Ценник
Алексей Шкатов

Корректор Сергей Ким

Иллюстратор Ксенон

© Алексей Шкатов, 2023

© Ксенон, иллюстрации, 2023

ISBN 978-5-0055-2129-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Все персонажи данной книги вымышлены

Все совпадения в данном романе случайны

Вступление

Все началось с осенней листвы, которую ветер поднял до вершин деревьев вместе с валютным курсом. Неожиданности не было, так как осень – это естественно. Как и осеннее обострение Центробанка.

…Он платил за очередную съёмную квартиру. В его жизни это была семнадцатая съёмная квартира. Точнее, квартира, где он обитал. Понятия «дом» для него не было никогда. Давно, когда он был подростком, его мать получила по работе долгожданную хрущёвку. Вставая на пальцы ног, слегка подпрыгнув, он доставал пальцами рук до потолка. Радовала эта халабуда только его мать. «Своё»… Своя квартира. Разве было важно, что ещё вчера они жили в трёхкомнатных хоромах с потолками 4,2 метра? Это же было не своё жилье. Его в любом случае скоро бы прибрали к рукам чиновники…

Он не задумывался. Он рос, снимал квартиры, жил у друзей и подруг. Купить не мог никогда. То не хотел, то хотел, а когда выпала реальная возможность приобрести квартиру «по лимонаду», его кто-то обогнал, дав продавцу чуть больше назначенной за продажу суммы. А он такого не сделал бы. Он не понимал, зачем «дают на лапу». Не укладывалось это в голове юного, а потом взрослого Лёши. Очевидно, что-то было не так с головой. Его ведь мама уронила в детстве. Нас всех уронили в этой стране, кого-то раньше, кого-то позже. Здесь у всей страны было сотрясение мозга. У многих оно было до рождения…

…Его мама катала коляску с ним, периодически отпуская руки и толкая коляску вперёд. Впереди была небольшая горка с уклоном. По ней он и поехал в своё первое путешествие в страну звёздочек в его маленьких глазах и несильной травмы головы, когда его коляска перевернулась и он выпал из неё…

Глава 1
Возможности Алексея

Террорист смотрел на них в прорези балаклавы. И ещё один – также смотрел. И все двадцать боевиков смотрели на всех одинаково. В самолёте было четыреста тридцать пассажиров. Боевики ликвидировали секьюрити и экипаж аэробуса за секунды. Рейс Симферополь—Москва излучал животный страх.

…Этот ключ всегда лежал у Алексея отдельно. В рюкзаке столетней давности. Газ подействовал на всех пассажиров всех пяти салонов летающего двухэтажного французского изобретения.

Кроме Алексея.

Причина 1

…Он понял, что хозяева квартиры зарвались. Протечка от соседей была год назад, и кухня с коридором в его квартире были похожи на хлев. Комната уже давно говорила, что скоро сдохнет. Ремонт хозяева всё обещали, а Лёша верил в адекватность людей. Внутренняя доброта досталась ему от его отца. И вера в людей. Это было так наивно при внешности и взгляде глаз Алексея… Невозможно было увидеть, что этот человек, высокий, интересный и сильный, был… Застенчив.

Слегка. И добр. И жестóк. Порой. Тоже слегка…

Причина 2

Она желала. Ей хотелось очень и только его. Это так часто происходило в Лёшиной жизни. А он сам? Часто задаваясь вопросом, что любил только однажды, он подсознательно искал любовь постоянно. А находил только влюблённости. Пылкие, жаркие. Мучительные после окончания романов.

…Она, как и все предыдущие, казалась особенной. Он не обманывался, она не врала себе. Все было правдой. Он сравнивал? Нет. Она? Он никогда не спрашивал. Он ВИДЕЛ. Мало кто из его окружения знал об этой особенности. Но он всегда видел их. И когда в его жизни случилась Великая Депрессия, Алёша сменил профессию. Прежняя деятельность даже сочеталась с новой, и это ему нравилось. Поначалу Лёша ликовал. Он так любил всё новое… Смены, перемены… И новых женщин. Постоянство? Он не знал, что это такое. Его романы были разными по длительности. Были просто ночи. Были годы. Кто был нужен? Все, кто были и появлялись. Он этим и отличался от многих – ментальной жаждой искать. И находил. Заинтересовывался. Ценил. А потом начинал скучать. От женщин? От самого себя с ними рядом. И отваливал к новому объекту. Порой оставляя в жизнях женщин руины. При этом он всегда начинал откровенно и искренне рассказывать им о своём состоянии. Смешно, правда? Вы пробовали напрямую разговаривать со своей женщиной? Очень откровенно говоря ей, что с вами или с вашими обоюдными отношениями что-то не так. «Заскрипело». А смазки больше нет. Представляете? Тот верблюд в Египте, на котором он проехал семьдесят километров (верблюда унесло), понимал больше всех его женщин вместе взятых. В его, естественно, рассказах. Поскольку Лёша говорил с женщинами, собой, верблюдами, деревьями и даже с историческими личностями. Псих? Внутри Алексея было СТОЛЬКО… И только от некоторых своих партнёрш он чувствовал понимание и то, что его слышат.

…Она тоже была такой же? Естественно! И он ведь был тем же Лёшей. Но он верил. И они, женщины, заражались его верой. А он просто не знал этого. Он верил Богу, себе и доверял им…

Причина 1. Продолжение

…Лёша пошёл в УФМС. Нашёл самое приятное лицо из тех тётечек, что там прозябали. И обратился к приятной сущности этого лица. Рассказал про хозяев. Показал липовый договор аренды на первый год, когда снимал у них квартиру. А жил он в ней уже больше четырёх. Рассказал он всё. Лёша был почти «потерян». Он вообще не знал, что делать. Но приятное лицо не обошла стороной Лёшина харизма.

…У русских есть две абсолютно разные поговорки: «Не было бы счастья, да несчастье помогло» и «На чужом несчастье счастье не построишь». Обе они относятся к большинству русских идиотизмов, граничащих с мудростью. Но где там мудрость, а где маразм – не знает даже создатель толкового словаря товарищ Даль. Итак, две поговорки.

«Приятное лицо» оказалось девушкой тридцати лет. Алексей поначалу думал, что это рядовая работница, в крайнем случае – молодая паспортистка. Девушка Катя оказалась новой начальницей паспортного стола. Она была озорной и удивительно прямолинейной для своей должности. Она не «пыталась казаться» кем-то. Он был удивлён. В Москве, почти в центре столицы нашей Родины, шеф УФМС была… Не той, кем была. То есть она занимала эту должность, но явно к ней не подходила. Лёша задумался. В свете его последних событий в квартирном вопросе ему многое казалось подвохом.

– Я бы хотел получить квалифицированную консультацию.

Катя рассматривала Лёшину регистрацию на пять лет «по месту пребывания».

– У вас, Алексей, официальная регистрация от собственника. А какую консультацию вы хотите получить?

– Наверное, больше – совет. Профессионала.

– И какой же?

– Мудрый.

Начальница Екатерина посмотрела на Лёшу взглядом своей великой тёзки. Так, по крайней мере, казалось. Вот сейчас она будет рубить головы… Или… В этих глазах, смотревших на Лёшу, было очень много всего.

– Давайте я скажу, а вы, Алексей, скажете «да» или «нет».

– Хорошо.

– Вам сделали регистрацию на пять лет. Ваша квартира в плачевном состоянии. Ремонт хозяева не делают. Ждут, что вы сделаете за свои деньги. И наверняка просят за эту квартиру больше, чем она может стоить.

– Вы ясновидящая, Екатерина… Не знаю вашего отчества.

– Катя.

– Катя…

– Я третий день на должности, и у меня свежи в моей маленькой голове все, скажем так, критические дела по квартирам.

– Критические?

Катя мимолётно оценила его шутку.

– Да. Соседи ваших хозяев под судом. Не знаю, что у вас там было, но судья – это моя знакомая.

– У меня была от них протечка. От соседей. Протекло на семь квартир в общей сложности.

– Да. Но в суд подали только ваши хозяева.

– Так их квартира прямо под этими соседями. У остальных, наверное, не сильно заметно.

– Сильно, Алексей. Но в квартире под вами – страховка.

– Да, я слышал. Но если «сильно», что остальные?

– Никто не верит в наш самый справедливый суд в мире.

– Понятно.

– Я всё правильно рассказала?

– Абсолютно, Катя.

– Сколько вы платите?

– Тридцать две тысячи рублей.

– Я понимаю, что не евро.

– Это весело, но мои хозяева могли бы закатить и такую цену.

– Теперь и я всё поняла. Сколько вы им предложили?

– Двадцать семь тысяч. И это тоже больше, чем она стоит за аренду в месяц.

– То есть? Это же двухкомнатная квартира?

– Да. Но во второй комнате вещи хозяев. Я снимал её как однокомнатную.

– Договор при вас?

– Да.

Зелёный листок «липового договора» лёг на стол перед Катей.

– Да уж… Я видела такие. Ничего не докажешь.

– Возможно. Но у дочери хозяйки, подпись которой стоит на договоре, нет права его подписывать.

– Я это знаю, Алексей. Но договор, хоть и «левый», был всего на год. А вы там живёте… четыре с половиной. И ещё регистрация на следующие пять лет. Возможность кредита, к примеру.

– Я знаю.

– Для этого регистрация?

– Нет.

– Просто вы очень законопослушный гражданин?

– Почти. Я пятнадцать лет жил в Европе.

– Это Москва, Алёша.

…Алексею и нравилось, и не нравилось, когда его так называли. Но от Кати это звучало… Ласково.

– Я в курсе, Катя.

…Они какое-то время смотрели друг на друга. Искра сверкнула, зажгла лучину. Дала тепло в ноги. Обоим стало легко.

– Помоги… те… Мне их…

– Утопить?

– Да. Напрочь.

– Не любите москвичей?

– Не всех, если честно. Простите… – Я не москвичка.

– Это очень хорошо!

