Фанис Мирзаянов
Основы безопасности полетов

Рецензенты:

Шишкин Ж.К., пилот-инструктор, пилот самолетов Ли-2, Ил-14, Ил-18, Ил-76, Ил-86, Ан-12, налет 20000 часов, начальник УЛС МГА СССР и руководитель Управления Госавианадзора при Совмине СССР, редактор и автор учебников по подготовке летного состава

Чунтул А. В., авиационный врач-психофизиолог, доктор медицинских наук, лауреат Премии Правительства РФ в области науки и техники, Советник АО «Вертолеты России» по эргономике вертолетов и техническим средствам подготовки авиационного персонала

© Мирзаянов Ф.М., 2019

Сокращения

АДП – аэродромный диспетчерский пункт

АТ – авиационная техника

АП – авиационное происшествие

БП – безопасность полетов

ВС – воздушное судно

ВПР – высота принятия решения

ИИ – искусственный интеллект

КВС – командир воздушного судна

КПН – конструктивно-производственные недостатки

НГО – нижняя граница облачности

ПВП – правила визуального полета

ПДС – производственно-диспетчерская служба

ППЛС – программа подготовки летного состава

ППП – правила приборного полета

ПРАПИ – правила расследования авиационных происшествий и инцидентов

П/О – поставщики обслуживания

РЛЭ – руководство по летной эксплуатации

РУБП – Руководство по управлению безопасностью полетов

СМУ – сложные метеорологические условия

ССПИ – средства сбора полетной информации

СУБП[1] – система управления безопасностью полета

ТОиР – техническое обслуживание и ремонт

ЧМС – человеко-машинная система

УВД – управление воздушным движением

ЭДСУ – электро-дистанционная система управления

CRM – Crew Resources Management (управление ресурсами экипажа)

GPS – Global Positioning System (Система глобального позиционирования)

QRH – Quick Reference Handbook (карта контрольных проверок и действий в аварийных случаях)

FCOM – Flight Crew Operational Manual (описание стандартных процедур, выполняемых экипажем – действий, докладов и т. д., которые необходимо выполнять в процессе выполнения того или иного элемента полета)

FCTM – Flight Crew Training Manual (содержит подробную информацию, как выполнять FCOM)

MEL – Minimum Equipment List (Список мин. неисправного оборудования)

SMS – Safety Management System (Система руководства безопасностью)

SMM – Safety Management Manual (Инструкция как руководить безопасностью)

SOP – Standard Operational Procedure (аналог «Технологии работы экипажа»)

От автора

Глядя как птицы кружат в небесах, люди всегда будут желать летать. Летать так, как вьется стайка воробьев вокруг россыпей зерна на старом базаре, или так, как в степи над бесконечностью медленно кружит огромный орлан. Так, как бесстрашно висит над волнующимся морем белокрылая чайка. Или так, как это делает бесчисленное множество иной летающей братии – просто, изящно, весело, по-деловому. Все это происходит так, потому что для этих счастливчиков летать – все равно что нам по земле ходить, это их жизненная среда.

На дворе век беспилотников, и вскоре они заменят нас в полетах там, где это опасно, тяжело физически и невозможно нравственно, но, несмотря на это, мы всегда будем испытывать желание летать, летать как птицы, потому что мы люди. Небо в нашей жизни имеет особое значение. На небе живет Бог, мы обращаем свое лицо к нему и просим его помочь, когда нам трудно. Мы ощущаем крылья за спиной, когда мы сильны. Мы верим, что наши души улетают на небо, когда покидаем землю. Наше общение с небом – это часть нас самих, часть нашей жизни: высокая, честная, искренняя, в высшей степени нравственная. Мы знаем, что все, что с связано с ним, идет от сердца, с этим не шутят. В это верят, как самому себе.

На небе все невероятно красиво. Лучшие картины, что написали люди, написаны на фоне небесных красот. Лучшее, что придумал человек, это воздушные корабли для того, чтобы иметь возможность подниматься в него. Лучшие чувства, которые мы испытываем в жизни – чувства, испытанные там, когда, ты как птица кружишь над земным ландшафтом неописуемой красоты. Только в небе, в полетах мы можем испытать ничем не ограниченную свободу и бесконечную возможность выразить свою суть в стремлении к неведомому. Ничем нельзя заменить те чувства, которые мы испытываем, когда летим на рассвете навстречу восходящему солнцу или вслед уходящему дню.

В то же время небо – справедливо, как отец. Перед лицом непростительных ошибок, пренебрежения им, оно может быть непримиримо суровым. Оно живет своей небесной жизнью и ему все равно, что будет с тобой, посмевшим мечтать и подняться в его высоты. Оно не прощает тех, кто им пренебрегает, не уважает его. Оно даже не заметит, как кто-то с перекошенным в ужасе лицом будет низвергнут на землю. Небо не прощает небрежности или пренебрежения.

Оно требует уважения!

Зато как счастлив тот, кто смог с ним подружиться. Кто может сказать себе, что он часть его. Тысячи понявших это пилотов, счастливых механиков, штурманов из миллиардов людей, живущих на земле, имеют возможность быть частью его, быть принятым им. За эту избранность эти небожители расплачиваются ограничениями в повседневности и особым образом жизни. Они готовы на все, лишь бы иметь возможность еще и еще раз вернуться туда. Еще раз испытать восторг и причастность предельно высокому, быть причисленными к избранным. Такое знание дорогого стоит, и если оно достигнуто – это означает, что каждая его крупица добыта личным честным трудом, который невозможно купить, занять, передать или предать. Чтобы оно работало, им можно только поделиться, честно раскрывая все значимые детали.

Каждый, кто хоть однажды летал, захочет сделать это еще раз. Невозможно истребить в нас желание почувствовать себя свободным. Я пишу эти строки для тех и для того, чтобы попытаться объяснить тот путь, который проходит каждый, прежде чем небо его примет. Надеюсь, это знание поможет тем, кто стремится найти себя там и не ошибиться на этом пути.

Все то, о чем вы, уважаемый читатель прочтете в этой книге – это результат и мимолетные наблюдения за летной работой, личные ощущения и переживания, которые мне посчастливилось испытать. Это лучшее, что я чувствовал сам и видел в работе моих собратьев, тех, кто когда-то дал мне дорогу в небо и с которыми мне довелось трудиться в одном экипаже. Для того, чтобы все это правильно описать, многое взято у профессионалов специальных областей знаний, сложено в объединенное видение применительно к летной профессии и честно изложено в лежащих перед вами строчках.

Счастливых вам полетов!

Ваш…

Введение

«Имеет значение только та информация, которая добавляет что-то новое в общее, уже известное всем знание…»

Безопасный полет – это полет без опасностей. В безопасном полете все опасности контролируются или отсутствуют полностью. При этом контролируемость означает, что параметры опасности находятся на безопасной дистанции достаточной для их идентификации, контролирования и исключения и за пределами модели безопасного полета.

Безопасность[2] (полета) для пилота – это его работа по контролированию опасностей и их исключению.

Общеизвестно, что небо полно опасностей и что полет всегда сопряжен с возможностью встречи с ними. Лицом, напрямую контактирующим и контролирующим опасности в полете, является пилот, исполняющий обязанности командира ВС. Именно он сравнивает параметры текущей опасности с параметрами безопасных моделей, определяет уровень опасности, степень угроз, планирует и исключает их из полета. Командир – ключевое звено в обеспечении безопасности полета. В первую очередь от его готовности и умения контролировать и исключать опасности зависит исход полета.

Готовность и способность пилота безопасно действовать в различных условиях полета прежде всего зависит от состояния его здоровья, членов его экипажа, а также от их профессиональных навыков по использованию инструментов идентификации и исключения опасностей. Он делает это на основе предварительно собираемой информации о предстоящем полете, опыте, способности контролировать текущую ситуацию и исключать опасности. Чем лучше пилот (и экипаж) контролирует и «удаляет» опасности, тем он более профессионален и более безопасен выполняемый им полет. Этого пилот достигает при условии, что преимущественным мотивом его действий при выполнении полета является установление контролирования дистанции до «известных» опасностей, поиск «неизвестных» и их исключение.

Сложность установления контроля и исключения опасностей заключается в бесконечном многообразии опасностей, состояний экипажа (состояния здоровья, профессиональной подготовленности, нагрузки на него и т. д.), воздушного судна (его соответствия выполняемым задачам, качества технического обслуживания и т. д.), соответствия условий полета заданным (по видимости, высоте нижней границы облачности, отсутствию опасных явлений погоды и т. д.).

Если пилот выполняет полет, используя только рефлекторные сенсомоторные действия, механически оценивает условия полета, получаемые от метеослужбы, информацию, получаемую от служб поддержки и обеспечения полетов, то упускает важнейшую часть процесса подготовки и выполнения полета – умственные (мыслительные) действия, необходимые для осознанного анализа, контроля и исключения опасностей. Для пилота важно уметь мысленно проецировать всю собираемую им текущую информацию на условия полета в динамике его предстоящего развития. Выделять в них опасности и вести целенаправленную работу по отслеживанию связи воображаемых условий предстоящего полета с планируемыми действиями. Уметь складывать в уме полученную информацию в единый последовательно развивающийся динамичный процесс, в котором пилот ищет, находит и исключает неконтролируемые опасности. Таким образом пилот в ходе полета на основе постоянно собираемой информации выполняет постоянную умственную работу по мысленному проектированию модели безопасного выполнения предстоящих участков полета, в которых отсутствуют неконтролируемые опасности.

В течение полета пилот постоянно собирает информацию о факторах опасностей предстоящего (остающегося) участка пути. Постоянно контролирует потенциал их перехода в полноценные опасности, линейную и временну́ю дистанцию до начала их возможного влияния на полет. Постоянно ищет и находит пути исключения вариантов такого сложения факторов опасности, которое может приводить к образованию реальной опасности. Выделяет для этого достаточный объем внимания. Это непросто делать в полете, особенно в сложных метеоусловиях или тогда, когда до аэродрома «рукой подать». Когда остается всего-то, выполнить снижение и заход на посадку, а там – прогулка на свежем воздухе, по аэровокзалу, под завистливыми взглядами пассажиров или скорая встреча с близкими, которые пришли встретить тебя из долгого полета. Здесь для пилота важна такая дисциплина ума, которая гарантирует сохранение достаточной концентрации внимания на полете, волевого направления его на контролирование опасностей.

