Анатолий Половинкин
Истина где-то рядом

I

Звук телефонного звонка ворвался в голову Данилы, пробудив его из состояния глубокого сна, в котором он пребывал до этого момента. Блаженный сон, из числа тех, от которых не хочется пробуждаться, какие бы дела не ждали впереди. Во сне он был далеко, там, где нет никаких телефонов, там, где его не сможет найти никто из нежеланных визитеров. Но эта мелодия, ох, ее невозможно спутать ни с чем. Уж слишком она была знакома Даниле. Игравшая мелодия означала, что его нашел редактор. Вездесущий, способный проникнуть куда угодно, даже туда, где его быть в принципе не может. Но телефон продолжал настойчиво играть, и постепенно Данила начал понимать, что он находится вовсе не в том райском месте, как он предполагал, а дома, в своей постели. Мелодия продолжала играть и играть, и Данила вдруг осознал, что он начинает испытывать к ней настоящую ненависть.

Данила пошевелился, с трудом разлепил тяжелые веки, и попытался заставить свой мозг начать работать. Телефон не умолкал, проигрывая мелодию звонка снова и снова. «Что же ты от меня не отвяжешься», – раздраженно подумал Данила. – «И что тебе так не терпится». Но, видимо, его редактор Ростислав Морозов считал, что наступило самое время дать своему подчиненному сверхважное и неотложное дело, малейшее промедление с которым неизбежно приведет к концу света.

Протянув руку, Данила нащупал телефон, и попытался нажать кнопку вызова. Сделать это было, однако нелегко, поскольку перед ним был не стандартный кнопочный телефон, а смартфон, где для того, чтобы ответить на вызов, необходимо было провести пальцем по экрану, следя за тем, куда именно ты им тычешь. Система забавная, но имеет как свои достоинства, так и свои недостатки.

Поднеся к лицу телефон, Данила произвел необходимую операцию, и услышал голос, который он и ожидал услышать, и который ни с каким другим не мог спутать.

– Данила? – послышалось в трубке.

Как будто бы это мог быть сосед или случайный прохожий, раздраженно подумал Данила, но тут же сообразил, что телефон могла поднять, как и его подруга, так и его мать, если бы он находился в это время в родительской квартире.

– Да, – ответил он сонным голосом.

– Ты спишь?

– Уже нет.

И по интонации в его голосе вполне можно было понять, кто именно является виновником того, что прекрасный сон Данилы так внезапно и неприятным образом оборвался.

– У меня для тебя есть задание. Мне нужен репортаж.

Ну да, как будто могло быть что-то иное. Его работа как раз и состояла в том, чтобы предоставлять Морозову различного рода репортажи. Но, как правило, все они были однотипные.

– Какой репортаж?

– Это касается Сирии.

Данила едва не застонал. Разумеется, как всегда речь шла о горячих точках. Донбасс, Сирия, еще что-нибудь, что не позволяло бы пользователям расслабиться, держало бы их в постоянном нервном и психическом напряжении. Какая-нибудь очередная «сенсация». Ох, и как же он ненавидел поездки по таким местам. Репортаж, который можно состряпать не отходя от компьютера, Морозов предпочитал получать на месте из горячих, так сказать, рук.

– Что на этот раз? – спросил Данила.

– Затишье, установившееся там в последнее время, было сегодня, слава богу, нарушено. А то уже наши читатели начали терять к нам интерес.

– Неужели?

Лично сам Данила был вполне рад этому затишью, точнее, кратковременному перемирию. Но, в таких местах затишье никогда не длится слишком долго.

В голосе редактора послышалось раздражение, хоть он и без того был не в лучшем настроении. Господи, да бывает ли он когда-нибудь в хорошем настроении?

– Сеть живет только до тех пор, пока у пользователей имеется к ней интерес. А уж интернет-издательствам и подавно приходится из кожи лезть вон, для того, чтобы этот интерес к себе поддерживать. Людям нужен адреналин. Без него они засыпают, уходят к тем, у кого они этот адреналин могут получить. Так вот, в последние дни интерес читателей к нашему издательству заметно снизился. Наш рейтинг упал. И если мы не будем его поддерживать, мы вылетим в трубу. Ты это понимаешь? Никому не интересно читать о том, как в горячих точках устанавливается, наконец-то, долгожданный мир. Это скучно обывателю. Ему нужен адреналин. И мы этот адреналин должны подавать.

– Ну?

– Что значит «ну»?

– Продолжайте.

И Данила почувствовал, как им овладевает чувство ярости. Какого дьявола он размазывает эту кашу, говорит с ним так, словно бы Данила зеленый новичок, никогда в жизни не работавший журналистом. Так сказать, впервые в жизни взявший в руки блокнот и камеру.

– Так вот, сегодня в Сирии произошел очередной теракт. Взрыв одной мусульманской мечети.

Ну вот, это уже ближе к цели. Правда, ни о чем таком Данила не знал, так как, очевидно, событие произошло ночью, пока он спал. Но, видимо, другие источники Морозова не дремлют.

– Теракт? – переспросил Данила.

– Да, теракт. И мне нужно, чтобы ты без промедления отправился на место событий, и приготовил репортаж, достойный того, чтобы занять первое место в топе новостей.

Ну, конечно же, другого он и не ожидал.

– Но, послушайте. Для чего мне туда ехать? Все, что вам нужно, я могу сделать прямо здесь, не выходя из комнаты.

– Мне нужны кадры непосредственно с места событий.

– И это не проблема. Обычный монтаж, в конце концов, просто скопирую материал у кого-нибудь из наших конкурентов. Вы же прекрасно знаете, что для меня это не составит никакой проблемы.

– Прекрасно знаю, – язвительно отозвался редактор. – Ты всегда любил выезжать на чужом труде. Но мне нужен свежачок. Ты и так, по-моему, последнее время достаточно разленился. Так что делай то, что тебе велят.

Ну, конечно же, другой реакции он и не ожидал.

– Выезжать сегодня?

– Нет, вчера. Или ты хочешь, чтобы нас опередили конкуренты?

Конкуренты уже нас опередили, подумал Данила, раз у тебя уже имеются сведения о том, что в Сирии произошел теракт.

– Но ведь сегодня же двадцать третье февраля, – попытался слабо возразить он.

– И что с того? Ты журналист, а для любого журналиста каждый праздник – это возможность получить новый материал для статьи.

Данила сидел на своей кровати, держа одной рукой возле уха телефон, а другой протирая глаза.

– Тем более что как раз ты никакого отношения к армии не имеешь. Ты в ней никогда не служил.

Это было правдой, но только что это меняло?

Тон Морозова был начальственный и непреклонный. Никаких возражений он не желал слушать. И на любое возражение со стороны Данилы последует ответ типа «если не хочешь ехать, то можешь катиться на все четыре стороны, я найду другого журналиста, поскольку в них никакой нехватки не имеется». Ну, или что-то в этом роде. Морозов привык относиться к подчиненным, как к своей собственности, и Данилу иной раз это страшно выводило из себя. Его редактор не считался ни с чьими желаниями, ни с чувствами.

Сам того не осознавая, Данила непроизвольно сжал руку с телефоном в кулак. Ох, как же ему хотелось запустить этим аппаратом своему начальнику прямо в лицо.

– Что ты там молчишь?

– Я собирался провести этот день совсем иначе. У меня были другие планы.

– У всех другие планы, – перебил его Морозов. – Но планы на то и планы, чтобы их нарушать.

Почему бы тебе самому их не нарушить, подумал Данила, но вслух сказал следующее:

– Да, вы правы.

Со стороны могло показаться, что он пытается заискивать со своим начальником. И, в какой-то мере, это действительно так и было. Даниле нужна была эта работа, хотя в своей душе, как и большинство людей в мире, он считал, что заслуживает куда лучшей участи, места и зарплаты.

– Но, может, все-таки…

– Никаких может, – перебил его шеф. – Мне нужен видеорепортаж непосредственно с места событий. Не жалкая подделка, не кадры, сворованные с другого источника, а снятые тобой самим.

Ну да, подумал Данила, репортаж из горячей точки. Что может быть более захватывающим? И более опасным. Обывателям нужны взрывы, стрельба, трупы. Обилие трупов, кровь и жестокость. Только это поддерживает в них нужный уровень адреналина. Они хотят видеть то, что им доставляет подсознательное удовольствие.

– Мы не можем позволить нашей аудитории заснуть, когда они читают наши новости и смотрят наши репортажи, – продолжал Морозов. – Мы должны все время держать их в напряжении.

– Понятно, – сказал Данила. – Так какой репортаж вы хотите, чтобы я снял?

– Как всегда, побольше насилия, крови, жестоких подробностей. Разумеется, показать, что ИГИЛ не дремлет, и все еще продолжает действовать в Сирии. Мягко, но конкретно намекнуть на то, что террористов поддерживают войска США, которым выгодно, чтобы в Сирии все еще царил хаос. Что израильтяне, союзники США, пользуются каждым удобным случаем, чтобы начать очередной обстрел баллистическими ракетами ни в чем не повинных жителей Сирии. Естественно, показать какую положительную роль сыграла российская армия в предотвращении очередной бойни, доблестно защитив, рискуя жизнями своих солдат, граждан страны от американской агрессии. Очередной раз заявить, что Госдеп готов пойти на все ради свержения сирийского президента Асада, даже на уничтожение миллионов ни в чем не повинных жителей Сирии. И так далее. Словом, не мне тебя учить. Ты прекрасно знаешь, что от тебя требуется.

Да, Данила это действительно знал. Политика и еще раз политика. Кто платит, тот и заказывает музыку. У него, конечно, не было прямых доказательств, но он не без оснований подозревал, что интернет-издательство, на которое он работал, финансируется непосредственно правительством России. Об этом можно было легко догадаться по направлению материала, который печатался и демонстрировался в сети. А так же того, что требовался от него самого. Бесконечные намеки на то, что ИГИЛ финансируется спецслужбами США, что им выгодна крайняя нестабильность на Ближнем Востоке. И, само собой, больше возмутительных и жестоких подробностей. Пользователи любят чернуху, они любят валяться в грязи. Особенно если все это приправлено изрядной доли патриотизма.

Да, все банально и предсказуемо. И все репортажи, независимо от того, какая сторона их снимает, похожи друг на друга как две капли воды. С поправкой на то, кого именно нужно сделать героем, а кого выставить злодеем.

– Вылетаешь дневным рейсом, билет на твое имя уже заказан, и ждет тебя в аэропорту. Желаю удачи.

Морозов отключился.

Данила опустил телефон и посмотрел на стену перед собой. Все уже рассчитано заранее, и его согласие не требуется. Хозяину вовсе не интересны желания его раба. Ну что ж, такова профессия журналиста. Никто его не заставлял выбирать такой род деятельности. Да и не в двадцать третьем феврале дело, а в его отношениях с Маринкой. Они уже давно стали чересчур натянутыми, но сегодняшний день они планировали провести вместе. Данила и Маринка встречались уже несколько лет, хотя ни во что серьезное отношения у них не перерастали. Да и не может у журналиста быть ничего серьезного. Семья? Да не смешите, он не бывает дома неделями, никогда не сидит на месте. Кто же захочет такой семьи, какая жена? Разве лишь та, которая сама не сидит на месте. Так опять же, зачем ей нужна будет семья? У них и с Маринкой-то потому и не ладится, что его никогда не бывает рядом. Лишний повод для ревности. Последнее время, правда, стала намечаться стабилизация, так нет же, в день, который они планировали провести, наконец-то, вместе, случилась такая подлянка.

Данила выбрался из постели. Перед глазами все еще мелькали остатки сна, в котором они были вместе с Маринкой. Чем они там занимались, он уже и не помнил, но сон был сладостный. Там были только они вдвоем, и никакого Ростислава Морозова, испортившего все удовольствие. Ему вспоминались зеленые поля и леса, простиравшиеся вокруг. Вроде бы даже рядом протекала река.

Данила оглядел пустую комнату. Да, сон окончился, и он опять один. Он подошел к окну и выглянул наружу. Там начинался яркий зимний день. Голубое, с серыми пятнами небо. Словом, все говорило, что день будет чудесным. В такой день хотелось отправиться куда-нибудь в горы, покататься на лыжах.

Но в любые планы порой приходится вносить изменения.

Данила давно уже понял, что журналисту строить какие-то планы вообще не приходится. Его деятельность была полностью непредсказуемой, и зависела от слишком многих обстоятельств, чтобы что-нибудь планировать. Ну, что ж, работа есть работа. Данила Беркутов – его фамилия звучала гордо. Почти что Орлов. Ему было сорок три года, и иногда, когда он задумывался над этой цифрой, ему становилось грустно. Что ни говори, а неприятно осознавать, что тебе идет уже пятый десяток. Считал ли он, что прожил свою жизнь впустую, и потратил годы зря? Это был скользкий вопрос, на который, по мнению Данилы вообще не могло существовать ответа. Что значит зря, и что значит не зря? Как нужно жить, чтобы быть абсолютно уверенным, что прожил не зря? В жизни вообще, как такового смысла не было, поскольку любая жизнь неизбежно заканчивается смертью. Печально, мрачно, но таково положение вещей.

II

О смысле жизни любят говорить философы, но Данила Беркутов не принадлежал к их числу. Он не любил философствовать, он любил жить. А вот для того, чтобы жить, нужна была одна вещь – деньги. Вот это, пожалуй, было тем единственным в жизни, что имело смысл. Банальный, потребительский, но смысл. И деньги-то как раз и позволяли хотя бы на какое-то время отвлечься от мрачного фатализма.

Данила взглянул на часы, они показывали уже половину десятого. Ого, значит, уже было не так уж и рано, как он полагал. И даже если бы не телефонный звонок, ему все равно уже пора было вставать.

Беркутов сладко потянулся. Что ни говори, а он любил поспать. В этом была его слабость. А вот как раз поспать подольше ему удавалось не часто, и он старался не упускать ни одной возможности.

Данила поплелся в ванную, чтобы умыться. Холодная вода прогнала остатки сна. Теперь оставалось только выпить чашечку крепкого кофе, и тогда он придет в себя окончательно.

Пока Данила смаковал горячий напиток, он размышлял над тем, что же все-таки скажет Маринке. Извини, у меня появились другие планы? Можно представить, как тогда она «обрадуется». Его внеочередная поездка уж точно не укрепит их отношений. В глубине души Маринка уже давно подозревала Данилу в измене, и была твердо убеждена, что каждая его командировка – это лишь очередная его интрижка на стороне.

Но изменяет ли он ей? Коварный вопрос. Как можно вообще изменять женщине, если не состоишь с нею в браке? А все мимолетные увлечения, короткие встречи и знакомства на одну ночь – разве это измена? Да такое поведение естественно для мужчины, так же как дышать.

А для женщины? Естественно ли подобное поведение для женщины? Наверное, да. Но, как бы отреагировал он сам, если бы узнал, что Маринка ему изменяет? Гм, Данила нахмурился. Об этом лучше не думать, не усложнять и без того непростую ситуацию.

Так все же, что он скажет ей? Или может все же отказаться от поездки, настоять на своем? Что ему дороже, работа на Морозова или же отношения с Маринкой?

Еще один коварный вопрос. С подвохом.

