# История моего преступления

Иван Карасёв

«История моего преступления» – это рассказ о том, как глупость одних порой толкает других на совершение противозаконных действий. Причём в очень спокойной, цивилизованной европейской стране – Португалии. Вообще различные случаи из португальской жизни, комические и грустные, не очень оптимистические истории украинских-гастарбайтеров с далёкого острова Мадейра стали основой сборника. Но автор постарался сделать его тематику разнообразнее, включив эпизоды из собственной жизни и из жизни других людей. Например, историю о наотдыхавшемся в отпуске жителе Питера, забывшем адрес собственной квартиры. Как трудно её найти, когда прикладываешься к вину ("Винный дождь"). Присутствует даже приключенческий жанр («Лось»), а также военная тематика («Павел Петрович Воеводов» и «Случай на станции. 1942 год»). Найдётся что почитать и любителям прозы о детях – рассказ «Эвглена и парамеций»).В общем, автор продолжает в ключе сборника «Vodka and Belarus consulate». Новая книга– это рассказы о людях.

## История моего преступления

Как известно, любое преступление, кроме преступления против человечности, имеет срок давности. Меня вроде бы такие вещи не должны касаться. Я стараюсь быть человеком законопослушным, ну, если не считать таких мелочей, как превышение допустимой скорости на автотрассе. Даже на пустой парковке для инвалидов машину не поставлю. Хотя порой кажется, что питерские, как минимум, чиновники считают, будто у нас за рулём личного транспорта исключительно безрукие и безногие. Наверное, жива ещё генетическая память советских лет, когда им без очереди давали «Запорожцы». Стоить лишь взглянуть на разметку перед фасадом Исаакиевского собора. Мест двадцать – и все для обладателей инвалидного знака. И все пустые. Всегда! По-моему, проще было бы просто запретить стоянку.

Но не так давно мне всё-таки пришлось совершить правонарушение, не Бог весть что, конечно, как я сначала полагал, могло потянуть на хорошую административку. Не более. Позже выяснилось, грубо ошибался, оно давало право на заслуженный отдых в комфортабельной европейской тюрьме. Возможно, месяцев шесть таких неожиданных каникул в тёплых краях… за решёткой. А посему, несмотря на вновь обретённую страсть излагать на бумаге всё, что со мной происходит, я довольно долго молчал. А вдруг-таки оставил какие-то следы на месте преступления, и они, вкупе с моими добровольными «показаниями», способны привести меня на скамью подсудимых в той стране Евросоюза, куда каждую зиму езжу греть свои стареющие кости, в Португалии. Одно дело гулять вдоль океана, раскатывающего по прибрежной гальке пенные шапки волн, другое – выходить на прогулку по тюремному двору, окрашенному в такой успокаивающий серо-чёрный цвет, туда и солнечные лучи не всегда попадают. Две большие разницы. Но не выдержал, взялся за перо, то есть за ноутбук, хоть и не знаю, какой срок давности у такого рода проступков, надеюсь, что он уже прошёл, а посему и хранить в тайне случившуюся со мной историю более не намерен. Итак, приступаю.

Всё началось с ерунды. Нужен был теннисный корт. Казалось бы, странный вопрос, теперь их только в Урюпинске, наверное, нет, да и то не факт. Заплати и лети. Вопрос цены, не более. Сколько может стоить месячный абонемент на теннисный корт? Наверное, не маленькую сумму. Теннис – игра престижная и в самых бедных слоях общества не очень популярная. Например, мир знает только двух негров-теннесистов, и те – негритянки, правда, на мужских гормонах с милостивого разрешения WADA – сеструхи Вильямс. Хотя экипировка теннисиста довольно простенькая: ракетка и кроссовки «съедают» львиную долю инвестиций, а ведь затраты на них просто не сопоставимы с расходами на амуницию хоккейного вратаря, например. Поэтому для увлекающихся игрой в теннис, основная трудность состоит в том, что в отличие от футбола, даже для примитивной перепасовки не на счёт нельзя приспособить любую мало-мальски ровную площадку. Без сетки таким способом играть можно, позволь своему воображению представить линию на определённой высоте от поверхности – и все дела. Но вот поле должно быть не воображаемо гладкое, а хотя бы почти идеально выровненное. Иначе мячик отскочит не туда, куда он должен был прыгнуть, не туда, где ты его ждёшь, а туда, куда определит выбоина, которую он задел. И в этом случае игра в старинный вид спорта превращается не в соревнование, где побеждает сильнейший, а в банальную лотерею, где первый тот, кому сопутствует удача, кому, проще говоря, везёт. А это уже совсем другая игра, не теннис.

Соответственно, качество игры и степень получаемого от неё удовольствия напрямую зависят от состояния поля, а ведь его ещё найти надо. Вот в Питере оно у нас, можно сказать, под носом, на соседней улице, но там и цена не детская, центр города всё же: больше двух тысяч за час. Мой сын в зажиточном Лионе платит гораздо меньше. Есть в городе площадки значительно дешевле, но они, как правило открытые (это с нашим-то климатом!) или уж совсем далёкие, пока настоишься в пробках, всё удовольствие от игры улетучится. Вот и приходится платить, а что делать?

На Мадейре, где мы проводит каждую зиму месяца полтора, люди живут по-другому. Это в России капитализм со звериным оскалом рынка, который определяет всё: цена-качество, упаковка-содержание, таблетки или больница. На тихом атлантическом острове не так. Там на туристической тропинке могут лежать два начавших чернеть банана и бумажка с надписью «один евро». Можешь положить монету, а можешь и проигнорировать ценик, хозяин не обидится, всё равно не знает, что с ними делать, с ягодами этими тропическими. Вниз, до магазина их ещё довезти надо. В общем, на острове все не так просто, хотя будь просто, не было бы этого рассказа. Я сейчас вам его и поведаю.

Когда мы увлеклись теннисом со всей остротой встал вопрос о том, как же мы без него проживём на Мадейре? Ведь мы так привыкли два-три раза в неделю как собачки бегать за удирающим мячом, тянуться к нему изо всех сил потерявшим юношескую гибкость телом, преграждать ему путь своей туго натянутой ракеткой, на сильном выдохе отправлять жёлтенький комок через сетку и испытывать неописуемое удовлетворение от настильного падения резаного мяча в дальнем от соперника углу. Врёшь, не возьмёшь! Как же без этого?

Стали мы думать, вспоминать, «Эврика! – первым нашёлся я. – Перед гостиницей «Dom Pedro» (то есть не дом, а дон Педро по-нашему, по-русско-португальски) есть корт, огороженный высокой сеткой. Вот туда нам и надо!»

Корт явно принадлежал отелю. Откладывать дела на потом я не люблю, поэтому тут же включил скайп и позвонил в отель. Ответ обескураживал. «Нет, посторонним нельзя, только для наших постояльцев… За деньги? – Тут была пауза и со вздохом сожаления, – нет, тоже нельзя, нужно, чтобы корт был всегда в распоряжении наших гостей!» Каких гостей, подумалось мне в тот миг, долгими зимними вечерами, которые на Мадейре начинаются после шести, в огромной, пятнадцатиэтажной гостинице горит, дай Бог, десяток-другой окон. «Ладно, – решил я, – договорюсь на месте, по телефону боятся попасть на проверку, а там придумают что-нибудь, дойду до управляющего наконец, лишних денег в гостинице, кажется, нет». Действительно, я посчитал в уме, если, как и у нас, брать по тридцать евро за час, то за наше пребывание они могли бы на ровном месте заработать тысчонку, а это для Мадейры деньги.

Нет, существовал ещё один вариант: несколько раз в неделю на автобусе можно съездить на другой корт. Там настоящий капитализм в нашем, российском, духе, главное – заплатить. Но в такие дни пришлось бы отказаться от пляжа, а это в планы совершенно не входило. Зачем тогда летать к тёплому морю? Можно до потери пульса стучать по мячу в нашем теннисном клубе, дешевле выйдет!

