Геннадий Бурлаков
Творцы Тарта Рары. Цикл "Постскриптум легенды". Том 2

Обращение к читателю:

В этой книге я представил читателю то, как я вижу мир в его разнообразии и вариабельности. Это не просто десятки миров, – их значительно больше. Десятки новых и старых миров я описал в своих романах серии «Архипелаг Монте Кристи», и в этой книге только бегло «перелистнул» часть из них. А миров по моим понятиям невообразимая бесконечность. Можно ли себе это представить, можно ли окинуть их одним глазом, за одну жизнь? – Думаю нет. Но можно попытаться глянуть на этот вопрос с позиции Творца, – ни более и не менее.

Предлагаю Вашему вниманию серию готовых романов «Архипелаг Монте Кристи»:

I. Трилогия «Материализация легенды»:

1. Островитянка.

2. Отряд.

3. Гвардия Принцессы.

II. Цикл романов «Постскриптум легенды»:

1. Легенды далекого Острова.

2. Творцы Тарта Рары

III. Цикл романов «Отшельники»:

1. Святой и грешный.

2. Баронесса.

3. Код ИсИн.

4. Легион драконов. Начало.

5. Хозяйка Преисподней.

6. Башня Отшельника.

Радует, что с каждой книгой этот список готовых романов серии пополняется и удлиняется.

Цикл «Постскриптум легенды» продолжается, цикл «Отшельники» разрастается! Начат новый цикл «Охотники». Жду развития сюжетов у меня в голове и на носителях.

А серия романов «Архипелаг Монте Кристи» однозначно продолжается! Готовятся и новые циклы, и новые миры. Пока тоже у меня в голове, но и частично в «облаке».

Лично я не теряю надежды на продолжение и развитие серии романов «Архипелаг Монте Кристи». Каждый раз здесь появляется новый сюжет, новые мои идеи…

Огромное спасибо за техническую поддержку хорошему человеку и другу Евсееву Артуру, который помогал мне на всём этапе написания этой и ряда прошлых книг, и будет помогать и дальше.

Огромная благодарность моему давнему близкому другу Коляде Александру Александровичу за его консультации по техническим и другим вопросам, и правку тех глав с техническими вопросами, которые в этом нуждались. И за постоянную поддержку во всех вопросах при создании моих романов. За помощь в генерации некоторых идей.

Спасибо новому другу – художнику Юрию Карпову-Садовникову за консультации по созданию обложек моих книг.

Все фото из личных архивов автора, т. е. мои, коллажи сделаны собственноручно, стихи и некоторые тексты из моих разных сборников и книг прошлых лет.

Эпиграф

В волчьем мире устанавливает права тот, у кого острее клыки.

Почему я должен выслушивать раба, что мне есть, пить и носить, а он при этом «кладёт» на мои требования купаться, не материться, не пердеть и не рыгать за едой.

Демократия даже среди равных неприемлемая, – только сила и страх «ответки» может быть регулятором отношений.

Выберите себе один из этих или любой другой – свой – эпиграф для этой книги по прочтении. И это будет правильно.

Вступление. Деградация поселения

«Если человек заинтересовал Силу, она обязательно начнет проявляться в его жизни, сначала как ураган, разрушающий тот хрупкий мирок, который человек себе создал, всю стабильность, определённость, все представления человека о самом себе, о правильности, о хорошем и плохом. И на долгий период жизнь его превратится в Темную Ночь, наполненную страданиями умирающего эго. Но на самом деле это период превращения гусеницы в бабочку. И когда все границы человека будут стерты, Сила начнет проявляться через него, преображая уже окружающий мир. И человек становится волшебником…»

Пишущий остановился, поправил светильник, почесал затылок…

Зачем и кому это всё нужно? Все эти полки с книгами, написанными им самим? Все те знания, которые он хотел бы, чтобы прочитали и усвоили современники и последующие поколения людей… Ему не надо было признания, – хватило бы и безвестности. Он очень сомневался, что люди, которые найдут его записи, смогут их прочитать. У них теперь нет языка, нет письменности, нет цивилизации.

Просто удивительно, как быстро может скатиться популяция Человека Разумного в популяцию Предка Человека Разумного.

На эту планету были доставлены миллионы людей для создания новой колонии, для расселения населения Земли, для «зачатия» нового мира. У них было всё для новой жизни: орудия, материалы, знания и умения, библиотеки, запасы, электроника, собственные специалисты… Но оказалось, что всё можно проесть (сожрать и просрать) в неимоверно короткие сроки, даже не позаботившись о воспроизведении потраченного. Возможно, думали, что подвоз новых партий товаров будет регулярным, как они привыкли в супермаркетах, или сила, перенесшая их сюда, станет постоянно действующей. Что кто-то создаст для них новые заводы, шахты, орошаемые поля и сады, акведуки и зернохранилища… Что кто-то поставит новые города, аэропорты, спустит на воду суда, запустит спутники связи и телевещания…

Возможно, сказалось ощущение свободы и независимости, и не было ощущения, что свобода делать «что хочется» обусловливает острую необходимость делать «что надо». Отсутствие внешнего руководства привело к хаосу, праздности, потреблению без воспроизводства, и, как результат, к падению уровня жизни, анархии, междоусобицам при попытках перераспределения остатков, самоуничтожению.

Как?

Ну, взяли мы в новую жизнь, например, ружья для охоты, защиты и пр. В первые дни и месяцы вместо сбережения патронов палили в восторге салюты из этого ружья, не чистили его, не следили за сваленными горой под открытым небом боеприпасами. Потом спохватились, что боеприпасы стали подходить к концу, а механизмы ружья заедать, что на остатки патронов стали претендовать соседи, предлагая взамен что-то или просто пытаясь их присвоить любыми путями. Пришло время, когда патронов не осталось ни у кого в популяции, механизмы ружей стали не нужны и оказались разбазарены, утеряны, стволы использовались как рычаги, трубки, погнуты, поржавели. Луками пользоваться не научились, копьями тоже. Сколько за это времени было уничтожено и погибло зря людей никто не посчитал. А погибали в том числе, а то и в первую очередь те, кто мог бы по своим знаниям и умениям наладить производство, – пусть даже штучное для начала, – хотя бы простых кремниевых ружей и простого черного пороха.

Значит, остались без огнестрельного оружия. Потом пришло время ножей, – поломаны, сточены, потеряны, проржавели, – еще раньше тряпки, спички, соль… Не успев построить пирамиды, храмы, города, умерли люди, умевшие это делать.

Ушедшие и отделившиеся первыми группы тоже по разным причинам не минули такой участи. Как бы не были бережливы, а запасы в любом случае заканчиваются.

Постепенно стали лишаться и языка. Пятое поколение располагало словарным запасом и произношением просто катастрофическим для понимания теми, кто первыми прибыли сюда. А потом…

Словом, после очередного выхода и взгляда на окружающий меня мир, я обнаружил просто племена диких голых человекоподобных существ, которые гуляли по лесам, питались ягодами и воевали с дикими животными простыми камнями. Они уже не умели даже добывать огонь…

Предисловие. Бар

– Как-то так всегда получалось, что я всегда дрался в баре… Вот хотел я этого, или не хотел!… Говорят, что дороги выбирают нас… Но или драка выбирает меня, или кто-то другой…

– А что ты для этого предпринимал? Ну, не стоял же ты каждый раз посреди бара с криком: «Давайте подеремся»!

– Да, и такое было. И не обязательно кричать именно эти слова. Достаточно сказать: «Повеселимся, ребята!» – или: «Это был мой бифштекс!»

– Хорошо, но ведь было же так, что ты просто не вставал из-за стола?

– Было, конечно было. Но тогда подходили к моему столику и просили потанцевать. Например, с моей дамой… Или на моем столике…

– С твоей дамой на твоем столике?

– Да нет, это ты перегнул. Дамы и столик – это разные дни и разные места.

– И тебе никогда не удавалось спрятаться от драчунов?

– Пробовал. То я на барную стойку забирался от них, то на люстре висел, или бежал…

– А куда бежал?

– По-разному. Например, к своей машине за пулеметом. Или на корабль.

– А сменить бар не пробовал?

– Тоже пробовал, но обычно становилось еще хуже. То обстрел снайпера, то взрывы автомобилей перед окном, то какие-то мужики в балаклавах атакуют.

– И ты с ними дрался? Со снайпером и мужиками в балаклавах?

– Нет, не с ними! С толпой, – надо же было покинуть помещение в числе первых. А с теми мужиками разобралась мимоходом моя охрана.

– А в ресторан сходить слабо было? Почему обязательно бар?

– Тоже пробовал. Но на танц-поле обязательно подойдет какой-нибудь хмырь и настоятельно предложит потанцевать мою даму. Ну, одну из моих дам, конечно. Он же не понимает, что моих дам танцую только я.

– Не завидую я тебе. Я бы от такого ушел в монастырь.

– Я и ушел. Точнее уплыл. На корабле «Монастырь». Пиратском корабле с экипажем из боевых монахинь. Ты даже представить себе не можешь, сколько в результате этого было драк и войн!

– А мир, в котором ты живешь, поменять не пробовал?

– Пробовал. Точнее, делаю это постоянно.

Ты же знаешь, что мы создаем новые миры. НО-ВЫ-Е!!! Совершенно новые. Но они вновь и вновь становятся похожими на старые, уже известные нам. И словно ранее пройденные пути повторяются, множатся в своей внешней вариабельности и лишь копировании по сути. Дело в нас? Или в том, что вариабельность сути не так уж и велика? И все варианты нами уже пройдены, испробованы?

Мы создаем новые миры, – каждый день… Помнишь, «день первый», «день второй» и т. д., до самого «день седьмой»? Но мы работаем над этим созданием миров не только дни, но и каждый час, каждую минуту, секунду, – и так длится годы, столетия, миллионылетия! Мы создаем вариабельность внешнего из ограниченного числа вариантов сути.

А суть в том, что от «день первый» до «день седьмой» не неделя, не семь дней, а ВЕЧНОСТЬ! И бесконечное количество рукотворных и стихийно рожденных миров.

Мы думаем, что мы создадим лучше, чище, правильнее, стараемся избежать старых ошибок, а делаем новые и в большем количестве, и хуже по сути, внешнему виду и содержанию. Может быть потому, что ВЕЧНОСТЬ стараемся вместить в неделю? А Бог или Природа не торопились, не старались уложиться в план – неделя или семь дней. Они методично экспериментировали, что-то меняли, подправляли… Чуть-чуть… Потом еще чуть-чуть… Потом вернуться на один или пару шагов назад и опять подправить чуть-чуть-чуть… И даже не миллионы, а миллиарды, сотни и тысячи миллиардов лет. Триллиарды в степени триллиардов вариантов пробовалось, примерялось, отбрасывалось, заменялось, чертились новые чертежи, привлекались новые КБ и материалы… А потом менялись и КБ, и основы законов, и руководящие слои… И начиналось, порой всё с начала, вплоть до лавы из кипящего вулкана на краю только что сдвинутой тектонической плиты.

Мы думаем, что у нас есть Адский Огонь, который поможет нам перечеркнуть неудачные варианты, стереть всё, что мы создали в гиене огненной, начать с чистого листа. Но мы берем чистый лист из той же пачки, ручку или карандаш из той же коробки, и той же рукой, которая уже наделала столько нежизнеспособных версий одного и того же. И совершенно не хотим принимать во внимание тот факт, что руке и карандашу команды отдает тот же человек, который затеял эту переделку, а теперь запутался в лавинообразно нарастающим количестве копий и вариантов.

Дороги, которые мы выбираем или дороги, которые выбирают нас? Точки зрения или горизонты видения? Просторы или ограничения? Затронуть все точки четырехмерного пространства или ограничиться прямой линией на листе бумаги?

А над нашим столиком зависла в виде вопросительного знака ослепительная женщина с глубоким декольте, в меховом манто и с гирляндами бриллиантов на всех видимых частях тела.

– Мужчина! Давай выпьем на брудершафт!

Я понял из своей жизни, что новые миры, которые мы строим, возрождая Человечество во Вселенной, – это еще не новые миры, не новое место, где можно строить свою новую жизнь… Да и новая среда, в которую я попал, – тоже не моя среда, не моя жизнь. Можно сколько хочешь раз проходить один и тот же путь, но не мы выбираем дороги, а дороги выбирают нас. Дело не в дороге, которую мы выбираем, – что-то, что внутри нас, заставляет нас выбирать дорогу.

Говорили мне, что я за всю свою жизнь, за всю свою войну, – за все свои войны, – заработал право на мирную жизнь.

Заслужил? Заработал? И кто мне такое право поможет реализовать? Государство, близкие, дети, внуки, друзья?

Хорошо бы заснуть и проснуться, как новенький. И всё с нуля. С нуля? С какого нуля? С рождения? И зачем мне тогда прошлый пройденный путь, если я вынужден буду опять идти по старому пути, и если памяти о прошлом пути не будет? Совершать те же ошибки, учиться, разочаровываться, – чтобы круг замкнулся? Не хочу. Тогда с какого нуля? Да и какая разница, хочу я или не хочу?

Главное, что в своей жизни я не любил останавливаться. В первую очередь, останавливаться на достигнутом. Или идти вперёд, или вернуться и искать другой путь… Но не останавливаться никогда.

А, может быть, она потому и примечательна, моя жизнь, что прошла в войнах и сражениях? Но это была только моя жизнь, только моя дорога!

– Мужчина, не разочаровывай меня после столь блестящего поцелуя! Потанцуем?

Я понял, что драка опять неизбежна, когда увидел сквозь стекло опустошенного бокала глаза спутников этой подошедшей к нашему столику подвыпившей женщины.

Рождался очередной Новый Старый Мир…

Сотворение. 001. День первый

1. Вначале сотворил Бог небо и землю.

2. Земля же была безвинна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою.

3. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет.

4. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы.

5. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один.

ВЕТХИЙ ЗАВЕТ. Бытие. Глава 1.