А, может, все-таки, состряпать репортаж, не выходя из дома? Пользователи ведь в большинстве своем лохи, их легко провести. Пользователи – да, но никак не Морозов. Его подобными подделками не проведешь. Если он узнает, что Данила решил его одурачить, то он смело может искать себе новую работу.

Данила уже представил себя слоняющимся по сайтам, и предлагающим свои услуги. Да, он, популярный журналист и блогер, известный всей стране под ником «профессор Берковец», ищет себе нового хозяина, того, кто будет ему платить за его псевдо репортажи.

Да, смешно, только не очень.

Данила допил кофе и задумчиво нахмурился. Можно быть уверенным, что ему будет не просто после этого найти себе работу. Ни один наниматель не любит умников, которые стараются обдурить того, кто им платит. Этак недолго угодить в черный список. А уж, кто-кто, а Ростислав Морозов наверняка постарается сделать все для того, чтобы подпортить ему репутацию как можно больше.

Впрочем, нет худа без добра, и если его поддельный ролик наберет большое количество просмотров и лайков, и возглавит рейтинг популярных репортажей, то тогда его могут заметить те, кто занимаются изготовлением фэйковых новостей. Такая профессия нынче тоже довольно востребована. А что, это, между прочим, лучше, чем давать репортажи из горячих точек. Не нужно рисковать своей шкурой. Тем более что и деньги за это платят небольшие. Точнее, чересчур мало, если учесть, что он запросто может повторить судьбу Игоря Корнелюка и других журналистов, погибших на Донбассе.

Но, с другой стороны, он выбирал профессию журналиста не потому, что хотел сколотить на этом состояние, а просто потому, что ему это нравилось. Выражаясь словами Морозова, из-за адреналина. Таков был склад характера Данилы. Он с самого детства не мог усидеть на одном месте. Не для него был сидячий образ жизни. Хорошо подвязанный язык позволял ему находить подход едва ли не к любому человеку. И он это быстро понял. Так же, как понял, что не должен зарывать свой талант в землю. Тот факт, что в разговорах с людьми в его речах становилось больше неправды, чем правды, не играло никакой роли. Тем более что, в конце концов, Данила и сам перестал различать, где в его словах правда, а где ложь, да это и не имело для него ровно никакого значения. К тому времени, когда он это осознал, он уже твердо знал, кем он будет по жизни.

Открыв в себе способности талантливо и витиевато излагать свои мысли, он начал пробовать писать статьи, пытаясь продать их различным издательствам, вплоть до желтой прессы, каковой за последние два десятка лет развелась целая уйма. Дела, правда, продвигались не слишком успешно, поскольку таких писак тоже появилось слишком много. Конкуренция процветала.

Да, век компьютерных технологий. Все можно узнать, не отходя от монитора. Даниле невольно приходило в голову, а каково же приходилось журналистам в доинтернетовскую эпоху, когда по всей стране было всего-то несколько десятков газет и журналов. И все в основном в столице. Так как же быть журналисту, если он живет в другом конце государства? Переезжать в Москву? Но так ведь нет гарантии, что хоть какое-то издательство примет к себе новичка без опыта работы. А сейчас трудоустроиться можно не вставая со стула. Впрочем, и конкурентов теперь стало еще больше.

И Данила понял, что для того, чтобы его заметили, он должен очень постараться. Цифровая видеокамера стала его лучшим другом, открывшим ему путь к интернет-издательствам.

Данила начал со своего родного города, стараясь поспевать всюду, где происходили хоть какие-то мало-мальски значительные события. Он снимал ролики, делал репортажи, выкладывал их на «ю-тубе». И его новости замечали. Росло количество просмотров, а заодно и количество лайков. Соответственно, рос и Данила в своих собственных глазах. Будучи по натуре оптимистом, он нисколько не унывал от неудач, поскольку был абсолютно уверен в том, что однажды его заметят и оценят. Так оно, собственно, и получилось. После того, как его ник «профессор Берковец» стал популярен среди пользователей, ему действительно предложили работу. Работу за деньги, и на заказчика.

Да, он умел привлечь и заинтересовать пользователей. Остросюжетные репортажи, захватывающие ролики и его закадровый голос, открывающий тайны и заговоры. И все же профессор Берковец заставлял публику додумывать происходящее самим. Его изюминкой, и даже визитной карточкой стал девиз из известного сериала «Секретные материалы». «Истина где-то рядом» – загадочно заканчивал обычно свои репортажи Данила. И в воздухе словно повисало нечто невидимое и мистическое. Профессор Берковец сумел-таки завоевать сердца пользователей, несмотря на то, что сама эта фраза звучала весьма двулично. Что это значит, истина где-то рядом? Означает ли это, что профессор Берковец приблизился к ней вплотную или же что он сознательно отошел в сторону, чтобы исказить факты.

Но самому Даниле было абсолютно все равно, что подумают его читатели. А в данный момент Данилу больше волновали отношения с Маринкой. Как ей объяснить, что их свидание отменяется, а он, вместо этого, летит в Сирию?

Данила снова взглянул на часы. Время неумолимо бежало вперед, и ему скоро уже надо быть в аэропорту. Он набрал номер Маринки. После коротких гудков послышался ее голос.

– Да.

– Привет, рыбка.

– Привет, мой медвежонок.

По-юношески наивно, но слова сами слетали с языка.

– Я насчет наших планов… Боюсь, их придется перенести.

– Вот как? – в интонации Маринки появились нотки, не сулящие ничего хорошего. – Что значит перенести? Почему?

– Ну, ты же знаешь, какая у меня работа, – виноватым тоном произнес Данила. – Тут ничего нельзя предсказать и заранее запланировать. Только что звонил мой редактор. Этот кровопийца вновь посылает меня за кордон. Ему нужен срочный репортаж.

– Но мы же с тобой собирались…

– Я знаю, что собирались. Вот только моему шефу ничего нельзя объяснить.

– А ты пытался отказаться?

– Он и слышать ничего не хочет.

– Может, ты так просил? – язвительно произнесла Маринка.

– О чем ты?

– Может, дело вовсе не в твоем шефе?

– А в ком же?

– Может, дело в тебе?

– В каком смысле?

Но Данила понимал, куда клонит его подруга. Он это предчувствовал и предвидел. Вот только не знал, как предотвратить неизбежное.

– Мне почему-то кажется, что никто тебя никуда не посылает. Ты просто избегаешь меня, и не хочешь со мной встречаться.

– Да почему, почему ты так думаешь? Зачем мне это нужно?

– Да потому что у тебя есть другая! – Маринка едва не сорвалась на крик.

Данила закатил глаза. Ну вот, началось. Старая песня.

– Да нет у меня никого. Слышишь? Я тебе клянусь, что у меня никого, кроме тебя нет. Меня действительно отправляют делать репортаж. В Дамаске произошел теракт, ну и…

– Ну да, и кроме тебя некому поехать. Очень удобная отмазка. Ты каждый раз это говоришь, когда не хочешь со мной встречаться. Все ты врешь, просто боишься сказать мне в глаза, что не желаешь больше меня видеть. Ты меня не любишь, я знаю это! И я тебе не нужна!

– Но, лапуся моя, это не так. Ты ошибаешься. Я люблю тебя, и вовсе не хочу с тобой расставаться. Мне дороги наши отношения с тобой.

– Если бы это было правдой, если бы ты действительно любил меня, ты бы меня не избегал.

– Да я не избегаю тебя! – Он готов был застонать. Боже, как заставить эту женщину поверить ему? – Ты не желаешь понять меня. Ты не слушаешь, что я говорю. Меня посылают…

– Тебя всегда куда-нибудь посылают, – перебила его Маринка. – Причем это всегда происходит именно в тот момент, когда собираемся провести время вместе.

– Я не виноват в том, что так совпадает!

Разговор становился бессмысленным. Маринка его не слышала. Да, конечно, ее можно было понять, его поездки действительно вполне можно было принять за отмазки. Но что он-то мог с этим поделать?

Данилу начала пробирать злость, да что же это такое, его посылают в горячую точку, где его могут запросто убить, а ей до этого просто нет дела. До нее это никак не дойдет. И она завелась по-крупному. Ее голос продолжал что-то говорить в трубке, но Данила уже не разбирал, что именно она там говорит. Дождавшись, когда его подруга сделала короткую паузу, он вновь попытался ей объяснить.

– Марина, я очень тебя люблю. И, поверь, я очень бы хотел провести сегодняшний день с тобой. Но обстоятельства…

Бесполезно, Маринка снова соскочила с тормозов. Вновь посыпались обвинения в адрес Данилы. Обвинения в том, что он ей изменяет, что он законченный кобель и бабник, и все такое прочее.

– Не звони мне больше! – надрываясь, кричала Маринка. – Я не желаю больше тебя видеть. Не хочу больше иметь с тобой никакого дела! Все, между нами все кончено!

В трубке послышались гудки, Маринка отключилась.

Данила выругался, ну что за народ эти бабы, ничего не желают слышать. Ну как ей объяснить?

Он бросил телефон на стол. Ладно, делать нечего. Может, оно и к лучшему. Не будет в поездке мучить совесть. Или же наоборот? Улетать с чувством, что у него произошел разрыв с любимой… С тяжелым сердцем отправляться в горячую точку. А, впрочем, ему не привыкать. В конце концов, что такое любовь? Всего лишь химия. Выработка определенными железами определенных гормонов, и только-то. Данила всегда считал себя материалистом. К тому же, годы опыта научили его тому, что человек – это всего-навсего говорящая скотина, обычное животное, повинующееся инстинктам. Любовь, дружба, преданность, честь – всего этого не существует, это просто слова, звук, услаждающий слух тех, кто любит слышать эти возвышенные фразы. Всеми этими понятиями легко оперировать. Как это всю человеческую историю делали политики и журналисты. Как делает и он сам. Людьми очень легко управлять при помощи слова, и в этом Данила преуспел очень даже неплохо. Нужно, чтобы люди поверили в хаос Ближнего Востока? Пожалуйста, он сделает так, чтобы люди поверили в это. Распишет ужасы, подольет масла в огонь, приправит все это нужными специями. Нужно, чтобы люди верили в марсиан, в инопланетное вторжение? Да не вопрос, он посеет настоящую панику. Как Орсон Уэллс, он сделает так, что людские массы ударятся в бега. Тем более что в настоящее время любой репортаж можно снабдить любыми видеосъемками, скажем, спускающегося с неба космического инопланетного корабля. Теорию о мировом заговоре? Да легко. Назначить его основателем Пушкина, а сегодняшним тайным лидером какого-нибудь Диму Билана или Максима Галкина. И все поверят. В этом сила и могущество средств массовой информации.

Эх, если бы еще за это и платили хорошие бабки. Нет, кто-то действительно за это получает целое состояние, но до этого уровня еще надо дорасти, а у него, профессора Берковеца, это пока не получается. М-да, где бы найти такого заказчика, который оценил бы по заслугам способности Данилы Беркутова? Но ничего, Данила был твердо уверен, что это всего лишь вопрос времени. У него все получится, просто не может не получиться.

III

В тексте упоминается запрещенная на территории российского государства группировка ИГИЛ.

Самолет, несший на своем борту Данилу Беркутова, пересек воздушную границу, и теперь удалялся от его родной страны. Впрочем, для Данилы не существовало такого понятия, как родина. По роду своей деятельности он проводил за границей едва ли не больше времени, чем в России. И постепенно границы стали для него стираться. Он не верил в родину, не верил в Бога, не верил ни в какое светлое завтра. Он слишком хорошо знал людей, чтобы понимать одну непреложную истину. Там, где живут люди, рая быть не может. Человек слишком сильно подчинен своим собственным низменным инстинктам, страстям и эмоциям, чтобы хоть как-то противостоять им. Поэтому верить в какие-то высшие идеалы не приходится. Все это годится лишь для оболванивания толпы, чем и пользуются сильные мира сего. Человек разумен? Звучит как насмешка. Достаточно взглянуть на всю мировую историю, чтобы понять, что никакого разума у человека нет. Против природы не попрешь, а природа создала человека способным только потреблять, да и к тому же, неспособным насытиться. О смысле жизни может разглагольствовать только сытый бездельник. А вот если человека поставить в условия, когда он будет вынужден выживать, бороться за право иметь свое место в этом мире, то тут уж ни о каком смысле жизни или предназначении человека и его роли во вселенной, и речи быть не может. Единственным смыслом будет вопрос о том, как выжить. Бери от жизни все или жизнь возьмет все у тебя. Жестоко? Но жизнь вообще жестокая штука.

Данила выглянул в окно. Далеко внизу проплывали чужие земли. Горы, поля, реки, леса, города, деревни. Заграница? Да ведь с высоты птичьего полета все выглядит одинаково. Трава такая же зеленая, небо голубое. А люди… Да и люди, по большей части одинаковые. Отличаются только цветом кожи, да разрезом глаз.

Несмотря на то, что Данила летал на самолетах бесчисленное количество раз, и у него отнюдь не было боязни полетов, его сердце все же каждый раз невольно сжималось, когда он пересекал границу какого-нибудь государства. Ему так и казалось, что на самолет, в котором он летит, направленны противовоздушные ракетные установки, готовые сбить самолет в любой момент. Это тоже было своего рода фобией, так как здравый смысл подсказывал Даниле, что ничего подобного не произойдет, да, по сути, и не может произойти.

Вот, наконец-то, и аэропорт Дамаска. Полет прошел благополучно, никаких ракет, никаких заложенных в самолете бомб и никаких террористов на борту. Данила Беркутов без происшествий покинул воздушное судно, и теперь приближался к выходу из аэропорта.

Он был в Сирии, стране, которая благодаря СМИ в последнее время стала настоящей страшилкой для всего мира. Еще бы, ведь в этой стране сражаются между собой силы добра и зла. Вот только кто был на стороне добра, а кто на стороне зла? Для одних добро олицетворяли собой войска сирийского президента Асада, храбро противостоящие боевикам ИГИЛ. Для других силами света были сами формирования ИГИЛ. Для третьих это были российские вооруженные силы, миротворцы, ведущие бесконечную борьбу с американскими агрессорами. А для четвертых, как раз американцы, посланцы самой могущественной в мире империи, наводящие порядок и борющиеся с мировым злом. Ну и, соответственно, точно так же обстояли дела со стороной тьмы. Все зависело от позиции, занимаемой теми или иными средствами массовой информации, и теми, кто им платит.

Никто Данилу не встречал, да и не должен был. Он всегда работал один, без напарника, да и вообще…

Жизнь в Сирии шла своим чередом. Большинство жителей страны были обычными людьми, которых не волнует политика, а главным всегда был один и тот же вопрос, как выжить, прокормить себя и свою семью. И в этом отношении все народы во всем мире были одинаковыми. На Данилу никто не бросал враждебных взглядов, никого не интересовало появление в городе нового европейца. А в глазах сирийцев русские были именно европейцами, несмотря на то, что сама Европа русских своими ну никак не считала.

В Сирии тоже стояла зима. Хотя, по русским меркам, уж какая это была зима. Никакого намека на снег, плюсовая температура, и самой теплой одеждой местных жителей являлась куртка и легкий головной убор.

