Дар Ветер
Оникс. Когда ты обречён

Глава 1. Предсказание

Замок погрузился в сон. Глубокой ночью, когда почти все огни в замке были потушены, вряд ли у кого-то возникло бы желание бродить по его коридорам, рискуя что-нибудь сломать. Весть о том, что у короля родились ещё две дочери, взбудоражившая весь город, утихла, всё пришло в норму. Корзинки с мирно спящими младенцами обнаружил на мелководье садовник, который вообще-то в это утро никаких находок делать не желал, а желал прикорнуть в королевском парке под сенью большого старика-виса, в надежде хотя бы здесь спастись от своей не в меру требовательной супруги. Мужик спустился к реке, чтобы умыться и поначалу не обратил внимания на корзинки. Но малышки, словно почуяв живое существо, тут же заворочались, а потом во всеуслышание заявили, что они, дескать, ничего слышать не хотят, а хотят быть немедля доставленными в замок. То, что дети не были подарком садовнику, было ясно всем, а тем более самому садовнику, у которого уже было шестеро детей и достаточно, и спасибо на этом. Река Гиш и раньше преподносила жителям Благодатного королевства такие вот сюрпризы, вернее сама река была ни при чём, главной виновницей и зачинщицей суматохи была богиня-Мать. Король Роберт же был вдовцом со стажем, в детях имел недостаток, то есть не имел их вовсе.

У садовника была ещё одна причина отнести корзинки не куда-нибудь, а во дворец. Потому что такое уже случалось. Два года назад.

Мужик, кряхтя, поднял корзинки разом (человек он был дюжий, хотя звёзд с неба не хватал), полюбовался находкой и понёс их к ближайшему входу для слуг. Дверь вела не куда-нибудь, а на кухню, так что корзинки оказались на столе перед хорошенькой помощницей поварихи, подающей надежды Трип. В корзинах обычно доставлялись на кухню сыры, а девочки, накрытые заботливой богиней белыми покрывалами, успокоились по дороге и, убаюканные покачиванием корзинки, снова засопели носиками и задремали. Трип, решив, что перед ней сыры, отослала садовника, который не нашёл ничего лучшего, как уйти без дальнейших пояснений.

В комнату степенно вплыла повариха и между нею и помощницей состоялся такой разговор:

– Что это там на столе? – зевая, спросила повариха.

– Подарок с королевской фермы, что же ещё!

– Так рано? – удивилась женщина.

– Да, и представляешь, они совсем там ополоумели, на ферме! Лентяи додумались вручить их нашему садовнику!

– А сыры-то хорошие?

– Ещё не смотрела. Проверь.

Грузная повариха собралась было стянуть покрывало с одной из корзинок, но замерла с поднятой рукой.

– Оно шевелится, – испуганно вскрикнула она.

Трип, девушка с фантазией, тут же вообразила гнездо грызунцов или мышей в корзине и тут же отреагировала:

– Ой! Ой-ой!!!

Малышки, снова разбуженные, возмущённо заревели. Покрывало было снято, дети предстали перед ошарашенными женщинами. Начали сбегаться слуги. Привели нерадивого садовника, который запоздало поведал о своей находке. После этого принцесс вместе с горемычным садовником наконец-то доставили королю Роберту. Король, как обычно, уже не спал и первые из слуг имели счастье лицезреть выражение несказанного удивления на челе венценосной особы. Придворные, допущенные к новоявленным дочерям короля, утверждали, что столь прекрасных младенцев свет не видывал. Веры им не было, ведь ровно также они утверждали два года назад. Девочки были милыми и очаровательными ровно настолько, насколько милы и очаровательны все новорожденные. С лица же короля Роберта не сходили два выражения – радостное и озадаченное.

Конечно же видные люди Благодатного королевства не могли пропустить такое событие, так что осьмицы две в Серый замок приходили и съезжались желавшие поздравить его со всех частей страны. Соблюдая приличия и по традиции, король целые дни тем и занимался, что принимал и угощал всех гостей. Придворные и гости интересовались, какие имена выбрал Роберт для девочек, но он отчего-то не спешил с этим, словно выжидая. Сейчас, в такое позднее время, короля волновали другие заботы. В одной из комнат замка происходил важный разговор.

В огромном замке был ещё один человек, который не спал. Син, молодой слуга, нанятый полгода назад, крался по одному из северных коридоров дворца по направлению к спальням слуг. Час назад ему пришлось выслушать нотацию няни принцесс, благосклонности которой он добивался, это расстроило и взбесило его. Щурясь на редкие огни, он почти наощупь пробирался в свои покои.

«Здесь не так приятно работать, как говорят. Всё из-за этого дурацкого правила, которое ввёл король после смерти своей жены. Никаких интрижек среди слуг в стенах Серого замка, разве такое могло прийти в голову здоровому мужчине? Видите ли, ему горько смотреть на чужую любовь! Сам-то наверняка захаживает к горничным по ночам».

Нечто подобное он сказал Эдит, чем вызвал её гнев.

– Не смей клеветать на нашего господина! Я вижу, ты здесь не на своём месте, – возмутилась она.

Он и так это знал. Его мать проработала прачкой в замке всего два месяца, после чего была уволена за воровство. Она говорила, что её обвинили напрасно и теперь она не может найти ни одну стоящую работу. Люди давно поговаривали, что она приворовывает, но Син никогда не верил этому. Когда мать узнала о том, что Син отправляется в замок, чтобы работать там слугой, она была против:

– Не ходи в это проклятое место. Наш король странный, а придворные вечно чем-то недовольны, придираются по мелочам. Наймёшься там слугой – и быть беде. В городе полно других домов, в которых можно устроиться.

– Нигде больше так хорошо не платят, – ответил он, – не волнуйся, я найду способ отомстить за тебя.

Он уже сменил пять-шесть домов и нигде не мог задержаться надолго из-за своей привычки соблазнять служанок и вредного нрава. Не было людей без недостатков, по его мнению. В замке ему сразу же приглянулась тонкая и изящная Эдит. Она не была похожа на других слуг, в ней были стать и манеры госпожи. Сталкиваясь с ней в замке, он всячески пытался привлечь к себе внимание и произносил изысканные, по его мнению, комплименты. Эдит так не считала. Она не выделяла его из других слуг. Но Син видел того, чего нет, ему казалось, что Эдит восхищается им втайне, а не показывает это просто их скромности и по причине королевского запрета. Женщины такие скромницы, они сами не знают, чего хотят, это же всем известно!

Этой ночью ему удалось, воспользовавшись её замешательством, проникнуть в её комнату. После сбивчивых жарких признаний он принялся целовать её. Сначала Эдит оторопела, но быстро пришла в себя.

– Что ты делаешь?! Отпусти меня немедленно! – прошипела она, пытаясь вырваться.

– В твоих же интересах, чтобы тебя не слышали, иначе ты будешь опозорена, – пробормотал Син, пытаясь расстегнуть пуговицы её блузки.

– Я закричу, и нас обнаружат, – предупредила Эдит, – король поверит мне. Тебя выгонят.

– Неужели ты так близка с ним? Ты не раз побывала в его постели, не так ли?

Эти слова придали Эдит сил, и она выставила его за дверь. Щёлкнула задвижка и Син остался наедине со своими обманутыми надеждами. Он пнул ногой дверь, но та не осталась внакладе, так что назад слуга возвращался прихрамывая.

На пути в свою комнату Син успел многое обдумать. Ему хотелось отомстить Эдит, но как это сделать? Завтра утром она наверняка расскажет всё королю или дворецкому, и ему придётся уйти с прибыльного места. Попросить у неё прощения? Она такая же лицемерка, как и другие женщины, ему совсем не хочется это делать. Она отвергла его, так как имеет виды на дичь покрупнее, ясно как день! Но Сину нужно задержаться здесь подольше. Узнать что-нибудь, порочащее короля. Всё это время, находясь в замке, Син держал ушки на макушке. Вазы и статуэтки на этажерках возле большого кабинета короля были такими пыльными, а Син был настолько любезен, что часто убирался там. При этом у статуэток была волшебная способность оставаться пыльными и после уборки, так что он мог возвращаться туда снова и снова. К его большому сожалению, он не был допущен в сам кабинет короля, а до этого момента услышать что-нибудь пикантное ему так и не удалось.

Сквозь одну из дверей, мимо которой он проходил, пробивался свет, вызолотив краешек пола. Дверь неплотно закрыли. Он мог слышать женский и мужской голос.

«Это король! Какая удача!»

Прижавшись к стене, он стал внимательно слушать. Голос короля звучал обеспокоенно.

– Она не может быть одной из вас. Вы ошиблись, – просторный кабинет делал голос странно гулким и словно бы механическим.

– Прошу заметить, что это не моё решение. С нами говорит бог и я всего лишь его голос. Бог захотел, чтобы она служила ему, он знает, что так лучше. Вы ведь знаете, о каком боге я сейчас говорю? Мать послала её Вам, как и других дочерей, но ей покровительствует ещё один бог. Несомненно, её ждут большие дела!

– Какие дела?

Молчание. Син старательно прислушивается, но не может уловить ни слова. Словно женщина нашла способ сказать всё без слов.

– Я мог бы высмеять вас, – король помолчал немного, – сказать, что ни верю ни на грош. Но это не так. Зачем обманывать себя? Богов, так или иначе, обмануть не удастся. И если так суждено…

– Это мудро с вашей стороны, – Син готов поклясться, что женщина сейчас одобрительно кивает головой и держит короля за руку, словно заботливая мамаша – я истолкую вам смысл всех видений, возникших перед нами. И обещаю, что буду приходить всякий раз, чтобы поведать вам о судьбе каждой из ваших дочерей.

– Неужели их будет ещё больше?

– Гораздо больше, – усмехнулась женщина, – но вам не стоит об этом беспокоиться. Сейчас.

– Ни в ком из моих дочерей не может быть зла. Правильно ли я понял? Она будет тёмной колдуньей, моя девочка?

– Это её судьба, – глаза женщины снова заволакивает туманом, – её путь не причинит ей вреда, пока она ему следует.

– Но как мне защитить дочь от непонимания других людей? Тёмные колдуньи несут вред, все это знают.

– И охотно прибегают к их помощи, – с насмешкой говорит гадалка, – не бойтесь, эта ваша дочь не будет носить тьму в своём сердце. Она услышит богов по ту сторону света, но только ей решать, применять ли во зло своё умение. Опасности будут подстерегать её. Если она будет сильна, то справится с ними. Вы должны помочь ей. Воспитайте её волю и характер. В помощь и защиту я нарекаю ей имя-оберег Оникс, в честь священного камня её бога. Вторую же дочь мы защитим тоже, дав ей имя птицы-фелисты, лёгкой и быстрой, способной выдержать любую бурю. О ней нам стоит потолковать отдельно.

– Благодарю вас, – король склоняется перед колдуньей в поклоне, и та без смущения принимает такую честь, – ваши слова, опечалив, тут же дали мне надежду.

– Оникс, – повторил слуга, притаившийся за дверью, – значит, так будут звать тёмную колдунью, проклятие королевского рода.

В его глазах плясали огоньки торжества. Теперь он знает, как отомстить королю и всей его семье.

Вскоре по городу поползли тревожные слухи. Король не стал их опровергать. Молчание монарха только усилило слухи. К совершеннолетию Оникс все знали, что этой девочке сама судьба назначила быть тёмной колдуньей и вестницей всех несчастий.

Глава 2. Прогулка под луной

Оникс проснулась от того, что задыхается. Воздуха не хватало.

Она хотела позвать на помощь, но голос не слушался её, а сдавленного хрипа никто не услышал. В этот момент она снова пожалела, что спит отдельно от сестёр. Они делили комнату с Фелистой всё детство, как же обидно, что это беззаботное время миновало.

«Ты сама этого хотела».

Грудь и горло наполнились множеством колючих песчинок, воздух резал, словно раскалённое лезвие, неожиданно он стал чем-то чуждым, слишком жёстким и непригодным для дыхания.

Это не её боль. Это случится не с ней. Но от этого не легче. В голове всё ещё слышится знакомый голос: «Её найдут через два дня. Она задохнулась, потому что не смогла открыть крышку погреба. Смогла бы выбраться, если бы не запаниковала, она всегда боялась тесных помещений».

Глубокий вдох. Ещё один… спокойнее, глубже. Наконец, она смогла прийти в себя. Давно пора.

Такое случалось и раньше. Боль в сломанной ноге, сердце, которое сжало клещами и, того хуже… липкий ужас человека, находящегося в смертельной опасности.

Оникс поднялась с кровати, вовсе не чувствуя себя отдохнувшей. Зачем шёлковые кружевные простыни и пуховая перина, если они не приносят покоя? Она обливалась потом.

– Умыться бы… – прохрипела она, – и выпить чего-нибудь холодного.

Принцесса сделала несколько нетвёрдых шагов по комнате и запустила руки в волосы. Сбились в колтун, конечно же. Фелиста не раз возмущалась: «Не иметь в комнате зеркала! На что это похоже!». Тут даже не нужно зеркала, чтобы понять, что она вылитая ведьма из детских сказок. Зачерпнув из таза воду, она умылась и взялась за расчёску.

«Значит, снова кому-то не повезло, – размышляла она, – вот незадача. Если бы я могла помочь… Но в королевстве полно погребов. Как проверить все? Даже в замке их восемь, и это те, о которых я знаю…»

– Эдит, – позвала принцесса. Никто не откликнулся.

На этот раз всё не так. Её видения редко бывают столь отчётливыми. Обычно она не знает кто в беде. Но здесь… это женщина. Ещё молодая. И что-то в ней есть знакомое, привычное. Мягкий нрав, как озёрная гладь и материнская ласка.

Оникс уже не удивлялась, откуда она всё это знает. Умная, гордая, не из знатных. И очень волевая. Как Эдит… Эдит?

– Эдит? – с тревогой позвала принцесса.

Нет ответа. Но если это Эдит… Да ведь это она и есть! Вот почему на этот раз всё так конкретно.

Оникс выбежала из комнаты, на ходу надевая шаль. Портреты предков проводили её возмущёнными взглядами. Никто из них не позволял себе в таком виде показаться супругу, не то что слугам.

Восемь погребов. Времени мало. Она, должно быть, уже внутри. Оникс сумеет проверить только два-три из них, если поспешит. Но какой выбрать первым?

Принцесса остановилась, прислонилась к стене, закрыла глаза.

«Постарайся расслабиться и вспомнить. Что ты помнишь ещё? Запахи, звуки… может есть что-то особенное?»

Очень сложно расслабиться в такой момент. Но Оникс должна это сделать.

Блики на стенах, блеск, кажется, стекла?

И запах. Дурманящий неприятный. От него кружится голова.

Где может так пахнуть? Оникс сорвалась с места. Если это не её фантазия, то Эдит спасена. Если?…

Если только… Она миновала кухню и спустилась в подвалы. Все они находились на уровень ниже. Три погреба здесь, остальные в западной части замка. Все они рядом.

Оникс прислушалась. Тишина. Она похолодела.

Недолго думая, принцесса рванула за кольцо. Люк со скрипом поддался и на девушку пахнуло затхлым хмельным духом. Никого. Она метнулась ко второму люку. И здесь, в углу, она увидела тоненькую скрючившуюся фигурку женщины. Та уже начала задыхаться.

– Эдит! – крикнула Оникс и сбежала внутрь по каменным ступеням. Она схватила няню за руку и рванула за собой. Та подчинилась, и вскоре они были на улице.

Эдит судорожно хватала ртом воздух. Постепенно дыхание её выровнялось, а к лицу стали возвращаться краски.

– Ох, – простонала она, – я думала, что умру.