…Засмеялись неожиданно синхронно и глубоко. Не этим дурацким смешком гоблинов и гоблинш, ходящих по улицам, стоящих в очередях, бесконечных экономических управленцев, менеджеров и финансистов, некоторых пока работающих в «Макдоналдсе». Словом, людей. Преимущественно – большей части населения Земли. Слышали, как они смеются? Как и живут – фальшиво. Страшно? Неприятно? А им уже нет…

Глава 1
Возможности Алексея. Продолжение

…«Паралитик? Да, скорее всего. Запаха нет. Не дошёл до нашего ряда ещё. Только не чеснок… Точно паралитик. Зарин? Блин, о чём я думаю вообще?»

Несколько человек из его салона трясло в конвульсиях. Кто-то сидел в неестественной позе. А террористов не было видно. Алексей повернулся. Сзади нервничали, пытались встать с кресла, у кого-то не отстёгивался ремень безопасности. Потом пассажиры просто оседали на кресла и засыпали.

…«Я уже сплю?» Алексей не понимал. Повернулся направо к дочери и её подруге. Дочь засыпала. Подруга уже спала. «Вот ведь козлы!»

Газ не был зарином. И не был ипритом. Большинство людей вообще не знали про этот газ, который террористы запустили в салоны аэробуса. «А где уроды эти? Уверены, что все подыхают? Или засыпают? Сами в спецодеждах? Ни хрена не понятно…»

В ответ его мыслям террорист в резиновом комбинезоне и противогазе появился со стороны кабины. Внимательно вглядываясь в лица пассажиров, с автоматом на изготовку он шёл к Алексею… Заветный ключ для «двери от воров», которую именно так пропагандировали установщики этих «супердверей», – а все воры эти двери просто снимали с петель, – был уже в Лёшиной руке, между указательным и средним пальцами, основанием в кулаке.

«Крутое у тебя забрало на хоботе».

Стекло на специальном противогазе действительно было серьёзное. Боевик через него видел, но плохо. Поэтому наклонялся почти к каждому человеку… «Какой ты молодец, урод»…

Причина 2. Продолжение

…Это был поцелуй. Они «пили» друг друга. И улетали, то возвращаясь, то не возвращаясь и выпадая из всего, что было вокруг. А было ли что-то вокруг в тот момент? Потом их ладони одновременно ушли под джинсы их обоих. Так его трясло при посадке в Сургуте – от сильной турбулентности. Её вообще болтало. Хотя он не знал, летала она в Сургут на Як-40 или нет. Надо бы стянуть эти джинсы как-то. В принципе, очень надо. Днём у здания Сбербанка, в начале марта… Мысли порой мешают сделать то, о чём потом можно будет вспомнить в предсмертный час. Не будешь вспоминать всех, кого простил или нет. Это в фильмах про войну так бывает. Во всех причём. Как будто защитники нашего Отечества не трахались никогда и перед смертью у всех просили прощения. Здесь Никита Сергеевич Михалков утёр всем нос в своей «Цитадели». Моментом «покажи сиськи». Гений – он и в России гений. Настоящий гений. Безусловный… Здесь много гениев, но это знают только они. Сами про себя. Пожалуй, здесь, в России, все умные, интеллектуально развитые, особо одарённые, но большинство – гении. С сотрясением мозга, которого у большинства просто нет… Мозга нет…

…Эти мысли не помешали обоим… Закончить. А существует ли мир? Ну, остальной? Уже, к сожалению, начинает существовать. Вот идут одарённые и не очень. Вот идёт маленькая девочка с мамой. Яркие обе. И совсем не деловые. Или это через призму недавнего оргазма? Или любви? Или?.. Это просто мир. И, слава богу, в данный момент его и её. И больше ничей…

УФМС

– С этой квартирой всё просто.

Катя смотрела в базу на своём компьютере.

– Просто что?

– На неё не оформлена собственность.

– Как это?

– Вот так! Квартира перешла автоматически от матери к дочери, теперь должна перейти к вашей этой… Уже её дочери. Ну, хозяйке.

– Да. Так вот…

Катя подняла свои зелёные глаза на Алексея.

– А у вас всегда зелёные глаза, Алёша?

– Нет. Хамелеонят. От голубого, серого и до серо-зелёного.

– И у меня тоже…

Пауза была продолжительной. «Про что я с ней говорю?! Замужем? Вряд ли… Я что, боюсь? Стесняюсь?»

– Вы, Лёша, странно смотрите…

– А у меня… Левый глаз меньше правого.

– Снайпером были?

– Нет. И я плохо стреляю из винтовки.

– А из пистолета хорошо?

Она широко и хитро улыбалась.

– Лучше. В пятиборье научили. Там такие же пистолеты, как наш макаров.

Он широко улыбнулся.

– Ого!

– Да, давно.

– Вы спортивный.

«Она уже сама меня клеит, а я стою, как…»

– Вы присядьте, Алёша.

– Да… Спасибо.

Он присел на стул рядом с ней.

– Вот база данных.

– А мне её можно видеть?

Катя пристально посмотрела на Алексея.

– Боитесь чужих тайн?

– Нет. Я даже с ними связан. По работе.

– Что за работа?

– Я… Альтернативный психолог.

– Интересно! Это сейчас модно. Название странное.

– Я альтернативный психолог больше двадцати лет. В России эту профессию и название знают меньше десяти лет.

– Европа?

– Да.

– Вы же в Риге родились, точно!

Екатерина мельком скользнула по Лёшиной регистрации.

– Не поняла? Какой год рождения?! – Да, я так выгляжу, Катя…

– Я думала, вам сорок не скоро ещё.

– Гены.

– Состояние души. И тела?

– Тело я заставляю.

Они улыбались оба. Уже не хотелось думать о квартире, странных хозяевах, по виду – таких же адекватных, как тысячи других коренных москвичей. Которые сдавали свои квартиры по немыслимым ценам и убеждали даже себя самих, что это нормально. Алексей тоже какое-то время верил, что это нормально. Это же Москва. Она всегда такой будет. С такими москвичами. Ни один из которых её не строил. Не приложил кирпичик в стену любого московского дома. В буквальном смысле. Алексей сам, в одиночку в своей первой общаге застроил угол здания этого общежития. Перед началом своего первого курса. Три с половиной этажа выложил кирпичом. На курсе было шесть москвичей, остальные – иногородние. Москвичам сказали, что общественные работы для них перед началом учёбы – по желанию. Не «пожелал» никто из них. Столицу великой страны Москву построили не москвичи. Но они усердно разменивали и сдавали свои московские квартиры, не платя налоги, не следя за этими квартирами, шантажируя арендаторов. Кто полагает, что так происходит во всём мире – очень ошибаются.

…От Кати не хотелось отрываться. Он сам потянулся к ней и очень мягко коснулся её губ своими. Катя покраснела неожиданно. Её декольте задышало прерывисто.

– Да… Так вот… База… Данных…

Она целиком развернула компьютер к Алексею.

– Всё вроде нормально, но ничего не оформлено. Нет официальных документов на собственность.

– Я их видел собственными глазами, когда регистрацию делали. И паспортистка, точнее эта женщина, которая оформляла…

– Да, Алёша. И вышестоящая инстанция тоже видела копии этих документов. Но это не право на собственность. Нет дарственной. Нет оформленной собственности. Никто и никогда не смотрит на эти документы. Не смотрит досконально. Всем и так всё понятно. Наследственная квартира… Но официально – эта квартира… Сейчас может принадлежать вам, Алексей.

Имя «Алексей» несколько «полоснуло», но он уже понял, что Екатерина могла переходить с делового языка на обычный мгновенно.

– Я не понял…

– В квартире зарегистрированы только вы.

– Да. Но это же временная регистрация…

– Это не важно. По закону вы полноправный житель квартиры. Хоть и на пять лет. Собственника официального – нет. Они просрочили время подачи на собственность. Больше чем на три года. И теперь эта собственность того, кто там зарегистрирован официально.

– Я всё равно не очень понимаю, Катя… А кадастровый номер, регистр?

– А мы его переделаем…

Поцелуй был взрывным и долгим. В него даже просачивались их – обоих – слова о квартире, официальности, новых законах. Жизненно, в общем-то… Они не могли разжать пальцы рук, которые сплелись в их ладонях. Как судорога…

Глава 2
Аэробус

До захвата

Рейс Симферополь—Москва вылетал вовремя. Вышел на взлётную, взял разбег, взлетел и… Стал падать. Наверное, у всех пассажиров, кроме страха и паники, была мысль: «Невысоко, не вдребезги». По всему аэробусу слышалось «Спаси, Господи» и «Господи, помилуй». Пять салонов двухъярусного самолёта. Четыреста тридцать человек. Богема и элита России: бизнесмены, спортсмены, несколько членов правительства, актёры… Все эти люди были в Сочи на выступлении президента России. И на банкете. Рейс был специальным и заказным.

…Пилоты невероятным образом умудрились посадить Аэробус за восемьдесят четыре километра от Симферополя, прямо в поле. Удар был сильный, но летающая машина села почти ровно, носом упёршись в никому не известную широкую гаревую трассу. Надувные трапы, забытые вещи, крики. Команда как могла «наводила порядок». И никто не погиб. Женщина сломала ногу, известный боксёр – руку. С какой высоты они падали? Этим вопросом стали задаваться все, когда оказались на земле. И все смотрели в небо. И небо отозвалось. Грузовым вертолётом, который появился из-за деревьев за гаревой трассой, сделанной то ли для гонок, то ли ещё непонятно для чего. Вертолёт приблизился к аэробусу, и из него стали стрелять. Пули ложились рядом с пассажирами самолёта, не попадая ни в кого. Один испуг сменился другим. Кому-то стало понятно, что это нападение, кто-то запаниковал. И все пытались спрятаться в голом поле. Лечь, вжаться в землю, найти хотя бы маленький камень для укрытия.

…Алексей не видел свою дочь ровно десять лет. Так сложилась его и её жизнь. Сейчас ей был двадцать один год…

Он посмотрел на дочь. Потом на её подругу. В глазах его дочери Даши не было и тени испуга. В глазах её подруги Ани была искорка адреналина.