Но вот иллюзия мирной жизни внезапно исчезает. То тут, то там Данила видит людей в военной форме и боевую технику. Кое-кто из солдат бросает мимолетные взгляды на Данилу но, видимо, он все же не выглядит для них подозрительным, и к нему быстро теряют интерес.

Кругом разрушенные дома, следы бомбежек и артиллерийских обстрелов. Здесь война происходит не на экранах телевизоров, а в повседневной жизни. О мире тут только приходится мечтать.

Данила продолжает свой путь. Он видит брошенную подбитую технику. Ее не спешат убирать с улиц города, видимо, властям пока еще не до этого. Данила здесь был пару недель назад, а кажется, что только вчера. Ничего не изменилось за это время. Да и не могло ничего измениться. Заваруха здесь надолго. Что здесь, что на Донбассе, что в любых других местах планеты, где начинается борьба «добра» со «злом». Политикам это выгодно. Хаосом легче всего управлять. Да и к тому же в мутной воде лучше всего рыбу ловить. А, тем более что Сирия одна из крупнейших стран в мире, где имеется нефть в больших количествах. Ах, это волшебное слово «нефть». Ради нее сильные мира сего пойдут на все. И здесь человеческие жизни в расчет не принимаются. Даже напротив, являются разменной монетой.

Еще Шекспир, кажется, сказал, что весь мир театр, а люди в нем актеры. И Данила, как никто другой, прекрасно знал, как же верна эта фраза. По всему земному шару идет одна большая пьеса. Вот только вопрос в том, кто является ее режиссером.

Едва ли не на каждом шагу военные кордоны, но Данилу везде пропускают. Его удостоверение журналиста производит магическое действие. Здесь почти никто не говорит по-русски. Но Данила прекрасно знает английский, а он фактически является международным языком. С ним не пропадешь даже в Сирии.

Вот и российская база. Данилу узнают, поскольку он здесь уже не в первый раз, а его хорошо подвешенный язык помогает ему завести хорошие отношения везде и почти со всеми.

Судя по готовности войск, в ближайшее время ожидается очередная атака боевиков, а для Данилы это означает возможность заполучить отличный материал. А, может быть, и шальную пулю. На нем бронежилет и каска, с надписью «пресса». Это как красный крест, запрещающий стрелять по нему всем враждующим сторонам. Или, напротив, мишень для снайпера. На представителей прессы зачастую ведется настоящая охота.

А вот и его коллеги, корреспонденты различных газет, журналов и телевизионных каналов. Коллеги и, в то же время, его непосредственные конкуренты, которых Данила должен всеми возможными способами суметь обставить. Вот корреспондент телеканала «Россия», с микрофоном в руках. Он что-то говорит своему оператору и, время от времени, указывает рукой в сторону разрушенной терактом мечети. Слов не слышно, но ясно, что вечером в новостях этот репортаж будет показан всей стране.

Все ищут сенсацию, все хотят быть в центре событий. И все хотят быть первыми, кто сообщит новость зрителям, читателям и просто пользователям сети. Потребитель жаждет адреналина.

Горячие точки. Далеко не каждый журналист согласится отправиться в них даже ради получения сенсации. Так же, как далеко не каждый человек сможет вообще стать журналистом. Для этого нужен особый склад характера. Даже мужество. И как раз всем этим и обладал Данила Беркутов. Даже большим. Напористостью, отсутствием комплексов и предрассудков. Словом, всеми теми качествами, которыми должен обладать настоящий журналист.

Любые события, чтобы описать их как можно правдивее, необходимо охватывать со всех сторон и позиций. Но журналистам всегда, как правило, платят только за одну сторону. И вот эту-то сторону и необходимо выразить как можно ярче.

Сам себе корреспондент, сам себе оператор. Данила не нуждался в помощниках. Все, что ему было необходимо, всегда было при нем. А именно, микрофон и видеокамера. Ни в чем ином он, по сути, и не нуждался. Цифровая видеосъёмка, которая так хорошо поддается компьютерной обработке. При умелом монтаже материал можно превратить во что угодно, преподнести с любой позиции, приготовить блюдо, так сказать, на любой вкус. И во всем этом Данила весьма и весьма преуспел. Он считал себя настоящим профессионалом в этой области, и гордился этим.

Не теряя времени, Данила отправился к военным, чтобы взять у них интервью. Это удалось сделать не сразу, так как у военных были свои проблемы. Рядовые солдаты отправляли его к начальству, а начальство, как правило, избегало прессы. Каждый боялся появиться на экранах, и сказать что-то не то, не угодное властям или сболтнуть лишнего. Ведь любое неосторожное слово могло в первую очередь обернуться против говорящего. И никто не хотел рисковать. Однако, после некоторых трудов и напористости, Даниле все же удалось добиться желаемого. Один из офицеров российской армии, явно не слишком-то обрадовавшийся выпавшей ему доли, рассказал Даниле о произошедшем теракте, при этом указав на разрушенную взрывом мечеть.

За всем этим Данила наблюдал через объектив своей видеокамеры, переведя ее с офицера на мечеть, взяв наиболее удобный ракурс, и сделав крупный план. Собственно, мечеть, как таковая, уцелела, но была сильно повреждена изнутри взрывом. Данила задавал вопросы, офицер мялся, не зная толком, что ему говорить, чтобы не навлечь на себя беду. Да и не мог он ничего и рассказать. Опять все было со слов кого-то, якобы, да кабы. Факты указывают, да все такое прочее. Да Даниле, так сказать, большего и не нужно было. Начало имелось, а остальное он «дофантазирует» сам, так, как нужно его заказчику. Как-никак, а по этой части он преуспел довольно неплохо.

Поблагодарив офицера, Данила отошел в сторону. Однако далеко он уходить не стал. Приблизившись к какой-то металлической конструкции, Данила укрепил на ней свою камеру, сделав это так, чтобы на заднем плане была видена полуразрушенная мечеть и, нажав на спуск, встал перед объективом, держа в руках микрофон.

– Итак, мы снова в Сирии, – заговорил Беркутов, обращаясь к невидимым зрителям, для которых и готовился репортаж. – И с вами снова профессор Берковец, который ведет свой репортаж почти из самого центра Дамаска, где вновь гремят взрывы. Перемирие, как и следовало ожидать, продлилось недолго, и вновь сирийская земля обагрилась невинной человеческой кровью. Как оказалось, для боевиков ИГИЛ не имеет значения, кого именно убивать, чужаков или же своих собственных единоверцев. На этот раз теракт произошел в мечети, в самый разгар моления, что привело к большим жертвам из числа верующих. Да, цинизм боевиков не имеет границ, да и само перемирие они использовали для перегруппировки своих сил.

Данила сделал шаг в сторону, давая зрителям возможность разглядеть получше мечеть.

– Само собой, разумеется, одиночным терактом дело не закончилось, и за взрывом последовала попытка наступления боевиков, которая неизвестно чем бы закончилась для сирийской армии, если бы не поддержка с воздуха российской авиации. Появление в воздухе истребителей уже само по себе внесло панику в ряды ИГИЛовцев, что значительно расстроило все их планы и, соответственно, привело к их отступлению.

Данила шагнул к камере, и повернул ее так, чтобы зрители могли увидеть панораму прошедших уже довольно давно боев. Там все еще виднелись остовы подбитых танков, за неимением времени до сих пор не убранных с поле боя. Само собой, разумеется, Данила попытался их выдать за только что подбитые.

Данила сделал паузу, подумав о том, что репортаж получается довольно скучноватым. Как бы зритель не потерял к нему интерес. Нужно было обострение. И Данила быстро нашел выход из положения. Он вдруг резко пригнулся, словно укрываясь от выстрелов и, повернув лицо к объективу, воскликнул:

– Вы слышали, только что прогремела пулеметная очередь. Судя по звуку, стреляли, без сомнения, из тяжелого пулемета, установленного на БТР. Неспокойная обстановка. Что и следовало ожидать. В военное время, надолго установившаяся тишина может означать только одно, затишье перед бурей. ИГИЛ не в состоянии долго бездействовать. ИГИЛ, Алькайда, и прочие, все они славятся своей бесчеловечной жестокостью, и все они, по сути, имеют одни и те же общие корни. Точнее говоря, за их созданием стоят одни и те же люди или лучше сказать государства, организации, спецслужбы – это уж как вам больше угодно.

Данила сделал многозначительную паузу, как бы давая зрителям время для того, чтобы те могли осознать услышанное.

– Все здравомыслящие и еще не разучившиеся думать люди уже давно задаются вопросом: что же происходит в нашем мире? Почему за последние десять-пятнадцать лет вдруг так резко обострилась обстановка? Почему там, где еще совсем недавно царили мир и спокойствие, теперь бушуют войны, а брат убивает брата? Что произошло и почему вдруг так обезумело человечество? Кто стоит за всем этим хаосом, и кому он выгоден? Вот он, ключевой вопрос: кому это выгодно? И получив на него ответ, мы поймем, кто же стоит за всем этим.

Данила был доволен собой. Репортаж складывался вполне неплохо. Еще немного, и можно уже будет спокойно отправляться домой, и наконец-то заняться своими собственными проблемами.

Если бы Данила знал, что еще принесет ему сегодняшний день, и как круто он изменит всю его дальнейшую жизнь, он бы думал по-другому.

IV

В тексте упоминается запрещенная на территории российского государства группировка ИГИЛ.

Стоя перед объективом телекамеры и, держа в руке микрофон, Данила старался придать себе вид, соответствующий той информации, какую он хочет поведать своим многочисленным поклонникам.

– Если широкомасштабно взглянуть на события, можно уловить четкую связь, объединяющую их. Ирак, майдан и государственный переворот в Украине, а теперь еще ИГИЛ и Сирия. Вне всякого сомнения, здесь прослеживается одна и та же рука, тянущаяся из Вашингтона. Вторжение в Ирак под смешным и нелепым предлогом о том, что Садам Хуссейн якобы обладает ядерным оружием. Переворот в Украине, приведший к власти ультранационалистов бандеровского толка. А теперь еще и ИГИЛ в Сирии, который начинает распространяться по всему миру. Правительство Соединенных Штатов позиционирует себя как борца с мировым терроризмом, но при этом всячески поддерживает боевиков ИГИЛ, называя их умеренной оппозицией, финансирует их и снабжает тяжелой артиллерией.

Данила ощутил, как на его лбу начинают выступать капельки пота, а сердце колотится все быстрее и быстрее. Казалось, что он сам верил в то, что говорил или, точнее говоря, все сказанное им было откровением для него самого.

– Да, вот она, политика двойных стандартов. Бороться с терроризмом и, в то же самое время, всячески поддерживать его. Итак, кто же, все-таки, создал ИГИЛ, под чьим крылом оно развивалось, крепло и набирало силы? Полагаю, что ответ на этот вопрос уже ясен и без слов. США и, в частности, ЦРУ. Зачем им это нужно? Затем же, зачем нужен был и майдан в Украине. Мировое господство – вот истинная причина, вот тот двигатель, который движет Соединенными Штатами. Любое государство, достигшее определенного могущества, рано или поздно начинает задумываться над тем, как бы подчинить себе весь мир и перестроить его под свои собственные стандарты. А то, что не желает подчиняться и перестраиваться, уничтожается.

Оглядевшись по сторонам, Данила увидел своих коллег по цеху, снующих неподалеку, и снимающих свои репортажи. М-да, конкуренция. Нужно будет приложить все усилия для того, чтобы превзойти их, сделать так, чтобы его материал вызвал у пользователей больший интерес, нежели у его конкурентов.

– Глобализация, сильный подчиняет себе более слабых. Но что делать, когда мир не хочет ни подчиняться, ни перестраиваться? Каждая страна имеет свое собственное правительство, желает идти своим собственным путем. И тут все элементарно и просто. Для того чтобы свергнуть неугодные правительства, нужно создать хаос. Чем больше хаос, чем больше войн, тем выгодней США, которые уже давно научились лихо и успешно воевать чужими руками, и извлекать из любой войны свою собственную выгоду. Поэтому-то этим так называемым борцам с терроризмом как раз выгодно обратное. Выгодно, чтобы этот самый терроризм продолжал процветать. А что делает Россия? Она всегда выступала в роли миротворца, делая все для того, чтобы потушить мировой пожар, и установить мир во всем мире. Вот как раз за это Соединенные Штаты и называют Россию агрессором. Ведь она же срывает все их захватнические планы. Вот здесь-то как раз и проявляется политика двойных стандартов. США вовсе не считают ИГИЛ террористической организацией, поскольку называют ее умеренной оппозицией, восставшей против ненавистного ей правительства. Но вот незадача, аналогичную ситуацию в Украине, Штаты расценивают совсем иначе, называя ополчение Донбасса террористами. Несмотря на то, что восемьдесят пять процентов населения этой самопровозглашенной республики проголосовало за автономию, за отделение Донбасса от Украины. И они полностью закрывают глаза на тот факт, что украинская армия бомбит и обстреливает населенные пункты восставшей части этого самого Донбасса. Здесь почему-то интересы населения в расчет не принимаются.

Неподалеку от Данилы прогрохотали несколько бронемашин, и ему пришлось подождать, пока не стихнет шум от их двигателей.

– Итак, вот оно, лицемерие Соединенных Штатов. Вновь и вновь возникает вопрос, а где же истина? И на этот вопрос я отвечу вам фразой из ставшего классикой сериала «Секретные материалы». Истина где-то рядом. Ее скрывают от нас, не позволяют увидеть. Но если человек разумен, то он все равно непременно ее увидит. Стоит ему только постараться.

Данила Беркутов перевел дыхание. Ну, кажется, хватит. Вроде бы репортаж получился довольно неплохим. Заказчики должны быть довольны. Он показал и суровую действительность, творящуюся в Сирии, и рассказал о заслугах российской авиации в ее борьбе с боевиками ИГИЛ, а так же в очередной раз поведал о неприглядной роли Соединенных Штатов в этой войне, и вообще о теории мирового заговора. Все, как заказывал Ростислав Морозов. Так что редактор должен был быть доволен.

Независимое интернет-издание. Но Данила, как нельзя лучше, знал, что не бывает независимых издательств. Все они существуют на чьи-то деньги, а тот, кто платит, тот и музыку заказывает. ФСБ, ЦРУ, Моссад, да кто угодно. Всегда найдется тот, кто оплачивает танец.

Впрочем, самому Даниле Беркутову платили не так уж и много, а его репортажи, как это ни странно, не уходили далеко от правды. В самом деле, он писал только то, что видел своими глазами, то, чему был свидетелем. Все зависело от того, под каким углом преподнести материал. Под каким соусом подать. Но разве от этого правда становится ложью?

Вот в чем вся фишка. Все зависело от того, как подать происходящее, как его прокомментировать. Ключ был в его излюбленной цитате: «истина где-то рядом». А где именно, в этом и состояла главная загадка. Впрочем, самого Данилу истина как раз и не интересовала вовсе. Как не интересовала она и широкие массы, верящие в то, что им преподносят СМИ. Истина – она слишком жестока и непривлекательна, поэтому она и не востребована. Она способна разочаровать человека во всем, превратить любого кумира в самую обыкновенную посредственность. Кто-то в древности сказал, что счастье в неведение. Познания умножают скорбь. И в правоте этих древних мудростей Данила убедился уже очень давно.