Оникс промолчала.

«Так оно и было бы, если бы не я», – подумала она.

– Как же хорошо, что ты оказалась там, – продолжала Эдит. Светлые волосы растрепались, и она нервно пыталась их пригладить, – но как? Как это вышло?

– Скажем так, тебе повезло. Очень.

На лице Эдит проступило понимание:

– Всё не случайно? Это твои способности, да?

Оникс кивнула. Она знала, что Эдит не одобряет её дар. Как, впрочем, и все вокруг. Здесь не любят колдунов. Их бояться и считают чем-то грязным. Но, несмотря на это, няня никогда не давала ей понять, что любит её больше чем Фелисту или Мелису, за которыми тоже присматривала. Она всегда была кем-то вроде матери для девочек. А об Оникс она заботилась вдвойне, стараясь не замечать её "недостатка".

Поэтому для принцессы было большим удивлением, когда Эдит обняла её.

– Ты спасла мне жизнь, – всхлипнула она, – твой дар… это.. это чудо-о-о!!! – Эдит окончательно расклеилась.

Оникс благодарно вздохнула.

– Я прикажу, чтобы сделали ручки на дверях с внутренней стороны, – сказала она.

– Да, – Эдит вытерла слёзы и оглядела принцессу с ног до головы.

– Но Ваше Высочество! – с негодованием воскликнула она, – в каком вы виде!

Эдит в своём репертуаре.

***

По пути в комнату Оникс и Эдит столкнулись с Альберикой. Та сдержанно поздоровалась, поджав губы.

– Теперь будет перемывать мне косточки, – сообщила Оникс, провожая её взглядом.

– И будет права! Посмотрите на себя! Разве так можно?

– Ещё и не так можно, если близкий человек в беде.

– Это моя вина, – Эдит взялась за расчёску, Оникс невольно втянула голову в плечи, – я неправильно воспитала вас с Фелистой. Слишком часто потакала вам.

– Ну уж Фелисту тебе не в чем упрекнуть!

С Фелистой, появившейся вместе с ней на реке 17 лет назад, у Оникс были самые близкие отношения. В отличие от Оникс, она следила за собой, всегда была ухожена. Правда, временами на Фелисту накатывали периоды плохого настроения. Тогда даже её ровная светлая чёлка и тщательно выглаженные рюшки на платье казались какими-то неуместными.

– Ты права, – сдалась Эдит, – Фелиста послушная девочка и знает, что такое хорошие манеры. Чего нельзя сказать о Мелисе. Вот кто моя вечная головная боль и ураган в юбке!

Здесь Оникс не нашла что возразить. Мелиса, третья подопечная Эдит, была именно такой, как описала няня. За её многочисленные проделки ей то и дело доставалась как от Эдит, так и от её мужа, дворецкого Отиса. Но если увещевания няни Мелиса терпеливо выслушивала (тогда, когда няня успевала поймать её), то дворецкого невзлюбила и мстила ему при каждом удобном случае. Дело было в ревности, так считала Оникс.

Эдит выбрала ей платье цвета среднего между жёлтым и зелёным – такими бывают опавшие листья в начале осени, не успевшие полностью стать жёлтыми, сорванные порывом ветра с ветки. Оникс вздохнула с облегчением. Значит, няня решила отойти от моды, чтобы подчеркнуть естественную красоту подопечной. Это платье перекликалось с оливково-коричневыми волосами принцессы, а матово-белая кожа девушки от такого сочетания казалась ещё чище и белее.

Официально королевская фамилия носила глубокий синий цвет, этот оттенок синего помимо короля и его дочерей одевали только люди, имевшие при себе специальное разрешение, а также иностранцы, если посчитают нужным. Получить именно такой оттенок было делом непростым и дорогостоящим. Но другие оттенки синего цвета были доступны для всех – последние полгода на них пошла особая мода, и двор пестрил всеми разновидностями голубого, небесного, фиолетово-синего и прочих цветов. Некоторые придворные хотели таким образом выразить лояльность королю, и, хотя Его Величество не интересовали тонкости гардероба, он невнимательно относился даже к тому во что одеты его дочери, но энтузиазма приближённых это не умаляло. Эдит же считала, что её подопечные не должны далеко уходить от моды, между ней и другими няньками давно шло негласное соревнование. У Оникс было девять платьев только ультрамаринового цвета. А уж других…

– Слуги в верхнем центральном крыле уже начали уборку спален, сегодня ожидается прибытие двух первых женихов Аксельдатус, – жизнерадостно щебетала Эдит, расправляя рюшки на платье, – она, наверное, сходит с ума от волнения? Как думаешь?

– Сомневаюсь, – усмехнулась Оникс, – сестра всегда так спокойна, когда дело касается чувств. Я даже завидую ей иногда.

Оникс вспомнила разговор, состоявшийся несколько месяцев назад.

Отец прямо спросил Аксельдатус, желает ли она так рано выйти замуж и стоит ли им торопиться с балом. При этом принцессы хорошо знали, что нетерпеливые принцы и герцоги соседних стран, разнюхавшие о красавице-принцессе, уже давно наседали на короля, убеждая его дать бал. Многим хотелось укрепить связи с властителем Благодатного королевства, которое находилось на пике процветания. А, как известно, лучшей гарантией крепкого союза является брак. Старшим из принцесс уже было девятнадцать лет, возраст, как нельзя лучше подходящий для брака. Собственно, для Кантелии уже нашли жениха. Но красота Аксельдатус, которой исполнилось всего 15 лет, была чем-то невозможным и весть о ней разнеслась далеко за пределы Благодатного королевства. Люди забывали обо всём, только взглянув на неё.

– Нет, отец, – ответила Аксельдатус, мне вовсе не хочется уезжать из дома. Чужие края пугают меня. Я не хочу замуж. Я ещё слишком молода.

– Не глупи, сестрица, – вмешалась Кантелия, – тебе придётся выйти замуж рано или поздно, а сейчас тебе предоставляется такой шанс самой выбрать мужа.

– Я не хочу наседать на тебя, дочь, – сказал король Роберт, – ты вольна поступать, так как считаешь нужным. Ты молода, у тебя впереди много времени, так что можно не торопиться.

– Кантелия права, – неожиданно сказала Акселдатус, – но если я не выберу мужа, что тогда?

– Это всего лишь смотрины, – ответил король, – так и будет объявлено всем. Несогласные могут просто не приезжать. Ты не должна чувствовать себя виноватой, если откажешь парочке принцев. Я прослежу за тем, чтобы они не были слишком назойливы.

Когда дело касалось дочерей, король переставал думать о политике и торговле. Отказ Аксельдатус мог грозить неприятностями, любой из отвергнутых принцев мог почувствовать себя оскорблённым и всем бы не поздоровилось. Но король словно не видел опасности. Он старался дать дочерям всё, чего сам был лишён в детстве. Большинство приближённых Роберта считало, что он слишком потакает им.

– Нам нужно поторопиться, – Эдит взглянула на большие старые часы, так любимые принцессой, – все принцессы должны быть в сборе, когда приедут принцы с островов Авалониона.

– Они что, родственники?

– Родные братья, погодки. Старший наследник престола. Хорошо, если кто-нибудь из вас выйдет за него замуж. Эта страна славится своим богатством. Да ты и сама знаешь! Оттуда к нам прибывают лучшие вина и благовония.

– Эдит, они едут к Аксельдатус!

– Эх, милая, ничего-то ты не понимаешь в высокой политике! Сватовство к Аксельдатус только повод устроить смотрины для всех. Вы все должны показать себя с лучшей стороны. И как не жаль мне будет расставаться с тобой…

– Ты не расстанешься со мной! Я никуда не тороплюсь… – Оникс было неловко, разговор повернул в неожиданную сторону.

– Я буду несказанно рада тому, что ты нашла своё счастье, – продолжала Эдит словно не слыша.

Оникс оставалось только молча идти рядом и слушать розовые мечты няни. Вот о чём она не подумала! Четырнадцать дочерей, и всех нужно выдать замуж! Конечно, не всех сестёр это касается. Фиалка в башне, бедняжка. Вот кому не повезло! Оникс почти не помнила уже лица старшей сестры. Сейчас ей исполнилось девятнадцать лет, а увезли из дома её в четырнадцать. Оникс тогда было двенадцать, и она поразилось тому как проходил отъезд сестры. Её увозили как преступницу в закрытой карете, в сопровождении нескольких защитников. Ей даже показалось, что среди них был колдун, мужчина вёл себя иначе, чем остальные сопровождающие. Хотя это была крамольная мысль. Разве решился бы король нанять колдуна? Магия была под запретом. Накануне отъезда Фиалка много часов провела у отца в кабинете, о чём-то они вели долгий разговор, вышла оттуда Фиалка заплаканная. И начала собирать вещи. Только Элисана знала о том, что произошло, она находилась там же во время разговора. Но Элисана подчас была скрытней их отца и добиться от неё они ничего не могли. Фиалка тепло попрощалась со всеми и уехала. Всё, что она сказала им при отъезде, что от её пребывания в башне многое зависит и это не прихоть отца, а судьба. Сплошной туман и ничего конкретного.

Оникс продолжила перебирать сестёр и думать кто из них претендует на счастливое звание невест. Итак, Фиалка отпадает. Тигеол вообще похитили в детстве, неизвестно где она и что с ней. Мелиса и Ольгерд ещё слишком молоды, а Кантелия просватана. Горгия почти превратилась в затворницу… Положим, Элисана тоже вряд ли станет присматривать себе жениха сейчас, неизвестно что вообще твориться у неё в голове. Сестра-близнец Клеомены была слепой и это выделяло её среди остальных сестёр. Но дело было не только в её слепоте. Казалось, что внешнее зрение Элисаны ушло только для того, чтобы открыть внутреннее. Она была мудра не по годам и часто знала заранее то, что произойдёт. При этом она почтит никогда не вмешивалась, держась в стороне. Это её сестра была полна странностей. Но остальные вполне могли присмотреть себе женихов на этом балу.

Все принцессы собрались в тронном зале и стояли справа от трона. Большую часть времени тронный зал пустовал и использовался только для приёма чужеземных монархов, принцев и прочей знати. Для выслушивания спорных дел, решения торговых вопросов и аудиенций у короля Роберта был просторный кабинет в южной, солнечной части замка, ещё один кабинет находился под самой крышей, почти на чердаке, туда допускали только родных и некоторых приближённых слуг вроде дворецкого Отиса.

Тронный зал был выполнен в духе сцены, сооружённой для праздничных мистерий. В центре него находилась круглая площадка из розового камня, от которой с трёх сторон отходили ступени в половину человеческого роста, поднимающиеся до самого потолка. Даже не смотря на маленькие скрытые ступени, которыми пользовались при подъёме на большие, по ним было жутко неудобно взбираться, и редко кто из придворных поднимался дальше третьей ступени, предпочитая тесниться на первых двух. На самых высоких ступенях возвышались шесть божеств Благодатного королевства: ремесла, дорог, рождения, времени, исцеления, живых существ. Седьмого бога, по прозвищу Колдун, здесь не было. После тёмных веков, которые застал их отец в юности, изваяние седьмого бога убрали отовсюду. Это было сделано по приказу дедушки принцесс. Король Роберт не любил распространяться об этом, эта тема в королевстве была под запретом, как и магия в целом. Они знали, что в результате смутных времён Роберт занял место их дяди Дориана, по какой-то причине отрёкшегося от престола и удалившегося в добровольное изгнание. С тех пор никто ничего не знал о нём.

Трон стоял на самой первой ступени и был собран из четырёх драгоценных пород дерева: серого с далёких островов Делоса, синего и красного дубов, растущих в степях Дравы и белого королевского дерева. Ни отца, ни принцев ещё не было, зато придворные толпились на ступенях в полном составе.

Оникс заняла место между Мелисой и Клеоменой. Мелиса, самая младшая из сестёр, выглядела сонной, Клеомена угрюмой. Привычное дело. Оникс покосилась на Аксельдатус, которая стояла ближе всех к трону. Пышные вьющиеся апельсиново-рыжие волосы до пояса, такая редкость в Скуорише, ни у кого из сестёр больше таких не было, тонкая талия, узкие запястья, дымчато-карие глаза, высокого роста, с прямой осанкой. Экстремальная косметика, которой пытались подражать некоторые из дам, очень шла Аксельдатус и совсем не шла им. Полные чётко очерченные губы принцесса красила всегда в два цвета. Сегодня верхняя губа была королевского синего цвета, а нижняя алой. Ресницы, всегда завитые и пышные, поблёскивали белым, словно тронутым морозом. Да, Аксельдатус самая красивая из них, кто спорит! И как тут посмотреть на кого-то другого из сестёр, в восхищении думала Оникс. Она притягивает к себе все взгляды, даже сейчас большинство из стоящих здесь мужчин нет-нет, а мельком глянут на неё, хотя уже должны были привыкнуть. И совсем не обращают внимания на Оникс с её стройной, но не ярко женственной фигурой, располагающим лицом и неуверенным взглядом серебристо-голубых глаз. Оникс была из тех нервных людей, которые, начиная какое-то дело, пусть даже совсем незначительное, к примеру, завязывая бант на башмаке, постоянно волнуются, как бы не совершить ошибку и, конечно же, ошибаются. Раньше она вместе с Кантелией принимала иностранных гостей в отсутствие отца, так как помимо своего родного знала ещё три языка. Они развлекали иностранцев, показывая им местные красоты и Кантелия не раз замечала, что у Оникс хорошо получается делать это. Но однажды принцесса услышала разговор придворного с одним из заезжих молодых купцов, с которым она так мило беседовала утром. Придворный предостерегал купца от общения с ведьмой. И тот послушался совета и, не смотря на всё её обаяние, стал избегать её общества. А ведь он ей понравился, и она видела, как он на неё смотрит. После этого Оникс перестала принимать участие в приёмах и вообще сторонилась гостей. Мало ли, а вдруг они решат, что она что-то затевает против них. Кантелия, поначалу не понимавшая такого поведения сестры, наконец, догадалась о его причинах.

– Глупо из-за сплетен бросать то, что тебе хорошо удаётся, – сказала на это она.

Но Оникс было не переубедить. Её назвали ведьмой. Снова. И это при том, что она никому не подавала повода так думать и тщательно скрывала от чужаков свой дар. Собственно, что она умела? Ничего особенного. Ни тебе заговоров на счастье, ни общения с мертвецами. Колдун наделил её только голосами, предвещающими беды. Внешне её сила никак не проявлялась. Разве что резкие перепады настроения и неожиданные восклицания наводили на мысль, что с ней что-то не так.

Вошёл король, но садиться на трон не стал. По взволнованному шепотку Оникс поняла, что принцы островов Авалониона уже прибыли. Сначала в зал вошла их свита, несколько слуг.

– Принцы Карл и Симеон, – громогласно объявил представитель, – прибыли с островов Авалониона…

Мелиса тайком зевнула.

– С дарами в честь прекрасной Аксельдатус, её сестёр и короля…

– Это уже интереснее, – шепнула, улыбаясь, Снежна.

Аксельдатус выступила вперёд, чтобы поблагодарить за оказанную честь, подняла глаза на принцев и тут же опустила их с лёгким разочарованием. Младшему из них было лет сорок, не меньше. А в её возрасте стариком кажется любой, кому перевалило за двадцать. И никакие чудные вина и волшебные благовония не убедили бы её в ином.

– И когда нас отпустят? – заканючила Мелиса, – хочу проветрить мозги.

Клеомена закатила глаза:

– Лучше бы язык проветрила. Иначе зараза заведётся от твоей речи.

