Светлана Фёдорова
Попавшие в сети. Как не потерять себя и найти вдохновляющих единомышленников

Предисловие. Siri – психотерапевт 21-го века

У Ирвина Уэлша, автора бестселлеров “На игле” и “Грязь”, есть книга “Сексуальная жизнь сиамских близнецов”, так вот, в “СЖСБ” главная героиня, фитнес-тренер, думает цифрами: для нее люди – это “рост 170 см, вес 62 кг”… Мне такой подход напоминает сегодняшнюю ситуацию, когда мы размышляем: “Я Светлана Фёдорова, у меня 40 тысяч подписчиков в инсте”, “я богиня богиневна, у меня есть 400 тысяч подписчиков, и я мечтаю о миллионе”, “если этот пост наберет 150 лайков, я открою секрет, как быстро почистить картошку”, “подпишись на 89 спонсоров гивэвея, и у тебя будет шанс (1 из 1000000) выиграть наш потрясающий бьюти-бокс и айфон стоимостью 105 000 рублей!” Подобно упомянутому персонажу Ирвина Уэлша люди за этими цифрами упускают нечто важное, увлекаясь играми, к которым пока не готовы.

“Но человечество уже заигралось в виртуальные миры. Есть прогноз, что к концу 2020-х годов, то есть совсем скоро, человечество запутается, перестанет отличать, где реальный мир, а где виртуальный. Почему? Да потому что мы живем не только в материальном мире, в отличие от животных, мы живем в мире символов, образов и мыслей. Искусство тоже символично. Считается, что оно изображает жизнь. Нет, оно ее творит. Я терпеть не могла Наташу Ростову. Но это же всего лишь образ – буковки, буковки…” – говорит Татьяна Владимировна Черниговская.

Однажды я была на семинаре у Капицы, и он рассказал о своем опыте встречи с разработчиками Siri – это голосовой ассистент в айфоне, по сути, искусственный интеллект у вас в руках. В русскоязычной версии она значительно тупее, чем в английской, поэтому вам, наверное, сложно будет поверить в то, что цель разработчиков Siri на будущее – обучить ее психотерапевтической диагностике: по сообщениям, голосу, мимике она должна опознавать признаки депрессии, например, и предлагать помощь своему юзеру. Далее это все планируется расширять и сделать карманного, доступного, очень дешевого, но бездушного психоаналитика каждому. Что вы думаете и чувствуете по этому поводу? Как вам новость, что нас всех (чья профессия начинается на «пси») планируется заменить искусственным интеллектом?

Я провела опрос среди моей аудитории в инстаграме, выясняя, предпочли бы мои подписчики говорить с телефоном или с живым человеком. Результаты: 6 % “за” психотерапию с искусственным интеллектом, но моя 40-тысячная аудитория приучена к регулярным порциям информации от меня о важности человеческих отношений, и, в принципе, моим подписчикам интересна душа, а не механика. Думаю, если бы опрос проводился в блоге с иной аудиторией, результат был бы совсем другим.

Почему я начинаю свою статью с этой истории? Потому что алгоритмы работы соцсетей – это тоже искусственный интеллект, при кажущейся свободе самовыражения в СС на самом деле слишком многое контролирует невидимая нам логика анализирующих каждое ваше действие серверов.

Так как в публичном пространстве мне приходится совмещать две роли, психолога и блогера, мне уже давно интересно изучать влияние соцсетей на нас. В своей книге я хочу вместе с вами исследовать, что же происходит с нами всеми и с каждым отдельно благодаря соцсетям.

Ты можешь читать эту книгу просто как набор фактов, а можешь сделать ее помощником в самопознании, если вдумчиво помедитируешь на вопросы, которые я ставлю в главах. Каждый вопрос позволит тебе узнать нечто новое о себе, именно поэтому их так много. Если ты в своих соцсетях отметишь меня (@fyodorovass – инста, телеграм, вконтакте) и свои классные инсайты, полученные благодаря данной книге, это будет для меня большой радостью и честью.

