Людмила Зайко
Купель

«Берёзы в чуткой тишине…»

Берёзы в чуткой тишине

Стоят, как белые невесты.

Не вспоминай ты обо мне,

Не нужно ни любви, ни мести.

Всё отошло, как день вчерашний,

За летом – осени черёд.

Грустят чернеющие пашни,

Просясь за птицами в полёт.

Но нам с тобою в разных стаях

Теперь придётся улетать…

Прощай, мой друг, уже взлетаю,

Меня ничем не удержать.

Черёмуха

Черёмуху сломали,

Черёмухи больше нет.

Словно не куст корчевали,

А ранили душу мне.

Я понимаю – стройка,

Место нужно для крана,

Но какой душистой и стойкой

Она весной расцветала!

Я понимаю – надо,

Без этого не обойтись.

И всё ж не могу представить

Свою без черёмухи жизнь.

«Две берёзки, как сестрёнки…»

Две берёзки, как сестрёнки,

У дороги прижились.

Шум и грохот автогонки,

А у них другая жизнь.

Нет для них ни автострады,

Не помеха им бензин,

Здесь берёзовая радость,

Что понятна лишь двоим.

«Сирень, сирень, красавица сирень…»

Сирень, сирень, красавица сирень,

Ты ароматом вновь обворожила.

С сирени начинается мой день,

Ему навстречу долго я спешила.

И, кажется, что нет его важней,

И чудится, что нет его чудесней.

Живу среди сиреневых ветвей,

Ликующих своей душистой песней.

И пенье птиц в них радостно ловлю,

И трепет листьев в солнечных лучах…

Как жизнь люблю, как землю я люблю,

Что спряталась в сиреневых ветвях!

«Ночь давно, а мне не спится…»

Ночь давно, а мне не спится,

Одиноко, грустно мне.

Лунный свет в окне резвится,

Блики света на стене.

Время ходики считают,

За минутой час идёт,

Строчки в воздухе летают

И какой-то стих зовёт.

О тебе ли, обо мне ли,

В тишине не разобрать…

В накрахмаленной постели ,

Что-то жёстко нынче спать.

Ночь давно, а мне не спится,

Одиноко, грустно мне,

То любовь ко мне стучится

Наяву, а не во сне.

«Ты рядом, ты сейчас со мной…»

Ты рядом, ты сейчас со мной,

Я до тебя могу дотронуться рукой,

Ведь ты ни снов причудливых виденье,

Ни бреда тяжкого больное наважденье.

Ты плоть и кровь, живёшь и дышишь,

Но почему, же ты меня не слышишь?

Я до тебя могу дотронуться рукой,

Ты рядом, но опять ты не со мной…

«Холодная, дождливая весна…»

Холодная, дождливая весна

И душу тоже холод точит.

Не от того ли, что одна

Тоска заботливо хлопочет?

Опять любовь моя – мираж,

Чужой огонь не обогреет.

Ещё один пустеющий пейзаж,

Ещё одна забытая аллея.

Холодная, дождливая весна

И небо хмурое, без всякого предела…

Я, кажется, счастливою была,

Так от чего же рано поседела?

«Весною, любовью земля наполняется…»

Весною, любовью земля наполняется,

А сердце трепещет, от боли сжимается.

О, сердце, позволь мне ещё раз взлететь,

Забыться, влюбиться и в страсти сгореть!

«Уходит ночь и близится рассвет…»

Уходит ночь и близится рассвет.

Берёзы в сумерках стоят, как изваянья,

И словно сокращая расстоянья,

Навстречу свету посылают свет.

Уходит ночь. С лощин встаёт туман,

Роса ложится в тихие поля,

Но спит ещё усталая земля

И тишина, как ласковый обман.

«Понабросано, понамешано…»

Понабросано, понамешано,

Как колючек злых, слов насмешливых.

Спотыкаемся, чертыхаемся

И опять вовсю насмехаемся.

Нам бы ласковых, слов заботливых,

Ведь когда-то мы знали сотни их,

Только вспомнить, жаль, не стараемся,

Лишь в насмешках всё изощряемся.

«Ты такой деловой и такой занятой…»

Ты такой деловой и такой занятой,

Хоть на части порой разорвись…

Вертишь жизни волчок на арене пустой

И пуста она, как не вертись.

«Добро становится добром…»

Добро становится добром,

Когда не говорят о нём.

Когда о сделанном добре

Напоминают постоянно,

Оно исчезнет, как ни странно

И, что недавно было им,

Предстанет мелочным и злым.

«Язык – это музыка, песня души…»

Язык – это музыка, песня души,

Песня младенцам в полночной тиши,

Песня любимым и песня врагам,

Песню родную я не предам.