Не было такой планеты, на которой не приходилось бы переделывать что-то в ее общем планетном ландшафте – в глобальном ландшафте – многое. Не зря, наверно, описана такая процедура и в Библии. Хотя куда уж там той библии до реальной работы: скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.

Приземление никогда не планировалось изначально как первые шаги на любой планете. Это даже при спасательных операциях нельзя ставить во главу угла.

– Запустить атмосферные зонды, – прозвучало с мостика.

Только вчера «Рея» вышла на стационарную орбиту над новой планетой. Ее координаты были взяты из старых лоций в памяти Кибелы. Именно на этой планете спустя миллионы и миллионы лет будут жить сильные Кочевники Космоса, которые, согласно старым архивам, станут первыми и всегда верными союзниками землян. Уже хотя бы потому, что биология планеты была очень похожей на земную. Но это спустя миллионы и миллионы лет. В настоящее время в атмосфере планеты было невозможно дышать. Первичная атмосфера состояла главным образом из метана, водяных паров, водорода и аммиака. А также копоти и пепла.

Толстый слой дыма и газов от миллион-летней вулканической деятельности не пропускал к поверхности свет звезды, не давал разогреться планете под привычным для землян ультрафиолетом. Над всей поверхностью планеты стояла, пусть и не полная, но тьма. Фотосинтез был в принципе невозможен. Потому пришлось кое-что изменить.

Сначала пришлось ускорить процессы в планетарных недрах. Были локализованы процессы смещения тектонических щитов и слоев, перенаправлена энергия недр на ядро в большей степени, чем на выброс наружу.

Однако тектонические процессы, протекающие миллионы и миллиарды лет просто так не остановить. Приходилось работать и работать над недрами. Были пробиты разгрузочные шахты с помощью планетарных буров космического базирования. Были сдвинуты некоторые поверхностные тектонические щиты для компенсации равновесия материков.

С каждым шагом поверхность планеты преображалась. В понятии землян она продолжала быть безжизненной, – ведь не было ни одного зеленого листочка или травинки, ни муравья или бабочки, не говоря уже о косуле или рыбке. Но процессы, которым они помогли ускориться и завершиться, всё ближе приближали планету к возможности принятия и развития новой жизни. Поверхность всех материков и океанов продолжала затягиваться многокилометровыми толщами грязных облаков, где интенсивные испарения воды смешивались с испарениями различных других химических соединений, пылью, копотью и пеплом. Какие только соединения не возникали под действием солнца, водяных паров и разогретых частиц, – перечислить на страницах одной книги было просто невозможно. Можно только представить себе, сколько завистливых слюнок сглатывают планетологи, читая эти строки.

Потому с помощью распыленных нано-катализаторов испаренная вода, интенсивно конденсированная, смыла из атмосферы большее число твердых частиц пепла и копоти. Сразу после этого свет звезды достиг поверхности планеты. Появились понятия дня и ночи…

3. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет.

4. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы.

5. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью.

Земля, просто Земля

Земля в иллюминаторе, земля в иллюминаторе

Земля в иллюминаторе видна…

Как сын грустит о матери, как сын грустит о матери

Грустим мы о земле – она одна

А звезды тем не менее, а звезды тем не менее

Чуть ближе, но все также холодны

И, как в часы затмения, и, как в часы затмения

Ждем света и земные видим сны

Земляне. «Трава у дома»

Кают-компания. Утро нового дня.

Время на корабле смешивается в одни сплошные сутки. Ведь за иллюминатором нет никаких смен дня и ночи, потому понятие утро-день-вечер-ночь полностью условны. Особенно если в компании собираются люди с разными потребностями во сне и бодрствовании. В первое время пребывания на станции у каждого адаптация проходила по-своему. Кто-то спал непрерывно длительное время с перерывами на прием пищи, кто-то жил по своему обычному графику, и были даже такие, кто вообще не мог заснуть.

Капитан смотрел на свой новый экипаж в течение месяца и дал им возможность адаптироваться. Потом ввел в обязательное исполнение свой новый указ о том, что на станции существуют рабочие сутки, равные, – раз уж все так привыкли в прошлом, – 24 часам. В них включаются все понятия утро-день-вечер-ночь вне зависимости от того, как кому хочется. Были назначены и распределены дежурства, вахты, обязанности и расписания. В преддверии того, что ожидался найма большой команды и «живой груз» с Земли, постоянному экипажу самим надо было освоить всё и вся.

Начали загрузку и консервацию различного биологического материала. В ход пошли все представители всех видов, начиная от амеб и других простейших. Всё равно без них никакого «первичного бульона» не будет ни на одной планете.

Сегодня мужская часть экипажа вместе с Капитаном и Лейлой собралась в кают-компании и обсуждала предстоящий первый рейс «Реи». Остальным тоже было предложено участвовать, но им было это не интересно. Ряд серьезных фундаментальных вопросов требовал принятия решения.

Вопросы были, конечно, интересными.

I. Для чего нам это, собственно, надо?

1. Мы никто не испытываем ответственности перед Человечеством – настоящим, прошлым и утраченным будущим, – в его судьбе и развитии.

2. Мы не боги, не ангелы господни, не поставщики котлов Аида, не… Словом никто из тех, кому это надо «позарез». Значит надо обозначить свою собственную заинтересованность в создании и развитии новых миров. Ведь проще сидеть на станции, телепортироваться временами на Землю и наслаждаться бесконечной жизнью.

3. Для развития нашего собственного производства у нас просто нет никакой потребности и заинтересованности. У нас есть пища, кров, орудия производства, защиты и нападения, средства передвижения во времени и пространстве, и многое другое.

4. Для получения удовольствий есть почти бесконечная поверхность земного шара со всеми его человеческими соблазнами и возможностями.

5. Интерес экспериментатора, который сродни интересу провокатора, дает ответ только на часть вопросов, но не дает гарантии длительного интереса к развитию самого процесса выращивания цивилизованных планет.

6. Новизна занятий, как и приключений, может пройти раньше, чем эти миры станут нам более-менее привлекательны. В любом случае это займет и много времени, и много сил.

7. Исследование исторических нюансов развития разных миров? Привносить в них разные составляющие или отправные условия? Смотреть на чужие людские бури, катаклизмы и революции? Это будет сродни развлечению, если не преследует глубокого анализа.

II. Какое начало и предварительное течение развития человечества брать за основу на «осеменяемой» планете.

1. Если мы не хотим, чтобы уровни развития разных планет отстояли на миллиарды лет друг от друга и от матушки-Земли, то надо принять для себя и для станции кардинальное решение. Можно привести в порядок и заселить планеты более всего подходящие для проживания людей, но тогда людская популяция достигнет сегодняшнего уровня Земли через временной промежуток от нескольких тысяч до нескольких сотен тысяч лет. Это при условии, что их изначально снабдить достаточным уровнем орудий труда и хранилищ знаний. Если же исходить из того, что даже совершенные орудия труда имеют свой срок жизни меньше, чем создание условий для их воспроизводства, то встает вопрос о том, что отбрасывание помещенных на девственную планету людей всё равно произойдет. В ходе построения новой жизни, борьбы за выживание и внутреннее влияние они вернутся назад в одну из эпох, более-менее похожих на ранний капитализм – феодализм – первобытнообщинный строй.

2. Если возложить развитие человека полностью на природу от «первичного бульона», то мы получим вообще путь длиною от нескольких миллионов до сотен миллионов лет.

3. Если не задумываться о том, что вырастет на планете и пойти путем от начала развития планеты, то упремся в миллиарды лет.

4. Исходя из этих рассуждений, без путешествий в прошлое на десятки и сотни миллионов или даже миллиарды лет к разным планетам просто не обойтись.

III. Как планировать экипировку колонистов.

1. Если не давать людям орудия убийства, то они сами их изготовят хотя бы для того, чтобы обороняться от агрессии представителей дикой природы. Ну и от наиболее агрессивных соплеменников.

2. Если экипировать колонии людей первичными условиями разведки, добычи и переработки ресурсов планеты, то от такой колонии можно ожидать более быстрого развития. В последующем можно использовать такой мир и как сырьевой источник для различных своих нужд.

3. Если изначально планировать разделение планет на «аграрные», «сырьевые» и «промышленные», то и экипировать их надо соответственно. И давать им «задание» в их развитии.

IV. Какие группы людей создавать на «осеменяемой» планете.

1. Высадить на территорию сотню-тысячу-миллион-сотню миллионов человек не проблема. Но в скученном состоянии они быстрее начнут бесполезно убивать друг друга. Потому придется на каждой планете создавать изначально от нескольких десятков до нескольких тысяч поселений.

2. Группировать изначально по склонности к аграрным и промышленным наклонностям не получится, т.к. вкусы и стремления людей меняются в зависимости от условий и различных факторов.

3. Диктовать устои, государственный строй, моральные и материальные ценности тем более бесперспективно. Насаждение религии извне без жертв и тотальных репрессий невозможно.

4. «Утилизация» преступников на одной планете и задание их развития какого-то отдельного направления развития вообще утопична. Велик шанс эту планету просто использовать как «свалку» «бракованного» человеческого материала, тем самым очищая остальные миры от подобного. Хотя мужская часть собрания почти единогласно высказалась за просто уничтожение такого «материала». Но если в конечном итоге из этих «отбросов общества» силой обстоятельств, в которые их поставят, можно получить пользу, то это тоже хорошо. Словом, не попробуешь, – не увидишь.

5. Перспектива сбора на отдельную планету или в одну коммуну всех тяжело и безнадежно больных отпадал сразу же, как только им выдавали минимальную дозу Эликсира Жизни. Если у человека была неизлечимая болезнь: гепатит, СПИД, рак, наркомания, алкоголизм, садизм и пр., он избавлялся от этого, и дальнейшее течение болезни и жизнь были целиком в его предсказуемой власти. Омоложение стариков дало большое количество целеустремленных и сильных духом членов новых сообществ с достаточным опытом, образованием и мудростью. Потому создание планет-лепрозориев, планет-хосписов, и прочей разновидности отпало изначально.

Вот и стоял на повестке дня вопрос: что мы хотим, какую цель преследуем? Оздоровить Человечество? Расплодить и расселить людей по Вселенной? И зачем?

Враги-026. Эликсир Жизни

– Господа! Я прибыла рассчитаться с вами согласно нашему договору, – раздался нежный голосок и перед троицей, как всегда неожиданно, появилась голограмма девушки. Вот только не улыбалась она никогда, и это им было непривычно. – Вы готовы к тому, чтобы поговорить о серьезных делах?

– Ты кто такая? – рыкнул Сеон. Он еще не пришел в себя от погружения в холодный бассейн после сауны. И потому таращился на изображение без интереса.

– Ну, что же вы, господа? – девушка прищурилась. – Я ваша игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце…

– Хватит, хватит гастрономии, – возопил Лайнел. – Ты обещала мне…

– …Наш договор, – прервала его девушка железным голосом, – не предполагает «тыканье» друг другу. Если вы все не готовы к серьезному разговору, то я оставлю Ваш кардиостимулятор работать еще на год в самостоятельном непредсказуемом режиме, и заканчиваю сегодня на этом нашу встречу.

– Стоп! СТОП! Остановитесь! – заорал Ясив, замахав руками на партнеров. И уже чуть тише продолжил, – Простите моих друзей, – они не собрались мыслями и потому разговаривают с Вами не вполне адекватно. – Он повернулся к старшим товарищам и состроил дикие глаза на них. – Потому, пока они приходят в норму, поговорите со мной. Я готов к разговору.

– Хорошо. Сколько времени надо, чтобы они пришли в норму? Я и так долго ждала, пока вы все выйдете из парилки. У меня тоже есть свои планы на вечер сегодня.

– Я приведу их сейчас в норму, – Ясив быстренько встал и стал по очереди растирать уши своим коллегам, сопровождая свои действия крепкой не нормативной лексикой, громкими окриками и шлепками по щекам. Те стали приходить в состояние, когда смогли бы по его меркам воспринять информацию. Прошло 5–7 минут, и они уже спокойнее стали все смотреть на девушку, которая уже приняла сидячее положение в кресле и спокойно смотрела на них, закинув ногу на ногу.

– Я приношу свои извинения, мадемуазель, если задел Ваши чувства своей неадекватной речью, но я был не вполне готов в тот момент говорить, – уже осознанно заговорил Лайнел.

– Леди, я присоединяюсь к словам своего друга, и так же приношу свои извинения, – Сеон уже тоже более крепко сидел в кресле, закутавшись в банную простыню. – Если бы Вы предупредили нас о своем визите, Вам бы не пришлось ждать нас ни одной минуты.

– Как видите, – подвел итог перед молчащей Кристиной Ясив, – мои друзья настолько пришли в себя, что даже впервые за десятки лет принесли свои извинения.

– Вижу, вижу, – Кристина поменяла ногу. – И думаю, что, может быть, они не настолько пришли в себя, что разбрасываются извинениями. Слишком легко…

– Я готов выслать Вам свои письменные извинения, если назовете свой адрес… – залепетал опять Лайнел, но Кристина перебила его.

– …в виде атомной бомбы, как посылал Ваш друг Ясив когда-то по адресу в океане? Или в виде ядовитого облака оранжевого порошка над целым районом, как во Вьетнаме? Или Вы предпочитаете вакуумную бомбу, как в горах Афганистана? В каком виде будет адресное извинение?

– Девушка, пожалуйста, простите моих друзей, – Ясив счел нужным вмешаться. – Не будет никаких адресных извинений. Давайте продолжим не начатый разговор. Или, если точнее, начнем его.

– Хорошо. Давайте начнем. Мы получили назначенное нами количество населения и уже переправили его туда, куда нам было надо. Конечно, качество предлагаемого вами «товара», как и у всех работорговцев во все времена, очень низкое. Но о качестве поставок я с вами не договаривалась, и потому нужных мне людей взяла сама. Без вашего ведома и разрешения. В принципе, первый ваш вклад в благое дело вы выполнили. К тому же вы в качестве извиняющего бонуса предоставили моим посланникам нужные нам минеральные ресурсы в оговоренных ими количествах и в заданные сроки. Потому я готова сполна рассчитаться с вами по предложенному мной ранее тарифу.