Пилоту важно уметь трудиться до конца, не ослабляя концентрации внимания до того момента, пока ВС не замерло на стоянке. Не выходить из него в мыслях еще на подлете и не ослаблять этим контроль за опасностями. В этом и заключается истинный профессионализм, основанный на ментальной дисциплине и способности сохранять требуемый уровень работоспособности для полного выполнения технологических операций от «А» до «Я».

Для этого, пилоту необходимо уметь неустанно и «творчески» конструировать и прогнозировать ход предстоящих событий. Прорабатывать в уме возможные полетные ситуации, в том числе за пределами летных ограничений, и «налаживать» в них контролирование возможных опасностей. Это умение важно (!) потому, что в этом случае он путешествует в «будущем» за пределами ограничений без необходимости реального нахождения в них, не подвергая себя опасности. Оно не требует расхода физических сил и ресурсов, но требует выделения достаточного внимания. Важно уметь делать это для того, чтобы смоделировать, подготовиться и «прожить» в воображении любые возможные и самые невероятные изменения полетной обстановки, которые бывают не только такими, какими они описаны в руководящих документах, но и намного сложнее и драматичнее.

При этом необходимо учитывать, что полетные ситуации, опасности и действия при встрече с ними описаны в правилах по-отдельности для каждого случая. В действительности, чаще всего встреча происходит со сложными опасностями, которые образовались в результате сложения (!) и различного сочетания (!) «известных» стандартных полетных процедур, нештатных полетных ситуаций, «особых случаев» и «неизвестных» для пилота сочетаний условий полета и их угроз. Именно поэтому так важно уметь выделять достаточный объем своего внимания, находить время и заранее выполнять умственную работу по уяснению предстоящих условий полета, для того чтобы успевать своевременно выполнять работу по установлению контроля и исключению опасностей. При этом необходимо уметь исключать их еще на стадии образования, то есть уметь видеть факторы образования, негативного сложения составляющих и степень их «созревания».

Кроме того, наблюдая их в поле зрения, важно уметь рассматривать каждую опасность не только по-отдельности, а во взаимодействии как единую динамично развивающуюся и усложняющуюся полетную ситуацию с нарастающим уровнем угроз, когда одна опасность является следствием возникновения другой, другая – третьей и т. д.

Таким образом необходимо учитывать опасности и несущие ими угрозы во всей возможной совокупности их сложения с учетом того, что они возникают и развиваются с разной скоростью.

Разумеется, безопасная работа пилота основывается на высоком профессионализме и прежде всего на «мастерском» выполнении полета. Если пилот выполняет полеты на начальном сенсомоторном уровне, когда все его внимание занято только пилотированием, то у него нет ни времени, ни возможности думать о чем-то еще, кроме пилотирования. Все его физические, моральные, психические силы уходят на пилотирование и удержание машины в требуемом полетном положении. До тех пор, пока пилот не становится способным «на автомате» свободно пилотировать ВС, ему лучше не пытаться отвлекаться в полете на мыслительную работу или выполнять самостоятельные полеты. Важно учитывать, что только по мере обретения достаточного уровня автоматизма в пилотировании у него постепенно начинает высвобождаться дополнительный объем внимания, который он может использовать на ориентировку, организацию полета, мыслительную работу и т. д.

Опрометчиво поступают те инструкторы, которые не учитывают эту особенность последовательного обретения ступеней профессионализма, за что потом расплачиваются своими жизнями стажеры, оказавшиеся необоснованно допущенными к полетам или к условиям полетов, к которым они не готовы.

Кроме того, важно обратить внимание на такую важную особенность профессионализма: он не есть статичный уровень владения профессией. Истинный профессионализм означает «постоянное стремление к повышению его уровня на протяжении всей летной карьеры»[3]. Именно постоянное совершенствование является его важнейшей характеристикой, и уровень профессионализма определяется тем, что настоящий профессионал постоянно совершенствует используемые приемы контролирования и исключения опасностей.

Пилоту важно (!) помнить, что каждый полет сопровождается гораздо большим числом опасностей, чем это описано в учебниках, руководствах и правилах. Важно не допускать сложения их числа и сложности более, чем он способен контролировать, уметь своевременно «переваривать» их: распознавать, оценивать и исключать из полета. Для этого важно уметь организовывать их контроль и исключение из полета в процессе «сознательного формирования намерения действовать в ситуации неопределенности и уметь принимать его как свободный выбор варианта действия[4]». При этом учитывать, что всю меру ответственности за принимаемые решения несет пилот – в соответствии с пониманием, что «психически здоровые люди… действуют в отсутствие принуждения, намеренно и свободно» (!). Это общепринятое понимание свободы действий лежит в основе юридического и морального наложения ответственности на исполнителя. Оно в свое время дано профессором философии Флоридского университета Альфредом Ремен Меле[5]. В соответствии с этими выводами, основанными на «рациональном» понимании мышления, пилот целиком и полностью отвечает за принимаемые решения и за благополучный результат полета.

Также необходимо обратить внимание, что существуют такие виды опасностей, с которыми встречается каждый пилот при выполнении каждого полета. Такой характерной опасностью является опасность «выхода» за ограничения, установленные разработчиком ВС и правилами. В отдельных полетных ситуациях (например, для «неизвестных» опасностей, при сложении опасностей, в нестандартных ситуациях) для пилота возникает опасность «не соблюсти» установленные правилами предписания и ограничения. Проблема заключается в том, что в этих случаях пилот не знает суммированных границ своих личных способностей выдерживать возникающие нагрузки. При тренировках и проверках он не подтверждает и не фиксирует внутри себя свою работоспособность для них.

При этом сегодня пилоты преимущественно тренируются только на выполнение отдельных упражнений, а не на выполнение действий при сложении и одновременной активности разных опасностей и только для определенного перечня событий. Гарантии, что пилот будет точно натренирован на действия в любом сочетании полетных ситуаций, никто ему дать не может из-за непредсказуемого их состава и числа вариантов для каждого случая. Поэтому пилот при выполнении полетов всегда напряжен – из-за опасности оказаться неспособным выполнить требуемые обстановкой действия.

В то же время очевидно, что в полете существуют характерные опасности, которые опасны для любого пилота, экипажа, ВС в тех или иных условиях. Для того, чтобы быть готовым действовать для их исключения, пилоту важно заранее сформировать в себе потенциал готовности[6] к действиям при их проявлении. Чтобы наработать достаточный потенциал готовности к обоснованным действиям, пилоту важно изучать, продумывать действия и тренировать свои профессиональные и творческие способности для контролирования и исключения характерных опасностей. Изучать свой (и других пилотов) опыт полетов, совершенствовать необходимые для этого приемы работы.

Также для пилота важно осознавать, что существуют опасности, которые для одних пилотов имеют фатальный характер, для других, натренированных действовать при их наличии, они не являются опасностями, а являются рутинной безопасной работой. То есть важнейшей характеристикой опасностей является то, что они имеют индивидуальный характер и что каждая из них адресно ориентирована на конкретного пилота. Угроза, исходящая от опасности для конкретного пилота, зависит от степени его личной профессиональной подготовленности и степени оснащенности ВС. Именно поэтому каждому пилоту так важно уметь критично оценивать совокупное состояние своей готовности, здоровья, личной подготовленности и состояния ВС для каждой полетной ситуации. Уметь оптимально использовать сочетание имеющихся в его распоряжении ресурсов и возможностей.

• Важно учитывать, что полет – это динамичный процесс, поэтому контролировать его и управлять им нужно в соответствии с динамичными моделями событий, условий и действий, а не в рамках статичных ограничений.

Для этого пилоту важно уметь строить личную модель безопасного выполнения каждого вида выполняемых им полетов. Учитывать, что полет может соответствовать заданным целям и быть безопасным только тогда, когда пилот так строит процесс его подготовки и выполнения, чтобы он полностью соответствовал параметрам сформированной им для себя суммарной личной модели безопасных действий и ограничениям, установленным правилами. То есть параметры личной модели пилота не должны превышать параметры моделей, установленных правилами и разработчиком ВС. Для ее эффективного использования пилоту важно уметь волевым усилием формировать и сохранять в себе установку на то, чтобы в процессе выполнения полета автоматически поддерживать ее. Уметь оценивать угрозы, которые несут опасности выполняемого полета, сравнивать их с допустимыми параметрами модели безопасного выполнения полета. Уметь разрабатывать приемы контролирования и исключения опасностей.

В результате этих действий пилот должен быть способен вести ВС среди ориентиров по такой траектории, которая обеспечивает контролирование и исключение всех опасностей и обеспечивает оптимальное достижение целей полета. При этом необходимо учитывать, что в течение полета у пилота нет возможности остановиться, подумать. Он должен успевать принимать решения в том ритме, с такой скоростью и в такой последовательности, какую диктует ему текущая полетная обстановка, технология полета и его личная модель безопасного выполнения полета (опыт), которую он наработал в течении процесса выполнения полетов. Учитывать, что часто скорость изменений и выполнения технологических операций превышает допустимую данного пилота и что при этом пилоту может не хватать ресурсов его работоспособности.

Для пилота магистрального лайнера, выполняющего полеты по расписанию, образ безопасного полета достаточно подробно описан в операционных документах как последовательность поэтапных оптимальных технологичных действий по заранее составленным маршрутам и схемам. От пилота преимущественно требуется обеспечивать стандартный режим полета, соответствующий правилам и расписанию. Полеты в верхнем воздушном пространстве, требуют меньшего «творчества». В них требуется применять больше «мастерства». В таких полетах, пилот в большинстве случаев имеет дело с «известными» ему контролируемыми опасностями. Если пилот полностью усвоил предписанный объем знаний, в полном объеме натренирован и выполняет полеты в соответствие с установленными технологиями, правилами, руководствами, инструкциями, схемами, он может рассчитывать на довольно высокий уровень готовности к безопасному выполнению полетов. Не зря общая безопасность полетов магистральных ВС много выше. Кроме того, в таких полетах пилот обычно работает в составе экипажа, и его обязанности оптимально распределены и контролируются другими членами. Его профессиональный рост и обретение опыта происходит в наиболее щадящем режиме.