Он работал за деньги, ради денег, и гордился тем, что способен создать любой репортаж, удовлетворить желание любого заказчика. И в глубине души Данила верил, что однажды придет тот, кто оценит его способности по достоинству. Перед его мысленным взором постоянно стояли образы тех счастливчиков, кому повезло в жизни больше, чем ему. Да, тут было чему позавидовать. Услуги таких журналистов стоили очень дорого. Но чем они были лучше Данилы Беркутова? Да ничем. Разве лишь только превосходили известностью его имя. Да, вот именно, платят за имя, платят за авторитет.

Правда? Она не нужна никому. Если люди не хотят слышать правду, то они ее и не услышат. Потому что она их не устраивает, потому что правда развенчивает кумиров, разрушает иллюзии. А расставаться со своими иллюзиями не желает никто. Так легче и привычнее жить.

Данила протянул руку, чтобы выключить видеокамеру, но не успел он коснуться аппарата, как где-то неподалеку прогремел взрыв. Это было так неожиданно, что Беркутов присел, и в испуге посмотрел в сторону взрыва. Откуда-то с неба посыпалась земля, очевидно, подброшенная этим самым взрывом.

Где-то застрочил пулемет. А затем воздух наполнился свистом снарядов, которые начали рваться в нескольких сотнях метрах от Данилы. Беркутов пригнулся, и укрылся за металлической конструкцией, на которой была установлена его камера. Он не знал, откуда стреляли, но в его голове мелькнула мысль, что он своим репортажем, кажется, накаркал настоящую атаку. Похоже, что боевики ИГИЛ снова начали наступление. Что делать, бежать подальше на безопасное расстояние или же продолжить репортаж? Соблазн получить новый остросюжетный материал пересилил страх, и Данила вновь повернулся лицом к объективу.

– Кажется, мои дорогие телезрители, вы становитесь свидетелями нового массированного наступления, – заговорил Беркутов. – В очередной раз вы можете убедиться в том, как шаток и ненадежен мир в Сирии. И, судя по всему, боевики ИГИЛ действительно использовали перемирие для того, чтобы перегруппироваться и вновь перейти в наступление. Что ж, это обычная история, и такой поворот событий следовало бы предвидеть.

Где-то за спиной Данилы выстрелил тяжелый танк, и на мгновение Беркутов решил, что стреляли в него. Оглушительный свист снаряда прозвучал, казалось, возле самого уха, но взрыв прогремел далеко впереди.

Обернувшись, Данила увидел танки, принадлежащие сирийской армии. Они открыли огонь по невидимому противнику, и явно собирались перейти в контрнаступление.

Данила быстро огляделся по сторонам, ему совсем не улыбалось оказаться на пути движения тяжелой техники, независимо от того, чьей стороне она принадлежала. Но, кажется, он находился в стороне от пути, по которому могла двинуться армия. Взрывы звучали все интенсивней, и Беркутов затруднялся сказать, с какой стороны стреляли чаще.

– Внимание! Вы видите танки, принадлежащие сирийской армии, которые пытаются сдерживать атаку боевиков. Снова начались военные действия. Будет ли когда-нибудь мир на сирийской земле? И вообще, движение ИГИЛ, возможно ли его вообще остановить или же это необратимый процесс? Каково же приходится мирным жителям, чьи дома оказались в самой гуще событий? Кто даст им надежду, кто вернет им спокойную жизнь? Постоянный риск стать заложниками боевиков. А оказавшись заложниками, они фактически оказываются перед выбором, умереть или пополнить ряды боевиков ИГИЛ. А в случае отказа террористы угрожают убить их жен и детей. Еще бы, ряды боевиков редеют с каждым днем, а ИГИЛ нуждается в пушечном мясе. А это значит…

Оглушительный взрыв потряс все вокруг. Взрывная волна опрокинула видеокамеру на бок, и теперь она снимала бледно-голубое сирийское небо. Данила потерял равновесие, но с трудом удержался на ногах. Он почувствовал, как сердце лихорадочно заколотилось у него в груди, вызывая отдышку, и был уверен, что получил ранение. Но, к счастью, это было не так. Убедившись, что не пострадал, он бросился к видеокамере, опасаясь, что ее могло повредить взрывом. Взяв ее в руки, он нажал кнопку «стоп». Все, хватит съемок, нужно мотать отсюда, чтобы не остаться здесь насовсем. Кажется, тут становилось по-настоящему жарко. В любой момент какой-нибудь шальной снаряд мог залепить прямо в него. Или прицельный снайперский выстрел.

Зажав камеру подмышкой, Данила стал осматриваться по сторонам, ища наиболее удобный путь для отступления. Сирийская техника двигалась к окраине города, следовательно, ему нужно было идти куда угодно, только не туда. Некоторое время Данила размышлял, что лучше, направиться ли навстречу сирийской армии или же перпендикулярно ей и, в конце концов, решил, что второй вариант все же будет лучше. Снимать репортаж из горячей точки, так сказать из окопа, у него не было ни малейшего желания. Он вовсе не жаждал повторить судьбу Игоря Корнелюка и других журналистов, погибших на Донбассе.

Низко пригибаясь, Данила бросился бежать. Опознавательные надписи на его одежде и каске, свидетельствующие о том, что он представитель прессы, делали его фигурой нейтральной, а значит, безразличной для сирийских военных. Чего нельзя было сказать об ИГИЛ.

Ну вот, теперь, кажется, он в безопасности. Во всяком случае, он находится в стороне, как от движения военных, так и от зоны поражения. Снаряды разрывались примерно в километре от места его нахождения. Но все равно было довольно жутко, и так и казалось, что вот-вот шальной снаряд угодит прямо в него или разорвется рядом.

Он посмотрел в сторону базы сирийских вооруженных сил. Что делать, отправляться к ним, переждать здесь или что вообще? Больше всего Даниле сейчас хотелось сделать добрый глоток спиртного, но у него не было под рукой ничего подобного. Да, адреналин тот еще. Вот только получать его таким способом Беркутова совсем не радовало. Пусть бы Ростислав Морозов сам бы оказался на его месте, вот тогда бы он узнал, какой ценой дается этот самый адреналин. Пожалуй, самым лучшим сейчас будет отправиться в свой номер в гостинице, который ему арендовал Морозов, и в котором Данила даже не побывал. Вот там-то и можно будет спокойно расслабиться. Выпить изрядную порцию виски или просто отдохнуть, в ожидании обратного рейса.

Впрочем, нет, ему еще придется поработать над полученным материалом, довести его до ума, выложить в сеть. Но это уже мелочь, главное он будет подальше от зоны боев. В относительной тишине, и в такой же относительной безопасности. И, в этой спокойной обстановке, наконец-то можно будет поужинать. Ведь он не ел с самого утра. Хотя, то, что подают в здешних столовых и забегаловках назвать едой можно только с очень большой натяжкой.

В небе послышался гул самолетов. Это российские истребители шли на помощь сирийской армии. Совершенно неосознанным машинальным движением Данила вскинул видеокамеру на плечо, и принялся снимать авиацию. Да, здесь можно много чего наснимать интересного для потребительской массы. Событий хоть отбавляй. Но главное тут самому не остаться навсегда, не стать, так сказать, самому материалом для кого-нибудь из своих коллег-конкурентов, которые потом напишут про него, что еще один журналист отдал свою жизнь за свободную Сирию, до конца оставшись верным своему долгу военного корреспондента. Чихать он хотел на чувство долга. И не за какие интересы олигархов и вождей, помешанных на мировом господстве, свою жизнь отдавать не собирался.

V

В тексте упоминается запрещенная на территории российского государства группировка ИГИЛ.

Битва продолжалась, и даже набирала темп. О, как же громко и красиво это звучало. Но только со стороны. Данила Беркутов же предпочитал убраться отсюда как можно дальше. Все это снимать было хорошо издали, там, где тебя не достанут ни шальные пули, ни снаряды. Для рекламы, конечно же, было бы хорошо забраться на какой-нибудь БТР или танк. Но это было слишком уж рискованно. А деньги, которые ему платили, были недостаточно высоки, чтобы за них расстаться с жизнью. Да, собственно, о чем тут говорить, никакие деньги не стоили того, чтобы за них умирать. Как известно, мертвому деньги не нужны.

Продолжая держать камеру наготове, Данила стал отступать, но при этом зрителю могло показаться, что оператор специально отходит назад, чтобы дать как можно большую и обширную панораму происходящего. Постепенно движущая техника превратилась в игрушечные танки. То же самое произошло и с солдатами.

Солнце клонилось к горизонту, и скоро наступит момент, когда оно начнет садиться. И к тому времени, когда это произойдет, Даниле будет лучше находиться в номере гостиницы. Надо быть настоящим смертником, чтобы оставаться на улицах Сирии после наступления темноты.

Пока Данила размышлял над всем этим, он вдруг услышал женский голос. Обернувшись, он увидел сирийскую женщину, неопределенного возраста, и одетую, как показалось Беркутову, в какие-то лохмотья. Женщина что-то кричала и размахивала руками.

В первое мгновение Даниле показалось, что она пытается кого-то от чего-то предостеречь. Но в следующее мгновение он понял, что женщин кричит именно ему и, скорее, подзывает его, чем предупреждает.

Эх, жаль, что Данила не говорил по-арабски. Он, конечно, знал, несколько самых основных фраз, но этого было явно недостаточно для того, чтобы вести с кем-нибудь беседу.

Беркутов еще раз огляделся по сторонам, в надежде, что ошибся, и женщина обращается совсем не к нему. Но ни рядом, ни позади никого не было, а женщина продолжала кричать, махая руками, словно подзывая его к себе.

Данила указал пальцем себе на грудь, как бы спрашивая, действительно ли женщина обращается именно к нему, и та тут же энергично закивала головой. Стало быть, сомнений больше не оставалось. Что-то случилось? Женщине нужна помощь? Она ранена? Но, вообще-то, на раненую она не была похожа, уж слишком активно себя вела. И все же, по жестикуляции можно было понять, что женщина зовет на помощь.

Между Данилой и женщиной было несколько десятков метров, и Беркутов шагнул навстречу женщине. Но тотчас же остановился. Он отлично знал, в какой стране находится, как знал и то, что многие из жителей являются сторонниками ИГИЛ. И он наслышан о многих случаях, когда похищали и убивали корреспондентов. Вот только они сейчас находились на открытой местности, и нигде не было видно засады. Но кто знает, может эта женщина является шахидкой, скрывающая под своими балахонами пояс смертников. Стоит Даниле к ней приблизиться, как она нажмет на невидимую кнопку, и бац, Данила отправится на небеса, если они, конечно существуют, в чем Беркутов весьма сильно сомневался.

Хотя нет, пояс смертников, это, конечно же, перебор. Не такая уж он важная птица, чтобы тратить на него шахида. Тех обычно посылают в места большого скопления людей, а не тратят на одиночек. Ну, за исключением, разумеется, важных лиц, к которым Данила себя не причислял. И все же не факт, что этой женщине действительно требуется помощь.

Женщина продолжала кричать, звать Данилу, и указывать куда-то позади себя. Она что, хочет, чтобы я пошел туда, подумал Беркутов? Ну, уж нет.

Видя, что Данила не двигается с места, женщина быстрым шагом направилась к нему. Так, успел подумать Беркутов, кажется, начинаются неприятности. Он не питал иллюзий насчет внешности женщины, и знал, что под этой маской может скрываться какой-нибудь обученный агент, в совершенстве владеющий техникой рукопашного боя, и способный убить человека голыми руками.

Рука Данилы машинально сжала видеокамеру, ведь это было единственным, что худо-бедно могло сойти за оружие. Конечно, камера стоила больших денег, и на ней был записан репортаж, но собственная жизнь стоила дороже.

Женщина подбежала к Даниле и, схватив его за руку, потянула за собой. При этом она продолжала что-то говорить и указывать на ближайший дом. Э, нет, подумал Данила, уж что-что, а с тобой я никуда не пойду. Сейчас ты меня заманишь в подворотню, а там выскочат твои дружки с автоматами и все, мне конец. Либо убьют, либо сделают заложником. А, может, и еще что похуже.

Женщина продолжала тянуть Беркутова, и торопливо говорить.

– Вы говорите по-английски? – спросил Данила, изо всех сил упираясь ногами, и не позволяя себя тащить.

В ответ снова послышалась арабская речь. Ну, разумеется, женщина не говорила по-английски.

– Что вы хотите? Что вам нужно?

Он повторил эту фразу по-английски, и по-русски. Никакого понимания со стороны сирийки.

Выражение лица было просящим, а в речи женщины звучали умоляющие нотки. На миг Данила подумал, а вдруг там действительно кто-то нуждается в помощи. И его ноги сами собой двинулись следом за женщиной.

Женщина ускорила шаг, тянула за собой Данилу, и была явно недовольна тем, что он не торопится.

Данила, что ж ты делаешь, куда ты идешь, подумал Беркутов, сетуя на самого себя. Он бросил взгляд по сторонам, в надежде увидеть того, кто мог бы прийти к нему на помощь. Но никого не увидел. Случись сейчас что-нибудь с ним, этого просто никто не заметит.

Женщина тянула его к дому. Одно из двух, либо там засада, и тогда у Данилы будут крупные проблемы, либо там раненный и нуждающийся в помощи человек. Но, в этом случае, опять же, что может сделать Данила? Он не врач, хотя оказать первую помощь он сумеет. Надо думать, что женщина это тоже понимает. Тогда зачем она его тянет? Неужели это и вправду ловушка?

Но было уже поздно, женщина подтащила его к дверям дома. Данила успел заметить, что в окнах на первом этаже горел свет, а ведь на улице еще было достаточно светло. Это было подозрительно, но и обнадеживало, так как засады обычно устраивают в темноте.

Дом многоквартирный, но к высоткам не принадлежит. В лучах заходящего солнца он казался старым, почти древним, и напомнил Даниле бараки сталинских времен. Впрочем, жизнь в современной Сирии вряд ли многим отличалась от жизни в эпоху сталинизма. Такой же тоталитаризм.

Дворы и улицы не отличались чистотой. Кругом мусор и грязь. Там и сям валялось битое стекло. Кое-где в окнах можно было разглядеть испуганные лица, которые быстро исчезали, стоило Даниле бросить взгляд в их сторону.

Но ведь если дом многоквартирный, какая помощь могла потребоваться от него? Или же всему причина надпись «пресса» на его каске и бронежилете? Ее увидели и… И это значит, что с Данилой могло произойти что угодно.

Женщина тянула его внутрь здания, показывая куда-то рукой, и непрерывно что-то говоря. Подъезд, если конечно, место, где оказался Беркутов, можно было назвать подъездом, был завален всяким хламом, и ему приходилось внимательно смотреть себе под ноги, чтобы ни обо что не споткнуться.

Женщина ввела его в какую-то комнату, освещенную лампой без абажура, одиноко болтающейся под потолком. В комнате, можно сказать, совершенно не было никакой мебели, и выглядела она почти как бомбоубежище. Голые стены, голый пол. У противоположной от входа стены, на каком-то не то матрасе, не то одеяле, лежал человек, возле которого хлопотали мужчина и женщина арабского происхождения. Лежащий был раздет до пояса, и грубо и наспех перевязан. Повязки были наложены и на груди, и на боку, и на шее. Видимо, несчастному сильно досталось. Очевидно, он попал под сегодняшний обстрел. Неподалеку от раненого, на полу, лежали его верхняя одежда, бронежилет и каска, на которых красовалась надпись «пресса».