– Я так понимаю, что Вы готовы предоставить нам препарат, который может улучшить…

– Да не парьтесь Вы с определениями. В своем узком кругу вы уже назвали его «Эликсир Жизни». Будем для краткости называть его ЭЖ. Согласны? Вот и хорошо. Да, я готова предоставить вам ЭЖ в количестве «на ТРИ особы» для полного оздоровления и омоложения ваших организмов на ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ ЛЕТ каждого. Более того, я готова заранее расфасовать его в нужных для этого количествах, чтобы вы не наделали ошибок при его распределении. Предупреждаю, что принять его надо разом весь. Инструкция по вашему дальнейшему поведению для правильного усвоения препарата прилагается к каждому флакону.

– А как нам определить, то ли Вы нам даете или не то?

– Можете отдать свою дозу ЭЖ своему садовнику на пробу. Например, половину или четверть. Тогда вы настолько же уменьшите его действие на себя, и получите омоложение не на 25 лет, а на 20 или 15 лет. Ваше право. Но мы с Вами сможем увидеться не менее чем через 25–30 лет, – и то не факт, – потому, когда я приду за новыми людьми, вы можете этого момента не дождаться. Или вам всем это и не надо?

– Надо, надо.

– Тогда придется принять на веру, что во флаконах не яд и не простой раствор хины, а именно долгожданный ЭЖ.

– Когда и как мы его получим?

– Ну, если хотите, можете прямо сейчас. Я в состоянии поставить на ваш столик прямо сейчас три флакона, и вы вправе прямо сейчас его принять. Вопрос готовы ли вы? Не передеретесь?

– Ну, что Вы, мадемуазель, мы готовы, – закивала троица.

Кристина повела рукой в их сторону, и у них на столике между фужерами и блюдами материализовались три полупрозрачные коробочки. Они содержали флаконы, сделанные из темного стекла и стилизованные под старинные аптекарские сосуды с широким горлышком и толстыми притертыми стеклянными пробками. Плюс инструкция. Все трое не отрывали глаз от них.

– Ну, что же вы? Достаточно открыть и поднести к губам эти флаконы, и вы вернетесь в свою молодость. Или вы не готовы? Имейте в виду, что если вы не выпиваете это сейчас, как и заказали, я забираю не выпитое назад навсегда. Старайтесь только не проливать его, а то обвините меня в недоливе, – улыбнулась девушка.

Три старика осторожно взяли по одному флакону и начали их разглядывать. Чувствовалось, что им и хочется этого сильнее жизни, и катастрофически страшно это делать. Они оглядывались друг на друга, пока не решаясь открыть стеклянные пробки.

– Обращаюсь к каждому из вас, – девушка опять заговорила, – вы ведь все имеете что-то ОЧЕНЬ интересное для меня в своих хранилищах, – у меня будет личная просьба. Но это после того, как закончится действие медикамента. Повторяю: к каждому из вас отдельно от других.

– Страшно, – вслух признался Лайнел. – Я давно уже не испытывал такого страшного возбуждения и трепета. Я целый год готовился исчезнуть из своей жизни в любой момент, а теперь мне просто страшно. Мне не было страшно просто умереть от неполадок с кардиостимулятором, а вот выпить и вернуться в молодое состояние… Я даже не знаю, с чего начну свои действия, свою новую жизнь. А, кстати, через сколько времени закончится сам процесс восстановления организма?

– Сам процесс сегодня будет только запущен. Он займет несколько дней, – возможно, недель. Т.к. вам придется «отсчитать» назад слишком много десятилетий. Не пугайтесь, Лайнел, когда из Вашего тела начнет отторгаться Ваш кардиостимулятор, как не нужный. Это не будет ни больно, ни чересчур неприятно. У Вас, Сеон, выйдут кусочек искусственного сосуда и искусственный хрусталик, которые Вам когда-то вшили. Кстати, Ясив, Ваш подсаженный имплантат от макаки, скорее всего, рассосется. А вот искусственные зубы на шурупах выпадут без следа. Это всё вам всем более не будет нужно. Или не скоро понадобится. Просто рекомендую вам всем на эти недели спрятаться от чужих глаз в подготовленные вами «норы», откуда уже вы и выйдете совершенно другими людьми: внутренне и внешне. Просто не надо, чтобы вас видели во время трансформации. Процессы во внутренних органах будут длиться еще несколько месяцев, – до полугода, – но это будет уже не так явно внешне. Не старайтесь сдавать медицинские анализы, – и никто этого не заметит. Хочу подчеркнуть, что генетический код будет полностью сохранен, потому вас можно будет идентифицировать как прямого кровного родственника с тем, кто вдруг исчез за этот месяц. Если в этом у вас будет необходимость. Есть еще вопросы?

Ясив открыл флакон и молча выпил его содержимое из горлышка. Похоже, что вкус напитка не вызвал в нем омерзения. Его примеру последовал и Лайнел. Сеон перекрестился, вылил содержимое в большой прозрачный фужер и медленно выпил его, постепенно тоже задирая голову к потолку.

Потом они некоторое время смотрели друг на друга. Всё? Неужели всё? Их годичная подготовка к этому событию и само событие завершились? Похоже, что так. Осталось только ждать результата.

– Вот и всё, господа. Я забираю свои флаконы, а также и Ваш фужер, Сеон, в котором Вы, как я вижу, оставили каплю ЭЖ. Для анализа, наверно? – Сеон лихорадочно глотнул и эту каплю. – Ну, ладно, ладно. Не расстраивайтесь. Ваши химики всё равно не смогут расшифровать его формулу. Это для них очень сложно. – Фужер, флаконы и пробки от этих флаконов просто растаяли в воздухе. – И я готова буду ответить на ваши вопросы в следующий раз через, – девушка зачем-то оглянулась назад, – месяц. Тогда я и озвучу свою личную просьбу. До встречи ровно через месяц.

Кристина растаяла в воздухе… Троица сначала несколько минут смотрели друг на друга, а потом засобирались тоже уходить.

Мир-000. Первые

Воин смотрел со скалы на тропу и ждал. И думал.

Старый воин помнил рассказы дедов своих дедов о тех временах, когда они охотились и воевали просто голыми руками. И погибали почти в полом составе на охоте и на войне. И если посмотреть прямо и честно себе в глаза, то чем охота часто отличается от войны? Клыки, зубы, рога, когти, – такого у них не было, а у зверей было в избытке. А у них были только камни, да и то, если найдешь рядом с собой. Конечно, и воины их врагов тоже не имели ничего кроме камней, но если подкрасться к чужому поселению со своим камнем, то можно наделать много беды, пока их воины бьются без камня или ищут на земле себе тоже камень.

А потом появился в их пещере еще один человек. Он появился ночью, когда все спали, и тоже заснул в углу пещеры в темноте. Они обнаружили его утром, когда почуяли от него запах каких-то незнакомых цветов. Приятный запах, – не то что запахи от них самих. Человек был, как и они все, весь сильно заросший, но на нем были новые чистые шкуры зверей, как-будто он и не изнашивал их или менял часто. И в его руках были неизвестные острые палки и тонкие ветки.

Давно ли это было, но деды помнили его, но не помнили времени, – потому считали, что давно. Они не считали тогда зим, которые пережили. И они не хотели верить тому человеку, – он назвал себя странным именем «ШАМАН», – в том, что чужого воина или страшного зверя можно убить или победить издалека. С помощью камней, привязанных к палкам, с помощью острых палок и тонких веток. НЕ ПО-ВЕ-РИ-ЛИ.

Тогда Шаман убил одного из них. Тот стоял около входа в пещеру, а Шаман воткнул в него тонкую ветку из глубины пещеры, даже не приближаясь к нему. И взрослый воин умер на глазах своих сородичей, на руках своей жены и дочери. Это было непонятно и страшно.

Потом Шаман стал жить среди них. За умение убивать на расстоянии он потребовал себе отдельный самый чистый угол в пещере, завесил его шкурами. Он также потребовал себе жену и дочь убитого им воина, – и это тоже было справедливо. А чтобы сила и умение убивать на расстоянии стали подвластны всему племени, он брал во временные жены по очереди сначала всех взрослых дочерей, а потом и молодых жен других воинов. Воины, конечно, сначала не соглашались, но вождь первым отдал на несколько дней ему одну свою жену, – разрешил отвести за те шкуры, которые висели в углу пещеры, – и спустя несколько дней и ночей смог убить медведя с помощью камня, привязанного к палке жилами оленя.

И тогда воины стали наперебой предлагать своих жен Шаману. А он стал всё племя учить так привязывать камень к палке, потом острить другие палки и кидать их очень далеко, а потом научил их бросать еще дальше острые ветки с помощью других веток.

Племя стало хорошо питаться, дочери, жены, матери жен и матери воинов стали очень довольны и стали лучше и больше рожать новых воинов и дочерей для племени. Стало погибать меньше воинов и …

Однажды ночью другое племя попыталось напасть на них, но их вождя сразил наш вождь с помощью острой ветки издалека, а остальных воинов забили насмерть этими камнями, привязанными на палки, закидали острыми палками. Шаман проколол острой палкой насквозь сына их вождя, когда тот напал на него сзади и попытался ударить камнем по голове.

Племени досталась богатая добыча: большая светлая пещера племени погибших воинов, в которой оказался хороший родник, много шкур, много женщин, большая поляна перед пещерой. Они смогли разделиться на два отряда. Совсем молодые воины вместе с Шаманом поселились в новой пещере, а в старой пещере остались вождь, старейшины, бывалые воины, их старые и новые жены. Жены погибших врагов тоже перешли в старую пещеру, а с новыми воинами остались молодые жены и дочери племени старого и племени нового.

Острые палки Шаман назвал копьями, летающие ветки стрелами и луками, камень, привязанный к палке, стали называть палицей. Так сказал Шаман, и мы стали тоже так называть.

Старые воины и старейшины ленились упражняться с острыми палками, больше ели и спали. Вождь сначала старался их заставить это делать, но потом просто переселился в пещеру к молодым воинам. Он не был стар, как старейшины, был силен и удачлив.

Однажды мы узнали где живут наши соседи, которые убивают наших оленей на водопое. Мы решили отомстить. Вождь хотел в тот же день идти к ним войной, но Шаман посоветовался с духами и сказал, что духи советуют действовать по-другому. По совету духов самых молодых и хорошо стреляющих из лука воинов, – почти маленьких мальчиков, – мы послали вперед и в разные стороны, спрятали на ветвях деревьев и за камнями. Сами развели костер на поляне недалеко от их пещеры и посадили около него своих самых красивых женщин. А сильные и умелые воины спрятались по краям поляны. Когда воины соседей увидели костер и захотели захватить наших женщин, то они без камней в руках кинулись на поляну с разных сторон, и мы убили из копьями прямо в кустах. Тех же, кто успел выскочить на поляну, убили стрелами наши молодые воины. Враги даже не поняли, откуда пришла смерть, и теперь не смогут рассказать своим духам, кто их убил.

Потом мы стали осматривать их пещеру и убили еще несколько воинов и их вождя. При этом мы не потеряли ни одного своего воина. А добыча была еще более богатая: шкуры, женщины, дети, пещера…

Когда мы вернулись в свою пещеру, то обнаружили, что старые воины решили воспользоваться нашим отсутствием и заняли нашу пещеру, наши шкуры, постели и наших жен. Они думали, что молодые воины не вернутся из похода и погибнут без старейшин. Вождь так рассвирепел, что сам убил двух старейшин, а остальных мы просто выгнали из племени и заняли обе пещеры. Не знаю, что с ними потом стало: или враги убили, или звери разорвали. А потом мы еще заняли ту пещеру, которую завоевали вчера.

Племя стало расти очень быстро. Скоро мы захватили всю долину. У нас стало много пещер и открытых поселений. Перед каждым боем, перед каждой войной духи рассказывали нашему Шаману, как надо воевать, и мы всегда побеждали. Женщины, в которых у нас теперь ни у кого не было недостатка, рожали от хорошей пищи много новых воинов. Шаман рассказал, что духи требуют делать больше копий, луков, стрел, палиц. Потом духи придумали щиты, которые стали защищать нас, когда в нас кидали камни и палки. Когда мы все хорошо освоили луки и стрелы, духи научили нас сильно и далеко кидать копья и камни с помощью жил животных. Теперь враги не могли приблизиться к нам и кинуть камни. Наши воины стали просто непобедимы.

Теперь мы стали строить высокие частоколы из стволов деревьев вокруг наших поселений. Закрыли проходы в нашу долину большими камнями и стволами деревьев. У нас стало много хороших воинов, и мы стали дежурить, охраняя нашу долину от чужих и соседей из других долин. Это тоже потребовали духи наших предков. Были правы. Уже несколько раз мы ловили чужаков далеко от наших пещер и шалашей, убивали их на перевале и не пускали в наши земли.

Людей нашего племени стало очень много. И стало мало пищи. Шаман и духи научили выращивать пищу, а не ждать, пока она вырастет в лесу. Научили приручать и выращивать больших и маленьких животных, а некоторых использовать по хозяйству. Научили нас плести сети и ловить ими рыбу. Научили стрелять в птиц стрелами и получать много нежного птичьего мяса. Научили разводить птиц и не ждать, когда они прилетят из дальних долин.

Но у нас стало много воинов и мало женщин. И теперь мы готовимся к походу в соседнюю долину за добычей. Нам теперь стало надо много добычи, много места для нашего народа. Шаман и духи готовят нас к этому походу. И я уверен, что мы снова будем побеждать врагов.

На тропе появились воины племени, идущие ему на смену…

Думал о чем-то и Шаман в своем жилище. Советовался со своими духами. Война всегда была «кровавой спутницей» человеческого общества. С помощью войн люди выясняли свои «международные отношения» во все времена. Военные конфликты происходили достаточно часто. С помощью силы люди решали свои территориальные и экономические проблемы десятки тысяч лет во всех мирах. Так началась новая история планеты. Но планета еще об этом не знала.