– Меня уже изводит одна зараза, другая не привяжется, – не осталась в долгу Мелиса.

– Тсс! – шикнула Горгия.

К счастью, перепалку слышали только няньки, стоящие сзади принцесс. Они и вида не подали. Но Оникс знала, что им обязательно выскажут потом.

***

– Как же я рада, что всё закончилось, – Мелиса первой ломанулась из тонного зала, не обращая внимание на вытянувшееся лицо придворной дамы, задетой ею, – я так хочу есть! Клянусь, что съела бы лесного великана, если бы повара умудрились бы поймать и зажарить его для нас.

– Всё закончится теперь не скоро, – «утешила» её Горгия, успевшая выудить откуда-то из необъятных юбок книгу, – это только первые из женихов нашей очаровашки, скоро прибудут и другие.

– Больше всех повезло Аксельдатус, – заметила Фелиста, – ей придётся все дни проводить в обществе женихов.

– Нам тоже не дадут покоя, – добавила Оникс, – няня говорит, что эти женихи будут присматриваться и к нам. Так что поспешим насладиться последним спокойным завтраком.

– Поспешим! – подхватила Мелиса, – я сделаю всё возможное, чтобы никто из этих чванливых принцев не «присмотрелся» ко мне, вот увидите. Аксельдатус может делать что хочет, но, по-моему, влюбиться и выйти замуж это самое глупое, что может сделать девушка!

– Мне уже страшно, – шепнула Фелиста на ухо Оникс, – ближайшие деньги обещают быть очень интересными, уж Мелиса постарается!

***

В замке было заведено правило, что завтракают, обедают и ужинают принцессы в отдельной, специально выделенной для них столовой. Отец редко составлял им компанию и только в те дни, когда хотел в непринуждённой обстановке сообщить какую-нибудь неожиданную новость. Обычно это было что-то забавное или серьёзное, но никогда ничего плохого. В этот раз отца с ними не было, завтрак шёл своим чередом.

В самый разгар завтрака в комнату королевским фрегатом вплыла Альберика. Так и есть: прическа ни на миллиметр ниже моды, на губах блестит улыбка, которую по утрам Альберика наносит раньше помады. Создавая книгу «Этикет при дворе», знаменитый модник Альф Лер то и дело бегал к ней за советами. Ровно девятнадцать лет назад Альберику, Фиалку, Кантелию и Горгию в плетёных корзинках-лодочках прибило к берегу реки в королевском саду. Это означало одно: богиня-мать ниспослала благословение на короля Роберта, лишившегося любимой жены. Так случалось в королевстве, река или вечерний ветер приносили детей тем, кто потерял уже всякую надежду обрести их. Чудесные дети всегда походили на того, у чьего порога появлялись корзинки. Один чудесный ребёнок одному человеку. Но чтобы четыре сразу, да ещё в королевском саду, такого не бывало! Но этого оказалось мало.

Спустя два года та же река принесла ещё две корзинки. В одной из них была Оникс. Тайком от всех, нарушая свои собственные запреты, король послал за гадалкой. И та предсказала ему, что появится ещё восемь корзинок. Ещё восемь дочерей. И ни одного сына.

Хотя об этом знали единицы, по королевству поползли слухи, что это не последнее появление чудесных детей в королевской семье. Так и вышло, предсказание сбылось. Люди сочли это хорошим предзнаменованием. Дети, появившиеся чудесным способом, даже у простых людей становились особенными. Талантливыми учёными, успешными торговцами и воинами, менявшими исход сражения. Бывали и плохие примеры, но о них старались не вспоминать. Но все чудесные дети были яркими личностями. Одним из них был молодой вестник Михаил, недавно возглавивший церковь, не смотря на более умудрённых годами противников.

– Где пропадала так долго? – поинтересовалась Ольгерд с набитым ртом. От этого вопрос её прозвучал «гфе профавала а голг»…

Альберика скривилась, но нотации читать не стала.

– Отис имел несколько вопросов по оформлению бальных зал. Я была рада ему помочь, – степенно промолвила она, накладывая себе немного овощей.

– Возьми сладкие бобы и побольше земляной груши, – посоветовала Снежна, – она сегодня удалась.

– Нет уж, – Альберика даже покраснела от возмущения. Предлагать ей такие вещи, когда вокруг столько гостей!

– Опять будешь мучить себя? – полунасмешливо-полусочувственно спросила Ольгерд. В отличие от толстушки сестры она всегда была по-мальчишески тощей, словно не питалась вовсе.

Альберика проигнорировала вопрос и принялась за свои овощи.

***

Ближе к вечеру принцесса ощутила беспокойство. Чтобы это могло значить? Неужели снова её дар?

Принцесса ни за что не могла взяться, с трудом слушая щебет сестёр. Голоса, копошащиеся внутри её головы, что-то навязчиво шептали. Она узнавала всё больше о том, что случиться. Это произойдёт где-то на улицах города. Она чувствовала, как внутри её поднимается болезненная жгучая волна. Опять насилие, опять смерть…

И всему этому она будет свидетелем. Перед глазами проносились немые сцены, словно всё что она видит, уже произошло. Это ближайшее будущее. Так уже бывало, она знает.

Неужели все тёмные ведьмы переживают такие же проблемы как она? Видения чужих смертей, большинству которых не миновать, да и стоит ли пытаться что-то изменить? И почему это мучает её? Есть ли в этом какой-то смысл?

Голоса были с ней с тех самых пор, как она себя помнила. Иногда она шептали еле слышно и были сродни шороху листвы, иногда перекрывали собой все остальные звуки. Она заметила, что в сложные минуты жизни, не всегда, но часто, они подсказывали ей что делать. Сперва она делала вид, что не слышит их, она никому ничего не сказала, хотя это было так сложно. Но время от времени голоса сообщали ей такое, что сложно было их игнорировать. «Ал в большой опасности. Если она сядет сегодня утром на трирога, то сломает обе ноги», – услышала она однажды и приложила все усилия, чтобы уговорить Ал не ехать. Когда та не послушалась и всё же собралась на прогулку, она подговорила Мелису и вместе с ней заперла сестру в комнате до обеда. Предсказание голосов сбылось – вместо Ал на трирога сел один из её приятелей, та понесла, и он сломал обе ноги. Чувствуя свою вину к постороннему человеку, Оникс тайком послала ему зелье, которое быстрее поставило бы его на ноги.

Другой случай был трагичнее. Голоса сообщили, что одна из горничных попадёт под повозку, и Оникс не удалось её спасти, как она не пыталась. В другой раз она поймала вора на горячем, тоже благодаря голосам, за что чуть не поплатилась жизнью, но вовремя была спасена.

После нескольких подобных случаев Оникс с большей осторожностью стала прислушиваться к голосам. Иногда кто-то пел в её голове, и чаще всего, пение это успокаивало её, хотя она не знала языка, на котором были написаны все эти песни. В детстве ей пел детский голос, но постепенно у неё создавалось ощущение, что певец рос вместе с ней. Ей было любопытно кто он и где живёт. В этом ли мире? Она искала ответ в книгах, но все попытки претерпели неудачу. Пару раз в её голове сильно кричала какая-то женщина, создалось ощущение, что она произносит заклинания, от этого становилось жутко, и она просила кого-то из сестёр остаться с ней на ночь. К пятнадцати годам голос женщины перестал её мучить. Она хотела знать, что с ней, но думала, что может она умерла, голос был глубокой старухи. К чувству облегчения примешивалось лёгкое чувство вины.

«Глупо винить себя в том, к чему не имеешь никакого отношения», – думала она в такие смутные времена.

«Да, но ведь ты хотела, чтобы это закончилось», – возражал ей другой, ещё более назойливый голос, отличный от тех, что мучили её. Её собственный внутренний голос.

Мрачная от своих раздумий, Оникс не сразу заметила, что к ней подошла Фелиста.

– Тебя что-то тревожит? – спросила она.

– Ничего, к чему я не привыкла бы, – пожала плечами Оникс. Она не хотела лишний раз обращать внимание на своё проклятие, – а как ты догадалась?

– Ты всегда забиваешься в самый угол и сидишь как мышка, когда переживаешь о чём-либо. И у тебя такое лицо… – что не так с её лицом, Оникс так и не удалось узнать, потому что в этот момент на них обрушилась Ольгерд:

– Девчонки, а пойдём погуляем? Хватит сидеть дома, может даже сумеем обмануть стражу, и выбраться в город одни…

– В город не пойду, – сказала, как отрезала Оникс, – только если в наш сад.

– Фи! Как скучно! – возмутилась Ольгерд, но спорить не стала.

В дверях Фелиста задержала её:

– Я ведь не просто так к тебе подошла. Держи, это я сделала для тебя.

В руках сестры блеснула круглая брошь величиной с большую монету. Подобно паутине, её оплетало несколько золотых нитей, образуя в центре что-то вроде птицы.

– Она на удачу, – мягко улыбнулась Фелиста, – и не говори больше, что ты невезучая.

– Спасибо! – Оникс прижала сестру к себе, – ты лучше всех!

***

Скуориш – один из трёх крупных городов-столиц Благодатного королевства, издавна считался городом защитников и вестников, иначе сказать воинов и священников. Благословленный богами, поддерживаемый королём, обосновавшимся в нём надолго, город процветал. Во второй столице, Евтаре, жили торговцы, ремесленники и крестьяне из тех, кто научился выращивать в подвалах ценные виды грибов и теневых овощей. Постепенно торговцы и некоторые ремесленники проникли и в Скуориш, но здесь, почитая вестников и опасаясь защитников, вели себя тихо, селились на улице, отведённой для них, не кричали, предлагая свои товары. Наиболее вольготно жилось в Скуориш ювелирам, которые обеспечивали всю городскую знать и продавали за рубеж шкатулки из феолита, упряжки в Драву, сапоги с леонтовыми пряжками и прочие ценные предметы, без которой жизнь становится тосклива и тускла.

Евтар, город большой и суматошный, привлекал Мелису. Она каждый раз, когда король Роберт собирался туда по делам, преследовала его по пятам, вымаливая разрешение поехать с ним. Король, любящий Мелису едва ли не больше других дочерей, обычно соглашался. Приезжая оттуда, Мелиса несколько дней не умолкала, делясь переполнявшими её впечатлениями. Если бы её заставили замолчать, она наверняка лопнула бы.

Остальные сёстры относились спокойно ко второй столице. Кантелия, Альберика и Фелиста говорили, что столица там, где король, а Скуориш – законодатель моды, так что ещё нужно? Оникс боялась людных мест, помня о своём проклятии всегда и везде, Горгия же бредила Бохом, городом трёх университетов. А другим сёстрам вовсе не нужны были никакие города.

На трёх центральных улицах города, образовавшихся естественным образом и разделённых притоками реки Гиш, даже ночью было светло благодаря масляным фонарям, мостовые были вымощены мелкой коричнево-жёлтой галькой, вдоль мостовой склонялись пышные, достающие до земли ветви дерева виса, а на аккуратно постриженных кустах словно маленькие светящиеся капли сидели ваелоры, маленькие жучки, которых разводили садовники и использовали как украшение улиц. Три центральные улицы – защитников, вестников и ювелиров, сходились на центральной площади, на которой был расположен главный из храмов города, храм семи богов. Храм был построен до смуты, поэтому состоял из семи равных частей, которые раскинулись в стороны и стремились вверх, подобно лепесткам гигантского лотоса. Богов же в нём обитало всего шесть.

Но не все улицы Скуориш были одинаково красивы и чисты. Улица Покинутых была местом мрачным и выглядела заброшенной, базарная улица не отличалась чистотой, трактирная улица, хоть и была широкой и нарядной, соседствовала с десятком переулков поменьше, на которых ютились ремесленники, бедняки и простые обыватели, люди незнатные, у которых не было ни времени, ни денег, на то, чтобы сделать свой дом местом, приятным глазу.

Здесь легко было затеряться, вдоль домов крались тени то ли людей, то ли мифических чудищ. Одна из них, тонкая и вытянутая, внезапно вынырнула из-за угла, заскользила вдоль домов, и, наткнувшись на препятствие, метнулась обратно. Но было уже поздно.

Гигант в одежде защитного цвета, в красных сапогах сгрёб мальчишку-оборванца не глядя, как овощи на рынке, не обращая внимания на сопротивление. Паренёк визжал, извивался в его ручищах, пытаясь укусить великана за палец. Вместо этого он вцепился зубами в перчатку, но тут же выплюнул её. Бой был проигран, это было ясно всем кроме паренька. Он молча боролся. Старые грехи мешали ему позвать на помощь.

Великан лениво стукнул его кулаком по голове, парень затих.

– Готово, – пророкотал он, – кто следующий?

– Может, хватит на сегодня? Куда мы их денем?

– Не твоя забота, – рыкнул тот, – следующий?

– Здесь их нет. Может, на площади…

Он не договорил и осел на землю. Великан склонился над ним, чтобы выяснить, в чём дело. Это спасло его. Второй горшок пролетел в сантиметре от его головы.

– Что за…

В это время на крыше за трубой притаилась Оникс. Стараясь быть незамеченной, она выбирала время для ещё одного удара. У неё в запасе было ещё четыре горшка, которыми украшал крышу своего дома гончар.

Громила запрокинул голову вверх, всматриваясь. Оникс вжалась в трубу, моля богов, чтобы он её не заметил. Фосфоресцирующий зелёный свет на миг залил улицу. Оникс заморгала, пытаясь вернуть зрение. Она осторожно выглянула. Мужчины на прежнем месте не было. Тот, второй, всё ещё был без сознания.

«Неужели упустила?» – разочарованно подумала она.

Всё оказалось гораздо хуже. Услышав топот множества ног, принцесса стала медленно переползать на соседнюю крышу. Пора спасать себя, тут уже не до геройства.

– Что с ним? – спросил один из новоприбывших, высокий мужчина в плаще.

– Вырубили. Вот этим, – великан пнул горшок. Мальчишка безвольно болтался у него в руках.

Мужчина повёл себя странно. Оникс сверху удивлённо наблюдала, как он сделал несколько плавных движений, похожих на танцевальные па. Принцесса ускорила попытки, но черепица на соседней крыше уходила вверх, да ещё скользила.

– Девчонка вон там, наверху, – остановившись, спокойно сказал танцор.

– Давайте её сюда, – приказал гигант.

– Нет, – возразил другой, – она сама слезет. Приготовьтесь ловить.

При этом он так жутко ухмыльнулся, что Оникс стало не по себе.

«Колдун» – поняла она. Принцесса слышала, что маги могут подчинять своей воле, если захотят того.

Она закрыла глаза и вцепилась в черепицу. Мужчина засвистел, сначала чуть слышно, потом громче. Мелодия, которую он высвистывал, была такая грустная, что у Оникс сердце рвало на части. Она хотела заткнуть уши, но тут же соскользнула бы и упала. Оставалось слушать. Мелодия, идущая из глубины времён, говорила с ней на своём языке, въедалась в душу как чернила, заполняла своей безысходностью.

Всё пустое. Внутри – сосущая пустота. В груди сидит зверь, выпивающий желания и эмоции до дна, взгляд его чёрный и засасывающий. Безысходность…

Когда мелодия полностью, от носа до кончиков пальцев заполнила её сосущей горечью, принцесса разжала пальцы и погрузилась в забвенье. Это длилось недолго. В следующую минуту она уже билась в руках бандитов.

Мужчина прекратил свист, подошёл к ней вплотную, рассматривая. Верхнюю половину лица занимала маска. Великан за его спиной беспокойно завозился.

– Что ещё? – спросил главарь.

– Кхм… паренёк, похоже, того. Не выдержал свиста.