P. S. Кстати, у меня было два варианта названия этой книги, вот второе: “Фаллосы на витрине. Мы и соцсети”. Но в инстаграмных сторис моя аудитория проголосовала за нынешнее (67 %).

1. Соцсети – это группа единомышленников или неструктурированная толпа? Поддержка или массовый психоз?

“Ты – это не твои лайки и репосты, ты – это то, что ты хотел лайкнуть и репостнуть!”

(Неизвестный автор мема)

У меня есть фантазия, что мои профили в социальных сетях увидят внуки и правнуки. Может быть даже, на моей могиле будет какой-нибудь дисплей, и он будет высвечивать воспоминания – “27 ноября 2015 года” – и непременно показывать то, что я в тот день постила. Так мои потомки смогут познакомиться со мной, даже если не застанут меня в живых (самое время включить песню Басты и Арбениной “Сансара” в качестве саундтрека к этой главе).

И вот первый вопрос для самопознания. Если и ваши потомки будут смотреть ваши соцсети, какое представление о себе вы хотите сформировать у своих внуков? Отличается ли этот образ от того, что вы создаете через свои странички, в глазах других людей? Да? А почему?

А теперь представьте: на дворе 2100-й год, вы заходите в соцсети. Чей профиль вы бы с большим удовольствием посмотрели – незнакомого вам близко человека или своих предков? Может, вы могли бы через соцсети лучше понять свои семейные сценарии, а конкретно – ближе узнать собственных маму и папу? В какой момент вам захочется создать в своих соцсетях иллюзию родного пространства, возможно, даже имитацию семьи?

За короткий период времени мы можем взаимодействовать с большим количеством людей, да еще и с получением быстрой обратной связи. Я не знаю другого времени в истории человечества, когда такое было бы возможно. Потребность быть замеченным в толпе из 7,8 млрд людей, живущих в современном мире, обостряется. Но… когда я училась на психоаналитика групп, нам говорили, что психике человека комфортно в круге до 15 человек, выше активизируются психотические процессы. Я хочу процитировать Кернберга: «В больших неструктурированных группах, очевидно, никто не может слышать другого, диалог подавляется свойственной этим группам разрывностью коммуникации, а попытки создать малые подгруппы терпят неудачу. …В этом контексте проекции становятся множественными и непостоянными, и человек должен найти некий образ, который должен отличать его от других. …Страх сопровождается провокационным поведением, которое иногда направлено на случайного члена группы, пытающегося сохранить в этой атмосфере некое подобие индивидуальности. …Однако в отличие от рационализации насилия, которое характеризует толпу, вульгарная или основанная на здравом смысле философия большой группы действует как успокаивающая, подбадривающая доктрина, сводящая все мысли к клише. По большей части агрессия в большой группе принимает форму зависти – зависти к мысли, индивидуальности и рациональности». («Конфликт, лидерство и идеология», с.21–22).

Все эти феномены действуют и в онлайн-пространстве тоже. А как вам информация, что мы эволюционно приспособлены только к 150–200 контактам (подробнее об этом расскажу в главе про эволюцию и славу)?

Питер Коллок в книге «Сообщества в киберпространстве» отмечает, что пользователи готовы присоединяться к сообществам по трём причинам:

1. Ожидание взаимовыгодного сотрудничества. Присоединяясь к сообществу, люди надеются получать полезную информацию в обмен на их вклад (например, участие в опросах).

2. Улучшение собственной репутации. Участник делится с членами группы полезной ссылкой. Если он делает это не единожды, а систематически, это отражается на его репутации среди других членов данного сообщества.

3. Ощущение полезности. Тот, кто на регулярной основе делает некий вклад в общее дело сообщества, начинает полагать, что он – незаменимый член этой группы.

Сегодня обостряется потребность быть замеченным, и мы пока играем в славу и меряемся числом подписчиков. Возможно ли, что однажды нам это надоест и мы уйдем в небольшие личные онлайн-коммьюнити, куда будем подключать инфопризраков своих предков? Прислушайтесь сейчас к себе, что вам нравится? Почему? И что бы изменилось в вашей жизни, выбери вы уже сегодня тот вариант, который вам откликается?

