Алексей Александров
Расколотый Трон

Пролог

Когда дракон Третьего Быстрого пал, Дорг понял – сражение окончательно проиграно. Почуявшие сладость скорой победы клановые бойцы просто истребляли легионеров. Лишенные защиты от объемных техник легионеры третьего умирали. Их сжигали, замораживали, сводили с ума, заставляя бросаться на своих же товарищей. Не битва – избиение. Демонстрация рискнувшей обозвать себя воинами безродной черни ее места.

И Второй Крепкий ничем не может помочь братьям легионерам. Слаженный удар лучших клановых бойцов в стык построения двух легионов разрезал мятежную армию. Половина сигнумов Второго потеряна, и остатки пяти когорт выстроились «крепостью» вокруг легионного дракона, в последней надежде на его защиту.

Давно у двухцветных¹ не было возможности показать доступную кланам мощь. Но теперь пришло их время! Давившие мятежи кланов сами вдруг оказались мятежниками. И двухцветные свой шанс не упустили. Позабыв былую вражду, созвав все родовые дружины, кланы выступили единой силой, словно и не было Времени Раздора. И сейчас эта единая сила истребляла два лучших легиона Третьей Империи.

Нет, легионеры сражались. Никто не смеет упрекнуть их в трусости. Много воинов с двухцветными гербами останется лежать на этом поле. Но один из двух драконов пал, а значит и для второго скоро все будет кончено. Они разбиты. Пора спасать то, что еще можно спасти.

Их пока что не трогали. Окружили тонкой, слабой на первый взгляд цепью воинов. Но Дорг не сомневался, что даже самое слабое звено этой цепи превосходит среднего легионера на ступень мастерства, а то и две.

– Эй, гряземесы! – раздалось откуда-то справа. Один из клановых бойцов нагло прошелся прямо перед стеной сомкнутых щитов. – Хватит прятаться за своими зачарованными деревяшками. Я, Альд из рода Доргон, клана Вэйр, мастер пятой ступени. Кто из вас гряземесов, не помнящих предков, готов принять мой вызов и сразиться один на один. Как это и подобает настоящим воинам? Что, никто?! – молодой одаренный показательно плюнул в сторону одного из поднятых сигнумов. – Гряземесами родились, ими и умрете!

– Лар, позвольте! – центурион «крылатых» Дарий с надеждой посмотрел на своего легата.

Со своей пятой ступенью мастерства и светло-красным истоком он вполне мог попытать счастья в одном из кланов, вступив в младшую ветвь одного из родов. Но предпочел судьбу имперского офицера и ненаследуемый титул лара².

Справа полыхнуло огнем. Не дождавшись ответа на вызов, потерявший терпение двухцветный ударил техникой. Сотканная из пламени плеть врезалась в башенный щит одного из легионеров. Полыхнули ярким цветом защитные руны на древке ближайшего сигнума, ему вторили руны легионного дракона. Способная срубить вековой дуб техника потеряла изначальную силу и просто заставила воина отшатнуться. Резко отступив назад, он едва не повалил стоявшего за ним легионера.

Издеваются! Они просто издеваются!

Дорг сжал рукоять меча так, что побелели пальцы. Бросив последний взгляд на остатки истребляемого Третьего, он принял решение.

– Дарий! Готовь крылатых.

Стоявший рядом с легатом первый центурион, только молча кивнул в ответ и зло оскалился щербатым ртом, сделав рукой знак последнему резерву Второго легиона – стоявшей возле дракона ветеранской центурии.

Отдав приказ, Дорг подошел к хранителю, крепко сжимающему украшенное рунами черное древко. На его вершине гордо восседал расправивший крылья дракон. Безмолвные рубиновые глаза серебряной фигуры равнодушно взирали на разгром, только защитные руны тускло мерцали от обилия близких техник, да ветер играл продырявленным в паре мест прямоугольным полотнищем самого правильного – серого цвета.

Взяв у хранителя древко, Дорг сжал его в руках и в порыве внезапного благоговения прижался лбом к черному как ночь дереву. Вот оно, совершенное из творений Первой императрицы, позволившее переломить ход затяжного Восстания Ярости. Рожденная астшанкой создала то, что позволило изгнать астшанских захватчиков из империи, вдохнуть в нее новую жизнь. Возродить древние традиции полумифической Первой Империи, существовавшей до Падения Божественного дракона и Холодных Лет. В те славные времена все решала добрая сталь, а не техники одаренных.

– Легион – наша семья, дракон – наш бог, девиз – наша молитва, – прошептал Дорг, вливая силу своего истока в черное древко. – Зеленый двор! – крикнул он, взмахнув драконом. – Единорог танцует!

– Второй Крепкий! Здесь стоим мы! – слаженно выдохнули потерявшие былой блеск, но все такие же ровные ряды клинков.

Грозный девиз Второго Крепкого вдохнул в легата новую жизнь. Кровь забурлила, пел опустошенный Исток. Усталость ушла, давая место вспыхнувшей как пламя ярости.

Двухцветные думают, что все кончено? Они ошибаются!

С этой мыслью Дорг Хромец, легат Второго Крепкого, мастер шестой ступени, и повел последний мятежный легион на прорыв…

Глава 1
Опасный покой

Дождь… Скоро будет дождь, даже ливень. Именно поэтому так болят и ноют старые раны, так нестабилен исток.

Отступив от высокого стрельчатого окна, Гехан Третий поморщился от болей в суставах и с трудом опустился в массивное резное кресло. Укутавшись в теплый плед, он вытянул ноги к растопленному камину.

Эти старые кости слишком быстро теряют тепло.

– Время… о время! – медленно протянул император Арвона, смотря на огонь, словно старался увидеть в нем, сколько ему еще осталось. Боялся ли он смерти? Пожалуй, что нет. И все же немного жалел, что его час уже близок.

Годы идут…

Кто придумал подобную глупость? Годы летят. Стремительно! Неотвратимо! Сила, власть, богатство – все пустое. И только время властвует над всем! Куда же девался тот чернокудрый, кареглазый горец – гроза девичьих сердец высокогорных долин Альона. Или хотя бы тот много всего повидавший и переживший предводитель Восстания Ярости против астшанских захватчиков. Дважды Бастард, презрительно называли его враги. Яростный Вихрь, восхищенно шептали друзья. Но все это прошлое. Далекое прошлое. Теперь он всего лишь больной, измученный старик. Его некогда темные как южная ночь волосы поседели, да и осталось их не так чтобы много. Лицо изъели складки морщин. Былая сила – а именно она, а не дальнее кровное родство с вырезанной астшанцами императорской семьей, вознесла его к вершинам власти – все чаще отказывалась подчиняться ослабшим мышцам и иссыхающему Истоку.

А ведь ему нет и семидесяти. Возраст почтенный, но все же не запредельный даже для обычного человека. А тем более для одаренного, достигшего двенадцатой, наивысшей ступени боевого мастерства. Полубога, способного в одиночку разметать небольшую армию.

За всю историю Второй и Третьей империи только пять одаренных, достигли этой вершины. Да что двенадцатая! Даже мастеров одиннадцатой ступени за всю историю было чуть больше двух десятков.

В его распоряжении целая плеяда лучших целителей. Самые выдающиеся алхимики империи готовы создать любое из известных целительных зелий, невзирая на дороговизну и редкость ингредиентов. И все же он одной ногой стоит в могиле.

За все приходится платить. Его поврежденный при внезапном пробуждении темно-красный Исток окончательно пошел вразнос, ставя крест на присущем одаренным долголетии. Тридцать лет славы самого сильного одаренного мира. Два десятилетия власти над сильнейшей из империй Запада. Стоило ли оно того? Может – да, а может – нет.

Император так увлекся воспоминаниями, что не обратил никакого внимания на беззвучно вошедшего в его личный кабинет человека. Только когда тот осторожно кашлянул, Гехан словно очнулся от сна, удостоив раннего визитера равнодушным взглядом блеклых карих глаз.

– Что там у тебя, Кесс? – устало спросил он.

Вместо ответа императору был продемонстрирован поднос с серебряной чаркой, наполовину заполненной мутно-зеленой жидкостью с резким запахом трав, доставленных морскими левиафанами с Забытой земли, принявшей на себя удар павшего с небес Божественного дракона.

– Время пить лекарство, Вихрь.

На фамильярное обращение старого соратника император не обратил ни малейшего внимания. У него осталось слишком мало друзей и Кесс Родор один из них. А друзьям позволено многое. Эти постоянные «ваше Императорское Величество, почтенный слуга просит владыку» тешат самолюбие только первые два года, а потом начинают просто раздражать.

Давно стоило упростить этот излишне утяжеленный церемониалом придворный этикет, оставшийся с полумифических времен Первой империи. Ну да чего теперь сожалеть.

– Лекарство, – скривился он, скептически разглядывая содержимое миниатюрной чарки. – Налей-ка мне лучше доброго эншайского. Вот это настоящее лекарство! И не в этот наперсток!

Еще раз смерив содержимое чарки презрительным взглядом, он небрежно подхватил ее двумя пальцами, словно нечто невообразимо мерзкое, и выплеснул содержимое на тлеющие в камине угли. Вспыхнули и погасли причудливые сине-зеленые язычки пламени, в один миг пожрав труды лучших алхимиков империи и ценные ингредиенты стоимостью не меньше десятка золотых ильсаров³.

Чувствуя, что владыка империи явно не в настроении, Кесс ударил кулаком правой руки в раскрытую перед грудью ладонь левой и склонил голову в древнем жесте почтения младшего перед старшим.

– Смиренный подданный принял приказ владыки, – торжественно провозгласил он. – Живу, чтобы служить!

Это столь нехарактерная для старого соратника выходка помогла. Поначалу император смерил его полным недоумения и недовольства взглядом. А затем, когда пришло понимание, рассмеялся хриплым каркающим смехом.

– Старый разбойник! Все же мне следовало сделать тебя шутом, а не главой Палаты Теней, – погрозив сухим пальцем, беззлобно попенял император другу, вспоминая лихие годы Восстания Ярости. Да, славные были времена. Страшные, но славные.

– Лет десять назад я бы с удовольствием принял это повышение, но теперь… – Кесс демонстративно погладил золотую цепь со знаком своего статуса. – А где у тебя тайник с вином?

– Вот только не делай вид, что не знаешь, – сварливо отозвался Гехан, кривя сухие губы. – Думаю, тебе все докладывают: с кем я сплю, что ем. И даже сколько раз по нужде хожу и чем именно.

– Придворный целитель ведет самые подробные записи, – отстраненно кивнул Кесс Родор, шаря пальцами по настенной панели из красного дерева. – И что, и чем. А ты не знал? – удивился он, заметив, неприкрытое удивление в глазах императора. – И нет, я их не читаю. Просто знаю, что они есть.

Отыскав искомое, глава Теней с силой надавил не едва заметно выступающую доску. Тихо щелкнула освобожденная из плена запора пружина. Одна из настенных панелей медленно отворилась, явив миру свое великолепное содержимое. Шесть небольших, но приятно округлых глиняных бутылей стояли в ряд, словно ветераны легиона перед триумфальным шествием.

Открыв ближайшую бутыль, Кесс понюхал содержимое, сделал приличный глоток прямо из горлышка и довольно кивнул. «Молодость дракона», любимое вино императора. В свободной продаже его не купишь ни за какие деньги. А получить в награду бутылку «Молодости» считается честью сравнимой с награждением «Золотым щитом». Двадцать лет выдержки. Лучший белый виноград. Мягкое послевкусие, типичное для белого эншайского вина, но с легкой ни с чем не сравнимой горчинкой, особый признак именно «Молодости» – ровесника их походов и побед. Горечь пролитых слез, горечь пожара десятилетий войны. И вместе с тем сладость, сладость надежд и веры в победу – несравнимое сочетание.

Дорогое вино славной своими виноградниками провинции империи наполнило два массивных серебряных кубка. Протянув один из них императору, Кесс тщательно запечатал бутылку артефактной пробкой-печатью с изрезанным рунами золотым листом и вернул ее на законное место. Подхватив второй кубок, он опустился в соседнее кресло возле камина.

Некоторое время старые друзья отдавали должное искусству виноделов империи.

– Интересная штука наша жизнь, – задумчиво протянул Гехан Третий, сделав очередной глоток. – Если бы в тот злосчастный день астшанцы не пришли за мной, то я бы никогда не узнал о своем происхождении, не пробудил Исток. Я бы прожил спокойную, тихую жизнь пастуха. Любил свою единственную жену, воспитывал двух прекрасных дочерей. Пас коз, делал сыр…

– Сильнейший одаренный нашего времени? – скептически усмехнулся глава Палаты Теней.

Император посмотрел на старого друга с нескрываемым сочувствием. Нет, не поймет. Род Родар – подлинные лаэры, представители старшей знати империи. «Двухцветные» с гарантированным местом в Палатах Власти. А Кесс еще и принадлежит к старшей ветви рода – родовитый из родовитых. Он встал на путь изучения техник раньше, чем толком научился читать. А потому, даже несмотря на весь свой ум и жизненный опыт, просто неспособен понять – цвет истока и ступень боевого мастерства вовсе не показатель счастья. Это в среде старшей знати эти слова – синонимы. Культ личной силы, возведенный в абсолют! Именитые предки, ум, знания – все это меркнет перед цветом истока и ступенью мастерства. Сильный одаренный из младшей ветви вполне может стать главой рода, а то и клана, обойдя более именитых предками наследников из старших ветвей. Разумеется, если сможет выжить в клубке вечных интриг близких и дальних родственников и соклановцев.

– Го-о-оры… – мечтательно протянул император, решив проигнорировать замечание старого друга, – я так по ним скучаю. В это время года они особенно прекрасны. Это не описать словами, это надо видеть. – Он закрыл глаза, погружаясь в далекие воспоминания молодости. На мгновение показалось, что даже морщины на его лице разгладились. – Суровые пики вырастают до самых небес. Ледники сверкают на солнце, словно серебро. Предгорья покрыты зеленой травой. Настоящее изумрудное море. А воздух! Какой чудесный там воздух! Запах цветов и пряных трав пьянит лучше всякого вина.

– Даже эншайского двадцатилетней выдержки, – шутливо отсалютовал ему кубком Кесс.

– Ну, разве что старое доброе эншайское может с ними потягаться, – согласился император, подавив тяжелый вздох. – Да, только оно… Что там Красный и Синий двор? – внезапно спросил он, одарив главу Палаты Теней жестким, цепким взглядом, – уже начали грызню за мой трон?

– Нет, они ждут пока ты умрешь, – честно ответил Кесс, обнажив в усмешке белые зубы.

– Тогда пусть подождут еще немного, – благосклонно кивнул император, вновь устало сомкнув веки. – Я дождусь его. Должен дождаться! Мне хочется посмотреть, как вырос и возмужал мой первенец.

– Он не простил, – тихо заметил Кесс, – и все еще тебя ненавидит.

На это замечание император лишь небрежно манул иссохшей рукой

– Ха, – с его губ сорвался грустный смешок, – можно подумать, остальные принцы сильно меня любят. Величайший парадокс всей моей жизни состоит в том, что вышвырнуть астшанцев и восстановить империю оказалось гораздо проще, чем создать счастливую семью. Дважды на такой подвиг неспособен даже император. И меня называют Мудрым, Великим, Справедливым?

– Яростным Вихрем, – наиграно льстиво вставил Кесс.

– Эй! – погрозил старому другу пальцем Гехан. – Это прозвище дали мне мои легионы. Я его заслужил!

– Убийца тоже честно заслужил свое прозвище.

Гехан с немым укором посмотрел на друга. Он не любил, когда его первенца именовали одним этим словом.

– Тар хотя бы честен в своей ненависти. И он единственный из моих сыновей, кто имеет на нее полное право. Выбирая между поддержкой Палаты Власти и его матерью, я выбрал Палату Власти.

– Сохранив мир в империи.

– Да-да, – отмахнулся император, – я не ставлю под сомнение правильность того выбора, Кесс. И сделал бы его снова. Но мне жаль, что все так обернулось.

На такое замечание глава Палаты Теней лишь многозначительно хмыкнул.

Метаний своего владыки он не разделял. Наказание за мятеж одно – смерть. И неважно, что послужило ему причиной. Первая императрица сама выбрала свою судьбу, двинув два легиона на столицу.

– Ты поступил правильно. Твои деяния сравнимы с легендарными императорами-основателями. Не зря же еще при жизни люди назвали тебя Великим. Ты создал Третью империю, вернул Золотой век.

– Лесть, всюду одна лишь лесть… Ты говоришь об императоре. Но я тоже всего лишь человек, а человеку свойственно ошибаться. Возможно, хоть я в этом сильно сомневаюсь, из меня вышел прекрасный правитель. Но отвратительный муж и тем более отец. Перед самим собой можно быть честным. Скоро я умру и мои сыновья, подзуживаемые этими драконицами, вцепятся друг другу в глотки.

– Палата Власти строго проследит за выборами наследника. Проведет их по всем правилам. Все еще помнят, чем закончилась предыдущая Война Знати. Повторения Времен Раздора они не допустят!

– Мне бы твою уверенность. Палату Власти и двухцветных может объединить только общий враг.

Искра понимания мелькнула в глазах Кесса, он с неприкрытым восхищением посмотрел на своего друга и владыку.

– Кажется, я начинаю понимать, почему ты разрешил ему вернуться, – поспешил поделиться догадкой он. Теперь многое становилось ясным.

– Разрешил? Мне пришлось его уговаривать! Мне! Уговаривать! Ты же знаешь, как я это ненавижу. Непокорное дитя…

Кесс согласно кивнул.

Значит, Первый принц не горит желанием возвращаться на родину предков? Интересные новости. А главное – неожиданные. Даже немного обидно, что прежде он думал иначе. Палата Теней не всесильна, увы. Скала слишком далека, а поэтому и донесения с нее приходят крайне редко. Да и в близкое окружение излишне подозрительного сына мятежной императрицы попасть ох как не просто.

– Пожалуй, я пойду Вихрь, – заторопился глава Палаты Теней, полученные новости следовало хорошенько обдумать. Возвращение Первого принца пошатнет устоявшееся равновесие. С одной стороны – это плохо, а с другой… Двухцветные нуждаются в хорошей встряске.

– Ступай, Кесс, – с улыбкой заметил император, читая мысли старого соратника и друга, словно открытую книгу. – Да! Извести их всех, пусть готовятся. Он уже близко. Я чувствую, как западный ветер наполняет паруса его корабля. Он почти пришел. Им полезно вспомнить, что такое страх. А знаешь что! – внезапно решил император, потирая вышитого золотой нитью дракона на своей груди. – Я сам сообщу женам эту новость. Им полезно напомнить, что прозвище моего первенца убийца… убийца дракона.

***

Даже среди роскоши резиденций Белого города императорский дворец выделялся особо. Воплощение богатства и могущества империи, зримый символ ее могущества. Резные колонны из серого мрамора украшали каменные листья и цветы, делая их похожими на диковинные деревья. Яркие фрески на стенах перемежались гобеленами, собранными со всех концов обширной империи. Придворные знатоки могли часами спорить мастера Эншая, Альона или Трилла приложили руку к той или иной работе. Широкие окна украшали цветные витражи.

Шепотки, презрительные смешки. Плевать! Он уже давно к ним привык. Также как и к боли. С ней они и вовсе добрые приятели, друзья. Почти любовники. С самого первого вздоха вместе. Первый крик, сорвавшейся с его губ, был криком боли.

Подволакивая некстати разболевшуюся ногу, Тибер шел по натертому до блеска паркету, презрительно игнорируя немногочисленных придворных.

– О! – обрадовано воскликнул он, заметив у входа в Зал малых приемов две знакомые фигуры. – Младший братик и моя. Один… – Глотнув вина из зажатой в левой руке бутыли, Третий принц начал старательно загибать пальцы. – Два… Три… Четыре… Пять. Точно! Пятая мама. Мама, мамочка! – фальшиво пропел он, ковыляя к входу.