«О нет! – у Оникс всё оборвалось внутри, – так вот почему её сегодняшнее видение было таким странным!»

Мужчина выругался.

– Жаль, – сказал он, – приведи этого болвана в чувство, Каин. Кажется, птичка-то непроста.

Гигант по имена Каин приподнял лежащего без сознания мужчину и что-то негромко сказал ему. Тот застонал, хватаясь за голову.

– Нянчится с головой позже будешь. Взгляни-ка лучше на неё.

– Вижу отсюда. Ведьма, сильный тёмный дар. Настоящая находка. Это она меня так?

– Кто же ещё. Прекрасно! Берём её и уходим. Здесь слишком шумно.

– Отпустите меня или пожалеете! – прохрипела Оникс, голос подвёл её в последний момент, – меня будут искать!

– Конечно, будут, сокровище, – ласково заверил главарь, – только не найдут.

– А ну-ка отпусти её! – повелительно произнёс кто-то.

К ним неторопливой походкой шёл мужчина. Кто он такой, сложно было сказать. Случайно или специально тот стал спиной к фонарю, свет бил ему в спину. Одно Оникс поняла, к страже он не имел никакого отношения.

– Каин! Возьми девчонку, – приказал главарь.

Великан грубо дёрнул Оникс на себя. Не удержавшись на ногах, она упала прямо на него. Тот легко перехватил её точно также как он раньше держал оборванца. Принцесса, после нескольких неудачных попыток, перестала вырываться. Она уже поняла, что это бесполезно. Возможно, если какое-то время она затихнет, великан забудет о ней и получится застать его врасплох.

Неужели незнакомец не видит, что их слишком много? Как он справится с такой толпой, да ещё магами?

– Кто ты и что тебе нужно? – громко спросил главарь. Он сделал несколько неловких шагов навстречу незнакомцу.

Воздух был словно наэлектризован. Казалось вот-вот грянет молния. Или драка.

– Мне нужна девушка, разве я неясно сказал? Отдадите её – никто не пострадает.

Главарь рассмеялся. И неожиданно, ладонями наружу, выбросил вперёд руки.

Ничего не произошло. Незнакомец так и продолжал стоять. Видимо, главарь ожидал чего-то другого. Оникс ощутила его раздражение и гнев. Нота за нотой, вновь начал нарастать свист. Принцесса в ужасе закрыла уши, но это не помогло. Она всё равно слышала. Каждая клеточка её тела наполнялась безысходной, выворачивающей душу наизнанку тоской. Она застонала.

Внезапно всё прекратилось.

Опомнившись, принцесса увидела нечто невообразимое. Главарь стоял, прислонившись к стене, рука его зажимала края раны. А рядом, окружённый бандитами, танцевал человек. Это выглядело так странно! Стремительный, как падение в пропасть, танец не мог остановить плохих парней, но, приблизившись к танцору, они один за другим падали. Что-то невидимое, с металлическим красным блеском, проносилось в воздухе, крушило, уничтожало.

Каин заревел как раненый зверь. Он совсем забыл о пленнице. Выпустив её, он рванулся навстречу незнакомцу. Главарь что-то предостерегающе закричал ему. К ногам принцессы упала какая-то вещь, она вскрикнула, опознав отрубленную руку. Но терять голову не было времени. Поняв, что свободна, она побежала. Впереди виднелся проулок, выходящий на одну из центральных улиц, всегда освещённых. Принцесса свернула туда, поскользнувшись на повороте о какое-то гнильё, но не упала, успев выровняться в последний момент. Несколько подвыпивших крестьян шли по улице, они загомонили, увидев её, но принцесса нырнула между ними с ловкостью рыбки, скользнувшей из ладоней в пруд.

Они и не думали цепляться к ней. Свет и кажущаяся безопасность придали Оникс сил, но она не сбавила темпа пока не уткнулась в потайную калитку, ведущую во дворцовый парк. Проникнув комнату, она долго стояла, полусогнувшись, держась за колени и пытаясь отдышаться. Горло нещадно саднило, на языке чувствовался неприятный солоноватый привкус крови.

Стоило так рисковать? Она ведь совсем не умела драться, принцесс этому не учили. Зачем, вот зачем надо было соваться на улицу сегодня?

– Больше ни за что, никогда я не послушаюсь тебя, – сказала она голосу внутри. Ответа не последовало. Подумать только, она могла погибнуть или того хуже. Что им нужно было от неё? И кто этот опасный человек, появившийся так вовремя?

У неё не было ответа на эти вопросы. Одно было ясно: на улицах города происходит что-то пугающее. Они больше не безопасны, как раньше. Также, как и её спасательные миссии.

Глава 3. Знакомство

Оникс понадобилось несколько дней, чтобы прийти в себя. К счастью, всё это время её дар молчал, словно добившись своего. Во дворце появлялось всё больше незнакомых людей, это и волновало её и пугало. Женихи продолжали съезжаться один за другим. Казалось, им не будет конца. Среди них были не только короли и принцы, также знатные вельможи и просто богачи, не все они преследовали цель жениться на принцессе, некоторые просто воспользовались возможностью наладить связи с монархом преуспевающей страны, ведь Благодатное королевство полностью оправдывало своё название. Король Роберт, итак занятый сверх меры, теперь проводил все свои дни либо на официальных встречах, либо в беседах с иностранными гостями. Только одно оставалось неизменным: всегда ровно на час он уединялся в своём кабинете наверху, куда не пускали никого. Это уединение, казалось, давало отцу принцесс новые силы.

Замок кипел в предвкушении новых событий, в коридорах то и дело вспыхивали конфликты, недоразумения или просто спонтанные собрания тех, кому срочно понадобилось что-нибудь обсудить. Дворецкий сбивался с ног, ему сильно портила кровь Мелиса, которая вместе со своим дружком-помощником главного грума постоянно выдумывала новые опасные развлечения под названием «как развеять скуку». Альберика, напротив, взялась ему помогать, она управляла целым штатом слуг, и, если бы не её строгая диета, справлялась бы отлично. На такие пустяки как голодные обмороки, по её мнению, обращать внимания не стоило.

В один из описанных дней на дворцовой кухне состоялся такой разговор:

– Сегодня утром приехал ещё один жених Аксельдатус. Говорят, он князь. Особа, приближённая ко двору. Только вряд ли ему что-то обломится.

– Это почему же? – спросила Грета, – он что, лицом не вышел?

– Красавчик каких поискать. Но жестокий и гордый, как я слышала. Аксельдатус таким сразу же отворот-поворот даёт.

– По мне так лучше спесивый гусь, чем гуляка как мой Тим. Ни одной юбки не пропустит, кобель.

– Не скажи. Тим хотя бы не бьёт тебя.

– По мне лучше бы бил. Добрые люди сказали мне, что вчера его видели обнимающегося с рыжей, что живёт на окраине.

– Раз уж ты знаешь, то и мне нечего скрывать. Она похвалялась при мне, что Тим по ней сохнет и показывала медальон, что он подарил.

– Вот гад! А мне не подарил и ржавой булавки, сколько бы не просила.

– А ещё она сказала, что Тим обещал уйти от тебя.

– Не дождётся. Тим никогда не уйдёт от меня. Я знаю, как удержать его.

– Что ты имеешь в виду?

– Видишь это? – Грета помахала перед носом у подруги обтрёпанным клочком бумаги, – я достала его в одной лавке на улице Покинутых. Это рецепт любовного зелья. Причём это не какая-то бурда на день. Оно из таких, что влюбляет на всю жизнь. Вечная страсть, каково?

– Любовного? – ахнула служанка, – но ведь они запрещены. Да и зачем он тебе? Какая ведунья согласится пойти против короля?

– А если ведунья сама знать не будет, что делает?

– Где ты найдёшь такую? Нет… – глаза служанки расширились от изумления, – неужели ты имеешь в виду госпожу Оникс? Она не колдует и видно, что сама боится ведовства как огня.

– Все знают, что она колдунья, – ухмыльнулась Грета, – только она это отрицает. Её дар сильнее, чем у других. Зелье, приготовленное её руками, будет действовать даже при том, что она сделает его ненамеренно.

– И как ты провернёшь это?

– У меня есть план.

***

Сегодня Оникс встала с чувством тревоги. Это случается каждый раз, когда она видит этот сон. Сон, который с трудом может понять. Она давно могла бы получить его толкование, если бы только захотела рассказать его кому-то. Но она совершенно не хочет этого делать. Почему? Просто Оникс подозревает, что сон этот не означает ничего хорошего. Правильным будет, если она обратится к Элисане хотя бы на этот раз. Она уверена, что сестра не будет болтать, но все знают, что Элисана лучше других может толковать сны, такой уж у неё дар. Оникс считает её самой одарённой и чуть-чуть завидует ей. Если можно завидовать слепой.

Её сестра любима всеми в округе. Особенно её любят животные, но и прислуга, и соседи часто приходят к ней за советом или просто добрым словом. Птицы садятся ей на руки, берут еду, неожиданно среди зимы в её комнате расцветает цветок в горшке, который все считали погибшим. Она сама как хрупкий цветок, прекрасная, не смотря на свой изъян, а может быть благодаря ему. Оникс так любит её, но Элисана незнакомка в собственной семье и настоящие чувства её скрыты за семью печатями.

А вот Оникс опасаются даже её сёстры, что же говорить о соседях, слугах. Из животных её любят только собаки, и, почему-то вороны, они вечно садятся на подоконник у её окна и оглушительно каркают. И чего им нужно? Раньше Оникс пыталась их отпугнуть, но бесполезно, так что теперь она даже стала подкармливать их. Что делать, если это единственные её приятели.

Она находилась на поляне, окруженной плотным кольцом неизвестных деревьев. В их местности такие не росли. Маленькая поляна, но всем хватает места. Она не раз пыталась вспомнить, сколько человек находится на той поляне, их лица и одежду, но свет от костра, выявляющий их силуэты, скрывал всё остальное. Была она, несколько теней, мужчин и женщин вокруг этого костра и тот, кто всегда возвышался над ними. Он выглядел всегда по-разному, мог быть маленькой девочкой с золотыми волосами или хромым старцем с длинной седой бородой, но она знала, что это одно и то же существо. Она боялась его, потому что чувствовала его силу. Он стоял так близко к огню, что любой другой человек уже загорелся бы, языки пламени лизали его ладони. В руках он держал серебряную чащу, плоскую, похожую больше на пиалу, с начертанными на ней знаками. К тому моменту, когда он начинал обходить всех по очереди с чашей, Оникс хотелось убежать. Но она не могла двинуться. Кто-то делал один глоток из чаши, кто-то больше. Когда он подходил к ней и подносил чашу, Оникс всегда пыталась отвернуться и не пить. Но вместо этого делала такой большой глоток, что всё её тело переполняло тепло, словно огонь проникал внутрь её, добираясь до сердца. Она видела глаза этого странного существа, пронзительно голубые, горящие, всевидящие. И просыпалась.

Сейчас, сидя перед зеркалом и терпя очередные увещевания Эдит, Оникс не могла выбросить из головы именно эти пронизывающие насквозь глаза. У неё даже голова разболелась от этих мыслей.

– Если бы ты жила реальной жизнью, а не бегала по вечерам на кухню к болтливой Трип слушать её пустые байки, давно бы уже была замужем, жила бы в своём замке и только и делала бы, что принимала в гости сестёр, – ворчала та, превращая волосы девушки в подобие башни, – а вместо этого сидишь здесь…

– … и имею возможность общаться с сёстрами каждый день. Мне ведь только семнадцать лет, куда торопиться? Моим старшим сёстрам девятнадцать, но и они не торопятся замуж.

Эдит не любила сказки, выдуманные истории. Совсем. Она жила реальной жизнью, читала только объявления с высокой стены из жёлтого «торгового» камня, но уж это делала исправно.

– Кроме того, благодаря прогулкам на кухню я научилась готовить, – добавила принцесса.

– Ну и зачем тебе это умение? – фыркнула Эдит, – ты даже применить его не сможешь. А вот если бы вместо этого ты изучала искусство изящного слога и больше времени уделяла бы пению, вчера тебе было бы чем привлечь внимание консула Эйрика. Чем не кавалер?

Оникс вспомнила высокого плечистого, уверенного в себе мужчину, приехавшего из Фро-ила пару дней назад и ответила с некоторым сомнением в голосе:

– Вчера к нему было не протолкнуться из-за наших придворных дам, которые налетели на него как птицы на хлебные крошки, а стоять в очереди я не намерена.

– А зря, он того стоит, – Эдит закатила глаза и мечтательно вздохнула, – на твоём месте я не терялась бы, девочка!

– Ай-ай, чтобы сказал на это наш старый добрый Отис? – поддела няню принцесса.

В комнату желто-розовым вихрем ворвалась Фелиста. По тому как она опрокинула мирно спящий на столе подсвечник и ударилась о ножку стула можно было понять, что сестра чем-то взволнованна.

– Ну, как продвигаются сборы? Все заколки на месте? Наставления прочитаны? – звонко чмокнув Эдит в щёку, Фелиста опустилась в кресло по соседству.

– Я снова видела этот сон, – сказала Оникс.

– Кем он был на этот раз? – деловито спросила сестра. В детстве они любили пересказывать друг другу сны и частенько делали это и теперь.

– Птицей с львиными лапами и светящимися глазами.

– А я говорила, что бредни Трип до добра не доведут! – встряла Эдит, – наслушалась историй про драконов и птиц-перевёртышей, вот и снятся кошмары.

– О, благословенные времена сказок, – вспомнила Фелиста, – какие это были истории! Жаль, что большинство из них мы так и не дослушали до конца. Из-за тебя, кстати!

– Кто-то должен был быть разумным. Я знаю, что несмышлёная Трип, начитавшись романов, всё пересказывала вашим сёстрам, а они вам. Ну и к чему это привело? Она ведь пострадала из-за своих глупостей! Отису пришлось улаживать это дело, как будто у него своих дел было мало! Его Величество был столь великодушен, что не выгнал её после этакого позора. Но если бы на его месте был кто-о другой Трип бы не поздоровилось. Не берите с неё пример.

Принцессы предпочли не спорить и перевели разговор на другую тему. Когда башня на голове была приведена в порядок и последняя из булавок водружена на место Эдит отпустила Оникс на свободу. Фелиста тут же повела сестру в сад, где уже прогуливались некоторые из гостей. Злополучный консул был уже здесь в окружении поклонниц. Но Фелисту интересовал не он. Казалось, она высматривала кого-то другого, хотя старалась этого не показывать. Но Оникс хорошо знала сестру и видела, что та двигается как-то нервно, неуверенно.

– Что с тобой? – спросила она, но Фелиста предостерегающего покачала головой и улыбнулась проходящим мимо леди. Они сделали медленный полукруг по саду и свернули на одну из боковых тропинок.

– Сегодня утром в коридоре я встретила одного из женихов Аксельдатус, – начала она.

– И что?

– Это князь, он приехал только-только и ещё был в дорожном костюме. Хотела его тебе показать.

– Ты говорила с ним? – Оникс пыталась понять, к чему клонит сестра.

– Не то, чтобы… – замялась Фелиста, – я, конечно, приветствовала его и представилась, – мы почти не говорили.

– С ним что-то не так?

– Он такой… – впервые Фелиста не находила слов чтобы описать незнакомца, – необычный, что ли… И глаза у него такие жуткие, пронзительные. Когда он взглянул на меня, что-то словно оборвалось внутри. Мне стало так страшно.

– Он такой некрасивый?

– Нет, наоборот. Мужчина видный, привлекательный. Но от него веет чем-то… я даже не могу тебе объяснить, поэтому и хотела, чтобы ты сама на него взглянула. Может, мне просто померещилось?