Положительной особенностью полетов на современных магистральных ВС является то, что идеология разработки и конструирования ВС построена на принципе широкого использования возможностей высоко автоматизированных систем управления полетом посредством бортовых компьютеров. Пилот в этом случае является более оператором ЭВМ, чем пилотом в обычном понимании. Такая идеология управления ВС имеет как положительные, так и отрицательные стороны, свои значимые для процесса подготовки и выполнения полетов особенности, которые необходимо учитывать. Значительно снижая нагрузки на экипаж и физически облегчая процесс управления, в случае отказа или неисправности высоко автоматизированного ВС, его компонентов, элементов его оборудования или конструкции, пилот попадает в ситуацию, когда он вынужден переходить на режим ручного пилотирования[7]. В этом случае пилот, экипаж вынужден брать на себя функции компьютеров, которые он в силу их многозначности, сложности, а иногда и личной неготовности не всегда может корректно выполнить. Такой вариант развития полетной ситуации часто приводит к негативным последствиям.

Кроме того, необходимо обратить внимание на то, что в связи с возросшей значимостью безошибочности действий пилота на высоко автоматизированных ВС для определенного числа «особых случаев» существуют аварийные карты, которые используются при аварийных ситуациях. Это обстоятельство поменяло принципы использования тренируемого автоматизма действий. Пилот теперь действует после зачитывания другим членом экипажа пунктов аварийной карты. Вследствие этого его действия выполняются по «озвученным» пунктам.

Для пилота, выполняющего полеты в среднем и особенно нижнем воздушном пространстве, полеты – это как игра в футбол, когда в каждый новый момент времени слагается новая полетная (игровая) обстановка.

Выдающимся является тот футболист, который видит все поле. Умеет мысленно конструировать возможные варианты развития игровой обстановки в каждый следующий момент времени. Умеет влиять на ход и рисунок ее развития так, как это делают великий Роналдо или Месси. От действий этих капитанов команд зависит, как будет развиваться атака или схема защиты своих ворот.

Так и пилот, командир ВС, выполняющий полеты в среднем и нижнем воздушном пространстве, на основе своего опыта и собранной информации представляет, видит и выбирает такую модель (конфигурацию) полета, которая гарантирует своевременное контролирования дистанции до «известных» опасностей, поиск «неизвестных» и их исключение из полета. Выбирает такой маршрут, траекторию движения и последовательность своих действий и членов своей команды (членов экипажа, авиатехников, диспетчеров, аэродромных и наземных специалистов и т. д.), которые обеспечат желательное для него, контролируемое достижение целей полета.

При этом чем меньше ВС и менее оснащено, тем больше пилоту приходится замещать своими способностями работу оборудования и поставщиков обслуживания, проявлять «мастерство» и «творческий» подход к делу. Пилоту в таких полетах необходимо уметь конструировать и представлять все многообразие возможных полетных условий, вариантов поведения экипажа, персонала поставщиков обслуживания и эффективно сочетать с ними эксплуатационные возможности ВС в различных условиях полета. Уметь оптимально применять «Инструменты идентификации, контроля и исключения опасностей». Управлять собой и в том числе регулировать свою работоспособность, поток поступающей в мозг информации и объем мыслительной деятельности. Наделенный «творчеством» пилот работает на «территории смыслов», он сбалансирован, способен менять свои действия и преобразовывать окружение. Он точно знает «что можно, а чего нельзя».

Кроме того, необходимо обратить внимание, что автоматизация ВС в целом привела к возможности замены автоматизированными системами работы членов экипажей отдельных специальностей и позволила передать эту работу пилотам. На многих современных ВС отсутствуют штурманы, инженеры, радисты. Экипаж как правило 1–2-членный и состоит из командира и, возможно, второго пилота. Важно, что при этой замене возможности автоматизированных систем позволяют исполнять их функции автоматически, но при этом работа по управлению ими и использованию их никуда не делась. Пилот теперь вынужден сам вести радиосвязь, выполнять действия по управлению навигационными системами, системами управления двигателей, механизацией крыла и т. д. Все это привело к тому, что автоматизация позволила сократить число членов экипажа, но нагрузка при этом на пилота возросла качественно и кратно. Это привело прежде всего к значительному возрастанию объема ментальной работы пилота. Одновременно с произошедшим перераспределением обязанностей в кабине ВС, в связи с ростом скоростей повысилась ментальная нагрузка на пилота в целях контроля опасностей. Именно поэтому сегодня так важно выполнить нейробиологические исследования изменившихся условий работы пилота для новой философии управления ВС. Еще раз проверить и подтвердить достаточность человеческих ресурсов пилота для того, чтобы действовать в новых условиях.

В связи с этим, говоря о безопасности полета, мы будем придерживаться различий в обеспечении аналоговых и цифровых ВС, выполняющих полеты на различных высотах по различным правилам.

Данная работа – это попытка обратить внимание на характерные особенности и практическую «мудрость» летного дела для каждого из видов полетов. Попытка дать понятные пилоту современные определения, собрать классифицировать опасности, предложить осмыслить наиболее распространенные способы контролирования и исключения опасностей из процесса подготовки и выполнения полета. Обратить внимание на ситуации, когда усложнение работы пилота происходит из-за междисциплинарного характера используемых знаний, умений и навыков.

Для человека небо является неестественной средой обитания, которая несравнимо опаснее его жизнедеятельности на земле. Если на земле, выполняя поездку на машине, велосипеде или направляясь куда-то пешком, в случае необходимости мы можем остановиться, т. е. прервать движение или действие[8] с минимальными негативными последствиями, то в полете за остановкой следует падение с большой высоты, где шансы на благоприятный исход – минимальны. Необходимо учитывать и то, что действия часто происходят на высоких скоростях и очень скоротечны, т. е. нужно учитывать специфичность летного труда и высоко динамичный характер изменений составляющих системы «экипаж—ВС—внешняя среда». Учитывать, что они требуют сложных, трудно усваиваемых, порою алогичных действий, отличного здоровья, мастерства, «творческой» подготовленности и предъявляют все возрастающие требования прежде всего к когнитивным способностям пилотов.

Небо еще не полностью изучено и часто непредсказуемо. Именно поэтому, в условиях этой неизведанной неопределенности и в отсутствии предсказуемости, мало быть здоровым и уметь мастерски выполнять действия по управлению ВС. Важно обладать ментальными способностями, которые при усложнении условий полета или возникновении неконтролируемых опасностей могут помочь найти то единственное уникальное решение и выполнить именно те действия, которые необходимы для безопасного завершения полета. Важнейшими исходными способностями пилота, необходимыми для этого, являются развитое воображение[9], умение правильно организовать процесс мышления, учитывать его особенности и сохранять высокую работоспособность в самых сложных полетных ситуациях.

Для дальнейшего изучения природы возникновения опасностей и описания способов их исключения мы предлагаем более подробно рассмотреть истоки наших представлений о человеческих способностях и возможностях, которые они нам предоставляют[10].

Глава I
«Рациональное» и «иррациональное»

1. Вера в «рациональное»

С древних времен люди думают, что они полностью рациональны[11]. Они полагают, что, принимая решения, как системно думающие и логично поступающие существа они сознательно взвешивают все «за» и «против» и только потом действуют.

Это простейшее объяснение модели наших действий лежит в основе философии Платона и Декарта и является фундаментом современного представления о том, как организована наша жизнедеятельность, служит основой законов, правил и решений судов, их регулирующих.

Признавая, что «рациональное» является основой осознанной жизнедеятельности человека, важно учитывать, что на выполнение такой работы мозга требуется достаточно много времени и ресурсов мозга. В процессе ее выполнения происходит поэлементный поиск и прямое сравнение[12] (сличение) поступающей сенсорной информации с имеющей в памяти информацией, образами и моделями действий. Сравнению предшествует поиск соответствующей информации, отражение действительности и построение соответствующих ситуации образов или динамичных моделей. Подтверждается логичность, планируется порядок выполнения и соответствие задачам деятельности. Более того, сложные задачи могут требовать контроля и мысленной перепроверки соответствия умственных построений заданным целям. Таким образом сознательные действия – это результат реального мыслительного процесса, в течение которого мы чувствуем, осознаем и понимаем. Мы его сами запускаем и сами же останавливаем. Сознание[13] – это сиюминутные процессы, которые позволяют нам видеть, чувствовать, читать, писать, ставить цели, создавать планы, решать и добиваться их выполнения. Работа сознания – это открытый поток мыслей, слов, решений, который мы реально ощущаем. В среднем считается, что человек может создавать и обрабатывать шесть мыслеформ в течении одной минуты.

В то же время люди, полагаясь на «рациональное», осознавали, что процесс принятия решений тесно связан с чувствами и подсознательным мышлением. Но из-за скрытости последних, люди, не имея возможности объяснить, каким именно образом чувства, эмоции и бессознательное[14] влияют на процесс принятия решения и действия, исключили их из процесса рассмотрения, и приняли за правило руководствоваться в своих рассуждениях только «рациональным». Хотя современные исследования показывают, что влияние сознания на нашу жизнедеятельность ограничивается лишь 4 %, тогда как на подсознание – то есть «иррациональное» – приходится 96 %. При этом его невозможно остановить, оно активно 24 часа в сутки от момента рождения до окончания жизни, или уверенно управлять им.