Мир-001. Таверна

Аввак. 2:5 15 Горе тебе, который подаешь ближнему твоему питье с примесью злобы твоей и делаешь его пьяным, чтобы видеть срамоту его! 16 Ты пресытился стыдом вместо славы; пей же и ты и показывай срамоту, – обратится и к тебе чаша десницы Господней и посрамление на славу твою.

Ефес. 5: 18 И не упивайтесь вином, от которого бывает распутство; но исполняйтесь Духом,

Исаия 5: 11 Горе тем, которые с раннего утра ищут сикеры и до позднего вечера разгорячают себя вином;

Лев. 10: 9 вина и крепких напитков не пей ты и сыны твои с тобою

Наум. 1: 9 упившиеся как пьяницы, они пожраны будут совершенно,

Пет. 5:8 Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить.

Притчи 23: 20 Не будь между упивающимися вином

– Что будем заказывать? Или начнем, а война план покажет? – спросил Олег.

Троица уселась за столик и сидела, оглядываясь по сторонам. Олег развалился на стуле и грыз зубочистку. Не сказать, что полумягкие стулья были очень удобны, но откинуться назад всем корпусом позволяли. Волков угрюмо смотрел исподлобья переменно в разные стороны. Он никогда не любил людные места, предпочитал по жизни если не одиночество, то мелкие заведения. Саша теребил бахрому скатерти, играя узорно связанными вместе нитями.

Скатерть чистая, хотя и не новая, позволяла положить руки на стол без чувства брезгливости. Официантка в красном переднике и с блокнотом в руках, наконец-то, подошла принять у них заказ.

– Я не поняла, какая война? – спросила она.

– Да не беспокойся, – Саня махнул неопределенно рукой. – То у моего друга такая присказка по жизни. Давай подумаем с твоей помощью, что бы нам такое попить, чтобы и нам было приятно, и тебе прибыльно.

– Слушаю Вас внимательно.

– Я и мои друзья предпочитаем натуральные вина. Но у нас расходятся вкусы на их вкус. Я, например, люблю абсолютно сухое холодное вино в запотевшем кувшине или бутылках на льду.

– У нас все вина натуральные. Могу вас всех уверить. Я могу предложить Вам на выбор несколько отменных сухих вин. Уточните только, какие сухие вина вам больше по вкусу: красные, розовые или белые.

– А ты начни называть, может быть, мы какие-то и знаем.

– Хорошо, начну перечислять. Мишель Торино Дон Давид Мальбек 2008 и Дон Давид Каберне-Совиньон 2008…

– О! Мальбек – я его пробовал, и оно мне дико понравилось – вино плотное и насыщенное.

– Rapido Red Sangiovese 2015, Италия, – продолжала официантка. – Плотное, но не сильно насыщенное. Легкая горчинка в послевкусии. Вообще я очень люблю вина из Италии, и к ним отношусь неравнодушно.

– Вариант интересный, но давай…

– Рокка Алата Вальполичелла Супериоре 2014, Ундуррага Сибарис Пино Нуар 2010 и Сибарис Карменер 2008, Кото дю Лангедок Шато де Мужан “Ля Кляп” 2014, Розовая Пантера Бордо Розе 2012, Мишель Торино Мальбек Розе 2010, – невозмутимо продолжала зачитывать карту вин девушка.

– Стой, садюга! – зарычал Олег. – Я так быстро не усваиваю такую информацию. – И обратился к спутникам, – она меня решила уморить своими перечислениями. Волк! Ну что же ты молчишь?

– The Macallan in Lalique, – ответил Волков.

– Простите? – официантка нагнулась ниже к нему, и в открывшийся в вырезе кофточки вид сразу уперлись глаза Олега и Саши.

– The Macallan in Lalique 64-летней выдержки, – повторил Волков. – Без льда. Целую бутылку. Открыть при мне.

– Простите, господин, но такой напиток у нас не продается.

– Почему же? Я вижу его рекламу над барной стойкой, – улыбнулся он.

– Единственный экземпляр 64-летней выдержки стоит 460 000 американских долларов. Это самый дорогой виски за всю его историю. Он хранится на складе у самого производителя виски, и потому я не могу Вам его доставить. К тому же его цена… – залепетала девушка.

– Я не спрашивал тебя, сколько это стоит, – вальяжно, подыгрывая друзьям, сказал Волков. – Я хочу тот напиток, который у вас написан на самом видном месте над стойкой бара. Позови бармена, если не можешь сама распорядиться.

– Хорошо, я позову бармена. А остальные господа сделали свой выбор?

– Принеси нам все названные вина по одной бутылке, – распорядился Саша и отпустил ее движением руки. – Ты чего завелся? – обратился он к Анатолию, когда девушка ушла вглубь помещения. – Ты ж её напугал…

И друзья, разлив по большим бокалам принесенные вина в соответствии со своими вкусами залпом выпили до самого дна.

– Мне передали, что господин желает хорошего виски, – рядом со столиком уже стоял высокий плотный молодой мужчина в строгом наряде бармена с бабочкой-галстуком. – Какие сорта Вы больше предпочитаете?

– Я предпочитаю The Macallan in Lalique 64-летней выдержки, как на той рекламе.

– Но это не предложение, а только реклама фирмы. Этого напитка нет ни в одном баре мира, потому что он продается только с аукциона.

– А мне наплевать, хоть из-под аукциона, – начал привставать Волков, но Олег и Саша постарались остановить его.

– Волков, ты же не в горном кишлаке! Остынь. Здесь надо спокойнее себя вести, и кровь пускать мы сегодня никому не собирались. Ты же только недавно взорвал тот кабак… – и продолжали с совершенно серьезным видом нести подобную чушь, оглядываясь на новоявленного сомелье по принуждению.

Бармен побледнел от сказанных слов, но продолжал стоять и ждать.

– Говори, что у вас есть в этой забегаловке? – наконец-то отозвался Волков.

– Могу предложить шотландского виски Glenfiddich 24-летней выдержки – это самый дорогой напиток в нашем подвале. Но это Вам обойдется в сумму…. – залепетал парень, но Волков его перебил:

– Я тебя о цене не спрашиваю. Это лучший виски в вашем подвале?

– Да, господин, лучший.

– Сколько бутылок у вас есть?

– Я уточню, но мне кажется, что их осталось девять. Очень дорогой напиток, потому мы его много не…

– Если он будет плох, я все девять бутылок разобью о твою голову. Неси на пробу первую.

– Хорошо, господин, – и быстренько ретировался вглубь помещения.

– Волк, ты чего завелся? – спросил Саша, когда сомелье скрылся из глаз, принеся долгожданный виски для Анатолия.

– Да ничего, ничего, – как-то странно замотал головой Волков. – Одичал я, наверно, надо со станции вырываться чаще к людям.

– Наверно, ты прав, – ответил Олег. – Я тоже, как будто застоялся. Я и в Клинике всегда застаивался, так в ресторане только и отдыхал.

– Мужики, вот расскажите мне, – Волков нагнулся несколько вперед и налил себе вторую порцию виски. – Вот что у вас там за чертовщина происходила в ресторане? Стрельба, взрывы, «маски-шоу»… Что это было?

– А ты откуда знаешь? Это ведь было локальное происшествие, – мужики заулыбались.

– А мне добрые люди рассказали. Знаете, как глаза горели у этих расказчиков!… – рассмеялся Волк. (Примечание автора: Речь идет о событиях, описанных в Трилогии «Материализация Легенды».)

– Скорее, рассказчиц… Значит, никого равнодушными не оставили… – растягивая слова рассмеялся Олег. – Понимаешь, мне надо было испытать в действии свою свиту. Посмотреть, как они будут себя вести в экстремальных боевых условиях. Барышни ведь, как-никак. Да и просто посмотреть, на сколько они управляемые. Хотя, если честно, я до сих пор не понимаю, что произошло в первый раз. Что-то перемкнуло у меня под действием “Z”. По легенде у меня должно было сорвать крышу с последующим скандалом в ресторане. Это было мной отработано и спланировано заранее. Мне надо было попасть внутрь корпорации «Тень». Меня напичкали какими-то препаратами, – возможно, потому всё и пошло наперекосяк с этим Z. Я как сейчас помню в своей руке дергающийся от выстрелов наган. Я помню на стене красные пятна, перекошенные лица вокруг, помню какую-то красную Феррари, парня в красном парике…

– Ты хочешь сказать, что этого всего не было?

– Не могу сказать наверняка. Память с этого места изобилует провалами и совершенно непонятными «вставками». Я ведь уже рассказывал о «плаваниях» и «полетах». В меня уж точно три пули всадили охранники ресторана! Вот только куда потом этот наган делся, – я не знаю. А от «ментовки» кто меня отмазал, – могу только на «контору» грешить.

– Ну, а дальше?

– Второй раз я приехал просто посмотреть, – и как черт меня под руку дернул. Я увидел через стекло лицо, которое мне показалось знакомым. Но я ошибся. Я думал, что помогу другу, но … Словом, ошибся. Пули, кстати, были резиновые. Я бы другие в руки психа не дал. Потом девушка. Саня, помнишь Ирину? Ты еще пробовал меня с ней знакомить во время нашей встречи.

– Конечно, помню.

– Так это она в третий раз стреляла в ресторане. Очень прицельно поцарапала лицо какому-то мужику, сережку у дамочки из уха вырвала пулей. Револьвер давал не я, а Сестра, но Ира знала, что делала. После того случая мне все сестры признались, что на ГРУ работают. Работали…

– Так это ты тогда авто взорвал на стоянке?

– Ага! Я! Как только вы с Ирой вышли по моим расчетам из зоны поражения, я и рванул. Там радио-взрыватель был. Красиво получилось.

– Пироман чертов! – Саша хлопнул по столу. – Мы тогда чуть в штаны не наложили… Ну, я не это имел в виду, – спохватился он под строгим взглядом Олега. – А я ведь подозревал, что не всё чисто, не могут быть столько совпадений.

– Были. Были совпадения.

– Снайпер?

– Нет, его тоже я заказал. Однажды в нашем присутствии ворвалась группа «маски-шоу» и пробовала нас там то ли блокировать, то ли пугать, – я не успел разобраться. Мои девушки их красиво сложили в гардеробе на подходах к залу: тела отдельно, оружие отдельно. Ну, пьяные офицеры, – это тоже совпадение. А вот про бандитов в казино я, честное слово, ничего не знаю. Специально или не специально…

– Это больше мои «соперники», – вступил в разговор Саша. – Но тоже совпадение. И если бы мы не стали наказывать казино за ужин Лейлы, никто бы на нас внимание не обратил. А, кстати! Тебя там тоже кто-то признал… Колись! Я только теперь вспомнил! «Медвежатник»? Такого я о тебе не знал!

– Дела давно минувших дней… – протянул Олег. – Было дело. Тот верзила был прав, – я его сейф подломил и код к этому сейфу до сих пор помню. Как и содержимое.

Волков молча тянул маленькими глотками виски и слушал треп друзей. И впервые за весь вечер, – если не за всё их знакомство, – улыбнулся чему-то, каким-то своим мыслям. Он сидел с ними, но не участвовал активно в разговоре. А зачем? Он хорошо понимал волков, барсов, орлов, когда те сидели рядом. А вся мирская, – точнее городская, – суета была ему чужда. Последнее время он стал немного тяготиться своим присутствием на «Рее», но и уходить оттуда не хотел. Большую роль в этом нежелании играли Кристина и Аврора. Или просто чувство впервые найденной, обретенной семьи. И эту семью, – такую дружную и большую, – он не хотел опять потерять никогда. А виски…

А виски оказался сносным, и весь запас его он скупил и унес с собой в рюкзаке. В свою каюту. На «Рею». Домой…

День-1. Проникновение на станцию

Вот интересно, куда это я второпях забрался? Очень похоже на какой-то склад продовольствия… Или кладовку… И это к лучшему. Не надо будет рейды устраивать в поисках «чо-пожрать – всё-равно-чо»! А то будет голодное бурчание в животе. Иначе, как «ария Голодного из оперы «Дай пожрать»», – грозящее состояние никак и не назовёшь.

Значит, я был прав, что брал с собой не запас продовольствия, а инструменты. И отмычки, – механические и электронные. Думаю, что варианты банковских сейфов мне не придется здесь взламывать, – не та ситуация у хозяев сооружения. Думаю, что все эти кладовые помещения не секретно-таинственные. И хозяевам совершенно не нужна была совершенная защита от постороннего. Ну зачем, как вариант, запирать в доме двери в кухню и дверь в кладовку с консервацией ставить сложные замки? Всё это будет только мешать пользоваться, а со временем станет еще и раздражать. Достаточно простой щеколды, защелки или петли. Так, думаю, и здесь. Ну да справлюсь.

А тут даже еще кран и душевая есть. Типа поработал на складе, помыл руки, искупался при необходимости, отдохнул на диванчике или кушетке, – и пошел дальше. КРА-СО-ТА! Мне для длительного пребывания вполне подходит. Это вам не «морской волчонок» в далеком средневековье. Или когда?

«Морской волчонок» (англ. The Boy Tar) – повесть английского писателя Томаса Майна Рида, впервые опубликована в 1859 году. В книге описываются приключения двенадцатилетнего Филиппа Форстера, путешествующего из Англии в Перу в трюме торгового корабля.

Материал из Википедии – свободной энциклопедии

И кто бы мог подумать, что нас привезут на такое циклопическое сооружение? Просто монстр по меркам мальчишки! Куда уж наши домики на деревьях, – есть где развернуться фантазии пацана…

Что же это за такое сооружение? И почему нас на него так странно доставляли? И где оно расположено? И неразрывно связанный с этим вопрос: зачем оно создано и для чего нас столько набрали по всей земле? Куда повезут? Для чего будут использовать? Рабы? – не похоже.

Кто я? Откуда? Как я сюда попал, спросите вы? Да так… Так уж получилось.