– А он сейчас здесь?

– Нет, к сожалению. Наверное, отдыхает с дороги.

Они подошли к прудику, который находился тут же, в парке. Оникс не хотелось идти к Снежне, Ольгерд и Кантелии, которые стояли неподалёку и о чём-то живо беседовали с новоприбывшими леди из Долины цветов, не хотелось общаться и с Клеоменой, которая выглядела как обычно неприветливо, поэтому она решила сделать вид, что составляет букет. Она присела на каменное ограждение и стала вылавливать из пруда маленькие розовато-белые кувшинки.

Букет уже был готов, но принцесса не смотрела на него. Её взгляд скользил по воде, ни на чём не останавливаясь.

– Ты какая-то рассеянная в последнее время, – Фелиста забрала букет и придирчиво осмотрела, отрывая листья, портящие картину, – что-то случилось?

– Что может случиться? Всё скучно и тихо, как всегда, – пожала плечами Оникс, рисуя узоры на воде.

– Тихо? Перед балом? Темнишь ты что-то, милая. Это всё из-за твоего сна?

Оникс собиралась что-то ответить, но тут на них обрушился весёлый рыже-зелёный вихрь по имени «Мелиса». Она выскочила с одной из боковых тропинок и чуть не столкнула Фелисту в пруд, хотя сама же её и удержала, вцепившись в рукав. Цветы осыпались обратно в воду.

– Когда ты научишься нормально ходить? – возмутилась Фелиста, которая никак не могла прийти в себя.

Младшая принцесса словно не заметила этой фразы. У неё была поразительная способность не слышать замечаний.

– Я была сейчас у отца, – сказала Мелиса, лукаво глядя на Оникс. В медово-зелёных глазах её плясали задорные искорки, а рот растянулся в улыбке, – он пилил меня за то, что общаюсь "со всяким сбродом". Дворецкий заложил наверняка. Ну ничего, он ещё обнаружит ключи от подвалов на большой люстре в бальной зале.

Оникс захотелось зажать уши. «Пилил», «заложил» – и это говорит принцесса! Даже кухарки выражаются лучше.

– Почему же ты такая довольная?

– Да так… – замялась Мелиса, глаза её забегали, – в конюшне прибавление. Привезли двух жеребцов из Дравы, вот иду посмотреть.

Она явно лгала.

– Я с тобой, – тут же вызвалась Оникс. Ей не хотелось смотреть на новых жеребцов. Хотелось узнать, что затевает сестра. А она точно что-то затевала.

– Не получится, – ответила Мелиса. Она сияла как начищенная монета.

– Почему это?

– Тебя зовёт отец, сестрёнка. Похоже, он узнал о кое-каких твоих проделках тоже. Выглядит он сурово.

«Ему кто-то доложил о вчерашнем!» – поняла Оникс.

С тяжёлым сердцем она поднялась в кабинет отца.

Король сидел за столом, погружённый в чтение. Прочитав свиток, он делал пометки и откладывал его в сторону. Когда она вошла, он не поднял головы. Оникс пришлось кашлянуть, чтобы привлечь его внимание.

– Присаживайся, дочь моя, – густым низким голосом проговорил он. С таким голосом и авторитетом он мог бы читать послания богов в храме и, принцесса была уверена, его слушали бы все, даже духи тьмы, обитающие за Гранью.

Король отложил в сторону бумаги и, подперев подбородок кулаками, долго смотрел на дочь. Та, смутившись, покраснела и уставилась в пол.

«И вовсе он не суровый, а печальный», – подумала она, устыдившись.

– Мне приходят вести из города, – сказал он со вздохом, – тревожные и неутешительные.

– Какие, отец? – спросила Оникс, хотя сама догадывалась обо всём.

– У нас в городе бесчинствует шайка разбойников. Никто не знает кто они, эти бандиты скрывают свои лица, говор у них нездешний, – начал он.

Оникс прислушалась, подняв голову. Она ожидала совсем другого.

– Чужестранцы?

– Скорее всего, – король рассеянно перебирал свитки, не читая, – непонятно, чего они хотят. Они нападают на бродяг и всяческое отребье. Мой вывод: они пришли не за золотом.

Ясно, что с ними она и встретилась тогда на узкой улочке.

– Что же им нужно?

– Я говорил с начальником ночной стражи. Несколько приметных бродяжек сгинули без следа. Все они были со странностями. Буйными пьяницами, даже помешанными. Пару земледельцев из местных найдены мёртвыми после того как пошли пропустить стаканчик с друзьями. Хотя это может быть и совпадением, но что-то я сомневаюсь… Начальник стражи строит предположения одно нелепее другого, меня они не устраивают.

Да уж, куда ему, этому лысому толстячку, который вечно забывает, куда положил шляпу, сообразить. Он только и знает, что гордиться прибавкой к имени, которую получил в прошлом году в награду от короля.

– Что думаете вы, отец? Что это за банда? – увлечённая, Оникс всем весом опёрлась на стопку бумаг, и они разлетелись по комнате, словно только и ждали этого шанса. Девушка бросилась их собирать.

– Оставь, – повелительно махнул рукой отец, – я теряюсь в догадках. Но, может быть, ты скажешь мне, что знаешь? Как выживший очевидец.

В воздухе запахло грозой. Оникс в ужасе уставилась на отца.

– Я?

– Вчера ночью один босяк наблюдал картину: молодую девушку схватили два человека в масках и потащили куда-то. Девушка из благородных, сказал он, красивая, белокожая. Он тут же отправился в пункт стражи и доложил об этом. Когда они прибыли на место, никого не было. Там они нашли это. И какое совпадение: не далее, как на днях я видел, как эту брошь мастерила одна из моих дочерей.

Король положил на стол брошь. Маленькая брошка, подаренная Фелистой на удачу. Вот что её выдало!

– О, отец! – Оникс прижала руки в ко рту, – я…я… знаю, что не должна была отправляться в город ночью. Я не хотела этого! Я уже ложилась спать, у меня раскалывалась голова. Но тут я услышала крики этого несчастного и не смогла стерпеть! Ведь я знала, где это произойдёт!

– Что произойдёт? Расскажи подробнее, – потребовал король Роберт.

И Оникс, сбиваясь, начала рассказ. Когда она закончила, он встал и подошёл к окну.

– Значит, они хотели заполучить его, но, так как он сопротивлялся, убили?

– Да, – поникла головой она.

– После этого, тот, главный, сказал, что твой дар не хуже, и они хотели забрать тебя?

Бледная и потерянная, принцесса кивнула.

– Это всё он, твой дар, – он покачал головой, – кому-то нужны маги, но не все, а только те, кто похоронил свой дар. Неужели? – он оборвал сам себя и с беспокойством взглянул на дочь.

– Как выглядел твой спаситель?

– Этого я не знаю. Он стоял напротив луны, его лицо видно не было.

– Но голос, речь?

– Мужчина. Молодой вроде бы. Благородный, судя по речи.

– Ладно, забудь про это! Это моя забота оберегать вас, моих дочерей. Когда-нибудь мои дочери доведут меня до сердечного приступа! То Мелиса, то ты, то Ольгерд втравится в какую-то заварушку! Нет, чтобы как Снежна или Кантелия сидеть себе за вышиванием или хотя бы читать, запершись в библиотеке, как Горгия.

– Отец, мне так жаль!

– Я знал, что меня ждёт, – с горечью махнул рукой король, – я знал, что должен выдержать это. Четырнадцать дочерей! Благословение снизошло мне на голову.

Какое-то время он вышагивал по комнате, жалуясь и топча ногами документы. Наконец взял себя в руки и уже спокойно сказал:

– Ты не выйдешь из дворца ни днём, ни ночью. Ты сама понимаешь, как это опасно теперь. Чтобы тебя больше не повлекло на улицу, я приставляю к тебе стражу. Они будут следить за тем, чтобы ты выполнила моё повеление.

– Но отец! Ведь не за горами бал. Как я буду смотреться со стражей за спиной?

– Я предусмотрел и это. Слежка будет вестись тайно. Им приказано вмешаться, только если ты сделаешь что-то непозволительное. Но прогулки по городу в компании незнакомцев ведь не стали твоей привычкой, я надеюсь? Теперь оставь меня. Мне нужно привести всё в порядок. Кроме того, очередной иностранец уже спешит засвидетельствовать мне своё почтение.

Принцесса вздохнула и поплелась к выходу.

«Тяжело быть неудачницей – думала Оникс, спускаясь по лестнице, – никто не принимает тебя всерьёз. Даже отец не хочет со мной разговаривать начистоту. Он ведь знает больше, чем говорит, я это чувствую».

– Ой, простите!.. – она натолкнулась на кого-то.

– Всё в порядке. Оникс, как я понимаю? – быстрый, пристальный взгляд мужчины смутил девушку.

– Да…

И откуда он знает её? Явно приезжий, только что с дороги. Серый дорожный плащ скрывал большую часть фигуры незнакомца, край чёрной рубашки выбивался из прорези. Поверх плаща на шею надета длинная красноватого металла цепочка с кулоном в форме месяца. Длинные иссиня-чёрные волосы собраны в хвост, лицо бледное, белее молока, страшно смотреть. Это всё, что Оникс успела заметить, после чего в смущении опустила глаза.

– Меня зовут Бэрил, – широко улыбнувшись, сказал мужчина, – Надеюсь, что вскоре мы познакомимся поближе. Я вижу, что слухи не обманули меня. Вы прекрасны и очаровательно неуклюжи.

– Да как вы смеете! – вспыхнула девушка и, оттолкнув его, опрометью скатилась с лестницы. Вдогонку ей слышался звонкий смех.

«Какой-то невероятный наглец этот Бэрил», – подумала принцесса.

Прошло ещё несколько дней. Оникс наконец увидела князя, о котором говорила Фелиста, и он ей не понравился. Как и любой из соискателей руки Аксельдатус он был желанным гостем. Ей приходилось вежливо кланяться ему и любезно отвечать на вопросы, как и всем остальным сёстрам. Он вёл себя так, словно был истинным хозяином Серого замка, а все они приехали к нему в гости. Кроме того, у него была отвратительная привычка задавать много вопросов, и каждая следующая беседа с этим человеком всё больше походила на допрос. К счастью, он не уделял ей ни капли внимания, как и большинству окружающих. Тревожило её то какими глазами князь смотрел на Фелисту. Он явно выделил её среди других сестёр, втягивал её в беседу при каждом удобном случае. Фелиста не отвечала ему взаимностью.

– Он жестокий человек, – сказала одна из служанок, – о нём ходят ужасные слухи. Не знаю, на что он надеялся, когда ехал сюда. Какой отец отдаст дочь в такие руки?

«Обо мне тоже ходят слухи, и что с того?» – думала Оникс, «больше половины этих слухов выдумка. Не знаю, откуда они берутся».

Люди любят поговорить. Но, судя по виду князя, в его случае большая часть слухов правда.

С нахальным приезжим, Бэрилом, Оникс почти не виделась. Он не присутствовал на официальных приёмах, пропадал больше времени в городе и, видимо, вообще не относился к женихам Аксельдатус. Наконец она просто решила, что он, как и многие, приехал на смотр невест по делам, воспользовавшись удобным случаем.

Всё это время её повсюду сопровождали две «невидимые» тени. Они очень удачно притворялись слугами, так что даже сёстры Оникс ничего не заподозрили, но принцесса «ведьмовским» чутьём каждый раз вычисляла их. Но даже если бы они не следовали за ней, вряд ли по своей воле Оникс захотела бы отправиться на приключения, образ главаря бандитов прочно засел в голове у девушки, а свист до сих пор пробирающим до дрожи вспоминанием возвращался время от времени. Она была уверена, что узнает этого человека при следующей встрече даже не смотря на маску, что была надета на его лице. Таких как он забыть сложно. Но принцесса надеялась, что их дорожки больше не пересекутся.

Но не с её удачей было рассчитывать на это.

Глава 4. Любовный напиток

– Апч-хи! – Оникс оглушительно чихнула и тут же закашлялась.

– Разболеться перед самым балом в честь принцев, – покачала головой Снежна, – это не дело, Оникс. Ты предстанешь перед гостями с красным носом и больными глазами?

– Но я не виновата! – возмутилась девушка, – если бы Ольгерд не решила устраивать гонки на трирогах в самый ветреный день года, этого бы не произошло.

Ольгерд виновато потупилась. Верховая езда была её слабостью, она отлично держалась в седле. Но у неё было настоящее чутьё на плохую погоду. Именно в эти дни её словно что-то дёргало за подол и у неё находилась масса дел на улице. Крепкое здоровье спасало её от простуды, но не тех, кого она втравливала в свои авантюры.

– Холод укрепляет выносливость, – решилась сказать Ольгерд, – это всем известно. Я думала, это пойдёт тебе на пользу.

– Я не против закаливания, слышала, что на севере занимаются чем-то в этом роде – заметила Снежна, – но всему есть пределы. А ты, сестричка, их не знаешь.

Ольгерд не стала возражать.

Сестра как обычно была права. Если ей утренняя прогулка не причинила вреда, Оникс теперь то и дело чихает. Лучше уйти отсюда поскорее.

Эти мысли были написаны у неё на лице размашистым таким почерком.

– Мне пора, – она вскочила с кресла, – столько дел!

– Какие у неё могут быть дела? – удивилась Оникс, – сейчас все готовятся к балу, но она даже о наряде на бал думает с отвращением, не то чтобы ещё что-то готовить.

– Её дела вне бала, – неожиданно для них вмешалась Элисана.

– Ты что-нибудь знаешь? – заинтересовалась Оникс.

– Не то чтобы знаю, – попыталась объяснить Элисана, – в тумане перед моими глазами я вижу что-то неопределённое, чуждое нашему миру. И я чувствую, что Ольгерд имеет к этому прямое отношение.

– Ей нужно было стать мальчишкой, – заявила Снежна, – с её-то характером. Будь её воля, она перебралась бы в лес жить. В Сером замке ей тесно.

– Она здесь не на своём месте, это точно, – согласилась Элисана, – но и мужчиной быть не для неё.

– Оставим Ольгерд, – отмахнулась Снежна, – Оникс, ты видела гостя, что приехал на днях? Такой бледный и темноволосый?

– Да, – без восторга отозвалась та, – случилось перемолвится с ним парой слов.

– Ты даже говорила с ним? Ну и как он тебе?

– Неучтив. Для гостя короля он ведёт себя чересчур свободно.

– Я вижу, он чем-то успел обидеть тебя, – прозорливо заметила сестра.

– Да нет, что ты. Но он мне не понравился.

– Напрасно. Его зовут Бэрил. Он не принц, это точно. А вот кто – загадка. Он приехал к отцу по делам. Но, говорят, у него есть и другая цель. Знаешь, какая?

– Понятия не имею, – нахмурилась Оникс. Она догадывалась.

– Он хочет взять в жёны одну из нас, – воскликнула Снежна, довольная, что может сообщить такую новость, – и не Аксельдатус, вовсе нет. Он сразу сообщил отцу, что его интересует только одна из принцесс. Говорят, он даже назвал имя своей избранницы. Но чьё имя – тайна.

– И откуда ты всё это знаешь? – с неудовольствием поинтересовалась Оникс. Сердце подпрыгнуло метра на три.

– Один услышал, передал другому, – неопределённо ответила Снежна.

Неужели их встреча на лестнице произвела на него впечатление? Да нет же, глупости. Он уже тогда знал, как её зовут. Что-то знал о ней, это точно. И эта его фразочка про надежды на более близкое знакомство…

– А какой ответ дал ему отец ты, случайно, не знаешь?