Гаревая трасса вполне походила на длинную прямую. Как она оказалась между полем и лесом, никто не знал. А ещё все надувные трапы были выброшены со стороны поля. «Странно, можно было спрятаться в лесу». Но до него уже было не добежать. Из вертолёта стреляли плотно. «Захват?» Это был именно он. Но в такой вертолёт не посадишь четыреста тридцать пассажиров. И многие поняли сразу: гаревая трасса – взлётная полоса для неповреждённого аэробуса. А может, самолёт посадили здесь специально? Но Алексей сам слышал, как заглохли двигатели. «Выключили? А в панике никто не заметил, как снова включили перед посадкой?» Но размышлять уже было не о чем. Из вертушки один за другим стали выпрыгивать люди в камуфляже и масках-балаклавах, с оружием и рюкзаками за спиной. Стрелять не переставали, разве что реже, короткими очередями.

«Ловко».

Глава 3
Разгадки

Психологом быть не трудно. Но трудно быть психологом психики неадекватных людей. А точнее, людей, которые в любой момент своей жизни могут сделать что-либо неадекватное.

Ему нравились хозяева его съёмной квартиры. Старшее поколение – интеллигенция из НИИ. Это такой «отряд» людей в России, как работники железной дороги. Не важно, машинисты ли они на поездах или дорожные рабочие. Возможно, служащие. В Министерстве железных дорог. НИИ – это то же самое. И почему они «интеллигенция», не знает никто. Они уе… ашат тебя кувалдой, когда им понадобится… Неважно за что. Просто. Понадобится. Вообще, Лёша был тем человеком, который всех людей видел в лучшем свете. Он видел в лучшем свете даже тех, кто вообще не знал про свет и про то, что его можно излучать. Изнутри, из глаз, из души… Он так жил и видел жизнь именно такой. В свои без пяти минут сорок семь лет он уже разочаровался, снова обрёл себя и веру в людей и был готов к разочарованиям, что свойственно не многим.

…История с завышенной суммой за квартиру разбудила в Алексее чёрта. Он и так «догадывался», что эти люди, хозяева, совсем другие. А теперь убедился в этом. И его уже нельзя было остановить. Да и кому?

…С хозяевами Алексей договорился о встрече на следующий день. Отдел контроля УФМС, принадлежащий властям, установил по всей его съёмной квартире скрытые камеры и микрофоны. Сами агенты расположились в квартире напротив, за лифтами (дом имел по два крыла на всех этажах).

…По телефону Лёша – «квартирант», уже подписавший документы о том, что он собственник этой квартиры, попросил приехать «собственницу» – мать женщины, часто забирающей деньги, то есть её дочь и её отца – мужа «собственницы». Больше года назад, ещё до пресловутой протечки в Лёшиной квартире, хозяева повысили цену. И теперь Алексей хотел с ними обговорить дальнейшие условия. Со всеми. Тогда ведь они приезжали все втроём…

Хозяева прихватили даже риелтора – женщину, которая четыре с половиной года назад оформляла «липовый» договор аренды. Это было очень кстати. Алексей знал, что именно риелторша советовала хозяевам поднять цену. Задача была простой: вывести хозяев на разговор о ценах за аренду, о налогах и попросить их составить с ними договор – «внутренний», что у Лёши будут гарантии. Хоть какие-то.

…Хозяева, как по нотам, сами минут сорок рассказывали о том, что сумма, которую он платит – нормальная, даже ниже. Алексей показывал сайты в интернете с ценами на похожие квартиры, в две даже позвонили, чтобы уточнить. Нигде не было сумм больше двадцати семи тысяч рублей. Одна квартира стоила двадцать восемь, что и было подтверждено по телефону. Дочь «собственницы» и риелтор говорили больше всех.

– Алексей, это Москва.

– Я это уже слышал. И прекрасно знаю, что можно найти людей, которые снимут эту квартиру без ремонта, в которой что-то сыпется каждую неделю, даже за тридцать пять тысяч.

– Да и за сорок снимут, Алексей. Было бы желание.

– У вас?

– У нас, у них. У тех, кто будет снимать.

– Давайте уже конкретно. Я говорил и не раз, что мне нравится место, нравится, что вы согласились сделать ремонт.

Сколько это будет после ремонта?

– Алексей. Всё зависит от рынка.

– Послушайте, люди добрые… Алексей начинал стервенеть.

– Вы не на рынке. Вы не привязаны к валюте.

– Все привязаны к валютному курсу.

– Нет.

Алексей стал говорить рублеными и короткими фразами.

– Что «нет», Алексей? Вы как маленький.

– Тогда поясните мне, «маленькому», как вы привязаны к валютному курсу, и назовите точную цену. После ремонта.

– Алексей… Мы же говорим, что всё будет зави…

– Нет… И стоп.

– Что?!

– Стоп, я сказал. Ничего большего не будет зависеть от ваших прихотей. Это понятно?

– А почему в таком тоне, Алексей?

– Потому что вы – все, кто здесь сейчас находится, – занимаетесь шантажом – это раз. Два – не платите налоги. А три – не желаете составить договор.

– В общем, так, Алексей… Собирайте вещи. У вас три дня.

– Нет. Увы и ах.

– Что???

– Конь в пальто. Так более понятно?

Тут прорвало риелторшу.

– Алексей, в этом городе все так жили и будут жить. Вам пошли навстречу – сделали регистрацию на пять лет. Вам сделали бы ремонт.

Следом понесло дочь хозяйки.

– Мне этот ремонт вообще не нужен. Мы возьмём деньги, которые нам дадут через суд за протечку. А квартиру я сдам, действительно, хоть за сорок тысяч. Именно одну комнату, как и сейчас. Без всякого ремонта. Мы здесь хозяева, а не вы, Алексей.

Он улыбался. На его телефон пришло смс, что всё записывается идеально – и звук, и видео. А следом – второе смс: хозяева дали взятку судье – пятьдесят тысяч. Судью – женщину – арестовали за взятку час назад, и она всё рассказала. Алексей уже давно научился не ликовать от временных побед. Сдержался и теперь.

Алексей обратился к дочери хозяйки.

– Ты не имеешь отношения к этой квартире, Карина. Ольга – риелтор, не юрист и веса в этих вопросах не имеет.

– Я не имею отношения?

– А какое у тебя отношение к квартире? У тебя нет даже доверенности на собственность. Это так?

– У меня есть доверенность на ведение любых дел по маминой квартире.

– Законных дел, Карина.

Карина аж привстала и присела на стул снова.

– Не поняла.

– Ваши «рыночные» цены – вымогательство и шантаж. Вы не платите налоги с обеих квартир, которые сдаёте…

– Алексей… – заговорил отец Карины. – В этой стране никто и никогда не будет платить эти налоги. Разве что за апартаменты.

И стал улыбаться, стервец.

…Хозяева – естественно, бывшие – понятия не имели, что в Москве началась «чистка» таких, как они. И что около четырехсот семей, сдающих квартиры в этом районе, уже под судом. Где-то квартиранты написали заявления в полицию или в УФМС, где-то записали на видео, как передают деньги (не один раз) хозяевам. За кем-то просто следили. Это казалось бы неестественно, не будь правдой. В связи с новыми законами, о которых хозяева Алексея тоже не знали. И совсем без понятия были бывшие хозяева, что на них накатала заяву квартирантка их второй арендной квартиры… Алексей продолжил:

– Предположим, так и есть, как вы говорите. Знаете, почему этого не будет больше? Потому что сейчас двадцать первый век на дворе. И время неспокойное.

– Алексей… – заговорила «собственница» – мать Карины. Почётный работник НИИ.

– Да?

– Вопрос решён. Вы собираете вещи и съезжаете. Мы даже не будем никому эти три дня показывать квартиру.

– Как не будем? Ещё как будем!

Карина не останавливалась в своём идиотизме. Ольга, риелтор, добавила:

– У нас уже есть кандидаты. Просто хочется больше.

И засмеялась тем самым неестественным фальшивым смешком.

– Я тут на досуге через знакомых, Оля, узнал про ваше агентство, так называемое… «Агентство» – это вы одна. Налоги не платите, купили дочери дом в ближнем Подмосковье за двадцать миллионов.

– «Алексей, Алёшенька, сынок»… Не стоит лезть туда, куда вам лезть не следует.

– Рты закрыли все.

Алексей знал, что это финал. Все опешили напрочь.

– Меня интересует ответ на один-единственный вопрос: а почему «никто», и вы в том числе, не станете платить налоги с аренды?

Отец Карины надел маску диссидента и заговорил:

– Я что, зря на Болотную площадь ходил с женой? Я что, зря не голосовал за эту власть вместе с этим воинственным президентом? Какие налоги? Мне шестьдесят три года, ты знаешь, какая у меня пенсия, Алексей? И что я, находясь на пенсии, вынужден работать?!

– Разъезжая на «Ниссане» прошлого года выпуска. И воровать…

– Что-о???!

– У вас в Англии сын, Александр Евгеньевич. Каждый раз, когда вы едете к нему, вы привозите ему диоды из вашего НИИ, где «вынуждены» работать. Провозите вы каждый раз порядка ста диодов. А сын их продаёт в Англии.

Стало совсем тихо.

– Диоды эти используются на наших подводных лодках, Александр Евгеньевич…

– Да на каких лодках?! Хоть в космических кораблях! Они не нужны никому. Это диоды для электропроводки, Алексей! Да, сын их продаёт в Англии. И эти деньги – ему на жизнь. Подождите… Алексей. А откуда вы знаете про диоды?!

– Вы сами мне рассказывали, когда привезли мне в подарок зажигалку из Англии.

– Что-то я не помню.

– Поверьте, потом вспомните.

– Значит, так… – Карина уже не выдерживала.

– Молчать, рвачи недобитые!

Лёша гаркнул так, что всех «прибило» к их стульям.

– Эти диоды действительно для электропроводки, которая может выдерживать благодаря их технологии очень высокое напряжение. Именно поэтому второе место их применения – бомбы на электрооснове. Для электропроводки в бомбах. Не знали???! Так куда и за сколько продаёт ваш сын стратегические диоды, которые вы воруете из стратегического НИИ? В котором проработали тридцать пять лет?!

– Что здесь происходит? Откуда, Алексей, у вас эта информация?

– Я же только что рассказал – от самого Александра Евгеньевича.

– А обо мне как узнали?

Риелтор уже не улыбалась.