Выкрик не остался без внимания. Новые гости дворца заметили его. Стройный юноша, едва вошедший в пору совершеннолетия, поморщился, а молодая огневолосая женщина одарила Третьего принца сочувственным взглядом. От этого Тиберу страстно захотелось блевануть прямо на начищенный до блеска паркет. Нужна она ему эта жалость! И почему Милева не может его презирать или хотя бы игнорировать, как все остальные? Добрая душа. Ей здесь не место.

– Ты снова пьян, – попенял ему Лорс, одарив презрительным взглядом.

Вот это другое дело, привычное. Братская любовь она такая… блядская.

– Почему же снова, братик? Я всегда пьян. Всегда! – Распахнув незастегнутый камзол, Тибер поскреб ногтями по голой груди и наставительно поднял вверх указательный палец. – Пора бы тебе это уже запомнить.

Стоя рядом, два брата являли собой разительный контраст, заставлявший усомниться в их родстве. Золотоволосый, стройный, подтянутый Лорс Валлон. Немало девичьих сердец замирало, уловив на себе взгляд синих как небеса глаз. Окрашенная в цвета Красного двора одежда четвертого принца соответствовала всем нормам придворного этикета и канонам Гармонии. Длинные волосы были собраны в тугой пучок на темени и скреплены золотой шпилькой с красными рубином. Такой же красный рубин украшал навершие тонкого парадного меча в золоченых ножнах.

Тибер Валлон являл собой его полную противоположность. Черноволосый, как их отец. Он казался каким-то недоделанным. Правое плечо Третьего принца было существенно больше и выше левого, противоестественно длинная рука свисала до самого колена. Правая нога же ровно наоборот, была несколько короче левой. Но хуже внешнего уродства был поврежденный, нестабильный Исток – наказание за преждевременное появление на свет.

Темно-красный камзол третьего принца был небрежно распахнут, а обнаженная грудь говорила о том, что надет он прямо на голое тело. О происхождении пятен на светло-зеленых штанах знать и вовсе не хотелось.

– Да, братец, я снова пьян. – Покаянно склонил голову Тибер. – Такая новость! Наш дорогой, наш любимый старший брат Тар… – взяв паузу, он картинно всхлипнул. От его проницательных глаз не ускользнуло, как Милева вздрогнула при упоминании сына мятежной императрицы. Прибавив апломба, он с удовольствием продолжил: – Первый принц империи, мастер восьмой ступени, лорд-стратег Скалы и Убийца дракона возвращается к родным берегам. Вот как за это не выпить?

– Ерунда, – нахмурился Лорс, кинув быстрый взгляд на Милеву. – Кто разрешил ему вернуться?

– Как это кто? – разыграл удивление Тибер. – Его Императорское Величество, наш досточтимый отец, да будет править он… ладно, это опустим за ненадобностью… разрешил Первому принцу вернуться из изгнания.

– Он сошел с ума! Жители столицы не примут сына мятежной императрицы!

– Жители или лаэры двухцветных родов? – уточнил Тибер, приобняв брата за плечи. Ошарашенный новостями Лорс даже не заметил, что таким нехитрым образом старший брат вытер заляпанную вином ладонь о его новенький шелковый плащ.

– Я должен с ним поговорить! Немедленно! – Лорс вывернувшись из объятий брата.

Отвесив легкий полупоклон пятой императрице, Четвертый принц поспешил в сторону кабинета императора.

– Я бы на твоем месте несильно торопился, – крикнул ему в спину Тибер. – Сейчас отец сообщает эту новость нашей матери… Не хочу быть свидетелем размеров ее радости, – пробормотал он, вновь прикладываясь к бутылке.

Не вняв предупреждению брата, Лорс быстро преодолел зал и скрылся в лабиринте дворцовых коридоров.

– Стоять! – приказал Тибер проходившему мимо слуге и протянул ему пустую глиняную бутыль. – Взял! П-шел! – придав слуге пинка для ускорения, он повернулся к Пятой императрице. Оценил свое отражение в начищенном до блеска анатомическом панцире и небрежно провел ладонью по волосам, словно прихорашивался перед зеркалом.

Не так давно Милева достигла шестой ступени мастерства, и возглавила всю стражу Белого города. В редкий день Пятую императрицу можно было увидеть без доспехов и меча на поясе.

– Так это правда? – тихо спросила молодая женщина.

– О, огненная роза Желтого двора, – велеречиво начал было Тибер, но осекся, наткнувшись на строгий взгляд серых глаз.

– Прекрати паясничать!

Милева с трудом удержалась от того, чтобы отвесить принцу подзатыльник. Как же жаль, что они давно не дети!

– Да, он возвращается, – серьезно кивнул Тибер, сверкнув холодными черными глазами. – Не знаю зачем, но он возвращается.

– Вот как… – Милева задумчиво накрутила на палец рыжий локон. – Интересная новость… Его величеству, похоже, не до меня. Лучше я проведаю сына.

– Передавай привет самому младшему из моих братьев, – криво усмехнулся Тибер. – То ли бордель горит. То ли корабль тонет, – посетовал он, ни к кому не обращаясь. – А ведь братишка еще даже не высадился. Что же дальше-то будет? Так… И в какой из борделей мне следует поспешить, чтобы сообщить эту чудесную новость? Красный двор или Дом Фиалок. Пожалуй, сначала загляну к фиалкам. Эти шлюхи относятся ко мне куда лучше маминых.

Глава 2
Тихие воды

Играя бликами, высоко стоящее солнце золотило поверхность океана. «Императрица Имсаль» жадно ловила ветер белыми полотнищами парусов. Корабль-крепость, корабль-флот, морской левиафан империи Арвон – гордость ее корабелов и книжников, ужас врагов, тяжело переваливался по волнам. Только этим несущим драконов на знаменах и парусах кораблям покорился смертельно опасный Великий океан.

Среди прибрежных скорлупок, и даже стремительных «касаток» Королей Клыка, морской гигант выделялся, словно матерый волкодав промеж тощих подзаборных дворняг. Двойной тиковый корпус, богато украшенный вязью магических рун, мог бросить вызов любым трудностям долгого плавания в темных водах. А четыре высокие мачты несли достаточно парусов, чтобы позабыть о веслах и гребцах. Грозя небесам остриями зачарованных копий, на носу и корме вдоль бортов стояли четыре массивных метателя. И горе глупцам, дерзнувшим бросить вызов океанскому владыке! Но от моря Пряностей до моря Симсидар мало найдется в мире подобных глупцов.

Подставив лицо под холодные злые порывы северо-западного ветра, Гварт Одноглаз довольно прищурил свой единственный глаз.

Пять лет! Сожри демоны его потроха! Пять долгих лет он любовался морем лишь со стен Скалы, словно какой-то гряземес, а не выходец с Клыка.

– Хэй! Хэй! Хэй!

– Шевелитесь, крабы криворукие! – грозно прикрикнул бывший пират на травящих фал соленых клинков и зло скривился, подавив в себе стойкое желание сплюнуть на палубу.

Имперцы, что с них взять? Корабли строить научились, а вот настоящими моряками так и не стали. Куда им до лихого островного братства. Но до боя злы. Этого не отнять. Иначе стоял бы он сейчас тут.

Лениво прохаживаясь по палубе, он вновь с удовольствием подставил изъеденное морщинами лицо соленому ветру.

Как же хорошо вновь почувствовать под ногами скрипучую палубу! Особенно когда зануда Моран и носа не кажет из своей каюты. Не нравится капитану «Императрицы Имсаль» острый на язык пират, волей Первого принца попавший на имперский флагман.

До чего же причудливые узлы завязывает порой судьба. Когда-то именно Моран, ходивший в то время на обычном имперском охотнике, потопил его «Сирену». Небось теперь жалеет, что не вздернул его на рее.

Но и сам он хорош. Был вольный морской король, а стал шавкой имперской. Псом сторожевым.

Гварт поморщился. Пути назад уже нет. А выбора ему не дали. Виселица? Это не похоже на выбор.

Он посмотрел наверх.

Добрый сегодня ветер. Гонит их подальше от темных вод, с их опасностями и чудовищами. Даже завидно, что только имперцы столь свободно ходят через Великий океан. Иные тоже пытаются; и островное братство, и астшанцы, и даже Белые жрецы через море Мелей и Холодный океан рвутся на закат к Забытой земле, да результаты малоутешительны. Гибнут корабли! Если один из десяти вернется, то повезло. А если на этом корабле уцелела хотя бы половина изначального экипажа, то поход успешен.

От острого взгляда старого пирата не ускользнул тот факт, что наблюдатель в «вороньем гнезде» воровато поглядывает вниз. Безусый соленый клинок явно что-то задумал. Да, так и есть. Вот он скрылся из вида, но вскоре появился, утер ладонью рот и довольно втянул носом воздух. Не иначе сумел протащить наверх мех с вином и теперь прикладывается, не отрываясь от несения службы. Рисковый малый! Узнает Моран, скормит его рыбам, чтобы другим неповадно было.

Признаться, еще два дня назад Одноглаз и сам бы с удовольствием проучил дерзкого щенка. Просто залез наверх и скинул вниз поганца. Темные воды не прощают ошибок и не щадят неумех. Своенравен и капризен Великий океан и не счесть опасности, притаившиеся в темных глубинах. Гигантские морские вирмы, кракены. Огромные акулы, способные проглотить целую лодку. Морской народ, не терпящий вторжения чужаков. У Брошенного архипелага можно нарваться на стаю виверн. А корабль для них, что накрытый к обеду стол.

Драконов только нет. Хоть с этим повезло. Впрочем, под этим ли знаменем бояться детей Илшаны⁴?

На центральной мачте расшалившийся бродяга ветер играючи развернул во всю длину огромное полотнище. С темно-зеленого шелка грозила океанским просторам черная голова дракона, пробитая насквозь белым мечом.

Убийца дракона возвращается к родным берегам. И только глупец дерзнет встать на пути сына мятежной императрицы!

Да, хорошо все же, что самый опасный участок пути позади. Второй день они идут в спокойных водах моря Ветров, оставив за кормой опасный Великий океан. Теперь можно не слишком усердствовать в наблюдении за водным простором. Пираты? Их скорлупки просто не рискнут напасть на океанский левиафан империи. Богатая, но больно зубастая добыча, лучше держаться от нее подальше. Тем более сейчас…

Так что ну его, этого наблюдателя. Он не имперский офицер, чтобы прививать дисциплину соленым клинкам. Пусть Моран сам этим занимается. В конце концов, ему за это жалование платят.

Прислонившись спиной к обвивающим мачту просмоленным канатам, Гварт бросил завистливый взгляд наверх. А хорошо сейчас пропустить стаканчик хлебного вина. Прозрачного, словно слеза. Крепкого! Это вам не какое-то там винцо южных провинций, коим только благородные да дамочки балуются. Настоящий жидкий огонь! Даже запах бьет в голову, что атакующая техника. Самое оно на таком-то ветру. Сделал один маленький глоточек – телу радость, а душе веселье.

Но его личные запасы уже давно вышли, а положенная дневная норма винного довольствия больше похожа на изощренное издевательство. Жалкий наперсток красненького. Тьфу!

И до корабельных запасов не добраться. Моран бдит над бочками, словно сторожевой пес. Остается разве что принц, но он все время безвылазно сидит в своей каюте. А вход надежно охраняет эта черноволосая бестия.

Может и правда залезть наверх и отобрать у молокососа выпивку? Да стребовать, чтобы подогнал еще!

Мысль не успела толком оформиться, как со стороны высокой носовой площадки с метателями послышался отчаянный крик:

– Тревога! Морской народ!

От ведь кишки демона! Сглазил!

Тревожно загудел корабельный колокол. Словно дожидаясь этого сигнала, морские воды с левого и правого борта вспенились, взметнулись вверх двумя огромными волнами. Взлетев выше мачт, они столкнулись и словно две гигантские руки потянули «Императрицу» вниз, в глубину. Вздрогнув всем корпусом от носа до кормы, огромный корабль заскрипел, застонал украшенными рунными цепочками досками обшивки. Слегка завалившись на правый борт «Императрица» выпрямилась и начала кренится на левый. Вновь выпрямилась. Рванулась вверх, силясь вырваться из плена морской стихии. И волны отхлынули, отступили, забрав с собой дань из вопящих и отчаянно кричащих, но пока еще живых мертвецов. Взамен они оставили на мокрых досках не меньше двух десятков уродливых существ: покрытых чешуей, гротескных пародий на людей, с короткими ногами и длинными плоскими хвостами. Глубоководные или морской народ – одно из проклятий Великого океана, сделавших дальние плаванья столь опасными.

Атаковали они молча. Воинственные кличи – удел наглых теплокровных, чьи вкусные тела и теплая кровь – законная добыча повелителей глубин. Кривые, словно сабли кочевников, темно-синие когти на скрепленных перепонками пальцах с легкостью распарывали набитые конским волосом куртки соленых клинков. И не дай боги упасть за борт! В воде против десятка глубоководных даже у сильного одаренного мало шансов.

Когда огромная масса воды обрушилась на палубу, Гварт намертво вцепился обеими руками в мачту и сумел устоять на ногах.

Укрывшись за своей спасительницей от похожего на бросок змеи выпада ближайшего глубоководного, он одним быстрым движением высвободив из плена ножен кривую фалькату, столь удобную в абордажных схватках.

– Когда шлюх нет, сойдет и драка, – зло оскалился он в лицо рыболюду. В ответ раздалось злое шипение, жабры на шее глубоководного вздулись, а на голове раскрылся ярко-красный плавник, больше похожий на петушиный гребень.

– Страшно, аж жуть, – усмехнулся Одноглаз, приглашающее взмахнув мечом. – Иди ко мне, рыбка моя.

Глубоководный ударил, но кривые когти разрезали только воздух в том месте, где только что стоял Гварт. Ухватившись за свисающий канат, старый пират подпрыгнул и приложился двумя ногами точно в челюсть твари. Глубоководный отлетел назад и порядком приложился спиной о борт. Шипя от боли и ярости, он упал на палубу.

Одним хищным броском переместившись к пытающемуся встать врагу, Гварт с наслаждением врезал ему ногой по голове. Фальката упала вниз. Перерубив позвонки, острое лезвие глубоко вошло в шею, почти отделив голову рыболюда от тела. Резко запахло тухлыми яйцами, зеленая кровь толчками выходила из глубокой раны.

– Эх, а сила уже не та, – пожаловался пират бьющемуся в предсмертной агонии мертвецу. – И зрение испортилось, – добавил он, окинув беглым взглядом палубу левиафана, и начал медленно отступать назад. – В глазах вон троится. Не-е-е, ребята. Больно вас много!

Кровавая схватка кипела уже по всему кораблю. И если в центре она плавно перетекала в бойню, то на носу и корме соленые клинки успешно сдерживали глубоководных. Но те не убывали. Да куда там! Океан вокруг левиафана просто кишел сотнями змеевидных тел. Рыболюды накатывали на корабль вместе с волнами. Облепив все его борта, они карабкались наверх, цепляясь острыми когтями за доски.

Впервые в своей жизни старый пират видел столь крупную стаю морского народа. Глубоководные не любят солнечный свет, это даже дети знают. Они живут в глубине, куда не достают лучи злого светила, а нападают чаще всего по ночам или в сумерках. А тут солнце над головой и до дна доплюнуть можно! А ведь с ними, походу, еще и Заклинатель вод!

В подтверждении этих мыслей старого пирата на нос «Императрицы» обрушилась очередная волна. Разом смыв за борт трех глубоководных и двух стражей, она вернулась в океан, оставив на палубе новую партию атакующих.

– Пожалуй, хватит с меня развлечений, – прикинул расклад Гварт, медленно отступая к корме.

Пусть Его Высочество сам разбирается с пришедшим по его душу, а иного и быть не может, морским народом. Бедный морской народ… но они сами виноваты. Его Высочество будет очень зол. И Гварт возблагодарил богов, в которых не верил, что принц найдет на ком сорвать свое плохое настроение.

Отбросив с дороги еще одного рыболюда, он пробился к каютам офицеров, полностью отданных на откуп принцу. Нырнул в полутемный коридор, захлопнул дверь, задвинул засов. Повернулся и замер, обнаружив в опасной близости от горла тонкое острие. В тусклом свете масляной лампы в эфесе короткого меча блеснула черная жемчужина.

Рукоять этого меча крепко сжимала молодая девушка в элегантном костюме для верховой езды, выгодно подчеркивающем ладную фигурку. Гварт против воли сглотнул слюну. Опасно ходить в такой провокационной одежде среди давно не знавших женской ласки мужчин. Неблагоразумно! Да еще с такими аппетитными округлостями.

Острие меча кольнуло его шею, разом вернув пирату ясность мыслей. Тонкие брови девушки выгнулись дугой в немом вопросе.

– Расслабься, крошка. – Гварт осторожно схватил клинок двумя пальцами и отвел в сторону. – Это всего лишь я – старый, добрый Одноглаз. Не стоит тыкать в меня этой железкой.

Все-таки у жизни в Скале есть и свои плюсы – выпивка и шлюхи всегда в шаговой доступности. А на корабле, идущем через Великий океан, их недостаток чувствуется особенно остро. Даже сейчас, когда адреналин битвы будоражит кровь. Особенно сейчас! Мысли вон в голову лезут – глупые, опасные.

– Для тебя лари Овейн, пират, – отозвалась девушка.

– Ох, малышка, ты хочешь поучить меня хорошим манерам? – не удержался от подначки Гварт. – В другой раз, милая. Поднимай Его Высочество. Эти на палубе, что-то слишком расшалились. Очень много жертв, – откровенно признал он. – Давай же, шевели своей аппетитной попкой, лари Кэра Овейн. А я пока пригляжу, чтобы твои булочки никто не обидел.

– Жди здесь, – хмуро бросила Кэра.

– А куда я к демонам нижнего мира денусь? – хмыкнул пират, провожая красавицу маслянистым взглядом.

Эх, хороша! Кто же знал, что из гадкого утенка вырастит столь яркая красотка. Он бы и сам не отказался от такой «личной ученицы». Кто сказал, что ему нечему учить одаренную? Хе-хе, ритуалами и боевыми искусствами жизнь не ограничивается.

Кэра кипела.

Что принц нашел в этом мерзком висельнике? Она затылком чувствует его похотливый взгляд! Передернув плечами от отвращения, девушка плавно проскользнула в каюту капитана и замерла.

Узкие, похожие на бойницы окна были плотно закрыты штормовыми крышками, но под потолком мерно раскачивались в такт качке небольшие масляные фонари. Зачарованные погаснуть если разобьется тонкое стекло, они давали достаточно света. Еще одним источником освещения служила магема. Тусклый белый свет магической печати исходил прямо из досок, очерчивая заключенную в рунный круг двенадцатилучевую звезду.

В центре круга сидел обнаженный по пояс мужчина с длинными волосами. За противоестественно белый цвет обладателя подобных волос в землях Белых жрецов сразу же отправляют на костер.

Казалось, что Тар Валлон, Первый принц империи, Убийца Дракона, лорд-стратег Скалы просто спит. Пусть и в весьма причудливой позе. Грудь его мерно опускалась и поднималась в такт дыханию. Покрытое шрамами и страшными рубцами от ожогов тело было расслаблено.

До встречи с первым принцем она и представить не могла, что один человек может иметь на теле столько шрамов.

На появление Кэры он никак не отреагировал, словно и не заметил.

– Господин, – тихо позвала девушка, старательно держась подальше от магемы.

Веки первого принца затрепетали и поднялись, явив миру угольно-черные провалы глаз. Ни зрачка, ни радужной оболочки, ни белка – сплошная чернота, лишенный жизни сгусток первозданной тьмы. Порождение пламени и едкой крови убитого дракона.