Господи, да ведь это же журналист, такой же, как и он сам. Так вот почему его позвали. Женщина, очевидно, увидев такую же надпись на Даниле, решила, что раненый является его коллегой, и поэтому позвала его. Что ж, во всяком случае, кажется, Даниле здесь не угрожает опасность, как он того опасался. Но кто этот корреспондент, на какую страну работает?

Данила шагнул поближе, чтобы получше рассмотреть лицо раненого. Ему показалось, что оно было славянского типа. Как бы там ни было, но по-английски он должен был говорить.

Был ли раненый в сознании, Данила затруднялся определить. Тот лежал с закрытыми глазами и тяжело дышал.

Женщина, приведшая Беркутова, снова заговорила, но Данила не смог определить, к кому она обращается. Раненый открыл глаза и, слегка повернув голову, посмотрел на Данилу. Видно было, что даже такое небольшое движение причинило ему мучительную боль. Он некоторое время всматривался в лицо Беркутова, а потом вдруг произнес на чистом русском языке:

– Подойди.

Голос прозвучал слабо, видно раненый потерял много крови и сил. Данилу изумила родная речь, услышанная им от фактически первого встречного. Впрочем, чему тут было удивляться. Здесь было множество его коллег-конкурентов, занимающихся тем, чем занимался и он сам. Что же необычного было в том, что один из них оказался раненым.

Конкурентов? В данной обстановке Данила видел не своего конкурента, а соотечественника, нуждающегося в помощи. Он быстро подошел к раненому, и склонился над ним.

– Кто вы?

Человек мотнул головой, и сморщился от боли.

– Сейчас не время. Вы должны помочь мне.

– Вам нужен врач, – сказал Данила, опускаясь рядом с раненым. – Необходимо немедленно отвезти вас в больницу.

А про себя подумал, что лучше бы это была бы европейская или хотя бы российская больница, там уж хотя бы первую помощь окажут. А вот в сирийских госпиталях он отнюдь не был уверен. По отношению к ним он не питал никакого доверия.

– Нет времени, – ответил раненый.

– Что значит, нет времени? Я сейчас вызову «скорую».

И Данила потянулся за мобильным телефоном.

– Они сказали, что уже вызвали ее.

Но это почему-то не очень обнадеживало. Местная «скорая помощь» здесь могла приехать только через несколько часов, а учитывая положение в стране, не приехать и вовсе. Да еще и не прекращающийся обстрел. Данила отсюда слышал, как ухали взрывы. Хорошо еще, что они звучали где-то далеко в стороне.

– Вы должны сохранить и передать. Это очень важно.

– Что сохранить, что передать? – не понял Беркутов.

– Запись. Сберегите ее. Она не должна попасть не в те руки. Передайте ее правительству Российской Федерации.

– Какая запись? – Данила был уверен, что у раненого начался бред. Ну, что может заснять секретного на видеокамеру обыкновенный корреспондент в горячей точке? Тайный договор правительств? П-ф, в век-то глобального интернета никаких секретов быть не может. Тому доказательством является эта комедия с Эдвардом Сноуденом. Тоже мне, раскрыл заговор, который всем известен.

Раненый непослушной рукой попытался залезть в карман своих брюк. Это ему удалось сделать не сразу. Потеря сил, боль от ран, да еще и в лежачем положении засунуть туда руку…

Данила наблюдал за действиями корреспондента, не зная, что ему делать, помочь или ждать что будет дальше.

Наконец, с большим трудом раненый что-то извлек из кармана, и протянул это Даниле.

– Вот, возьмите. Сберегите ее.

Данила взял протянутый предмет, и увидел, что это была компьютерная флэшка.

– Никто не должен знать, что она у вас.

Яснее не становилось. Начиналась игра в какой-то шпионаж. От кого должен был уберечь флэшку Данила? И кому ее передать? А если тот, кому он ее передаст, как раз и окажется тем, от кого ее необходимо было сберечь? Российскому правительству? Интересно, как он это себе представляет. Его что впустят прямо в Кремль, где его примет сам президент? И потом, Данила вовсе не собирался лезть в политику. Он знал, чем заканчивают те, кто ввязываются туда, куда им ввязываться не положено. И вовсе не горел желанием закончить так же.

– Кто вы? – спросил Беркутов.

– Чем меньше вы обо мне знаете, тем лучше для вас, – раненый тяжело дышал.

Угу, стандартный шпионский ответ. И Данила решительно покачал головой.

– Не пойдет, – решительно заявил он. – Я не желаю играть в подобные игры. Не желаю в этом участвовать. И не стану иметь дело с тем, о ком ничего не знаю. И уж, тем более, скрывать у себя то, за чем в любой момент может начаться охота. Словом, для таких дел найдите кого-нибудь другого.

И он протянул флэшку обратно.

– Меня зовут Олег Макеев, – сказал раненый. – Что-то изменилось теперь? Вам это имя о чем-нибудь говорит?

– Нет, – признался Беркутов.

– То-то и оно. Я – корреспондент одной из радиостанций. Свободная пресса.

– Если вы представитель свободной прессы, то почему же вы хотите, чтобы я передал флэшку властям? Термин «свободная пресса» всегда подразумевает оппозицию по отношению к действующей власти.

– Свободная пресса – это та, которая пишет правду и ищет справедливости, – перебил его Макеев.

– Вот как? Так что же записано на флэшке?

– Правда. Истина.

VI

В тексте упоминается запрещенная на территории российского государства группировка ИГИЛ.

Внезапно все происходящее показалось Даниле похожим на водевиль. Олег Макеев говорил об истине, которой так любил прикрываться сам Данила. Отсюда вывод, либо раненый журналист смеялся над ним, (что было уж очень маловероятным), либо перед ним был религиозный фанатик, возомнивший, что ему одному открылась какая-то тайна, недоступная остальным. Ведь каждому известно, что только фанатики претендуют на то, чтобы быть хранителями истины, сокрытой от глаз всего остального человечества.

Правда? Истина? В определенном смысле этого слова в его собственной видеокамере хранилась как раз эта самая правда. Так что же, ее тоже необходимо передать правительству?

А, с другой стороны, какая вообще может существовать правда, которая была бы неизвестна сильным мира сего? Все всё про всех знают, и ничего ни от кого невозможно утаить.

– Правда? – переспросил Данила.

– Да, правда. Истина, знание которой способно перевернуть весь мир. Нельзя, чтобы это попало не в те руки.

Истина где-то рядом, подумал Данила, вспоминая свой собственный излюбленный девиз, позаимствованный им из «Секретных материалов». Вот только какую истину имеет в виду Олег Макеев? Секретный договор с инопланетянами? Планы уничтожения Земли космическими агрессорами? План колонизации чужаками мира людей? Или вообще что?

– Но откуда вы так уверены, что уже не передали запись не в те руки? Может, я как раз и есть тот, к кому флэшка не должна попасть? Что если я работаю на «них»? Что вы вообще обо мне знаете? Вы даже не знаете моего имени.

– Вы профессор Берковец, известный блогер и журналист. Вашими репортажами пестрит весь интернет.

Олег Макеев произнес все это таким тоном, будто бы это должно было все разъяснять, и Данила невольно почувствовал себя польщенным. Вот она, слава журналиста. Его знали в лицо, знали его имя, точнее, ник, под которым он был известен в сети. Что ни говори, а это льстило. Но это так же и настораживало.

– И что же это вам говорит? – спросил Данила. – Где гарантия, что я работаю не на «них»?

Он снова произнес это загадочное слово «них». Не правда ли, это придавало любой теме определенную остроту. Всегда, когда происходит что-то ужасное и необъяснимое с точки зрения здравого смысла, всегда появляются «они». Это слово всегда символизирует некую безликую и абстрактную темную сторону, олицетворять которую может кто угодно. В термин «они» каждый вкладывает что-то свое, зачастую собственную паранойю. Но почти всегда этот термин подразумевает какую-то теневую тайную организацию, стремящуюся к безграничной власти над родом человеческим, а быть может, и вовсе стереть его с лица Земли. Одним словом, «они» – это всегда враги народа, государства или вовсе всего рода человеческого.

Ответ Макеева был так прост, что Данила на мгновение даже испытал растерянность.

– Я доверяю вам, – сказал раненый.

Как же это наивно и беспомощно звучало.

– Как же вы можете мне доверять, когда не знаете ни моих целей, ни моих стремлений?

– Вы моя единственная надежда.

Данила почувствовал жалость к раненому. Либо он настолько чувствует себя обреченным, что готов передать ценный материал первому встречному, либо… Либо что? Это вообще походило на акт отчаяния. Чисто человечным поступком было бы сейчас успокоить раненого, заверив, что Данила непременно исполнит его просьбу, и передаст флэшку кому нужно. Но у Данилы почему-то не поворачивался язык сказать так. Может, он не хотел обманывать умирающего, не хотел воспользоваться его заблуждением, его наивностью. Он открыл было рот, чтобы так и сказать, но вместо этого произнес:

– Вам нужен врач.

Олег Макеев повернул голову к сидящему рядом мужчине, и что-то спросил его по-арабски. Последовал довольно длинный ответ, который, видимо, удовлетворил Макеева.

– «Скорая» уже едет. Давай уходи отсюда. Спрячь флэшку, и никому ее не показывай.

– Я поеду с вами, – заявил Данила. – Я должен убедиться в том, что с вами все будет в порядке.

– Нас не должны видеть вместе. Никто не должен догадаться, что флэшка у вас. Уходите, быстрее. – Макеев снова перешел на «вы», возможно, сам этого не заметив. – Вы и так провели со мной слишком много времени. За мной следили. Если они напали на мой след… Одним словом, бегите, скрывайтесь.

Он посмотрел на женщину, приведшую Данилу, и что-то сказал ей. Та кивнула.

– Идите, она вас выведет.

Беркутов машинальным движением сунул флэшку в карман брюк, и повернулся к женщине. Та повела его к выходу. Он вышел, даже не попрощавшись с раненым. Слишком был потрясен случившимся.

Проводница вывела Данилу на улицу, и молча поспешила обратно. Беркутов остался посреди улицы. Небо уже темнело, и скоро должна была наступить темнота. А оказаться одному в темноте посреди сирийских трущоб совершенно не улыбалось Даниле.

Но и взять вот так просто и уйти он теперь тоже не мог. Его беспокоила судьба Олега Макеева. Как бы там ни было, но он должен убедиться в том, что с ним все будет в порядке. Пока он не увидит, как сюда прибудет «скорая» он никуда не уйдет.

Макеев утверждал, что за ним следили. Если это правда, то вполне возможно, что слежка теперь установится и за Данилой. Макеев, отдав ему флэшку, как бы передал ему эстафету, и теперь охота, если она действительно ведется, будет идти за ним.

Данила осторожно огляделся по сторонам, но в надвигающемся сумраке не смог никого увидеть. Однако это не значило, что слежки не ведется. Если здесь действуют профессионалы, то было бы, мягко говоря, наивным суметь увидеть их.

Беркутов укрылся между двумя зданиями, стараясь держаться в тени. Это было рискованно, так как именно там его и могла поджидать засада. Темнота, тени и сумрак были не его друзья, и больше всего Даниле сейчас хотелось броситься наутек, подальше от этого места. Но он не мог оставить своего соотечественника и коллегу на произвол судьбы, хотя именно эти обстоятельства его всегда меньше всего волновали. Что ему до соотечественника, когда люди в его родной стране живут по принципу «человек человеку волк». А то, что Макеев корреспондент, означало, не более, не менее, как то, что этот человек был его конкурентом, а значит, недругом.

Но может, именно то обстоятельство, что он находился на чужбине, среди тех, кто ненавидел его страну и его народ, в корне меняло все дело. Как бы там ни было, но мысль о раненом корреспонденте не давала ему покоя.

Тьма быстро сгущалась, и вскоре послышался вой сирены. Это могла быть «скорая помощь», но с таким же успехом могла оказаться и полиция или военные.

На улице показалась машина с мигалками, и Данила увидел, что это действительно была «скорая помощь». Она въехала в трущобы, и Беркутов украдкой последовал за ней. Ему необходимо было удостовериться в том, что карета прибыла по адресу.

«Скорая» остановилась возле дверей дома, где скрывался раненый. Из машины вышли врач и двое санитаров с носилками. Все трое исчезли в дверях. Кажется, все в порядке, но Данила продолжал ждать. Через несколько минут, показавшихся Беркутову целой вечностью, санитары вновь показались на пороге, неся на носилках Олега Макеева. Врач замыкал шествие. Данила вздохнул с облегчением, теперь можно было возвращаться со спокойной совестью.

Он снова укрылся в тени, и подождал, когда «скорая» уедет, после чего быстрым шагом направился в сторону отеля, где для него был зарезервирован номер. Путь показался Даниле бесконечным, он все время ожидал нападения, выстрелов в спину, засады или еще каких-нибудь ловушек. Он тщательно смотрел себе под ноги, так как вполне мог наступить на мину или подорваться на растяжке.

Кроме того, встреча с Макеевым, и получение от него ценной флэшки, добавляли новой опасности. Теперь следовало опасаться не только боевиков ИГИЛ, но и безликих и таинственных «их», которые могли напасть на Данилу, с целью завладения флэшкой. А может, следовало ожидать и похищения иностранными спецслужбами. Его вполне могли принять за сообщника Макеева. Господи Боже, ну почему эта тетка выбрала именно его?! Что, во всей округе не было других журналистов? Не мог же сам Макеев ткнуть в сторону Беркутова пальцем, и велеть привести к нему именно него, и никого иного. Флэшка жгла ему карман, и в Даниле боролись два противоречивых чувства: избавиться от флэшки, и непременно выяснить ее содержимое. Но больше всего его сейчас занимала одна проблема, сумеет ли он добраться до гостиницы или же нет.

А, может, и нет никакой слежки, как нет и никаких шпионов? Что если этот Макеев обычный сумасшедший, параноик, возомнивший о себе, что он раскрыл какой-то секретный заговор? А на флэшке записана какая-нибудь никому не нужная ерунда. Или обычный, ставший бытовым, трагический случай. Скажем, расстрел сирийским командиром своих подчиненных. Или же наоборот, убийство солдатами своего командира. Падение самолета, захват боевиками пилота, да мало ли еще что. Что если этот Макеев вообще не журналист, а так, любитель острых ощущений или сенсаций? Свободное радио. Ну-ну, так себя отрекомендовать может каждый. Но Данила никогда не слыхал ни о каком корреспонденте по имени Олег Макеев. А он знал многих лично, а уж понаслышке-то и вовсе. Свобода, правда, истина: всеми этими терминами любит разбрасываться и он сам.

Может, выбросить эту флэшку, и всех дел-то. Сразу станет одной головной болью меньше. Но Данила знал, что никогда не сделает этого, пока не узнает, что записано на ней.