– От знакомых. Я же психолог. Я элементарно рассчитал, как и что будет. И какой будет эта встреча.

– И что, теперь побежишь на нас стучать? Смотри не споткнись!

Карина не знала, что сказать.

– Споткнулись вы. Все, кто сейчас передо мной. Остальное вам объяснят через пару минут.

Алексей не закрывал входную дверь. Работники УФМС, полиция и приставы появились через десять секунд. Предъявили каждому обвинение по соответствующим статьям. Отец Карины пошёл за шпионаж, остальные за шантаж, вымогательство и сокрытие налогов. Уже никто ничего не говорил. И только Алексей уже на лестнице около лифтов произнёс:

– Вам страна не нравится? Уехали бы. Я, наоборот, из Европы сюда снова приехал. Мне вас нисколько не жаль. И ваших детей и внуков тоже. Потому что они такими же, как вы, вырастут…

Глава 4
«Добрая злость»

Квартира, о которой Алексей мог только мечтать и фантазировать, стала явью. Ту, которая ему досталась «случайно», Лёша обменял на… «сталинку». Четырехкомнатную. И ему ещё доплатили. Думаете, так не бывает? Бывает. Мужчина расставался со своей женщиной. Которая просто тянула из него деньги. Искусно и долго – три года. Он уже купил ей «сталинку» – двухэтажную студию в замечательном доме с колоннами рядом с Ленинградским проспектом. Расставаясь, он по своей доброй воле не стал оставлять её «голой». Он просто увидел Лёшино объявление об обмене двухкомнатной квартиры в панельном доме на однокомнатную в сталинском. Женщина, как и мечтала, получила собственную квартиру – прежнюю Лёшину. А мужик по справедливости, граничащей с психопатией и неврозом, в который он впал от её обмана, отдал «сталинку» аж о четырех комнатах Алексею, доплатив… Ровно стоимость квартиры в панельном доме. Семь миллионов рублей. Лёша полагал, что это какой-то «развод», розыгрыш, ещё что-нибудь… Но всё оказалось чистой монетой. Две русские поговорки сработали одновременно.

…Конечно, между ним и Катей была влюблённость. И, конечно, Катя помогла ему. Он даже раздумывал, а не предложить ли ей… Нет… Деньги бы всё испортили. Он не знал про неё ничего. И не хотел знать. Весной не пахло даже призрачно, а они влюбились. Но эта самая весна уже говорила: «Я скоро!» И в Алексее злость, которая копилась годами, поднималась наружу. Это была злость на тех, кто «кинул» его на деньги. И вообще кинул. Он стал реально думать о возврате своего. Квартира, безусловно, была подарком. Можно было сказать себе: «А зачем что-то ещё?» Но остановить себя Лёша не мог.

Одна клиентка была ему должна полтора миллиона рублей. Да-да, такое бывает. Вторая – пятнадцать тысяч долларов. Со второй не было документального подтверждения её долга. А вот у первой… У Алексея были три договора о займе – каждый на пятьсот тысяч рублей. И расписки к ним. Просроченные дни в каждом договоре исчислялись круглыми суммами. И на сегодняшний день его должница Уля, в простонародье Ульяна, должна была Алексею… почти четырнадцать миллионов рублей. Прошло два года со времени отдачи долга. Ульяна поменяла номер телефона. Поменяла фамилию, фиктивно выйдя замуж. Поменяла место жительства в Московской области на ещё большую жопу. В той же Московской области. У Алексея были клиенты из налоговой. Он знал про Улю всё. По последним данным от знакомых он точно понимал, что всё, что может сделать суд, если затеять всю эту историю с Улиным долгом – это 70% вычетов из её зарплаты. Денег у неё как не было, так и не наблюдалось нынче. Тогда, два года назад, она брала у него на квартиру. Алексей знал, что девушка тридцати лет уже не может жить в одной квартире с родителями. И помог ей тогда. Но… Уля полагала, что деньги отдавать не надо.

У Алексея в этой истории был главный козырь: Ульяна оставалась прописанной по старому адресу. И имела долю в этой старой квартире.

Все эти два года после «кидалова» Лёша то добрел, то стервенел, то снова приходил в себя. А влюблённость в Катю, квартира и состояние между злостью и добротой рождали в нём невероятную энергию. Ему было всё равно, почему Ульяна не купила тогда квартиру. Она была прозрачной насквозь и не врала.

Но обратиться с этим к Кате он не мог. Хотя осознавал, что жилка авантюристки в ней была всегда. И Алексей хотел разрушать и крушить всех вокруг, любя Катю. А её? Если бы она попалась под его энергетику? Он не думал. Подумали за него. Террористы. Так хитро, жестоко и ловко захватившие аэробус, следующий из Симферополя в Москву. «Добрая злость» мгновенно стала жёсткостью и бескомпромиссностью, заполнив всего Алексея. А точнее сказать, она уже была на поверхности Лёши, когда он начал «атаку» на Ульяну. И ему везло. Он даже задумался о том, как часто депрессировал по поводу отсутствия денег, пусть временного, но отсутствия. И тут…

Глава 4
Продолжение

Боевики окружили всех летевших в аэробусе. Конечно, они знали, кто являлся пассажирами воздушного гиганта. Такие же «гиганты». Спорта, науки, искусства… Бизнеса. Убить их всех, сняв на видео – слишком просто. Обменять? Взять в долгий плен? Но у террористов был мозг. Ум по имени Абу Аль Сафар Мадж. Араб и индус в одном лице. Мусульманин, не верящий ни во что и ни в кого, кроме себя. Монстр. Его, то ли двойника, то ли человека, выдающего себя за Аль Сафара, показывали по ТВ. Но о его деятельности, кроме того, что он террорист, знали немногие. И не знали, как он по-настоящему выглядит внешне. Но кто знал хоть какую-то информацию о Мадже, даже не сравнивали его с пресловутым бен Ладеном. Они – те, кто знали Маджа, – ставили его намного выше уничтоженного авторитета террористов всего мира.

Трое боевиков кинулись в самолёт. Семнадцать оставшихся держали под прицелом пассажиров. Через какое-то время трое вышли из самолёта и крикнули своим. «Арабский. Полный бред. ИГИЛ¹ совсем ох… л».

…Террористы спокойно вывели из числа пассажиров пятерых членов экипажа, ещё шесть стюардесс и трёх стюардов. Спокойно поставили их на колени спиной к себе и спокойно выстрелили всем в затылки. В головы четырнадцати человек.

…«Похоже, мы никуда не полетим»…

Алексей, ошарашенный, как и все остальные пассажиры, мгновенной расправой над экипажем, стал судорожно думать.

17 лет его занятий скалолазанием не пропали зря. Он научился не паниковать в стрессовых ситуациях. Шок проявлялся у него через неделю или позже, после стрессов. Но всегда в таких случаях думал он именно «судорожно». При обвалах в горах, при несчастных случаях, в моментах, когда он сам срывался со страховки, не успев её закрепить. Мысли его скакали. Но эта «судорожность» мыслительных скачков искала мгновенные выходы из создавшихся положений. Алексей ясно понимал одно: эти люди, точнее «люди», если они ими были даже в кавычках, уже убивали, видели смерть и не станут долго думать, если понадобится убить любого. Его мысли материализовались сразу. Боевики вывели всех шестнадцать членов секьюрити. Кто-то был в охране аэробуса, кто-то – чьим-то телохранителем. Никто из пассажиров и не знал, что их шестнадцать человек. А террористы знали. Произошедшая несколько минут назад история повторилась. Тридцать убитых.

…«Должны быть „невидимки“. Охрана, которую не знают. Они есть всегда. У бизнесменов – точно должны быть». Но Алексей сам понимал, что это его фантазии. Боевики уничтожили всех. Соответственно, владели полной информацией. Среди пассажиров были бойцы, борцы, боксёры… Около пятидесяти спортсменов. Никто не знал всех в лицо, кто-то был известен меньше, кто-то больше. Но… Шестеро боевиков выводили по шесть бойцов из числа пассажиров. Каждого несколько раз били прикладами автоматов, создавая сотрясение, переломы рёбер, кистей рук.

…«Не трогают ноги. И куда мы отсюда пойдём???! По нашей территории?! А актёры, которые умеют драться не только в кино? Их они тоже?.. Сколько прошло времени?»

Сорок восемь спортсменов-бойцов стонали от боли. И актёры боевикам не были нужны. Это была чистая психология. «Рыпнулись» бы только несколько человек из таких. У всех актёров особая психика. Даже владея боевыми навыками, вряд ли кто-то из актёров пошёл бы на автоматы. У Алексея мелькнула мысль, что если бы на нём был пояс шахида, он бы «рванул». Всех и себя.

Но что-то мешало этой безумной мысли.

…А времени прошло ровно двенадцать минут… Остальным пассажирам приказали встать и идти в самолёт. «Они нас в самолёте ухлопают? Нет… У них есть пилот. И явно не один». И страшный фильм про третий самолёт 11 сентября 2001 года всплыл перед глазами Алексея. Когда ТЕ пассажиры звонили родным и говорили, что не вернутся домой. А потом не дали террористам направить самолёт на Вашингтон… Алексей и все оставшиеся пассажиры пошли в самолёт.

Добрая злость

И

Сладкая месть

Алексей просто спросил Катю про суд. Как подавать иск. На эту Ульяну с четырнадцатью миллионами долга ему. Долга, накопившегося за ежедневные проценты просрочки договоров о займе. Катя за полчаса узнала всю информацию и предложила встретиться. У него. Дома… Лёшу даже потряхивало перед её приходом. Он понимал, что сейчас будет. Так его не трясло лет десять. Посадка на самолёте в Сургуте была не в счёт. Конечно, Катя пришла в коротком платье. На каблуках. Несмотря на холодный март.