На представлении о приоритетности «рационального» основывается и наше представление о том, как мы принимаем решения и выполняем действия при выполнении полетов. Строятся технологии действий пилотов, членов экипажей в той или иной полетной ситуации. По логике этого представления, до сего дня пилот попадающий, например, в аварийные ситуации гибнет из-за ошибок, допущенных вследствие недостаточно «рациональных» решений и действий. В этой логике, он обвиняется в непрофессионализме и в том числе уголовно преследуется. Более того, даже в разрабатываемом сегодня «новом» подходе к безопасности мировой авиационной системы ИКАО (SMS[15]) вопрос пределов человеческих возможностей и способности пилота как человека выполнять возложенные на него обязанности при управлении ВС не является ведущим. SMS лишь согласует и устанавливает общие универсальные правила безопасной работы мировой авиационной системы и рассматривает ограниченную зону, касающуюся административного распределения обязанностей участников системы, и общие принципы руководства авиационной деятельностью поставщиков услуг. Она не углубляется в сферу деятельности линейного персонала и специалистов конкретных профессий (в нашем случае летного состава), оставляя этот вопрос на рассмотрение государств-поставщиков обслуживания. Получается, что сфера применения SMS и «Безопасности полетов[16]» авиакомпаний разная. SMS занимается безопасностью авиационной системы (административных групп, подразделений, компаний, государств), а безопасность полетов – это безопасность эксплуатации ВС в авиакомпаниях, которая в том числе охватывает безопасность деятельности летного состава; поэтому это родственные, взаимопроникающие, но разные дисциплины. В реальности они взаимодействуют по принципу: SMS для «безопасности полетов», а не наоборот.

Существующие операционные документы принятия «рационального» решения и действий, такие как «Технологии работы экипажа», «Карты контрольных проверок» и действий в «особых случаях»[17] исторически построены экспертным путем в соответствии с сенсомоторной моделью действий. Они являются результатом познания человеком моделей взаимодействия человеко-машинной системы (ЧМС) и внешней среды начального периода развития авиации. Существенным их недостатком является то, что они, предполагая только сенсомоторный характер действий, одновременно предполагают только рациональное мышление[18] и рационально продуманные действия, исключая «иррациональное». При этом в разработанных технологиях действий, которые, требуя рационального мышления, предусматривают достаточно много участков, на которых не выделено достаточно времени на процесс рационального мышления. Вследствие этого, с учетом реальных физических, психических, нервных и иных возможностей и ресурсов пилота, такие технологии «закладывают» для него дефицит времени при выполнении «рациональных» действий.

Кроме того сегодня, с ростом скоростей полета, очевидно, что на современных ВС скорость развития стандартных, нестандартных и аварийных ситуаций в полете значительно возросла и еще более сократила время, которое может быть использовано на рациональную мыслительную деятельность.

В связи с этим для теории безопасности полета возникают следующие вопросы:

– Созданы ли технологические условия для успешных «рациональных» действий пилота в условиях дефицита времени, сопровождающего ту или иную полетную или аварийную ситуацию?

– Хватает ли у пилота времени и ресурсов (например, внимания) на то, чтобы рационально обдумать ту или иную полетную ситуацию, идентифицировать, оценить угрозы, принять решение и выполнить предписываемые операционными инструкциями действия (РЛЭ, Технологией, аварийными картами и т. д.) в той или иной полетной (аварийной) ситуации или «особом случае»?

– Если, используя «рациональный» мышление, сделать этого невозможно, то как тогда «правильно» должен действовать пилот? Ведь «рациональный» мозг, как утверждает нейробиология, может производить всего шесть мыслеформ в минуту, то есть за 10 секунд – всего одну.

Понимая это несоответствие, авиационное сообщество пошло по пути тренировок на тренажерах и в реальных полетах динамичных моделей бессознательно выполняемых сенсомоторных действий, которые ускоряют общую протяженность процесса. «На автомате» они могут быть выполнены без необходимости «рационального» осознания решения, то есть под воздействием других механизмов, о которых мы не так много знаем, и о них пойдет речь ниже.

Одновременно с этим, понимая, что пилот ментально и физически перегружен, авиапроизводители идут по пути автоматизации работы пилота и перераспределения нагрузок на него. Но делают это без проведения фундаментальных исследований и учета максимальных возможностей человека и работоспособности его мозга. Выполняемая сегодня автоматизация действительно снимает значительную часть рутинной физической нагрузки с пилота, но еще более увеличивает нагрузку на его мозг.

Если, к примеру, на основе используемых сегодня авиационных медицинских знаний и представлений о летной работе, основанных на сенсомоторной модели, сделать хронометраж технологий, описанных в РЛЭ многих типов ВС, и действий пилота (в том числе «особых случаев»), то в порядке их выполнения мы обнаружим участки с дефицитом времени, внимания и с превышением пределов мыслительных возможностей человека и «рациональных» возможностей работы его мозга. Выполняя существующие предписания операционных инструкций по анализу, выбору, принятию «рациональных» решений и действий по действующим технологиям, во многих случаях человек в принципе (!) не должен успевать выполнять предписываемые ими действия.

Сегодняшние, основанные только на сенсомоторном способе действий операционные технологии предполагают выполнение действий без определения оптимальности их места и хронометража времени на выполнение мыслительной работы по идентификации, анализу, оценке угроз и принятию обдуманных решений[19].

Внимание!

То есть в современных технологиях эксплуатации ВС, которые мы используем, во многих случаях не выделено достаточного времени на выполнение умственной работы, хотя заложены требования безошибочных действий.

Именно поэтому, из-за технологически заложенного временно́го дефицита, происходит естественное запаздывание пилота в выполнении многих технологических операций (!), что является реальной причиной большого числа авиационных происшествий.

Можно было бы эту задачу решить путем введения заблаговременно предупреждающей сигнализации. Но на современных ВС количество таких «систем раннего предупреждения», заранее сигнализирующих о возникновении и развитии аварийных ситуаций и предоставляющих экипажам достаточное время на «рациональное» принятие обоснованных решений недостаточно. Действующие сегодня РЛЭ и «аварийные карты» предписывают пилоту в случае возникновения аварийной ситуации немедленно действовать… и он действует, во многих случаях совершая ошибки[20] из-за дефицита внимания, времени, линейной дистанции до опасностей.

Такова сложившаяся сегодня реальная ситуация, например, с изложенными в РЛЭ различных типов ВС «особыми случаями» полета. Такая же ситуация с разработанными и дополнительно разрабатываемыми стандартными и нестандартными полетными ситуациями, технологиями действий в чрезвычайных ситуациях, которые продолжают увеличивать нагрузку на «рациональный» мозг пилотов без предоставления достаточного времени. Учитывая это, очевидна необходимость проведения хронометража (!) и полной ревизии технологий на предмет соответствия моделей выполняемых пилотом процессов и действий. Соотнесения их со скоростью мышления пилота и уточнения требований к принятию немедленных именно «рациональных» решений с учетом современных нейробиологических исследований, результатов моделирования порядка и последовательности работы мозга и реальной способности пилота как человека действовать в различных полетных ситуациях.

Внимание!

То есть существует реальный запрос на пересмотр и уточнение операционных инструкций: РЛЭ, «Технологий работы экипажа» различных типов ВС и правил полетов для различных полетных ситуаций.

При этом необходимо иметь в виду, что «рациональный» мозг, имея пределы функционирования, постоянно эволюционирует. Мозг, являясь высшим достижением и ценностью человека, с течением времени трансформируется в новые формы. Способность «рационально» мыслить зависит от количества, сложности форм, вида, скорости подачи информации, перерабатываемой мозгом. Ученые отмечают, что современный человек, получая гигантские потоки информации, привыкает к поверхностному мышлению. Не углубляясь в понимание сложных и глубинных процессов, становится статистом знаний и теряет способность к хранению, анализу и синтезу информации. Не утруждает себя необходимостью формирования собственной уникальной для него нейронной сети мозга. Теряет способность к системной, глубокой (крепкой) памяти. Так происходит потому, что ячейки памяти разучиваются сохранять информацию. Человек сегодня увлеченно передает эту функцию электронным машинам, не задумываясь о том, что, теряя эту способность, становится при этом беднее, лишается базы мышления и, как следствие, теряет уникальность собственной нейронной сети. В приложении к профессии пилота необходимо учитывать, что для нее крайне важны системность и способность глубоко и широко мыслить. При профотборе необходимо учитывать, что глубоко мыслящий человек отличается от других тем, что он обладает развитой сетью активных нейронов, что для летной работы нужны люди со способностью быстро строить новые нейронные сети для работы с неизведанными ранее образами и пространственными моделями явлений и событий.

Сегодня в мире существует колоссальный запрос на системных и мыслящих людей. По некоторым оценкам ученых, людей, обладающих широким взглядом и глубоким пространственным мышлением, всего около 7 % от общего числа живущих на Земле[21]. Очевидно, что в этих условиях задача привлечения их в авиацию – для того чтобы из их числа отбирать и готовить пилотов способных к необходимой широте и горизонту пространственного и временно́го умственного моделирования полета и полетных ситуаций (в том числе выявлению в них опасностей) – является одной из насущных.

Известно, что человек может одновременно вести семь (плюс/минус две) областей деятельности[22]. Также известно, что в нормальных условиях человек в среднем обрабатывает шесть мыслеформ в минуту. В ускоренном варианте тренированный мозг может принимать до 40 решений. Это означает, что на одно «рациональное» решение, как минимум, используется более 1,5 секунд. Но в реальной аварийной ситуации, в сложной полетной обстановке с критическими условиями, как правило, требуются гораздо более быстрые решения, исчисляемые долями секунды. Плюс, дополнительно необходимо учитывать, что даже в идеальных условиях только на восприятие[23] сенсорного сигнала в мозг человеку необходимо от 250 до 500 миллисекунд[24]. Поэтому встает вопрос: «Способны ли все пилоты мыслить с такой скоростью?». Учтены ли эти цифры при составлении операционных инструкций типа «Технологии работы экипажа», аварийных карт, РЛЭ и т. д.?

В дополнение к этому, очевидно, что пилот может действовать в сложной полетной ситуации своевременно и эффективно только в том случае, если он не перегружен другой работой или не отвлечен на борьбу со стрессом, эмоциями или на другие действия, диктуемые полетной обстановкой, которые также требуют сил, внимания и времени. Сегодня мы должны ответить себе на вопрос: «Произведены ли исходные исследования мозга пилота как человека, произведена ли оценка его работоспособности, достаточности сил, человеческих ресурсов и способностей для выполнения им предписываемых действий при возникновении стандартных, нестандартных, аварийных и чрезвычайных ситуаций для каждого типа ВС?». Если нет, то на каком основании летному составу без исследования и подтверждения его физической и иной возможностей вменяется требование безошибочных действий (с учетом утомляемости и т. д.) в аварийных или иных напряженных полетных ситуациях? На каком основании пилоту вменяется ответственность вплоть до уголовной? Почему в случае непроизвольных ошибок он преследуется как преступник?