Данила добрался до отеля без происшествий. Никто на него не напал, не пытался завладеть флэшкой. Стало быть, никому эта запись не нужна? Просто очередной сумасшедший или психически нездоровый человек, возомнивший себя спасителем человечества? Можно забыть о нем, и о самой флэшке?

Ха-ха, как бы ни так. Данила не верил, что все так просто. Хотя… Все могло оказаться вот именно так просто.

К тому времени, как Беркутов вошел в отель, на улице совсем стемнело, и когда он закрыл за собой входную дверь, ему показалось, что этим самым он как бы оградил себя от всех опасностей, скрывающихся снаружи.

Поднявшись в свой номер, Данила, прежде всего, заглянул в каждый угол, проверил все двери. Мания преследования? Да можно называть это как угодно, но для Беркутова это была простая мера предосторожности. Он снял с себя бронежилет и каску. Здесь в них не было необходимости. К тому же без этой тяжести он чувствовал себя легче и, как это ни странно, безопаснее. Больше не было этой надписи «пресса» на нем, всегда вызывающей нежелательный интерес у окружающих. Постоянно кто-то норовит что-то рассказать, чем-то поделиться, а то и наоборот, узнать от него, что происходит сейчас в мире. А Даниле было сейчас вовсе не до того, чтобы кого-то выслушивать или кому-то что-то рассказывать, утешать, обнадеживать. Да и вообще…

На улице стемнело, но до ночи еще было далеко. Стало быть, есть еще время поработать над материалом. Но сперва необходимо поужинать, как-никак, а он не ел с самого утра. Ох уж это ненормированное питание. Как бы оно не довело его до беды. Ему только какой-нибудь язвы еще не хватало. А что, журналисты стоят на первом месте в кандидаты на получение этой болезни.

Данила спустился вниз, в гостиничный ресторан и сел за свободный столик. Да, назвать, такое заведение рестораном может только человек, свободный от предрассудков или с повышенным чувством юмора. Скорее оно походило на второсортное кафе, да и такое сравнение можно было сделать только с большой натяжкой.

Краем глаза Данила оглядел зал. Нет, никто не проявлял к нему повышенного интереса, никто не следил за ним. Во всяком случае, он этого не заметил. Значит, либо никто не знал, что флэшка у него, либо он прав, и флэшка никого не интересовала. Бедняга, наверное, просто попал под случайный обстрел, получил контузию, и от шока у него ум за разум зашел, и он решил, что его преследуют, а вокруг зреет вселенский заговор.

Беркутов сделал заказ. Сервис здесь оставлял желать лучшего, так же, как и сама еда. Данила уже неоднократно останавливался в этой гостинице, поэтому никаких особых иллюзий не питал. Но ничего, разок здесь поужинать вполне можно, а завтра его здесь уже не будет.

Он не спеша принялся за еду, делая вид, что увлечен содержимым своей тарелки, а на самом деле высматривая опасность. Но все было тихо и спокойно. Никаких шпионов, никаких вражеских агентов. Никто не интересовался русским журналистом по имени Данила Беркутов, больше известным под ником профессор Берковец.

Заказав кофе себе в номер, Данила поднялся наверх, и открыл свой ноутбук, с которым никогда не расставался. Чтобы лишний раз не сажать аккумулятор, он подключил его к розетке. Как-никак, а ноутбуку был уже не первый год, и в автономной работе его уже надолго не хватало. Надо было уже давно купить новый, но у Данилы все как-то не доходили руки. К тому же было жалко тратить лишний раз деньги, а цены на ноутбуки в последнее время заметно подскочили.

Кофе оказался гораздо лучше, чем то, что ему пришлось съесть на ужин. И поможет ему не уснуть раньше времени. Сейчас он поработает, а завтра отправится домой.

Но Данила не знал, что готовит ему завтрашний день.

VII

В тексте упоминается запрещенная на территории российского государства группировка ИГИЛ.

Данила положил на стол видеокамеру, и извлек из нее карту памяти. Затем вытащил из кармана флэшку и положил рядом. Некоторое время он задумчиво смотрел на то и на другое, как бы решая, с чего начать в первую очередь. Но на самом деле Данила горел нетерпением узнать, что же все-таки записано на флэшке. Передай ее российскому правительству, вспомнил он слова Макеева. Ну да, конечно, он что же думает, что профессор Берковец такой идиот, что побежит сейчас в Кремль, чтобы передать флэшку, и даже не попытается узнать, что на ней записано? Если там какой-то сенсационный материал, то Данила найдет ему применение получше. Возможно, даже, заработает на нем приличную сумму. Если, конечно, там действительно записано что-то стоящее.

Взяв в руки флэшку, Данила принялся ее рассматривать. Ничего необычного, обычная серая флэшка, какую можно приобрести в любом специализированном магазине, и какой пользуются миллионы пользователей. На ней можно хранить что угодно, начиная от компьютерных игр, и заканчивая кинофильмами или музыкальными клипами. А может, какими-нибудь компьютерными программами. Словом, все, что только можно перевести в цифровой формат.

Но, судя по утверждениям Олега Макеева, там находилось нечто куда более важное.

Беркутов вставил флэшку в порт ноутбука. И лишь мгновение спустя он сообразил, что флэшка могла содержать в себе вирус, способный угробить все его «железо». Правда, на ноутбуке у него был установлен хороший антивирус, но Данила по опыту знал, что никакой антивирус не дает стопроцентной гарантии по защите. Те, кто разрабатывают вирусы, прекрасно учитывают возможности защитных программ, и ищут способы их обойти. И очень часто им удается это сделать.

Но в этот раз, кажется, все обошлось. И все же, Данилу не оставляла мысль, что когда-нибудь, вставляя в ноутбук носитель с неизвестным содержанием, он подцепит какую-нибудь гадость. И тогда монитор его ноутбука весело мигнет ему на прощанье и погаснет. Вот тогда-то и начнутся лишние проблемы. Вирус придется выковыривать с машины а, поскольку он сам в этом деле не специалист, то придется тащить ноутбук к знающим людям. Хорошо еще, что у него имелись такие знакомые, к которым он мог обратиться за помощью. Вот только до этих знакомых еще нужно было добраться. И если сейчас что-нибудь случится, то Даниле придется полагаться только исключительно на себя самого.

Похоже, ноутбук без проблем принял содержимое флэшки, и зависать не собирался. Точнее, наоборот, не принял его, и в этом, возможно, было его спасение.

Содержимое флэшки оказалось защищено паролем.

Данила откинулся на спинку кресла и потер подбородок.

Так, похоже, что Олег Макеев успел поставить защиту от любопытных. Интересно, когда он это сделал? Когда успел? Ведь это же означало, что Макеев перенес запись с видеокамеры на флэшку, а на сам файл установил пароль. Сделать это он мог только на компьютере, и при помощи специальной программы. И до того, как файл оказался на флэшке.

Так, и что из этого следовало?

А следовало то, что запись могла быть сделана совсем в ином месте. Когда Макеева ранило, он уже ничего не снимал. Материал уже был готов, и дожидался отправки в нужное место или нужным людям. Вопрос: когда и где была сделана запись? Ответ: она могла быть сделана совсем в ином месте, и даже не сегодня.

В связи с этим возникал еще один вопрос. Случайно ли был ранен Макеев или же это было умышленное покушение на него с целью заполучить флэшку?

Если верно последнее, то кто мог покушаться на него? Ответ можно получить, только выяснив, что записано на флэшке. Расстрел боевиками ИГИЛ заложников, передвижение нефтяных фур по сирийским границам в сторону Турции? Или же случайный кадр убийства каким-нибудь офицером ребенка, принятого им за шахида?

Да нет, все это слишком мелко. Ценой собственной жизни стремиться передать запись властям России? Нет, здесь должно быть что-то более важное. Например, какой-нибудь компромат. На кого? Что Макеев посчитал таким чрезвычайно важным?

Господи, как же много вопросов, и ни одного ответа. И, пожалуй, самый главный вопрос: что Даниле делать с этой флэшкой? Не выбрасывать же ее в мусорную корзину. Да и в ФСБ он бежать не торопился. Чего доброго, его самого еще примут за шпиона.

Он живо представил себя входящим в кабинет какого-нибудь начальства и сообщающим ему о том, что один раненый корреспондент попросил его передать властям флэшку с секретной записью. Да, нетрудно вообразить себе, что за этим последует.

Нет, пока он не узнает, что содержится на флэшке, никаких шагов предпринимать не стоит. А узнать содержимое Даниле не представлялось возможным. Пароль не позволял это сделать. Единственный вариант, это по возвращении домой отправиться к своим знакомым, и попросить их взломать пароль. А потом…

А потом действовать по обстоятельствам.

Да, так и нужно сделать. А пока нужно заняться своим собственным материалом. Как-никак, а он прилетел сюда ради этого.

Данила извлек флэшку и положил ее на стол. После этого он занялся картой памяти, вынутой из видеокамеры. Перетащил ее содержимое на ноутбук, потом запустил записанный репортаж, и посмотрел на себя со стороны. Кажется, получилось неплохо. Кадры смотрятся нормально, его речь звучит убедительно. Словом, все, как и нужно. Его босс должен остаться довольным. Теперь немного монтажа, немного обработки, текста, собственных комментариев. Вроде бы работы немного, а времени это отняло прилично.

Ну вот, кажется, все готово. Данила с наслаждением допил кофе. Теперь отправка репортажа в сеть.

Пошла загрузка. Есть, материал в сети. Теперь остается ждать реакции, первых комментариев, посмотрим, какое впечатление произведет репортаж на пользователей. Для разогрева необходимо оставить несколько комментариев. Боты для этого у него имеются. Так, так… Все отлично. Что ж, теперь подождем.

А вот и первые комментарии от реальных пользователей. Вроде бы довольны. Вернее, как сказать, довольны, все возмущены коварством и подлостью ИГИЛ, а так же двуличием и лицемерием Штатов. То, что нужно. Правда, имеются и негативные. Лично в адрес профессора Берковеца. Ну ничего, Данила знает, как с такими бороться. Просто удаляешь неугодные комментарии, и все тут. Некоторые, правда, можно оставить. Для затравки. Тем более что на недовольных накинулись поклонники профессора Берковеца. Так-так, пошли склоки, а это лишняя реклама. Благодаря им появятся новые посетители. Соответственно, возрастет и рейтинг. А рейтинг в журналистском деле крайне важен. Редактор будет доволен. Хотя, может, и не будет. Кто ж знает, какая муха его в очередной раз укусит.

Откинувшись на спинку кресла, Данила смотрел на все растущее количество лайков и комментариев под своим репортажем. Все, как обычно, он в тренде. Вот чтобы так оно и оставалось. Черт побери, он нравится даже самому себе. Интересно, почему его не замечают крупные издательства и большие люди, которые платят большие деньги. Сколько ему еще рисковать своей жизнью за тот мизер, что ему перепадает от Ростислава Морозова?

Кстати, насчет Морозова. Надо бы ему звякнуть, и сообщить о репортаже. Пусть полюбуется.

Редактор ответил так быстро, словно ожидал звонка Данилы. А вот на то, чтобы просмотреть его репортаж, потребовалось некоторое время, после чего последовал ответный звонок. Ну, сейчас или пан или пропал. Либо Морозов сдержанно похвалит проделанную работу, либо обрушится на Беркутова с оглушительной критикой. Но, кажется, обошлось. Морозов был удовлетворен. Не сказать, чтобы доволен (довольным его босс бывал крайне редко), но вот именно удовлетворен. А это уже было хорошо. Значит, никаких недовольств на него не посыплется.

Материал был принят начальством.

Уф, теперь можно расслабиться и лечь спать. Данила по опыту знал, что способен спать в любом месте, где имеется кровать или просто есть место, где можно голову преклонить. Он не страдал проблемами со сном, а ведь существует множество людей, способных спать только в своей собственной постели, да и то не всегда. Стоит им прилечь в непривычном месте – все, сон бежал от них сломя голову. Да, таким людям не стать журналистами. Людям его профессии нужно быть готовыми к тому, что придется надолго расстаться с привычным для них комфортом. И, кстати, даже выпитый кофе, в каком бы количестве тот ни был принят, не служил препятствием для сна Данилы. Кофе действовал лишь тогда, когда Даниле необходимо было быть на ногах, а если ему нужно было уснуть, то кофе превращался едва ли не в снотворное.

Данила забрался в постель. Денек, конечно, был не из легких, но, как бы там ни было, он завершился а, следовательно, и все проблемы завершились вместе с ним. Конечно, это было самообманом, проблемы, если они действительно проблемы, никуда не уйдут, а останутся вместе с ним и на следующее утро. Но это был личный способ Данилы расслабляться. Если не знаешь, что делать, то не делай ничего. Выбрось проблему из головы или жди, когда решение придет само. Подобный метод, конечно же, срабатывал далеко не всегда, но все же иногда исправно помогал.

Таким образом Беркутов выбросил из головы и Олега Макеева, и его флэшку. Во всяком случае, до утра. И мысли об этом не будут беспокоить его и тревожить сон, которому он намерен был предаться. Утро вечера мудренее, гласит древняя русская пословица, и Данила уже много раз убеждался в том, что она абсолютно верна.

Проснувшись утром, Данила решил, что хорошо выспался, но это чувство покинуло его, когда он попытался сесть. Внезапная слабость и усталость охватила все его тело. Он ощутил себя так, будто бы не спал всю ночь.

Вот только этого не хватало. Обычно такое чувство бывает по утрам тогда, когда неожиданно заболеваешь. Но Данила не был болен, он был здоров. А еще такое чувство бывает тогда, когда начинается депрессия и хандра. Но ничем этим Данила не страдал. Сама мысль об этом была нелепа, так как подобное состояние никак не свойственно представителям журналистской профессии. Пребывая в депрессии, много не наработаешь.

Может быть, еще просто слишком рано? Протянув руку, Данила взял с тумбочки свои наручные часы. Они показывали начало девятого по местному времени. Ого, даже смена часовых поясов не смогла повлиять на длительность его сна. Но все же, почему он себя так вяло чувствует?

Но ничего, Данила знал, как бороться с таким состоянием. Десять минут спустя ему в номер принесли большую чашку горячего кофе. К тому времени он уже успел умыться и одеться. И чашка кофе сейчас была как нельзя более кстати.

Так, нечего терять даром время, нужно кое-что проверить. Усталость, хандру прочь. Откинувшись на спинку стула, Данила сделал большой глоток. Вкус кофе действительно придал ему бодрости и сил, да и настроение заметно повысил. Пока он наслаждался вкусом, операционка на его ноутбуке загрузилась. Появился знакомый интерфейс. Проверим, что изменилось за ночь.

Количество просмотров заметно выросло, а в остальном ничего необычного. Рекорда нет, лайки, дизлайки, комментарии. Негатив в адрес ИГИЛ, в адрес США, в адрес российских властей, да и в адрес самого Данилы тоже. Ну ничего, черный пиар – тоже пиар. И он порой значительно повышает рейтинг.