Он даже не закрыл дверь. Из коридора долго не удавалось уползти в комнату. Она облокотилась о стену руками. Лёша её «съедал». Всю. Снизу, сверху, вдоль и поперёк. Она несколько раз теряла сознание. Небеса отдыхают. Космос смотрел на них и застывал в определённые моменты. Ничего не существовало, кроме этого момента. Время исчезло. Исчезла квартира, коридор в ней. Они были где-то в воздухе. Метров так тысяч двадцать над землёй…

…Разговор о суде был сравним с их сексом. «Милая» девушка Ульяна выбила себе из какого-то «товарища» тридцать миллионов рублей на развитие собственного бизнеса. Параллельно обворовав фирму, в которой работала, на два миллиона рублей. У неё заморозили все счета и арестовали. Но никто не знал про сумму в тридцать миллионов. Кроме судьи и самой Кати. Это был закрытый счёт в каком-то странном банке. Подумалось, что вернулись 90-е годы.

– Лёш?

Они лежали на полу всё в том же коридоре.

– Да?

– Давай так: тебе двадцать, нам десять.

– Что?

– Я про тридцать миллионов. Расписки и долговые договоры ведь у тебя?

– Конечно. В ячейке, в банке.

– Тогда всё просто. Иск удовлетворят сразу, переведут тебе деньги. А ты переведёшь нам нашу часть.

– И куда я их вложу? Ну, официально?

Катя говорила, находясь в нижней части тела Алексея. Она говорила, целовала, снова смотрела на него. Они ещё летели…

– Тобой заведено уголовное дело на твою бывшую девушку.

– А это ты откуда знаешь?

– Это же один округ, где всё произошло, когда она повредила тебе ребро и обворовала. Это дело у Лизы. Судьи.

– Уже? А что ж они мне не звонят больше?

– Потому что твою подругу…

Алексей резко привстал. Боль пронзила тело. Катя испугалась.

– Лёш… Я… прости, пожалуйста…

– Проехали.

Металл в его голосе был явен, как и всё происходящее.

– Я просто дура.

– Кать… Я не злюсь. Но не надо так.

– Да… Всё… Никогда…

То, что она стала делать дальше, не просто сгладило конфликт. Его вроде как и не возникало. Высота их полёта дошла до дальних вселенных. Со всеми существующими у космонавтов перегрузками. Они оба кричали, рычали. Не хватало дыхания… Спали часа два, замёрзнув на полу напрочь… Потом ползли на кровать в комнате… И всё повторялось… Снова, ещё… Ещё… Они растворились друг в друге.

Реальные возможности Алексея

и их результативность

Ключ судорожно был сжат в ладони. Боевик наклонился к Алексею. Перевёл взгляд на его дочь, потом на её подругу. Без глаза он остался в момент, когда автомат сполз с его плеча. Дебил просто был сильно уверен, что он ковбой. Пока шёл по салону аэробуса, перевесил «калаш» на одно плечо. Спецпротивогаз просто пристёгивался к комбинезону, и Алексей, рванув за капюшон, соединил террориста с непознанным газом и своим заветным ключом. «Одноглазый, спой про Чикаго! Я не одноглазый, у меня два глаза! Бах! Ковбой выстрелил. Чикаго-Чикаго-Чикаго»…

Анекдот не вязался с ситуацией, но Алексей, стаскивая с террориста одежду и надевая «хобот», даже напевал «Чикаго-Чикаго» себе под нос. Адреналинило конкретно всё его тело. Алексей стал глубоко вдыхать и выдыхать. Боевик не успел вскрикнуть. Газ доделал работу Лешиного ключа. «А где же болевой шок?» Алексею лезли в голову неожиданные мысли. Его же роняли в детстве… «Так… Я во втором салоне. Этот урод либо должен пройти все салоны один, но что скорее всего, их двое… Где твой приятель, одноглазый?» Алексей еле успел затащить на противоположный им с дочерью ряд пассажиров вырубленного боевика и согнуться в три погибели на своём месте, – в салоне появились двое. «Партия и Ленин – близнецы и братья. Я буду Ильичом». Теперь они все трое были одинаковые: цвет комбинезонов, противогазы, автоматы. Аэробус ехал по гаревой трассе почти бесшумно. Алексей очень осторожно проверил обойму на «калаше», поправил три запасных в подсумках. Проверил макаров. Засунул за пояс десантный нож.

«Их ровно двадцать человек. И какой-то их пленный шейх, которого зачем-то нам всем показали. И они не рискуют сюда идти все, даже в спецодежде. А на сколько мне её хватит, если кругом этот газ? Но и их эти комбезы должны защитить, как иначе?» В действительности сам изобретатель нового паралитика не был в курсе, сколько и как именно он работает. И Алексей, конечно, не знал, что газ пустили только на несколько минут. Не знал, что газ прекратит своё действие через пару часов. В людях. А даже в замкнутом пространстве его действие длится ровно в десять раз больше, после того как выпускается наружу. Далее ему, этому непознанному новому газу, надо было только соединиться с любой живой материей. И в ней он был «жизнеспособен» от двух до трех часов. У кого как. Террористы знали всё это приблизительно, Алексей мог только догадываться. «Отброшу-ка я свои догадки…» Двое боевиков медленно подходили к его месту…

Глава 5
Осада и натиск

Есть только осада и натиск. Защиты не существует. Как и обороны. Кто выберет это – проиграл сражение.

Алексей, внезапно получивший девушку, деньги и квартиру, знал, что такое Успех. И про Удачу тоже знал. И очень хорошо понимал, что можно поскользнуться на эйфории. Поэтому он нашёл свою дочь, которую не видел десять лет. А дочь уже была чемпионкой мира по спортивным танцам. Обнявшись, они долго оба глотали слёзы. И потом Даша произнесла:

– Я теперь знаю всё, папа. Мама на принудительном лечении теперь.

– Алкоголь?

– И наркота.

– Сильно…

– Папа. Она чуть не умерла в своём последнем залёте на амфетамине. Всё мне рассказала, когда спасли. Что врала про тебя.

– Она правильно поступила. Мне её не за что винить.

– Это хорошо, папа.

– Квартира на тебя, всё в порядке?

– Да, конечно. Я ещё плачу за маму. Там клиника хорошая и дорогая. Ей год лежать.

– Дашенька…

– Папа…

…Это было волшебно, реально и имело все чувства мира. Алексею «выдали» всё, о чём он мог только мечтать. И на этой волне он поехал ко второй должнице Арине. Зашёл к ней в офис. Она была одна.

– Не ждала, Королева?

Когда-то он так её назвал. Арина прилипла к стулу. Она продолжала любить его, выйдя фиктивно замуж ради московской прописки и поменяв фамилию.

– Деньги, Арина.

– У меня здесь камеры. Я зову охрану.

– Нет камер даже на входе. А скрытые я отрубил.

В своё время Алексей купил электрошокер и прибор, находящий прослушки и камеры с возможностью их отключения.

– Сейф открываем.

Он приблизился вплотную к Арине и засадил в ногу разряд из электрошока. Он уже был в перчатках, кепке и бейсболке с капюшоном. У него было шесть-восемь минут. Арина вырубилась и даже не стонала.

Ключи от сейфа лежали на столе. Кода не было.

– Хорошо арендовать советские помещения. Действительно, зачем тратиться на новый сейф, в котором…

Алексей прибалдел в реальном смысле. В сейфе были английские фунты. Ровно двести пятьдесят тысяч.

Арина постепенно приходила в себя, Алексей пересчитывал. В сейфе был её паспорт, документы на фирму, договоры и бутылка коньяка с двумя бокалами.

– Солидный набор, Королева. 90-е отдыхают.

– Я бы отдала. Это всё, что у меня есть.

– У тебя уже ничего нет, и через двадцать минут здесь будет налоговая.

– За что?

– За то, что ты просто сволочь. Точнее, ты ей стала. Надо было отдавать, когда я просил по-хорошему.

– Лёша… Пожалуйс…

Новый разряд электрошока, и следом вдогонку ещё один увёл Арину в небытие со звёздочками.

– Так… Документы раскидываем. О! Чёрная бухгалтерия… Класс… Деньги забираю все.

Он, по сути, говорил сам с собой.

– Пока, Королева. Береги себя…

И бодрым шагом вышел из офиса.

Явный результат результативности Алексея

Двое террористов дошли до их ряда. Нож Алексея, точнее отрубившегося одноглазого, чёткими колющими ударами входил с невероятной скоростью в плечи и ляжки террористов. На каждого по четыре удара. Последний, пятый, для обоих бойцов прошёл неглубоко по груди наискосок. Человек с такими ранениями оставался жив, но был не просто небоеспособен. Он был парализован. Для страховки Алексей и с них стянул противогазы… Его Даша была в шоке. Она шептала громко, с широкими от адреналина зрачками.

– Пап, откуда ты так… Можешь?…

– Ну, Дашенька… Детский сад ведь… А там…

И Алексей состроил до ужаса смешную гримасу.

Даша начала беззвучно смеяться.

– Не бойся, девочка. Мы выберемся.

– Я уже не боюсь, папа. Я хочу такого, как ты.

– Мужа?

– Просто хочу.

– Не понял?

– Пап, я ещё девочка.

Разговор был бы уместен в кафе, в парке, просто в квартире. Со стороны вся ситуация походила на цирк с конями. Вместе с кино и немцами. Ну и, конечно, на полный пердимонокль.

– А девушки… Не?

– Я пробовала. Ничего не вышло. Как и с мальчиком.

– Я делом займусь, Даш. Да? А ты даже глаза не открывай.

Договор?

– Слово, па.

– Умница.

Лёша ошалел от разговора с дочерью…

У всех боевиков была серьёзная изолента и пластиковые затяжки для блокировки рук и ног. В простонародье – связывание. И он осторожно и бесшумно, забрав у раненых всё оружие, «потёк», как призрак, по салону вперёд.