Плохо помню раннее детство. Какие-то отрывочные картинки в памяти и матовые сны по ночам. Мать (я точно уверен, что это моя мать, – сам не знаю почему) наклоняется надо мной и произносит непонятные, но желанные мне слова. За ее спиной свет… Но это не религиозное свечение нимба над головой, а, как я понял по своим размышлениям, просто свет от лампы или даже из окна за её спиной. А еще очень расплывчатое изображение смеющегося мужчины вполоборота головой ко мне… Отец? Не знаю, но предполагаю, что это так.

Больше ничего не помню.

Мне сказали, что я доставлен был в детский дом после какой-то катастрофы, в которой погибли мои родители и старшие братья-сестры. Обещали, что моё личное дело вместе с историей моего рождения и досье на моих родителей выдадут мне на руки в момент моего выпуска. Потом было несколько переводов из одного детдома в другой, – то по возрасту, то для перераспределения, или для каких-то организаторских проблем. Где, на каком переезде затерялось мое личное дело. – восстановить, скорее всего, уже не удастся. Как и найти его. Да и какое мне теперь дело до этого дела, если я не смогу найти спустя столько времени ни могилы родных, ни свой дом, в котором я родился. Да и надо ли мне всё это искать. «Дитя без рода, без племени», – как говорили классики литературы, которых я так любил читать. А что еще делать в общей огромной спальне по вечерам, когда не хочется играть со своими сверстниками?

Потом подростковый приют. Его и нормальным приютом-то трудно назвать. Что-то среднее между воровским притоном и солдатским или матросским беспределом. Все норовят тебя подмять под себя, для своих целей пристроить, что-то от тебя поиметь. Или отгородиться от тебя высоким забором, чтобы не мешал, – в переносном смысле, конечно, «отгородиться». В любом случае решающее значение имели кулаки и подручные средства. Благо, что я уже в детском доме кулаки свои натренировал в междоусобных «разговорах». И продолжал их в спортивном зале приюта наращивать долгими часами.

Да и не только кулаки. Я придумал что-то такое, что можно назвать стилем «бой в темноте». Когда видишь и чувствуешь всё пространство вокруг себя. И особенно изменения в этом пространстве. Даже с закрытыми или завязанными глазами в полной темноте. Получается повторить этот стиль боя далеко не у всех. Не знаю почему, – чуйка, что ли, нужна какая-то особая, или тренировка. Да и не зря говорят, что многие методики хороши только в руках (и ногах!) своих изобретателей.

Потому, сколько я помню себя в приюте, я дрался эффективнее пацанов, даже на много старше меня. Были у нас и «неваляшки», и «чугунные кулаки», и другие «страшилки». Но никто не мог чувствовать пространство вокруг себя, да еще и с опережением в несколько долей секунды. Да-да-да, фишка была именно в опережении. Противник еще только подумал нанести удар, еще только приготовился начать (но не начал еще) движение в мою сторону. А я уже чувствую и знаю это. И уже предпринимаю свои действия в соответствии с этим знанием.

А потом… Потом кто-то принес известие, что набирают людей и детей на какие-то неизвестные поселения. Никто ничего не мог точно сказать для чего и куда, но я подумал, что хуже уже только там, где будут только дикие звери. Или лучше, я уже не хотел об этом думать.

И решил записаться. И пошел… Но ничего записывать, диктовать о себе и доказывать оказалось не надо. Я просто пришел на сборный пункт, нам дали выпить (обязательно!) стакан воды (предполагаю, что с каким-то лекарством), и потом завели в контейнеры. Куда потом грузили и перевозили эти контейнеры я вообще не знаю. По ощущениям сначала куда-то поднимали, потом куда-то задвигали, потом… Потом практически в полной темноте двери контейнеров открылись, и нам предложили пройти по коридору в направлении «перед собой». Мы и пошли. Никто ничего не видел, поневоле толкались, задевали друг друга при ходьбе…И тут я почувствовал пустоту справа от себя, мимо которой все проходили.

Я туда и свернул. Конечно, никто за мной не повернул, т. к. никто не увидел и не почувствовал, что я свернул в сторону.

Сначала я шел медленно и осторожно, потом пошел быстрее, потом опять почувствовал небольшую нишу около себя и шагнул к ней. В нише нащупал дверь, ручку двери и открыл ее.

Когда я вошел в дверь и закрыл ее за собой, в помещении зажегся неяркий свет. Вокруг были какие-то стеллажи с ящиками, около двери стоял стол и несколько стульев, а чуть в глубине что-то типа дивана, кушетки и… умывальник и душевая кабина. Я подошел к умывальнику, помыл руки, умылся, напился воды. Вода была прохладная, приятная, чистая, – почти родниковая, но теплее.

Я поставил около дивана чемодан, снял с себя рюкзак, сел, положил рюкзак на колени, откинулся на мягкую спинку и… ЗАСНУЛ.

Мир-002. Новый океан

Пс 77, 13 Пс 105, 9 Пс 113, 3 Нав 4, 23

21 И простер Моисей руку свою на море, и гнал Господь море сильным восточным ветром всю ночь и сделал море сушею, и расступились во́ды.

1 Кор 10, 1 Евр 11, 29 Иудифь 5, 13

22 И пошли сыны Израилевы среди моря по суше: во́ды же были им стеною по правую и по левую сторону.

Под землёй обнаружен гигантский океан, который в три раза больше всех океанов на земле

Исследователи нашли огромный резервуар воды под мантией Земли, на глубине около 600 км. Его размеры настолько огромны, что этой водой можно заполнить три раза все океаны на Земле которые мы знаем.

Автор исследования, Грэм Пирсон, сотрудник университета Альберты в Канаде, сказал «одна из причин того, что Земля – это динамичная планета является наличие воды внутри нее.»

После многих десятилетий теоретических обсуждений, учёные сообщают, что они наконец-то нашли Великий Океан под мантией Земли.

Эта удивительная Находка говорит о том, что на поверхность вода поступает из недр планеты в составе комплексного круговорота воды, вытесняя доминирующую теорию, что вода была принесена на Землю ледяными кометами миллион лет назад.

Теперь исследователи считают, что вода на поверхности Земли могла появиться из недр планеты и управляет на поверхности геологической активностью.

После многочисленных исследований, учёные заявили, что нашли гигантский резервуар воды в переходной зоне между верхними и нижними слоями мантии, в области, которая лежит где-то между 400 и 660 км ниже поверхности земли.

Как известно, вода занимает большую часть поверхности нашей планеты, которая парадоксальным образом называется Земля. Хотя в сравнении с земной массой, глубина океанов представляет собой лишь тонкий слой, похожий на кожуру от лука, мы теперь узнали, что присутствие драгоценной жидкости не ограничивается видимой поверхностью.

По сути, на глубине сотен километров под землёй, существуют огромные объёмы воды, что является фундаментальным значением для понимания геологической динамики планеты.

https://pixel.in.ua/pod-zemlej-obnaruzhen-gigantskij-okea/

Судовой Журнал.002

Дата: Год второй. День первый.

Считаю правильным регистрировать все изменения в нашем экипаже, а также подводить сводный итог в начале каждого года. Потому вношу в наш журнал эту таблицу:

В численности изменений не произошло, – не знаю, к счастью или нет, – но после дебатов и различных расчетов было принято: возраст каждого члена экипажа является личной характеристикой и собственностью лично каждого члена экипажа, и решать за себя, какой возраст у каждого индивидуума, право только его самого. Никто не вправе вмешиваться в это решение. Только Капитан и Врач (Старший Помощник Капитана) вправе отменить или корректировать это решение, если оно влияет на трудоспособность индивидуума или обороноспособность станции. Потому у некоторых изменился возраст на тот, который кто-то хотел, а кто-то дорос, или кто-то корректировал с помощью эликсира. Только Капитан решил, что его возраст не поддается учету.

Изменились под действием опыта и наши боевые позывные. Решили, что так удобнее и не будет вызывать в экстренных ситуациях проблем с идентификацией.

СЕГОДНЯ ДЕНЬ ПРАЗДНИКА – ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ЭКИПАЖА Планетарной станции "Рея" – «Planetary Generator». Или сокращенно ДЕНЬ ЭКИПАЖА. Отмечали этот день максимально празднично и весело, как величайший праздник для нас сначала в столовой с употреблением шампанского, потом много музыки, танцев и купаний в бассейне. Если честно, то это стало хорошей традицией нашего экипажа так встречать все наши праздники.

Все работы и заботы перенесены на завтра. А сегодня мы отдыхаем на Острове!

Ура Капитану!

Заполнено Старшим Помощником Капитана Волковым А. А.

Мир-003. Казино

1 Тимофея 6:10 сообщается: «Ибо корень всех зол есть сребролюбие, которому предавшись, некоторые уклонились от веры и сами себя подвергли многим скорбям».

к Евреям 13:5 говорится: «Имейте нрав несребролюбивый, довольствуясь тем, что есть. Ибо Сам сказал: не оставлю тебя и не покину тебя».

«Берегитесь всякого рода жадности» (Луки 12:15).

«Вы продолжали делать то, что было злом в моих глазах, и выбирали то, что мне не угодно» (Исаия 65:11, 12).

День первый

– Ну, как же скучно мы живем!…

– А ты когда последний раз развлекался?

– Не помню. Давно.

– Пистолеты не заржавели? Да хотя как они заржавеют, если ты в тире почти ежедневно отстреливаешь десятки патронов… Сколько уже поменяно на них разбитых стволов?

– Не считано.

– Ну, так что молчим?

– Я же говорю, что скучно мы живем.

– Можем заказать себе…

– … А чего мы с тобой еще не заказывали? Пиццу, живые цветы, звездную пыль, цыган, одежду, медведей, фейерверки, метагалактический круиз, украшения, девочек и мальчиков всех мастей, произведения искусства? Я про пищу и напитки уже не спрашиваю. Впору составлять каталоги того, что мы с тобой уже заказали и попробовали. И объявлять конкурс на определение или розыск того, что еще не внесено в этот каталог.

Метагала́ктика. Часть наблюдаемой Вселенной, доступной для изучения современными астрономическими методами, называется Метагала́ктикой; она расширяется по мере совершенствования приборов. За пределами Метагалактики располагаются гипотетические внеметагалактические объекты. Метагала́ктика может быть или малой частью Вселенной, или почти всей.

Материал из Википедии – свободной энциклопедии

– А что ты-то хочешь?

– Я не знаю. Конкурс на не попробованные удовольствия, надеюсь, даст ответ на этот вопрос.

– И на долго хватит этого удовольствия?

– По опыту нашего прошлого могу сказать, что не на долго.

– Так что же ты тогда хочешь?

– А я и не знаю. Хочется чего-то новенького, желательно наполненного адреналином, искрометного, яркого. И чтобы вместе с тобой. И чтобы потом в конце концов мы с тобой…

– Замолчи, я хорошо помню, что у нас с тобой было чаще всего в конце.

– А зачем же ты тогда спрашиваешь?

– Я не про конец приключения, а про то, какое бы хотелось само приключение.

– И снова отвечаю, что не знаю. Не ведаю. Даже не предполагаю.

– Но хотелось бы?

– Да! Очень хотелось бы… Инстинкт охотника, это от меня не зависит.

День третий

– Я боюсь… Ты понимаешь, что в глазах заинтересованных лиц мы теперь выглядим, словно большая золотая шкатулка. Точнее, как ядро, отлитое из чистого золота. Да что там «из золота», – как огромный ограненный бриллиант.

– И что?

– Что-о-о?… А только и остается, что любой хочет подойти и забрать этот бриллиант себе.

– Так ведь мы этого и хотим!… И чем раньше, тем лучше.

– Ага! И давай еще устроим соревнование между всеми криминальными группировками и индивидуалами-одиночками. Как начинающими новичками-профанами, так и насквозь прожженными профессионалами.

– Тебе уже не скучно? Тебе же было скучно еще недавно.

– Да пошло всё!… Тебе всё хиханьки-да-хаханьки, а ты представляешь себе масштаб брожения в головах за этими стенами?

– Почти представляю. А еще лучше чувствую это задним местом.

– Как это?

– КАК?… Я скоро в туалет буду с оружием ходить. Точнее, я уже хожу, а скоро не буду его и там из рук выпускать.

– Но ты до сих пор также продолжаешь соглашаться переправить содержимое нашего хранилища в Межгалактический Банк?

– А ты предпочитаешь теперь хранить это всё здесь? И что ждать при том, что все осведомлены о сумме? Нападения? Войны? Кризиса? Коллапса наших отношений с партнерами? Да тут уже просто подходить к окнам страшно. От нас теперь не отстанут, пока в хранилищах будет хотя бы два земных цента!

– И долго мы будем собачиться? Дело сделано, – и надо его просто заканчивать. А как это получится, – время покажет.

– Еще скажи: «Аминь»!

– Аминь. Достаточно для твоего спокойствия?

01. Проводник. Потап

Вот и принесли напитки. Наконец-то. Бутылка водки, большой пакет апельсинового сока, пластиковый пэт минеральной воды, стопку, фужер и высокий стакан. Бутылка была дико охлажденная, покрыта мелкими капельками влаги, стекавшими тонкими дорожками и образовавшими мокрые разводы на скатерти. Сок в фужере издавал интенсивный цитрусовый запах, а минералка в стакане струила целые гирлянды пузырьков.

Официант переставил с подноса на стол запеченную птичку, салат и тонко нарезанный хлеб. Прокатившаяся по пищеводу водка холодным комком растворилась в пустом желудке и подхлестнула и без того дикий аппетит. На зубах захрустела корочка птички, отдавая некоторой остротой местного аналога перца.

– Привет, Ждан. Это Наум. Мы можем присесть за твой столик? – раздался голос у него над головой и в поле зрения появились две крепкие мужские фигуры в дорожной одежде.

Не отрываясь от разгрызания второй хрустящей на зубах ножки, Ждан кивнул и указал подбородком на стулья напротив себя. И показал официанту пальцами принести еще одну бутылку водки.