– Кровь… – Ноздри его по-звериному расширились, жадно втягивая воздух. Иссеченная рубцами грудь высоко поднялась и тут же опала. – На нас напали?

– Морской народ, – кивнула девушка.

– Дети Улахебери⁵ так близко к берегу? – В голосе Тара послышался отстраненный интерес. – Надо посмотреть. Выпусти меня.

– Сперва зелье, – напомнила Кэра, открыв стоявший на столе ларец. Слегка сместившись после ужасающей трепки, устроенной «Императрице» Заклинателем вод, он каким-то чудом не упал.

– На это нет времени, – поморщился принц. – Там люди гибнут! Мои люди! Выпусти меня, немедленно! – властно приказал он.

– Сперва зелье, – нахмурилась девушка, прикусив губу.

Достав фиал с темно-красной жидкостью, она осторожно шагнула к кругу. Внешне все такой же спокойный Тар требовательно раскрыл ладонь.

Не поддавшись на провокацию, Кэра просто катнула фиал с зельем в сторону принца. Поймав его, Тар вздохнул и едва заметно поморщился. У всех алхимичеких составов есть одна общая черта – чрезвычайно мерзкий вкус. Выдрав зубами пробку, он залпом выпил зелье, и для верности продемонстрировал пустой фиал девушке.

– Выпускай! – раздраженно процедил он сквозь сжатые зубы.

– Рот, ваше высочество, – не уступила Кэра, уже зная, что последует дальше. Да, все признаки налицо…

– Что?!

– Откройте ваш рот.

В награду ей достался яростный взгляд. Не дождавшись ответа, девушка повернула кольцо на пальце правой руки и резко раскрыла ладонь, направив ее в сторону рунного круга с принцем. На короткий миг ровный белый свет залил всю каюту. Лицо первого принца перекосилось в дикой гримасе, а из груди вырвался рев, в котором не было ничего человеческого:

– Су-у-ука! – взвыл он, выплюнув на доски пола так и не выпитое зелье. – Тварь! Я буду тебя насиловать и пожирать еще живую. Да, живую. Запомни это, шлюха!

– Мечтай, демон, – зло процедила девушка. – Только это тебе и остается.

Новая вспышка света и новый крик боли. Первый принц дернулся. Все его тело выгнулось дугой. Вскочив на ноги, он бросился на девушку, но отлетел назад едва его тело достигло границы магемы. Он закричал, завыл. Страшно! Отчаянно! Царапая ногтями обнаженную грудь, словно силился разорвать ненавистную оболочку.

– Стой! – внезапно взмолилось заключенное в плен рунного круга существо. – Я и он – мы едины в этой проклятой оболочке! Ты мучаешь и его тоже.

– Учитель меня простит.

И показное смирение вновь сменяется приступом ярости:

– Я все равно вырвусь. Слышишь! Все ваши уловки неспособны меня остановить! Он сдастся! Примет меня и сдастся! И тогда…

Кэра уже хотела в третий раз использовать артефактный перстень, усиливающий ее довольно слабые техники школы света, но тут тело Первого принца обмякло. Издав тихий стон, Тар Валлон кулем повалился на пол и затих.

Глава 3
Убийца дракона

Быстрый как молния удар выбил из груди воздух, заставив скорчиться на земле, цепляясь непослушными пальцами за траву. Единственное о чем он может сейчас думать, это как удержать в себе недавний ужин.

Но суровый голос бьет словно хлыст.

– Встать!

Пошатываясь, он вновь принял вертикальное положение и встал в стойку.

– «Доспех»!

Опять он не успел! Техника только формировалась, когда в живот прилетел новый удар. Резкий! Внезапный! Наспех поставленный блок не помог. И снова он летит на землю, хрипя, словно загнанная лошадь.

– Медленно, слишком медленно. Ты снова убит. Для одаренного манипуляция эмиром – дыхание. Ты не думаешь – дышишь! Встать!

И все повторяется. Раз за разом, пока сознание не покидает измученное тело. Но передышка коротка – холодная вода вырывает из блаженного забытья.

– Ты слишком жестока с мальчиком, Имсаль.

– Он не мальчик, а Первый принц. Отдохнул? Тогда продолжим. Повтори триаду и попробуй меня атаковать.

Заученные слова сами отскакивают от языка.

– Сила тела – крепость духа. Крепость духа – мощь истока. Мощь истока – совершенство техни-кх. Кх-хах!

– Отвлекся, пропустил удар, умер. Встать, юный дракон! Раз болит, значит ты все еще жив!

Дракон? Дракон мертв! Все мертвы, никого не осталось. Здесь только он, его убийца.

– Учитель! Проснитесь, мой господин!

Голос был другим, неправильным. Но тоже знакомым. Хорошо знакомым. Он манил, вел словно маяк.

Открыв глаза, Тар не сразу понял, где находится. Это явно не его привычные апартаменты в Скале и не полевой лагерь за Последнем рубежом⁶.

Скала… Ненавистная и любимая Скала. Опасная и неуязвимая. Место ссылки, ставшее ему домом.

Утерев обратной стороной ладони сбегавшую с краешка губ тонкую нить слюны, он перевел взгляд на замершую за линией сторожевых рун Кэру и тихо спросил:

– Что мой сосед, сильно буйствовал?

В памяти зияли провалы, а значит демон вновь повелся на возможность хоть на какое-то время завладеть его телом. Это помогает его ослабить. Унять в ушах постоянный шепот. Не дает ему окончательно потерять остатки своего Я и стать полноценным одержимым.

– Все как обычно, мой принц, – пожала плечами девушка. – Немного угроз, капелька лести и море лжи.

– Да, все так же, – согласно кивнул Тар. Он уже давно научился сосуществовать с этим ненавистным соседством. Ведь только благодаря ему эта искалеченная плоть еще трепыхается, отрицая, что мертва. – Что там происходит? На нас напали?

– Морской народ, – вторично пояснила девушка, ничуть не удивившись его забывчивости.

Простому человеку, даже сильному одаренному, сложно ужиться с подселенным демоном. И провалы в памяти тут просто мелочь, недостойная даже упоминания.

– Ваше лекарство, – еще один фиал укатился в центр магического круга.

Безропотно его опустошив, Тар открыл рот, высунул язык и поводил им из стороны в сторону, демонстрируя, что в этот раз все честно.

Кивнув, Кэра встала рядом с кругом и протянула ему руку, помогая пересечь рунную границу – непреодолимое препятствие для существ с нижних планов.

– Ваша одежда…

– Оставь, – отмахнулся он. – Времени нет.

– Вы Первый принц империи и Убийца дракона, – насупилась девушка, – а не варвар Диких лесов, чтобы полуголым бросаться в битву.

– Девичьи фантазии, – вздохнул Первый принц, подарив наперснице легкую улыбку. С кем ему только не приходилось биться и лесные варвары тут не исключение. – Варвары не такие глупцы, чтобы драться без доспехов. Плохих, но все же! – нравоучительно пояснил он. – А по пояс они обнажаются только во время ритуальных поединков.

Пока он все это рассказывал, Кэра быстро подхватила упавший с кровати на пол темно-зеленый плащ и набросила его на плечи принца, надежно закрепив изящной фибулой в виде драконьей головы, пронзенной мечом.

– Хитрая, – поведя плечами, пожаловался Тар потолку каюты и требовательно вытянул в сторону девушки правую руку. Сняв с оружейной стойки длинный меч, Кэра почтительно протянула его рукоятью к принцу.

Обнажив клинок, Тар прижался лбом к холодному лезвию. Несколько раз глубоко вдохнул и резко выдохнул, заставляя медлительное сердце активней гнать по венам слишком густую для живого существа кровь.

– Следуй за мной, дитя, – кивнул он, и глазом не поведя на явно задетую этим обращением девушку.

***

Дверь ощутима вздрагивала. Толстые доски скрипели и гнулись под ударами, но пока что держались.

«Похоже, верхняя палуба уже того, – подумал Гварт. – Глубинные оттеснили стражей вглубь левиафана. Глубинные, вглубь».

– Ха-х, – нервно хохотнул он, крепче сжимая рукоять фалькаты.

Дверь в каюту принца распахнулась и Гварт расслабленно выдохнул. Слава всем богам, в которых он не верит, вот и Его Высочество.

– Открывай, Одноглаз, – равнодушно бросил принц, нежно, словно младенца баюкая в руках любимый меч. – Видишь, как им не терпится умереть.

– С радостью, Твое Высочество, – осклабившийся пират, изобразив что-то среднее между воинским приветствием и придворным полупоклоном. – На счет три… Три!

Скрипнув, отошел из плена тяжелый засов. Одноглаз резко распахнул дверь и вжался спиной в стену, пропуская принца и его ученицу. Стоило им выйти, он тут же захлопнул дверь и прислушался. Злобное шипение перешло в невнятное бульканье и стук агонизирующих на палубе тел.

– Бедные рыбки, мне их почти жаль, – вздохнул пират, почесав наметившееся брюшко. – Да нет, это просто выпить хочется. Кстати, насчет выпить, – он алчно посмотрел в сторону гостеприимно распахнутых настежь дверей каюты принца.

***

Зло ругнувшись, когда болт разминулся с головой перевалившего через борт на палубу глубинного, Родерик судорожно передернул рычаг, вновь взводя тугую тетиву.

До чего же быстрые твари!

Вложив в ложе очередной промасленный болт, молодой соленый клинок прижал приклад к плечу, но стрелять не спешил. А куда торопиться? На него глубоководные пока не обращают внимания, слишком высоко «воронье гнездо», а в притороченном к мачте коробе осталось всего пять болтов. Стоит их приберечь на крайний случай.

Родерик не был трусом. Держаться подальше от опасности – это ведь не трусость, а естественное желание нормального человека. Пусть одаренные высоких ступеней мастерства подвиги совершают, им оно по статусу положено. А ему бы просто спокойно отслужить свой срок, скопить деньжат, получить положенный ветерану небольшой надел. Да, размеры этого надела зависят и от ступени мастерства. Но получив минимальный для соленых клинков первый, Родерик не видел смысла рвать жилы в стремлении взойти на новую ступень боевого мастерства. Он спящий с так и не пробудившимся истоком, а значит, выше третьей ступени ему не подняться… лет через двадцать… если очень сильно повезет. А ведь есть немало соленых клинков, что все жалование спускают на дорогие снадобья сверх тех, что положены им в качестве месячного довольствия. Изнуряют себя постоянными тренировками. Обращаются к частным учителям. Все тешат себя надеждой пробудить исток или хотя бы пройти экзамен на новую ступень мастерства.

Нет, яйцо сегодня, лучше курицы завтра. Тем более даже до этого яйца нужно еще дожить, больно плотно глубоководные их обложили.

Появление Первого принца Родерик сначала почувствовал, и только потом увидел его самого.

Царапающие дверь глубоководные застыли на миг в недоумении от того, что дверь распахнулась, а потом разлетелись, словно опавшая сухая листва.

Тар Валлон, лорд-стратег Скалы, Первый принц империи не шел – шествовал. Медленно. Торжественно. Небрежно и даже с какой-то ленцой отмахиваясь от глубоководных, бросившихся в яростную атаку на принца, едва тот шагнул на палубу. Покрытой легкой изморозью длинный меч танцевал в воздухе, порождая одну технику за другой.

Выпад! Соткавшиеся прямо в воздухе ледяные иглы сносят сразу трех глубоководных, решивших атаковать принца. А четвертый корчится на острие его меча и отлетает прочь, но уже разрезанный на две неравные части.

Море с правого борта взметнулось вверх гигантской волной девятого вала, но стоило принцу небрежно указать на нее мечом, как по воде пошло белое свечение. Не успев обрушиться на корабль, волна застыла. Задрожав, она разлетелась тысячами сверкающих осколков в противоположную от борта сторону. По кишевшему глубоководными морю словно коса смерти прошла. Острые ледяные осколки пронзали чешуйчатые тела насквозь. Соленые морские волны окрасились зеленой кровью.

Пожалуй, впервые в жизни Родерик пожалел о своем спящем истоке. Такая мощь, такая сила стоит жестоких тренировок, через которые проходят одаренные, выбравшие путь воина.

Принц сделал короткое, похожее на танцевальное па движение всем телом. Длинный клинок белой молнией рассек воздух. Целая группа глубоководных замерла, застыла, превратившись в ледяные скульптуры. Широкий взмах и вот они уже разлетаются мелкой ледяной крошкой, весело хрустящей под ногами исходящего ледяным паром первого принца. Мелкие частицы воды вокруг него застывают, и снежинками падают на палубу.

Вьюга смерти, вспомнил Родерик. Теперь он понял, откуда взялось это прозвище.

Не отставала от принца и его ученица, а то и любовница. Слухи на этот счет среди команды «Императрицы» ходили разные, а количество неприличных шуточек и вовсе перешло все границы. Увидев лари Кэру Овейн в бою, Родерик возблагодарил богов, что ни одна из пошлых шуточек не достигла ушей девушки.

Первый принц уничтожал глубоководных десятками. Кэра предпочитала разделываться с ними по одному, но быстрота и жестокость, с которой хрупкая на вид девушка расправлялась с противниками, поражали воображение.

С появлением Первого принца рисунок боя переменился. Теперь уже соленые клинки успешно теснили глубоководных. Все больше воинов и не только первой ступени поднималось с нижних палуб. Многие из них сменили длинные ножи на мечи, надели доспехи. Все больше чешуйчатых тел валилось на палубу, окрашивая доски зеленой кровью. Уцелевшие глубоководные, стали бросаться в воду, стремясь укрыться от ярости соленых клинков и губительных техник одного из сильнейших одаренных империи.

Внезапно за спиной принца вверх взметнулась массивная фигура. Притворившись мертвым, один из глубоководных выждал нужный момент, когда прикрывавшая принца Кэра отвлеклась, и тут же атаковал.

– Сзади! – крикнул Родерик, вскидывая арбалет.

***

Отчаянный крик Тар решил проигнорировать. Особой опасности этот чрезмерно хитрый глубоководный не представлял. Может он давно уже не тот гений, что прежде, но на постоянную поддержку в бою «доспехов духа» его сил еще хватает.

Прилетевший откуда-то сверху арбалетный болт прошил низкорослое тело насквозь и просто пришпилил к доскам палубы. Еще живой глубоководный отчаянно зашипел, задергался, невзирая на сочившуюся из раны зеленую кровь.

Поняв свою промашку, Кэра одним смазанным движением «воздушного шага» подскочила к глубоководному сбоку. Лезвие короткого меча сверкнуло на солнце – аккуратно срезанная голова покатилась по палубе, пачкая и без того залитые красной и зеленой кровью доски.

Тар даже не обернулся. Посмотрев наверх, принц холодно кивнул сидевшему в «вороньем гнезде» юнцу с арбалетом. Вот он – герой дня, «спаситель» принца! Людям нужны герои, пусть и ложные.

Уцелевшие глубоководные стали бросаться за борт.

– Дракон мертв! – крикнул кто-то из соленых клинков и десятки глоток подхватили этот клич.

– Дракон мертв! Дракон мертв! Дракон мертв!

Каждый вкладывал в этот крик что-то свое: ярость недавней битвы, радость победы, счастье, что все кончилось и ты жив.

– Дракон мертв!

Грозный девиз проник под палубу и с новой силой полетел над океанскими просторами, гоня уцелевших врагов в глубину. Там, в царстве холода и тьмы, можно укрыться от ярости теплокровных, выжидая новой возможности для реванша.

Великий океан должен принадлежать детям Улахебери и только им!

Когда клич перешел в настоящий звериный рев, Тар поднял вверх руку. Крики смолкли.

– Где Моран? – тихо спросил первый принц, но его услышали.

– Я здесь, сир, – капитан «Императрицы» отсалютовал обнаженным мечом и мрачно посмотрел на палубу. Его душила злость.

Слишком дорогой ценой досталась сегодня победа. Прежде глубоководные не смели нападать на имперский левиафан. Такая огромная стая! И где были глаза впередсмотрящих?! В заднице?! Почему тревогу подняли так поздно? И не спросишь теперь. Двое погибли при нападении, смыло за борт огромной волной, как говорят очевидцы, третий умудрился одним выстрелом избавить себя от плетей. Как наказать того, кто спас жизнь принцу империи?

Насчет последнего Моран не был столь уверен. Даже он со своей четвертой ступенью способен создать и поддерживать «доспех духа». Недолго, но все же. Что уж говорить про принца. Но люди своими глазами видели, как Родерик убил того глубоководного. Зная принца, он обязательно захочет наградить мальчишку.

Небрежно пнув одно из тел, Тар отыскал взглядом Кэру. Цела и невредима, но снова излишне увлеклась, о чем свидетельствует распоротый касательным ударом когтей левый рукав камзола.

«Опять она забыла про «доспех» – подумал он, прикидывая число дополнительных тренировок. – Дар есть – ума не надо. Учить ее еще и учить. В первую очередь думать, и только во вторую – действовать».

Отбросив эти мысли в сторону, он посмотрел наверх.

– Кто?

– Клинок Родерик Тегн, мой принц, – скрипнув зубами от досады, поспешно ответил Моран. Не награждать этого слепого лентяя нужно, а хорошенько высечь! Сегодня им повезло. Но далеко не всегда при переходе через Великий океан на твоем корабле один из сильнейших одаренных империи.

– Позови.

Казалось, что слова даются первому принцу с трудом.

– Клинок Тегн, к принцу! – крикнул Моран, выискивая замену последнему впередсмотрящему.

Услышав приказ, Родерик ни секунды не колебался. Он никогда не рвался в герои, но раз так получилось, то только глупец не воспользуется подвернувшейся возможностью!

Убрав арбалет в водонепроницаемый короб к его друзьям – болтам, он бодро съехал вниз по канату. Безусое лицо сияло радостью и самодовольством. От грядущих перспектив захватывало дух! На титул лара рассчитывать глупо, но серебряный, а то и золотой «щит⁷» он точно получит, сменив обычную, положенную легионерам и соленым клинкам медяшку.

Знакомый запах Тар почувствовал сразу, стоило юнцу замереть перед ним, преданно поедая глазами.

Встав перед Родериком, он наклонился к нему и принюхался. Взгляд черных глаз не читался, но соленый клинок против воли почувствовал, как по спине бегут мурашки, целый табун мурашек. Улыбка сползла с его лица, а в груди засвербело предчувствием скорой беды.

– Ваш наблюдатель пьян… – слова принца прозвучали приговором.

– Я не… – начал было Родерик.

– Хочешь прибавить к своим проступкам ложь перед лицом принца? – вмешался капитан Моран, всем своим видом говоря, что делать этого не следует.

– Глоток! Один глоток всего и сделал, ваше высочество. Холодно было…

Но принц уже не слушал жалкий лепет оправданий.

– Половите рыбу, пусть освежится. Три раза, – небрежно бросил он, проходя мимо капитана обратно в свою каюту, потеряв всякий интерес к несостоявшемуся герою.

Капитан Моран едва заметно вздрогнул. Плети были бы милосердней. Сейчас, когда от корабля на милю несет кровью, в воду лучше не лезть. Пусть это уже не Великий океан, но и не почти спокойные прибрежные воды. Акулы, бритвозубы, морские змеи – опасностей не счесть.

Ошалевший от такой резкой перемены Родерик проводил принца непонимающим взглядом. Как же так? Ведь он спас ему жизнь! Несправедливо! Эта мысль все еще билась в голове, когда на его ногах затянули петлю каната перекинутого через блок нижней реи. Хмурые соленые клинки подхватили Родерика под руки, подтащили к борту и выбросили в море, отдавая его судьбу в руки кровожадных вод.

– Кэра, дверь!

Только когда лязгнул наложенный засов, Тар позволил себе опереться на стену. Сухой кашель вырвался из его груди, заставив сплюнуть вязкую, черную словно смола кровь вперемешку со слюной. Вместе со слабостью пришел шепот демона.