В каких блогах вы чаще всего обитаете? Где тепло и можно “погреться” или там, где удается слить свой негатив? Это экологично для вас? Кстати, для меня реальным поводом для гордости является моя аудитория, где много сердечек от меня к вам, от вас ко мне, от подписчиков друг к другу, и очень мало хейта, да и то от случайных прохожих.

“Все люди делятся на два разряда: тех, кто имеет привычку делить людей на два разряда, и тех, кто не имеет такой привычки,” – Роберт Бенчли, но это не точно.

Меня как-то спросили: как общаться в родительских чатах? Интересно, много ли родителей школьников и детсадовцев сейчас нервно улыбнулось… Конфликты в таких чатах возникают потому, что начинается конкуренция на предмет “кто здесь самый умный” и “кто лучше своих детей воспитывает”. Любая группа всегда источник конфликта. Если мы говорим про соцсети, то к кучке людей, комментирующих пост или собранных в одном онлайн-сообществе, могут быть применимы все законы и механизмы, которые относятся к офлайн-группам.

Например, я подписана на паблик, в котором жестко прожаривают мракобесие. Пока я не захожу туда, я как бы не в группе, но вот я подключаюсь к комментированию поста про очередное лечение мочой ВИЧ-инфекции, где все мы реагируем эмоционально, у нас подгорает от такого вопиющего идиотизма, мы шлем друг другу смайлики с цветочками солидарности – мы группа. Феноменально, мы стихийно объединились минут на тридцать, выплеснули пар, дружно повозмущались людьми с низким уровнем образования и слабой критичностью мышления, и за эти полчаса каждый из нас ощутил гамму чувств: возмущение, грусть, печаль, ярость, тревогу, надежду, единение, расслабление. Более того, можно быть частью группы без физического присутствия с этими людьми в одном пространстве, и это новая ветка размышлений о том, как меняется наше отношение к важности личного контакта (где-то радостно кивают хикикомори. Хики – это люди, отказывающиеся от социального взаимодействия в реальной жизни, они запираются в своих квартирах, живут за счет доставок, общаются онлайн и чувствуют себя в этом добровольном затворничестве очень комфортно. Википедия говорит, что в 2002 году в Японии насчитывалось от 650 до 850 тысяч хики).

Быть частью группы – это одна из самых древних потребностей у сапиенсов. “Многочисленные эксперименты показали, что мозг может за считанные миллисекунды различать образы, опираясь на ничтожные подсказки о половой и расовой принадлежности. Взять, например, так называемую минимальную групповую парадигму Анри Тэшфела из Бристольского университета. Он показал, что даже если люди делятся на группы по самым незначимым критериям (например, преувеличивает или преуменьшает человек количество точек на картинке), то все равно скоро установится явное предпочтение «одногруппников», т. е. возникнет повышенная степень кооперирования в пределах группы. Подобная просоциальность говорит о групповой самоидентификации: люди склонны передавать ресурсы анонимным индивидам внутри своей группы”. (Роберт Сапольски. “Биология добра и зла”.)

Я опросила моих подписчиков, являются ли для них соцсети самым популярным средством отвлечения от чувства одиночества? “Да” – ответили 780 человек (59 %), ну а “нет” – 541 (41 %).

Расскажу вам в тему пример из практики. Недавно я завершила короткий курс психологического консультирования с Анной, пришедшей с запросом: “Я подсаживаюсь на незнакомых мне людей, вижу красивые картинки их тел, их семей, их богатства и залипаю на этом, начинаю часто думать о них. Мне кажется, если я буду смотреть все-все сторис и читать все-все посты, я стану такой же. А когда я замечаю разрыв социальных уровней, я по-настоящему страдаю, не понимая, почему у них получилось, а у меня нет. Мне кажется, что они живут той жизнью, которая должна быть у меня, я чувствую несправедливость, смешанную с сильной мотивацией стать такой же, иногда ощущаю разочарование, но не отписываюсь от этих людей…”

Мои читатели, знакомо ли вам то, что проживает Анна? Как глубоко вы в себя впускаете аватары незнакомцев? Они вас чаще мотивируют или раздражают?

