# Силы небесные, силы земные

Татьяна Владимировна Гармаш-Роффе

Кис берется за расследование, хотя в этом деле нет ни одного факта, ни одной улики. Ведь план маньяка – само совершенство…

Когда Лие удалось сбежать от напавшего на нее насильника, она даже не представляла, как ей повезло: ведь за ним числятся уже три трупа! После этого жуткого происшествия жизнь, однако, Лие улыбнулась. Во-первых, она встретила Феликса, свою будущую любовь. Во-вторых, на нее, реставратора антикварной мебели, вдруг посыпались дорогие заказы. Ну и в третьих, она познакомилась с «милым чудиком», – с геем, ставшим не только щедрым клиентом, но и ее лучшей «подружкой». Жизнь казалась безоблачной. Лие и в голову не могло прийти, что все вокруг происходит по плану маньяка и манипулятора, где ей уготована роль невесты… Только Феликс подозревает неладное, – но Лия ему не верит, запутываясь в сетях маньяка все больше. И тогда Феликс обращается к частному детективу Алексею Кисанову.

© Гармаш-Роффе Т. В., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014


Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


* * *

> А. М. Чарному, моему отчиму, главному патологоанатому МПС, и его друзьям-коллегам посвящается

> Я люблю тебя, царевна,
> Я хочу тебя добыть,
> Вольной волей иль неволей
> Ты должна меня любить.

> А. К. Толстой

> Две вещи оправдывают существование человека на земле: любовь и творчество.

> И. Бродский


## Часть I. Июнь

### Глава 1

Сумерки, истома, пряный воздух расцветающего лета.

Хочется любви. Любви, а не замуж…

Но Алле надо замуж. Поскорее и за богатого.


Они дошли до двери ее подъезда. Теперь то ли прощаться, то ли пригласить Виктора к себе… Пусть сам начнет. Напросится на чашку… или рюмку. А она сделает вид, что поверила, будто речь и впрямь о чашке-рюмке.

Да, пусть сам. Так будет проще.

… Честно говоря, Алла даже не надеялась, что понравится ему. Красавчик, и явно богат: щедро угостил ее в ресторане, за все заплатил. И до дома на такси довез. «Моя тачка в ремонте», – сказал. Девки на него гроздьями готовы вешаться – во время ужина так и крутились, так и вились вокруг, надеясь привлечь к себе его внимание, и плевать им, гиенам, что он с девушкой! А вот выкусите, ему понравилась – Алла! Пусть и не такая красавица, но симпатичная, и фигура хорошая, и волосы на загляденье – длинные, волнистые… На нее всегда парни смотрят! Да только не те, что нужно… А Виктор – как раз то самое. Мечта, а не мужчина.

Надо его удержать во что бы то ни стало. Правильно повести себя сейчас, чтобы он и завтра захотел с ней увидеться. Завязать отношения, в общем.

Да как, блин? Алла надеялась, что инициативу проявит он, а она еще и поломается в меру… Но он стоял и молчал у двери подъезда, опустив руки. Только, наклонив лицо свое красивое, рассматривал ее, будто о чем-то хотел спросить. И все никак не спрашивал…

Что-то в нем было непривычное. Вежливый очень. Руки не распускал, целоваться не лез, неприличных разговоров не заводил. Прям аристократ. В переписке он казался куда смелей! О таких вещах спрашивал, мама не горюй! Фотографию обнаженную просил. Когда она отказалась, стал вопросы задавать про ее тело… Говорил, что хочет представить. Что мечтает увидеть наяву. А то в переписке, типа, это как во сне…

Потом в ресторане вдруг спросил с задумчивым видом: «Ты веришь в настоящую любовь?» Алла ему улыбнулась нежно и ответила: «Конечно!» А чего еще сказать?

Он в ответ выдал что-то такое, мол, люди принимают за любовь потребительское отношение. Типа они не хотят отдавать себя, хотят только получать. Он это так печально сказал, будто за все человечество переживал. Алла даже растерялась. Да кто же отдавать хочет? Никто! Все хотят получать.

– Знаешь, это такие материи… я в них не разбираюсь, – весело ответила она, чтобы положить конец странному разговору.

Он просто кивнул.

А теперь, у подъезда, и вовсе умолк. Самой, что ли, предложить ему подняться? Такого парня надо держать обеими руками, это редкая удача… Или лучше попрощаться сейчас? Не такая, мол, я девушка, чтобы сразу. И номер телефона ему дать.