– Я тоже тебе рад, Потап, – ответил он уже сидящим напротив него собеседникам, когда прожевал и проглотил кусок. – Водку я заказал для вас, а о закусках сами договаривайтесь с официантом. Свою я уже доел, но с вами еще немного погрызу чего-то вкусного.

– Знаю, знаю, – рассмеялся Потап. – Рюмка водки = пол барана. Это до сих пор твой девиз? Или что-то изменилось с тех пор, как мы не виделись? Понимаешь, Наум, – обратился к спутнику. – Этот мой друг пьет мало, а закусывает много. Он и без водки съедает много. Но при приеме алкоголя его доза закуски равно той мере, которую я только что назвал.

– Это хорошо или плохо? – улыбнулся Наум.

– Ну, чтобы нам всем не было плохо, мы еще со времен учебы договорились, что водку выставляем мы для всех, а баранов приводит он себе сам для закуси.

Над столом долго стоял раскатистый смех всех трех мужчин.

– Ладно, ладно, – сказал Ждан, когда Потап разливал водку из полной бутылки по стопкам. – Но не ради же распития бутылки вы меня нашли. Что случилось?

– Да ничего не случилось. Мы вот с Наумом вспомнили тебя по пути в долину.

– В Междугорье?

– Да. Мы провожали туда группу… Ну, как бы это сказать…

– Друзей? – с улыбкой спросил Ждан. И они с улыбкой выпили за друзей.

– Так вот. Я сильно запутался в районе горы волков, – помнишь такую? – Ждан кивнул. – Там странное озеро под обрывом. Но попытка обойти его с любой стороны приводила к тому, что мы весь день или утыкались в вертикальные стены скал, или терлись в зарослях и выходили к реке, берущей свое начало в озере. Ну да ты помнишь.

– Помню, помню. Так почему вы вспомнили меня?

– Я вспомнил и рассказал Потапу о том, как ты когда-то выходил из этого места. Ты ж даже не присматривался, – а дело происходило глубокой ночью, – и вышел с первого раза.

– Ну, не помню такого пафоса, просто мы быстро обошли озеро и вышли в нужную точку. Как мы и ожидали, там нас не ждали.

– Вот я и говорил тогда «друзьям», что если бы ты был с нами, мы не потеряли бы время и…

– Ладно, разболтался, – угрюмо перебил его Ждан. – Ты будешь наливать или нет? А потом расскажешь, зачем я вам нужен.

Они выпили и смотрели друг на друга очень серьезно.

– Если бы ты согласился вместе с нами проводить один караван через горы в Междугорье в оба конца, то мы втроем заработали бы неплохую денежку на этом.

– Что будет везти караван?

– Обычно я не задаю таких вопросов клиентам, но зная, что его задашь ты, я уточнил. Туда они везут ткани, краски и какие-то растительные приправы. Назад планируют везти наконечники для стрел и копий.

– Метал?

– Да.

– Это опасно. Я могу понять провезти открыто товары для изготовления одежды и пищу, но оружием рисковать через горы?… Ткани и пищу ваши купцы могли бы везти и обычным путем за небольшой таможенный сбор. А вернуться могли бы и через горы. Зачем им такой двойной путь?

– А потом они должны будут при повторном посещении Междугорья объяснять, куда делись в прошлый раз. Ты же знаешь, что там ведутся очень подробные записи.

– Слышал что-то такое. Но ты же знаешь, что я не пользуюсь таможенными услугами. Я просто сижу здесь и консультирую путешественников, как проехать туда и назад.

– Ну хоть мне не рассказывай…

– А ты меня не перебивай. Я знаю о чем говорю. Там большой объем возвратного груза?

– Нет, не большой. Два небольших бочонка. Два очень тяжелых бочонка.

– Тогда вот как сделаем. Мы войдем через главные ворота в самом центре тремя подводами, продадим товар, продадим две подводы и уйдем на одной.

– Спятил? Через таможню? Это самоубийство.

– Да, ты прав. Это опасно. Погоди-ка, – сделаем по другому. Мы не будем продавать две подводы, – мы еще и прикупим несколько подвод. Мы нагрузим их бочками с вином большого размера. Внутрь двух из них поместим ваши наконечники. Лучше в тканевом мешке, – им ведь ничего не будет от этого?

– Ничего.

– При попытке открыть бочки, оттуда польется вино. Кстати, вино из Междугорья очень славится везде, и вы сможете навариться еще и на этом. Хотя и не так хорошо, как на железных наконечниках. А после рейса принесете сюда мою долю.

– А ты что же, не пойдешь с нами?

– А зачем? Я вожу через горы, и в момент вашего прохода создам небольшой кипеж в горах. Там начнутся крики о бандитах и контрабандистах, часть охраны кинется зарабатывать себе дополнительные премии за поимку их. Вас будет досматривать меньшее количество солдат, да и те будут работать неохотно, а с мыслями о том, как им не повезло, что они не пошли ловить контрабандистов.

– И кто же создаст такой кипеж?

– Так я и прибегу к башне у ворот и начну кричать, что кого-то там видел.

– Ну ты и голова!… – протянул Наум. Он молчал всё время, пока двое друзей спорили. – Это хорошая идея. Решим так. Я отдаю тебе сейчас половину приготовленной тебе суммы, а после того, как караван вернется из Междугорья, лично я сам отдам тебе вторую половину. Но с одним условием.

– Каким? – Ждан доел свою птицу уже давно и теперь с тоской смотрел на кучу костей на тарелке. От салата уже тоже давно ничего не осталось, и ему пришлось макать остатки хлеба в жир от птицы. От его тоскливого взгляда расхохотались оба его собеседника.

– Условие, что мы с тобой поговорим о некоторых дальнейших делах. Ты мне нравишься, и потому…

– Больше ничего не говори. Я ничего не слышал, – перебил его Ждан, пряча монеты в глубокий внутренний карман на поясе. – Будет день, будет и пища. Для тела и для разговора пища.

– Хорошо, Ждан. Я, если разрешишь, оплачу твой ужин и …

– Спа-си-бо. Вот уж спасибо так спасибо! Я и сам могу его оплатить, но это твое предложения тоже хорошо. Хоть не буду светить свои деньги здесь. А то ваше золото на фоне местного медного безобразия просто привлекает много внимания.

– Тогда до встречи. Когда караван будет проходить мимо, мы наймем тебя как проводника, и тогда всё сделаем как надо.

– До встречи.

Мир-004. Бег по кругу

Мы все бежим по кругу. Справа налево, слева направо. Сверху вниз, снизу вверх. Иногда по спирали, – сходящей к нутру или исходящей кнаружи. Разница только в радиусе этого круга, в высоте этого пласта над другими кругами.

При нарезании колбасы или лимона мы не задумываемся, что плодим кучу маршрутов для бега по концентрическим окружностям в разных временных и пространственных плоскостях. Эти плоскости потом могут быть параллельными, перпендикулярными или располагаться во времени и пространстве под любым углом друг к другу, как углы эклиптики.

Всё это давно понятно и известно народу, что видно по множеству поговорок. «Всё возвращается на круги своя». «Круги ада», «круги жизни». «Круг знакомств», «Круг интересов». «Круг света». И многие другие.

По кругу мотает свою нить личинка шелкопряда. По кругу плетется сеть паука. По кругу нарастает ствол дерева. Форма круглая у любого овоща или фрукта, – квадратные и другие формы появляются только искусственно. Яйцо, икринка, голова человека, зрачок глаза и объектива. По кругам вращается планета, – вокруг своей оси, вокруг звезды и вокруг оси галактики вместе со своей звездой. И личинка с пауком вместе с этой планетой.

Люди ничем не отличаются. Мы всё знаем, мы всё чувствуем, многое предполагаем, – но продолжаем бежать и бежать по своим кругам. А круги продолжаются и продолжают нас втягивать во всё новые и новые круги – и в свой порочный круг… Колесо и круг прочно вошли в нашу жизнь. Цирковая арена и циркулярная пила. Бабина пленки, тюбетейка и женские лифчики. Рулетка, рында, штурвал, монета. Бокал, бутылка, кубок, тарелка, кувшин, стопка. Рулоны материала, – бумаги, ткани, кабеля, троса. Орбиты электронов, орбиты искусственных спутников, орбита раскручиваемой пращи. Кольцевая трасса, обручальное кольцо, ошейник, наручники, кандалы, кольцо Сатурна, пояс верности… Диски автоматов и пулеметов, кассеты автоматических гранатометов и авиационных бомбометателей. «Чертово» колесо, мишень, кольца Олимпиады, круг победы, пуля. Атомная бомба, – и та круглая!…

«Шаг вперед, два шага назад». «Бег по кругу». Кольцо Нестерова. Кольцо Немезиды. «Пони бегает по кругу». Кольца дыма курильщика и паровоза. Просвет сосуда, трахеи, горла, кости, ствола оружия…

Сотворение. 002. День второй.

6. И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды. [И стало так.]

7. И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так.

8. И назвал Бог твердь небом. [И увидел Бог, что это хорошо.] И был вечер, и было утро: день второй.

ВЕТХИЙ ЗАВЕТ. Бытие. Глава 1.

Божественный промысел, если можно так сказать, продолжался. Деяния благие…

Некоторые материки, словно сопротивляясь своему создателю, выстроив вдоль своих побережий горные хребты. Это катастрофически затруднило бы в будущем проникновение влаги на всю глубину поверхности материка. Конечно, ничего удивительного не было в том, что именно края материков, будучи краями осязаемых тектонических плит в этом районе, подвергались различным процессам сжатия, подъема и деформации, и потому приобретали такие очертания. Однако оставить этот факт таким же было никому не интересно. Достаточно вспомнить земную Сахару, отграниченную от океанских испарений, – где горами, где просто собственной огромной территорией. А другое дело горные хребты вдоль всей Южной Америки, – с обоих сторон обдуваются влажными ветрами и имеют буйную растительность в соответствии с географическим поясом.

Одно дело, конечно, «рихтовать» поверхность уже сложившейся планеты с развитой цивилизацией, с риском ее вообще погубить задымлением атмосферы, – и совсем другое дело делать это на девственно чистой от живой жизни планете. Да хоть образ любимой рисуй по краям новоиспеченных материков, – какая разница, какие удивленные глаза будут у потомков, разглядывающих из космоса облик девушки или мужчины в контурах своего дома. Бог – так бог! Богиня – так богиня! Одной загадкой больше, одной меньше…

Пришлось еще подумать над многими другими процессами. Для этого привлекались завербованные на Земле планетологи и другие специалисты. Просчитать будущий климат на всей поверхности вне зависимости от мощности и скорости обработки информации с помощью Кибелы, – трудно. На грани вообще возможного. Слишком много процессов могут быть не учтены. Принимались в расчет все замечания и предложения. В конечном итоге, земляне создавали новые миры ДЛЯ СЕБЯ САМИХ! И это потом им мучиться до конца жизни на недостроенных и не продуманных, – а то еще и на неправильно организованных по скудоумию или незнанию, – поверхностях планеты.

Ну, убрали береговые хребты. Открыли потоки влажного океанического воздуха. А где гарантии, что внутренние районы не будут сноситься теперь ураганами со стороны океана, тем самым замедляя или даже делая невозможным их собственное развитие? Кто знает, какие атмосферные процессы тут будут преобладать, если нет никаких вековых наблюдений за этими районами? «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги?» – так будут говорить про это будущие потомки?

Наиболее крупные образования суши, типа земной Евразии, решили не дробить на более мелкие куски. Зачем? Просто имело смысл предусмотреть климатические влияния и циркуляции воздушных масс типа того же Уральского хребта, Тибетских гор, других массивов. Надо было предусмотреть и проделать крупные проходы между этих образований не только для воздушных масс, но и для будущей хозяйственной деятельности. Надо же облегчить хоть чуть-чуть будущее развитие человечества на этой планете, раз уж взяли на себя функцию богов.

Никто не гарантирован от разливов рек, но назвать их катастрофой тоже нельзя, – массированные выбросы плодородного ила на поля скорее не катастрофа, а благо для земледельцев. Никто не оградит от высоких приливов и цунами, – но это дело времени справиться с их последствиями. Землетрясения? – Они были и будут. Человечество стонет, но принимает их как данное. Главное, что небо стало видимым, а земля готова к плодородию!

Мир-005. Лукоморье

Он сидел в углу трактирного зала за отдельным столиком, слушая рассказчика. Обычно к нему не подсаживались, т. к. все знали, что он не любит этого. Он мог сам позвать к себе за столик любого, – и тогда никто не смел ему отказать. Он подзывал обычно таких вот рассказчиков и требовал повторить для него эти рассказы. Потом иногда вместе с ними пытался определить по карте места их путешествий. Или мог позвать поближе кого-то из музыкантов и певцов, подолгу слушал звуки их инструментов, заунывные песни певичек. Тех, кто ему понравился, он щедро одаривал монетами. Других просто поил дешёвым вином и отпускал с богом.

А рассказчики были ему интересны уже тем, что давали пищу подумать над возможными нововведениями для своего народа. И рассказывали, порой, самые всевозможные небылицы:

«…Мы объехали весь свет;

За морем житье не худо,

В свете ж вот какое чудо:

Остров на море лежит,

Град на острове стоит,

С златоглавыми церквами,

С теремами и садами;

Ель растет перед дворцом,

А под ней хрустальный дом;

Белка в нем живет ручная,

Да чудесница какая!