Итак, на следующее утро после прилёта на затерянный в океане остров я побежал в гостиницу «Dom Pedro». Даже не позавтракал толком, не зашёл с большими хозяйственными сумками в любимый (потому что совсем рядом) гипермаркет «Continente». Нет, едва утренний чай достал дно моего желудка, как я уже обувался. «Куда ты, не поев?» – только и успела осведомиться Юля. Ответ её удовлетворил: «А-а-а, понятно!» Ей тоже очень хотелось продолжить занятия спортом, так внезапно ставшим любимым, то есть единственным, совсем как мужчина у женщины, если она, конечно, не гуляет на стороне.

Ноги быстро привели меня на парадную набережную нашего мадейранского городка. Предательское желание окунуться в бодрящую, семнадцатиградусную, декабрьскую водичку едва не сорвало мои планы, но я повернул не налево, в сторону пляжа, а направо, туда, где высилась жёлто-коричневая громада отеля.

Гостиница эта была построена в семидесятые годы, и с тех пор не подвергалась никаким переделкам. Интерьер выполнен в цветах детской неожиданности, в фойе всё имперско-монументальное, таким воображение рисует никогда не виденное мной внутреннее убранство дворца съездов нацистской партии в Нюрнберге. Рука сама тянется вверх в приветствии: «Хайль, Педро!» Впрочем, до недавнего времени пожилые немцы составляли основную массу клиентов отеля, может он и строился в расчёте на их вкусы?

На рисепшене я повторил свой вопрос. Ответ не порадовал меня ничем. Тот же самый дискурс от безразличного, с лицом человека ещё вчера уставшего от жизни, но по должности приветливого, дежурного рисепциониста. На следующий вопрос «Как можно увидеть управляющего?» ответ был тоже обескураживающим:

– Он по таким вопросам не принимает!

– А по каким принимает?

– Не клиентов – ни по каким!

– А кто принимает? – хотелось добавить, – ну хотя бы во внутрь?

– Кроме нас, никто!

«И много ж вы приняли вчера, сударь», – мелькнуло в голове. Но всё же огляделся, тщетно пытаясь найти того, кто ещё входит в понятие «нас». Видимо, человек с помятым лицом был очень высокого мнения о собственной персоне.

На следующий день я повторил попытку, задал тот же вопрос рисепционисту из другой смены. С таким же успехом. И третья попытка окончилась с тем же результатом. Полный идиотизм: дежурные на стойке явно не желали заморачиваться вопросом, не входящим в круг их прямых обязанностей, к вознесённому до уровня Президента управляющему никто близко не подпускал, никакого нашествия, как обычно, клиентов не замечалось, корт пустовал при наличии людей, желавших его использовать по назначению и готовых платить. Единственным посетителем теннисной площадки был дворник, время от времени сметавший там опавшие листья. Неужели корт построили для него? Как известно, мести листву куда приятнее на ровном месте, чем на ступеньках лестницы, ведущей к морю.

Так бы и продолжалось всегда, не познакомься мы случайно с двумя семейными парами переселившихся в Германию русских немцев. Очень приятные люди, весёлые, компанейские и, самое главное, постояльцы того самого отеля «Dom Pedro». Поэтому я осторожно осведомился у самого из них спортивного на вид, как он относится к большому теннису. Выяснилось: никак, никогда не держал в руках ракетки. Но попробовать не прочь, тем более, что в настольный вариант этого вида спорта играет регулярно. Тогда я задал следующий, гораздо более шкурный вопрос: «А можно ли в таком случае, мне, то есть нам четверым поиграть с ним?» Дети у нас тоже иногда проявляют интерес к теннису. Такой вот скромненький вариант обойти запрет: один законный пользователь корта приглашает сразу четырёх посторонних. Я был почти уверен в провале, но получилось! Оказалось, можно! Буква закона соблюдена, клиент ведь должен иметь право пользоваться кортом, вот он и имеет его! А как, с кем, это уже никого не волнует. Хоть роту солдат приводите на построение.

Теперь с новым знакомым Витей мы играли практически каждый день. Но, к сожалению, рождественские каникулы коротки, и почти сразу после Нового Года наши немецкие приятели улетели с тёплого острова в дождливо-зимнюю Германию. Мы потеряли такого человека со всеми удобствами, то есть с теннисным кортом в придачу. Последний, как и раньше, оставался недоступным для нас. Сразу стали задумываться о другой, дальней, площадке, не рвануть ли туда на автобусе, жертвуя пляжным отдыхом? Не хотелось бы, лучше и того и другого, и можно без хлеба, то бишь без автобуса.

Однако везение в тот сезон не оставляло семью из далёкого Петербурга. Когда мы решились-таки, сбегав утром искупаться в море и сразу рвануть на дальний корт, то на пути с пляжа встретили очень энергичную на вид женщину лет семидесяти с крашеными в ярко-рыжий цвет волосами. Усмотрев ракетки на наших плечах, она радостно воскликнула что-то на немецком и, чуть ли не хватая Юлю за рукав: «Сеньора, Сеньора!», перешла на португальский. К нашему удивлению она предложила поиграть в теннис.

– Где? – удивлённо спросила Юля.

– Там! – махнув рукой в сторону всё той же гостиницы, не менее удивлённо ответила дама.

– Но это же только для клиентов отеля, – разочарованно заявила Юля.

– Да, но там ведь нет замка, – без тени смущения парировала женщина.

Замка, действительно, не было. И, как сообщила наша новая партнёрша по игре, никогда не было. Заходи и пользуйся. Это она уже сказала по-русски, когда вырвавшийся возглас удивления выдал мой родной язык. Оказывается, Эрика, как звали новую знакомую, до выхода на пенсию работала в Германии учительницей русского языка, и вообще прошла очень неординарный жизненный путь. Родилась в Венгрии, папа – немецкий солдат, мама венгерка, уже в юности Эрика перебралась на родину отца, где жила и работала, а почти в пятьдесят лет вышла замуж за тамошнего португальца с Мадейры. Через пару лет после свадьбы муж от чего-то скончался, а Эрике достался уютный домик на острове, где она и проводила самое холодное время года и при каждом удобном последние лет двадцать случае, совершенно не пытаясь замаскироваться под клиентку отеля, играла на гостиничном корте.

В тот день удобным случаем оказались мы. С тех пор мы тоже стали, как Эрика, в меру своих сил бороться с бессмысленной пустотой на площадке для игры в теннис. Сначала опасливо оглядывались в момент проникновения на огороженную высокой решёткой (чтобы мячи не улетали) территорию – а вдруг из-за угла выскочит грозный сотрудник гостиницы и, ткнув пальцем в табличку «ONLY FOR DON PEDRO GUESTS», вызовет полицию. Потом более смело, а через неделю мы даже не обращали внимания на выходивших иногда покурить работников гостиничного бизнеса. Мы играли, они смотрели, такое небольшое развлечение у них появилось. Местный Уимблдон с правом бесплатного просмотра. И никогда никто и не думал вспоминать то, что они нам заявляли на рисепшене. Там они были при исполнении, здесь – на законном перекуре. На этом прелестном острове, многое происходит именно так. По-русски это называется пофигизмом: если какой-то непорядок можно просто не заметить, то лучше так и сделать. Зачем создавать себе лишние проблемы? Посторонних, иностранцев иногда это раздражает, но в данной ситуации, такая неоднозначная особенность местной жизни нас вполне устраивала.