– Обопрись на меня, – заперев дверь, Кэра привычно подставила ему свое плечо и тихо охнула от боли, когда крепкие пальцы сжали ее предплечье, словно хотели раздавить хрупкие кости.

Надо сдерживаться, но это так трудно, когда столь громко шепчет демон.

Пошатываясь под весом с трудом переставлявшего ноги принца, Кэра подвела его к двери в капитанскую каюту.

– Все, дальше я сам, – отстранился от девушки Тар.

Одноглаза они нашли за рабочим столом. Нет, пират не работал с бумагами. Кэра сильно сомневалась, что Одноглаз вообще умеет читать на имперском. Поставив на небрежно сдвинутые бумаги початую бутылку, бывший пират покачивался на стуле, насвистывая веселый мотив.

– Твое Высочество, ты представляешь, какая наглость! – рыгнув, пожаловался он Тару. – Какая-то сука выжрала у тебя все вино. Я нашел только одну бутылку, да и то с каким-то приторно сладким сиропом для дамочек. Совершенно не вставляет!

– Это любимое вино моей матери.

– Вот я и говорю, дивная вещь, – тут же нашелся Гварт.

Трепетное отношение принца к мятежной императрице не располагало к шуткам. Это не любовь сына к матери – одержимость. Гварт, как никто другой знал, что Тар может простить пренебрежение к себе, но стоит задеть Первую императрицу… Всегда спокойный, словно айсберг Холодного океана, он тут же впадает в ярость. А впавший в ярость одаренный восьмой ступени…

– Убирайся, – отстраненно бросил Тар, оценивая учиненный старым приятелем разгром. В поисках вожделенной выпивки тот умудрился перемешать все его бумаги. А на накладной с грузом «Императрицы» теперь стоит огромная винная клякса.

Гварт не заставил себя уговаривать. Все что нужно он уже нашел. Тар – парень славный, но злить его не стоит. Сейчас лучше просто заткнуться и делать что велят.

Встав из-за стола принца, он дернул подбородком в сторону открытой бутылки.

– Забирай, – поморщился Тар, допивать за пиратом он не собирался.

– Почему вы его терпите, мастер? – спросила Кэра, когда фигура Гварта скрылась за дверью каюты.

– Однажды Одноглаз спас мне жизнь, – пожал плечами Тар. – А я всегда плачу свои долги.

– Но он…

– Оставь Одноглаза в покое! – Сев на свое законное место, принц устало закрыл глаза. – Узнай лучше, что там с этим юнцом-впередсмотрящим? Если выжил, то вот. – Достав из стола серебряный медальон, он придвинул его к девушке. – Вручи.

– Может мне лучше…

– Ступай! – резко бросил принц, зло скривив сжатые губы.

Кэра прикусила губу, но нашла в себе силы молча кивнуть и поспешила уйти.

– Болит, значит жив, – криво усмехнулся Первый принц, проглотив вязкую кровавую слюну. – Как же это мерзко – жить.

***

Воздух! Такой вкусный, сладкий воздух! Почему он раньше не замечал, как он прекрасен. Выблевывая из желудка и легких соленую морскую воду, Родерик дышал и не мог надышаться.

Ему повезло. Сказочно! Невероятно! Кишевшим вокруг императрицы острозубы предпочли терзать тела глубоководных, обильно выбрасываемые за борт очищающими палубу солеными клинками. А когда стайка мелких, проворных рыбок с непропорционально большой головой и выступающей вперед внушительной челюстью заинтересовалась им – срок наказания вышел.

Только оказавшись вновь на палубе, когда ему развязали ноги, Родерик понял, что все кончилось. Он жив! О боги, как же это прекрасно – жить! Только на последнем пороге понимаешь, как ярок мир, сладок воздух, вкусен простой хлеб.

С трудом удержавшись, чтобы не поцеловать заблеванную палубу «Императрицы», Родерик с трудом сел, привалился спиной к мачте и закрыл глаза, продолжая хватать ртом такой вкусный воздух.

Капитан Моран подошел к соленому клинку и некоторое время молча на него смотрел, хмуря густые брови.

Родерику было все равно. Два раза за один проступок не наказывают. А за тот маленький глоточек, будь он проклят, его уже наказали.

– Тебе повезло, – хмуро бросил капитан «Императрицы». – А им, – он указал на аккуратно уложенные вдоль борта тела. – Нет. Надеюсь, ты усвоил урок. В следующий раз я лично отдам приказ протянуть тебя под килем. Чтобы наверняка!

Имперский левиафан не какая-то там прибрежная галера. Огромный корпус не давал при таком наказании никаких шансов на выживание. В лучшем случае – просто захлебнешься, в худшем – так искалечишь тело об острые края ракушек, которые в изобилии покрывают подводную часть судна, что тебя из милосердия просто добьют.

Родерик мог бы сказать; что это не его вина, что другие впередсмотрящие тоже ничего не заметили. Мог бы, но благоразумно смолчал, просто наслаждаясь жизнью. Как же это прекрасно – жить!

Глава 4
Разноцветные игры

Серебряная монета аккуратно легла в грязную ладонь.

Сидевший возле стены нищий ощерил щербатый рот и на всю улицу принялся сыпать здравицами.

– Красный двор! Да здравствует Лорс Валлон, Четвертый принц! Добрый принц! Защитник людей!

Лорс тепло улыбнулся и дружески погладил грязного старика по плечу. Ему нравилось слушать похвалы в свой адрес, купаться в почитании людей. Но, проклятье, как же от этого старикашки воняет!

В сущности, управлять толпой не так уж и сложно.

Не швыряй деньги нищим, словно грязь. А аккуратно вкладывай монеты в миску, а то и сразу в руку. Скажи им пару добрых слов. Прояви участие. Сделай вид, что тебе не наплевать. Если это ребенок, то вместе с подаянием подари ему сладкую булку или леденец. Нищие – глаза и уши улицы. Ее голос. Будь ласков и щедр с нищими и людская молва назовет тебя добрым человеком.

Избирательно обличай вороватых чиновников. Периодически скармливая молоху правосудия тех, кто не по рангу берет. И тебя назовут честным.

Наказывай зарвавшихся городских стражников, обличай жадных ростовщиков. И станешь справедливым.

Толпа опасна, как любой сильный зверь, но наивна и глупа. Глупец, попытавшийся ее обуздать, обречен. Но в руках человека умного, она – послушный пес, готовый вцепиться в глотку любому, кто косо посмотрит на ее любимого господина, подставив под сомнение его авторитет.

Один из сопровождающих подал ему надушенный шелковый платок. Вытерев руки, Лорс вернулся к привязанной у коновязи Палат Правосудия лошади. Но не успел он забраться в седло, как рядом остановилась богатая повозка, украшенная хорошо знакомым ему двухцветным гербом – на сине-зеленом фоне скалил клыки дикий степной кот.

– Залезай! – донеслось из-за шелковых занавесок.

– Дядя? – удивился Лорс, погладив по шее своего рысака. Кого он не ожидал здесь увидеть, так это брата своей матери. Элай Зогн, глава клана Вэйр, редко бывал в столице, предпочитая управлять делами из клановой резиденции в окрестностях Авенторга, столицы одноименной провинции.

– А кто еще?

Едва заметно кивнув своим сопровождающим из малого двора, Лорс легко запрыгнул в повозку и устроился на свободном месте напротив дяди и его спутника.

С момента их последней встречи, что была более года тому назад, дядя Элай практически не изменился. Сухощавый, невозмутимый, строгий мужчина средних лет, с крючковатым носом и холодным взглядом желтых глаз, он всегда напоминал Лорсу хищную птицу, парящую где-то в вышине, равнодушно высматривая добычу.

Его спутник тоже был ему знаком. Лаэр Этор из рода Суан занимал в клане Вэйр туже должность, что Кесс Родор – глава Палаты Теней, при его отце императоре.

– Дядя, лаэр Этор Суан, – кивнул Лорс, устраиваясь на жесткой скамье и жалея, что нельзя вытянуть ноги.

– Все заигрываешь с гряземесами? – недовольно проворчал Элай Зогн, смерив племянника цепким, внимательным взглядом.

– Они не гряземесы, дядя, а жители империи, ее подданные, – возразил Лорс, нацепив на лицо маску легкого негодования.

– Ты слишком вошел в роль. Оставь эту патетику для наивных и невинных, пока не станут объектом твоего внимания, девиц, – отмахнулся глава клана Вэйр. – Императора выбирает Палата Власти, а не толпа на площадях.

– Даже Палате Власти придется услышать мнение толпы на площадях, если эта толпа будет большой, – возразил Лорс, обдумывая замечание дяди. Простая оговорка? Или демонстрация осведомленности о его невинных развлечениях? Что именно и как много он сумел вызнать? Дядя не выдаст его тайны, но раз вызнал дядя, то может узнать и кто-то другой! А это недопустимо!

– Расскажи это пеплу кланов Амен, Хару и сожженным районам столицы. Что смогли твои гряземесы против двух легионов?

– А что кроме ненависти получила мятежная императрица, устроив в столице бойню? – парировал Лорс. – Она была героиней империи, и в единый миг превратилась в кровожадную астшанскую ведьму. Да и разве мои действия хоть как-то мешают планам матери? – уточнил он, подразумевая не столько планы Третьей императрицы, сколько планы клана Вэйр и самого Элая Зонга.

– Нет, – признал Элай. – Развлекайся, раз тебе это нравится. Хотя лучше бы ты потратил время на тренировки, – посетовал он. – Лиара совсем тебя избаловала! В твоем возрасте я уже имел четвертую ступень! И готовился сменить ее на пятую!

Лорс погрустнел. Его довольно скромные успехи на поприще боевого мастерства, особенно на фоне остальных братьев, исключая разве что калеку Тибера, всегда были для него больной темой. Разве он виноват, что родился со слабым желтым истоком? То, что он сумел развить его до стабильного желтого, уже можно считать неплохим достижением. Но его матери и дяде этого мало. И всегда будет мало. Клановая знать, подлинные лаэры – этим все сказано. Людей без рангов они просто не замечают, а низкоранговых могут принять только в качестве слуг.

– Ладно, – Элай сменил гнев на милость. – Я приехал в столицу не за тем, чтобы тебя ругать.

– Мой самый старший брат? – бросил наугад Лорс и угадал.

– Да! Твой отец что-то замышляет. Именно поэтому он призвал в столицу сына мятежной императрицы. Я выехал, как только получил эту новость. А вчера мне доставили новое сообщение. Гонец загнал трех лошадей, но даже император еще не знает – два дня назад с Одинокого стража прилетел почтовый голубь. «Императрица Имсаль» пришла в порт. Ты знаешь, что это значит?

– Два дня назад? – Лорс прикинул расстояние между самым западным, не считая Скалы, владением Арвона и ближайшими портами империи. Сомнительно, что Первый принц поплывет в Велост. А значит… – Корабль Тара должен быть уже на подходе к Ульнсту.

– Верно, племянник, – кивнул Элай. – Левиафан твоего старшего брата пересек Великий океан.

– Но ему еще надо добраться до столицы, – мягко заметил Лорс, смерив внимательным взглядом главу Теней клана. Не зря же дядя привез его с собой в столицу.

Элай проследил за направлением взгляда племянника и довольно улыбнулся. Все же из Лорса выйдет толк. А ступень боевого мастерства – дело наживное. Да и нужен ли кланам император с высокой ступенью? Гехан Третий в ранние годы правления никого не слушал и мало с кем считался. Со своей двенадцатой ступенью, верными легионами и девятой ступенью Первой императрицы он перекраивал империю, как ему хотелось. Именно тогда кланы лишились значительного куска былых привилегий. Одно уменьшение числа слуг рода чего стоит! Раньше с помощью принятия в слуги рода можно было обходить ограничение на численность родовых и клановых дружин. Но после мятежа кланов Амен и Хаару, Гехан третий, а скорее Первая императрица, продавили в Палатах Власти закон, закрывший кланам эту лазейку.

Хорошо, что поле мятежа Первой императрицы Гехан Третий начал сдавать. Не сразу, но постепенно, шаг за шагом, кланы возвращали свои права.

«Законные права!» – добавил Элай про себя.

– Ты думаешь правильно, но не в том направлении, – сказал он. – Тар – не главная наша проблема. И Этор приехал со мной не из-за него. Завтра твой брат Бадрис станет Стратегом Юга. Проклятые эншейцы купили нужное число голосов. Даже часть наших союзников поддержали это назначение! Теперь у твоего младшего брата, а значит и Красного двора три легиона. А раз они купили должность стратега. То кто может поручиться, что не купят корону императора? Да и шевеление посланника Астшана меня беспокоят. Почитаемый Сетт ати Унсан что-то задумал. И это что-то может быть ставкой на твоего брата… Что помрачнел? Это тебе не твои гряземесы!

– Зато мои гряземесы точно знают причины подозрительных шевелений этого астшанского выродка. – Лорс был рад, прояснить этот вопрос. Дядя Элай его недооценивает. Они все его недооценивают! – Скоро в столицу должна прибыть Эльгери ати Унсан, дочь почтенного посланника.

– Вот значит как… – Элай задумчиво огладил короткую бородку. – Беру свои слова назад – даже от гряземесов бывает польза. Этор, что думаешь?

– А что тут думать? Почитаемый Сетт ати Унсан хочет пристроить дочь к одному из принцев, – прервав молчание, глава Теней клана Вэйр начал быстро обрисовывать сложившийся расклад: – Наш малыш Лорс пролетает, так же как и Тибер. Оранжевый двор? Вторая императрица все так же заперта в своей резиденции. А принц Харус, никогда не проявлял интереса к борьбе за власть. Зачем послу Астшана делать на него ставку? Первый принц? Это даже не смешно. Остается только Бадрис. За спиной Синего двора стоят кланы Эншая, а им выгодно дальнейшее улучшение отношений империи с Астшаном.

– Четко, точно и по существу, – кивнул Элай. – Учись, племянник! И расскажи мне, что мы должны сделать?

Лорс мысленно взвыл. Дядя неисправим – любой разговор превращает в экзамен. Хорошо, что ответ на поверхности…

***

– Он уже должен быть в Ульнсте!

Когда его мать, четвертая императрица, ворвалась на тренировочную площадку, Бадрис едва не пропустил удар. На остатках скорости он все же успел отвести клинок Раса в сторону, но потерял равновесие и открылся. Сделав полшага в сторону, Рас рубанул снизу вверх. И этот удар Бадрис блокировать уже не смог. Деревянный клинок ударил в бок. Больно не было, было немного обидно.

– Доброе утро. Я тоже рад тебя видеть, мама, – недовольно вздохнул пятый принц, опустив меч. Он не любил проигрывать, пусть и в учебных поединках. – Рас, на сегодня мы закончим, – коротко кивнул он другу.

Дураком Рас не был. Намеки понимал. Поклонившись принцу и императрице, он забрал у Бадриса тренировочный меч и поспешил оставить мать и сына наедине.

Неспешно подойдя к матери, Бадрис взял со стоявшего у стены стола кувшин с лимонной водой, заранее приготовленной слугами. Сделал из него жадный глоток.

– Ты не слышишь, что я говорю? – удивилась равнодушию сына Медея. – Первый принц…

– Первый принц! Первый принц! – вспылил Бадрис. Он с такой силой поставил кувшин обратно на стол, что глиняная ручка не выдержала – сломалась. Кувшин качнулся и упал. Вода залила стол. – Я только это и слышу! – продолжал горячиться Пятый принц. – Он никто! Просто жалкий изгнанник. Зеленый двор пал, драконы мятежных легионов сожжены и забыты. У него ничего нет – союзников, свиты, друзей. Почему же все так его боятся?!

Медея посмотрела на него с легким сочувствием. И вздохнула, немного сожалея о потакании попыткам сына сравняться или даже превзойти старшего брата. Детская мечта превратилась в страсть, страсть переросла в манию. А ведь Бадрис действительно талантлив! И это не какая-то там слепота, присущая всем матерям к собственным детям. Пятая ступень мастерства в неполные семнадцать лет и недавнее назначение стратегом всегда беспокойного юга – свидетельство признания талантов ее мальчика.

Да, для назначения пришлось привлечь родичей из кланов Доан и Хейши, но разве Первому принцу кто-то ставил в вину протекцию мятежной императрицы?

Проблема Бадриса в том, что ему никогда не избежать сравнений со старшим братом. И сравнения эти не в его пользу. Даже спустя восемь лет кажущегося забвения Тар Валлон сияет, словно недосягаемая вершина, делая все достижения ее талантливого мальчика вторичными.

Но плохо другое.

Из-за того, что Бадрис всю юность посвятил погоне за своей глупой мечтой, он плохо разбирается в скрытом противостоянии Дворов и борьбе за власть. Одним этим вопросом он раскрыл свою главную слабость.

Но это и к лучшему. Другие императрицы сотворили из своих детей слишком искусных интриганов. Они не понимают, что эти молодые драконы выросли и не станут делиться с ними властью. А вот ее мальчик: умный, храбрый и такой… подверженный влиянию. Ее влиянию! Станет прекрасным императором.

– Он первенец твоего отца и с ним слава Зеленого двора и Первой императрицы.

– Былая слава! – губы Бадриса задрожали, а в глазах появился нездоровый блеск. – Мятеж все перечеркнул!

– Ты меня пытаешься убедить или себя? – вздохнула Медея, с тревогой глядя на сына. – Пройдись по улицам города – что ты на них услышишь? Столица помнит и боится. Помнит ту былую славу и боится того, чего по твоим словам больше нет.

– И все равно я не понимаю этого переполоха! Да, он возвращается! Что с того?

– Твой отец что-то задумал! Иначе бы он не разрешил ему вернуться.

– Завещание? – быстро сообразил Бадрис. – Невозможно! У Тара нет голосов Палаты Власти! Ни единого!

Со времен Второй Империи новый император Арвона выбирался большинством голосов Палаты Власти из числа представителей императорского рода. Но завещание или прямое волеизъявление императора сразу дает одному из потенциальных наследников четвертую часть голосов.

– Уверен? Или ты просто забыл про Вторую императрицу?

Мысли Бадриса понеслись вскачь. Он прикинул возможный расклад и успокоился.

– У нее тоже нет нужного числа голосов!

– Трюмы корабля Первого принца забиты мистическим жемчугом и редкостями Забытой земли. И золотом! Сколько он его скопил на своей Скале. Ему есть чем заплатить за голоса колеблющихся.

– А они остались? За эти годы ты и императрица Лиара разобрали всех.

– Все так, но ты не учитываешь еще один вариант. Редкий, но возможный. Сейчас у тебя и Лорса примерно равное число голосов. Но что произойдет, если в установленный срок никто не наберет нужного большинства?

Если бы перед Бадрисом ударила сейчас молния, то он не был бы так поражен.

– Право последней воли императора… – прошептал он одними губами. – Этого нельзя допустить!

***

Продолжая работать бедрами, Тибер жадно приложился к кувшину. Красные струйки похожего на кровь вина потекли по подбородку Третьего принца, капая на обнаженную грудь.

– Да!

Ополовинив кувшин, он вылил остатки вина на спину шлюхи. Та вздрогнула, рассмеялась, подмахивая пухлой задницей в такт его движениям, и продолжила активно, но несколько фальшиво стонать.

***

– …и настанет царствие Твое. И придет благодать! От мира земного до мира небесного. Да будет вечен твой свет!

Закончив молитву, брат Анато с трудом поднялся с колен. Отряхнув белую рясу от придорожной пыли, он оперся на посох, посмотрел на валявшиеся вокруг тела разбойников и, позвякивая серебряными колокольчиками в бороде, побрел дальше по дороге.

Еще много погрязших во тьме невежества, отравленных богомерзкой магией душ нуждались в его мирных проповедях.

***

– Пришло послание от друга. Он нуждается в нашей помощи! Сколько человек мы сможем собрать?

– Это надо хорошенько обдумать…

– Мне не нужен подсчет каждого клинка! Примерное число.

– Не больше двух сотен.