– Нет, – покачала головой Снежна, – а хотелось бы знать, правда?

– Госпожа Оникс, – в дверь просунулась Грета, – вас хотела видеть госпожа Горгия.

– Хорошо, – Оникс была рада, что разговор закончен, – я уже иду. Апч-хи!

– Вы приболели, госпожа? – сочувственно спросила Грета, когда они вдвоём шли по коридору.

– Да, совсем не вовремя.

– Я могу помочь вам, – оживилась служанка, – у нас в семье передаётся один рецепт. Это лекарство излечивает от простуды за один день. Мы не раз пользовались им в прошлом.

– Правда? И ты можешь мне его дать? – обрадовалась Оникс.

– Ну, конечно! Рецепт непростой, не все составляющие просто достать, поэтому мы давно им не пользовались. Но вам повезло – он у меня сейчас с собой. Я захватила его сегодня, чтобы показать подруге. Но она подождёт.

– Дай-ка взглянуть, – Оникс протянула руку и тут же, словно сам собой, листок оказался в ней.

– Это не сложно, – сказал она спустя минуту, – все ингредиенты есть у Горгии, я уверена. Лекарство можно изготовить тут же.

– Только должна вас предупредить, – на лице Греты появилось странное выражение, – лекарство должно настояться пять часов, иначе эффекта не будет.

– Стоит попробовать, – жизнерадостно ответила Оникс, – благодарю за помощь!

Портреты предков, как ей показалось, взглянули на неё с неодобрением. Желая поскорее уйти из коридора, она проскользнула в лабораторию Горгии.

Помещение, которое за глаза называли логовом ещё одной ведьмы (первой была Оникс), скорее напоминало склад, на который нерадивый владелец тащил всё, что под руку подвернётся. Горгия была не из тех, кто поддерживает безупречный порядок, а после нескольких несчастных случаев слуги стали избегать этого места. Небольшой книжный шкаф не смог вместить в себя все книги, нужные Горгии, поэтому тем приходилось ютиться на полу рядом. Выстроенные там неровными стопками они походили на причудливый город. Рядом с ним уютно расположились несколько деревянных ящиков, в которых хранились какие-то немыслимые секретные ингредиенты, Горгия никогда не открывала их при Оникс. Они успевали побывать и стульями, и столами попеременно. На одном из ящиков с царственным видом восседала Альберика. От соседства с высокой гостьей ящик выигрывал и называть его теперь можно было не иначе, как стулом. Рядом безмолвным изваянием застыла Элисана. Каким образом она смогла оказаться здесь раньше Оникс было загадкой. Наверное, сестра незаметно выскользнула из комнаты, когда разговор зашёл о том приезжем. Сама же хозяйка комнаты стояла у стола, уставленного колбами и растениями в горшках и внимательно рассматривала листья одного из них. Этот стол был центральным и самым главным объектом в комнате.

– Это правда, что отец приставил к тебе охрану? – строго спросила Альберика, – что ты уже успела натворить?

– Когда ты записалась в соглядатаи и почему мне никто не сообщил об этом? – в тон ей ответила Оникс.

– Почему же вы не можете вести себя соответствующе вашей роли? Ни ты, ни Мелиса, ни Ольгерд! Да и Клеомена не лучше, всегда мрачна как туча и на всё один ответ. А в последнее время стала совсем несносной.

– Может быть потому что мы не куклы, не актёры в театре, а люди? Ты постоянно думаешь о правилах хорошего тона, манерах, приличиях. Но никогда о чувствах других людей. А мы – живые, позволь открыть тебе секрет! Нам тоже хочется вдохнуть воздуха время от времени, – возмутилась Оникс. Она начинала закипать, и сама это понимала.

– Именно поэтому ты гуляешь по ночам по городу и нарываешься на неприятности? – вмешалась Горгия, – воздухом подышать решила?

– Откуда вы всё знаете?! – отрицать смысла уже не было, так что Оникс даже не стала делать вид, что уязвлена.

– Замок огромен и полон слуг, а чего ты хотела? Думаешь, все ложатся спать по мановению руки? Тебя видели. Только непонятно, зачем ты сделала это?

Оникс вздохнула и провела рукой по одной из бутылей, стоящих на столе.

– Не прикасайся к этому! – закричала Горгия, бросаясь к колбе, – это взрывоопасно, а мне почему-то хочется, чтобы мы дожили до завтрашнего бала.

Оникс пожала плечами и отошла подальше от стола со склянками. Да, она обижена и расстроена, но показывать этого не станет.

– Вечно ты тянешь руки, куда не следует, – проворчала Альберика, – ведь знаешь, что растяпа, а всё равно творишь что попало. Неужели сложно сидеть на месте?

– Не могу же я всю жизнь сидеть на месте, – вздохнула Оникс, подошла к окну и стала смотреть на улицу. Она пыталась сдержать слёзы, но не могла.

Чья-то тёплая рука легла ей на плечо.

– Не принимай их ворчание близко к сердцу, – прошелестела Элисана. Как всегда, она появлялась везде неожиданно, незаметно и бесшумно, – они обе просто беспокоятся за тебя. А я тебе сейчас помогу.

Нежными мягкими пальчиками она провела по лицу Оникс, и той показалось, что сестра снимает лёгкую липкую паутину. Что это, как не колдовство? Камень, который после разговора с отцом прочно обосновался на сердце принцессы, сгинул без следа. Чего нельзя было сказать о простуде.

– Вот и всё, – невесомая тень улыбки появилась на призрачно-бледном лице слепой, – правда, это ненадолго.

– Спасибо, Элисана, – Оникс была тронута, – этого достаточно.

Она обернулась к Горгии.

– Я, похоже, простудилась. Мне тут предложили попробовать одно необычное лекарство от простуды. Можно у тебя его приготовить?

– У тебя есть рецепт?

– Да.

– Ну-ка, покажи мне его, – Горгия приблизила листок вплотную к лицу, разве что носом не уткнулась, – любопытно. У меня есть всё из перечисленного, даже под рукой. Только это не очень-то похоже на лекарство от простуды. Нет ни цитрания, ни лекки, а без них в травяных отравах редко обходятся. Да и непонятно, зачем варить его сопровождая движениями… странно.

– Может быть поэтому оно и подействует, в отличие от предыдущих?

– Мои микстуры от кашля тоже действовали, – Горгия тут же забыла обо всём и бросилась на защиту своих творений.

– Да, я помню тот случай с Клеоменой. «Твоё лицо, конечно, посинело, но зато и кашель прошёл». Она потом долго с тобой не разговаривала. Иногда я сомневаюсь в том, что именно я главная ведьма в нашей семье.

– Зря сомневаешься, – ехидный голосок Альберики раздался у них за спиной, – Горгия занимает почётное первое место, а ты со своими странностями отираешься где-то на задворках.

– Твоя взяла, – хмыкнула Горгия, – я тебе помогу, интересно же взглянуть, что получится.

И они принялись за работу.

***

Серый Замок был построен дедом Оникс ещё в середине века Боярышника, считавшегося периодом рассвета и благополучия. Увы, король Леон был далёк от магии, в колдовство не верил, ведунов и прочих нечистых духом к себе не приближал, поэтому и Серый Замок хоть был вершиной мастерства того времени, шпили его казалось удерживали на себе часть небесного свода, однако удобством не отличался. Хорошо ещё, что не бывало в Благодатном королевстве ураганных ветров, которыми славились южные края, и седого морока, который каждые полгода накрывал весь север. Но в сырые и дождливые дни месяца-градника согреться в замке было делом непростым. Сквозняки гуляли по коридорам, вода попадала в трубы и заливала камины, едкий дым лез в глаза и нос, отчего вся одежда надолго сохраняла запах палёного. К счастью, пора ненастья в Благодатном королевстве всегда недолга, иначе королю Роберту пришлось бы подыскать себе более удобное, хоть и не такое помпезное жилище.

В каждом из городов-столиц Благодатного королевства находилась королевская резиденция. Все они были по-своему хороши. В Евтаре, самом крупном городе королевства, располагался Овальный Замок, который по размерам превосходил Серый, в Бохе, городе учёных, находился великолепный Лазурный Замок. Вот он был построен недавно, в самом начале смутных времён братом короля Роберта, королём, чьё имя было вычеркнуто из всех книг и даже принцессы не знали его. Не знали они что же конкретно натворил несчастный дядя, но из рассказов старого грума, который служил ещё прежнему королю, Мелиса узнала, что безымянный король, в отличие от остальных, повсеместно распространял магию. Грум признался, что знает имя дяди принцесс и Мелиса, конечно же, выпытала его. Его звали Дориан. Вычеркнуть из книг и официальных бумаг имя было можно, но с памятью людей так не поступишь. По секрету Мелиса сообщила имя дяди остальным сёстрам, хотя и попросила их держать язык за зубами, чтобы не навредить старику. Именно магия погубила короля Дориана, но подарила Благодатному королевству уникальный в своём роде замок. Собственно, из-за неё Лазурный замок был наиболее красив и удобен для жизни. Во дворе этого замка располагался большой бассейн с подводными садами, которые сами по себе были главным украшением. Считалось, что король одинаково ценит все три столицы своего королевства, сам он попеременно жил то в одном, то в другом замке, но всё же большую часть времени предпочитал проводить именно в Скуорише и жить в Сером замке. Принцессы довольствовались в основном этой суровой, не лишённой изящества громадой Серого замка.

В преддверии большого бала даже этот хмурый гигант стал принаряжаться. Король, избегавший излишней пышности, расстарался из-за своих дочерей. Залы, отведённые для танцев, украсили побегами полазцев, которые, как известно, имели обыкновение светится в сумерках и менять цвет, снежно-белые, из пуха гагар, шторы на окнах смотрелись как снежные облака, в одной из зал установили огромное серебряное зеркало, а полы натёрли так, что по ним страшно было ходить. Швеи получали несметное количество заказов, леди, насмотревшись друг на друга, выдумывали всё новые и новые дополнения к нарядам. Даже Горгия неожиданно прекратила запираться у себя и вместе с Фелистой и Ал придумывала себе наряд и причёску. Они убедили Мелису и Оникс присоединиться к ним. Самая младшая из принцесс наотрез отказывалась одевать бальное платье. Она и повседневные платья считала неудобными, носила их без удовольствия, а временами вообще переодевалась в мальчишку и гуляла в таком виде по городу. Не всегда это проходило незамеченным. Время от времени её узнавали защитники из замковой охраны и приводили в таком виде к отцу. Король отчитывал дочь поначалу, потом нашёл другой способ держать её в узде – поручил заботам грума и его помощника, а также дворецкого. Они должны были надавать младшей из принцесс поручений, которые лишили бы её свободного времени, а, значит, и возможности творить бесчинства. Но Мелису сломить было непросто. Она подружилась с помощником грума и объединилась с ним против дворецкого Отиса, что сильно осложнило тому жизнь.

– Ты же понимаешь, что не можешь показаться на празднике в костюме? – наставляла нерадивую сестру Фелиста.

– Это почему же? Половина людей ходит в костюмах. Да и не умею я платья носить, – возражала Мелиса.

– Та самая половина, о которой ты говоришь, мужчины! А уж один день потерпеть ты можешь.

– Не могу.

Они так препирались пол чала, пока Оникс не пришла в голову идея:

– А давайте сделаем юбку, под которой будут шаровары наподобие тех, что вошли в моду у наших придворных дам.

– А что, мне нравится, – подумав, сказала Мелиса.

Они тут же начали рисовать предполагаемое платье. Наряд Оникс уже был готов, открытое пышное бело-розовое платье с узором из крупных роз, в меру удобное и чересчур милое, по мнению принцессы. Но выглядеть воздушными прекрасными созданиями было обязанностью всех дочерей короля, кроме, разве что Элисаны, слепота которой позволяла ей одеваться во что-то, не стесняющее движений.

– Бал уже завтра, мы успеем? – Горгия выглядела на удивление обеспокоенной.

– Конечно нужно было раньше думать, но… всё будет в порядке, – заверила её Фелиста, – я отдам Эдит эскизы и завтра утром у вас уже будет по отличному платью, недаром мы королевские дочери.

– Ты забрала своё лекарство? – спросила Горгия Оникс, – оно так и лежит в моей лаборатории.

Оникс покачала головой.

– Ложная тревога. Сегодня я проснулась без следа простуды. Но я заберу его, может быть ещё пригодится.

Оникс, не откладывая, отправилась в лабораторию сестры. Но у Горгии лекарства не оказалось. Оникс обыскала всё в её комнате, но ушла с пустыми руками. Это не особо её встревожило, ведь надобность в лекарстве отпала. Вскоре она выбросила происшедшее из головы.

Наступил вечер бала, полазцы освещали стены бальных зал лиловым светом, который играл и переливался на платьях всех двенадцати принцесс, вступивших в главный зал вслед за королём. Его Величество был одет в традиционный тёмно-синий камзол, венец на его голове был заменён на сине-золотой обруч тонкой работы, он открыл бал, пригласив на танец галху Фрейру, великолепную владычицу Дравы, объект поклонения всех младших принцесс. Дальше к танцу присоединились Кантелия, Альберика и, конечно же, Аксельдатус. В этот раз волосы её были собраны в сложную башню, часть их выбивалась из-под серебристой сетки и словно парила (тут явно не обошлось без магии) сине-белые губы перекликались с платьем глубокого синего цвета с кружевами, похожими на паутину делосского паука. Оникс не удивилась бы, если это и была паутина. Король Шугда танцевал с ней, несмотря на то, что он был возраста их отца, двигался он изящно и что-то оживлённо рассказывал сестре.

Гости перемежали танцы с угощением. Оникс держалась поближе к Элисане, покидать бал было нельзя, но она по опыту знала, что вряд ли кто решится пригласить на танец ведьму. Оставалось только делать хорошую мину при плохой игре. Наблюдая за плавными движениями танцующих, она не сразу поняла, что обращаются к ней:

– Вы не танцуете?

Мужчина, стоявший перед ней, был худощав и наголову выше её, бледный, темноволосый, и она сразу узнала его, несмотря на то, что виделись вблизи они всего лишь раз. Сегодня Бэрил был одет в синий с молочно-белой подкладкой сюртук, чёрные брюки и рубашку, бордовая цепочка с чёрным полумесяцем была на месте. Он широко улыбался принцессе.

Неужели он не знает ничего о ней и поэтому рискнул подойти?

– Захотелось передохнуть, балы – это такое утомительное занятие.

– Может измените своё решение и подарите мне один… нет, два танца?

Элисана, сидящая тут же, рядом, хмыкнула и ответила за сестру:

– Конечно же она потанцует, ну же, Оникс, иди развейся.

И куда подевалась деликатность её сестры-вещуньи? Она не вмешивалась в дела сестёр раньше. Поражённая поведением Элисаны, Оникс покорно вложила руку в протянутую руку кавалера. Как раз начался гепциг, национальный танец Лазурных земель, с удовольствием перенятый соседями. Бэрил оказался с ним знаком, двигался уверенно и плавно, словно только этим и занимался в свободное время. Неужели Оникс ошиблась, и он не купец, прибывший в Благодатное королевство по делам, а придворный? В его правом ухе блеснула серьга в виде месяца, необычное украшение, сразу же выдававшее в нём иностранца. А ведь Снежна говорила…

Бэрил заметил, как она его рассматривает и спросил:

– Вы раньше не видели ничего подобного?

– За последние дни много чужестранцев прибыло к нам. И все выглядят необычно. Вчера я видела старика в длинном полупрозрачном платье, а у одного из принцев Кро-ила питомец жук-панцерник размером с блюдце, – заметила принцесса с ироничной усмешкой.