Ладно, с его репортажем все ясно, теперь надо просмотреть новости. Это было обязательным ритуалом. Какой же он журналист, если будет не в курсе событий, и того, что об этих событиях пишут его коллеги и конкуренты. Так, речь американского президента, встреча дипломатов, очередное обострение на Донбассе, упавший самолет, пожары, обвалы, обрушения, снова репортажи из Сирии, но на этот раз не его, а других корреспондентов. А это что? Данила отставил в сторону чашку с кофе, и вперился в экран. Небольшая, неприметная статейка, затерявшаяся среди множества других. Но именно она заставила Данилу забыть обо всем остальном. Застыв на месте, он прочитал следующее:

«Сегодня утром в одной из сирийских больниц в городе Дамаске был обнаружен мертвым гражданин России, накануне вечером доставленный в клинику с тяжелыми ранениями. При нем находились документы на имя Олега Макеева, журналиста и корреспондента радиостанции «Мировые будни». Видеокамера и другие принадлежности, так же найденные при убитом, косвенным образом подтверждали его принадлежность к журналистской деятельности. Но запрос, посланный на родину, не подтвердил личности умершего. Было сообщено, что радиостанции с таким названием не существует, и никакой корреспондент по имени Олег Макеев не числится в штатах российских журналистов. Такой ответ вызывает, мягко говоря, недоумение, и ставит под сомнение подлинность документов умершего. И вообще, его личность, так же, как и причина его смерти, крайне загадочны. Дело в том, что незадолго до его кончины, из палаты интенсивной терапии, куда был помещен пострадавший, вышли двое, чьи имена остались неизвестными. Точно так же, никто из очевидцев не смог рассмотреть и запомнить их лица. И, поскольку, никаких разъяснений по поводу случившегося не последовало, у авторов этой статьи имеются все основания для того, чтобы предположить, что смерть пациента не была случайностью, и речь идет именно об убийстве. На эту мысль наталкивает так же то обстоятельство, что вещи умершего были тщательно перерыты, как будто бы неизвестные в них что-то искали. Видеокамера и ноутбук были разбиты, и из них извлечены были карта памяти и винчестер. С какой целью, и для чего? И кто же такой этот загадочный Олег Макеев? Журналист несуществующей радиостанции или агент, заброшенный в Сирию для выполнения спецзадания? На кого он работал, чьи задания выполнял? Вероятно, ответы на все эти вопросы мы никогда не получим».

VIII

В тексте упоминается запрещенная на территории российского государства группировка ИГИЛ.

Данила Беркутов внезапно почувствовал, как у него пересохло во рту, и похолодело все внутри. Невидящим взором он продолжал смотреть в экран монитора, а ледяной страх невидимой рукой сжимал ему сердце. Все прочитанное словно обухом хватило его по голове. Медленным движением он выудил из кармана брюк флэшку, некогда принадлежавшую тому, кто называл себя Олегом Макеевым, и почти с ужасом уставился на нее. Не существовало такой радиостанции «Мировые будни», как не существовало и журналиста с таким именем. Все это было ложью, вымыслом. А это значит…

Но не была ложью его смерть, как не были вымыслом и те двое, что выходили из палаты за несколько мгновений до смерти Макеева, и устроившие обыск в его вещах. Они разбили его видеокамеру, его ноутбук. Для авторов статьи было загадкой, что они искали. Но это вовсе не было загадкой для Данилы. Вот то, что они искали. Данила держал это в своей руке. Обыкновенная, ничем не примечательная серая флэшка, вызывавшая у Беркутова любопытство, а теперь вызывающая настоящий ужас. Выходило, что тот, кто называл себя Олегом Макеевым, вовсе не был параноиком или сумасшедшим, считающим, что он раскрыл мировой заговор. Флэшка действительно содержала в себе нечто такое, за что некие тайные агенты неизвестной организации пошли на убийство ее владельца.

Но флэшки больше не было у Макеева, он передал ее Даниле, а значит, Данила волей-неволей становится следующим в этой цепочке. И следующей потенциальной жертвой.

Можно не сомневаться в том, что Макеева именно убили, и убили эти двое. Данила не верил в такое случайное совпадение. Кто-то, вне всякого сомнения, преследовал этого человека, стремясь заполучить записанное на флэшке.

А ведь Данила всерьез намеревался сегодня, до своего отлета, разыскать, куда отвезли Макеева, чтобы прийти к нему в больницу, и выяснить, что же это за флэшка, и что Макеев хочет, чтобы он с ней сделал? Да, такая мысль действительно приходила Даниле в голову. Слишком уж необычен был этот «подарок», чтобы вот так просто принять его. Подумать только, что ждало бы его в этом случае.

Но больше не существовало того, кто называл себя Олегом Макеевым, и Данила ничего больше не мог у него выяснить. Ясно было только одно, что те двое, что отправили Макеева на тот свет, и перерывшие все его вещи в поисках флэшки, наверняка теперь будут искать того, кому Макеев ее передал. И, рано или поздно, они выйдут на след Данилы.

Беркутов живо представил себя на дне какого-нибудь канала с камнем на шее, или еще что-нибудь похуже этого. Он, конечно же, мог бы выбросить флэшку в унитаз, чтобы она раз и навсегда ушла из его жизни, но сомневался в том, что это ему поможет. Тем, кто нападет на его след, невозможно будет доказать, что он избавился от флэшки, так и не сумев ее открыть.

Данила облизнул пересохшие губы, теперь перед ним стоял вопрос, как быстро убийцы догадаются, кому Макеев передал запись.

И он был уверен, что это произойдет очень скоро.

Единственным разумным решением было бежать из Сирии как можно быстрее. Но его самолет отправлялся только через несколько часов. Что ему делать все это время?

Как бы там ни было, но оставаться в гостинице было опасно. Опасным было и выходить на улицу, дожидаться своего рейса в аэропорту. Теперь земля горела под ногами Данилы, словно он был опасный преступник, и это вызывало у него справедливое чувство негодования. Нужно было заметать следы. Но Данила не был профессионалом. Он не был шпионом, не был Рэмбо, и не знал, как ему затеряться среди толпы в многолюдном городе.

Но… Бежать, бежать и еще раз бежать.

И это уже была не игра.

Он планировал этот день провести не спеша. Плотно пообедать в гостиничном ресторане, может, слегка расслабиться, но теперь подобные планы приходилось выкинуть из головы. Он быстро собрался, лихорадочно запихивая в рюкзак все свои вещи. Кажется, ничего не забыл.

Необходимо незаметно выбраться из гостиницы. Что ж, по крайней мере, на нем больше не было бронежилета с каской, на которых были надписи: «пресса». Но гостиницу незаметно не покинешь. Во-первых, необходимо было сдать ключ от номера, а во-вторых, он был здесь записан под своим настоящим именем, и это было самым худшим в его положении.

Надвинув на глаза кепку, словно преступник, скрывающийся от правосудия, Данила покинул гостиницу. По крайней мере, пять человек видели, как он это сделал. Свидетели, способные его опознать.

Он прибыл в аэропорт примерно за час до отлета своего самолета. А значит, у него еще оставалось время на то, чтобы позавтракать. Ну и пообедать заодно. Следят за ним или не следят, а сидеть в зале ожидания, и сидеть в кафе – примерно одно и то же.

Кафе было примерно наполовину заполнено людьми. Сделав заказ, Данила из-под козырька кепки внимательно рассматривал посетителей. Теперь ему едва ли не в каждом человеке мерещился шпион, убийца или агент неизвестной ему организации, охотящийся за флэшкой, лежащей у него в кармане. Эта флэшка жгла его огнем.

Он ел принесенный ему завтрак, совершенно не ощущая вкуса. Все его мысли теперь были заняты посетителями. Кто из них мог следить за ним? Кто может оказаться агентом, севшим ему на хвост? Первой мыслью, пришедшей ему в голову, было то, что таким агентом может оказаться каждый. Например, вон тот бородач, сидевший за соседним столиком. Это наверняка боевик ИГИЛ. Делает вид, что не замечает ничего вокруг, а увлечен только своей едой. Как бы не так.

Впрочем, почему ИГИЛ? Вряд ли за флэшкой охотится ИГИЛ. Стало быть, надо опасаться людей европейского типа. А здесь, в аэропорту их едва ли не больше половины. А в самом кафе их еще больше. Пожилые и молодые, мужчины и женщины, все они могут оказаться не теми, кем кажутся.

Стоп, это уже самая настоящая паранойя. Нужно попытаться успокоиться. Данила сделал глубокий вдох. Нужно попытаться трезво взглянуть на вещи, и здраво оценить ситуацию. Прежде всего, никто не может знать, что флэшка у него. Если бы за Макеевым следили в тот момент, когда он передавал Даниле запись, то он бы просто не успел бы дойти до гостиницы. Его бы перехватили на полпути.

Но никто на него не напал, да и ночь в отеле прошла без приключений. Это успокаивало. Пойдем дальше. Если убийцы захотят отмотать цепочку обратно, смогут ли они выйти на Беркутова?

Даниле казалось это маловероятным. Даже если они выйдут на тех людей, которые выходили раненого Макеева, и из дома которых его увезла «скорая», что те смогут рассказать про Данилу? То, что они позвали с улицы какого-то русского корреспондента, которому Макеев передал флэшку. Это много или мало?

Гм, как сказать. У Данилы снова внезапно похолодело все внутри. А ведь Макеев знал его, знал, кто он такой. Складывалось такое впечатление, будто бы он сам велел позвать именно его. Каким образом? Он что же, знал, что где-то неподалеку от дома, где он лежит раненый, шатается профессор Берковец? Получалось, что та сирийка, что позвала его, была послана конкретно к нему, а не просто увидела еще одного русского журналиста, решив, что тот способен помочь раненому.

Голова шла кругом. Получалась вообще абсурдная ситуация. Исходя из этого, выходило, что Макеев следил за Данилой, чтобы передать ему флэшку, затем умышленно позволил себя тяжело ранить, чтобы у него появился повод для встречи и передачи записи. Таким образом, он отдал флэшку в надежные руки профессора Берковеца, после чего со спокойной совестью позволил агентам убить себя в больнице.

Сущий бред. Такого просто не могло быть. Данила абсолютно случайно оказался поблизости, и был просто единственным россиянином, который попался под руку Макеева.

И вот, Данила оказался втянутым в шпионскую игру, столь романтичную на экране телевизора, и столь же недопустимую в реальной жизни.

Данила покинул кафе, краем глаза наблюдая, не поднимется ли кто-нибудь из посетителей следом за ним. Но нет, на Данилу по-прежнему никто не смотрел, никто не стал, словно тень, преследовать его. А может, Беркутов этого просто не видит? Ведь если он имеет дело с настоящими профессионалами, то он их просто не заметит.

Итак, что же Данила намерен предпринять в дальнейшем? Уехать из страны, вернуться обратно в Россию? Это само собой. Но что ему делать с флэшкой? Лучше и безопасней всего будет просто избавиться от нее раз и навсегда. Но тот факт, что он до сих пор этого не сделал, говорил о том, что он не собирается этого делать и в дальнейшем.

Он не знал, что записано на флэшке, но был абсолютно уверен, что это что-то очень важное и ценное. Стало быть, за содержимое этого носителя можно получить большие деньги. Продать тому, кто ему заплатит за нее? Смешно. Если узнают, что флэшка у него, его просто похоронят. Передавать ее властям Данила тоже не собирался. Во всяком случае, до того, как сможет ее открыть, и узнать, что на ней записано. Но для этого ему необходимо добраться до дома, и встретиться с теми, кто сумеет взломать пароль.

Вопрос в том, как ему добраться живым и здоровым.

Правда, истина. Все эти понятия имели для Данилы Беркутова ценность только в том случае, если они содержали в себе сенсацию, на которой можно было бы неплохо заработать или хотя бы поднять себе рейтинг. И если на флэшке действительно имеется достойный материал, то он непременно должен воспользоваться этим. Проблема была только в том, что вместо рейтинга он может получить обвинение в шпионаже и объявление в федеральный розыск. В зависимости от содержания материала. Или же камень на шею, и усыпальницу где-нибудь под мостом на дне реки или моря.

Была еще одна причина, по которой Данила не желал расставаться с флэшкой, это обыкновенное любопытство. Вот только расставаться с жизнью ради удовлетворения этого любопытства, он явно не хотел.

Данил вошел в зал ожидания. Пассажиров было немного, около полусотни, и все они, очевидно, собирались лететь тем же рейсом, что и Беркутов. Время тянулось крайне медленно, но все же шло. Когда до вылета оставалось совсем немного, Данила получил весьма неприятный сюрприз. Диспетчер авиакомпании внезапно объявил, что рейс №75, следующий маршрутом Дамаск-Москва, задерживается на два часа в связи с погодными условиями. В Москве ожидалась снежная буря.

Данила побледнел. Суровая и непредсказуемая русская зима. Он совсем забыл про нее.

Среди пассажиров пронесся ропот. Такую задержку все восприняли довольно бурно и эмоционально. Никому не хотелось ждать еще несколько часов, которые вполне могли превратиться в несколько дней. Какая-то черноволосая женщина с слегка раскосыми глазами вскочила с места и принялась громко возмущаться.

– Начинается! Погодные условия. Задержка на два часа. А там, где два, там и четыре, и все двенадцать. Рейс так и будут постоянно переносить. Чувствую, что придется мне заночевать в Сирии.

Женщина говорила сама с собой, ни к кому не обращаясь. Ей просто хотелось выговориться. Она принялась рыться в своей сумочке, извлекла оттуда телефон, набрала чей-то номер. Поднесла аппарат к уху, и долго слушала. Затем взглянула на его дисплей.

– Ну вот, нет связи. Так я и думала. Абонент временно недоступен. Ну, естественно, стоит чуть-чуть ухудшиться погоде, так сразу же невозможно ни до кого дозвониться.

Женщина еще долго продолжала ворчать, а Данила подумал, что ему бы проблемы всех этих людей. Для них непредвиденная задержка означает лишь только то, что они попадут домой немного позже, а для Данилы же это значило, что он вообще мог больше никогда не вернуться домой. Для него эта задержка могла означать смерть. Неожиданно он почувствовал, что его охватывает непреодолимая паника. Вот только этого не хватало, он не должен терять над собой контроль. Успокойся, сказал сам себе Данила, ты журналист, и бывал и не в таких передрягах.

Хотя, если подумать, в такой ситуации он еще не был. Ввязываться в политические игры ему еще не приходилось. Он вообще старался держаться от политики подальше. Особенно если за это не платят. А платили ему за репортажи, которые он исправно выполнял. Но, в данном случае, речь шла уже не о репортаже. Во всяком случае, не об его репортаже.

Он снова попытался успокоить самого себя, внушая себе, что никто не может знать о том, что Макеев передал ему флэшку. Но тут же ему в голову пришла страшная мысль. А что если сам Макеев перед смертью назвал его имя? Профессор Берковец. Убийцам ничего не стоит выяснить, кто именно скрывается под этим ником, тем более что лицо Данилы постоянно пестрит в интернете. И тогда разыскать его будет пара пустяков.

От спецслужб, так же как и от мафии, невозможно спрятаться. Нигде.

IX

В тексте упоминается запрещенная на территории российского государства группировка ИГИЛ.

Итак, дорогой «профессор», что ты теперь собираешься делать? Куда бежать, в какой норе зарыться? В Австралию, в Аргентину? Не смеши меня, ты даже не знаешь, спецслужбы какой именно страны тебя преследуют. И вообще, где гарантия, что это именно спецслужбы? Может, религиозные фанатики? ИГИЛ? Что ты вообще о них знаешь?