Вообще тот теннисный стадиончик оказался чрезвычайно удобным местом для активного отдыха. Внутри высокой решётчатой загородки к корту примыкала волейбольная площадка, и пока взрослые забавлялись с маленьким жёлтым мячиком, дети перебрасывали друг другу мяч побольше. Правда сетка у них была порвана и здорово болталась на ветру, а наш корт «украшали» небольшие, но весьма чувствительные в игре ямки. Однако ни то, ни другое не мешало нам весело и с пользой проводить там время. Пару раз мы даже любезно уступали корт приходившим поиграть постояльцам гостиницы. Они скромно открывали калитку, садились на длинную, во всю площадку бетонную скамью и стеснительно пряча за спинами дешёвые, видавшие виды ракетки из гостиничных запасов, молча ожидали, пока местные старожилы в нашем лице закончат свои игрища. Ни разу ни один гостиничный деятель не проводил своих клиентов до площадки и не попросил нас, мягко говоря, подвинуться. Зачем, спрашивается? Сами разберутся. Однажды мы даже милостиво согласились принять в нашу теннис-компанию двух молодых минчан, купивших путёвки через польское агентство.

Так прошёл первый теннисный сезон на Мадейре, ничего не изменилось и на следующий год. Мы так же нагло, совсем как настоящие хозяева острова, приходили, раскладывали свои вещи и начинали стучать ракетками. Однако как-то мы натолкнулись на конкурентов: площадка была занята местными португальцами, имевшими такое же отношения к гостинице «DOM PEDRO», что и мы к отелю «Георг Пятый» на Елисейских полях. Естественно, мы не могли пожаловаться на них рисепционисту, пришлось заняться делёжкой времени и чужой территории. Так в своё время колонизаторы «межевали» Африку: «Тебе до этой черты, а мне – то, что за ней». Получилось, и по-прежнему всё шло хорошо: завтрак, купание и пляж до обеда, если погода позволяет (всё-таки стояла настоящая мадейранская зима, и местные жители в тёплых куртках выходили к морю смотреть, как в такую холодину купаются сумасшедшие туристы). Потом дневная трапеза и теннис да волейбольные забавы. Для разнообразия можно ещё оттопыриться в местной столице или сходить в поход по туристским тропам. Красота. Казалось, так будет всегда.

Но перед третьим теннисным сезоном, в августе, разведка донесла: корт закрыт, на калитке висит большой амбарный замок. Новость, мягко говоря, огорчительная, однако хотелось верить, что это временная мера, на период сезонного наплыва туристов. Возможно летом «DOM PEDRO» бывает в том интересном для любого отельера положении, когда свободных мест нет, и тогда надо думать о максимальном количестве развлечений для клиентов. Вот и показали нахальным безбилетникам вроде нас большой железный кукиш. «Зимой откроют, – успокаивали мы себя, – зачем им каждый раз спускаться из отеля вниз, распахивать скрипучие, ржавые ворота загородки жаждавшим размяться беганием за мячиком клиентам, потом опять идти закрывать. Нет, это не в мадейранских привычках!»

Надо сказать, что на Мадейре местный люд не замечен в большой любви к труду. Трудоголиков там мало, не Германия. Нет, на склонах окрестных вершин последние островные крестьяне при помощи самого примитивного инвентаря каждодневно воюют с горами на своих узких огородиках-террасках. Зато в городах, особенно в небольших, народ больше любит поболтать за чашкой кофе в многочисленных уличных кафе или просто собраться кучкой на пятачке около церкви и перетирать городские и островные новости. Что касается каких-нибудь дел, то самое расхожее словечко «amanha» – аманья, завтра. Наверное, это принцип жизни, зачем делать сегодня то, что можно успеть выдать на-гора завтра, послезавтра и так далее.

На врождённое стремление мадейранцев, как бы это помягче выразить, экономить собственные силы мы и рассчитывали. Увы, просчитались. Опять, как и два года назад, первым делом я побежал не на песчаный пляж, купаться, не в магазин за португальским вином, а к заветной загородке с двумя сетками, теннисной и волейбольной. Но обе калитки были примотаны цепью к решётчатой ограде и зафиксированы в этом положении замками. Просить в гостинице ключ, предложить пользоваться незамысловатым спортивным сооружением за деньги было бесполезно. Только засветишься. Августовская разведка тоже, как и я в своё время, попробовала. И с тем же результатом. Ответ известен заранее: «Таково предписание. ONLY FOR DON PEDRO GUESTS».

Что делать? Извечный вопрос русской интеллигенции предстал перед нами неожиданной стороной. Просвещение народных масс и революция исключались. Какое хождение в народ в виде чтения экономического ликбеза персоналу отеля, безразличному ко всему, кроме лишней чашечки «бики» (эспрессо по-местному)? Бунт? Силы явно неравны, на стороне гостиницы хорошо организованные стражи правопорядка в виде десятка местных полицейских пусть и предпенсионного возраста, но с наручниками на ремне. Оставалось одно – тщательно спланированное преступление против частной собственности. Незаметно, лучше ночью, откусить цепь специально приобретённым инструментом и бросить всё цепно-замковое хозяйство в ближайший ручей. Его воды бурлили совсем рядом с ограждением площадки. Конечно, существовал риск, что на следующий же день повесят новое, более совершенное запорное устройство, но, полагаясь на свою веру во всепобеждающий пофигизм мадейранцев и, прежде всего, работников гостиницы, я считал, что таким образом хоть пару недель нам удастся попользоваться заветной площадкой.

Когда идёшь на преступление, надо знать, чем рискуешь, что тебе грозит. Во всяком случае так делают умные или осторожные преступники. Это мы знаем из фильмов, помните Георгия Вицина в роли Труса в «Операции Ы»? Он внимательно проштудировал соответствующие статьи Уголовного кодекса и зачитывал их своим подельникам. Только те его не послушались, а зря, как оказалось. В наше время необязательно покупать толстую книжку в магазине «Юридическая литература», сейчас есть интернет. Но я решил не пугать себя раньше времени. В худшем случае придётся заплатить штраф, возможно немалый, но рискнуть стоит. Для начала надо обзавестись инструментом. Те, кто читал детективы знает: чтобы не засветиться, нарушитель закона не должен покупать орудие преступления там, где его знают и потом вспомнят. Например, если очень надоела злая соседская собака, то нельзя приобретать мышьяк для неё в ближайшем сельпо. Потом ведь вся деревня будет обсуждать неожиданную смерть доставшей всех суки, и кто-нибудь обязательно припомнит покупку вами отравы для крыс. Потом жди мести соседа, а в моём случае – прихода полиции с вопросом: «А покажите же нам эту штуку, которую вы намедни купили в лавке скобяных изделий?» Предвидя такой ход событий, я настроился на поездку в большой строительный супермаркет, километрах в пятнадцати от нашего городка. Но это предполагало наличие времени, а его-то как раз не было, уж больно хорошей выдалась погода в тот, первый, день пребывания на прекрасном острове, хотелось использовать её по максимуму после питерского дождливо-снежного декабря.

На следующее утро воцарилось ненастье: целый день, почти не переставая, моросил дождик. Казалось бы, очень удачный момент для поездки в строймаркет. Но пришлось всё время посвятить тому, что не было сделано накануне: устраивать наш быт, закупать еду и заниматься разными административными вопросами, например, три раза сходить в банк, потому что всякий раз для совершения необходимой операции чего-нибудь не доставало, сразу огласить весь список требуемых бумажек банковский служащий почему-то не мог, да и зачем: на Мадейре никто никуда не торопится, это золотое правило тамошних жителей.