– Так мало? Неужели они забыли наши старые клятвы.

– Ключевое слово, старые. Восемь лет прошло. Кто-то попался Теням и клановым, кто-то просто умер. Другие предпочли оставить прошлое в прошлом. Но остались лучшие. Самые проверенные и непримиримые. Они не предадут, не отступят.

– Хорошо. Собирай всех в столице. Единорог танцует.

– Здесь стоим мы!

***

– Нет!

Крик перешел в кашель. Проснувшись в холодном поту, император Гехан Третий еще долго не мог восстановить дыхание и унять расшалившееся сердце. Одаренному двенадцатой ступени боевого мастерства нечего бояться, кроме своих собственных кошмаров. Вернее, всего одного кошмара, благодаря которому он и побудил свой исток. Будь он трижды проклят!

Снова он вспомнил крики жены и дочерей. Смех астшанцев. Свое бессилие и ярость. Проклятый исток! Почему он не пробудился раньше? Жалкие четверть часа!

– Уже скоро, – прошептал император одними губами, вспоминая столь дорогие лица. – Подождите еще чуть-чуть. Этому старому телу немного осталось.

Он отдал бы всю свою силу, всю власть, чтобы вернуться назад в то время, когда он не был императором, зато был счастлив и любим. Но вернуться назад нельзя. Все это глупые мечты.

– Ваше величество? – в дверь опочивальни робко поскребся старший из ночных слуг. – С вами все в порядке?

– Не дождетесь! – отмахнулся Гехан. – Просто дурной сон.

Встав с широкой, мягкой, но такой пустой и холодной постели, он накинул на плечи теплый халат, открыл дверь и вышел на широкий балкон.

Ночь выдалась безлунной, но звездной. Белый город мирно спал. Дремала вечно шумная имперская столица. Но Гехан Третий знал, насколько иллюзорен этот покой, призрачна тишина.

На короткий миг его охватило чувство неуверенности. Правильно ли он сделал? Еще не поздно все изменить, переиграть.

Нет! Решение принято! Фигуры расставлены, игра началась.

– Скорее возвращайся домой, сын мой, – прошептал он, наслаждаясь дивным видом пока еще спокойной столицы. – Тебя ждут.

Глава 5
Мирная гавань

«Насытившись, дракон стремится в свое гнездо, чтобы в тишине и покое переварить пищу. Там он погружается в долгий сон, который может длиться несколько месяцев или даже лет. Именно в этот момент дракон наиболее уязвим. Сон детей Илшаны чуток, но сразу после пробуждения дракон медлителен, неуклюж, скован – лучшее время для нападения».

Интересно, писавший всю эту чушь хоть раз видел дракона? Нет, возможно, все написанное и было справедливым… для привычных молодых драконов-самок.

Когда в глубине Пепельных земель подрастает молодняк очередных кладок, несколько молодых дракониц часто перебираются через хребет Альонских гор и пытаются обосноваться в предгорьях. Дело это привычное. Главное вовремя их обнаружить и убить. Медлить тут не стоит – вставшая на крыло драконица развивается слишком быстро. Взрослая, набравшаяся сил, она становится по-настоящему грозным противником.

Слухи про поселившуюся осенью в горах самку ходили давно. Две группы опытных охотников отправились на поиски ее логова. До первого снега ни одна из них так и не вернулась назад. Зимние горы опасны сами по себе и до весны про поиски логова опасной гостьи пришлось забыть. Но как только солнце прогрело землю, а высокогорные перевалы стали проходимы, вопрос крылатой соседки встал ребром.

А потом был скрепленный императорской печатью приказ, полностью изменивший жизнь Первого принца и Стратега Севера.

Сразу после пробуждения дракон медлителен…

Сравнимый с вспышкой молнии удар когтей рвет словно бумагу зачарованный панцирь Нетра. Брызжет красным. Опытный воин пятой ступени сломанной куклой летит в сторону.

Неуклюж…

Не меняя положения гигантского тела, дракон выгибает шею. Из распахнутой пасти бьет струя пламени. Смотреть горячо! На оплавленных камнях корчатся фигуры, запекаясь в собственных доспехах. Защитные амулеты, руны на латах, личная ступень мастерства – все это ничто перед силой дракона. Пепел! Пыль! Прах!

Скован…

Громадная черная туча, сгусток мрака, с похожими на раскаленные угольки красными глазами обрушивает один удар за другим, сея смерть. Совершенный хищник и убийца. Куда там жалким двуногим! Черви, возомнившие о себе слишком многое! Они ничто! Они падут!

За свою недолгую, но весьма насыщенную жизнь, Тар повидал немало пугающего, способного вселить страх даже в самое храброе сердце. Безумные атаки не ведающих боли и вечно терзаемых ненавистью и злобой одержимых. Искаженные, что уже и не люди вовсе. Леденящий душу вой накатывающих словно приливная волна боевых химер. Пустой взгляд предвестников и воплощений Пресветлого. Он пережил пять покушений, семь крупных битв и немыслимое количество мелких схваток. Он по праву считал себя одним из лучших одаренных своего поколения. Он гордился своей взятой в восемнадцать лет восьмой ступенью боевого мастерства. Но никогда ему не было так страшно.

Легендарный высший дракон! Лучше бы он остался в легендах! Легенды не умеют столь совершенно убивать.

Драконы малочисленны, а драконы-самцы и вовсе крайне редки. Они в два раза крупнее самок и в десять раз опаснее. Практически неуязвимы для обычного оружия, слабовосприимчивы даже к техникам высоких ступеней.

Молодая, только вставшая на крыло самка дракона – грозный противник. Не каждый одаренный справится с ней в одиночку. На взрослую самку нужно собирать целый отряд с двумя-тремя бойцами шестой ступени. Но высший дракон – это иное. Последняя охота на самца была еще до Войн Знати и стоила империи одного мастера девятой ступени и четырех восьмой. А всего для охоты задействовали почти сотню одаренных. Да в иной битве того времени участвовало меньше!

Их осталось только двое. Двое из дюжины не самых слабых бойцов империи. Остальные мертвы. Весь цвет Зеленых, весь его младший двор. Все кого он мог называть друзьями.

Наверное, он мог сбежать. Он принц империи, лучшие доспехи, лучшие защитные амулеты, до выхода хватит. Да и сам боец не из последних. Восьмая ступень в восемнадцать лет – достижение достойное гения.

Да, он мог бы убежать, спастись. Или не мог?

Долг! Проклятый долг, что крепче любых цепей. Он Стратег Севера, его защитник и хранитель. И сейчас перед ним угроза, которую необходимо устранить. Цена – значения не имеет! И приказ отца-императора тут не при чем.

Изгнанного новым самцом в западные предгорья Альонских гор старого дракона следует убить. И убить быстро! Того и гляди, следом заявятся несколько самок и тогда для очистки предгорий понадобится целая армия.

Если они не справятся, то весь север провинции будет опустошен. Пограничные легионы стоят дальше на западе, закрывают от лесных дикарей границу. Без его свиты в Ренгронге есть еще шесть одаренных из ларов. Но ни один из них не достиг даже пятой ступени. Про городскую стражу и учебную когорту и вспоминать не стоит. Что вчерашние крестьяне, еще недостойные носить гордое звание легионера, могут против высшего дракона? Закормить его до смерти? На это уйдет слишком много крестьян.

В камнях у соседней стены пещеры укрылся Милад. Вечно неунывающий весельчак, балагур, любитель и любимец женщин… обожженный калека, с трудом сжимающий в правой руке меч.

Поймав взгляд Тара, он все понял, принял и согласно моргнул чудом уцелевшими глазами на месте сплошной раны некогда красивого лица.

– Ко мне, червь! Я еще жив! – хрипло прокричал он, вкладывая последние крохи силы в удержание «доспеха».

Пламя дракона бьет его в грудь, и в бессильной злобе обтекает, охваченную свечением защитной техники фигуру. – Это все на что ты способен? – рассмеялся Милад. Подхватив с пола пещеры камень, он с силой запустил его в морду дракона. – На-а-а! Иди ко мне, ящерица!

Высший дракон взревел. Он не понимал человеческую речь, но совершенно очевидно, что эта козявка смеет его оскорблять?! Сжечь! Растоптать! Сожрать!

Такой молниеносный бросок вперед можно было ожидать от ловкой кошки, но не от огромного дракона. Милад умер, прежде чем успел среагировать. Только хрупкие человеческие кости хрустнули под гигантскими лапами.

Все, младшего двора больше нет… Но и дракон близко, а ему нужен всего один удачный выпад! Всего один! Ну же, тварь, откройся!

Питающиеся верой жалких смертных боги его услышали или вечно равнодушные аспекты снизошли. Но дракон сделал шаг назад, склонился над раздавленными и обожженными телами одаренных. Огромная пасть распахнулась, явив миру острый частокол треугольных зубов и покрытые копотью пламявыводящие железы. В зобу дракона заклекотало, зашипело.

Сжечь до пепла тела жалких червей! Сжечь до пепла и сожрать!

И в тот же момент Тар бросил свое тело верх. Прыжок на камень. Оттолкнуться. Сотворить на острие эмироемкий, но пробивающий любую защиту «холодный шип».

Всю скорость, силу, дар и злость он вложил в этот последний выпад!

И почти успел. Но «почти» – это просто оправдание неудачи. Струя пламени ударила его прямо в лицо, обтекла со всех сторон. Острие длинного меча вошло в черное небо дракона, и пошло дальше вглубь черепа.

Защитные техники и зачарованный доспех не выдержали. Не причинявшее прежде урона пламя обожгло плоть.

Выпустив из рук меч, Тар закричал, но короткий вскрик тут же перешел в хрип сожженных легких. Рядом взревел дракон. Мотнув головой, гигант резко захлопнул пасть, окончательно вогнав острие меча глубже в череп.

На холодных камнях в предсмертной агонии корчился комок обожженной плоти, еще недавно бывший молодым, цветущим юношей. А рядом с ним жизнь нехотя покидала огромное тело высшего дракона…

– Горячо!

Тар проснулся в холодном поту. Но легкие горели огнем, как тогда, когда он умер…

– Мой принц? – Рваный свет масляных светильников вырвал из полумрака бледное лицо Кэры. Теплая рука опустилась на его голову, поглаживая по волосам. – Вам больно? Мне принести лекарство?

– Всего лишь кошмар… – отстранился от девушки Тар. – Скоро там порт?

– Капитан Моран сказал, что к пятому удару колокола мы уже будем в Ульнсте.

Тар хотел уточнить подробности, но звон колокола избавили Кэру от дополнительных вопросов.

– Ну что же, – вздохнул Первый принц, – пора предстать перед империей во всем своем сомнительном блеске. Помоги мне одеться.

Ульнст встретил «Императрицу Имсаль» характерным для крупного портового города шумом, криком чаек, запахом рыбы и нечистот городской канализации, сливаемых прямо в районе порта.

За прошедшие годы он изменился мало. Все такой же шумный, грязный – Тар втянул воздух полной грудью и поморщился, – и вонючий. Хотя последнее, скорее особенность порта возле Канала Торговцев, выносившего в залив все сточные воды главных морских ворот Империи Арвон.

Тар, Кэра, Одноглаз и недовольный соседством с пиратом Моран, стояли на мостике «Императрицы» и лениво наблюдали за все увеличивающейся с подходом имперского левиафана суетой на каменной пристани. Еще на подходе к порту их заметила одна из патрульных галер. С ее борта в порт тут же улетел почтовый голубь с сообщением о возвращении первого принца.

– О, да нас встречают, – радостно осклабился Одноглаз, заметив группу чиновников городского магистрата. Подпоясанные сообразно рангу разноцветными поясами, их строгие черные мантии колыхались на ветру, раздуваясь словно паруса. Головы чиновников украшали высокие остроконечные шапки, отдаленно напоминающие шлемы лесных дикарей.

Старый пират не ошибся. Ульнст готовился к торжественной встрече. Принц, пусть и опальный, остается членом императорского рода. Его игнорирование можно расценивать как неуважение к императорской фамилии, а там и до обвинения в мятеже недалеко. Лучше несколько раз склонить голову в поклоне, чем один на эшафоте.

Тар не ответил, только крепче вцепился в борт, царапая ухоженными ногтями крепкие доски. Изрезанное шрамами лицо превратилось в восковую маску, а из черных глаз исчезли последние проблески света.

Ему было плохо. Все кости ломило. Грудь сдавила тяжесть. Першило горло. А в висках поселился противоестественный колючий жар. Шепот демона становился все громче.

А еще солнце! Это проклятое солнце слепит глаза! Хотелось запереться в темной комнате. Забыться сном или провалиться, словно в омут в глубокую медитацию. Подальше от этой изматывающей тело и душу боли. Прочь от этой ненавистной реальности.

Не так он представлял свое возвращение. Да и, что скрывать, не очень-то и хотел возвращаться в империю. Друзья мертвы, связи разорваны, ничего не осталось. Месть? Да, только она.

– Грязь, вонь и чиновники – мы в империи, – продолжал разглагольствовать Одноглаз, маслянистым взглядом посматривая на высыпавших к пристани женщин. Судя по общему потасканному виду и довольно откровенной одежде, были они не самого тяжелого поведения и входили в славные ряды многочисленных портовых шлюх. Хотя в набежавшей на бесплатное зрелище толпе виднелась и представительницы менее древних и более почетных профессий.

Нет, толпу привлекла не «Императрица». В портовом Ульнсте морские левиафаны – гости частые. Но чтобы весь городской магистрат соблаговолил поднять толстые зады из теплых кресел. Да пришел в самый злачный из районов города – портовый. Про такое детям потом будешь рассказывать, а то и внукам! А раз пришли, то интересно посмотреть на причину переполоха.

При виде развернутого над «Императрицей» флага, зеваки зашумели, заволновались. А причина появления в порту всех городских чиновников стала понятна даже распоследнему идиоту. Первый принц, убийца дракона, Тар Валлон. Одни этому имени молятся, другие – проклинают. Равнодушных нет!

Империя в лице немногочисленных свидетелей его возвращения вздрогнула и затаила дыхание, ожидая, что же будет.

Благодаря слаженным действиям соленых клинков, швартовка «Императрицы» проходила быстро и гладко. Даже ревнивый Гварт не смог заметить своим единственным глазом ошибок команды.

Огромный левиафан аккуратно приткнулся к причальной стенке, словно ребенок к материнской груди, и замер, надежно привязанный швартовочными канатами.

Продолжая сохранять ледяное спокойствие, Тар равнодушно окинул беглым взглядом группу встречи из «чернильных мантий» и замер. Ноздри его расширились, затрепетали, как у почуявшего добычу волка, но он тут же успокоился. И только сердце в груди билось все быстрее и быстрее. Ушла прочь апатия, усталость. Боль прошла. Ее нет! Пусть на время. Пусть! Оживший исток запел, забурлил, наполняя избитое, отравленное жизнью тело пьянящей силой, с кровью расходившейся по жилам. А терзавший разум и душу демон забился на самые задворки сознания и не смел тревожить его даже шепотом. Да, расплата за этот короткий миг былой мощи будет велика. Но все это потом, потом! А сейчас есть только он – невысокий, пухлый человек средних лет, возглавляющий четкий строй чиновников городского магистрата.

С трудом дождавшись, когда поставят сходни, принц быстро спустился на пристань. Холодный влажный воздух клубился вокруг него хлопьями снежной взвеси, возвещая о скорой жатве.

Отряд чернильных мантий заколыхался, словно море. Чиновники склонились, выставив перед руки в древнем знаке почтения.

– Недостойные слуги почтительно приветствуют Первого принца, – хором выдали они, так дружно, словно заранее репетировали. Впрочем, общая любовь жителей империи Арвон к строгим нормам этикета всю известную историю была предметом общих насмешек.

В три быстрых шага преодолев разделявшее их расстояние, Тар застыл перед своей целью.

– Ваш верный слуга, сановник четвертого ранга лар Линар Кос бесконечно рад чести приветствовать Первого принца, – почтительно, но слегка нервно выдал глава городского магистрата.

Было прохладно, но на лбу и толстых щеках чиновника выступили капли пота. Внимание Первого принца его совершенно не радовало.

Да лучше бы он никогда не возвращался! Сидел на своей Скале или просто сдох, избавив мир от выблядка мятежной императрицы.

Думал так лар Линар Кос или нет, Тар знал, что нужно делать.

– Уже четвертый ранг, да еще и лар, – сказал он отстраненно, словно о чем-то задумавшись. Рука Первого принца стремительной змеей рванулась вперед. Толпа зевак ахнула. Сжав горло главы города, он с легкостью поднял жирное тело в воздух. Голос его стал довольным, мечтательным: – Как же долго я ждал этой встречи!

Стоявший чуть в стороне от чиновников воин в доспехах, глава городской стражи, судя по трем перьям на шлеме, потянулся к оружию. Но тут же замер, обнаружив под кадыком острие кинжала.

– Давай, петушок, дай мне повод, – по-доброму предложил Гварт, медленно надавив на рукоять кинжала. Спавший с лица глава стражи привстал на носочки, чтобы уберечь свою шею от излишне близкого контакта с острием.

Техники и ступень мастерства не имеют значение, если смерть уже у горла. Вдруг пират окажется быстрее? Глава города, он ему, конечно, родственник. Брат жены, если быть точным. Но своя жизнь – она дороже. А третья ступень мастерства – не тот ранг, с которым стоит геройствовать.

– Аг-ха, к-ха!

Под испуганными взглядами чернильных мантий и толпы, городской глава бился в воздухе и смешно дергал ногами в хватке принца. От тела Тара повеяло ледяным холодом. Шея главы города, а следом и вся голова покрылись изморосью, а потом и вовсе заледенели. Принц сжал пальцы – треск расколотого льда разорвал повисшую тишину. Голова еще только что всесильного лара легко отделилась от упавшего кулем на пристань тела. Ударившись о деревянный настил, она тут же раскололась, словно зрелый арбуз. Кто-то в толпе зевак закричал. Несколько особо впечатлительных женщин упали в обморок.

Не то чтобы жирную свинью Коса сильно любили. Но быстрота и безжалостность расправы поразила горожан, порождая в памяти воспоминания о том, что сейчас перед ними стоит не только сын своего отца, но и матери – первой императрицы. Мятежной императрицы! Астшанской ведьмы! Палача имперской столицы!

– Приговор приведен в исполнение, – возвестил Тар и его каркающий, сорванный голос вызывал дрожь. Мертвенный взгляд лишенных белков глаз вновь прошелся по бледным от страха, дрожащим лицам чиновников городского магистрата. – Империя благодарит вас, почтенные сессы⁸. Ваша честная служба… – кривая полуулыбка уголком губы больше походила на оскал. – Не останется без должной награды. Бывший главный интендант Линар Кос, – небрежный кивок на обезглавленное тело, – тому доказательство.

Потеряв к чиновникам всякий интерес, принц небрежно перешагнул через еще теплое тело.

– Одноглаз, отпусти уже главу стражи или прирежь.

– А можно? – уточнил бывший пират, кровожадно ухмыляясь.

– Можно, – равнодушно кивнул Тар. – Но потом мне придется тебя повесить.

– Это еще почему? – искренне удивился бывший пират.

– Таков закон.

– Умеете вы уговаривать, сир, – вздохнул Гварт, опустив кинжал. – Живи, петушок, – он небрежно потрепал главу городской стражи по щеке, – и помни доброту его высочества. Хорошее у него сегодня настроение, про законы вон вспомнил. Так что город, скорее всего, уцелеет.

Глава стражи шумно сглотнул и отшатнулся, испуганно косясь на принца.

– Оноглаз! – раздраженно рявкнул Тар.

– Да все, все. Я уже с этим петушком кончил. – Убрав кинжал, пират издевательски отсалютовал силам городского правопорядка и поспешил за принцем.

– Кэра, – позвал Тар, небрежно указав на парализованных страхом чиновников. – Приведи это крапивное семя в чувство. Мои вкусы ты знаешь. На рассвете мы продолжим путь.