– Я понял, вас так просто не удивить, – сказал Бэрил с лукавым выражением глаз, – однако моё украшение Вас заинтересовало, это заметно. Многие знатные люди из мест, откуда я родом, носят такие серьги. Это дань уважения семье.

– И медальон?

– Это подарок. Но довольно обо мне. Не могу не заметить, что сегодня Вы просто обворожительны.

– Только сегодня?

– С вами всегда так непросто разговаривать?

Танец закончился, но Бэрил не выпустил руку девушки.

– Вы обещали мне ещё один танец.

Принцесса поклонилась, вежливо улыбнувшись. И они продолжили беседу.

– Мне любопытно, почему вы меня пригласили? – она решила пойти напрямик.

– Это так странно? Вас никто не приглашал раньше?

– Не то чтобы не приглашали, – Оникс смутилась, – но обычно меня… опасаются приглашать.

– Есть причины?

Оникс неопределённо качнула головой. К счастью, Бэрил сменил тему разговора:

– Серый Замок – это произведение искусства. Ему не хватает немного тепла и уюта, но я нигде не видел таких великолепных скульптур, как в вашем тронном зале.

– Говорят, они были изготовлены и подарены нашему прародителю самим Мастером.

– Кто это? – не понял Бэрил.

– Ну, бог ремесла, – Оникс нахмурилась, пытаясь объяснить точнее.

– А, Творец?

– Кто-кто?

– У нас его зовут Творец. Он, конечно, хорошо овладел всеми ремёслами. Но главная его сила не в этом. В свои творения, в любой предмет, Творец вкладывал магию.

– Чепуха! Он не владел магией. Никто из богов не владел магией, кроме Колдуна!

– А как же они, по-вашему, творили свои чудеса? – изумился Бэрил, – что такое магия?

– Грязь, скверна, – отчеканила Оникс, опуская глаза, – все так говорят.

– Только здесь, – возразил Бэрил, – здесь так говорят, нигде больше.

Оникс недоверчиво взглянула на него.

– Расскажите, – прошептала она, – я хочу знать больше.

Бэрил понимающе улыбнулся.

– Вы говорите, что богов семь. Из них один, Колдун, не почитается никем, кроме отверженных. В храме висят изображения шести божеств и стоит шесть изваяний.

Оникс кивнула.

– На самом деле богов девять.

– Девять, – хмыкнула Оникс, – откуда взялись ещё двое?

Но Бэрил был серьёзен.

– У нас каждый из них имеет имя, – продолжал он, – те, которых вы знаете: Мать, Путник, Целитель, Пастух, Творец, Безумец…

– Безумец? – приподняла брови принцесса.

– Бог времени. И Лицемер, бог колдовства.

– Какое необычное прозвище. Вы его тоже не любите?

– Ну что вы. Его имя просто отражает одну из его сил. Он изменчив как небо. И мы… очень ценим его.

– А остальные два? – спросила Оникс.

– Провидец, он занимается предсказанием будущего. И Призрак. О нём я расскажу позднее. Не тот момент. Замечу только, что о нём стараются вспоминать у нас как можно реже.

– Что же это за чудесная страна такая, где верят в то, что боги были магами? – поинтересовалась Оникс.

– Город, в котором я живу, называют Тард. Мне не терпится показать вам его, – обронил Бэрил.

– Вряд ли я окажусь там, – улыбнулась Оникс, – да и как?

– Вы окажетесь там.

– Думаете?

– Когда станете моей женой.

– Вы… – у Оникс расширились глаза, – делаете мне предложение?

– Да, – Бэрил смотрел прямо ей в глаза, улыбаясь. Она машинально обратила внимание на то, что у него глаза тёмно-зелёного цвета. Он наблюдал за её реакцией.

– Так предложения принцессам не делаются, – опомнившись, процедила Оникс.

– Всё будет сделано по правилам, – заверил её Бэрил, – Ваш отец уже знает о моих намерениях, вскоре он призовёт вас к себе, чтобы сообщить об этом. Но до этого я хотел поговорить с вами, что бы вы знали самое главное о своём будущем муже.

– И что же это? – с вызовом спросила принцесса.

Он наклонился к её уху и прошептал:

– Я, также, как и вы, маг.

Оникс переменилась в лице. Теперь она смотрела на него с ужасом.

– И после этого вы думаете, что я соглашусь стать вашей женой?

– Я уверен в этом, – сказал Бэрил.

Это была уже наглость. Откуда у него такая уверенность? Он даже не потрудился сделать вид, что интересуется её мнением, не попытался как-то поухаживать за ней! Немыслимо!

Оникс выдернула руку и отступила. Какая-то пара чуть не налетела на них, рядом зашептались.

– Вы оскорбили меня подобными подозрениями, – вполголоса сказала она, прожигая его взглядом, – я не ведьма и никак не связана с ними. Можете не надеяться на мою руку.

– Не торопитесь, Ваше Высочество, – вкрадчиво промолвил он, – вскоре вы поймёте, что я ваш единственный шанс на спасение. И Вы сами – он поднял палец – придёте ко мне.

– Как вы смеете! – прошипела Оникс, – ни при каких обстоятельствах я не приду к вам! Забудьте об этом!

Звук, похожий на хлопок, отвлёк их. Вскрикнула женщина, музыка прекратилась.

– Расступитесь, – засуетился слуга, – расступитесь, принцессе плохо!

– Что? – Оникс поспешила в толпу, оставив Бэрила в одиночестве, – что произошло? Гости растерянно переглядывались.

Она увидела слугу-богатыря Гарта, который нёс на руках бесчувственную Фелисту. Голова принцессы откинулась назад и слабо покачивалась, тонкая золотистая прядь выбилась из-под сеточки. Гарт бережно сжимал принцессу, осторожно продвигаясь к выходу.

– Что с ней? – Оникс пошла рядом с ним.

– Обморок, – пробасил тот.

– Отчего?

Гарт пожал плечами:

– Не знаю, принцесса. Госпожа Фелиста не показывала признаков усталости. Она веселилась весь вечер. Её пригласили на танец, она готова была согласиться, но тут стала бледнее молодой луны и упала. Я был рядом и успел её подхватить.

– Как же это хорошо, что ты был там, – нервно улыбнулась Оникс.

Они минули второй зал, где гости провожали их изумлёнными взглядами и перешёптывались. Кажется, кто-то из сестёр последовал за ними, но Оникс так разволновалась, что, оглянувшись, не смогла различить ни одного знакомого лица. Чтобы успевать за Гартом, приходилось время от времени бежать, хотя принцессе это не приличествовало. Они зашли в первую же из пустующих гостиных. Слуга уложил Фелисту на диванчик и, поклонившись, отступил к двери.

– Позвать целителя, госпожа?

– Не нужно, – сказал кто-то.

Оникс с изумлением увидела Клеомену. Она была уверена, что за ними шла Элисана.

– Оставь нас, – приказала Клеомена, – и закрой дверь. Мы позовём, если будет нужно.

Гарт округлил глаза и вышел. Оникс тоже ничего не понимала.

– Где Элисана? – глупо спросила она.

– Осталась в зале, – Клеомена слабо улыбнулась сестре. Смуглая, она была бледнее лежащей без сознания Фелисты, – не переживай, она обещала прийти скоро.

– Это хорошо, – выдохнула Оникс, – она здесь нужна. Что с ней, как думаешь?

Клеомена посмотрела на неё безумными глазами и взяла Фелисту за руку. Потрогала лоб, послушала дыхание. Оникс наблюдала за ней с недоверием. Клеомену словно кто-то подменил, никогда раньше она не проявляла заботу о ближних.

– С ней всё в порядке, – подытожила Клеомена, – она полностью здорова телом.

«Откуда ей знать? Да и выразилась она так странно – «здорова телом». Как будто с остальным не всё в порядке» – подумала Оникс, а сама спросила:

– Почему она никак не очнётся?

– Она спит, – пояснила сестра.

– Как так – спит?

В этот момент в комнату вошёл король и сразу за ним Элисана за руку со своим рыцарем. Отец выглядел печальным, но спокойным.

– Как чувствует себя Фелиста? – спросил он.

– Спит, – повторила Клеомена.

Король кивнул, его чело помрачнело. Он подошёл к спящей и, присев на корточки, долго рассматривал её лицо. Элисана тихонько приблизилась к Фелисте и взяла её за руку.

– Но ведь это… непростой сон? – прошептала Оникс.

– Конечно непростой! – рассердилась, но, взглянув на отца, тут же взяла себя в руки Клеомена, – она под воздействием зелья.

– Белый рыцарь нашёл это возле её тарелки, – Элисана разжала руку, и все увидели маленькую пузатую колбу.

– Это принадлежит Горгии, – сказал король, – эй, кто-нибудь!

Гарт показался из-за двери.

– Приведите сюда Горгию.

Ожидая Горгию, все молчали. Что-то не сходилось. Горгия не делала зелья. Не могла и не желала. Оникс знала рецепты нескольких зелий, она сама придумала их, но ни одно из этих зелий не заставляло человека так внезапно засыпать.

Пришла Горгия. Её белое платье, измятое и порванное в нескольких местах, потеряло весь прежний лоск. Оникс помнила, как тщательно та выбирала материю и фасон. А её волосы, уложенные изящными локонами! Причёска оставляла желать лучшего.

– Ну и вид, – присвистнула Клеомена, – как тебя угораздило?

– Пустяки, – раздражённо замахала руками та, – что там с Фелистой?

– Вот пытаемся понять, – вставила Оникс.

Ей показали колбу. Горгия недоумённо приподняла брови.

– Да, я сама дала её Фелисте, – признала она, – Фелиста зашла ко мне сразу же после тебя, Оникс. Ей нужна была лента для бала. Она то и дело кашляла. И мы решили, что ты не обидишься, если взять у тебя немного лекарства от простуды.

– Так это вы забрали его? Я искала, но не нашла.

– Нет, мы взяли только часть. Фелиста собиралась выпить его во время банкета. Поздновато, конечно.

– А остальное?

– Вот уж не знаю, – пожала плечами Горгия, – если оно пропало, то не по нашей вине. Постойте… думаете, Фелиста упала в обморок из-за зелья Оникс?

– Зелья от простуды? Чушь! – возмутилась Оникс.

На самом деле она очень испугалась. Только бы причина была не в её зелье!

– Любовный напиток. Это не лекарство от простуды.

Все обернулись на Клеомену. Та не отрывала взгляда от спящей.

Король вскочил:

– Любовное зелье? – прогремел он.

Оникс оцепенела. Она не верила своим ушам. Горгия выглядела шокированной.

– К сожалению, Клеомена права, – печально сказала Элисана, – я боялась чего-то подобного. Помнишь, отец, я говорила тебе?

– Да, – король упал в кресло и схватился за голову, – я не думал, что всё будет так!

Впервые они видели отца таким несчастным. Он редко показывал свои эмоции.

– Но это было лекарство от простуды! – слабым голосом проговорила Оникс, – я сделала обычное лекарство! Как такое произошло?

– Ты не виновата, девочка, – горькая складка пролегла у рта короля, – я сам слишком долго прятал голову в песок. Дар и проклятье моих дочерей. Никто не обойдён. Пусть будет так! – с этими туманными словами король, поцеловав Фелисту в лоб, удалился.

Они не решились расспрашивать его, хотя слова про дар и проклятье заинтриговали всех.

– Э… я тоже пойду, – пробормотала Горгия, с опаской глядя на Оникс, – нужно показаться гостям. Только переоденусь.

– Я помогу тебе, – вызвалась Клеомена, – твою причёску нужно привести в порядок, сама ты не сможешь сделать это.

Оникс проводила их тоскливым взглядом.

– Их можно понять, – оправдала она беглянок, – я только что угробила жизнь одной из сестёр, какая следующая?

– Дорогая, ты их неправильно поняла, – прошелестела Элисана. Она всё ещё держала Фелисту за руку, словно передавая той часть своих сил, – они хотели оставить нас наедине. Клеомена понимает, что Фелисте как никогда нужна моя помощь, а тебе – поддержка.

– С каких это пор Клеомена стала такой понимающей? – изумилась Оникс. Ей стало чуточку легче.

– У неё непростой нрав, – вступилась за двойняшку Элисана, – но она, наконец, начинает понимать, как устроена.

Оникс взглянула на Фелисту, и слёзы навернулись у неё на глаза, она вытерла их тыльной стороной руки.

– Это надо: делать зелье от простуды, а сварить любовный напиток. Нужно уметь так вляпаться!

Оникс подошла к Фелисте.

– Сестрёнка, прости меня! Я обязательно помогу тебе избавиться от наваждения.

– Я пробуду с ней до утра, – пообещала Элисана, – и сделаю так, чтобы её пробуждение было безболезненным. Отец прав: не кори себя понапрасну. Что сделано – то сделано.

– Нет! Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы излечить сестру от любовной лихорадки. Найду способ помочь ей.

Элисана покачала головой, но не вымолвила ни звука. У неё было другое мнение на этот счёт.

Далеко за полночь гости разъехались по домам и разошлись по покоям, многие в изрядном подпитии. Принцы и прочие благородные господа, гостившие в замке, не стремились в объятья сна. Долго ещё в парке были слышны крики и смех.

Оникс сидела на подоконнике, обняв колени, и наблюдала за отсветами факелов, которые змеились по стене. Причудливая игра теней и света оживляла стену и, казалось, что кто-то мелкий и тёмный ползёт по ней. В другой раз принцесса обеспокоилась бы, что неугомонные гости потопчут цветы или сожгут один из кустарников, привезённых с таким трудом из Долины Цветов, но в этот раз её мысли были заняты другим.

Она перебирала разные варианты, и все они были связаны с риском. Отправиться на улицу Покинутых самой, попросить об этом отца, попытаться найти рецепт зелья отворота или… что самое неприятное, обратиться к этому приезжему чародею. Он уж должен что-то об этом знать. Но такое унижение… Она только сегодня пообещала не иметь с ним дела.

Она могла, конечно, пустить всё на самотёк. Но допустить такое… Чтобы Фелиста зависела от какого-то незнакомца! Кем он окажется и как решит поступить со свалившейся на него удачей?

Нет, она не станет сидеть на месте. Только бы эти женишки угомонились! Разгуливать по замку, пока они на ногах, не стоило. Вдруг её кто-нибудь заметит или, того хуже, прицепится, приняв за служанку? Ведь всем известно, благородные принцессы не бродят по ночам по полутёмным коридорам.

Оникс ждала. За окном кто-то откашлялся и фальшиво затянул песню.

– Тише ты! – прикрикнули на него, – это не её окно!

Певец не унимался. Послышался глухой звук борьбы. Песня оборвалась на неожиданной ноте. Оникс поспешно затушила свечу и отодвинулась от окна.

Звуки затихли. Оникс осторожно приоткрыла дверь, один из её охранников спал, сидя на стуле. И принцесса отправилась в своё путешествие.

***

– Не ожидал, что вы посетите меня, – Бэрил сразу же впустил её в комнату, будто ждал, – помнится, совсем недавно вы говорили, что ни при каких обстоятельствах не переступите порог моих покоев.

– Я погорячилась, но в тот раз вы вывели меня из себя.

– Я был неучтив, признаю. Что же побудило вас почтить меня своим присутствием? Присаживайтесь, Ваше Высочество.