Поэтому в шесть часов вечера я не выдержал и, нарушив все правила большевистской конспирации, купил мощный болторез в ста метрах от нашего дома. В маленьком магазинчике строительных материалов с хозяином в роли единственного продавца имелось всего два инструмента нужного типа, я выбрал самый большой, с семидесятипятисантиметровой ручкой. Чем длиннее рукоятка, тем мощнее рычаг, тем более толстый предмет можно искромсать на кусочки. Продавец слегка удивился моему выбору, но вида не подал. Хоть я ему не представлялся, но, как и половина города, он прекрасно знал меня в лицо и догадывался, что я не работаю на стройке. Трудно быть занятым в строительстве и проходить с маленькой ватагой детей и пляжными полотенцами мимо его лавки раза четыре в день. Да и людей с моим типажом там не так много: высокий, волосатый, бородатый и не брюнет к тому же. Ну и что, я и раньше покупал у него отвёртки, плоскогубцы и прочие необходимые в хозяйстве штучки, одной больше, одной меньше, мало ли для чего она мне понадобилась. Мадейранцы люди скромные и лишних вопросов не задают, особенно чужакам.

Болторез обошёлся в сорок три с половиной евро. Дороговато. «Будет обидно, – размышлял я, – если сразу повесят новый замок». Можно сказать, я поставил эту сумму на местный пофигизм. Тотализатор по-мадейрански.

Приобретя орудие преступления, я наконец решил изучить юридическую сторону вопроса, всё равно, деньги заплачены, обратной дороги нет. Так я считал пока не добрался до соответствующих статей португальского УКа. Мои скромные познания в языке не дали возможности разобраться досконально в степени наказания за то, что я собирался натворить. Но никакой не штраф, это стало ясно сразу, за порчу чужого имущества меньше одно месяца тюрьмы не нашёл, за незаконное проникновение на территорию, принадлежащую иному лицу увидел цифирку «три» (в смысле месяца) и захлопнул ноутбук. Расстроенный, выпил пару бокалов вина и лёг спать. Утро вечера мудренее.

Но утро наступило рано. Ему предшествовал беспокойный сон, в котором я всё время убегал, то от матерящихся почему-то по-русски сотрудников гостиницы, то от полицейских, размахивавших винтовками Мосина с примкнутыми штыками. В два часа ночи проснулся, меня слегка потрясывало, на лбу проступил холодный пот. Рядом безмятежно сопела носиком жена. Она тоже очень хотела играть в теннис, даже во сне иногда подавала мячик, только почему-то чаще всего ногой. Обычно я принимал удары и отодвигался. В этот раз очередной пинок сподвигнул меня на решительные действия. Я встал, одел штаны, в которых вылетел из Питера, а на Мадейре носить не собирался, слишком тёплые, демисезонную куртку с капюшоном (тоже наряд не для островного климата), а на шее повязал забытый старшим сыном мужской платочек. Прихватив болторез, двинулся к корту. На полдороге остановился, натянул платок на лицо, оставив открытыми только глаза. Своего рода балаклава получилась.

Наверное, если бы меня увидел кто-нибудь со стороны, то неминуемо должен был испугаться. Высокий мужик, спрятавший лицо под капюшоном и какой-то тряпкой, вооружённый огромной, явно режуще-колющей штуковиной в правой руке. Согласитесь: встретить такого кадра в темноте не очень приятно. К счастью, в третьем часу ночи улицы небольшого мадейранского городка были пустынны.

Около корта тоже никого не было. Я быстро раздвинул рукоятки болтореза, его хищный клюв раскрылся. Следующим движением захватил одну ячейку цепи и сомкнул резцы: разъединённые концы калиточных кандалов упали на землю. Оставалось выдернуть всю цепь и вместе с замком бросить её в ручей. Сделано, та же самая участь должна была постигнуть цепь на второй калитке, но в спешке (ой нелегко в первый раз идти на уголовщину) я забыл кинуть её в воду. Быстро огляделся: никого, камер тоже не было – этот вопрос я изучил заблаговременно. Всё, теперь домой, отойдя метров на сто, сорвал свою импровизированную балаклаву и засунул её в карман.

Дома для снятия стресса опустошил пару-тройку бокалов вина и завалился в кровать. Рядом по-прежнему посапывала ничего не подозревающая жена. Теперь оставалось ждать: верно ли я сыграл в тотализатор, правилен ли мой расчёт на мадейранский пофигизм.

На следующее утро мне очень не терпелось «обновить» площадку, но Юля охладила мой пыл: «Надо подождать пару дней, а то они сразу поймут, что замки – наших рук дело». Логично. Ещё лучше, если другие желающие опробуют покрытие корта до нас. Тогда легче будет отболтаться, мол, тут у вас все делают, что хотят. Главное, чтобы не повесили новый замок. По два раза в день я бегал к теннисно-волейбольной загородке и с удовлетворением отмечал, что вход свободен. А брошенную на месте преступления цепь кто-то, скорее всего, дворник подобрал, чтобы не путалась под ногами. Короче, иди и играй. Однажды даже заметил, как двое гостиничных о чём-то говорили, махая руками в сторону распахнутой кем-то калитки. Но, видимо, разговорами всё ограничилось. Потому что и на третий день после моего преступления, когда мы, наконец, решились поиграть часок, и на четвёртый, и на пятый, и на все последующие, в системе закрывания калиток ничего не изменилось: чтобы открыть достаточно было сдвинуть щеколду.

Сначала мы немного остерегались грозных запретительных окриков гостиничных работников, потом, снова осмелели и, совершенно спокойно раскладывали свои вещи на бетонной скамейке, переобувались и приступали к игре. Порой приходили с детьми, вчетвером, а когда подтянулись мои старшие сыновья, ходили и вшестером: играли по очереди, четверо на поле, двое отдыхают. Как и прежде за нашей игрой порой наблюдали курящие сотрудники гостиницы. Иногда появлялись постояльцы, снабжённые гостиничным инвентарём и терпеливо ждали, пока мы доиграем. Ничего не изменилось, и только болторез напоминал о том, что полуторамесячный абонемент обошёлся в сорок три с половиной евро. Совсем недорого, задаром. Можно сказать, эквивалент полутора часов аренды крытого корта в Питере. Один час в городе на Неве, как месяц на Мадейре. Неплохое соотношение. Странные люди эти мадейранцы, вместо того, чтобы на законных основаниях стричь купоны из воздуха (корт-то всё равно простаивает), они толкают вполне себе законопослушных людей на противоправные действия.

И тем не менее моя ставка на островной пофигизм полностью оправдалась, похоже, никто не задумался о новой, более совершенной системе запирания площадки. То есть в этот тотализатор я выиграл. Оставалось только гадать, что ожидает нас в следующий приезд? Время регулярного зимнего сидения на Мадейре неуклонно приближается каждый год. Неужели всякий раз придётся снова пускать в дело специально приобретённый инструмент? Если что, он ведь наготове, но потом я опять буду молчать, не признаваться, выжидая, пока не истечёт срок давности. Как хорошо, что он существует в уголовном праве!

P.S. Прошёл год. Мы снова приехали на Мадейру. Снова встал вопрос корта. Он оказался закрытым. На этот раз грамотно, не на дурацкую амбарную висюльку на цепи, а на врезной замок. В калитках, как показал осмотр места, для этого была специальная щель. Почему сразу так не сделали? Вскрыть такой замок может только человек с дрелью или профессиональный взломщик. Я квартиры не грабил, сейфы не вскрывал. И вообще не сидел, не привлекался и т. д. Мой вариант – высверлить дрелью личинку, но покупать этот инструмент в дополнение к болторезу не стал. Непозволительно много времени пришлось бы возиться. Застукают. Нет, можно, конечно, тем же болторезом проделать широкое отверстие в окружающей корт рабице. Но это уж слишком. И некрасиво, и не совсем безопасно для играющих, и порча чужого, к тому же полезного, в отличие от идиотской цепи, имущества.