Конечно, мы должны учитывать, что авиационное сообщество на основе предыдущего опыта, интуитивно, пока еще без достаточно полного обоснования пришло – для того чтобы пилоты успевали действовать в напряженных ситуациях – к практике тренировок выполнения «иррациональных» действий «на автомате». В процессе этих тренировок в памяти мозга закрепляются устойчивые связи возбуждаемых нейронов, которые позволяют выполнять «иррациональные» автоматические действия. Это позволяет сократить общее время выполнения экипажем действий при возникновении «известных» характерных опасностей. Использование закрепленных цепочек нейронов ускоряет время принятия решений, выполнения целых блоков натренированных действий и, в «известных» случаях, позволяет остановить дальнейшее развитие негативных ситуаций.

Однако, во-первых, в этих случаях пилот, действуя на основе «известной» из операционной документации информации об опасности, не «думает», а действует «на автомате» по выбору «да/нет»-решения. Использует ранее составленную и натренированную нейронную сеть. При этом сама автоматичность отнюдь не «рациональна», а бессознательна и «иррациональна».

Во-вторых, тренировки производятся для ограниченного числа характерных случаев без учета сложения опасностей и их угроз. Не учитывается, что они могут возникать в полете одновременно (например, отказ какого-либо агрегата в сложных условиях полета и т. д.). При этом действия при сложении, различном сочетании опасностей с учетом роста уровня угроз и различных последствий редко тренируются.

В-третьих, вследствие блокирования способности «думать», в том числе с выходом за пределы ограничений, у части летного состава нарабатывается ошибочное убеждение о достаточности тренировок для безопасного выполнения полетов, без необходимости постоянного «творческого» поиска опасностей, разработки и выполнения корректирующих мер.

В-четвертых, пилот часто не исследует и не осознает суть того, как он сам изменяется во времени, поэтому не знает точного периода сохранения у него натренированных навыков. Вследствие этого, он не может быть гарантированно уверенным в том, какова будет степень его готовности к действиям в том или ином «особом случае».

В результате можно сказать, что необходимость и польза тренировок очевидна, но нужно понимать, что, учитывая трудоемкость и ограниченность тренировочного процесса, этого недостаточно. Для обеспечения надлежащего качества тренировок необходимо делать это осознанно и полно, ясно понимая их ограниченность, плюсы, минусы и недостатки этого способа подготовки к полетам. Очевидно, что необходимы дополнительные тренировки универсальных навыков и умений, которые могут понадобиться для исключения опасностей. В современных условиях, из-за высокой степени автоматизации, цифровизации, ускорения процессов разработки и обновления информации, процесс тренировок требует как минимум его постоянного уточнения и корректировки, в том числе с учетом новых данных о работе организма пилота и его мозга, полученных с использованием современных исследований нейробиологов и разработанных ими нейронных технологий. Сегодня очевидно, что необходимо проведение моделирования работы мозга пилота при выполнении тренировочных и производственных полетов, на основе которого можно будет уточнить возможности, пределы и ограничения в его работе.

Рассматривая вышеизложенное, мы понимаем, что для выполнения безопасной летной работы с использованием современных ВС недостаточно продолжать бесконечно списывать все негативное, что с происходит в авиационной системе, в коробочку под названием «человеческий фактор[25]». Сегодня 70 % авиационных событий происходит в результате деятельности персонала, причем их часто необоснованно относят только к пилотам. В этом случае мы не пытаемся понять, что мы туда «накидали», в какие условия поставлен пилот при выполнении полетов и почему он под давлением создаваемых другими обстоятельств совершает ошибки.

Очевидно, что для пересмотра устаревших подходов необходимо проведение дополнительных исследований предельных возможностей пилота как человека и его мозга в современных условиях работы. Разработка и установление новых стандартов его работы. После уточнения информационной и иной нагрузки на мозг в тех или иных полетных ситуациях, необходимо переосмыслить и переоценить операционные инструкции, законодательную и нормативную базу, регулирующую летную деятельность, уточнить нормы административной и уголовной ответственности при ее выполнении. На все эти вопросы должны ответить профессиональные ученые, занимающиеся вопросами исследования летной работы.

Сегодня необходимо разобраться со всем тем, что современные нейробиологи называют «рациональностью» работы мозга. Как они объясняют работу участков мозга, сосредоточенных в префронтальном отделе коры. Необходимо понять особенности его работы при выполнении полетов, с учетом, что ни одна другая часть мозга не получает и не обрабатывает столько много разных «входящих» и не отправляет столько «исходящих» сигналов. Понимая, что любая область мозга практически наверняка связана с префронтальной корой, нужно разобраться, что именно происходит с ней в том или ином случае. Тем более, что учеными доказано, что префронтальная кора – не просто агрегатор данных. Она скорее напоминает дирижера оркестра, взмахивающего палочкой и управляющего игрой музыкантов. Также необходимо учитывать, что при определенной тренировке мозга возможно научить пилота «рационально» ее организовывать. Если ее правильно натренировать, то этого должно хватать, например, на «рациональный» контроль опасностей и «иррациональное» исключение негативного влияния эмоций и т. д.

Очевидно, что производительность и корректность работы «рационального» мозга зависит от многих условий. От физического состояния, объема, вида и сложности перерабатываемой информации, времени и момента использования. Необходимости отвлечения его ресурсов на другие действия – отвлечение внимания на сдерживание эмоций, устранение влияния различных видов стресса, регулирование чувства тревоги, раздражения, страха, паники, выполнение действий с оперативной и долговременной памятью[26] и т. д. Именно поэтому знание об устройстве, принципах работы и способах достижения наилучшей работоспособности мозга является мощным мотиватором для его изучения и осознанного использования данного знания для целей безопасности.

2. Иррациональность

Оказывается, люди от природы вовсе не рациональны! Наш мозг, исторически сложившийся для сложной «примитивной» деятельности, не всегда был таким. Сегодняшний мозг развит и наполнен готовыми к действию сетями нейронов, которые могут комплексно и практически мгновенно приводиться в действие. Для простых, преимущественно немногосложных ситуаций мозг человека (пилота, футболиста, танцора) заранее нарабатывает образы шаблонных действий для определенного перечня жизненных (полетных) ситуаций. При сенсорном восприятии признаков зарождения того или иного вида ситуаций человек (пилот) действует «на автомате» без непосредственного участия сознания. Существует такая тайная автоматика, которая запускает управление бессознательными процессами. По мысли современных нейробиологов, активизация и регулирование действий производится эмоциями, имеющими ту или иную ситуационную окраску.

При этом в общем случае очевидно, что, когда бы человек ни принимал решение и ни действовал, его мозг обуревают чувства. Когда человек пытается быть благоразумным и сдержанным, соответствующие эмоциональные импульсы влияют на его решения и действия. Это влияние обеспечивается работой дофаминергической системы головного мозга, открытой нейробиологами в середине XX века. С течением времени она выучивается различать положительность значений или отрицательность окраски реакции чувств, оценивающих ситуацию. При этом, чем желаннее результат, тем большее вырабатывается дофамина. В процессе этого взаимодействия, отпечаток взаимных связей органов, участвующих в нем, фиксируясь в определенном виде, соответствующем той или иной ситуации, позволяет характеризовать их как положительное решение «да» или отрицательное решение «нет», которое впоследствии позволяет мозгу с учетом этого «да/ нет» определяться с характером дальнейших действий.

То есть при положительной или отрицательной окраске нейронов мозг получает соответствующий сигнал, который затем передается в соматическую и мышечную системы для совершения или прекращения физического действия, соответствующего знака.

Нейронные связи, являясь ключевым элементом принятия того или иного решения для совершения сенсомоторного действия, при многократном повторении становятся устойчивыми до следующего их применения и позволяют использовать их в дальнейшем практически мгновенно.

Для понимания того, как это происходит, необходимо учитывать, что каждая чувственная эмоция, оцененная выбросом дофамина – это сводка данных, квинтэссенция опыта, оценка и внутренняя реакция на определенное сочетание входной чувственной информации, которая становится основанием для принятия того или иного решения и выполнения последующего действия.

Каждый раз, когда вы испытываете радость или разочарование, раздражение, страх или удовлетворение, ваша дофаминергическая система занимается перестройкой связей и маркирует их «положительным» или «отрицательным» эмоциональным маркером определенной окраски и силы. Затем этот урок фиксируется в памяти нейронов так, чтобы в следующий раз, когда вам придется принимать решение в подобной ситуации, они практически мгновенно подсказали вам ваше к ним «положительное» или «отрицательное» отношение. Так происходит потому, что они уже составили и запомнили свою предыдущую чувственно-эмоциональную окраску и значимость для вас, которая определяет ваше отношение.

К бессознательному относится все то, что не поддается контролю со стороны сознательного разума. Иными словами, это огромный накопитель информации, запоминающее устройство с неограниченным объемом памяти. При этом «память» здесь – это электрические импульсы и биохимические реакции. Например, мы не осознаем, как происходит движение крови по нашему организму, как происходят все процессы, поддерживающие нормальную температуру тела, как сердце качает кровь, как дышат наши легкие, как работает каждая клетка наших почек и печени. Мы не управляем процессами слуха, зрения и обоняния. Все это происходит автоматически, без нашего сознательного участия. Подсознание (наше бессознательное) является исполином, управляющим все этим огромным миром – нашим организмом от рождения до окончания жизни, в котором каждую долю секунды происходят миллионы химических реакций с сотнями триллионов клеточек, из которых состоит наш организм, и все это управляется бессознательно. При этом наше подсознание управляет не только всей биологией организма, а также невидимо управляет и всей психологией. В ней хранятся все программы, из которых состоит наша личность. Эти программы[27] определяют наш внешний облик, привычки, стиль общения с окружающим миром, отношение к себе и другим, характер эмоций, поведение в разных ситуациях, уровень самоуважения, реакции и чувства в разных ситуациях. Каковы программы, таковы и мы сами. Именно поэтому бесполезны попытки изменить других (и себя) уговорами и советами, потому что все запрограммировано в подсознании.