Не смотря на издевательски-вежливый тон, Оникс села на предложенный стул с высокой спинкой. Что ей оставалось делать? Она не узнавала этой комнаты, хотя в детстве излазила с сёстрами весь замок и в гостевых комнатах бывала тысячи раз. Дело было даже не в мебели. Вместо привычных закруглённых окон в комнате было одно высокое прямоугольное окно, но зато почти на всю стену. Без тяжеловесных штор, только лёгкая прозрачная тюль. Комната, полная воздуха и света, с трудом напоминала жилище тёмного мага. Бэрил предпочитал сочетание молочно-белого с коричневым цветом – Оникс искала другие цвета и не находила, даже в мелочах.

Он обратил внимание на то с каким интересом она рассматривает обстановку.

– Я немного изменил эту комнату. Можете не волноваться, когда я уеду, всё вернётся на свои места.

– Меня это не тревожит.

– Да, я вижу, что вы чем-то взволнованны. Итак, чем могу быть полезен?

Оникс откашлялась. Она медлила, не зная с чего начать. Как признаться, пусть в непреднамеренном, но всё же преступлении?

– Я попала в сложную ситуацию и теперь не знаю, как из неё выпутаться, – наконец она начала говорить, хорошо.

«Не смотри на него испуганно, Оникс, лучше смотри в пол. Так можно говорить, не запинаясь».

Бэрил с интересом смотрел на неё. Ему не терпелось узнать в чём дело. Оникс сама пришла к нему посреди ночи, зачем?

– Одна из моих сестёр, Фелиста, выпила по ошибке любовное зелье.

Бэрил застыл в изумлении. Оникс ждала какой-то реакции. Ждать пришлось долго. Наконец, он промолвил сухим тоном:

– И зачем вам, госпожа, понадобилось травить вашу сестру любовным зельем?

Оникс побледнела.

– Почему вы решили, что зелье приготовила я?

– Конечно, это вы. Никто не смог бы. В замке больше нет колдунов, кроме нас с вами. Или есть?

– Я не колдунья! – возмутилась она.

– То, что вы это отрицаете, не изменит ничего. Вы колдунья и достаточно сильная, чтобы приготовить любовное зелье.

Оникс неожиданно для себя расплакалась. Она ругала себя, но не могла остановиться.

– Я не хотела этого, – запинаясь, пояснила она, – я вообще не колдую. Это вышло случайно. Я готовила лекарство от простуды. А получилась эта гадость.

– Этого не может быть. У любовного зелья сложный состав и оно нисколько не походит на лекарство от простуды.

– У меня с собой рецепт, – всхлипывая, Оникс стала хлопать по карманам, – да где же он? Вот, – она протянула чародею листок.

– Так… – он внимательно изучил рецепт, – и откуда он у вас?

– Мне его дала служанка, – испуганно пояснила Оникс, – сказала, что это их семейное лекарство, излечивающее любую простуду за день.

Бэрил долго смотрел на неё со странным выражением лица. Девушка почувствовала себя дурой.

– Вот так бывает, когда отрицаешь свой дар. Не ведаешь, что творишь. Любая служанка может использовать тебя.

Он хлопнул в ладоши и внезапно перед ним оказалась Грета. Служанка была в ночной сорочке и выглядела заспанной.

– Где я? – в ужасе спросила она, озираясь.

– Значит это ты подсунула своей госпоже любовное зелье? – спокойно спросил Бэрил.

– Что вы! – замахала руками та, – ничего не знаю об этом!

Бэрил надвинулся на неё и заглянул в глаза. Зрачки его сузились, превратившись в ниточки, Оникс могла поклясться в этом.

– Зачем ты сделала это?

Он задал вопрос бесстрастным тоном, но от него у принцессы побежали мурашки по коже.

– Мне нужно было зелье, чтобы удержать мужа. По своей воле госпожа не помогла бы мне. Пришлось пойти на обман.

– Ты не боялась, что его выпьет сама Оникс?

– Я предусмотрела это, – ровным застывшим голосом пояснила Грета, – сказала, что лекарству нужно настояться пять часов. За это время я смогла бы забрать его.

– Где зелье сейчас?

– У меня.

– Отдай его мне. Теперь можешь идти. Забудь об этом случае, – приказал он.

Двигаясь, словно игрушка на механическом заводе, служанка скрылась за дверью. Она явно не осознавала, что делает. Оникс представила, как та пойдёт по коридорам замка в таком виде, и ей стало жалко наглую служанку.

Наедине с Бэрилом Оникс никак не могла отойти от потрясения. Он столько всего умел! С ним можно ничего не бояться. Если только не бояться его самого. Неужели она тоже способна на такое?

– Если вы будете слушать меня, – будто угадал её мысли колдун, – то сможете не хуже.

– Что же теперь делать?

– Знаете ли вы, в кого влюбилась Фелиста? – деловито спросил Бэрил.

– Нет. Совсем вылетело из головы, ещё и это…

– Ничего, скоро мы это выясним. Любовное зелье – опасная штука. Вы знаете, почему ваш отец запретил его?

Оникс потерянно покачала головой.

– В некоторых случаях оно работает как яд. Жертва влюбляется в первого человека, которого встречает после того как выпьет его. И, если любовь безответна, человек погибает. Его сердце разрывается на части.

– А если на любовь ответят?

– Считай, что повезло. Но некоторые предпочли бы смерть. Любовь подчиняет себе человека. Он слепнет, он послушный раб. И даже если несчастен, не может покинуть предмет своей страсти. Он любит и ненавидит одновременно.

– Ужас, – прошептала Оникс, – и я своими руками сотворила это со своей сестрой!

– Есть небольшой шанс исправить дело, – вдруг сказал Бэрил.

– Правда?

– Есть зелье, ещё более сложное по составу. Его нужно давать жертве каждое утро, семь дней. Тогда действие любовного зелья постепенно сойдёт на нет. Но ни дня нельзя пропустить, иначе процесс пойдёт вспять.

– Как его достать? Я сделаю всё от меня зависящее! – оживилась Оникс.

– Вам повезло, – медленно промолвил Бэрил, внимательно глядя на девушку, – я знаю его рецепт. Мой отец заставил меня вызубрить его наизусть. «В жизни нужно быть готовым ко всему» – говорил он. Я знаю много подобной чепухи. Я помогу вам. Но у меня есть одно условие.

Оникс внутренне сжалась. Она знала, что он потребует от неё.

– Вы благосклонно примете моё предложение. Когда отец спросит вас о вашем решении, вы не будете говорить «нет». Возьмёте время подумать. И думать вы будете очень серьёзно. Взвесите все «за» и «против».

– Это значит, вы оставляете право выбора за мной? – удивлённо приподняла брови принцесса.

– Да.

– Вы благороднее, чем я думала.

Бэрил слегка улыбнулся, хотя в его улыбке было больше непонятной горечи, чем радости.

– Скоро вы поймёте, что я – ваш единственный шанс на счастливое будущее. Вам нужно учиться. А я – самый подходящий учитель. Я затем и приехал сюда. Забрать вас у отца и научить всему что знаю – моё предназначение. Опекать, оберегать вас. Если вы отвергнете мою помощь, вам будет уготована судьба неудачницы, так как ваш дар будет вставать у вас на пути. Досадные ошибки, подобные этой, будут случаться постоянно. А я вам покажу как взять свою жизнь в руки.

– Вы просто запугиваете меня, – неуверенно возразила Оникс. Он говорил так убедительно. А что, если Бэрил прав? Ведь как она жила до этих пор, постоянно настороже, боясь того, что в любой момент кто-нибудь назовёт её ведьмой.

– Может быть, – тень улыбки показалась на бледном лице мужчины, – время расставит всё по своим местам. А теперь приступим к делу. Зелье готовиться две ночи. Завтра ваша задача – понять, в кого влюблена Фелиста. На всякий случай.

Оникс вздрогнула. Ей не понравилось это «на всякий случай».

– Начнём, – с этими словами Бэрил запер дверь на ключ.

«Вот она, ловушка», – подумала Оникс, – «выберусь ли я из этой переделки?».

***

Оникс возвращалась в свою комнату под утро. Сквозь узкие окна она наблюдала как медленно всходит солнце и гаснут огни во дворе, как появляются первые люди из прислуги. Вот совсем молодая девушка понесла ведро с водой к одной из боковых дверей, Оникс знала, это один из входов на кухню. Отец вставал рано, он скорее всего уже не спит, а это значит, что его личный слуга уже отдал распоряжение на кухню, чтобы приготовить лёгкий завтрак специально для него. Ей осталось спать всего три часа. Выглядеть сегодня она будет ужасно! Происходящее ночью было похоже на мистический сон, подобный тем, что ей время от времени снились. Бэрил хотел, чтобы зелье-антидот готовила сама Оникс, так оно будет действенней, как объяснил он. Он уже начал её учить. Объяснения Бэрила были понятны ей, по большей части. Некоторых ингредиентов не хватало, но Бэрил знал где их достать и днём они должны были отправиться в город за ними. Этого никто не должен был знать и Оникс нужно было выискать возможность незаметно ускользнуть из замка.

«Чтож, это не будет проблемой», – думала девушка, – «Ольгерд и Мелиса по нескольку раз на дню сматываются из замка неизвестно по каким делам, чем я хуже?».

Она успешно миновала стражника, который всё ещё спал, вернулась в комнату и с наслаждением нырнула под одеяло. Согревшись, она тут же уснула.

***

Всю первую половину дня Оникс присматривалась к Фелисте, но так и не смогла увидеть признаков влюблённости. Сестра веселилась, много шутила и с удовольствием обсуждала вчерашний бал на завтраке. Хотя она была немного бледнее, чем обычно, но, может, дело вовсе не в действии зелья. В каждой фразе сестры Оникс искала двойной смысл – и не находила его.

– Как ты себя чувствуешь? – Оникс решила поговорить с Фелистой напрямик.

– Превосходно, – ответила та, ничего не подозревая, – даже не знаю, с чего это я упала в обморок вчера на балу? Накануне бала я готова была плясать до упаду, но вот какая незадача. Пропустила самое интересное. Ты-то, надеюсь, повеселилась на славу?

– Мда… – промямлила Оникс. Она была растеряна.

– Может быть всё станет яснее во время прогулки? Все принцы будут в парке, и Оникс проследит, кому Фелиста уделяет особое внимание. Боги, а может она влюблена вовсе не в принца? А что если это слуга, подавший ужин в тот злополучный день?

На прогулку собрались все, кто приехал произвести впечатление на Аксельдатус. Оникс словно оказалась на выставке талантов, которая время от времени проходит на главной площади каждой из трёх столиц попеременно. Кто-то перебирал струны струнницы, позаимствованной у музыкантов. Двое уже азартно дрались на шпагах. Аксельдатус неторопливо прогуливалась по парку в сопровождении Кантелии. Оникс после минутного колебания присоединилась к ним. Кантелия тут же протянула ей руки.

– Отец получил письмо от короля Гильдии. Принц Альберт едет сюда. По нашим расчётам он будет здесь через три недели. Всего-то три недели ждать осталось! Я встречу своего суженого, представляешь? Мы поженимся здесь, погостим немного, а после этого отправимся в его страну.

– Я рада за тебя, сестра, – улыбнулась Оникс, – судя по письмам, которые он пишет, это умный и благородный человек.

– Его отец прочит ему большое будущее, – сказала Кантелия. Она просто сияла, – я видела его только в детстве, но, судя по портрету, он красив. Ты же знаешь, мы уже два года ведём переписку, он чувствительный и добрый человек, у нас так много общего! Я верю, что самой судьбой ему уготовано быть моим мужем.

– Мне бы твою уверенность, – фыркнула Аксельдатус, – жаль, что твой возлюбленный приезжает именно теперь. Мне не очень хочется, чтобы он видел весь этот цирк, – она обвела руками окружающее, – каждый из них такой неоценённый, такой одарённый. Но, сколько бы я не искала, не могу найти ни одного достоинства. Хорошо ездит на трироге? Охотник? Завзятый дуэлянт? Перепьёт любого? Да… весомые достоинства. Именно это нужно женщине.

– Каким должен быть принц, чтобы ты стала рассматривать его как претендента на руку и сердце? – полюбопытствовала Оникс.

– Хотя бы связно говорить. Стоит им увидеть меня – все заикаются. Они все мне кажутся нестерпимо скучными. Этот бал был ошибкой, так я вам скажу.

Оникс промолчала. Она увидела, что к ним направляется Бэрил.

– Моё почтение, – он склонился в поклоне, – позвольте представится, Бэрил.

«Со мной он не был таким вежливым», – подумала Оникс.

– Очаровательная Оникс, не могли бы вы представить мне своих прелестных спутниц?

– Мои сёстры Кантелия и Аксельдатус.

– Молва не обманула, – сказал Бэрил словно бы сам себе.

– О чём это вы? – полюбопытствовала Аксельдатус. Она явно напрашивалась на комплимент.

– Приехав в ваше королевство, я не раз слышал о том, что все дочери короля удивительно хороши собой. И, хотя я видел только четверых, всё больше убеждаюсь в правдивости разговоров.

У Аксельдатус засверкали глаза. Она ожидала нечто иное, ответ Бэрила заинтересовал её.

– Люди говорят кое-что ещё, не так ли? – с вызовом спросила Оникс.

– Кто как не мы с вами знаем, что уличную болтовню не стоит принимать всерьёз. Также, как и трескотню служанок.

– Оникс, это невежливо, – Кантелия посмотрела на сестру с укором, – присоединяйтесь к нам, господин. Как я понимаю, вы приехали не из-за теперешних празднеств?

– Это так. Я прибыл несколько дней назад, чтобы обсудить с королём некоторые вопросы.

Они медленно прогуливались по парку. Кантелия расспрашивала Бэрила о стране, из которой он родом. Аксельдатус была на удивление молчалива. Принцы и вельможи, мимо которых они проходили, провожали Бэрила завистливыми взглядами. Оникс старалась не показывать свой интерес явно. Она колебалась. Слова Бэрила о её предназначении тронули её. Ей предстояло сделать выбор, и не у кого было спросить совета. Она не решалась говорить о колдовстве с кем-либо. Ведь эта тема была запрещена в королевстве. Она знала, что в городе есть улица, на которой живут ведьмы и колдуны. Во времена короля Леона колдунам жилось гораздо хуже, тогда убийство ведьмы не порицалось, а, наоборот, поощрялось. Казни колдунов были привычным делом. Когда на престол взошёл брат короля Роберта, казни прекратились, он взял магов под защиту, приблизил некоторых к себе. Но это длилось недолго, до происшествия с королём. Какого – Оникс не знала. Король Роберт снова запретил магию, правда, не в такой строгой форме. Отец запретил им действовать явно, но само по себе колдовство, если оно не приносило вреда, не было преступлением. Отец обмолвился как-то, что сам несколько раз прибегал к услугам ведьм с улицы Покинутых. В тот день он сказал также, что его страшит судьба Оникс. Он просил её не показывать свои способности на людях, чтобы не стать жертвой людского непонимания. Ведьм не любили в королевстве. Оникс же решила, что вовсе не станет колдовать. Ей хотелось вызывать восхищение, а не ужас. Но, хотя она никак не проявляла свою сущность, люди как-то прознали об её даре и сторонились её.

То, что рассказывал Бэрил, меняло все её представления о дозволенном. Его город был населён магами. Там все в большей или меньшей степени обладали магическими способностями. Конечно, большинство всего лишь могли показывать фокусы и заклинать погоду у своего дома, но были и те, кто вмешивался в ход истории, вступал в борьбу с силами природы. Бэрил был из таких.

– Городом управляет Верховный маг. Каждые десять лет совет старейшин избирает нового Верховного мага. Им становится самый могущественный человек в городе. Не всегда их выбор хорош, но с ним редко кто спорит – ведь для этого нужно бросить вызов самому способному чародею.

– А вы… спросила Кантелия дрогнувшим голосом, – тоже колдун?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.