У Анны фрустрации было больше, чем радости и вдохновения. Самое интересное, что Анна прекрасно понимала отличие картинки от реальности, она сознавала, что существует фотошоп, а семейная идиллия запросто может оказаться большой иллюзией, но не могла отказаться от убеждения, будто где-то есть кто-то с “совершенной жизнью” (эту фразу Анна повторяла чаще всего). Анне было тяжело принять мысль о несовершенстве мира, хотелось верить, что где-то есть островок идеальности, на который “и я попаду, если все буду делать правильно, а для этого нужно больше смотреть их сторис, заражаться их мышлением”. В случае Анны надежда на идеальный мир – это способ справляться с тревогой перед реальной жизнью, чужие сторис как бегство от осознания, что мир разный, и в нем могут случаться несчастливые события, но неприятности можно пережить, сложности – преодолеть. Анна не верила, что сама она справится, если что-то пойдет не так, вот и искала волшебное средство – мышление каких-то успешных инстаграмных аватаров (хм… как будто инстаграм-звезды не болеют депрессией и не страдают от тревоги и приступов низкой самооценки! Я точно знаю, что у них все эти проблемы есть).

Я показала вам пример проблемы отдельного человека. Однако по законам биологии онтогенез повторяет филогенез, то есть отдельный организм повторяет этапы развития своего вида, а значит, есть вероятность, что соцсети могут стать лекарством или ядом для целого человечества, все дело лишь в дозе, как известно.

Черниговская в своем выступлении для TED говорила, что человечеству нужен доктор, ведь то, что мы делаем со своей планетой и со своими шансами на выживание и развитие как вида, показывает, как сильно человечество болеет.

Дробышевский, самый харизматичный антрополог в России, в своем интервью для РБК говорил о культурологической проблеме в виде отсутствия цели: мол, раньше кто-то строил коммунизм, кто-то капитализм, все соревновались, всем было классно, а сейчас цели нет. Как вы думаете, если бы у человечества была цель, общая для всех, смотрели бы мы дальше эгоистичного “здесь и сейчас”, планировали бы мы более глобально свою жизнь или так и продолжали бы создавать один костыль за другим, чтобы как-то хромать по дороге жизни?

Я опросила в сторис свою аудиторию. На вопрос о том, нужна ли человечеству единая общая цель, 76 % (362) респондентов ответили “да” и 24 % (114) – “нет”.

Интересно… пространство есть, но цели пока нет. Вот, например, Фейсбук – это огромная книга человечества. 2,5 миллиарда людей ежедневно создают её. Впечатляет? Что вы чувствуете, когда смотрите на свои аккаунты в соцсетях как на часть огромного сообщества, объединяющего треть человечества?

А вот еще кое-что, что вам стоит знать о людях в целом. У человечества есть “тоска по герою” и необходимость в мифах. Сейчас я завалю вас цитатами умных людей, чтобы стало понятнее:

“Нас искушают разрушить построенный нами и обжитой мир и самих себя, потом заново отстроить его, сделав лучше, ярче, светлее, просторнее, и зажить там полной насыщенной жизнью – вот чем нас искушают, вот что нашептывают нам тревожные ночные гости из царства мифа, которое заключено в нас самих”, – Джозеф Кэмпбелл, “Тысячеликий герой”. И он же, там же: “Герой – это человек, который добровольно смирился со своей судьбой”.

“Мифы лежат в основе наших моральных ценностей. Это исключительно важно для живущих в наше время людей в условиях размывания морали и даже – в некоторых совершенно безумных случаях – ее полного разрушения” – Ролло Мэй, “Взывая к мифу”. И далее: “Мифы – это повествовательные формы, делающие важным наше существование… Без мифов мы подобны расе, больной на голову, мы не способны продвинуться дальше прямого смысла слов и услышать, что говорит человек”.