Осада, натиск и манёвры

Богатый событийный ряд жизни Алексея свёл его три года назад с девушкой Глашей. Это был судьбоносный момент, как считал сам Алексей, хотя и не верил в судьбу. Он ехал праздновать Новый год к друзьям, больше приятелям, отметить праздник с их семьями. Сам он был один в то время. Машины у него тогда ещё не было, и Лёша ехал на метро. Он знал только конечную станцию, адрес был ему неизвестен. Пока ехал, они переписывались с девушкой, которая должна была там быть. На последнем переходе он снова послал смс, но ответа не было. Лёша позвонил. Тишина… Он звонил на все их телефоны. Много раз. Молчание. Наконец трубку поднял сын его приятелей. Сказал, что он один дома. Что-то произошло с той самой девушкой. Как выяснилось позже, у неё был диабет и случился приступ. Они все поехали в больницу на скорой помощи. 31 декабря в 22:20 Алексей стоял на станции метро и улыбался. Работая психологом, помимо алгоритмов и механизмов для своих клиентов, он часто доверял своей интуиции. И незадолго до поездки к приятелям на всякий случай купил салаты, фрукты и детское шампанское. Он не пил. От этого умер его отец. И когда это произошло, Алексей завязал с алкоголем. Именно всему этому он и улыбался.

…Глаша проявилась на сайте знакомств. Необычная внешность, забавная переписка. Девушка сразу ему понравилась. Но они ни разу не встретились. Она вскользь написала о своих проблемах. Алексей предложил встречу. Ответов больше не было несколько дней, и он оставил на сайте свой номер телефона. И именно в момент, когда Лёша понимал, что встречает Новый год один, Глаша позвонила.

– Привет.

– Привет. Кто это?

Он никогда не слышал её голоса.

– Это Глаша.

– О! Привет, Глаша!

– С наступающим тебя!

– И тебя!

– Празднуешь?

– Нет.

– И я не особо.

– А что так?

– Я одна.

И Лёша сразу понял, с кем встретит этот Новый год.

– А приезжай ко мне, Глаша, а?

– А ты где?

– На Войковской.

– Я выезжаю.

Её голос был приятным и… «Своим». Он сразу почувствовал какое-то притяжение к ней. Вернулся к себе на Войковскую. В 23:40 Глаша приехала. Они сразу понравились друг другу. Без пяти минут до Нового года вошли в его тогда ещё съёмную квартиру. Открыли детское шампанское. Глаша тоже не употребляла алкоголь, что порадовало Алексея. Даже не допив до конца лимонад, на двенадцатый бой курантов они слились в поцелуе.

Светало. Глаша в очередном перерыве их безудержной близости посмотрела на часы.

– Мы занимались этим с тобой девять с половиной часов.

Ты половой гигант?

У неё был очень хороший и чистый смех.

– Я занимался тантрой.

– Обалдеть.

– Тебе хорошо?

– Очень…

Она была простой. И детдомовской. Их роман как таковой длился полтора месяца. Алексей, узнав, что она замужем, но с ним не живёт, спросил:

– А где же ты ночуешь?

– На работе.

– А что за работа?

– Не поверишь. Я повар.

– Поверю.

Алексей уже через несколько дней их отношений знал, что это ненадолго. Она врала. Практически во всём. Точнее, это был способ Глашиной жизни. И через полтора месяца она прокололась конкретно. Ведя с ней разговор о вранье, Лёша понял, что эта девушка будет выкручиваться любыми способами. И он просто применил гипноз. Она рассказала всё. Что ещё приходится периодически спать с мужем, что есть любовник на работе.

И выведя Глашу из гипноза, Алексей заговорил жёстко:

– Ты совсем запуталась, Глаша.

– Не уходи от меня, Лёш.

– Знаешь… Такая жизнь не из моей оперы.

Она стала плакать. Искренне, закрыв лицо руками и опустив голову.

– Что же у меня… Так… Всё…

– Я тебе всё сказал, Глаша. Уходи.

И они продолжали встречаться. Почти три года. Расставаясь неоднократно. А потом снова сходились.

Через год появилась возможность дёшево купить машину. И не одну, а две сразу. В силу непонятно каких причин Алексей упустил момент оформления кредита своей машины на себя. В салоне, где покупали машины, со слов Глаши, сказали, что это невозможно. То ли в силу того, что у Алексея тогда была регистрация только на год в съёмной квартире (в той самой, которая стала потом его собственностью), то ли почему-то ещё. Он только потом узнал, что кредитные счета можно было разделить изначально. И, конечно, настал момент истины.

…Они уже расстались. Наглухо. До этого Глаша, чтобы вернуться, бесконечно шантажировала Алексея машиной. Он, сколько мог, брал в банке, когда платил за кредит именные чеки на своё имя. Но потом банк запретил платить через кассу небольшие суммы. И всё пошло через банкомат. Естественно, на кредитный счёт на имя Глаши. Лёша понимал, что доказать что-то в случае глобального их конфликта будет практически невозможно. И когда за машину оставалось платить год, он уговорил её сделать предварительный договор купли-продажи. Она всё подписала. А через месяц…

Он не знал, что с ней произошло. Но понял, что Глаша стала выпивать. Она не пила много лет, у неё были проблемы с алкоголем когда-то. Внезапно приехав к нему без звонка, она стала требовать СТС на машину и ключи. От неё пахло спиртным. Пелена на глазах. В какой-то момент она толкнула Алексея, повредив ему ребро.

В этот момент на кухне сидела клиентка. Алексей вышел на кухню с реальным болевым шоком. Можно было, конечно, заехать Глаше в ухо, но Алексей никогда не трогал женщин даже пальцем. В плане «ударить». Клиентка всё слышала. Они с ней вместе нашли диклофенак и шприц в Лёшиной аптечке. Вкололи. Всё заняло минут пять. А когда Алексей вернулся в комнату, Глаши уже не было в квартире. Не было ключей от машины, его прав на вождение, договора купли-продажи, телефона и трехсот тысяч рублей. Исчезло кольцо, подаренное Алексею покойным Патриархом Алексием II.

Надеясь, что Глаша придёт в себя, Алексей подождал два дня. Потом звонил на свой украденный телефон, писал на него смс с просьбой всё вернуть. Ноль отклика. Написал ей несколько мэйлов на её почту. Никакого ответа. Ребро прошло, но заболело снова через неделю. И в травмпункте на снимке увидели перелом.

Уголовное дело завели сразу. И через четырнадцать дней Глаша не просто отдала ему всё. Проверенный следователями биллинг его многолетнего номера, обыск с экспертом на её работе высветил все документы и даже дубликат ключей от квартиры Алексея. Хотя он забирал у неё второй комплект. Любовь зла?..

Вы задумывались, на чём держится и выживает этот мир?

На сексе, деньгах и вашей Вере. Которой нет у 90% населения планеты Земля. Узкие мирки обывателей, мещан и быдла вызвали мощный Триумф Посредственностей. Они заполонили все статусные и простые посты снизу доверху.

Что произошло с Глашей – алкоголизм ли, безумие, просто ей снесло крышу, Алексея уже не интересовало. В довершение при обыске на Глашиной работе она бросилась на девушку-следователя с ножом для разрезания бумаги, а потом пыталась всадить его в глаз женщине-эксперту. Нож для бумаги оставил над правой грудью красивой младшего лейтенанта-следовательши шрам на всю жизнь. И лишь благодаря Алексею, который был при обыске, не дошёл до глаза эксперта всего сантиметр.

Глаша села на восемнадцать лет. В её тридцать восемь это было концом всего. К Алексею вернулось всё, включая хорошую компенсацию: у Глаши просто забрали квартиру, которую она приобрела до замужества. Выписали оттуда мужа (к этому моменту уже официально бывшего и бегающего от властей с условным сроком за какую-то пьяную поножовщину – «муж и жена – одна…»), продали квартиру за хорошие деньги, которыми Алексей официальной бумагой «благодарности» поделился с банком, через который эту квартиру продавали.

Всё это происходило параллельно с романом с Катей и за несколько дней до захвата террористами рейса Симферополь—Москва.

Глава 6
Навыки Алексея

Алексей служил в армии всего три с половиной месяца. Полтора года специальной подготовки до службы сложились в сто два дня упорных тренировок по воскресеньям. Группа, с которой его готовили, как и сам Алексей, не знала, где это происходит. В Москве их забирал полностью закрытый фургон. Ехали около двух часов.

В подготовку входило всё. Для спецназа. И зачем-то арабский язык. Это действительно было странно. Английский, французский, немецкий и испанский – это понятно. Стандартный набор. Уже начался 1989 год. Алексею было девятнадцать. Все знали про вывод войск из Афганистана. И по-прежнему не понимали, зачем учат экспресс-методом арабский язык.

…Он ушёл в армию с горным спецназом ГРУ в свои почти двадцать лет. Весной. В Афганистане был четыре раза по две недели. Ещё несколько горячих точек, включая неоднократные спасения заложников. А потом, спасая свою группу в далёкой и братской нам стране, когда они все спускались с третьего этажа на тросах, пулемётчики, поливавшие их отовсюду, перебили трос. Алексей, как командир, шёл последним. И под бесконечными пулями он прыгнул в окно.

Третий этаж в домах той страны – это как наш пятый. Был бы этот дом в трущобах, подходил бы под наш второй этаж. Но это была гостиница. Крутая. Его тренировали для таких прыжков. Здесь было почти пятнадцать метров. С десяти он прыгал не раз. Но тут его пятка разлетелась на три осколка в кости. Армия закончилась.

…«Соответственно, их осталось семнадцать. Мы не взлетаем. Они рискуют конкретно. Пилот плохой? Вряд ли».

За Алексеем был салон, над ним, на втором этаже, ещё один, и один салон впереди него, перед кабиной. «Кабина»… Лёша подходил к занавескам перед первым салоном. «Они все не поместятся в кабине». В ответ его мыслям он увидел пятерых террористов в первом салоне. «Постреляем, дебилы?» Все АКСУ были с глушителями. И макаров одноглазого тоже. Алексей предпочёл макаров. Прицелился. Все пять пуль вошли в черепа боевиков неслышно. И все пятеро просто осели. «Бинго. Минус восемь козлов».

Алексей понимал, что в кабине не могут находиться оставшиеся двенадцать боевиков. Он медленно и тихо растащил пятерых уничтоженных террористов на уровень пятого и шестого рядов. В салоне отключились все, поэтому он просто запихивал трупы в ряды.

Лёша на корточках двинулся в последний салон. У лестницы на второй этаж стояли ещё трое. «Два раза один и тот же номер может не пройти».