Белка песенки поет

Да орешки всё грызет;

А орешки не простые,

Скорлупы-то золотые,

Ядра – чистый изумруд;

Белку холят, берегут…»

«Сказка о царе Салтане» Александр Сергеевич Пушкин

Тогда-то и пришла ему идея сделать метки на наиболее часто гуляющих по миру странниках, – т. е. вживить им всем ЧИП, – самый простенький, передающий и записывающий их место положения, окружающие звуки и, если надо, делающий фото местности и окружения. Для этого ведь не надо операции, – просто угостить вином, в котором они и проглотит самопередвигающийся по организму чип. (см. роман «Легенды далекого Острова». Примечание автора.) Это дало ему возможность в последующем следить за этими и другими путешественниками, обследовать их глазами и ногами разные части нового мира. Тем более, что заряжать эти чипы ему не было необходимости, а если человек умрет в дороге, то тоже оставит метку, где он был. И позднее можно будет их даже собрать, если понадобится. Вот и теперь он слушал рассказчиков, которые говорили за общим столом, рассчитывая на дармовую выпивку и закуску:

– «…бани деревянные, и натопят их сильно, и разденутся и будут наги, и обольются квасом кожевенным, и поднимут на себя прутья молодые… и, чуть живые, обольются водою студеною, и только так оживут.» Так я рассказывал о нас в тех краях, но не слушали они меня, не верили мне, говорили, что лгун я.

– А расскажи еще, дяденька, – завопили селяне. – Что ты видел в краях дальних? Что слышал там? Какие еще чудеса узрел?

– Да много там чудес имеется. Но трудно там быть нашему брату, плохо там.

– А почему, дяденька?

– Улицы провоняют дерьмом, задние дворы воняют мочой, лестничные клетки воняют гниющим деревом и крысиным пометом, кухни – порченым углем и бараньим жиром; непроветриваемые комнаты воняют затхлой пылью, спальни – жирными простынями, сырыми пружинными матрасами и едким сладковатым запахом ночных горшков.

Из каминов воняет серой, из кожевенных мастерских воняет едкой щелочью, из боен воняет свернувшаяся кровь.

Люди воняют потом и нестиранной одеждой, изо рта воняет гнилыми зубами, из их животов – луковым супом, а от тел, если они уже не были достаточно молоды, старым сыром, и кислым молоком, и страшными болезнями.

Воняют реки, воняют площади, воняют церкви, воняет под мостами и во дворцах. Крестьянин вонял как и священник, ученик ремесленника – как жена мастера, воняет все дворянство, и даже король вонял при нашей встрече, как дикое животное, а королева, как старая коза, и летом, и зимой.

Жители домов выплескивали все содержимое ведер и лоханок прямо на улицу, на горе зазевавшемуся прохожему. Застоявшиеся помои образовывали смрадные лужи, а неугомонные городские свиньи там купались.

– А куда ж Правитель смотрит? Наш ведь вон во все века и бани требует строить, и мыться, и мочу в нужники сливать.

– А Правитель их сам смердит аки дикий зверь. Он мылся всего два раза в жизни – и то по совету врачей. Мытье привело монарха в такой ужас, что он зарекся когда-либо принимать водные процедуры. Его супружница мылась всего два раза в жизни – когда крестилась и когда выходила замуж. И то только потому, что этого требовали церковные обряды.

– Почему, дяденька?

– Больше заботятся о чистоте духовной, чем телесной. И каждый селянин, часто совершающий омовение, находился под подозрением.

Рассказчик перекрестился и наклонился к очагу.

– Одно время баня была объявлена, даже рассадником чумы. «Водные ванны утепляют тело, но ослабляют организм и расширяют поры, поэтому они могут вызвать болезни и даже смерть», – утверждалось в одном медицинском трактате. И это писали учёные мужи, а не кто-то еще!

Когда Волков только прибыл и стал обосновываться в Скале, больше всего его удручало как раз отсутствие гигиены у местных жителей. Поведанное слушателям сегодняшним рассказчиком о дальней земле и их нравах было для него не ново. Он прошел это… Да, много воды утекло с тех пор. Он не мог даже как следует общаться с людьми и женщинами, даже на расстоянии, не говоря уже о том, чтобы делить с ними не только постель, но и комнату.

А ведь при переселении сюда много веков назад это были цивилизованные люди, выросшие и воспитанные в условиях высокого уровня медицины и гигиены, парфюмерии и асептики, техники и электроники. Но по прошествии несколько столетий (или тысячелетий?) знания были утеряны, привычки забыты, навыки утрачены. Во многих частях планеты люди просто стали дикарями, охотящимися и воюющие копьями с костяными наконечниками, потерявшими даже вразумительную речь. Почему так?

А скорее всего по лени. Сначала лень выкопать себе выгребную яму, или сделать септик. Нужду справлять в кустики кажется быстро и просто, – а вонь, начинающуюся после нескольких недель или месяцев можно и потерпеть, а потом и привыкаешь. Книги, если они и были, пошли у многих на растопку каминов, очагов, костров. На долго ли их хватило? Запасов знаний в виде хранилищ и библиотек на планете не было изначально, – каждый брал с собой только то, что считал для себя важным для выживания. А заботиться о каждой колонии в свои задачи никто не ставил. И создавать свою инфраструктуру каждое поселение должно было само.

Но оружия, – даже железа, – взятого с собой, не может хватить даже на одно поколение, не говоря уже о веках развития. Его надо научиться добывать и обрабатывать. А кто его им будет поставлять? И зачем? На наш век хватит? А вот не хватило…

А также селитра для пороха, соли разных металлов, керосин, стекло, стеклянная посуда и пр. Да хотя бы спирт!… Да мало ли утрачено знаний было в этой человеческой колонии? Свою миссию Волков видел в насаждении тех навыков и знаний, которые были им нужны с его точки зрения, – но не из чуткого отношения к людской популяции, а для собственного удобства. Жизни не хватит? – Не правда, жизней у него теперь много, смерти теперь нет. Жалко умирать.

Для начала он внедрил в своем поселении мытье в бане, утренние омовения, душ, выгребной туалет, септик. Не сразу, но постепенно помещения и улицы очистились от зловония, а с ними и люди перестали смердеть. Стало ли от этого выживать больше людей, – он не вел статистику. Да и зачем? Перед кем отчитываться?

Время покажет, – время лучший судья.

День-2. Пробуждение

Вот с вами так бывало когда-то? Прислонился к спинке стула или дивана, – и заснул. Как свет выключили, мгновенно. Как в прорубь провалился. Как… Словом, мгновенно. И так же мгновенно проснулся, – включился.

Когда я открыл глаза, света в помещении не было. Я поднял к глазам наручный комбайн, доставшийся мне от отца, и светящийся в темноте при малейшем движении рукой, чтобы посмотреть время. И, хотя я не знал точного времени, когда заснул (только приблизительно), можно было сказать, что я проспал около 6 часов. Ноги, свешенные с дивана, затекли, покалывали множеством маленьких иголочек. А спина чувствовала себя отлично. Видимо, спинка дивана мягко приняла форму спины, и потому не произошло никаких нарушений циркуляции крови, а с ними и неприятных ощущений.

Я положил рюкзак на диван, встал, – и вместе с первыми моими движениями зажегся свет над головой и над столом. Видимо сработали датчики движения. Ну, что ж, буду знать о них. Потом размял ноги и руки, – помахал, поприседал несколько раз, растер их. Ощущения «мурашек» прошли. Ладно, надо подробно осмотреть и подумать, что делать дальше.

Я не знаю, на сколько доброжелательно отнесутся наши … Как же их назвать? Командиры? Но они нами не командуют. Хозяева? Но кто принял за аксиому, что я чье-то имущество? Работодатели? Но никто с нами контрактов на работу не заключал. Во! Перевозчики! Так вот, на сколько наши перевозчики будут доброжелательно относиться, что перевозимые граждане начнут разбегаться по кораблю и прятаться по щелям, как тараканы? Нам никто таких запретов не высказывал, но никто и не приглашал в эту кладовку.

Скорее всего камер видео-наблюдений в этой кладовке нет. Да и зачем? Потому никто за шесть или более часов меня никто не пришел забрать отсюда. Значит, и не придет.

В рюкзаке у меня не было ни продуктов, ни шмоток, – только электронные «средства выживания», – своего рода имущество и снаряжение мастера-одиночки: ноутбук, 2 мини-ноутбука, планшеты, коммуникаторы, средства взлома и преодоления, провода, устройства памяти, инструменты электронщиков, карты, флешки с вирусами, программами, элементы сетевого оборудования, аккумуляторы, антенны, другое специальное оборудование, тестеры, анализаторы, электронные щупы, датчики, все известные мне разъемы. Всё хорошо защищено от влаги и механических повреждений. Не легкий такой рюкзачок. А спереди на груди был укреплен целый верстак или арсенал, – назовите как хотите, – с инструментами чисто механического типа: отвертки, пассатижи, кусачки, молотки, ножички, и даже мини-электросварочный аппарат. В специальных карманах в рукавах были уложены в строгом порядке провода, изоляторы, ленты, много другого скарба. Когда еще смогу пополнить запас этого всего? Налобные фонари, переносные портативные ручные осветители, – даже вспышки, – в шапке, на плечах, на портупеях, на поясе. В пояс был спрятан мой любимый много-функциональный меч. Что-то типа меча-уруми.

Уруми (букв. – скрученное лезвие) – традиционный индийский меч-пояс. Представляет собой несколько обоюдоострых полос длиной до 1,5 метра чрезвычайно гибкой стали, прикреплённых к деревянной рукояти. Существуют варианты в виде одной полосы длиной до 6 метров. На конце клинка обычно имеется отверстие, а головка эфеса оснащена кнопкой, что наряду с гибкостью стали позволяет носить уруми скрытно под одеждой, обматывая его вокруг тела как ремень.

Материал из Википедии – свободной энциклопедии

На поясе также в пристегнутых сумочках много нужных мелочей.

Ну и, конечно, источники питания, сверхлегкие высоко-емкие батареи, солнечные батареи и даже мини-электростанция в разобранном виде. Всё готовое к использованию в рюкзаке и закреплено на голенях, а то, что требует времени к подготовке, – в чемодане. В том же чемодане было еще некоторое количество личных вещей, но буквально чуть-чуть. А где я его, кстати, оставил? Ага, вот, стоит около дивана, как миленький.

Есть еще много-много мелких моих собственных поделок, распределенных по карманам куртки, штанов и рюкзака. Я забыл сказать, что верстачок на груди откидывался и передвигался, превращаясь в миниатюрный такой столик прямо под руками, а рюкзак мог тоже быть разложен и установлен как инструментальный стол рядом со мной. Ну просто мечта многих мастеров! Собственно все вещи на мне (брюки, рубашка, куртка, и пр.) имели еще какую-нибудь функцию, помимо функции прикрытия моего тела.

Я ощупал все свое имущество. Вроде бы, в порядке.

Комната была, видимо, больших размеров, но точные размеры я не мог определить из-за того, что она была заполнена большим количеством ящиков и коробок.

Осмотрим дверь. Жаль, что не занялся ею еще вчера. Откроется ли она? Это мы сейчас попробуем. Отрывается. Это хорошо. И замок совершенно простой, что-то типа заурядной защелки. Никаких других сложных скрытых приспособлений запирания двери сканер не показал. А если кто-то зайдет снаружи и увидит меня? Поэтому сразу же сделаю изнутри некоторые приспособления для затруднения ее открывания, и за одно поставлю устройство, дающее мне знать, что к двери кто-то подошел и пытается ее открыть. Готово! Теперь я могу немного расслабиться и почувствовать себя в некоторой безопасности.

А за одно поискать что-то пожевать.

Начал осматривать комнату. Я раскрыл несколько коробок, которыми была заполнена комната. Собственно, некоторые были открыты еще до меня. И обнаружил в них много быстро-разогреваемых консервов, сухие армейские пайки, большие пакеты с сухими полуфабрикатами, сухофруктами в вакуумной упаковке… Дальше я разбираться не стал, – текущая и сглатываемая слюна не давала больше ни о чем думать.

Я выложил на стол несколько пакетов и банок с непонятными мне надписями, но с вполне понятными рисунками: галеты, тушенка, ананасы, томатный сок, какая-то рыба, что-то типа каши с мясом, концентрат какого-то супа (вариант «просто добавь воды»), одно-порционные пакеты с сыром, маслом, повидлом, мёдом, печеньем… На столе уже не было места даже для моих локтей, а я всё рыскал и рыскал глазами по стене ящиков и коробок. Думаю, что какое-то время я смогу не умереть с голода даже не выходя их этого помещения. Очень пригодился висящий на поясе многофункциональный нож: нож-вилка-ложка-штопор… В качестве тарелки сошла крышка одного из небольших контейнеров, – оставлю ее на будущее, – а кружка была в кармане рюкзака. Правда, я на этот раз не пользовался ни кружкой, ни тарелкой, – ел прямо из банок, пил из бутылок. Концентрат супа, когда я лизнул его с пальца, оказался сильно переперченным, потому я отложил это блюдо на будущее. А остальное, – надкусил всё! Даже то, что не смог съесть за один присест.

Уже некоторое время спустя я опять перебрался на диван с бутылкой какого-то фруктового напитка и открытой банкой с халвой. Поставил их на табурет рядом с собой, откинулся на спинку дивана и… Угадайте, что произошло потом? Ага! Точно! Я опять заснул…

Мир-006. Планеты-близнецы

Я всегда мечтала иметь сестру. Или брата… Нет, в первую очередь сестру.

Но… Мы перестали быть сёстрами…

Мы стали планетами, – чужими планетами-близнецами.

Планеты-близнецы или планеты-сёстры – это планеты чьи характеристики более или менее одинаковые, или похожи в наименьшей степени, включающие формы жизни, которые на них живут.

Двойник Земли (англ. Earth analog, Twin Earth) – гипотетическая экзопланета земного типа, которая лежит в пределах обитаемой зоны звезды, и по размерам, массе и температурному режиму примерно соответствует Земле. Такие планеты представляют огромный интерес, как возможное будущее место обитания для человечества, поскольку эти планеты потенциально могут быть пригодны для жизни и по климату могут быть похожи на Землю (на них не очень жарко и не слишком холодно). Поиском земле подобных планет в зоне жизни будет занята миссия Кеплера, а также в будущем и другие миссии.

Двойники Земли – планеты очень редкие, и ещё более редки планеты, пригодные для жизни.