Данила не знал ничего. Так же, как не знал, что записано на флэшке. Единственное, в чем он не сомневался, так это в том, что Олег Макеев или тот, кто скрывался под этим именем, вручил ему черную метку.

Может, и вправду отдать ее российским спецслужбам? Ага, только ты сперва до них доберись. Ты застрял на неизвестно сколько времени в Сирии. Но, думаю, этого времени будет достаточно для того, чтобы убийцы тебя нашли.

Можно, конечно, броситься в российское посольство или, на худой конец, на российскую военную базу. Это все-таки ближе. Но не было гарантии, что Данила доберется и туда. И вообще, какие у него в его ситуации могут быть гарантии? Да и проблема была не только в этом.

Проблема была еще и в том, что Данила не хотел расставаться с флэшкой, не выяснив, что содержится на ней.

М-да, вот они, издержки журналистской профессии. Ты знал о них, когда выбирал себе профессию. Ты не боялся делать репортажи в горячих точках. В Грузии, на Донбассе, в Ираке. Тебя могли убить в любом из этих мест. Ты это прекрасно знал, но все равно ехал. Ты не боялся ехать и сюда, в Турцию. Тебя не пугали ИГИЛ, не пугали террористы. Во всяком случае, не до такой степени, чтобы трусливо бежать отсюда. Разве твои репортажи не были политическими? Разве ты не делал их на заказ, выполняя волю своего редактора? У тебя много врагов, которые могли убить тебя за любой из этих репортажей. Однако же они не убили тебя? И ты не боялся. Так чего же ты теперь распустил нюни?

Да все очень просто. Никогда до сегодняшнего дня ему в руки не попадали секретные документы, которые шпион под именем журналиста, просил бы их передать правительству. Прямо как в детской игре. Все выглядело слишком несерьезно и понарошку. Вот только последствия могли быть очень серьезными. И по-настоящему. Тут начинался шпионаж, а это уже не репортаж из горячей точки, который принесет ему рейтинг, и о котором завтра уже все забудут.

Это уже совсем иная игра. Она романтична только на экране. Еще бы, смотреть, как какой-нибудь Джеймс Бонд или Итан Хант ловко уходит от преследования, оставляя в дураках всех своих противников. Ты смотришь кино, зная, что для главного героя непременно все хорошо закончится.

Но в реальной жизни все совсем иначе. Герой, ввязавшийся в шпионскую игру, обычно погибает. Либо от рук «плохих парней», которым он перешел дорогу, либо от тех, на кого он работает. Независимо от того, выполнит ли он свое задание или же провалит его, он становится лишним. Он слишком много знает, он нежелательный свидетель. А от свидетелей, как это всем известно, избавляются. Сколько реальных агентов, верой и правдой служивших своим хозяевам, своему государству, отправлялись потом в расход. Такова благодарность сильных мира сего.

И Данила не хотел оказаться на их месте.

Он не хотел, чтобы в его некрологе было написано, что он был убит в пьяной драке или утонул, решив под градусом поплавать в ледяной воде. А может, просто умереть от несчастного случая. Какая разница, в любом случае результат один.

А вообще, если задуматься, за что его убивать? Какой-то там агент или шпион, тяжелораненый, передал ему флэшку, попросив передать ее властям. Ну и что? На месте Данилы мог оказаться кто угодно, например, старушка, случайно проходившая мимо, и склонившаяся над раненым, чтобы оказать ему помощь. Так что же, ее тоже в расход?

Но Данила прекрасно знал, что да. От простых людей куда проще избавиться, чем от высокопоставленных. Их никто не будет искать, их смерть никто не будет расследовать.

А с чего Данила решил, что его вообще хотят убить? Потому что неизвестные убили Олега Макеева? Так тот был агентом, а от Данилы им нужна только флэшка, содержимое которой он даже не знает. И вообще, что это за мания такая? Существует куча всевозможных журналистов, в руки которых попадают различные засекреченные материалы, но никто их не убивает. Они продолжают жить и работать.

Эта мысль немного успокоила, но все же расслабиться он не смог. Да и не должен был.

– Снова здорово, – прозвучал над ухом Данилы чей-то голос. Он невольно отшатнулся, и увидел рядом с собой мужчину, скорее пожилого, нежели молодого.

– Вот как всегда, сюда лететь проблем нет, а вот отсюда все время погодные условия.

Мужчина не смотрел на Данилу. Он не смотрел вообще ни на кого. Ему, как и многим другим пассажирам, хотелось просто выговориться.

Данила сделал вид, что ничего не слышал.

– У меня тут, получается, семья живет. Дочка вышла замуж за сирийца, и живет с ним уже не первый год. Вот и приходится наведываться к ним время от времени. А тут, в стране, еще такое началось. Я уж звал ее на родину, говорил, приезжайте сюда с мужем и ребенком. А она – нет, у меня здесь работа, у меня тут дом.

Нет, похоже, что все-таки мужчина разговаривал с Данилой. Просто он оказался единственным слушателем поблизости. Так сказать, товарищ по несчастью. Мужчина в сердцах махнул рукой.

Данила рассеянно кивнул головой. Такие истории были повседневными, и абсолютно не интересными. Прерывать случайного собеседника или уйти от него было бы некрасиво. Оставалось только вежливо слушать. Пусть говорит. Все это было безразлично блогеру профессору Берковецу. Честно говоря, для него сейчас было бы главным, чтобы никто вовсе не догадался, что он принадлежит к журналистской профессии.

И тут ему в голову пришла мысль, а сколько еще других журналистов и корреспондентов собралось здесь, чтобы улететь одним рейсом вместе с Данилой?

Он осторожно осмотрелся, но не увидел ни одного знакомого лица. Более того, его профессиональный взгляд не смог выявить никого, кто походил бы на журналиста. А ведь они непременно должны были быть.

– Что творится в мире, – продолжал сокрушаться мужчина, сидевший рядом. – Такое впечатление, что все человечество внезапно и одновременно сошло с ума. И ведь везде такое. Господи, ну, когда же это кончится?

Что творится? – подумал Данила. – Да уж, действительно, что творится. Казалось, что у всех и сразу отказали тормоза. Вся ненависть, жадность и жажда власти, спящие и накапливающиеся в людях, внезапно прорвали все барьеры, и выплеснулись наружу, затопляя весь мир. И нет никого, кто способен остановить этот процесс. А когда это кончится? Да никогда. Наивный вопрос. Люди никогда не переменятся, они просто не хотят быть иными, а значит, никогда не будет конца тому, что творится в мире. Если только не наступит конец всего человечества.

Два часа, которые Данила был вынужден провести в зале ожидания, показались ему вечностью. Он сидел как на иголках, в постоянном напряжении, и пристально всматривался в каждого, кто появлялся в поле его зрения, ожидая в любой момент нападения. Впрочем, здравый смысл ему подсказывал, что в людном месте ему опасаться нечего.

Наконец объявили посадку. Данила испытал несказанное облегчение. Рейс больше не откладывали. Весьма маловероятно, что снежный буран мог прекратиться за два часа, но Данилу мало волновали такие мелочи. Главное, он сейчас улетит.

Данила поднялся по трапу и занял свое место в самолете. Оно оказалось возле самого окна. Аккуратно уложив свои вещи на багажную полку над головой, он уселся в кресле. Скорее бы взлет, тогда можно будет расслабиться. Впрочем, вряд ли. Он не может быть спокойным до той поры, пока не сойдет с самолета в своей родной Москве. Хотя его и там могут ожидать неприятные сюрпризы. Что же касается самолета… Его могут задушить, накинув сзади на шею удавку, или когда он пойдет в туалет. Отравить, когда стюардесса принесет ему какой-нибудь напиток. Пустить ядовитый газ в салон. От этого погибнут и пассажиры? Ну и что ж. Возможно, информация на флэшке настолько важна и ценна, что неведомая организация пойдет на все, ради того, чтобы заполучить или напротив, уничтожить ее. Даже взорвать или сбить самолет. Сколько необъяснимых падений самолетов зарегистрировано в статистике. Где гарантия, что во всем этом не замешаны спецслужбы?

Стоп, кажется, он снова скатывается в паранойю. Уже который раз за день. Еще немного и вход пойдут инопланетяне. А что, вполне можно все списать и на них. Что если это не люди убили Макеева, а инопланетяне, принявшие вид людей? Ну да, и на флэшке записано их приземление или план по уничтожению землян. Или еще что-нибудь в этом роде. В этом случае следует ожидать перехвата в воздухе. Инопланетяне собьют самолет, либо похитят самого Данилу, не повредив самолета, так, что пассажиры этого даже не заметят. А может, организуют авиакатастрофу. М-да, все в духе «Секретных материалов». Истина где-то рядом, не так ли, профессор Берковец?

Хотя в реальности может произойти и вовсе такое, на что никакой фантазии не хватит.

Кресло, рядом с Данилой, заняла пассажирка. Взглянув на нее, он с удивлением узнал в ней ту самую черноволосую женщину, которая возмущалась в зале ожидания задержкой рейса. На этот раз она была молчалива, и на Беркутова не обращала внимания. Уложив вещи, она достала косметичку, и принялась прихорашиваться.

Да, женщины всегда остаются женщинами. Украдкой Данила рассматривал свою соседку. Черные волосы, собранные на затылке в конский хвост. Черты лица слишком необычные, чтобы назвать его красивым. Но, похоже, лицо, все-таки, красивое. Слегка раскосые глаза совсем не портили, а скорее, наоборот, придавали женщине несколько нестандартный шарм.

Закончив наводить красоту, она убрала косметичку.

– Надеюсь, хоть теперь мне удастся без препятствий улететь отсюда, – произнесла она.

Ни к кому не обращаясь, просто выражая общую мысль всех пассажиров. Данила ничего не ответил, и сделал вид, что вообще не замечает свою соседку.

А женщина продолжала.

– Мало им Украины, так они еще и в Сирию влезли. А погибать должны простые военные. Российские летчики должны выполнять всю грязную работу.

Нет, она определенно пытается втянуть в разговор Данилу. Молчать дальше стало уже проблематично.

– А кто ваш муж? – спросил он, понимая, что от него ждут хоть какой-то реакции.

– Летчик военно-воздушных сил, – ответила женщина.

Данила понимающе кивнул.

– И теперь, как только его вылет, я постоянно как на иголках.

Беркутов повнимательней посмотрел на свою собеседницу. Она показалась ему на пару-тройку лет старше его самого. В таком случае, сколько же лет ее мужу? Если он старше, то это несколько многовато для военного пилота. Может, у нее молодой муж? А, впрочем, какое это имело значение.

– Но я ему сразу сказала, – говорила женщина. – Если тебя пошлют в горячие точки, на мою компанию не рассчитывай. Я с тобой никуда не поеду, а останусь дома. А ты можешь отправляться, куда тебе вздумается. Без меня. Я ему давно говорила: «уходи в отставку», а он – нет. Мой долг родине служить, я без армии не могу.

И Данила с горечью подумал, что вот и все вы женщины такие, как только для мужа наступают непростые времена, так вы сразу же в кусты. А ведь знала, что ее ждет, когда за военного летчика замуж выходила. Прекрасно понимала. Но, с другой стороны, и ее понять можно было.

Самолет начал разгон. Глядя в окно на пробегающие внизу полосы, которые быстро отдалялись и исчезали из поля зрения, Данила мысленно пожелал никогда больше не возвращаться в эту страну.

Стюардесса услужливо спросила, не желает ли Данила чего-нибудь. Он попросил принести ему стакан апельсинового сока. Его соседка пожелала Кока-колы. Потягивая свой сок, Данила размышлял, как ему скоротать эти долгие часы полета. Можно было, конечно, поработать на ноутбуке, но, во-первых, Даниле не хотелось этого делать при свидетелях, а во-вторых, на борту самолета нельзя было выходить в сеть, а без интернета он не мог ничего сделать. Лучше всего было бы погрузиться в приятную дремоту, но его нервное напряжение не позволяло ему этого сделать. Да и, к тому же, он отнюдь не был уверен в том, что опасность миновала.

Впрочем, полету не было суждено продлиться все положенное время. Голос стюардессы, по громкой связи, внезапно объявил:

– Дамы и господа, попрошу вашего внимания! В связи с внезапным ухудшением погоды, наш самолет, следующий рейсом Дамаск-Москва, вынужден изменить курс, и совершить вынужденную посадку в ближайшем аэропорту. Мы надеемся, что таким аэропортом окажется город Краснодар. Поэтому просим пассажиров сохранять спокойствие и соблюдать порядок.

– Ну вот, снова начинается, – возмутилась соседка Данилы. – И что я буду делать в Краснодаре? Мне нужно в Москву.

Данила сжал зубы, его такой вариант тоже не устраивал. Краснодар, конечно, красивый город. Даниле доводилось побывать в нем, и против города он не имел ничего. Но оттуда до Москвы было огромное расстояние, преодолеть которое, особенно если учесть метели, будет очень даже не просто.

Самолет начал совершать разворот, который Данила ощутил всем своим нутром. Он посмотрел в окно, и увидел внизу заснеженные поля, а над самолетом сгущающиеся облака свинцово-серого цвета. Стало быть, их ждет вынужденная посадка.

X

В тексте упоминается запрещенная на территории российского государства группировка ИГИЛ.

Соседка Данилы, несмотря на запрет пользоваться мобильными устройствами на борту самолета, извлекла из сумочки телефон, и попыталась с кем-то связаться. Ей это не удалось, и она с проклятьем убрала сотовый обратно.

Посадка прошла успешно но, судя по мрачным лицам пассажиров, это мало кого обрадовало. Все покидали самолет с озадаченным и хмурым видом. Итак, Данила снова оказался в терминале. Ему вспомнился фильм с таким названием, где герой, которого играл известный американский актер Том Хэнкс, был вынужден застрять в аэропорту, по той простой причине, что в его родной стране произошел переворот, и его теперь не выпускали таможенные служащие. Он не мог ни выйти в город, ни сесть ни на один самолет, поскольку страна, гражданином которой он являлся, перестала существовать. Точнее, сменилось ее название или что-то в этом роде. Безрадостная перспектива, и Данила подумал, а не светит ли ему нечто похожее, с той только разницей, что он будет бесконечно скитаться по различным аэропортам, лишенный возможности попасть в свой родной город.

И в этом опасении Данила был не один. Подобные тревоги одолевали и всех остальных пассажиров, если исходить из их разговоров и ворчаний.

Итак, что ему делать, куда податься? Ну, разумеется, в первую очередь необходимо выяснить, когда ожидается следующий рейс до Москвы.

Данила отправился в Справочную, где получил ответ, что в ближайшие двадцать четыре часа, в связи с неблагоприятными погодными условиями, рейсов на Москву не будет. И что самолет, на котором прибыл Данила, оправится по первоначальному курсу, как только установится летная погода. А по прогнозам синоптиков улучшения не произойдет в ближайшие сутки.

Сутки, двадцать четыре часа. Данила ушел не солоно хлебавши. Что он будет делать все эти двадцать четыре часа? Торчать в терминале? Можно было отправиться побродить по городу, но вдруг погода улучшится, и рейс отправится раньше. В этом случае он рискует застрять здесь еще дольше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.