Как вы уже поняли, люди нуждаются в героях и мифах. В процессе написания книги я наблюдала за одной из самых популярных историй, случившихся в русскоязычном инстаграме в 2021 году. Это история Юры Ветлугина, простого дворника из Уфы с интересной жизненной историей: сперва он бомжевал, ел еду, найденную на помойке, но добрые люди разобрались, что Юра сирота, инвалид 3-й группы, помогли ему выбить комнату в коммуналке. Эту комнату Ветлугин “подарил” мошенникам, которые обещали ему взамен комнаты купить дом, но по итогу взяли в рабство в буквальном смысле – на паспорт Юры набрали кредитов на 500 тысяч. Потом Ветлугин сбежал, 30 километров шел пешком зимой до города, устроился дворником, почти всю зарплату отдавал на погашение долгов по кредитам… А дальше вмешиваются судьба и добрые люди. Приодетого стилистами Юру красиво и гламурно фотографирует Роман Филиппов, выкладывает снимки “уфимского Макконахи” в своих соцсетях вместе с рассказом всей этой истории и просьбой помочь Ветлугину закрыть долг, так как с мизерной зарплатой дворника парню еле-еле хватает на еду, все остальное забирают приставы в счет оплаты кредитов. И Юре не просто собрали сумму, превышающую нужную, но и надарили подарков, пригласили на ток-шоу к Малахову и вообще, благодаря соцсетям дали ему столько обожания и поддержки, что эта история еще долго будет заряжать теплом каждого, кто узнает ее. Здесь вам и знакомый с детства из сказок миф о страдальце, которого судьба вознаграждает за его смирение (например, Настенька из “Морозко”, персонаж, развивающийся по такой же мифологической канве: терпеть и ждать помощи от добрых неравнодушных существ), и герои, аж двое – Ветлугин и Филиппов, который не бросает Юру и продолжает заботиться о нем и после закрытия всех его долгов.

Не тоска ли по мифам и героям заставляет нас торчать в чужих профилях, выискивая ту самую историю, которая поможет нам продолжать эту непростую жизнь?

2. Почему фейковые новости разлетаются по репостам в 6 раз быстрее правдивых? При чем тут мозг?

“В интернете ты герой, а в реале – хрен простой!”

(Неизвестный автор мема)

В 1995 году среди бела дня улыбающийся в камеры наблюдения Макартур Уилер без какой-либо маски ограбил два банка в Питтсбурге. Когда ночью полицейские его арестовали, он был глубоко потрясен и удивлен, поскольку искренне считал, что, если он нанес на лицо лимонный сок, это делает его невидимым для камер наблюдения по аналогии с бесцветными чернилами на основе лимонного сока, которые становятся видимыми только под действием тепла.

Нет, Макартур Уилер не сумасшедший. Он просто глубоко заблуждался, но при этом был совершенно уверен, что прав. Этот случай заинтересовал Даннинга, он поделился со своим аспирантом Крюгером, и они стали изучать подробнее на студентах, как самооценка связана с когнитивными искажениями – и был открыт названный в их честь “эффект Даннинга-Крюгера”. Это, в общем, когда человек настолько некомпетентен, что не может даже оценить, насколько он некомпетентен, но верно и обратное: когда умный человек думает, что другие умнее. Не знаю, как вы, я вижу кучу людей, демонстрирующих этот эффект в социальных сетях, и при этом поверившие в себя псевдоэксперты преподают, считают себя очень компетентными и свои знания, которые они продают подписчикам, оценивают очень дорого.

Информации много, даже слишком. Судя по тому, что фейковые (ложные) новости разлетаются в 6 раз быстрее правды (по данным ученых из MIT), мы не готовы к такому информационному перегрузу. Да и неудивительно. Историки говорят, что лет 200 назад и ранее обычный человек за год получал столько информации, сколько сегодня на каждого из нас вываливается из интернета за пару дней. С точки зрения эволюции, 200 лет – это ничтожно мало. На закрепление изменений в организме виду нужно несколько сотен тысяч лет.