Пришлось уповать на здравый смысл гостиничного менеджмента. И он его обнаружил! Я, правда, подошёл издалека. Позвонил в отель через скайп, чтобы моего номера не было видно. На всякий случай, вдруг всё же придётся что-то предпринимать. Однако, не пришлось, и надеюсь, не придётся. На вопрос можно ли играть не постояльцам «DOM PEDRO», ответили да, пять евро в час. И всего-то! Да мы рады вам платить! Лучше так, чем этак! Вот и играем в этом сезоне на совершенно законных основаниях. Но одна мыслишка свербит у меня в голове: а если бы я не срезал в прошлом году цепь, было бы по-прежнему нельзя? Даже за деньги? Может от некоторых преступлений бывает польза для всех?

## Винный дождь

Нелёгкое начало

Макс возвращался из отпуска. В этот раз он смог вырваться в свой любимый Крым на целых два месяца. Столько времени, проведённого на море с обязательным ежедневным купанием и затяжными вечерними посиделками за ёмкостью с местным вином, зарядили его организм положительной энергией для дождливого Питера на год вперёд. Теперь он снова был готов ринуться в самую гущу кипучей журналистской деятельности. Он по ней даже немного соскучился, видимо, отдых закончился в самый подходящий момент, когда длительное безделье ещё не полностью оторвало от реальной жизни, не стало привычным состоянием души и тела, а накопившаяся энергия начала искать выход. Поэтому ожидавшие его интервью, статьи, освещение пресс-конференций, семинаров, симпозиумов и съездов партий после такого великолепного отдыха представлялись просто семечками, которые он будет лузгать не глядя и безостановочно. И плевать, что на него косо смотрят коллеги по редакции, как на любимчика главреда. «Не можете делать как я, так и не завидуйте!» А писал он хорошо, всегда без подсказок находил нужную тональность, угадывая настроение и читающей публики, и начальства.

Впрочем, до выхода на работу оставалось ещё два дня. За это время нужно было отметить с друзьями и возвращение из отпуска, и обмыть новую квартиру, в которую он только-то и успел перевезти вещи до отъезда, и даже ни разу не переночевал там. Оказалось, гораздо проще дожить у родителей последние и, как всегда в таких случаях, совершенно сумасшедшие дни перед долгожданным отпуском. Там, хотя бы не требовалось заботиться о завтраке и ужине, утром без проблем найдёшь чем зажевать непременный кофе, а вечером, когда он, усталый и выжатый как лимон, возвращался домой, на плите стоял ужин, и иногда его даже не надо было разогревать – в обмотанной кухонными полотенцами кастрюльке заботливо приготовленная мамой еда долго хранила тепло.

В родительской квартире в центре города по-прежнему оставалось всё необходимое для жизни Макса – вплоть до зубной щётки. Вероятность того, что иногда придётся жить на два дома, Макс вполне допускал, но сегодня он с друзьями завалится в свои личные двухкомнатные апартаменты в доме брежневской постройки, и они будут гулять, пока не кончится вино.

А вина Макс вёз аж две канистры, хорошего, прямо с завода, до того, как его успели разбодяжить для массового потребителя. Во всяком случае, он так думал, а ведь от способности к самовнушению зависит очень многое, в том числе вкусовые пристрастия. Прочитав изрядный объём литературы или посмотрев умную передачу по телевизору, человек может поверить, что мясо, например, вредно и даже его внешний вид, не говоря о вкусе, будет вызывать у него отвращение. Так и с вином, главное верить, что оно хорошее, а лучше марочное. Неважно, что оно не в бутылках с соответствующими значками, куда значимей знание всех звеньев цепочки производитель – вор – посредник – потребитель и, конечно, собственный положительный опыт распивания данного напитка. Вкусовые ощущения ведь создаются «по ходу пьесы», в первый раз вы можете и не оценить все достоинства подслащённого вина, но когда вам скажут: «А это дядя Вася прямо с завода приносит, до розлива берёт!», то вы начинаете ощущать дополнительные вкусовые нотки: то аромат чёрной смородины, то вишни, то сирени, в зависимости от степени подпития. Ну, а если выяснится, что при покупке оптом – от канистры, ещё и цена становится удивительно привлекательной, то со вкусом вашего вина уже ничто другое сравниться не может. «Какое там бордо или бургундское, у нас своё, из лучших крымских виноматериалов!» И плевать на то, что всякие умники в питерских ресторанах, называющие себя умным словом сомелье, пытаются вам внушить, будто в настоящее вино сахара не добавляют, а сладковатый вкус достигается иными способами, вы-то всю жизнь пили именно такое, «слатенькое», оно и вкуснее, и забористее.

– Привет, Макс! Ты во сколько приезжаешь? – спросил из телефона голос Коляна.

– В шесть пятнадцать, встречаемся, как договорились, у меня на Народного ополчении, в восемь.

– Нет, ты даже точный адрес не сказал, мы тебя встретим на вокзале, не спорь, ты бухло везёшь? – Колян, как и все остальные из компании бывших однокурсников, знал, что Макс из Крыма всегда привозит вино.

– Конечно, об чём вопрос!

– Отлично, значит, мы ничего не берём, сначала, как говорится, пьём твоё, а потом каждый своё. Какой вагон?

– Шестой.

– Замётано!

– Ладно.

Макс рассчитывал заказать такси, иначе рюкзак и две канистры не дотащить даже до общественного транспорта, но теперь в схему его приезда вмешалась новая вводная, и он решил не звонить «Таксовичкову», а определиться по прибытии – впятером они всё равно в одну машину не помещались. До Питера оставалось четыре с лишним часа, и Макс, согреваемый приятными мыслями о весёлой вечеринке с друзьями, прикорнул на верхней полке.

Разбудил голос проводницы.

– Просыпаемся, просыпаемся, молодой человек, через пятьдесят минут Петербург, скоро санитарная зона.

Дородная тётка, убедившись, что Макс протёр глаза, прошла дальше, покачивая всеми возможными частями тела. «Мечта поэта», – подумал Макс и легко, по-солдатски, хотя в армии был только на сборах, спрыгнул со своего лежбища.

Быстро совершив прогулочный моцион до туалета и обратно, присел на краешке нижней полки, достал телефон, чтобы хоть как-то убить время. На самом деле, после двух дней скучной тряски в поезде, где почти все соседи оказались родителями с детьми, желание выпить постепенно одолевало его, но не начинать же прямо в купе на глазах у удивлённой мамаши с двумя отпрысками дошкольного возраста. Не поймут. Макс терпеливо ждал, и вот наконец за окном поплыл перрон Московского вокзала. Ребята стояли прямо напротив его вагона. После приветствий и поцелуев, Колян и Андрей подхватили десятилитровые канистры, и все весело зашагали в сторону начала платформы.

– Так вино до дому подождёт? – задал вопрос Макс.

– Зачем же? – ответил Колян. – Так долго никто ждать не будет!

– Ха, а как мы будем пить, прямо из канистры? – Макс до сих пор не задумывался о технической стороне вопроса.

– Ничего, за вас думал фюрер, – успокоил Колян, – у нас всё предусмотрено, даже воронка имеется, надо только найти место, где можно разлить вино.

– Пойдём в туалет, – предложил Андрей, – там и разольём по индивидуальной таре, – он показал Максу на полиэтиленовую сумку в руке Оксаны, из которой торчали горлышки пластиковых бутылок в бумажных пакетах.

На входе в здание вокзала, они зазвенели в рамке, хотя канистры были пластмассовые, но охранник с биркой «РЖД» лишь лениво махнул рукой, мол, проходите. Друзья двинулись в сторону туалетов, но прямо перед местами общественного пользования для мужчин стояло двое полицейских, казалось, всё их внимание было сосредоточено на максовых ёмкостях с напитком. «Наверное, у них тоже слюнки потекли», – шепнул Колян Андрею, и они автоматически повернули в другую сторону, блюстители порядка остались на месте и, вроде, даже потеряли интерес к их ношам.

