица, переросла в усмешку, обнажив его мелкие зубы.

– Ах, – засмеялась я, – в непредсказуемости тебе нет равных!

Еще мгновение Нэм улыбался, но внезапно от улыбки не осталось и следа.

– Сольвейг, – сказал он изменившимся голосом, – давай на чистоту, – он, сжав пальцы в замок, положил руки на стол. – Посмотри на себя. Ты на каком-то убогом кораблике явилась сюда в поисках неизвестно чего, – выражение его лица изменилось самым безобразным образом. – На тебя просто жалко смотреть!

Я поймала на себе взгляд взбешенного Аска. Он сидел рядом, и я успела схватить его за руку под столом прежде, чем он вскочил на ноги. Нэму доставляло удовольствие наше положение. Нас окружили несколько его соратников, одетых в форму «ЕО». Единственным отличием от настоящих солдат «Единого Ока» было то, что они не носили шлемов. Мы могли видеть их лица. Но наше внимание вновь привлек Нэм.

– Аск, признаться я поражен, что ты до сих пор с ней. Но это ведь не по идеологическим убеждениям, верно? – с хитрой улыбкой сказал он и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Уверен, что так. А вот в том, что Бернхард долго не задержится, я был уверен с того самого момента, как увидел его. Вы проиграли! Даже если вам на какое-то мимолетное мгновение показалось иначе. Посмотрите на меня, – призвал он, широко разведя руки и выпячивая вперед грудь, – сколько я приобрел, примкнув к движению «Поиск»!

– Что все это значит? – не выдержав, наконец спросил Аск.

Нэм прищурился на него и с ухмылкой ответил:

– А твоя подруга уже все поняла, потому и не задает вопросов.

Он бросил на меня уничижительный взгляд.

– Увести их! – властно крикнул Нэм.

Нас вывели из зала. Руки сковали наручниками. Это были две стальные дуги, между которыми создавалось магнитное поле, а сама сталь подсвечивалась фиолетовым цветом. Я впервые видела такие. Трое солдат провели нас по коридору и остановили. Мы оказались у входа в мини-тюрьму, которая в бытность «ЕО» использовалась при задержании нарушителей. Здесь было шесть или семь камер. От сильного толчка в спину я оказалась на полу одной из них. Когда я поднялась на ноги, увидела, как захлопывается решетка камеры Аска. Он оказался напротив меня. Нас разделяло метров пять. Аск упал на пол, когда в сердцах попытался ногой выбить прозрачную решетку. Оказалось, что она была под электрическим напряжением. Солдаты со смехом скрылись из виду, свет погас.

Аск ходил кругами в своей клетке. Я, сидя на полу,

осматривала камеру. Прозрачная решетка, которая представляла собой первую стену, была в длину не больше полутора метров, до стены напротив с подвесной скамьей – всего два шага. Все три стены на первый взгляд были абсолютно гладкими. Я прошлась по камере, приложив к ним руки, и убедилась, что это действительно так. Потолок был невысокий, я почти что дотягивалась до него, встав на носочки. По периметру потолка была тонкая светящаяся полоса, которая бросала на темную камеру блеклый желтоватый свет. Я вернулась к решетке и попыталась увидеть остальные камеры. Помимо той, где был Аск, хорошо была видна только одна, вторая же едва попадала в мое поле зрения. Заметив меня, он тоже прильнул к прозрачной решетке, пытаясь хоть что-то рассмотреть. Было очень тихо. Не доносилось ни звука ни из коридоров, ни из соседних камер. Мы с Аском, обменявшись безнадежными взглядами, скрылись в глубинах своего плена. Сев на скамью, я прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.

«Вот и все, – подумалось мне, – наш путь оказался недолгим. Как же глупо!»

Я с досадой ударила кулаком по скамье.

«Нэм, неужели ты всегда был таким?! – мысленно сокрушалась я. – Однажды ты сбежал со мной с этой планеты, а теперь ты меня здесь поймал. Судьба удивительна в своей игре…»

Я впервые услышала про движение «Поиск». Надо полагать, что Нэм, теша свои амбиции, совершенно лишился рассудка, раз примкнул к сторонникам Игг Манне. Но кто же возглавил это движение? Это мне еще предстояло выяснить. Я все никак не могла понять, зачем мы с Аском нужны ему. Тысячи мыслей беспорядочно мелькали в моем сознании. Я зажмуривалась, качая головой, будто физически пытаясь прогнать их. Порой множество идей даже хуже, чем ни одной. Я не могла сосредоточиться, меня это начало раздражать. Я то вскакивала на ноги, то снова садилась на скамью, то делала несколько шагов, то замирала в бессильном оцепенении. Сколько еще это могло продолжаться?!

– Аск! – нарушил оглушающую тишину мой крик отчаяния, который будто пробудил меня и все вокруг.

– Аск, – эхом раздался чей-то голос, – это правда ты?

– Трани! – взволнованным голосом отозвался мой друг. – Где ты? Ты жив! Я не верю своему счастью, – негромко сказал Аск, боясь привлечь внимание охраны.

Трани оказался в камере справа от меня, поэтому я могла лишь слышать его голос.

– Я думал, что больше никогда не увижу тебя! – голос Трани дрогнул. – Ты знаешь, что случилось там, в Священном городе?

– Да, – мрачно ответил Аск.

В воздухе повисло молчание. Я смотрела на него, читала в его глазах тысячи воспоминаний о родителях. Невольно в моей памяти начали оживать воспоминания и о моих родителях. Я ощутила это так, будто только вчера взяла в руки то письмо из «ЕО». Ком подкатил к горлу. Оглушающая тишина заложила уши. На губах я ощутила соль своих слез. Уверена, Аск чувствовал то же самое. Казалось, этот момент никогда не закончится, он тянулся мучительно долго, каждая секунда вонзалась в сердце острой иглой.

Наконец я нашла в себе силы и произнесла:

– Трани, где твои родители?

Но услышала ответ я не сразу. С минуту он молчал.

– Я не уверен, что они живы, – тихо отозвался Трани.

Ни я, ни Аск ничего не ответили.

– Аск, Сольвейг, возможно, это прозвучит странно, но я безумно рад, что вы здесь! – сказал Трани, в его голосе слышалась едва уловимая улыбка. – Как вы попали сюда?

– Мы направлялись на планету Лагуз, – ответил Аск, – и наткнулись на Нэма.

– Так вот почему его лицо показалось мне знакомым! – воодушевленно сказал Трани. – Я никак не мог вспомнить, где я его видел.

– Это было на планете Альгиз, когда мы нашли друг друга, – задумчиво ответил Аск.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.