Ну а вдруг не позвонит? Нельзя так рисковать…


Молчание, однако, затягивалось. Алла все никак не могла придумать, как лучше себя повести. Отец всегда говорил, споря с матерью: «Мужика можно удержать только постелью! Не дала баба – и до свидания, другую найдет!» Но мать считала, что мужику надо «поохотиться». Потому девушке сдаваться сразу нельзя, следует его поводить, поморочить как следует…

Алла не знала, кто из них прав. Ей не хотелось ни охотиться, ни удерживать. Не встретила она пока такого, чтобы захотелось. Но родители наседали. Она еще школу не успела закончить, как они принялись талдычить о выгодном замужестве. По их мнению, девушка – товар скоропортящийся, отчего надо себя продать побыстрее и подороже, конечно. А в том, что ни к чему иному Алла не приспособлена, – в том никто не сомневался. Даже она сама.

Но ей хотелось любви…

Прагматизм родителей принял такой размах, что Алла стала подозревать: уж не намерены ли они поскорее дочь из дома выпихнуть, в руки мужа сбагрить? Отец с матерью подались после дефолта конца девяностых в Москву из Калуги – там у них был небольшой бизнес, стройматериалы. Дефолт сожрал почти все. Распродав остатки, они выручили кое-какую сумму и решили: в столицу! Только там делаются настоящие деньги!

И точно, поначалу дела пошли в гору. Они купили ларек на ярмарке, потом другой, а вскоре и третий. Откупались, конечно, как положено: от рэкета, от чиновников, от ментов. Надеясь, что все эти спиногрызы однажды наедятся досыта и отвалятся, оставят их в покое. Однако вышло иначе. На место старых вымогателей – нажравшись, они шли выше, на новые уровни, атаковать новые хребты, – заступали следующие. Голодные, злые. И снова кричали: дай! отстегни!

Ничего не кончалось, все становилось только хуже. И теперь вот последний ларек у них отбирают. Пивом запретили торговать, сигаретами…

Алла стала обузой для родителей. И они всеми силами настраивают ее на выгодный брак. И, похоже, разочарованы, что год спустя после окончания школы она все еще не нашла себе подходящего жениха… Уж не мечтают ли и сами сесть на шею ее будущему богатому мужу? Хрен их знает. Могут. Они думают, дочка ничего не понимает, – да как же ей не понимать, если она с ними выросла? И все их расчеты-просчеты всю жизнь слушала?

– Ты что-то задумчива стала, русалочка…

Виктор дотронулся до локона Аллы, ласково отвел от лица. Алла неожиданно ощутила волнение, впервые за весь вечер.

Какой красивый парень, блин, телевизор по нему плачет! А он не в телевизоре, он тут, с ней, с Аллой, у ее обшарпанного подъезда! И смотрит выжидающе… Хватать его надо! Хватать, пока не поздно! У него карточка «голд», Алла видела, он в ресторане расплатился, – а такие только у богатых бывают!

Она представила, как обзавидуются девчонки, когда увидят их вместе, и сладость разлилась по ее телу.

– Я бы пригласила тебя… На чашку чая, – поспешно уточнила она. – Но я вообще-то с родителями живу.

На самом деле родители уехали на дачу, квартира была пуста. Эту фразу Алла закинула, как удочку: хотела посмотреть, как Виктор отреагирует.

– Я бы с удовольствием… чаю, – улыбнулся он. – На дорожку. Мне ведь сейчас обратно ехать…

– А ты где живешь? В центре? – жадно поинтересовалась она в надежде услышать какой-нибудь аппетитный адрес.

– За городом, – Виктор не стал распространяться. – А родители твои разве не на даче? – с легкой усмешкой спросил он. – В такую-то погоду?

Он протянул к ней руки и осторожно ее обнял.

Наконец-то!

– Знаешь, я тоже потребитель, – прошептал он, целуя ее. – Я тоже ищу в любви наслаждения… для себя…

Как будто Алла думает онаслаждении! Ей остро нужен муж. Богатый! Ну, чтоб не жадный еще, чтоб деньги давал. Будь он страшный и старый, она и то согласна! А уж когда такой красавчик, как Виктор… Если о наслаждении говорить, то вот оно, настоящее: ловить на себе восхищенно-завистливые взгляды подружек!

Она почувствовала в его теле легкое подрагивание. Парень настроен чисто-конкретно. Дождалась, слава богу!

И в то же мгновение Алла внезапно ощутила боль в низу живота, будто кто-то мазнул раскаленной кистью справа налево.

Месячные приближаются, сообразила она. В такие дни у нее всегда болел живот, секса совсем не хотелось. И ничего не хотелось. Только принять обезболивающую таблетку и зарыться в постель, под теплое одеяло… При одной мысли о сексуальном контакте ее мутило, а живот восставал резкой болью.

Но не объяснишь же парню – подожди, мол, еще несколько дней! Нет, его надо брать сейчас, сию минуту!