Глава 6
Розы с шипами

– К шлюхам, Твое Высочество? – тихо спросил Одноглаз, когда ученица принца и «чернильные мантии» остались за спиной. Он сразу понял причину исключения девушки из свиты.

– В Дом Цветов, – благодушно поправил его Тар, с трудом забираясь в повозку, похожую на огромный, поставленный на два высоких колеса паланкин, запряженный парой лошадей. – Я хочу выпить хорошего вина, насладиться музыкой и красивым танцем.

– Значит к шлюхам, – подвел итог пират, – вечно вы аристократы придумываете сложные слова для простых вещей… Свали в нижний мир! – пинком столкнув с облучка возницу, он небрежно подхватил брошенные вожжи.

– Охрана, мой принц! – напомнил подбежавший к повозке Моран. – Позвольте, я выделю вам людей из команды «Императрицы»?

Быстрый взгляд в сторону скалящегося Одноглаза был весьма говорящим. Несмотря на долгое совместное плаванье, старому пирату капитан «Императрицы» не доверял.

– Хорошо, – согласился Тар. – Только быстро. И позаботься об «Императрице». Команде разрешено спуститься на берег. Пусть парни отдохнут после перехода.

– Будет исполнено! – Моран ударил сжатым кулаком в открытую ладонь в жесте почтения.

– Но вести себя пристойно!

– Ваше высочество… – он укоризненно посмотрел на принца.

– Пусть хотя бы попытаются – вздохнул Тар, прекрасно зная буйный нрав соленых клинков. Лицо его посерьезнело. – Доступ в нижний трюм запрещен под страхом смерти! Стражу не снимать! Ты лично отвечаешь за сохранность груза. И не забывай его кормить, – уже тише добавил принц, склонившись к самому уху Морана.

– Повиновение империи! – вновь ударил кулаком в открытую ладонь верный служака.

Получив приказ, Моран развел бурную деятельность. Не успел Одноглаз толком освоится на месте возницы, как повозку окружило шесть соленых клинков, присланных капитаном «Императрицы».

– А-а-а, и наш любитель выпить здесь! – обрадовался Гварт, узнав среди прочих соленых клинков Родерика. – Рыбки тебя все же не сожрали? Ну, это временно, – «обрадовал» он удачливого впередсмотрящего, вздрогнувшего от воспоминаний о недавнем купании.

Окруженная солеными клинками повозка медленно двинулась по улицам города.

Со времен Первой Империи все города Арвона строились по одному типовому проекту. Кто-то из острословов древности метко заметил, что имперский город – это тот же военный лагерь легиона, только больше. Но портовый Ульнст был редким исключением из этого правила. Его кривые улочки представляли собой целый лабиринт и вводили в ступор и ужас любого чужака, привычного к похожим как однояйцовые близнецы городам империи, с расположенными по всем канонам Гармонии кварталами и улицами.

Припортовый район Ульнста слыл одним из самых опасных мест в империи. В кривых, полутемных переулках, с нависающими над ними домами обитали самые страшные из хищников – люди. Это было настоящее царство местечковых банд, нищих, контрабандистов, воров, портовых шлюх, беспризорных детей и прочей сомнительной публики. Поэтому только очень глупый чужак рискнет свернуть с широкой, главной улицы, идущей вдоль канала Торговцев.

Но вот остался позади порт, с его шумом и вонью, и ворота внутреннего города, отделенного от портового района невысокой, но вполне представительной крепостной стеной. Миновав торговую площадь перед зданием городского магистрата, свита первого принца углубилась в Золотой район, облюбованный богатыми купцами и представителями немногочисленной знати. Кривые улочки сменились широким бульваром. В связи с прибытием в город члена императорской семьи из окон домов свисали широкие полотнища империи.

Заметив их, Тар нахмурился. Ни клочка зеленой ткани, только величественный пурпур императора! А ведь по строгим канонам этикета и Гармонии при торжественной встрече лица императорского рода флаги императора должны чередоваться с флагами двора или дворов, к которым принадлежат почтившие своим визитом город члены императорской фамилии. В ином случае – это нарушение. Официально не наказуемое. Но найдутся ли в империи глупцы, готовые оскорбить представителя одноцветных дворов? Один вот нашелся.

– Хорошо, что я его убил, – едва слышно пробормотал принц, жалея, что не может проделать это дважды.

Очевидно, что это именно скрытое оскорбление, а не обычная промашка чинуш. Даже самые строгие нормы этикета не требуют вывешивания гербовых флагов, достаточно просто цветной материи. Если первого на городских складах и запасниках магистрата точно нет, то достать второе не проблема.

Гневно поджав губы, Тар сделал глубокий вдох и попытался успокоиться. Удивительно, как столь мелкий укол проворовавшегося чинуши смог уязвить его гордость. Империя забыла былую славу Зеленого двора? Придется вспоминать! Не будь он Первым принцем!

«Одно твое желание и весь мир падет к нашим ногам! Сколько можно сопротивляться? Противиться нашей сути? Прими! Смирись!».

– Исчезни! – тихо посоветовал он оживившемуся демону. – Ты должен сейчас спать, набираться сил.

В ответ в голове послышался только злой смех, а затем демон затаился и затих.

Дом Цветов был заметен издалека. Ничуть не таясь, он стоял на главной улице, напротив лучшего постоялого двора города. Украшенные цветочным орнаментом колонны были окрашены в нежный, розовый цвет. Вечером на них зажигали цветные, бумажные фонари. Из открытых настежь дверей доносились звуки музыки, завывая случайных прохожих. А два дюжих охранника у входа строго следили, чтобы случайные визитеры не были случайными. Не каждый купец или лар может себе позволить визит в Дом Цветов, что уже говорить про простых горожан.

Немолодая, но не растерявшая былой красоты женщина, встретила их на входе.

– Ваше высочество! – грациозно склонилась она в низком поклоне. Если хозяйка элитного дома удовольствий и удивилась визиту принца, то искусно это скрыла. – Какая честь для моего скромного заведения! Прошу! Прошу!

Внутри Дома Цветов играла музыка, пахло благовониями. Из восьми столиков в нижнем зале были заняты только три. Но это не мешало атмосфере удовольствия и веселья.

Не переставая кланяться, хозяйка проводила принца и увязавшегося следом Одноглаза в отдельный кабинет на втором этаже. Здесь их уже ждал низкий столик, окруженный ворохом мягких подушек, приглушенный свет масляных светильников из цветного стекла и множество блюд с легкими закусками.

В Дом Цветов приходят не за тем, чтобы набить брюхо. Но хорошее вино, фрукты и редкие деликатесы – это то чем славились дома удовольствий наравне с искусными куртизанками.

– Мы сюда что, жрать пришли? – не понял Гварт, разглядывая дорогую обстановку кабинета. Определив наметанным глазом, что позолота ручек и светильников ненастоящая, он тут же потерял к ним всякий интерес.

– Принц пришел отдыхать, а как принц будет это делать, не твое дело, – осадил пирата Тар, привычно усаживаясь на мягкие подушки.

Одноглаз попытался повторить его действия, но в коленях что-то подозрительно хрустнуло и он, наплевав на нормы имперских приличий, сгреб гору подушек и улегся на них, подперев рукой голову.

– Какое вино желает принц? – уточнила хозяйка, в очередной раз проигнорировав изучающий, липкий взгляд Одноглаза.

– Десятилетние «Слезы Талшатнара», очень давно я не чувствовал его вкус.

– Отличный выбор, ваше высочество, – одобрила хозяйка. – Если не возражаете, я сама буду вам прислуживать.

– Этот принц не возражает, – кивнул Тар, а Гварт разом насторожился.

Что-то было не так. Первый принц говорит о себе в третьем лице, только когда сильно раздражен болями или чувствует опасность – то есть, почти всегда.

– Что… – начал было он, но Тар прервал его, легко хлопнув ладонью по столу.

– Отдыхай. Наслаждайся. Когда еще доведется побывать в подобном заведении.

Гварт расслабился.

– Да что я тут не видел? Музыкантов? Или вон этих червяков… – он презрительно ткнул пальцем в ближайшую тарелку.

– Это маринованные язычки хоршей.

– Да-а-а? Разве этих мелких грызунов вообще едят? – с сомнением уточнил пират, взяв двумя пальцами лакомство. – А похоже на червяков.

– Не нравятся блюда, наслаждайся музыкой и танцами, – сказал Тар, небрежно кивнув на стоявший на первом этаже помост с танцующими девушками и молодым юношей, поющем высоким, женоподобным голосом.

– Да что там смотреть? Танцы, музыку или этого кастрата? После такого долгого похода хочется только одного. И вот что я тебе скажу, Твое Высочество. Песни, танцы… без одежды и боевой раскраски все шлюхи одинаковы. А если нет разницы, зачем платить больше?!

– Дикарь, – сокрушенно вздохнул Первый принц. – Нет в тебе чувства прекрасного.

– Ага, – согласился Гварт, погладив заплетенную по морскому обычаю косичкой бороду. – И я этим горжусь!

Хозяйка вернулась с кувшином вина и двумя небольшими серебряными чарками.

– Это что за наперстки? – возмутился Гварт. – Можно мне что-нибудь такое, чтобы разом поместилась треть вот этого кувшина?

– Еще одно слово и я отправлю тебя на улицу, – пригрозил Тар. – Ты в моей свите, будь любезен соответствовать.

– Надо мне оно очень, соответствовать, – проворчал Одноглаз и замолк, сосредоточив свое внимание на хозяйке борделя, разливающей вино. Рука пирата поднялась в воздух, чтобы отвесить ей добрый шлепок, чуть пониже спины.

А что? Пусть хозяйка немолода, но и старухой ее не назовешь. Да после Великого океана ему кто угодно сойдет, лишь бы сиськи побольше были. И хозяйку в этом плане природа не обидела.

Хозяйка что-то почувствовала, оглянулась. Рука Гварта застыла, наткнувшись на ее строгий взгляд. Он и сам удивился, почему это произошло. Чувство такое, словно его шаловливые руки ему просто оторвут, а потом кое-куда засунут.

Сомнительно. Но рисковать не хотелось.

Нет, портовые бордели нравятся ему куда больше. Там все просто, без всех этих ненужных прелюдий.

«И вино лучше, – добавил он про себя, одним глотком опустошив чарку. – Потому что крепче».

Тар на терзания старого пирата не обращал никакого внимания, просто наслаждаясь давно позабытой атмосферой Дома Цветов. До Скалы – города ссыльных и авантюристов всех мастей, цивилизация в лице элитных домов удовольствий еще не добралась. А те, что там есть – просто жалкое подобие этого заведения.

– Что сегодня с программой? – уточнил он у склонившейся в очередном поклоне, выгодно демонстрирующем глубокий вырез платья, хозяйке.

– Вашему высочеству невероятно повезло! Вот уже десять дней как в моем заведении дает представление группа «огненных». – Она сделала знак рукой, музыка в общем зале смолкла, чтобы через несколько ударов сердца заиграть в новь. Но теперь слащавые тягучие мелодии сменились грохотом барабанов, отбивающих быстрый ритм.

К барабанам добавилась виола, затем присоединилась флейта. Бодрая мелодия растеклась по Дому Цветов. Разговоры немногочисленных посетителей разом прекратились, смолк мелодичный смех прислужниц. Все взоры обратились в сторону небольшого помоста, в ожидании зрелища. И зрелище последовало. На помосте появились четыре танцовщицы Золотого архипелага. Их полупрозрачные, воздушные одеяния не столько скрывали от жадных мужских взглядов все девичьи прелести, сколько подчеркивали их. Дразнили! Манили, обещая неземное наслаждение.

Мир застыл, замер, зачарованный начавшимся танцем.

Не зря слава об огненных танцовщицах гремит далеко за пределами Золотого архипелага. Короли Юга и Сиятельные Ваны Хиндана платят за труппу таких танцовщиц серебром по весу прекрасных прелестниц.

И на сцене Дома Цветов исполнялся танец, из-за которого огненные и получили свою славу. Танец четырех стихий – танец самой страсти. Нужно быть мертвецом, чтобы от такого зрелища у тебя не кипела кровь.

Полунагие тела изгибались, сплетались в причудливые, соблазнительные формы. Даже ценивший в женщинах исключительно размер задницы и сисек Одноглаз застыл с блаженной и мечтательной улыбкой на губах, не в силах оторваться от этого великолепного зрелища.

Время текло незаметно, тоже очарованное соблазнительным танцем. Наконец, выстроив настоящую живую башню, танцовщицы расцепились, разбежались по углам помоста и застыли в соблазнительных позах. Музыка смолкла.

Нижний зал взорвался аплодисментами и криками одобрения. Зрелище королей и императоров! Своим детям про такое не расскажешь, а вот перед друзьями-приятелями похвастаешься. Пусть завидуют!

Хозяйка Дома Цветов подлила Тару вина и вопросительно выгнула густо накрашенную бровь.

– Прекрасно! – кивнул Первый принц, буравя задумчивым взглядом танцовщиц.

– Ваше высочество желает что-то еще?

– Пожалуй, что желаю, – согласно кивнул Тар, указав пальцем на стоявшую ближе всех рыжеволосую девушку. Ей, как никому другому, подходило звание огненной.

– Хороший выбор, – одобрила хозяйка, поманив танцовщицу. – Садия, – сказала она, когда та быстро поднялась в кабинет, – проводи нашего дорогого гостя в Алмазные комнаты.

– А я? – встрепенулся Одноглаз.

Вместо ответа Тар ловко бросил ему монету.

– Полновесный ильсар? – не поверил своему единственному глазу пират, перехватив ее прямо в воздухе. – Каким-то шлюхам? – Хозяйка Дома Цветов поджала губы, но смолчала. – Да им и трех саров⁹ жирно будет!

– Трать, как хочешь, – отмахнулся Тар, делая приглашающий жест танцовщице. – Ведите, моя лаэри. Сегодня я полностью ваш.

А в спину ему неслось ворчание старого пирата:

– Ильсар, подумать только! – горячился Гварт, прикладываясь к горлышку кувшина с вином. Принц не видит, так чего стесняться? – Да я за золотой всех портовых шлюх сниму, а на сдачу мне их «мамок» отдадут. Ладно бы саор¹⁰, но ильсар!

Далеко идти не пришлось, Алмазные комнаты располагались напротив их кабинета. Никаких алмазов в небольших, но уютных двухкомнатных апартаментах не оказалось. Но общее убранство было роскошным.

Садия зажгла несколько ароматических палочек – пряный запах заполнил комнату, щекоча ноздри.

– Господин, позволи-ит его раздеть или-и предпочитает сдела-ать это сам? – На языке империи она говорила с легким, певучим акцентом, излишни растягивая некоторые слова. Рыжеволосая девушка не походила на смуглокожих выходцев Золотого архипелага. Скорее всего ее родиной были Вольные города или королевства Юга. Очередная пленница морских пиратов Клыка, в раннем детстве проданная ушлым островным работорговцам.

Тар молча кивнул, дозволяя ей снять с него пояс с мечом. Любимый длинный меч остался на «Императрице», тонкий придворный меч, с украшенной драгоценными камнями рукоятью, занял его место.

С ловкостью, говорившей о немалом опыте, огненная танцовщица быстро избавила его от остальной одежды.

Взгляд чарующих зеленых глаз завораживал, соблазнял, манил. Томный, уверенный, распутный – он заставлял сердце биться чаще. Кровь, кипевшая после соблазнительного танца, уже просто бурлила.

– О-о-о, – мелодичный смех девушки напоминал перезвон серебряных колокольчиков, – ви-ижу младший господи-ин уже готов к бою. – Она шаловливо облизнула пухлые губы. – Сегодня вы узнаете, что такое любовь огненной девы. Ложитесь, мой принц. Вас ждет незабываемая ночь.

Ее акцент волшебным образом исчез, но кто в такой момент станет думать о подобной мелочи? Одним плавным движением сбросив с себя одежды, Садия осталась перед принцем в первозданной красоте. Высокая грудь с набухшими, возбужденными сосками колебалась в такт глубокому дыханию.

Самообладание окончательно оставило Тара, открыв дорогу прежде сдерживаемой похоти.

Одним небрежным движением опрокинув девушку на кровать, он жадно навалился сверху. Но желанная добыча оказалась с норовом. Ловко извернувшись, куртизанка сама забралась на него.

Запах ароматных палочек стал нестерпим. Возбуждение достигало апогея. Все прочие мысли ушли, хотелось только одного – сжать это гибкое тело в своих объятьях и забыть про все на свете.

Куртизанка была настоящей мастерицей. Наслаждение от соприкосновения двух обнаженных тел было таким острым, что Тар закрыл глаза, полностью отдавшись на волю страсти.

Проведя тонким розовым язычком по его соскам, оседлавшая принца Садия хищно улыбнулась.

Сейчас!

В приглушенном свете светильников молнией сверкнуло острие стилета. Тонкий клинок вошел в грудь Первого принца практически беззвучно. Садии никогда не требовались техник, чтобы нанести подобный удар. Тело Тара вздрогнуло, то ли от боли, то ли от наслаждения и… исчезло. А удивленная девушка обнаружила, что сидит на одной из длинных подушек, в которой и торчит стилет.

– Телесная иллюзия? Но это же… – еще успела удивиться она.

– Хорошая попытка, – раздалось сзади и в шею кольнуло холодом.

«Невозможно!» – еще успела подумать Садия, потеряв сознание.

Вырубив куртизанку, Тар лизнул пальцы и потушил ароматические палочки.

– Сладкий дурман – это лишнее. Только нос чешется, – сообщил он телу танцовщицы. Даже у смерти есть преимущества. Кровь дракона была таким сильным ядом, что все прочие отравы на него теперь не действовали. – И кто же нас послал?

Потерявшая сознание куртизанка молчала. Но это поправимо. Тар не любил пытать, особенно женщин. Но всегда стоял за свободу выбора, особенно такого простого: пытка или добровольный рассказ.

Действовать нужно было быстро. Сомнительно, что в Доме Цветов всего один убийца.

– Опять клановым удалось испортить мне отдых, – вздохнул принц, приоткрыв дверь.

Кабинеты второго этажа были все так же пусты. Только позабытый всеми Одноглаз продолжал уничтожать дорогое вино, улегшись вдоль низкого стола на сваленных в кучу подушках.

– Одноглаз! – тихо позвал Тар, гоня прочь неожиданный приступ слабости и боли.

Проклятое тело! Такое послушное прежде и такое неуступчивое теперь. Шепот демона в голове усилился, предлагая избавить от боли, вернуть прежнюю силу и мощь. Покорить империю! Весь мир!

Прикусив губу от боли, Тар вновь воззвал к истоку. Слабость ушла. Боль осталась. Но боль – это привычное, почти родное. В такие моменты он как никто другой понимал своего младшего брата Тибера, искалеченного при рождении.

Шепот демона затих. Отступил на задворки сознания, чтобы вернуться вновь при первом же приступе слабости.

Восемь лет борьбы. Восемь лет войны с самим собой. Иногда ему хотелось закончить это раз и навсегда. Мертвец не боится смерти. И только воспоминания о матери бьют, словно плеть. Побуждая бороться. Он не может проиграть. Не должен!

Встать, дракон! Болит – значит ты все еще жив!

– Твоему величеству нужна помощь с девкой? – осклабился пират, посмотрев на побледневшего принца. – Это мы с радостью!

– Заткнись и давай ко мне!

Единым махом допив вино из кувшина, Гварт нехотя встав с оказавшихся неожиданно удобными подушек.

– Твое прекрасное высочество, ты совсем сдурел, да? – запричитал он, едва переступил порог Алмазных комнат. – Такие сиськи! Не понравилась тебе девка, убивать-то зачем? Ни себе ни людям, – горестно вздохнул он, облапав тело куртизанки под видом обыска.