Нейробиологи условно называют эту естественную, наработанную на базе элементарных способностей, данных человеку от рождения, и развитую предыдущей жизнью способность бессознательного – «примитивным» мозгом. За последние несколько сотен миллионов лет он был доведен эволюцией до сегодняшнего состояния. Его программный код подвергался бесконечным испытаниям для того, чтобы он мог принимать быстрые решения, опираясь на минимум информации.

В критической (аварийной) ситуации пилоту часто необходимо принять решение в течение доли секунды. К примеру, если нужно принять решение в пределах между двумя ударами сердца (это 0,83 секунды), то необходимо учитывать, что даже в идеальных условиях, на то, чтобы визуальная информация прошла путь, например, от сетчатки глаз до зрительного отдела коры мозга, уходит до 0,5 секунды. Плюс требуется время на проверку эмоционального соответствия отображаемого образа ранее зафиксированному образу (опыту). Кроме того, чтобы подготовить организм к физическому действию дополнительно требуется как минимум 0,2 секунды. В результате, можно подсчитать, что пилоту практически не остается времени для принятия решения (раздумывания). Очевидно, что ни о каком «рациональном» мышлении или решении речи не идет, потому что люди не могут так быстро «рационально» думать и действовать.

При дефиците времени решение принимается иным «сенсомоторным» способом. «Примитивный» мозг на основании чувственных сигналов, зафиксированных связей нейронов, выделения дофамина автоматически отслеживает наиболее значимые основания для принятия того или иного решения. Сравнивает их с хранящимся в памяти положительно или отрицательно окрашенным опытом и принимает его как достаточное основание для принятия того или иного решения по принципу «да/нет».

Именно так нарабатывается автоматизм действий при тренировке экипажей ВС с помощью летных тренировок и тренажеров. Польза тренировок состоит в том, что пилот, выполняя действия за рычагами управления тренажера или учебного ВС, нарабатывает такие устойчивые связи нейронов и связанные с ними эмоциональные маркеры «да/нет», которые соответствуют определенным решениям. Ими он подсознательно руководствуется в дальнейшем при принятии решений в подобных полетных ситуациях.

Хороший инструктор не хочет, чтобы экипаж действовал необдуманно. В соответствии с общепринятой «рациональной» основой мышления, он уверен, что тренирует экипажи «рациональному» способу выполнения предписанных процедур, «рациональному» способу выполнения целых участков технологических операций. Однако в реальности, тренируя экипажи действовать «на автомате», он вначале осознанно тренирует устойчивость нейронных сетей и только затем – «иррациональную» способность мозга добиваться уверенной повторяемости принимаемых решений и действий.

Нас учат, что хороший пилот старается всегда думать «рационально». При этом мы подспудно понимаем, что именно чувства помогают нам принимать правильные решения. При этом мы стараемся как можно продуктивнее использовать осознаваемые и неосознаваемые эмоциональные возможности мозга, данные нам природой.

Внимание!

Таким образом, тренируясь, пилот учится с требуемой скоростью принимать стандартные «иррациональные» решения в «известных» стандартных, нестандартных и опасных полетных ситуациях. Тренирует свою способность выбирать по упрощенному алгоритму «да/ нет»[28] автоматические решения и выполнять сенсомоторные действия.

При этом его мозг тренируется регулировать соотношение «рационального» и «иррационального» мышления, соответствующее тем или иным полетным ситуациям.

Примечательным в этом процессе является то, что этот навык является прививаемым качеством. Пилот учится осознанно регулировать соответствующие его целям соотношения «рациональных» и «примитивных» действий (реакций), их продолжительность, последовательность и форму взаимодействия для различных полетных ситуаций. Инструкторы тренажера и летные инструкторы могут осознанно и целенаправленно помочь ему в этом. В этом случае мы можем рассчитывать, что в результате их совместных усилий пилот будет в достаточной мере запрограммирован на точное выполнение требуемых действий.

Идея уточнения процессов принятия решений и выполнения действий при выполнении пилотом летной работы посредством оптимального использования возможностей мозга через исследование его внутреннего устройства, связей, уточнение механизма распределения, пропорций и объема «рациональной» и «иррациональной» работы является давно назревшим вопросом. Нейробиологи уверены в правильности этого пути, что он может помочь профессионально разобраться в том, как эти несколько сотен граммов серого вещества, заключенные внутри черепной коробки, могут помочь улучшить качество наших решений и выполняемых действий.

3. Тренированный автоматизм как часть «иррационального»

Некоторые нейробиологи утверждают, что нейромедиаторы, в первую очередь дофамин, в процессе жизнедеятельности человека самостоятельно определяют и фиксируют системы нейронных сетей, которые мы рационально не можем ни различить, ни заметить[29]. Они автоматически усваивают всю ценную информацию, которую мы не можем осмыслить на сознательном уровне, и фиксируют ее в памяти. Со временем, составив набор усовершенствованных и соответствующих неким событиям связей нейронов, пилот закрепляет их как положительные примеры, на основании которых затем бессознательно принимает решения и выполняет «автоматические» действия.

В литературе по психологии описан характерный случай принятия решений и действий в напряженной ситуации, произошедший с капитан-лейтенантом Майклом Рейли на борту британского эсминца «Глостер», давшим команду сбить ракету «Шелкопряд», выпущенную противником по эсминцу в ходе Иракской войны. Дело в том, что на экране радиолокатора точки, отображающие ракеты и истребители А-6, возвращающиеся с заданий на корабли, появлялись только после их выхода на полет над водной поверхностью. В один из дней Рейли, глядя на светящуюся точку в течение 40 секунд не мог определить, какой объект перед ним. В случае, если бы это была ракета и он не дал бы команду сбить ракету, то от эсминца остались бы одни щепки. В другом случае, если бы это был самолет и он дал бы команду атаковать цель, то был бы сбит свой самолет. Рейли, ориентируясь на свое «шестое» чувство, дал команду на атаку летящего объекта и этим спас эсминец от ракеты.

Впоследствии, когда его спрашивали, почему он принял такое решение, он не мог этого объяснить. Только после расследования данного случая, произведенного когнитивным психологом Гэри Кляйном, стало понятно, почему Рейли принял свое прозорливое решение. Оказалось, что источником тревоги Рейли стало то, что выпущенная с земли ракета «Шелкопряд» в начале полета над водной поверхностью имела траекторию полета на шестьсот метров ниже. Из-за этого она появилась на экране локатора на одну секунду позже, чем это происходило в случае с самолетом. Именно это различие, зафиксированное в его бессознательном «примитивном» мозгу, стало источником беспокойства («тревоги») иррациональной части мозга Рейли и позволило ему принять правильное решение.

Другой случай из практики выполнения полетов. Однажды пилот Тагир Татарский выполнял полет на вертолете с поршневым двигателем над залесённой горной местностью. После взлета, когда он прошел половину пути, пилот заметил, что совмещенная стрелка оборотов двигателя и несущего винта чуть «дрогнула» в сторону уменьшения и встала в свое начальное положение. Он спросил бортового механика: «Что это было?». Тот ответил, что «ничего серьезного, так бывает». Но стрелка все время доставляла ему непонятное беспокойство. И хотя она больше не дергалась, он продолжал за ней следить. Машина, для условий предстоящей посадки, была загружена «до предела». Предстояло совершить посадку на ограниченной площадке, находящейся на болоте в пойме реки среди лиственниц, высотой 15–20 метров. Перед вылетом сопровождающий грузы предупредил его, что геологи смогли выложить из бревен лишь небольшой квадрат, куда колеса едва вмещались.

На подходе, увидев площадку, он понял, что у него будет только один шанс произвести успешную посадку, поскольку, из-за высоты и близости деревьев, возможности ухода на второй круг с этой площадки не было. Он мысленно построил траекторию почти вертикального захода «по прямой» с небольшим превышением скорости с таким расчетом, чтобы даже в случае безмоторного падения, вертолет упал бы точно на площадку. Закончив подготовку, начал снижаться для приземления. По технологии, перед приземлением ему предстояло увеличить обороты несущего винта до «максимального». Для проверки возможности изменить обороты, он начал их увеличение чуть ранее обычного, однако обороты не увеличивались. Более того, касание к ручке оборотов привело к некоторому их снижению. Тогда он загасил имеющий запас скорости и этим поддержал обороты. Перед самым приземлением выбрал «общий шаг» до «максимального» и всеми силами постарался удержать теряющую обороты машину на бревнах. Посадка удалась, вертолет, подпрыгнув, остался на площадке. Им очень повезло – площадка возвышалась над болотистой жижей более чем на диаметр колеса. Выгрузив груз, экипаж попытался запустить двигатель. Тот не запускался по причине неисправности воздушной заслонки. Двигатель пришлось менять на месте.

Впоследствии, обдумывая развитие ситуации и свои действия, он точно вспомнил, что до момента, когда увидел, что стрелка оборотов «дрогнула», он не чувствовал никакой опасности. Тревожность появилась после того, как он увидел реакцию стрелок оборотов. Чувство[30] опасности было неясным и происходило в нем откуда-то из безотчетного и неконтролируемого им издалека, из «бессознательного», и данная отрицательная эмоция подвигла подготовиться к посадке.

Однажды, перебирая училищные конспекты, он нашел свои записи о признаках частых отказов двигателя по причине неисправности воздушной заслонки, одним из характерных признаков которого являлось «подергивание» стрелки оборотов мотора. При прочтении соответствующего раздела конспекта он тут же ощутил идентичность его внутреннего чувства «тревоги» из-за отклонения стрелок прибора, которое не давало ему покоя в том полете и послужило основанием для соответствующей подготовки к посадке. Можно предположить, что цепочку нейронов, что образовалась в момент написания конспекта и хранилась в его далеком «бессознательном», мозг в нужный момент идентифицировал как неясную «тревогу», которая помогла предотвратить переход полетной ситуации из тревожной в аварийную.