Что ж, она притворится. Не впервой. Будет симулировать восторг и оргазм – пусть думает, что он лучший. На мужчин это очень действует. Даже на тех, у которых нужный орган едва стоит. Вот ведь странность: мужчина ведь сам видит, как его «машинка» подкачала! Но нет, верит вранью, верит лживым комплиментам – таким лживым, что даже Аллу тошнит…

– Ладно, пойдем. Но только на чашку чая! – кокетливо засмеялась она.


Виктор начал срывать с нее одежду уже в прихожей, причем столь стремительно, что Алла не успевала вставить и слово протеста. «Бешеный какой», – подумала она, но ей это польстило: выходит, она довела мужчину до безумия! Оставив на ней только нижнее белье, он потащил ее в комнату.

– Не в эту! Это родительская, моя вон там!

Но он будто не слышал.

– Пойдем, русалочка, пойдем, насладимся, – пробормотал он, не ослабив хватки.

– Подожди! – попыталась умерить его пыл Алла: он слишком сильно сжимал ее запястье. – Ты мне делаешь больно! И это не моя комната!

Распахнув дверь ногой, он толкнул девушку на двуспальную кровать, встал над ней на колени, сжав ими ее бедра. Ее руки он не выпускал из своих. Он тяжело дышал, а глаза его бегали по телу Аллы, будто что-то высматривая.

– Почему ты называешь менярусалочкой? – Голос Аллы немного дрожал, ей стало не по себе.

Виктор вдруг расслабился, отпустил ее руки и нежно улыбнулся.

– Потому что ты живешь в воде. Кто же ты тогда, если не русалочка?

– Я не живу в воде! Что ты несешь?!

– И волосы твои чудесные играют в волнах…

Аллу вдруг захлестнула волна отвращения, смешанного с ужасом. Боль снова горячо полоснула низ живота.

– Знаешь что? Ты сумасшедший! Пусти меня. Я не хочу. Я тебяна чай пригласила!

Он склонился к ее груди, принялся целовать и облизывать ее кожу.

Она попыталась отпихнуть его – не тут-то было. Виктор снова поймал ее ладони, крепко сжав их в одной своей руке, а другой, извернувшись, достал из заднего кармана черных джинсов розовые наручники с перышками, которые в одно мгновение оказались на ее запястьях.

– Тихо, тихо, не шуми…

Он содрал с нее последнюю одежду, трусики и лифчик, взвизгнула молния на его джинсах.

– Тихо, тихо, вот так… не сопротивляйся, хуже будет… Мы должны насладиться, русалочка… Мы насладимся… О, о-о-о, вот!.. Вот так… Умница…

Он двигался между ее бедер, тяжело дыша. Алла благоразумно решила не сопротивляться. Парень псих, а то и вообще маньяк… Может убить, если ему перечить!

Она закрыла глаза и постаралась расслабиться. Боль в низу живота нарастала, и Алла пару раз вскрикнула, – но, кажется, это прошло за ее половой энтузиазм.

Он постанывал все громче, а Алла молила бога, чтобы все поскорее закончилось и он убрался из ее квартиры. А раньше, чем он уберется, она закроется в ванной. Сумочку схватит по дороге, в ней телефон. Если этот псих вздумает ломиться к ней, она вызовет полицию!


…Она не сразу поняла, отчего ей стало так трудно дышать. Когда же догадка пронзила ее сознание, то уже ни звука не могло вырваться из ее гортани.

Последнее, что уловил ее погибающий слух, – это торжествующий вскрик оргазма убийцы, донесшийся с планеты, которую покидала ее душа.

### Глава 2

Сергей Громов хмурился, читая рапорт. Костик – хоть уже майор, а всеКостик, потому как давний друг и товарищ (хоть зануда изрядный, да кто ж не без греха), сидел напротив.

– Маньяк, говоришь, – отложил рапорт Громов.

– Ну, парни из Южного РУВД так подумали, потому нам информацию передали. Жертва изнасилована, задушена. Да еще эти треугольники на коже…

– Ты проверял, есть ли похожие дела по другим районам?

– Гоше поручил. Пока результатов нет, видимо, а то б уже доложил.

– Что означают треугольники на теле? В Южном догадки какие-нибудь есть?

– Кабы были, они бы с нами поделились. Небось рады нам спихнуть дело с перспективой на висяк.

– Кактус тебе на язык.

– Хе.

– Забирай у них дело и тело.

– Уже едут, ваше благородие.

Серега (хоть уже и полковник, но для своих все Серега) зыркнул на товарища: тот улыбался. Надо же, Костик шутит! Не часто с ним это случается.

– В лото выиграл? – хмыкнуло «благородие».

– Серег, я, кажется, жениться собираюсь…

– Опа! Это надо обмыть. Расскажешь, кто эта отважная женщина, готовая тебя терпеть всю оставшуюся жизнь!

– Во блин, все настроение испортил.

– Да ладно, Костик, я ж прикалываюсь…


Через некоторое время явился Гоша, самый молодой опер отдела, да не с пустыми руками: выявил в базе нераскрытых преступлений два похожих ОПД (оперативно-поисковых дела).