– Вообще-то она пыталась меня убить, – холодно пояснил Тар, кивнув на пробитую стилетом подушку.

– Продумаешь, первый раз что ли? Такие сиськи! А попка! Эх, в мире так мало прекрасного!

– … и она жива.

– А-а-а, тогда другое дело! – оживился пират. – Хочешь ее допросить, а потом трахнуть? Или сперва хорошенько трахнуть, а потом допросить? Хорошая идея! Может и слугам твоим верным чего перепадет?

– Тебе лишь бы кого-нибудь трахнуть, – усмехнулся Тар, пересиливая боль. Цинизм старого пирата его всегда забавлял.

В ответ Одноглаз только пожал плечами, выдав неожиданно глубокую, граничащую с философской мысль.

– Не я такой – жизнь такая. Если ты никого не трахнешь – трахнут тебя… Как я понимаю, нам нужно ее аккуратненько унести в тихое, спокойное местечко? Где мы ее того? Это мы сейчас! Это мы быстро! – Цокнув языком, он принялся сноровисто заворачивать тело куртизанки в дорогой ковер. – Ба-а-а! А девочка с сюрпризом! Смотри, какая интересная картинка. – Убрав длинные рыжие локоны куртизанки в сторону, Одноглаз продемонстрировав принцу татуировку, спрятавшуюся за ухом – три черные, едва заметные точки. – Это то, о чем я думаю?

Тар тихо выругался. А он-то думал, что наркотик в ароматических палочках предназначен ему.

– Призрачный прайд! Нужно уходить!

– И быстро, – согласился Одноглаз, взвалив завернутое в ковер тело куртизанки на плечо. Связываться с легендарной школой убийц далекого Хиндана ему не хотелось. – Готово, можем двигать! Тяжелая какая! А на вид – чистая тростинка.

– Стой тут, я проверю путь.

Открыв двери, Тар осторожно огляделся, прислушался. Музыка стихла. Да и вообще Дом Цветов, казалось, опустел. Из вечно шумного нижнего зала не доносилось ни звука. Откуда-то снизу потянуло дымом.

– Пожар! – Одноглаз тоже почувствовал этот запах. – Они что, хотят нас поджарить?!

– Скорее, скрыть следы.

– Да какой идиот поверит, – Гварт поправил сползающее с плеча тело куртизанки, – что одаренный восьмой ступени боевого мастерства, да еще и школы льда погиб в огне?

– Мало ли в мире глупцов? – Дойдя до лестницы, Тар сделал спутнику жест двигаться за ним. – Особенно если найдется тот, кто готов заплатить ищущим правду за их глупость и слепоту.

– Убийство принца не поручат простым ищущим! – авторитетно заметил Гварт. – Это дело Палаты Теней, а то и специальной группе во главе с одним из принцев.

За пять лет, проведенные подле принца, он весьма неплохо изучил порядки империи.

– Еще лучше, – на губах Тара появилась кривая усмешка. – Да половина моих братьев спят и видят себя расследователями моей смерти или организаторами торжественных похорон. Это их самая заветная мечта.

Они спустились по лестнице в общий зал. И замерли. Из места веселья и отдыха, он превратился в склеп. Расправа была тихой и молниеносной. Недавние гости, музыканты, куртизанки валялись в живописных позах там, где встретили свою смерть. Умерли они столь быстро, что едва ли поняли, откуда она пришла. Только один из низких столиков оказался опрокинут. Фрукты и деликатесы валялись на полу рядом с разбитым винным кувшином. Сидевший за ним дородный мужчина, явно понял, что сейчас его будут убивать. Единственный из всех! Но это ему не помогло.

Главный вход в Дом Цветов пылал. Пламя гудело, жадно обгладывая сухие деревянные балки и потолок. Стремительно разбегалось по шелковой драпировке. Черный, вонючий дым застилал глаза, мешая дышать.

– Нужно убираться, а то задохнемся! – прокашлял Одноглаз, зажимая нос согнутым локтем.

– Готовься! – внезапно тихо прошептал принц.

– К чему?

– Сейчас нас будут убивать… Сверху!

Три кажущиеся в дыму бесплотными тени выпрыгнули из кабинетов второго этажа. В свете пламени разгорающегося пожара серебром сверкнули острые клинки. Оттолкнув застывшего в изумлении – не каждый день на тебя бросаются три полуголые куртизанки – Одноглаза в сторону, Тар сотворил на полу россыпь острых ледяных шипов, длинной в ладонь. Часть из них же разлетелись от встречных техник приземлившихся убийц. Но принц и не рассчитывал поймать их в столь простую ловушку.

«Один воздух, огонь и молния», – мысленно отметил он, прикрывая Одноглаза.

– Береги ковер!

Ценность пленницы росла на глазах, как и его интерес. Убийцы из Хиндана – гости в империи не просто редкие. До недавнего времени они считались не более чем красивой легендой.

Призрачные прайды, наводящие ужас на земли Сиятельных Ванов. Неуловимые, не знающие страха убийцы. Рассказы про них в империи все слышали, а вот живьем никто не видел.

Убийцы атаковали молча, приняв огненную технику на меч, Тар ушел в сторону от глубокого выпада. И ударил в ответ. Почувствовал движение справа, повернулся, парируя удар. Контратаковал. Просто, незатейливо, без применения техник.

Если столкнулся с легендой, то надо хотя бы узнать, насколько она легендарна. Пока что Прайд его откровенно разочаровал. Пятая ступень, возможно шестая, втроем против его восьмой – у лжекуртизанок нет ни единого шанса.

Одна из убийц попыталась проскользнуть мимо него к Одноглазу, но просвистевшее перед лицом «ледяное копье» охладило ее порыв. А последовавший следом удар, заставил отскочить назад. Слишком медленно! Меч принца вскользь зацепил руку, сбивая «доспех».

Нет, это не пятая ступень. В лучшем случае, третья. Пора заканчивать, он уже все узнал.

Не заметив опасности, лжекуртизанка поскользнулась и полетела на услужливо выросший из пола ледяной шип, острый как копье. Девушка не успела удивиться или испугаться, как оказалась наколота на шип, словно редкая бабочка на булавку коллекционера.

Молниеносный, невидимый глазу обычного человека удар напитанным силой школы льда клинком в середину тела второй лжекуртизанки. «Доспех духа» развеял силу льда, но распался, не сумев победить силу стали. Разрез казался просто тонкой царапиной. Но вот хлынула кровь, вторая убийца схватилась за живот, пытаясь унять кровотечение и удержать в себе внутренности. Это и стало ее концом. Одно небрежное и какое-то ленивое движение. И к ране на животе добавляется тонкий, но смертельный порез на шее.

Несколько мгновений убийца стояла на ногах, пытаясь зажать раны, не понимая, что уже мертва, а затем пошатнулась и упала.

Зря лжекуртизанки пренебрегли доспехами. Защитные техники – это хорошо, а с крепкими латами – еще лучше. Как вооруженный мечом одаренный при прочих равных превосходит безоружного, так и одоспешенный одаренный превосходит безбронного.

Последнюю убийцу смерть подруг это не остановила. Новая огненная техника. Как будто в горящем Доме Цветов мало огня. Продолжая прикрывать Одноглаза и пленницу, Тар снова принял ее на меч. Перед лицом полыхнуло. Огненная волна прошлась по телу истончая «доспех духа», но силы техники не хватило, чтобы полностью развеять защиту принца.

Не столько заметив, сколько предвидя атаку, ослепленный на короткое мгновение Тар бросил разом веером три ослабленных версии «ледяного копья» – «ледяные стрелы». Две из них попали в цель – последняя несостоявшаяся убийца отскочила назад, явно не в силах больше поддерживать «доспех».

– Ваше высочество! – с черного входа в общий зал Дома Цветов ворвались шесть оставленных охранять повозку соленых клинков во главе с Родериком. Быстро сориентировавшись, они начали обходить последнюю из лжекуртизанок, беря ее в кольцо.

Не решаясь атаковать, красивая брюнетка только водила изогнутым мечом из стороны в сторону, да зло скалила жемчужно-белые зубы.

– Сдавайся, – великодушно предложил Тар. Два пленника лучше одного. На положительный ответ принц не надеялся, но вдруг произойдет чудо.

Чуда не произошло.

– Сэйханг дааули!¹¹ – провозгласила убийца, вогнав охваченный огнем клинок в свой живот. Миг – и все тело куртизанки охватило пламя.

– Уходим, – приказал Тар. – Где выход?

– Я покажу, ваше высочество, – крикнул Родерик, с трудом давя кашель. – Идите за мной.

– А скажут, скажут, что это мы бордель подожгли и шлюх перебили, – пожаловался Одноглаз, бережно сжимая в руках свою ценную добычу. – Но отдохнули неплохо. С огоньком!

Глава 7
Вольные мечники

Пиво было дрянным!

Драгор приложился к кружке и печальным взором окинул зал. Взгляд молодого горца пробежался по убогой обстановке, скользнул по грязным стенам. Потом вернулся на кружку с мутным подобием пива, почему-то отдающим тухлой рыбой.

Впрочем, тухлой рыбой пропах весь зал убогой таверны. В портовом районе Ульнста их немало, но эта самая убогая из убогих, хоть и расположена рядом с каналом Торговцев. Он точно знает, ведь побывал во всех, ища для отряда угол, куда можно приткнуться за те несколько быков и нищих¹², что еще оставались в его тощем кошельке. А завтра и из нее их выпрут.

Рука горца легла на рукоять меча. Если продать что-то из снаряжения отряда то… То что? А ничего! Протянут еще три-четыре дня, не больше. Все что можно было продать, уже продано. Осталось только оружие и доспехи, но их с младших сыновей Искана можно снять только после смерти.

Может не стоит так упрямиться и принять ту «непыльную» работенку от представителя контрабандистов? Это куда лучше, чем продавать свои клинки клановым выблядкам. Да и работа будет гораздо честней.

Кружка стукнула о давно не знавший мокрой тряпки стол, горец потер мозолистыми руками лицо, поморщился, чувствуя подступающую рвоту и набухший мочевой пузырь.

Отхожего места в таверне не было. Даже ведра в каком-нибудь грязном закутке, а чистые закутки тут были разве что при строительстве, и того не нашлось. До ветру нужно было идти к каналу Торговцев.

Кивнув своему заместителю Анку, дремавшему на одной из лавок, Драгор выбрался из полутемного зала таверны. На улице воняло еще хуже, к запаху тухлой рыбы прибавилась вонь нечистот, пота и выделываемых кож из квартала кожевников, примыкавшего к отделившей порт от остальной части города стене.

Спустившись по обшарпанной каменной лестнице к воде и наплевав на немногочисленных прохожих, Драгор повернулся к стене набережной и справил нужду.

– Посторонись! – грубый окрик встретил горца, стоило ему только подняться обратно.

Переваливаясь с боку на бок на неровной мостовой, мимо проехала богатая повозка, непонятно каким чудом оказавшаяся в городских трущобах. На набережной канала еще безопасно. Да и то днем. А вот стоит свернуть на одну из боковых улочек, и до места назначения столь роскошный экипаж точно не доедет.

– Опять какой-то чинуша, – вполголоса пробормотал Драгор, разглядывая богатую повозку. – Жирные задницы!

Имперских чиновников он не любил. Именно благодаря имперским чиновникам его отряд оказался в такой заднице.

Повозка остановилась. Сомнительно, что неизвестный чиновник услышал его слова, но Драгор на всякий случай положил руку на рукоять меча. С горцами Искана даже клановые стараются лишний раз не связываться.

И тут до Драгора дошло, что главного он и не заметил. Шесть охранников! И это явно не городские стражники, в большинстве своем с трудом влезающие в форменные кирасы. На клановых, из младших ветвей, тоже не походят.

Легионеры? А что они здесь забыли?

Мысленно выругавшись, Драгор приготовился к неприятностям. А затем сообразил, что причиной остановки стали не его слова. Путь неизвестной повозке и легионерам перекрыла телега, груженная большой, замызганной бочкой. В кварталах что поприличней, но лишены канализации, в таких бочки золотари вывозят нечистоты.

Но в Портовом районе Ульнста золотарь с такой бочкой выглядел, как дешевая тифозная шлюха, заявившаяся на прием двухцветных лаэров. Нечистоты тут обычно выливали прямо на улицу или в узкие дождевые канавки. Именно поэтому в портовом районе стояло такое дивное амбре. Периодически чиновники городского магистрата издавали угрожающие указы, грозя всевозможными штрафами и карами за выливание помоев на улицу. Но городская стража, изредка все же выползавшая на кривые улицы припортового района, предпочитала закрывать на нарушения глаза и не докучать «почтенным» жителям незначительными мелочами. А то ведь, если будешь докучать, можно и с патруля не вернуться… всем отрядом.

Остальные мысли из головы горца вылетели вместе с взрывом.

Очнулся он уже на мостовой. На месте телеги с бочкой остались только ошметки худой лошаденки, которая привезла этот смертельно опасный груз. Да и было их не сказать, чтобы много.

– Огненная пыль! – сообразил горец, почувствовав стойкий алхимический запах. – Огромная бочка хинданской огненной пыли!

В голове его против воли защелкали костяшки счет – издержки должности командира отряда наемников.

Небольшой мешочек этой алхимической дряни продается за два ильсара. А тут бочка! Кто же ехал в повозке, раз на него не пожалели несколько сотен, если не тысяч золотых. Да и откуда в Ульнсте целая бочка огненной пыли?

Драгор неплохо знал хинданцев, в Нисторге они частые гости. И слышал, что Сиятельные Ваны запретил продажу огненной пыли чужеземцам. Частенько ушлые хинданские торговцы обходят этот запрет, но контрабандой привозят в лучшем случае два-три мешка огненной пыли.

Да о чем он думает!

Тряхнув головой, Драгор первым делом ощупал свое тело. Руки-ноги целы, тело тоже. Хотя спина побаливает. Встав на ноги, наемник посмотрел в сторону того, что осталось от повозки и легионеров. Хотя, что там могло остаться?

Лошади погибли мгновенно. Сама повозка была опрокинута и горела, шелковые занавески больше напоминали решето. Одно из огромных колес оказалось оторвано и теперь плавало в канале.

Шесть легионеров валялись на мостовой, но один явно подавал признаки жизни и пытался встать.

– Вот везунчик! – изумился Драгор. – Демоны преисподней! – пораженно выдохнул он, когда из груды обломков, выбрался человек… два человека.

– Девка мертва, надо было сразу пользовать, а не для задушевных разговоров беречь, – сообщил первому второй, прикрывая правый глаз. На месте левого виднелся лишь уродливый рубец. Старый, уже давно заросший, а не свежая рана. – Дырявая шлюха! Чуть последнего глаза не лишился! Это что, нас второй раз убить пытались? Твое Высочество, может ну ее к демонам, эту империю? На Скале и то спокойнее! Всех проблем – лезущие на Последний рубеж твари. Неужели я это сказал?

Высочество?

После этого обращения. Драгор сразу узнал другого спасшегося из повозки человека. Белые волосы и примечательные шрамы на лице, переходящие на шее в отвратительные рубцы – Убийца дракона! Одержимый принц империи Арвон!

Горец сглотнул, разом позабыв про гудящую после взрыва голову. Не каждый день ты нос к носу сталкиваешься с живой легендой. Лучше с ними вообще не встречаться. Легенды хорошо слушать у костра или во время пирушки с побратимами. А вот так, лицом к лицу… Никто не смеет называть его трусом, но больно специфическая у первого принца империи слава. А восемь лет – слишком малый срок, чтобы стереть все ее следы.

– Брат Драгор! Ты в порядке?!

Из трактира высыпали его побратимы, возглавляемые Анком. Все при оружии, кое-кто успел прихватить шлем. А Анк даже как-то исхитрился надеть кирасу.

Ответить Драгор не успел. На крыше двухэтажного дома, что стоял возле разбитой повозки Первого принца, появилась какая-то тень.

– Опасность! – успел крикнуть Драгор, и в тот же миг на улицу полетели хинданские громовые шары. Но еще раньше, опережая их падение, в сторону крыши улетела россыпь ледяных копий.

Улица потонула во вспышках взрывов. Но когда они прошли, Тар Валлон все так же стоял на ногах. Целый и невредимый, как и прочие его спутники. Стелившийся по земле дым обтекал фигуру принца, словно боялся той грозной славы Зеленого двора, отголоски которой все еще терзали покой империи.

Принц опустил выставленные вперед руки, и тихо выругался.

– Одноглаз, ты там как?

– Цел, Твое Высочество, – откликнулся его спутник, – и мальца под купол перетащил. Везунчик, только свеженький наградной амулет его и спас. А где эта шлюха?

– Глава прайда всегда мужчина. Именно поэтому группу хинданских убийц называют прайд, – наставительно заметил принц, настороженно оглядываясь по сторонам.

– А мне насрать! Я все равно хочу его трахнуть!

– В переулке посмотри. Там должен валяться.

– Это я сейчас!

Бодро вскочив с мостовой, спутник принца заковылял на боковую улочку.

– Готов, твое меткое высочество! – вскоре донеслось оттуда. – Узкоглазый уродец словил глазом «ледяное копье». И это наш старый знакомец – кастрат из борделя. Повезло тебе, шлюшка. На мертвую макаку даже у меня не встанет! – Послышался приглушенный звук ударов, словно кто-то с чувством пинает набитый шерстью мешок… или тело мертвеца.

Отвлекшись на этот звук, Драгор не сразу сообразил, что Тар Валлон направляется в их сторону. А когда сообразил, потянулся правой рукой к берету, да так и застыл, не найдя головного убора на положенном ему месте.

– Мы не сними! – поспешил сообщить он. Мало ли, как принц империи отреагирует на вооруженных людей.

– Исканские горцы? – Тар Валлон даже не пытался скрыть своего удивления. Выглядел он совершенно спокойно и даже как-то благодушно, словно это не его только что пытались убить. – Что отряд наемников забыл в империи?

Драгор нутром почуял, что это их шанс. Если вляпался в легенду, то держи глаза открытыми и нос по ветру. Можно быстро разбогатеть и так же быстро потерять голову. Слухи про принца ходят всякие, но в нарушении своего слова он замечен не был.

– Превратности судьбы наемников, ваше высочество. – Драгор даже не пытался изобразить поклон с жестом почитания. Все равно это будет походить на передразнивание. Так мартышки Хиндана подражают человеку. И просто ударил кулаком по груди.

– Вторые сыновья? Далеко же от Берега Торговцев вас занесло.

Исканские горцы предпочитали служить недалеко от родных гор. Берег Торговцев, Вайскар, Зинг, Тель-Ассар, – каждый год сотни молодых горцев продавали свои мечи почтенным главам торговых домов или мелким королям Юга.

– Так получилось, – не стал скрывать Драгор. – Мы нанялись к почтенному Сорею из Нисторга. Сначала охраняли его городской дом и склады, а затем берегли его корабль во время плаванья в Ульнст. Но по прибытию в порт он расторг контракт. Просто кинул нас! Бросил в порту!

– Причина? – заинтересовался принц.

– Он думает, что я спал с его дочерью.

– А на самом деле ты безвинен словно младенец? – усмехнулся Тар Валлон.

– А на самом деле, – Драгор позволил себе ответную усмешку, – его дочка трахалась с половиной моего отряда и с интересом поглядывала на вторую.

– А этот парень мне нравится! – С боковой улицы появился одноглазый спутник принца. – Твое Высочество, возьмем его себе? Где еще ты найдешь отряд бесхозных горцев?

– Как долго вы в городе и почему все еще без найма? – продолжал допытываться принц.

– Почтенный Сорей, – слово почтенный Драгор в этот раз почти выплюнул, – распустил про нас слухи среди владетелей. На берег Торговцев нам больше ходу нет. Ни один капитан из Блерга, Фелорга или Нисторга не согласится принять нас на борт. Ни один владетель не решится нанять. Но в Ульнсте мы застряли не из-за этого. Не только из-за этого, – поправил себя Драгор. – У двух моих побратимов возникли трения с местной стражей, – честно признался он.