Алексей, служа в армии, никогда не занимался конкретной ликвидацией. Его бригада горного десанта, как ни странно, была спасательной. Их задачей было вытаскивать заложников, пленных. То есть, попросту говоря, он не был «охотником». У тех людей, которые ликвидировали или зачищали, был совершенно иной склад ума. Но здесь, в аэробусе… В Алексее что-то щёлкнуло. Всегда есть несколько вариантов: охотник, жертва, преследователь, конкретный убийца, «маньяк пистолетного курка» и т. д. В нём проснулся реальный охотник. Он не видел, что это люди. Он сразу поставил себе задачу, что это террористы, а значит, звери, соответственно, мишени. «Нож?» Все трое стояли к нему боком и спиной. «Наверху, на лестнице, наверняка есть ещё кто-то. И в салоне второго этажа». И Алексей пополз к боевикам по-пластунски.

Катя

Она была «отрывной». Несмотря на свои молодые годы, Катя очень хорошо знала систему. Где и как сделать правильно, где обойти. Она одновременно была в социуме и вне его. Это не просто подкупало Алексея. Это не давало ответов на её загадку. Ту самую женскую загадку, которую можно разгадывать всю жизнь.

…Они вместе поехали в Ригу. Поднялись на собор Святого Петра. Оттуда, со смотровой площадки, был виден весь город. Солнце, любимая, ветер, его родной город.

…Лифт спускался вниз и поднимался наверх ровно девять минут, отвозя и забирая новых туристов. Они остались вдвоём с Катей наверху…

С высоты в семьдесят один метр город расплывался. Их движения были… Движениями ветра. Катя была в оригинальных штанишках. И разорвать их там, где надо, оказалось так легко…

Лифт уже шёл наверх. А они, слившись воедино, всё продолжали и продолжали. Казалось, исторический собор сам задавал ритм их телодвижений свои скрипучим покачиванием. Музыка их стонов сливалась с нотами секса собора. Он был с ними. Он поддерживал. И когда лифт остановился на их площадке, они кончили одновременно, крича и трясясь. Из дверей вышли скандинавские туристы.

– Это викинги.

– Да, ставшие хоккеистами.

– И саночниками.

– Интересно, а вот эта молодая пара из группы хочет сейчас здесь… То же самое?..

– Отмороженно, но хочет.

– Ну, правильно. Они ведь с севера. Их погода.

– А у них был бы оргазм?

– Нет. Думаю, он был бы у всей их группы. Но очень затяжной и без выплесков.

И Катерина с Лёшей стали громко хохотать.

Спустившись вниз, оба поняли, что сорвали голоса. Ну и что? Двое сипатых влюблённых наперебой заказывали в ближайшем ресторане кофе и плюшки. Минут десять заказывали. Их просто не было слышно от беззвучного смеха обоих и отсутствия голосов. Лёша написал на салфетке заказ. И только после этого увидел, что почти весь ресторан смотрит в их сторону. На Катю. И тогда Лёша реально упал со стула от смеха: Катины штанишки были порваны в области промежности напрочь. И весь ресторан хотел её розовые трусики… Помните, на чём держится этот мир?..

Глава 7
Ответный захват

Подползая к боевикам, Алексей думал именно о Катиных розовых трусиках. Они давали невероятную силу. И даже концентрацию. И тремя быстрыми движениями он перерезал сонные артерии всем троим террористам. Ещё один, как и ожидалось, свалился с Лёшиным ножом под кадыком на лестнице, ведущей на второй этаж.

«Теперь их тринадцать человек… Чёртова дюжина… Символично». Алексей неслышно полз по лестнице наверх.

Двигатели самолёта стали набирать обороты. Аэробус медленно и величаво двинулся по гаревой дорожке.

В салоне второго этажа их было восемь. «Остальные в кабине. Интересно, пилот один или несколько?»

Ликвидировать одновременно восьмерых боевиков не представлялось возможным. Четверо были к Алексею лицом, двое – вполоборота, двое спиной. Один из боевиков, которые были у лестницы на второй этаж, был курящим. И перед уходом к Аллаху курил. «Это мысль». Лёша закурил сигарету. Террористы лишь посмотрели в сторону сигаретного дыма. «Что бы поджечь?» Алексей незаметно вполз в пассажирский первый ряд. Все спали. И в этот момент… На лестнице на втором этаже появилась его дочь. Она не моргая смотрела на отца.

То, что пришло в голову Алексею, было бредом. Он стал показывать Даше, чтобы она разделась догола. Даша даже не противоречила. Сняв с себя всё, кроме трусиков («тоже розовые», мелькнуло у Алексея), она вопросительно посмотрела на него. «Поднимайся в рост», – показывал Алексей. Даша встала во весь рост в конце верхнего салона, прямо посередине. «Покачивайся как пьяная». Алексей уже шептал.

…Все человеки на земле хотят трёх вещей: есть и пить, иметь – не важно что – и быть любимыми. 97,3% человечества – потребители. И лишь 2,7% – отдающие. Алексей принадлежал ко второй части. Уродился таким. Отдать всегда есть что. От физически ощутимых вещей до вещей энергетических и душевных. Но при этом нужна была компенсация отдачи. Что-то взамен всего отданного. Алексей, выражаясь странным языком, был разрушителем. Это и восстанавливало баланс его широкой отдающей руки и души. Нет, он не ломал чужие жизни. Не рушил дома, семьи. Не делал это сознательно. Это происходило само. Автоматически. Женщины, встретившись с ним – просто так, один раз, уже хотели его иметь. Влюблялись? Конечно. Но больше для того, чтобы он у них БЫЛ. Мужчины не могли войти на его территорию жизни и его мира. И завидовали, пытались навредить, но получали по яйцам сразу. Леша не задумывался о разрушенных не по его вине мужских и женских дружественных и любовных отношениях сходившихся с ним на время людей. Его отпор был… Не его. Его ВЕЛИ. Кто? Он уже и не думал. Был ли он победителем чаще? Не факт…

И сейчас, видя голую свою дочь перед террористами, Алексей думал не о ее жизни. Задача и Цель. Он давно знал, что любые сомнения разрушают больше, чем ревность и зависть, вымышленная любовь к ближнему, иллюзорная поддержка для галочки в блокнотике жизненных «достижений» каждого человека. Лёша ЗНАЛ РЕАЛЬНОСТЬ. Знал её трансформации и причуды. Он ВЕДАЛ это. Сейчас он точно ведал, как и что будет в следующие минуты. Даша знала арабский. Это была её прихоть – учить языки, которые ей нравились. Финский, грузинский… Боевики замешкались и потерялись, когда голая красивая девушка, качаясь и чуть не падая, попросила у них воды на арабском. Двое пошли к Даше, остальные смотрели, не зная, что делать. Дашу «отнесло» к дальнему от Алексея пассажирскому ряду. Она повернулась к террористам попой и «упала» внутрь ряда. Зрелище было впечатляющим. Все боевики двинулись к дочери Лёши и стали её лапать, якобы пытаясь достать из ряда.

…Короткие, мало слышимые автоматные очереди Алексея залили кровью пол салона, спящих пассажиров и Дашу.

– Вылезай, вылезай! – Лёша шептал, вытаскивая дочь из-под трупов.

– Пытаюсь…

Дашу трясло.

– Тише, Дашенька, тише.

Она посмотрела на отца. Во взгляде не было страха. В глазах дочери светился азарт. Лёша другого и не ждал. Это ведь была его дочь.

– Вниз, одеться и на своё место.

– Да, папочка.

– Бери у любых женщин платки и вытри всю кровь.

Даша понеслась в нижний салон, на ходу хватая шмотки пассажиров и вытираясь.

…Кабина… Это было важнее всего. И непонятнее всего, что он делал до этого момента. Вдобавок к его мыслям самолёт замедлил ход. «Камеры… Чёрт… Блин!.. Кто-то есть в комнате с камерами на первом этаже. Или зашёл прямо сейчас». Но рация молчала. «Кнопка в кабину? Ещё какой-то вариант?» Лёша даже начал судорожно анализировать, но вовремя остановил себя. Очень вовремя. Потому что аэробус включил турбины для разбега и взлёта.

«Пять человек. Скорее всего, в кабине все пятеро. Если я их положу, мы никуда не улетим. Без пилота».

…Глядя на камеры наблюдения в комнате с видео, точно так же думал Абу Аль Сафар Мадж. Никто из боевиков не знал о его присутствии в самолёте. Он был среди пассажиров. Сделав инъекцию, теоретически предотвращающую столбняк и сон от неизвестного газа, Мадж пришёл в себя быстро. И теперь просматривал записи. Он видел Алексея, его дочь, все действия, которые были в аэробусе. И просто позвонил в кабину по шифрованному мобильному. Пилот включил турбины, поскольку Мадж понимал, что такого паренька, как этот защитничек, иначе не обмануть. И выйдя из комнаты с видеонаблюдением, Мадж двинулся к Дашиному ряду.

Глава 8
Шахматы

Лёша по своим социальным качествам был «заточен» под Советский Союз. Он обожал пионерию, был в Артеке, где дрался чуть ли не каждый день. Артек представлял из себя юмористическую копию колонии для малолетних или комедию про самый худший советский интернат для трудных детей. Все ломились за путёвками в известный на весь мир Гурзуф, где был Артек, не зная, что там настоящая армейская дедовщина со стороны руководителей и вожатых и иерархическая кастовая система среди пионеров многих стран. Когда складывался костёр на Медведь-Горе, это походило на безумие. Пионеров и младших вожатых пинали, гоняли, непокорных избивали до попадания в больницу. Зато как красиво костёр в виде пионерского галстука смотрелся со стороны Крыма! Мощь великого государства сливалась с водкой и крымскими винами напивающихся в стельку старшин Артека. Сила советской державы оглашалась криками лишения девственности афроамериканок и таек, а также малых народов советской страны. Алексей любил Советский Союз в любом качестве. Искренне и душевно.

…Что вы любите в своей Родине? Себя в ней? Её в себе?

Людей, природу, работу, уклад? Ответа не существует. В любви «любится» всё. Когда в СМИ говорят, что на войнах защищают жену и детей – это слова. Защищают, просто потому что НАДО ЗАЩИЩАТЬ. Идейные защищают идею. Которой нет названия. Поэтому идейные слепо защищают лишь свою НЕКУЮ идею. Безыдейные защищают себя. В первую очередь. И только в определённые моменты мы защищаем родного человека. Или просто человека. Любого. Иногда успеваем подумать, что «надо бы защитить». Чаще – подумать не успеваем.