В настоящее время большой интерес учёных вызывают несколько планет земной группы, лежащие в «зоне обитаемости». Возможно, наиболее известная из подобных Земле планета – Глазе 581 g, существование которой предсказано, но на текущий момент (апрель 2018) не подтверждено достоверно. Эта гипотетическая планета расположена посередине зоны обитаемости звезды – красного карлика Глизе 581 и имеет массу, близкую к земной.

Астрономы заявили, что планета Kepler-186f, обнаруженная в апреле 2014 года и названная двоюродной сестрой Земли, может быть ее сестрой-близнецом. Она оказалась первой планетой размером с нашу планету. При этом она находится на комфортном расстоянии от своей звезды, то есть в «зоне обитаемости», где может зародиться жизнь. Моделирование показало, что на Kepler-186f, как и на еще одной «сестре» Земли, Kepler-62f, благоприятные климатические условия. Таким образом, вероятность появления жизни за пределами Солнечной системы повышается.

По материалам википедии.

Странное и страшное словосочетание: «чужие» и «близнецы», – стало нашим негласным спутником.

Я всегда мечтала иметь сестру. Или брата… Нет, в первую очередь сестру.

Но… Мы перестали быть сёстрами…

Странное и страшное словосочетание: «чужие» и «близнецы», – стало нашим негласным спутником.

Редкость, огромная редкость – планеты близнецы в необозримом Космосе. Ещё большая редкость, – в пределах одной звёздной системы.. Но ещё большая редкость, – планеты-близнецы не только в одной звёздной системе, но и на одной орбите.

Расположение точек +++Лагранжа

Троянская планета – планета, обращающаяся в кратной системе звёзд вокруг одного из спутников основной звезды, которым может являться другая менее массивная звезда-компаньон, например, карликовая звезда или массивный газовый гигант. При этом орбита планеты совпадает с орбитой второй звезды и чаще всего располагается вблизи одной из двух точек Лагранжа L4 или L5, опережая или отставая от звезды на 60°. Такие планеты могут быть встречены среди экзопланет.

В системе KOI-730 две из четырёх планет обращаются вокруг своего солнца по одной орбите.

Материал из Википедии

Нам представился буквально уникальный, если не сказать ЕДИНИЧНЫЙ случай во всей вселенной: планеты-близнецы на одной орбите, но по разные стороны от звезды. В точках L2 и L3.

Почти так же, как и Земля, и Глория. Когда-то и земляне узнают, что у них есть возможность увеличить своё жизненное пространство более, чем в два раза, – за счёт планеты-двойника. Остаётся только найти пути, как транспортировать туда людей.

А что тут такого невозможного? Для этого нужно только совпадение по удалению от звезды и по массе каждой планеты. Если планеты не полностью совпадают по своим массам, но они имеют свои спутники, и при этом планетные системы планета + спутники равны по массе, то эти планетные системы будут оставаться в одной и той же точке и приближаться друг к другу не будут.

И даже увидеть друг друга не смогут…

Личное дело. Волк. Судовой лекарь

(Личное дело и приключения – на Земле до прибытия на ПС «Рея»

см. в романе «Легенды далекого острова» и в трилогии «Материализация легенды».)

Много раз его спрашивали, почему «Одинокий Волк»…

В работе врача «экстремальных служб» ярко выражено то, что свое решение и последующие действия ты вынужден принимать и делать сам, на свой страх и риск, без подсказок, консультаций и советов. У тебя нет ни времени, ни возможности позвать на помощь. Потом будут критика, «разбор полетов», санкции, оргвыводы… Даже работающие рядом сотрудники – младшие члены бригады, – в такой ситуации часто не помощники, и нередко даже могут оказаться дополнительной проблемой. Ответственность в любом случае на тебе одном – перед людьми, Богом и начальством. И в первую очередь перед самим собой! А сами действия приходится осуществлять часто прямо-таки в чужеродной агрессивной среде (рядом с озлобленной толпой, кричащими родственниками больного, пьяными друзьями пострадавшего – порой готовыми беспричинно разорвать на куски не только тебя, но и всю медицинскую или спасательную бригаду). А если у тебя ПОЛУЧИЛОСЬ, то набежит столько «причастных», что тебя самого отодвинут на самый край или вообще вытеснят. И выпьют «победный» коньяк без твоего участия.

В таких условиях и рождается ВОЛК, – в первый раз, – который не только себя, но и свою бригаду должен защитить от этой среды, и при этом отлично выполнить свою работу, свой долг. Да и наказание, и благодарность получит сам и сполна.

Подобное состояние – единоличного принятия решения и его претворения в реальность – рано или поздно сказывается в быту, в семье и пр. Не все члены семьи и окружающие это могут понять и принять. В таком случае рождается ОДИНОКИЙ Волк – во второй раз.

Рано или поздно появляется в душе желание никому ничего не объяснять, ни на кого не ориентироваться, ни с кем ничего не согласовывать, – уйти и не вернуться. Если тебе понадобится с кем-то поговорить, то всегда есть ветер, солнце, горы или море, которым можно рассказать всё-всё-всё, и всегда быть уверенным, что никто никому ничего не расскажет потом, не воспользуется полученной в минуты твоей слабости информацией. Не подсмеется над твоим рассказом… Если есть желание найти собутыльника, то есть деревья, камни, вершины гор, морские волны, просто очаг в глубине комнаты или пещеры. Им можно наливать или не наливать, обделять или не обделять, – можно даже критиковать, – они не будут ни сопротивляться, ни смеяться, останутся довольны крепостью и вкусов напитков. Если захочешь прекратить разговор или пьянку, то никто не будет удерживать. Никто не будет поучать, давать невостребованные советы, настаивать на своем мнении, обижаться на невнимание к собственной персоне.

Волею судьбы, оказавшись один на один с тяжелым больным в горах, Волков принял не только правильное решение и спас жизнь, но и приобрел лучшего друга на всю жизнь. На всю оставшуюся жизнь друга. Когда он сообщил своей, – жене или женщине, теперь не понятно, – о смерти друга, то она выразилась как-то так, типа «бог дал, бог взял», – без участия и сочувствия. Еще страшнее было позднее, когда эта же женщина почти так же выразилась о смерти его отца. Он сидел как-будто оплеванный, оскверненный, «опущенный». Рюмка водки перед ним на столе оказалась такой горькой, такой противной, что он просто выплеснул ее на пол и… заплакал. Он так до конца жизни и не смог ей простить этих слов об этих двух людях. Родился Одинокий Волк в третий раз.

Если бы это было только одно разочарование… Он просто смотрел перед собой, и душа рвалась из дома на воздух, в горы, где можно рычать, кричать, выть, и при этом не думать, что о тебе после этого будут думать твои домашние, соседи, прохожие. Он стыдился по привычке показывать свои слезы даже тогда, когда слеза на мужской щеке была оправдана, но старался, чтобы их никто не видел. Он потом много раз беседовал с сидящими с ним у костра волками, барсами, лисами. Они слушали его, прижимая голову к лапам, уши к голове, хвосты к земле. Слушали и иногда подвывали в тон его слов.

Мир стал для него очень тесен, – и он ушел в горы. Работал и жил там. Иногда спускался в долину к морю, но всё равно возвращался в горы. Горы не имели над ним никакой власти, кроме силы, которую добавляли в его жилы, его душу.

Вся его жизнь приучила его, что не надо бояться зверей, – они лучше и чище людей. Надо сторониться людей, – они «ТЕ ЕЩЕ ЗВЕРИ!». И вновь и вновь в нем рождался Волк.

Однако, однажды прозвучали слова:

– Волков! Тебе не надоело мотаться по горам в одиночку? Не надоело искать себе друзей среди волков, семью среди рысей? Тебе не надоело «бодаться» с бандитами, спать в пол глаза и в пол уха? Тебя здесь ждет семья, которая тебя любит, крестная дочь, которая тебя давно ждет, друзья, которые тебя сегодня впервые услышали и никогда еще не видели.

– И что? Возьмёте с собой Одинокого Волка? – что-то хитрое послышалось в голосе Одинокого Волка.

– Волков, не дури! Полетели с нами! Ты меня слышишь? И перестань быть Одиноким, наконец-то!

И с того времени Одинокий Волк впервые оказался в кругу семьи. БОЛЬШОЙ СЕМЬИ! Шумной семьи… И он стал кому-то нужен, – тем, кому от него ничего, кроме него самого, не было надо. И он дорожил этой семьей и мысленно молился за продление такого состояния и статуса.

Но ностальгия – по просторам гор, долин, полей, моря, – осталась. Теперь к понятиям бескрайности прибавился бескрайний космос. Можно долго быть и жить на отдельной планете или астероиде, – даже просто в пространстве, – и не встречать людей, не слушать их мнений. Хорошо в семье, но привычка думать за себя и других иногда прорывалась наружу. И привычка молчать годами или разговаривать сам с собой иногда давала о себе знать. Просто молчать.

В его жизнь пришла и дочь, – Кристина, дочь его лучшего друга Валентина, погибшего много лет назад. Она всегда была его «крестной дочкой», но после его присоединения просто стала звать его ОТЕЦ. Долгие годы эта девочка мечтала прижаться к груди своего отца, и теперь эта высокая девушка без стеснения прижималась к нему, гладила его по голове и просто часто сидела рядом с ним в каюте или на мостике, пока тот работал. Ему это было и приятно, и не привычно.

И не хотел бы, но Одинокий Волк, не на долго притаившийся в его душе на долгие годы, со временем опять стал поднимать голову и давать о себе знать.

Обязанности Старшего Помощника Капитана и Судового лекаря стали ему отдушиной. Как лекарь он сначала почти не имел работы, но с прибытием пополнения и рекрутов работы с ними прибавилось. А когда началась загрузка людей в крио-камеры, он вынужден был привлекать себе в помощь достаточно большое количество людей. Начало заселения планет ознаменовалось и большим количеством обращений, и большим простором для собственных путешествий. Это было связано с первичным выбором места выгрузки людей, оценки санитарного состояния территории будущего их проживания, решения возможных вариантов решения различных таких проблем. Жизнь продолжалась, – и это хорошо…

Мир-007. Монастырь

Постепенно монахи научатся осваивать земли, удобрять, орошать их, и, наконец, управлять самыми настоящими фермами, в том числе и животноводческими. А также питомниками и опытными теплицами. Они обучатся сами и будут обучать других виноградарству, эксплуатации лесов, использованию лекарственных трав. Они позаботятся о том, чтобы скопировать в их холодных канцеляриях-скрипториях (лат.: scriptoria) все произведения классической античности, которые ныне нам известны лишь благодаря их заслугам.

Антонио Сикари "Святой Бенедикт"

Будем помнить о том, что жизнь монахини – это жизнь молитвы.

блаженная Болеслава Лямент

Монашество не является запасным вариантом, а монастырь – не приют для тех, кто не может устроиться в жизни.

Архиепископ Василий Семенюк

– Совсем давно, никто и не помнит когда это было, – рассказала мне Анжелика. – Между двух рек недалеко от морского побережья на возвышении был построен монастырь. Строили его не сразу, а изо дня в день, из года в год десятилетия и столетия подвозили и подтаскивали камни из не далекой каменоломни и укладывали их в стены. Не знаю, был ли изначально какой-то план его строительства, но этот монастырь постепенно разрастался и вширь, и ввысь.

Конечно, изначально были вырыты несколько землянок на склоне, в которых жили первые монахини. Кем они были, – никто не знает ни их имен, ни происхождения. Только пустые надгробные камни остались на кладбище. Но точно трудолюбивые. Ведь они успевали и хлеб выращивать, и службу стоять, и с прихожанами в церкви работать, и монастырь строить.

Изначальные его размеры можно определить по размеру двориков внутри самого строения. Сначала были построены и огорожены невысоким каменной оградой несколько домов, потом этого места стало мало и его расширили вкруговую. Теперь начали строить сначала ограду, возможно, уже наметив соответствующий план строительства. Были построены трехэтажные каменные дома, где расположились кельи и столовые. Однако людей прибыло больше, и потребовалось больше хозяйственных построек: складов, конюшен, хлевов, других помещений. Пришлось снова строить новую круговую ограду, и снова возить и носить камни из каменоломни.

Предполагаю, что и эти камни в каменоломне тоже добывали монашки. Но история этого уже не сохранила. Ну не покупали же, на самом-то деле.

На берегу обоих рек были построены лодочные пристани, в монастырь проложены булыжные мостовые. На одной пристани была даже построена верфь. Следующее увеличение территории монастыря было знаменательным. Каменная ограда строилась уже не просто вокруг монастыря, а поперек того прохода, что был между двух рек, – две почти параллельные стены, ограждающие часть пространства междуречья. И разводные мосты через обе реки ниже монастыря по течению, почти у самого моря.

На морском берегу вырос порт, который со временем стал принимать торговые и военные корабли. Между портом и оградой монастыря появилась торговая площадь с доками и складами. Порт стал удачной стоянкой для кораблей, следовавших по уже сложившемуся морскому пути.

Между мостами перед воротами монастыря, – почти в центре торговой площади, – встала большая красивая белая церковь, которая стала не только достопримечательностью всей округи, но и самой большой церковью побережья, – как по своим размерам, так и по количеству прихожан из ближайших селений. Да и как было не идти молиться в эту церковь, если ее настоятелем была монахиня, а не монах. И моления вела она, и обряды проводила вместе со своими монашками и послушницами тоже она. Учитывая тот факт, что женщины были основным населением, – мужчины или воевали, или подавались на заработки, – то и ходить им было сподручнее в церковь женского монастыря. В женскую церковь. И монастырь стал расцветать не только благодаря собственному производству и торговле, но и благодаря прихожанам. Большую прибыль церковь стала приносить тогда, когда в порт стали заходить суда из далеких городов и стран. Золотом оплачивали купцы молитвы настоятельницы за сохранность в пути их кораблей и грузов, за прикосновение к мощам святой Гертруды, за моление и коленопреклонение перед известнейшей уже иконой Матери Божьей Одигитрии (Путеводительницы).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.