Возможно, сейчас он рискует их последним шансом, но лучше самому все рассказать первому принцу. А то ведь потом обязательно найдутся доброхоты и красочно распишут свою версию произошедшего.

– Какого рода трения?

– Местное ворье хотело их обчистить, когда ребята немного выпили. Побратимы намяли им бока, да сгоряча немного поколотили подошедший на шум драки патруль стражи. Странно вовремя подошедший, должен заметить, – добавил Драгор.

– Патруль стражи… – вот теперь принц был по настоящему заинтересован. – Это же шесть человек, из которых как минимум один с первой ступенью мастерства.

– Восемь, – потупился Драгор в притворном смущении. – Меньшим числом стражники в портовый район не суются. Первая ступень была одна. Зато двое имели вторую.

– Восемь и две вторые ступени… – Тар Валлон был впечатлен. – Приятно, что слава сынов Искана не увяла.

– Она вечна, пока стоят сами горы! – гордо вскинулся горец.

– Что дальше?

– Побратимов все же повязали. Да они и не сопротивлялись, рассчитывали отделаться штрафом. По закону так оно и должно быть, но дело затягивалось. Мы тратили деньги, ждали. Я пробился на прием к городскому главе, чтобы разобраться. А он мне намекнул, что наши проблемы можно решить, если мы согласимся поработать на один имперский клан.

– Какой конкретно? – в черных глазах принца появилось что-то хищное, пугающее. Слово клан подействовало на него, словно красная тряпка на быка.

– Не знаю. Я отказался, – признался Драгор. – Но смогу узнать!

– Не сможешь, – вздохнул принц, явно о чем-то сожалея. – Лар Линар Кос мертв. Я казнил его.

От подобных новостей Драгор почувствовал необъяснимый прилив симпатии к своему императорскому собеседнику. После отказа, жирная жаба попила у него немало крови, прямо заявив, что его побратимы будут гнить в камере до Второго Падения Божественного дракона. Он уже прикидывал, как можно половчее напасть на городскую тюрьму и куда потом бежать. Не в обычаях вторых сыновей бросать своих побратимов. Но если городской глава – все, то дело парней сдвинется с мертвой точки, особенно если они обзаведутся поручителем в лице принца империи.

– Сколько вы берете?

Этого вопроса Драгор ждал, только на него и надеялся. Но будущему нанимателю лучше этого не знать. Он задумчиво сморщил лоб, окинув принца взглядом, многозначительно посмотрел на улицу с остатками повозки и телами легионеров.

Опасности он не боялся. Трусы не идут в наемники. Да и не рождают горы Искана трусов! Но он не один – за его спиной побратимы, он за них отвечает. Несмотря на плачевное состояние финансов отряда, бросаться в сомнительные предприятие Драгору не хотелось. Горцы Искана – чужаки в империи. А обмануть чужака – это и не обман. Именно поэтому он не рвался на службу к клановым. Используют, подставят, бросят – это ведь чужаки, их не жалко.

– Зависит от срока найма и прочих условий, – осторожно заметил он.

– Срок? – принц задумался. – Для начала, два месяца. С возможностью продления. Основной вашей работой станет моя охрана.

– Охрана одаренного вашего ранга?

– Даже одаренному нужно когда-то спать.

– И девок драть, – похабно добавил тот, кого принц называл Одноглазом. – Он будет драть, вы – охранять.

– Десять саров в день на человека! – выпалил Драгор, поражаясь собственной наглости. Четыре cара в день были для наемников весьма щедрой платой. Но это принц империи. А значит, плата должна быть королевской… как и риск.

– Четыре.

– Восемь.

– Я не люблю торговаться, горец, – предупредил принц.

Драгор облизнул пересохшие губы и покосился на замерших за его спиной побратимов, жадно вслушивающихся в разговор.

– Трофеи? – поинтересовался он, практичная жилка взяла свое, требуя выбить как можно более лучшие условия. Да и опасность не эфемерна, судя по разбросанным на улице телам.

– Ваши. Но за мной право выкупа.

– Шесть ноготков в день и наши мечи ваши.

– Хорошо, – кивнул принц, сняв с пояса кошель, и достал из него три золотые монеты. – Этим золотом плачу за вашу кровь. Этим золотом требую вашу верность.

– Этим золотом присягаю первому принцу империи Арвон. Этим золотом скрепляю свою клятву. Пока это золото звенит в наших карманах наша кровь принадлежит Первому принцу империи. – Закончив ритуальную фразу, Драгор взял монеты. Все, теперь пути назад нет. Бывает, что отряды вторых сыновей гибнут целиком, но еще не было такого, чтобы горцы Искана предавали своего нанимателя. – Так что с моими безвинно заключенными побратимами?

– Вытащим, – кивнул Тар. – Они в городской тюрьме?

– Да!

– Двигаем прямо туда.

– Бордель, улица, а теперь еще и городская тюрьма, – сплюнув на мостовую, вздохнул Одноглаз. – К вечеру от города вообще ничего не останется.

Глава 8
Странная встреча

Из «гостеприимного» Ульнста они выехали рано утром. Запуганные расправой над главой чиновники были только рады обеспечить свиту Первого принца всем необходимым, лишь бы Его Высочество убралось подальше и никогда более не приезжало в их прекрасный город. А когда пришли новости о резне в Доме Цветов и покушении, энтузиазм чиновников только возрос.

Лучшая повозка, взамен уничтоженной. Лошади, включая запасных, для всей свиты. Припасы. Разве что денег на дорогу не предложили, да и то потому что боялись оскорбить Первого принца.

Первые два дня путешествия прошли спокойно, разве что одна из лошадей сломала ногу и ее пришлось добить. Большую часть времени Тар читал, а на привалах гонял Кэру, подтягивая в двух первых и главных из Десяти Благородных Искусств¹³.

– Давай, дитя, попробуй меня достать, – предложил Тар, даже не удосужившись встать в боевую стойку.

Про неудачное покушение он больше не вспоминал. После изгнания на Скалу убить его пытались с завидной регулярностью. Словно знали, что даже опасности и чудовища Забытой земли не в силах разделаться с сыном мятежной императрицы.

Когда количество покушений перевалило за пять, Тар просто перестал их считать. Да и расследованием лично больше не занимался, свалив на подчиненных. Что кланы научились делать, так это прятать следы. Впрочем, про астшанцев тоже забывать не следует. Да и Белые жрецы не откажутся заполучить его голову. Лесные дикари, опять же, хотят того же, что и все остальные. Да, посылать наемных убийц не в их духе. Но империя так долго несла на север цивилизацию, что они могли научиться истинно цивилизованным приемам.

Это покушение выделялось из числа прочих только личностями убийц – хинданцев по его душу посылали впервые. И только поэтому Первому принцу было немного интересно. В последний раз подобный интерес он испытывал, когда за его головой послали семейную пару. Сильные были одаренные и когда-то принадлежали к фракции его матери.

Сомнительно, что убийца призрачного прайда знала заказчика, но все же жаль, что ее не удалось допросить, но тут он сам виноват. Забыл, что у прайда есть вожак. Да и кто же мог предположить, что для второго покушения используют хинданскую огненную пыль?

И все равно просчет остается просчетом. Это злило. Именно поэтому Тар так активно гонял свою ученицу, пытаясь отвлечься. Он не любил проигрывать. Ты либо побеждаешь, либо ложишься в землю. Исключения случаются, но они только подтверждают правило.

– Я не ребенок, мне пятнадцать лет! – возмутилась Кэра и тут же смешалась, осознав, как по-детски это звучит.

Уголок рта принца изогнулся чуть вверх, что должно было обозначать улыбку. Ему всегда нравилось выводить ученицу из себя. В гневе она так напоминает… Неважно!

– Дитя, чтобы я перестал считать тебя ребенком, тебе надо суметь нанести мне хотя бы три удара.

– В реальном бою мне хватит одного! – запальчиво воскликнула девушка.

– В реальном бою никто не станет тебе поддаваться… Начали!

Кэра не стала тут же бросаться в атаку. Это глупо, недальновидно и весьма болезненно. Заставив себя успокоиться, она принялась обходить по кругу казалось бы лениво стоявшего в центре поляны принца, подбирая момент для атаки.

Одна из лошадей испуганно всхрапнула.

Сейчас!

Усиленное эмиром тело выполняло отработанные связки с недоступным неодаренным скоростью. Проблема в том, что именно Тар и научил ее большинству связок. Обманка! Шея, корпус, корпус, подсечь колено!

От первых трех ударов принц лениво уклонился, третий принял на жесткий блок, больше походивший на встречный удар. Правую ногу Кэры обожгло огнем. Зашипев от боли, она попыталась тут же разорвать дистанцию, но Тар уже перешел в контратаку.

От первого удара в голову она ушла, второй сумела заблокировать, третий… пропустила. В голове взорвалась ракета хинданского фейерверка. Хоть Тар ей и поддавался, но никогда не сдерживался. Кэра пошатнулась, и тут все тело словно взорвалось огнем. Воздух пропал из легких, выбитый ударом. В голове разом взорвалось сразу два фейерверка. Про тело лучше и вовсе не вспоминать. Три или четыре молниеносных удара по болевым точкам заставили ее просто захрипеть (кричать не было сил) от боли. Она вновь попыталась разорвать дистанцию, но сознание решило, что подвигов на сегодня хватит и отключилось.

Подхватив Кэру на руки, Тар не дал потерявшей сознание ученице упасть.

– Не слишком ли это жестоко? – Одноглазу редко доводилось наблюдать за тренировочными боями одаренных. А те, свидетелями которых он был, всегда поражали старого, несклонного к сантиментам пирата своей жестокостью.

– Я предлагал ей стать книжницей, но она сама выбрала путь меча. А на этом пути твердость учителя граничит с садизмом, – нахмурился принц. – Пусть знает, что если я ее не жалею, то и враг не станет.

– Ты настроишь девчонку против себя.

– Возможно, но таков путь меча. Моя мать каждую неделю избивала меня для полусмерти. А потом обливала холодной водой и заставляла тренировать техники или проводила спарринги с оружием. Думаешь, она делал это потому не любила меня? Хотела поиздеваться над слабым мальчишкой?

– Гребаные аристократические заморочки. Хорошо, что я так далек от этого.

– У тебя стабильный желтый исток, – заметил Тар. – Это потенциальная третья, а то и четвертая ступень.

– Старого пса не научить новым фокусам, – отмахнулся пират, поежившись от воспоминаний недавней тренировочной схватки. По меркам принятых в империи боевых рангов он и так вполне может претендовать на вторую ступень, но зачем? Что это ему даст, кроме официально подтвержденного боевого ранга? Если бы он состоял на службе в одном из легионов – это прибавка к жалованию и возможность выбиться в ветераны или даже офицеры. А так… ну их всех. Он не гордый, походит безранговым.

Она очнулась, когда знакомый аромат медицинских мазей стал щекотать ноздри. Руки первого принца ловко скользили по ее обнаженному телу, даря приятное тепло. И от этих прикосновений боль сразу отступала.

– Я снова проиграла? – спросила Кэра, открыв глаза. Стеснения перед Таром она уже давно не испытывала. За редким исключениям их тренировочные схватки оказываются именно так – она лежит голая в постели, а принц делает ей массаж, втирая в кожу целительные и восстанавливающие мази.

Она – его меч. Разящий клинок! А клинок должен быть хорошо наточен, ухожен и смазан.

– В чем была твоя главная ошибка? – спросил Тар, не переставая массировать ноги девушки, убирая с них последние следы недавней схватки.

– Согласие стать твоей ученицей? Ой! – воскликнула Кэра, когда ладонь принца совершенно немассажным движением опустилась на ее попу. – Злой ты! Уже и пошутить нельзя.

Сейчас, когда они одни, можно позабыть про условности.

– Отвечай на вопрос!

– Мне не хватает скорости. Ой! – Еще один шлепок, не болезненный, но обидный. – После Дома Цветов у Вашего Высочества появились очень странные пристрастия, – не сдержалась от упрека она и тут же прикусила язык. Не ее дела обсуждать мимолетные увлечения учителя. Да и о ветрености детей императора ходят легенды. Ни один из пяти принцев ни разу не был женат, зато любовниц они меняли словно перчатки.

Впрочем, такое поведение было характерно для ларов. Договорные браки, заключенные ради союзов между кланами и родами не способствуют любви. Долг, который нужно исполнить, и не более того.

Принц на ее обиду не обратил ни малейшего внимания. Словно и не заметил.

– Тебе не хватает фантазии! Ты мыслишь и действуешь шаблонами заученных связок. А это только основа. Фундамент, на котором ты должна построить собственный, неповторимый стиль боя. И не пытайся меня бездумно копировать! Моя любимая школа – лед. А тебе больше нравится воздух. Лед – монолит, мощь, неторопливость. Воздух – скорость, постоянное движение, полет. Не блокируй мои атаки – уходи от них.

Очередную лекцию Кэра слушала вполуха. К тому же Тар повторялся. Растекшееся по телу тепло начинало обжигать. Особенно там, внизу. Тяжело дыша, она до боли прикусила губу, но это не помогало. Легкие, почти воздушные касания заставляли все ее тело дрожать от возбуждения.

– Тар, – жалобно позвала девушка, даже не почувствовав быстрый укол техники в область шеи.

– Спи, дитя.

Проведя ладонью по волосам заснувшей ученицы, Тар поцеловал ее в макушку и вышел из шатра.

***

Лес казался бесконечным. Не зря эти земли назвали Лесным краем. Узкий, мощенный камнями тракт выглядел в этом царстве растений и деревьев противоестественным. Каждый год молодая поросль наползала на него с двух сторон, стараясь поглотить, уничтожить. И каждый год бесславно гибла под безжалостными топорами жителей прижавшихся к тракту редких селений.

– И зачем мы в Ульнст пришли? – В седле Одноглаз чувствовал себя уверенно, но неуютно. Палуба коня морского нравилась ему куда больше спины коня наземного. – Надо было в Велост идти. Там по Двум сестрам до Эншая, а уже оттуда прямая дорога к столице.

– А ты неплохо разбираешься в географии империи. Готовился грабить имперские города и изучал обстановку, – не удержалась от шпильки Кэра. Хоть какое-то развлечение в долгом пути.

– А то! – не стал отрицать Гварт.

– Там же не только картинки, но и буквы! Их то как разобрал?

– Я для этих дел специально обученную рабыню держал. Очень удобно. И постель есть кому согреть, и письмо прочитать.

– Старый пират, – раздраженно фыркнула девушка. – Интересно сколько золота ты отвалил судейским чинушам, чтобы отделаться всего лишь ссылкой на Скалу?

– Много, деточка. В том борделе, из которого тебя вытащил первый принц, столько и за две жизни не заработать.

Выпад был четко выверен и попал точно в цель.

Родителей своих Кэра почти не помнила. Какие-то смутные образы, тени теней. Лучше всего ей почему-то запомнился большой красивый дом, и цветущий сад. А может это был просто плод разыгравшегося воображения маленькой девочки, ожидавшей чуда. В любом случае, как и все ссыльные первой волны, ее родители оказались среди тех, кто поддержал Мятежную Императрицу. Они были недостаточно влиятельны и опасны, чтобы их приговорили к смерти. Но достаточно влиятельны и опасны, чтобы не попасть под амнистию. Затем Скала закончила то, что не смогли палачи, оставив ее проданной в бордель сиротой.

– Я всего лишь мыла там пол за миску еды, – зло скрипнула она зубами и тут же поняла, что это больше походит на оправдание.

Щеки ее залила краска легкого румянца. Снова ее поймали, заставили оправдываться! В этот раз этот мерзкий висельник.

– Только потому, что на твои детские телеса никого не нашлось, – осклабился старый пират, блеснув жемчужно-белыми, несмотря на почтенный возраст зубами.

– Кого-то вроде тебя?

– В точку, деточка, – хохотнул он, окинув фигурку девушки изучающим взглядом. – Но ты и сейчас ничего так, смазливая. Разок можно. Будет желание, обращайся.

– Только в твоих мечтах, пират.

– Что я проделываю с тобой в своих мечтах, тебе лучше не знать. Хотя, с другой стороны, ты бы расширила кругозор и узнала много нового. Пригодится, если решишь вернуться на первое место работы.

Сдерживая злость, Кэра покинула насиженное место рядом с Родериком, ставшим возницей принца (как это произошло, соленый клинок и сам не знал), и перебралась в повозку. Главное не видеть мерзкой рожи старого пирата!

– Бежишь с поля боя? – усмехнулся Тар, отрываясь от книги.

– Как Вы его только терпите, мастер?

– Одноглаз верен мне, словно сторожевой пес. И он спас мне жизнь.

– Он пират, убийца и садист.

– У всех есть недостатки, – пожал плечами принц, ласкающее проведя ладонью по ее щеке. Это было так на него не похоже, что Кэра разом растеряла весь свой апломб, наслаждаясь этим коротким приступом ласки. Тар склонился к самым губам девушки и тихо добавил, обжигая своим дыханием: – Он мой пират, убийца и садист. А что мое, то мое. Помни об этом.

Первыми неладное почуяли лошади. Умные животные обладали феноменальным чутьем на манипуляции с эмиром. И старались держаться как можно дальше от одаренных и мест проведения ритуалов, делая просто невозможным для всадников любые, даже самые простейшие техники. Нет, всадник может попробовать, но лошадь просто взбесится под своим седоком. Именно поэтому сильные одаренные редко ездили верхом, предпочитая всевозможные повозки. А кавалерия практически исчезла с полей сражений.

Когда показался очередной поворот, лошади нервно всхрапнули, забили копытами и остановились. Нервно косясь на дорогу впереди.

– Что там стряслось, – недовольной внезапной остановкой Тар выглянул из повозки.

– Лошади испуганы, ваше высочество, – пояснил Родерик.

– Испуганы? Спешиться! – Подавая пример, Тар спрыгнул на землю. – Всех лошадей назад! Одноглаз, бери двух горцев и давай к лесу справа. Драгор, ты идешь слева!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Двухцветные или лаэры – представителей клановой знати империи Арвон

Вернуться

2

Лары или серые – представители младшей, не состоящей в кланах и двуцветных родах, знати империи Арвон. Титул может быть как личным, так и наследуемым. Ненаследуемый титул может получить даже неодаренный

Вернуться

3

ильсар или император – золотая монета империи Арвон

Вернуться

4

Илшана – аспект воздуха, возникший из дыхания упавшего с небес Божественного дракона четырех первостихий

Вернуться

5

Улахебери – аспект воды, возникший из крови упавшего с небес Божественного дракона четырех первостихий

Вернуться

6

Первый и последний рубеж – крепостная стена Скалы, отрезавшая полуостров с колонией империи от Забытых земель

Вернуться

7

Щит – личный защитный амулет, а так же награда Империи Арвон. Медный щит выдается всем легионерам и соленым клинкам, более мощный серебряный и золотой служат наградами

Вернуться

8

сесс, сесса – вежливое обращение к простолюдинам

Вернуться

9

Сар или ноготок – очень мелкая серебряная монета империи Арвон. В одном ильсаре двести восемьдесят восемь саров

Вернуться

10

Саор или башня – крупная серебряная монета империи Арвон. В одном ильсаре двадцать четыре саора. В одном саоре – двенадцать саров

Вернуться

11

смерти нет (хинданский

Вернуться

12

ор или бык – крупная медная монета империи Арвон. В одном саре (мелкая серебряная монета) – шесть оров. Малый ор или нищий – мелкая медная монета империи Арвон. В одном оре шесть малых оров

Вернуться

13

Десять Благородных Искусств – система обучения одаренных империи Арвон. В нее входят бой без оружия, бой с оружием, знание рун, знание ритуалов, знание предков, знание истории империи, знание законов империи, знания этикета и канонов Гармонии, знание географии.

Вернуться