“…Теперь проблема – куда деться от информации, и она постоянно прибывает. Из-за доступности информации потерялись ориентиры, люди смотрят не на ценность и полезность информации, а на ее новизну, глубоко не вникая в саму суть. Человек не вникает в информацию, а просто скользит по ее поверхности. Так сформировалось «поколение Google» – скользящее по поверхности. Личность, сканирующая мир, не вникая в его суть. Так скользить или учиться? Обучение меняет мозг физически – растет нейронная сеть. Информация, выложенная в Интернете, может быть не только полезной, но и ложной. Она может прямо влиять на наше сознание”, – утверждает Т. В. Черниговская.

Станислав Дробышевский добавляет: “Есть еще немаловажный момент: с появлением гигантского количества легкодоступной информации у многих школьников и студентов (а они, как ни крути, будущее человечества) возникает ложная убежденность, что все уже известно и больше ничего узнавать не надо, достаточно открыть «Википедию» и прочесть там истину. Зачем вообще что-то делать, если все уже есть в интернете? Это касается не только науки, но и, например, искусства. Зачем рисовать картину? Забей в поисковике: нужен рисунок того-то и того-то, причем в нужном жанре, от реалистичного до мультяшного”. (https://trends.rbc.ru/trends/futurology/5e1723d89a79472ad2d69b6f)

С наукой, кстати, тоже не очень понятно, помогает ей интернет в развитии или нет. С одной стороны, больше не надо идти в библиотеку, вычитывать там и конспектировать нужную книгу, с другой стороны, происходит девальвация знания: любой студент, нагуглив пару книг, клепает статейку, а потом ученым, действительно заинтересованным в науке, приходится тратить кучу времени на поиск по-настоящему стоящей информации, отсеивая вот такие материалы, написанные ради зачета.

В моей сфере психологии ситуация с кандидатскими и докторскими огорчительная, я процитирую Д. И. Фельдштейна, доктора психологических наук, вице-президента РАО: “К сожалению, наша образовательная система не получает в результате многочисленных психолого-педагогических исследований необходимого научного ориентирования, а главное, рост числа педагогических и психологических исследований сопровождается тревожным снижением научного потенциала диссертационных работ”. В его статье также приводится статистика: в 1996 году общее количество диссертаций по психологии и педагогике составляло 1153, а в 2007 уже 3438, но при этом качество работ оставляет желать лучшего. Диссертации пишутся ради заветных звезд на погоны в виде к.п.н. и д.п.н., но не ради развития знаний.

Портал психологических изданий PsyJournals.ru – https://psyjournals.ru/psyedu/2007/n4/Feldshtain_full.shtml [О состоянии и путях улучшения качества диссертационных исследований по педагогике и психологии* – Психологическая наука и образование – 2007. Том. 12, № 4]

На мой взгляд, кризис системы образования способствует распространению фейков, ведь качество образования снижается, количество критически мыслящих людей уменьшается, мы все особенно ярко заметили это в пандемию ковида, начитавшись бреда и про чипы, и про масонов, которые нас всех хотят убить, оставив только миллиард людей на земле. Даже мне в тиктоке скорбные разумом писали, что я умру через 4 года, ведь во мне богомерзкий Спутник V, который меняет ДНК и ломает организм.

“Во лжи интересно то, почему она так жизнеспособна”, – говорит Борислав Козловский, автор книги “Максимальный репост”, вот кусок из его книги:

“Биолог-эволюционист Ричард Докинз сорок лет назад сравнил распространение идей и генов. Если ген – единица генетической информации, то для единицы культурной информации Докинз придумал короткое и емкое слово «мем». В конце концов так стали называть любые вирусные картинки и бродячие цитаты в интернете, но Докинз вкладывал в это понятие несколько более глубокий смысл. Согласно его книге «Эгоистичный ген», ген важнее своего хозяина – будь то бактерия, человек или любое другое живое существо. Мы – просто вспомогательное приспособление, которым кусок ДНК пользуется в своих интересах. Если ген фермента ДНК-полимеразы встречается и у человека, и у банана – ему, гену, в некотором смысле все равно, в чьем теле пробивать себе дорогу в будущее. Биология за последние полвека сильно продвинулась вперед как раз за счет изучения «плохих» и «вредных» генов – вроде тех, что вызывают рак или помогают вирусу иммунодефицита человека (ВИЧ) прописаться в человеческом геноме. Благодаря им стало возможно понять, как работают гены в нормальной здоровой клетке.