– Девчонки, придётся вам, в женский туалет они не зайдут. Маша держит бутылочку с воронкой, а ты, Оксана, аккуратно наливаешь. – Колян всегда в трудные минуты брал управление на себя.

– Угу, ключевое слово аккуратно, – недовольно пробормотала Оксана.

– Не боись, Ксюха, если немного прольёшь – не страшно, нам хватит, – поддержал друга Макс.

Девчонки пошли в женский сортир. В белом кафельном зале с рукомойниками было слишком много народу, пришлось уединиться в тесной кабинке. Какая-то толстая баба, поправляя рейтузы – шедевр советской швейной промышленности эпохи строительства БАМа, проводила их взглядом, и громко, на весь туалет гаркнула:

– Совсем стыд потеряла молодёжь!

– И не говорите, в старые времена они бы себе не позволили такого, а всё эта демократия! – поддержала её старушенция с усами, как у Чапаева.

Оксана и Маша затихарились в узкой кабинке, пока две блюстительницы чистоты нравов не угомонились и не ушли. Зато нарисовалась вооружённая шваброй, тряпками и ведром уроженка солнечного Самарканда и, расписавшись в висевшем на стене листке, приступила к выполнению своих обязанностей. Контингент сортира постепенно сменялся, и только невозмутимый клининг-менеджер, тихонько напевая себе под нос «Миллион алых роз» на узбекском языке, по-прежнему неспешно протирала раковины. Наконец, в туалете воцарились лишь привычные для этого заведения звуки. Решили начать, тесновато, корпулентная Оксана занимала почти всё пространство, Маше пришлось устроиться между боковой стенкой и унитазом. Сам процесс пошёл непросто, чуть ли не треть драгоценной жидкости выливалась на пол. Оксана с Машей пытались минимизировать потери и обменивались короткими фразами:

– Держи прямо!

– Подправь!

– Да не вываливайся ты (это воронке)!

– Ну, поехали!

– Ай, не так быстро!

– Та-аак, вот ещё тебе.

– Ну, давай, давай, хорошо-о, хорошо-о!

– Всё, больше не могу (это Оксана устала держать тяжёлую канистру)!

Узбекская уборщица, видимо, достаточно разбиралась в тонкостях русского языка, чтобы составить своё мнение о том, что происходит в дальней кабинке:

– Дэвочки, дэвочки, это нэлзя здэсь дэлат, пажалусто, идыты в другой место.

Девчонки замолчали. Испугались, что сейчас вызовут полицию, отберут вино и составят протокол.

– Мы всё уже, сейчас уходим, всё в порядке, а Вы не хотите глотнуть?

– Глотнут что? Вы что мне прэдлагат хотитэ? – уборщица рассердилась не на шутку, – у нас такой никто не дэлает. Я сейчас милиция вызову! Быстро ухади!

Тут в заведение вошли две расфуфыренные дамочки бальзаковского возраста. Одна потянула воздух носом и сказала:

– Какой-то странный запах в этом туалете, я бы сказала, сиренью пахнет, удивительно.

Дамы, задержавшись у зеркала, собирались уже пройти по своим делам, а недовольная уборщица принялась вытирать пол, и тут она увидела огромную красную лужу, вытекшую из крайней кабинки, именно оттуда вовсю несло «сиренью». До неё, наконец, дошёл истинный смысл происходившего наряду с пониманием, что простой протиркой пола тут не обойдётся, а придётся ещё долго тряпки выжимать.

– Так вы там пьётэ, на вокзал нэлзя пит, нэт, пазаву милиция! Милиция! Милиция!

Колян стоял совсем рядом и давно прислушивался к происходящему в туалете. Надо было действовать. Вспомнив старый фильм с Никулиным, Вициным и Моргуновым, Колян не растерялся и вытащил из кармана красный бант, завалявшийся там с коммунистического митинга, про который ему позавчера велели написать маленький репортаж, нацепил его на куртку и, придав себе как можно более важный вид, вошёл в женский туалет. Там уборщица уже схватила за руку хрупкую Машу, а две дамочки с любопытством ожидали конца представления.

– Кто вызывал милицию? Я за неё! – начальственным тоном прокричал Колян, левой рукой выпячивая вперёд бант, и, осмотревшись, направился к Маше и выглядывавшей из-за её спины Оксане.

– Девушки, это вы тут распиваете спиртные напитки, – произнёс он строго, глядя на виновниц скандала.

– Мы-ыы, – пряча глаза, робко промямлила Оксана.

– Что ж, пройдёмте, будем разбираться с вами. А вы, женщины, не стесняйтесь, продолжайте, занимайтесь своими делами, – сказал он оторопевшим расфуфыренным красоткам.

Те, однако, стояли без движения.

– Какими делами? – наконец пробормотала одна из них.

– Вам что показать? ПИсать идите, все свободны, гражданочки, здесь не театр! – и, схватив за руки Оксану с Машей, Колян вывел подружек в безопасное место.

Логистические проблемы

Наконец, все вздохнули спокойно – Оксана с Машей потому, что уже явственно представляли себе, как их ведут под белы рученьки в отделение полиции, а мужчины потому, что перестали беспокоиться за судьбу заветной жидкости. Теперь можно было выпить. И друзья не преминули это сделать прямо перед выходом из вокзала. На этот раз слово взял Андрей:

– Друзья, я хочу выпить за Макса, за то, что он провёл такой великолепный отпуск, загорел, отдохнул да ещё вина хорошего привёз!

– Конечно, за тебя, Макс, – посыпалось со всех сторон.

Весело потягивая вино из замаскированных ёмкостей, компания направилась к автобусной остановке. Вообще наземным транспортом ехать до квартиры Макса было крайне неудобно – долго и с пересадкой. Но в метро они рисковали напороться на полицию, а пить вино в автобусе казалось даже особым шиком. Да и вид из окна повеселее, чем между станциями метрополитена.

Пока шли к остановке и ждали нужный маршрут, пол-литровые бутылки из-под воды были опустошены почти у всех. Встала дилемма: либо садиться в автобус и вести скучные светские разговоры, либо подождать, наполнить ёмкости снова и веселиться дальше. У обоих вариантов были свои минусы. Без вина ехать категорически не интересно, а искать подходящее для розлива место, таская оттягивающие руки канистры тоже не самое увлекательное занятие. Тогда Колян предложил компромиссный вариант:

– Ребята, а давайте наливать в автобусе, на остановках? Займём заднюю площадку, самые мощные, встав полукругом, создадут заслон, а Маша с Оксаной продолжат наливать, у них это ловко получается!

– Просто эксплуатация женского труда какая-то! Мужикам всегда лишь бы на баб всё свалить! – недовольно проговорила Оксана, но Маша уже дёргала её за руку, согласившись с предложением Коляна.

В автобусе сначала было пустовато – суббота, народ на дачах, собирает урожай. Кондукторша, взяв у всех за проезд, подошла к водительской кабинке и стала болтать с коллегой, несмотря на табличку со строгой надписью «Разговаривать с водителем во время движения запрещается». Так что обстановка позволяла. Они попробовали. Канистра стала полегче, и у Оксаны уже лучше получалось, она почти не проливала. Но всё же запах «сирени» пополз по салону. Люди оборачивались, удивлялись, некоторые тихо возмущались, но никто не решался протестовать открыто. Каменные лица трёх высоких парней расхолаживали даже самых ярых сторонников соблюдения правил поведения на транспорте. Впрочем, быстро выяснилось, что не все пассажиры против. К ребятам подошёл какой-то ханурик лет сорока и предложил свою помощь, он-де хорошо справляется с подобными задачами, опыт есть. Но стоило Коляну только посмотреть на него, как халявщик осознал свою профнепригодность и ретировался. На второй остановке прозрачные сосуды вновь обрели бордово-красный цвет. Ехать снова стало веселее, но хотелось большего.