…Сейчас был тот самый определённый момент для Алексея. Даша. И её подруга. Лёша понятия не имел, кто засёк его на видеокамерах, но знал, что это так. Оставшиеся пять террористов в кабине аэробуса сейчас не были главной проблемой. Алексей понимал, что захвати он кабину (как – он не знал), будет то же самое, если её сейчас не захватывать. Даша станет заложницей, чтобы они смогли устранить его. Это козырь боевиков… В голову лезли разные мысли. Что Даша элементарно может погибнуть. Эту мысль он отбросил. Тогда боевики вообще потеряют преимущество над ним. А что они могут с ней делать? Всё. Но тянуть время, чтобы убить его. Любыми способами. И ещё один аспект не давал Алексею покоя: ликвидированные им и оставшиеся террористы… Это был не весь состав захватчиков. Сколько их ещё находится среди пассажиров? Спят ли они, как все остальные, или… Противоядие от газа? Уже введено им или введут потом? И вообще, куда эти уроды собрались лететь? В Сирию? В Турцию? Она ближе, но там российские войска. Всех видов. Они полетят куда-нибудь поближе. Но куда???

…Полуприкрытыми глазами Даша увидела человека в комбинезоне и с пистолетом. Идущего в её направлении. Дочь Лёши танцевала много лет и хорошо разбиралась в пластике. Человек с пистолетом шёл… Странно. Слишком легко. Вскользь посматривая на ряды спящих пассажиров. И явно шёл к ней. «Так… Похоже, что-то пошло не так у папы». И когда человек был уже за четыре ряда от неё, Даша поняла: это женская походка. Дашины мысли смешались в кучу. «Женщина у террористов? У мусульман из ИГИЛ²? Шахидка? Но тогда, зачем она вышла неизвестно откуда в салон с пистолетом? Что делать-то, Божечки?!» Девушка с пистолетом подходила к Дашиному ряду, не глядя на Дашу. Поравнявшись рядом, девушка резко схватила Дашу за волосы и выдернула с места в проход. И на чистом арабском сказала: – Ты ведь сейчас понимаешь, что я говорю?

– Да.

Даша не боялась. Но страх был близко.

– Кто ты?

– Давай по-другому, женщина.

– Я девушка.

Даша пыталась хоть как-то тянуть время. Хотя знала, что обращение «женщина» используется всеми ближневосточными народами.

Противогаз вплотную приблизился к лицу Даши. Лицо девушки было закрыто до глаз. «У арабки зелёные глаза?»

– Слушай меня, ДЕ-ВУ-ШКА… Как тебе удалось не уснуть?

– Я… Не знаю…

– Тот мужчина наверху… Кто он тебе?

– Мой любовник.

Сильный удар по уху отнёс Дашу в сторону.

– Твои губы шептали «папа».

– Вы знаете русский?

– Да.

Террористка ответила на русском.

– А ты откуда знаешь арабский?

– Выучила. Просто так.

Второй удар по тому же уху отозвался в голове Дарьи сильным звоном.

– А отец твой знает наш язык?

Даша поняла, что Алексей не говорил в самолёте по-арабски. И если эта коза просматривала видео, там был только их разговор об арабском Даши. Она поняла, чтобы террористка ей поверила, надо говорить процентов семьдесят правды.

– Мы не виделись десять лет. Я не знаю.

Девушка пристально смотрела на Дарью.

– Итак, женщина, кто он? Воин? ФСБ? ГРУ?

– Он врач.

Глаза девушки прищурились, и Даша поняла, что будет новый удар.

– Не бей меня. Это правда.

– Где служил?

– В спецназе.

…Алексей уже спустился по лестнице со второго этажа. Палка о двух концах: сверху боевики из кабины, внизу тоже боевик. Наверняка не один. Лёша не знал, что это девушка. И плавно двигался к салону дочери.

– Я прострелю тебе колено, ДЕ-ВУШ-КА. Вы нам мешаете.

Автоматная очередь прошла в миллиметрах от террористки. Её реакция была не просто кошачьей. Она была немыслимо быстрой. Девушка, на лету выпустив четыре пули в сторону, откуда стреляли, упала в противоположный ряд кресел. Лёше зацепило плечо. «Кто ж ты такой, попрыгун?» Алексей кувырком влетел в салон и прыгнул в противоположный от террористки ряд, тремя рядами за её спиной.

– Даша, сюда, быстро!

Алексей уже снял «хобот». Дарья метнулась к нему. Три выстрела боевой кошки ей вслед убили троих спящих пассажиров, не задев Дашу.

– Папа, это женщина. Говорит на нашем и арабском. Но у неё зелёные глаза. Очень зелёные. Не линзы.

Странная ассоциация промелькнула у Лёши: у него самого и у Кати тоже часто были зелёные глаза.

– Я понял, Дашенька… Лежи. Сейчас будет стрельба. Там, наверху, ещё пять боевиков. Мы зажаты. Пока зажаты…

Даша кивнула, залезла под папу. Лёша ощутил её тело в лёгком платьице даже через спецкомбинезон… Вспомнил её голую наверху. «Блин… Я маньяк»…

Лёшина дочь забилась в угол к иллюминатору. Её высокий рост не позволял ей спрятаться полностью. Насколько это было возможно, Даша залезла под труп убитого «кошкой» пассажира.

Алексей просочился к противоположному ряду. Крови на плече почти не было. Боевая «кошка» была в двух рядах от него. Не высовывалась в проёмы между креслами, вообще не подавала признаки жизни.

Лёша дополз до её ряда. Выставил пистолет. Никакой реакции. Он резко перескочил эти кресла, надеясь оказаться лицом к террористке. Но «кошки» там не было. Он резко нырнул в ряд, где она должна была быть. Ничего. Приподнялся. В этом салоне с обеих сторон было по шесть рядов кресел. «Немыслимо! Вот же тварь»… В самый последний момент Алексей плюхнулся на пассажира в кресло и поднял обе ноги. Четыре пули с шипением глушителя одна за другой прошли снизу, где только что были ноги Алексея. В момент, когда он перескакивал на ряд впереди, ещё четыре пули вошли в кресло и пассажира, на котором он только что лежал. Звук меняющейся обоймы выдал «кошку». Алексей перегнулся вниз, под кресла, и выстрелил пять раз. Та издала пять приглушённых вскриков боли. Лёша метнулся обратно к её ряду. Выдернул за ноги из-под кресел гуттаперчевую террористку. Для уверенности влепил ей рукоятью своего ствола по голове. Дыры от его пуль были. А крови не было. Алексей начал срывать с неё комбинезон и балаклаву, параллельно поглядывая на дверь кабины.

…Девушка была не просто в бронежилете. Это были доспехи в полном смысле этого слова. «Ну вот. Железный человек в лице женщины-кошки снова на наших экранах»… Перед Лёшей была черноволосая девица. Единственным её ранением была кровь над виском от удара пистолетом. Она медленно приоткрыла свои зелёные глаза. Алексей сжал своими пальцами её лицо под скулами. «Кошка» дёрнулась и сразу получила кулаком в глаз.

– Красота – страшная сила, тварь.

Удар не вырубил девицу. «Серьёзная». Алексей смотрел в её глаза.

– Ты тоже ничего.

– Тогда перепихнёмся, а?

– Х…й на!

– Ого!

По этому короткому диалогу Алексей определил украинский говор.

– Галичина или Восточная Украина?

– Самый умный?

– Единственный умный из всех в этом самолёте. Если есть такие ещё, то они спят. В данный момент.

– Стреляй.

– Не вопрос.

Алексей приставил пистолет к её зелёному глазу.

– Кате расскажи, как девушку убил. Не сразу, конечно.

Террористка улыбалась. Лёша опешил. «Этого не может быть».

– А кто у нас Катя?

– Твоя Катя. Шеф УФМС. Мобильник в правом кармане. Посмотри кино.

«Просто знают про Катю? Взяли её? Откуда?! Как?!» Лёша осторожно вынул телефон «кошки». На видео он и Катя целовались на улице в Москве. Больше ничего не было.

– Понятно. Спокойной ночи.

Алексей нажал на курок. Ствол не выстрелил.

– Удачливая?

Вторая попытка закончилась тем же.

– Ваш Бог Троицу любит.

Лёша нажал на курок в третий раз. Зажал террористку коленом. Вытащил обойму. Три пули. Передёрнул цевьё. Оттуда выпал патрон. Алексей быстро достал нож, но до горла «кошки» донести не успел.

– Лёша…

Алексей понимал, что она будет применять все знания, методы и способы, чтобы его остановить.

– Если ты меня кончишь, то у тебя не будет козыря для моих.

– Я, как видишь, без козырей пока играю.

– Это «пока».

– А зачем ты мне?

Нож уже был прижат к её артерии на шее.

– А вот за этим. В левом нагрудном кармане.

Лёша достал «маячок» с мигающей красной лампочкой.

– Это я и так знал. Что ты дала своим сигнал.

– Это бомба, идиот. Я включила бомбу. И мои тоже про это знают.

«Блефует? Зачем ей бомбу включать? Если она вообще существует?»

– И что? Взорвётся самолёт – и всё.

– Не самолёт.

– Заканчивай свой трёп. Аллах Акбар.

– Я не мусульманка.

Нож Алексея уже оставил на шее боевой девушки кровавый след.

– Да мне фиолетово.

– Много людей погибнет в Москве, Алексей.

«Вот су… а!»

– Рассказывай.

– Пойдём к нашим, чаю попьём.

– Рассказывай!

Алексей рукоятью ножа вмазал террористке по второму глазу. Потом стал аккуратно оставлять кровавые полосы на её лице.

– Стой! Стой!

– Ну?!

– Дай нам взлететь.

– Ты больная, дура или просто ничего не знаешь?

Нож Алексея продолжал уродовать девушку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Террористическая организация, запрещенная на территории РФ.

Вернуться

2

Террористическая организация, запрещенная на территории РФ.

Вернуться