В этих случаях обращает на себя внимание то обстоятельство, что все решения и действия – и оператор локатора, и пилот – выполняли бессознательно, причем на основании ранее осознанно наработанных знаний и навыков. В момент действия они не могли объяснить, почему именно они действовали тем или иным образом. Они просто чувствовали правильность их решений. Говоря о пилотах в целом, очевидно, что значительная часть решений и действий в полете выполняется ими именно бессознательно, «на автомате». В процессе пилотирования из-за большой скорости развития и изменения полетной ситуации, пилоту не остается времени на обдумывание и принятие «рационального» решения. Только в процессе захода на посадку пилот выполняет до 300 различных технологичных операций, и практически все они производятся бессознательно и сенсомоторно. Именно поэтому многие элементы пилотирования они тренируют заранее на тренажерах и в тренировочных полетах до такой степени усвоения, чтобы затем успевать своевременно выполнять их (не задумываясь) безошибочно «на автомате». «Рациональность» применяется только для принятия общих организационных и контрольных решений. Ее пилот может позволить себе на этапах подготовки к полету и на незагруженных этапах и участках полета, когда его внимание не занято сенсомоторным пилотированием. В то же время, официальная авиационная психология, признавая неосознаваемый характер процессов принятия решений и бессознательность автоматизма выполнения действий, не исследует и не объясняет механизмы «иррациональной» работы мозга и бессознательной моторики, держит на нем табу и пытается все обосновать «рациональностью». Вследствие этого, в операционных инструкциях типа РЛЭ, технологиях, аварийных картах, в правилах не учтены особенности применения «бессознательного» автоматизированного навыка как такового. Поэтому…

• Учитывая различия в «рациональном» и «иррациональном» мышлении, а также различия в выполнении мыслительных и сенсомоторных действий важно их разделить, сгруппировать по видам и распределить как самостоятельные участки технологических операций. Поправить операционную документацию, уточнить ее в соответствии с «рациональным» и «иррациональным» порядком выполнения.

Действующая сегодня система подготовки и выполнения полетов построена на принципе тренировки бессознательного автоматизма действий, но без детального объяснения механизма того, что с пилотами в это время происходит. Она декларирует, объясняет и требует (что неверно), что только «рациональность» принятия решений и осмысленность определяют состав и характер действий, что представляется весьма сомнительным. В то же время она признает, что на наиболее загруженных участках полета, когда мозг пилота, его внимание полностью заняты выполнением сенсомоторных действий, у него нет времени на процесс «рационального» мышления и выработку осознанного решения. Но при этом требует, чтобы сенсомоторные действия были осознаны и продуманы, чего пилот не может выполнить по причине разной скорости их выполнения. Поэтому «правильными» в данной случае может быть только заблаговременная медленнее выполняемая пилотом «рациональная» работа с выработкой вариантов «иррациональных» «да/нет»-решений, которые должны быть органично встроены в процесс сенсомоторных действий. Важно делать это именно так, потому что сенсомоторные действия выполняются на бессознательной, «иррациональной» основе. Что и как заранее натренирует пилот, то и получит на выходе. В этом случае нет времени «думать», конструировать и принимать решения, есть только возможность выбирать одно из двух сенсомоторных действий. Поэтому «Технология» должна предусматривать заблаговременную «рациональную» работу и решения на менее напряженных участках полета. Практика полетов так и построена – лишь ее теоретическое обоснование пока что не оформлено.

В реальной практике уже произошла фактическая легализация и определение места мыслительной составляющей работы пилота в процессе выполнения сенсомоторной работы, но без официального признания этого факта. Сегодня для создания базы таких действий, корректировки операционных технологий и нормативов, учитывающих необходимость выполнения их на специально выделенных участках полета, необходимо проведение научных исследований с привлечением специалистов различных областей авиации и медицины. Прежде всего это должны сделать авиационные психологи, опытные инструкторы и летные специалисты. Именно на этой основе должны быть исследованы и скорректированы способы тренировок.

Бессознательно выполняемые сенсомоторные действия пилота при возникновении «известных» (описанных в правилах, руководствах, инструкциях) полетных ситуаций изучаются в процессе летного обучения, тренируются на тренажерах и при выполнении тренировочных полетов. Однако при этом детально не изучаются особенности и специфика их выполнения. «Рациональные» действия не выносятся за пределы «иррациональных», вследствие этого в действующих технологиях они часто не к месту «намешаны» и не-упорядочены, что значительно усложняет их выполнение.

В существующей практике полетов опытные пилоты, подозревая о таком характере действий, для устранения этого несоответствия нарабатывают личную последовательность полетных ситуаций, в которой выводят «рациональные» действия за пределы сенсомоторных действий. Изучают и опытным путем заранее подбирают и тренируют варианты своих действий для исключения имеющихся в технологиях несоответствий. Далее, по ходу рассмотрения, мы будем рассматривать возможные варианты такой работы.

4. Как это работает

Большая часть людей являются рабами собственного мозга. Они ведут себя как пассажиры, сидящие на заднем сидении в авто, когда кто-то ведет его по дороге. Хорошо, если водитель знает, куда ехать – а что если нет? Очевидно, что мы хотели бы вести машину сами, задавать ей нужный импульс и направление. Особенно это важно делать пилоту, используя умение «рационально» контролировать всю работу своего мозга. И в первую очередь «примитивную» часть, потому что именно она чаще всего, с нашей точки зрения, следуя природным инстинктам, «заблуждается», ошибается, ведет по неверному пути и приводит к нежелательным последствиям.

Учитывая это, важно строить процесс мышления таким образом, чтобы постоянно быть уверенным в общей «рациональной» контролируемости мышления и его соответствии целям и задачам полета. При этом мы хотим, чтобы наши действия базировались на заранее проверенных действиях и зафиксированном опыте, которые не содержат опасностей.

Исходя из вышеизложенного, важно выделить и рассмотреть вопрос о таком мышлении, которое не только само не содержит опасностей, но и контролирует безошибочность работы его «иррациональной» части. Нас интересует именно такой вариант «рационального» мышления.

В этой связи очевидно, что «рациональное» мышление, которое служит основой безопасных действий, должно состоять из такой нейронной сети и иметь такие устойчивые границы, внутри которых пилот оперирует хорошо известной для него информацией известных и проверенных образов и картин выполнения полетов. Кроме того, для контроля «иррационального» мышления следует также иметь заранее натренированную сеть нейронов, позволяющих выполнять эту функцию «на автомате». Для успешного прогнозирования безопасной модели полета вне пределов комфортной зоны пилоту важно (!) уметь так моделировать условия полета, чтобы они гарантировали безопасность действий за пределами комфортной зоны и ограничений, установленных правилами. Подготовкой вариантов развития таких полетных ситуаций пилот занимается в свободное от полетов время.

Внимание!

Мозг может самопроизвольно «блуждать» и генерировать опасности. Поэтому пилоту важно помнить, что для организации безопасного полета процесс мышления нужно системно контролировать и направлять в нужное русло.

Это необходимо делать волевым усилием, подчиняя мышление целям полета. Важно думать, ограничивая себя рамками выполняемого полета. Лишние, не относящиеся к полету мысли, следует своевременно подавлять или прерывать усилием воли, не давая им развиваться до неконтролируемых размеров.

Также важно помнить, что любому «рациональному» действию (в том числе ошибочному) предшествует мышление, в результате которого рождается образ предстоящих действий. Пилоту, осуществляющему предварительное мышление, важно учитывать, что в результате оно может генерировать как правильные, так и ошибочные решения. Ошибочное мышление может быть непроизвольным результатом какого-либо отвлечения или использования ошибочной информации и приводить в результате к ошибочному действию. Поэтому процесс контролируемого мышления требует постоянного рационального контроля.

Отдельно стоит вопрос об «иррациональном» мышлении и сенсомоторных действиях, которые выполняются на их основе. Они прямолинейны и работают по принципу «вижу—делаю». Действующая методика летного обучения построена на накоплении числа успешно выполняемых сенсомоторно выполняемых автоматических действий. В случае высокой тренированности и достаточности усвоения пилот, выполняя их, неуклонно снижает число неуправляемых спонтанных «примитивных» действий для различных полетных ситуаций, в том числе диктуемых чувством самосохранения, агрессии, расслабления или снижения контроля действий.

При этом очевидно, что чем большее число универсальных последовательностей умений и навыков, пригодных для использования в различных сложных полетных ситуациях, пилот натренирует, тем он становится более подготовленным к действиям по исключению в том числе «иррациональных» опасностей.

Нейробиологи утверждают, что наши эмоциональные импульсы вовсе не обязательно оказывают на нас отрицательное (дурное) влияние. Они уверены, что именно преобладание чувственно-эмоциональных привычек и инстинктов в человеческом мозге в значительной мере и сделало его таким эффективным. Согласно их представлениям, наш разум состоит из двух различных состояний мыслительной системы, одна из которых – «рациональная» – сознательна, а вторая – чувственно-эмоциональна. Она быстра и, поскольку имеет более «исторические» корни, не требует значительных усилий, имеет более высокую скорость срабатывания.

Внимание!

Ключ к принятию эффективных решений и действий лежит в понимании того, когда на какую систему стоит полагаться, когда и какую использовать.

Были проведены многочисленные исследования, подтверждающие, что человек в условиях дефицита времени для выбора и принятия решения по целым блокам поступающей информации не занимается составлением новых «рационально» обоснованных решений, а использует автоматизм действий по принципу «да/нет». Привитые в результате тренировок автоматические действия зависят от уровня их предварительной тренированности, а «примитивные» – от природы развитых исторически наработанных навыков и привычек. В процессе принятия решений мозг – при участии дофаминергической системы – на основе ранее устойчиво сформированных поведенческих чувственно-эмоциональных инстинктов и привычек формирует соответствующий сигнал. В результате мгновенного охвата вниманием и оценки поступающей информации с учетом существующих нейронных сетей, он выдает вариант мгновенного (да/нет) решения, который мы не можем быстро воспринять и осмыслить «рационально».