Каждый народ свою песню поёт,

Ниву познания пашет и жнёт,

Слушая звуки мелодий чужих,

Много созвучий черпаю в них.

Но не пойму, ни насилья, ни лжи,

Не принимаю слов без души,

Только с любовью и только с добром,

На языке говорю я одном.

«Мы в этом мире гости…»

Мы в этом мире гости

И наша жизнь мгновенье.

Всё лишнее отбросьте,

Оставьте лишь терпенье.

Оставьте пониманье,

Любовь и ласку светлую,

Пусть эти заклинанья

Откроют дверь заветную.

Что почести людские?

Уйдут они в забвенье…

Главенствуют стихии

Над этим миром бренным.

«Мне бы сейчас с тобою быть…»

Мне бы сейчас с тобою быть,

Да жизнь разводит нас.

Мне бы тебе стихи дарить,

Да мой не пробил час.

С натужным дыханьем время ползёт,

Я пленница всех времён.

Скупец у себя своё счастье крадёт -

Безумием он сражён.

Мы в разных с тобой измереньях живём,

Друг друга, не смея понять

И откровений уже не ждём,

Обмана боясь опять.

Будни в нелепый сплелись комок,

Чувства обнажены.

Жизнь преподносит ещё урок,

Требуя тишины.

«Просыпаясь на утренней рани…»

Просыпаясь на утренней рани

Я тебя вспоминаю всегда,

Но лежат нестираемой гранью

Между нами года и года.

Наши чувства слились воедино,

Наши мысли, как будто одна,

Только как эта грань нетерпима,

Как она между нами видна.

Удивлением праздного взгляда,

Словно дети порой смущены,

Ведь для счастья немного надо,

Но и этого мы лишены.

«Зелёной лужайкой ковёр…»

Зелёной лужайкой ковёр

Под босые ноги ложится

И гаснущий наш разговор

Последнею искрою теплится.

Мне так нелегко уходить

В объятье дождливое ночи,

Так хочется встречу продлить

И сделать разлуку короче.

Но время – безжалостный бог,

Последнее сказано слово,

На твой одинокий порог

Ступлю ли когда-нибудь снова?

«Весёлая радость…»

Весёлая радость,

Хмельная удача,

А ива над речкой

По-прежнему плачет.

Желанная воля -

Для сердца просторы,

А в доме пустом

Вновь опущены шторы…

«Слезу стряхнула ивушка украдкой…»

Слезу стряхнула ивушка украдкой,

Ей ветер кудри ночью растрепал,

А поутру умчался без оглядки,

Как будто вовсе с нею не бывал.

Река волной сверкает в утешенье

И соловей в густых ветвях поёт,

Да только ей не мило это пенье,

Она повесу дерзкого зовёт.

Не может ласк забыть его полночных,

Забыть слова, что ветерок шептал.

Напрасно ты, соловушка, хлопочешь,

Ты с песнями своими опоздал.

Красавица грустит, всё ниже гнётся,

Народ плакучей ивушку зовёт.

Когда повеса ветреный вернётся,

Тогда лишь только ива оживёт.

«Губы шевелились, что-то говорили…»

Губы шевелились, что-то говорили,

Жёлтые кружились листья в жёлтой пыли.

Взгляды отрешённо в воздухе блуждали,

Взгляды наши чувства тщательно скрывали.

«Когда пришла я – не заметил…»

Когда пришла я – не заметил,

Когда ушла – не разобрал,

А был рассвет и чист, и светел,

Закат пожарами пылал.

И в этой смуте повседневной,

В коротком продыхе ночном,

Жизнь вдруг покажется мгновенной,

А смерть безвременным концом.

«Вновь ветры кружат за окном…»

Вновь ветры кружат за окном,

Пусты поля и лес,

Застыл холодным серебром

Прозрачный свод небес.

«Нет, ты не тот, кому доверить можно…»

Нет, ты не тот, кому доверить можно

Мечту души и тайную печаль,

Хранитель истин непреложных,

Не признаёшь ты розовую даль.

Тебя не увлечёт полёт фантазий,

Рассчитан каждый шаг и каждый миг…

Ты, как чума, опасен и заразен,

Как омут, что на удивленье тих.

«Казалось, рядом, за стеной…»

Казалось, рядом, за стеной,

Нас норовит подслушать кто-то

И на лице твоём, родной,

Смешались радость и забота…

Я вновь одна. Ты где-то там,

В своём прокуренном жилище.

Жизнь развела нас по местам

И позабыла, и не ищет.

«Нелюбимая. Нежеланная…»