С идеями та же ситуация: беспристрастный взгляд на распространение «плохих» и «некачественных» идей – антинаучных слухов и бредовых теорий заговора, писем счастья и пропаганды, притворяющейся простыми человеческими историями («я сама крымчанка, дочь офицера, живу тут пятьдесят лет…») – обещает науке больше пользы, чем изучение всего хорошего”.

Интересный факт про репосты: социологи, которые написали доклад для европейского общества СМИ, говорят нам, что репост – это не столько возможность добыть информацию, сколько способ показать себя другим людям. И я хочу у вас спросить, когда вы делаете перепосты, что вы хотите сказать о себе другим людям? Какую свою потребность вы закрываете, показывая себя именно так?

И кстати, вы знали, что больше всего фейковых новостей распространяют непопулярные пользователи? Потому что им это нужнее. В мае 2017-го журнал European Journal of Social Psychology написал про психологическое исследование с заголовком «Слишком особенные, чтобы дать себя обмануть», краткий дайджест той статьи: распространение "особенного необщего знания" – в частности, новостей вокруг и около теорий заговора – легкий способ почувствовать себя привилегированным меньшинством. Вы, один из немногих, делитесь с теми-кто-понимает информацией, недоступной для широких масс. Как это было: команда психологов из Майнцского университета в Германии завербовала несколько сотен подопытных для участия в серии из четырех экспериментов и выяснила, что склонность верить в теории заговора коррелирует с потребностью «быть особенным» и «не быть в стаде», каковую, вероятнее всего, не получается удовлетворить каким-то другим путем в реальной жизни. Поэтому, если вы натыкаетесь на фразы: “я почитал и разобрался”, “врачи тупые, а я вник и понял”, “для тех, кто умеет думать”, “все люди стадо баранов, а я…”, “мы меняем мир”, “хомячки ведутся”, “экспериментальное мясо” и тому подобное, возможно, вы наткнулись на тех самых людей, о которых написали ту статью.

И еще. Оказалось, что распространение fake news начинается с ноунеймов. Уже другие ученые заморочились, разматывали длиннющие цепочки репостов бреда и с удивлением обнаруживали самым первым звеном никому не известного человека с небольшим числом подписчиков. Как это было: ученые из MIT за 11 лет проанализировали 126 000 цепочек ретвитов, содержащих правдивые и фейковые новости, трех миллионов пользователей. Оказалось, что настоящим новостям надо в 6 раз больше времени, чем фейковым, чтобы дойти до 1500 человек.

Только, пожалуйста, не думайте, что fake news – это новый феномен. Хотя сам термин «фейковые новости» популяризовал президент США Дональд Трамп, воюя со СМИ, которые он обвинял в распространении заведомо ложной информации относительно недавно, на самом деле фейковые новости были всегда. Их расцвет совпадает с распространением тотальной грамотности, когда больше 60 % населения начинают читать газеты и появляется различная медиапродукция. Исследователи американской конспирологии доказали это, обратившись в издание New York Times и запросив архив писем в редакцию. Они изучили письма читателей с 1880-х годов по 2014 год – почти за 140 лет. Читатели газеты постоянно спрашивали: «Правда ли, что…?» Как оказалось, вопросов про слухи и конспирологические легенды всегда было примерно одинаковое количество. Никакие масштабные потрясения (даже две мировые войны) не оказывали большого влияния на возникновение подобных вопросов, их поток оставался более или менее постоянным. Вероятнее всего, так было и раньше, просто не сохранилось материалов, которые можно исследовать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.