Поэтому рассудок без эмоций бессилен!

Почему инстинкты, привычки, эмоции – и дофаминергическая система – так важны? Как с их помощью мозг увеличивает скорость и широту «рационального» мышления? Ответ следует искать как в эволюции мозга в целом, так и в возможностях нейронных сетей.

На то, чтобы «спроектировать» мозг, потребовалось много времени. Первые скопления объединенных в сеть нейронов живых существ появились более пятисот миллионов лет назад. Это была первая нервная система, хотя на самом деле в тот момент это был всего лишь набор автоматических рефлексов.

Со временем «примитивный» мозг становился все более сложным. Он расширялся от нескольких тысяч нейронов у земляных червей до более десяти миллиардов соединенных клеток у приматов. Когда человек впервые появился около двухсот тысяч лет назад, планета уже была населена созданиями с высокоорганизованным мозгом. Взять, для примера, рыб, мигрирующих через океанические течения, птиц, использующих магнитные поля как способ ориентирования при перелетах, насекомых, умеющих за полтора километра чувствовать запах пищи. Все эти познавательные навыки – в том числе ориентация во времени и пространстве, способность к обучению, памяти, мышлению, речи и др. – являлись продуктом инстинктов, сформировавшихся в процессе естественного отбора при выполнении конкретных задач. Однако живые существа не могли обдумывать принимаемые решения, не умели планировать свой день или использовать речь для выражения собственных внутренних состояний. Они не были способны анализировать сложные явления или изобретать новые орудия. Все, что не могло быть сделано на «автомате», не могло быть сделано вовсе. «Рациональному»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Приложение 19, ИКАО. Система руководства безопасностью. Системный подход к руководству безопасностью, включая необходимую организационную структуру, иерархию ответственности, руководящие принципы и процедуры.

Вернуться

2

Безопасность – это, состояние, при котором риски, связанные с авиационной деятельностью (организации – ред.), относящейся к эксплуатации ВС или непосредственно обеспечивающей такую эксплуатацию, снижены до приемлемого уровня и контролируются (ИКАО, Приложение 19, 4-е издание).

Вернуться

3

Мирошниченко А. Законы Батера Брэда. Литрес, 2015.

Вернуться

4

Mele A. R. Free Will: Theories, Analysis and Data // Does Consciousness Cause Behavior? / Eds S. Pockett, W. P. Banks, S. Gallagher. Cambridge: The MIT Press, 2006. P. 190–191.

Вернуться

5

Does Free Will Exist? // A. Mele interviewed by Austin Allen on Jan. 5, 2010. URL: http://bigthink.com/ideas/19233.

Вернуться

6

Потенциал готовности «рационально» действовать в «известных» условиях, определенный профессором Калифорнийского университета Бенджамином Либетом (Benjamin Libet), появляется за 1050 миллисекунд (1000 мс = 1 с) до момента совершения мышечного движения. Для спонтанных действий за 350–400 мс. Для действий в виде реакций, например, воздействий током на кожу человека – за 150 мс.

Вернуться

7

08.11.2018 «Пассажирский самолет ушел в 150-метровое пике из-за ошибки пилота» при введении данных высоты равное «0». На взлете после включения, автопилот самопроизвольно перевел самолет на пикирование. Пилот едва успел выключить автопилот и «выхватить» машину из режима снижения. URL: https://www.bbc.com/russian/news-46139222.

Вернуться

8

Действие – это преднамеренная активность, направленная на достижение какой-либо цели [23]. Обладает временной, линейной и количественной характеристиками.

Вернуться

9

Воображение (англ. imagination) – универсальная человеческая способность к построению новых целостных образов действительности путем переработки содержания сложившегося практического, чувственного, интеллектуального и эмоционально-смыслового опыта [23].

Эйнштейн говорил, что «воображение гораздо важнее знаний. Знания опираются лишь на то, что мы сейчас знаем и понимаем, в то время как воображение включает в себя целый мир и все то, что когда-либо поймем и узнаем».

Вернуться

10

Татьяна Черниговская, доктор биологических наук, профессор СПГУ. Телеканал ТВЦ. «Повелитель интеллекта. Неочевидное-вероятное. Нейробиология». URL: https://ok.ru/video/8170834565.

Вернуться

11

Lehrer J. How We Decide. Houghton Mifflin, 2009. URL: https://web.archive. org/web/20130302192857/http:/www.huffingtonpost.com/2013/03/02/how-we-decide-jonah-lehre_n_2796208.html.

Вернуться

12

Сравнение – важная мыслительная операция. С ее помощью познаются похожие и отличные признаки и свойства предметов. Операции сравнения могут быть разными по сложности, в зависимости от задачи или содержания сравниваемых объектов [23].

Вернуться

13

Сознание – высшая форма отражения действительности. Представляет собой способность размышлять и рассуждать. Сознательное действие – это результат мыслительного процесса, который мы сами запускаем и сами останавливаем (Очень просто о подсознании. URL: http:// www.psymod.ru).

Вернуться

14

Бессознательное (англ. unconscious) – понятие, обозначающее совокупность психических образований, процессов и механизмов, в функционировании и влиянии которых субъект не отдает себе отчета [23].

Вернуться

15

SMS (Система руководства безопасностью). Системный подход к управлению безопасностью, включающий необходимую организационную структуру, подотчетность, ответственность, политику и процедуры (ИКАО, РУБП, 4-е издание).

Вернуться

16

См. пункт 9 в: Younossy A. M. 10 Things You Shold Know about Management System (SMS). Washington: SM ICG, 2012 [62].

Вернуться

17

Для простоты изложения мы будем придерживаться принятой среди пилотов названий и значения терминов, имея ввиду, что их расшифровка приведена в «Сокращениях».

Вернуться

18

Мышление – активный процесс целенаправленного, опосредованного, абстрагирующего отражения существенных свойств и отношений вещей и явлений, осуществленный в понятиях, ситуациях, теориях и т. п., а также процесс творческого созидания новых идей (Философский энциклопедический словарь / Под ред. А. Ф. Ильичева и др. М.: Советская энциклопедия, 1983).

Вернуться

19

Гальперин П. Я. Теория о поэтапном формировании умственных действий // Вопросы психологии. Вестник Московского университета. 1969. № 1. Работа об этапах выполнения умственного действия и о том, каким образом умственные действия переводятся в разряд выполняемых автоматически.

Вернуться

20

Ошибка – действие или бездействие пилота, которое приводит к отклонениям от намерений или ожиданий организации или самого пилота (ИКАО, РУБП, 4-е издание).

Вернуться

21

Черниговская Т. В. Программа ТВ «Истории из будущего» за 11.02.2018.

Вернуться

22

«Семь плюс—минус два» – закономерность, обнаруженная американским ученым-психологом Джорджем Миллером в 1956 году, суть которой состоит в том, что кратковременная человеческая память может запомнить и повторить 7±2 элемента. Миллер провел ряд экспериментов, целью которых был анализ памяти операторов. В результате опытов он обнаружил, что кратковременная память человека способна запоминать в среднем девять двоичных чисел, восемь десятичных чисел, семь букв алфавита и т. д.

Вернуться

23

Восприятие – это непосредственное отражение предмета (явления, процесса) в совокупности его свойств, в его объективной целостности [23].

Вернуться

24

Одна секунда равна 1000 миллисекунд.

Вернуться

25

ИКАО. «Руководство по обучению в области человеческого фактора», Doc 9683-AN/950, 1998 [37].

Вернуться

26

Память – это форма отражения действительности, способность организма закреплять, сохранять и воспроизводить информацию о внешнем мире и о внутреннем состоянии для дальнейшего ее использования в процессе жизнедеятельности (Краткий словарь философских терминов. URL: http://www.nenuda.ru). Хранится прежде всего в гиппокампе, в префронтальной коре, эмоциональная память – в миндалевидном теле, также распределена во всем теле.

Вернуться

27

Программа – это, предварительное описание предстоящих событий или действий (Очень просто о подсознании. URL: http://www.psymod. ru). Слово «программа» происходит от греческих слов «про» (что означает «пред») и «грамма» (что означает «запись»), вместе «предзапись». При этом, совершая перепрограммирование, мы перезаписываем «пред-запись» желаемых действий, выполняемых организмом по планируемому сценарию. Само программирование или перепрограммирование производится осознанно.

Вернуться

28

Процесс формирования умственных действий, в соответствии с концепцией известного советского психолога П. Я. Гальперина, имеет следующие этапы:

1 этап характеризуется формированием ориентировочной основы будущего действия. Основным моментом данного этапа является ознакомление на практике с составом будущего действия, а также с требованиями, которым в конечном итоге оно (действие) должно соответствовать.

2 этап формирования умственного действия связан с его практическим освоением, которое осуществляется с использованием предметов.

3 этап связан с продолжением освоения заданного действия, но уже без опоры на реальные предметы. На нем происходит перенесение действия из внешнего, наглядно-образного плана во внутренний план. Главной особенностью данного этапа П. Я. Гальперин считал то, что перенос действия означает прежде всего речевое выполнение определенного предметного действия, а не его озвучивание.

На 4-м этапе освоения умственного действия происходит отказ от внешней речи. Осуществляется перенос внешнеречевого выполнения действия целиком во внутреннюю речь. Действие выполняется «про себя».

На 5-м этапе освоения, действие выполняется полностью во внутреннем плане, с последующим уходом выполнения данного действия из сферы сознания (то есть постоянного контроля над его выполнением) в сферу бессознательно выполняемых умений и навыков.

Вернуться

29

Lehrer J. How We Decide. Houghton Mifflin, 2009.

Вернуться

30

Чувство – это переживаемое внутреннее отношение человека к тому, что происходит в его жизни, что он познает или делает (Wikipedia). Аристотель выделял 5 основных чувств: зрение, слух, осязание, вкус и обоняние. Однако мы ощущаем гравитацию, температуру, боль, ощущение баланса, восприятие геомагнитного поля и некоторых внутренних стимулов, которые являются полноправными членами нашей нервной системы (Васильев С. Naked Science. 19.03.2019).

Вернуться