– Девушка, присоединяйтесь к нам, – предложил Макс какой-то женщине, сидевшей прямо перед ними, он хорошо умел считать и уже некоторое время чётко осознавал, что две девицы на троих парней – это катастрофически мало.

«Девушка» обернулась и прежде, чем она успела что-то сказать, Макса перекосило, но он нашёлся:

– Дама, мы можем налить Вам элитного крымского вина, если пожелаете!

– Спасибо, я с незнакомыми людьми не пью, – кокетливо произнесла «девушка» лет шестидесяти пяти.

– Как обманчив бывает вид сзади, – разочарованно прошептал Макс на ухо Андрею.

– Да вот твоя девушка, – сказал Колян, кивая на прорывающуюся к ним массивную кондукторшу. Она не шла, а плыла как мощный ледокол, разгребая руками хрупкие льдинки из встречных пассажиров. Её тучная фигура, в которой голова при помощи какого-то плече-грудного пузыря в кофточке с рюшечками переходила прямо в бёдра, раздвигала во все стороны постепенно набежавший в автобус народ.

– Молодые люди, в автобусе запрещено распивать спиртные напитки, покиньте транспортное средство на следующей остановке!

– А мы пьём вишнёвый сок, – галантно ответил Макс, – не желаете ли угоститься? Или может, предложить водителю? Кто у вас главнее?

– Прокурор! Давайте-давайте, а то я вызову милицию!

– С такими аргументами трудно спорить, пехота бессильна против танков, – Колян, ещё не совсем проспиртовавшись, решил не ввязываться в конфликт, – выходим ребята!

– До встречи в Генеральной Прокуратуре, товарищ старший следователь! – прокричал Макс новой знакомой. – Желаю вам высокого коэффициента раскрываемости!

Они вышли на какой-то унылой остановке, улица тоже была унылой – обшарпанные дома с отваливавшейся штукатуркой стояли сплошняком: не имелось никакого минимального благоустройства – ни скверика с парой скамеек, ни столь удобной в подобных ситуациях детской площадки. Продолжать праздник в таком месте было не комильфо, для этого они, наверное, ещё недостаточно выпили. Да и вторую серию бутылочек почти все уговорили, а желанного пространства для совершения очередных манипуляций с переливанием волшебного напитка, цвета бычьей крови, на узком тротуаре не имелось. Дворы же, как водится в наше время, были закрыты на кодовые замки. Андрей, было, ринулся вычислять заветную комбинацию на одних воротах, но его остановил Макс:

– Не надо привлекать лишнее внимание и конкурентов, у нас остаётся меньше полторы канистры, это не так много, как кажется на первый взгляд!

– Немного, – согласился Колян, – всего примерно по три литра на брата, а вечер ещё длинный!

– Надо ловить такси, – сделал вывод Макс.

– Не ловить, а вызвать, – поправил Андрей, – Яндекс-Такси приедет минут через пять. Проверено!

– Не пойдёт, нас пятеро, в одно такси не поместимся. Кто будет платить за второе? – спросил Колян.

– А за первое? – не понял Макс.

– За первое ты, ты же всё равно собирался ехать на такси до того, как я позвонил!

Макс почесал в затылке, получалось справедливо:

– Но тогда вы сами решайте, кто платит за второе.

Тут вступила в разговор Оксана:

– Да все скинемся по сто рублей, говно вопрос!

– Нет, – Колян рассёк воздух правой рукой, как бы отодвигая Оксану в сторону, – девушки не участвуют, это не по-джентельменски.

– Ага, вот отправлять нас в туалет вино разливать, так это по-джентельменски, – хихикнула Маша.

– У Андрея никогда нет денег, у него вся зарплата на ипотеку уходит, – не обращая внимания на Машу, рассуждал Колян.

– Зато ему мама на карманные расходы даёт, как в детстве, – схохмил Макс, – чтоб я так жил.

– Ну, значит, плачу я! Поехали! – Колян зашагал к стоящей рядом чьей-то машине.

– Погоди, это не такси, – уцепился за его руку Андрей, – я ещё не вызвал машину.

– Ладно, так и быть, – сказала Оксана, – я вас научу впятером ездить в одном такси, – вызывай, Андрюха.

– Одно?

– Одно, я за свои слова отвечаю!

– Адрес? – вопросительно сказал Андрей, обращаясь к Максу и уже куда-то тыкая в своём телефоне.

Наступило неловкое молчание, все посмотрели на Макса. Он только развёл руками:

– Не помню!

– Как не помнишь? – стала наезжать на него Оксана. – Так, может, ты и квартиру не покупал!

– Квартиру покупал, могу в деталях её описать, а адрес не помню, документы все в моей комнате у родителей, а они сейчас на даче.

– Но ты же должен помнить! – возопила молчавшая доселе Маша.

– Должен, но не помню! Я там был два раза, когда смотрел и когда вещи завозил, а потом два месяца отпуска, знаете, я после отпуска ничего не помню, никогда. Я на работу как в первый раз прихожу.

– Надо вина меньше пить, – прошипела Маша.

– Кто бы говорил, а не ты ли мою бутылку сейчас допивала, потому что самой не хватило? – усмехнулась Оксана.

– Девочки, не ссорьтесь, решим вопрос, – это Колян, как всегда в трудную минуту, взял управление коллективом в свои надёжные руки.

– И что будем делать? – спросил Андрей.

– Сейчас, – Колян твёрдо держал рычаги управления в своих больших ладонях, – какая улица там?

– Да проспект Народного ополчения, но только мой дом далеко от первой линии.

– Ничего, – Колян достал смартфон, открыл карту, увеличил, – показывай!

– Примерно здесь, вот Торговый центр «Весна», от него минут пять пешком.

– Давай, Андрюха, Народного ополчения, двадцать четыре!

– А мы точно влезем в одно такси, – робко спросил Андрей, – можно заказать восьмиместное, но оно приедет через минут тридцать только!

– Не надо восьмиместное, – твёрдо сказала Оксана, – заказывай обычное!

Такси, действительно, приехало минут через пять. Теперь всем распоряжалась Оксана:

– Машка, на переднее сиденье!

Маша залетела так быстро, что водитель еле успел убрать свой телефон с зарядником из-под единственной части её тела, постоянно привлекавшей взгляды мужчин на улице. Не успел он опомниться от внезапного налёта на свои вещи, как раздалась вторая команда Оксаны:

– Вы все, – она обращалась к мужской части компании, закидывавшей в багажник заветные канистры и рюкзак Макса – на заднюю скамейку, быстро!

Парни расселись, и тогда Оксана, сжав до невозможности своё крупное тело, в буквальном смысле слова нырнула им на колени.

– Поехали, шеф! – крикнула она оторопевшему водиле.

Машина тронулась, а компания продолжала веселиться.

– Как тебе там, Маш, не тесно одной, – пошутил Андрей, ощущая на своей правой коленке мощный бюст Оксаны, – а то у нас тут ещё место найдётся, на третьем этаже!

– Нет, спасибо, тесновато, конечно, но я обойдусь.

– Ладно, а то мне и так на Оксане жениться теперь придётся, как честному человеку! А на двух сразу по закону нельзя!

– А я уже, кажется, женюсь, – смущённо пробормотал Колян, сидевший посередине.

Вся компания разразилась смехом. Не смеялся только водитель, не желая конфликтовать с подвыпившими пассажирами, он выбирал самые тихие улицы, где никогда не стояли гаишники.

– Ребята, признавайтесь, у кого осталось вино? Ехать долго, а в горле сухо. – крикнула Оксана, поворачиваясь на спину.

– Оксан, аккуратней, ты мне там все детали отдавила, – застонал Колян, – а вино только в канистре.

– Нужно наполнить бутылки. Шеф, останови! – командным тоном приказала Оксана, судя по всему, она стала за главного, – Нам надо.

– Мы вообще-то по мосту едем, остановка запрещена и за мостом тоже.

– Это мост, а почему фонари как на Невском?

– А вода как в океане, – сыронизировал водитель.

– Действительно, какая прозрачная в Неве вода, я даже водоросли вижу! – отметил Макс.

– Это не водоросли, это бензиновые разводы, и не Нева, а Обводный канал! – поправил Андрей.

– А я вот вижу одну сплошную Оксану, справа Оксана, слева Оксана и спереди тоже Оксана, весь мой мир состоит из Оксаны, – это поддержал разговор Колян.

– Хочешь, он всегда будет таким, – недвусмысленно намекнула девушка.

– Я подумаю, – галантно ответил Колян, – а пока я хочу, чтобы ты не давила на мочевой пузырь. А то я не доеду.

– Постараюсь, – Оксана слегка обиделась.

Детский сад и медная табличка

Наконец такси выгрузило их около торгового центра «Весна». Кто-то предложил добраться до цели их поездки и там уже с комфортом посидеть. Но остальные члены группы эту пораженческую инициативу единодушно отвергли. Зачем ждать? Друзья быстро отыскали укромный уголок и подоили первую канистру, в ней ещё оставалось заветная жидкость. Теперь каждый опять был снабжён необходимым на первое время запасом драгоценного напитка. Поблизости оказалась подходящая для беседы детская площадка, и друзья с большим удовольствием уселись на скамейке для мамочек. Рядом играли дети, трещали между собой говорливые мамаши, а весёлая компания потягивала вино и вела разговор на совершенно не винные темы. Кто-то вспомнил, что в этом году исполняется десять лет их поступления в университет, а значит и знакомства. Посыпались воспоминания, смешные истории из студенческой жизни, и тут Колян встрепенулся:

– Ребята, а мы чего сюда приехали?

– Точно, – хлопнул себя по лбу Андрей, – Макса домой провожаем, – Макс, а где твой рюкзак?

Тут Макс встал, посмотрел по сторонам и, увидев свой багаж метрах в пятидесяти от скамейки, там, где они разливали вино, авторитетно заявил:

– Спокойно, всё под контролем, пошли, вон там детский сад, за ним три дома буквой «П», мой тот, который посередине, шестнадцать этажей!

Макс забрал рюкзак, и они двинулись к назначенному им дому. Нашли подъезд, где, согласно табличке, на 11-м этаже фигурировала квартира 128. Потому что номер своих апартаментов, Макс, как это ни странно помнил, так же, как и этаж – одиннадцатый, а вот номер дома он выдавить из своей памяти никак не мог. Правда, увидев на доме цифру 36, он уверенно произнёс: «тридцать шестой, я так и думал, просто стеснялся сказать, а то вдруг ошибусь, и вы бы подумали, что я слишком пьяный».

Оставалось немного: открыть подъезд и подняться на этаж. Но тут получилась незадача, ключ почему-то не хотел открывать магнитный замок.

– Вот какая фигня, магнит сломался, наверное, отсырел! – грустно сказал Макс. – Питерский климат!

– Или перепрограммировали замок. Такое бывает, у нас тоже было, – высказала свою версию Маша.

– Что будем делать? – вступила в разговор Оксана, – Может, мы с Коляном напряжёмся, и дверь подастся?

– Не надо ничего ломать, – закричал Андрей, – в подъезде почти полсотни квартир, кто-нибудь да появится.

И точно – не прошло и пары минут, как из подъезда вышла девочка с сеттером, наступал час собаки. Домашние животные просились на улицу перед длинной ночью, дабы украсить общественные места произведениями своего художественного творчества, а довольные хозяева (как же, наконец, можно погулять!), оторвавшись от компьютеров и телевизоров, радостно сопровождали своих питомцев.

Друзья прошмыгнули в любезно придержанную девочкой дверь. Лифт, к счастью, работал. На одиннадцатом этаже, подойдя к квартире с соответствующим номером, Макс стал возиться с ключом.

– Что? Не получается? – поинтересовался Колян. – Давай помогу, я с ключами на «ты», они у меня открывают даже те двери, которые не должны открывать.

– За последнее можно и загреметь туда, где ключей уже не выдают, – сказал Макс.

– Не умничай, лучше скажи – а ты уверен, что это твоя квартира? – спросил Андрей, он, видимо, никогда не пьянел.

– Конечно, сто двадцать восьмая, вон, посмотри даже половик мой, у нас в маминой квартире такой же.

– Так то в маминой квартире, – не унимался Андрей.

Тут дверь внезапно открылась, и в проёме нарисовалась фигура высокого крупного мужчины в трениках и майке.

– Я могу вам помочь, молодые люди?

– Можете, – произнёс Макс, – а что Вы тут, собственно, делаете?

– Живу, уже лет тридцать, а вы ко мне в гости? Так я не приглашал!

– Макс, пошли, кажется, это не твоя квартира, – Андрей потянул друга за рукав.

– Нет, извините, я должен убедиться, это тридцать шестой дом?

– Да!

– А этаж одиннадцатый?

– Да! А лифт напротив, – мужик, встряхнув слегка Макса за плечи, помог ему развернуться задом к квартире и при помощи лёгкого пинка совершить движение в направлении лифтовой шахты.

Выйдя из дома, компания некоторое время переживала своё фиаско. Но, глотнув ещё пару раз, друзья вновь зарядились оптимизмом. Ошибка с домом теперь представлялась досадным недоразумением, которое Макс, конечно, быстро исправит. А встреченные неподалёку одичавшие заросли позволили друзьям освободить место для новых порций волшебного крымского напитка.

На импровизированном военном совете в кустах было решено двигаться в следующий П-образный комплекс зданий, потому что Макс явственно помнил, что он уже проходил мимо сирени, росшей неподалёку. Кажется, сирени в тот день было много на их пути.

В следующем, типовом шестнадцатиэтажном, здании они быстро нашли парадную со 128-ой квартирой на одиннадцатом этаже, но магнитная кнопка снова не хотела открывать входную дверь.

– Макс, ты опять ошибся, – заявил Андрей среди пронзительной тишины, – где детский сад?

– Как где? Вон, смотри, точно такой же, как и там, понастроили, понимаешь, только путаешься из-за них!

– Ну да, могли бы боулинг влепить сюда или пивбар, куда веселее, – поддержала Оксана.

– Кстати, у меня вино кончилось, – заявил Колян.

– И у меня, – это уже Маша вступила разговор.

И они стали разливать остатки первой канистры на глазах у двух изумлённых старушек, сидевших рядом на скамеечке.

– Молодые люди, тут дети ходят! – не выдержала одна из них.

– Дети – наше будущее, – ответил Колян, – им нальём завтра!

Друзья выпили ещё немного и принялись рассуждать на тему тот или не тот дом, но дверь вдруг опять открылась, из неё вышла молодая пара с коляской.

– Вот, я же говорил, дети – наше будущее и настоящее тоже, – сказал Колян уже в подъезде.

Они поднялись на одиннадцатый этаж, и Макс долго колдовал с ключом, который никак не хотел открывать злосчастную дверь.

– Ты на неё плечом навались, – скомандовала Оксана, – моя только так открывается!

Но плечо не помогало.

– Тогда на себя потяни, – посоветовал Колян.

Тоже безрезультатно.

– Дай я, – сказал Колян, – нет ещё таких дверей, которые бы не покорились большевикам!

– Это он о чём? – удивлённо спросила Маша.

– Это из истории, у него по истории всегда пятёрка была, разве не помнишь?

Они ещё минут десять пытались разными способами открыть дверь, она никак не поддавалась, пока Андрей, как самый трезвый, не обратил внимание на небольшую медную табличку на дверном полотне «Профессор И.А. Магометхабибов».