– Тоже изнасилование с удушением. И женщины одного типа, голубоглазые шатенки, – подал он полковнику распечатки. – Одна в Восточном округе проживала, другая в Центральном.

– Почему нам дела не передали сразу?

– А вы их спросите.

Как ни любил Сергей Громов свою работу, как ни хотел бы вставать грудью на защиту чести полиции, – он знал, увы, что много тупых и бестолковых в нее набилось. Спрашивать у них бессмысленно.

– А треугольники на коже есть?

– Тут вот… – Гоша повернул распечатки к себе, – написано: «удушение с последующей порчей тела». Кто-то шибко грамотный расстарался, – хихикнул он. – Ну, я подумал, что похоже на наш случай. Ведь вырезанные треугольники – это тожепорча тела, верно? А в другом сказано, – Гоша ткнул пальцем в одну из строчек, – «посмертный узор из геометрических фигур».

– Прям поэт, – хмуро отозвался Громов.

Поручив затребовать оба дела, найденные Гошей, он уселся за стол в своем кабинете и углубился в чтение папки, которую принес ему Костик.


Жертву, Аллу Усенкову, нашли вчера утром родители, вернувшись с дачи. Девушка лежала в ванне, наполненной доверху, волосы колыхались в зеленоватой душистой (из-за специальных солей) воде. На ее коже были вырезаны небольшие треугольники: один под левой грудью, второй в низу живота, над лобком, третий на пояснице. Зачем-почему, оставалось только гадать.

Эксперт в предварительном заключении указал, что если тело было погружено в горячую воду, то трудно будет установить, вырезаны они на живой девушке или после ее смерти, так как горячая вода могла повлиять на свертываемость крови. Кроме того, в воду добавлено немного хлорки, что окончательно уничтожило генетические следы, если таковые и были на теле.

Вскрытие еще не проводилось, и удушение пока, строго говоря, является версией, построенной на основании вполне явственных следов пальцев на шее жертвы.

Первые оперативно-разыскные мероприятия ничего не дали: никто из соседей не видел накануне вечером ни Аллу Усенкову, ни мужчину, вошедшего к ней или с ней в квартиру. Дверь не взломана – скорее всего, жертва пустила убийцу к себе добровольно, если только у него не имелось дубликата ключа. Обыск не выявил ни одного отпечатка.

Сыщики из РУВД прозвонили несколько номеров по мобильному Аллы – безрезультатно. Одни знакомые сокрушались при известии о ее безвременной кончине, другие остались равнодушны, но никто не был в курсе, с кем она встречалась. Лишь две девушки, сказавшиеся близкими подругами погибшей, заявили, что Алла искала себе богатого мужа, и они нередко ходили вместе в клубы, где гипотетический муж мог оказаться завсегдатаем. Тем не менее они не знали, нашла ли Алла подходящую кандидатуру, завязались ли у нее отношения, так как девушки не каждый раз выходили в свет вместе. Но полагали, что Алла бы непременно похвасталась, если б подцепила богача.

На этом работа РУВД заканчивалась: какой-то умник заподозрил почерк маньяка, и дело попало на Петровку к Сергею Громову. Хотя для одного дня работа ими была проделана немалая, уже хорошо.

Серега не сомневался: этопочерк. Даже если бы не нашлось других дел, он бы счел, что это первое убийство серийника. У таких слишком много «тараканов» в башке – и все они разбегаются по строчкам полицейских отчетов. Эти странные треугольники на коже девушки – будем надеяться, он вырезал их посмертно… И ритуал погружения тела в ванну, хотя задушил он ее, скорее всего, в постели, во время или сразу после полового акта… И даже тот факт, что отпечатков не оставил: психи опасность своим звериным нюхом чуют и лучше любых нормальных умеют скрывать следы.

Громов снова подвинул к себе снимки. Треугольник, кажется, символ гармонии. Да, точно, он об этом читал: символ триединства: Отец, Сын и Святой Дух… или как-то так. А у масонов он считается единством неба и земли… нет, света и тьмы… А третья сторона еще что-то обозначает… время, что ли?

И еще важно, чтобы треугольник был равносторонним! – всплыло вдруг из глубин памяти. Громов снова посмотрел на снимки: точно, так и есть, все треугольники – равносторонние. За небольшой погрешностью, которую стоит отнести к нетвердости руки убийцы… К слову, это уже кое о чем говорит: убийца не медик и не мясник.

Впрочем, толку от этого открытия мало.

Надо ли искать какой-то смысл в их расположении, послание маньяка? Или их порядок не важен, а важно количество? Их три – три фигуры из трех граней. Три на три – девять… И что дальше?

Чертыхнувшись, Сергей открыл поисковик в Интернете, завел слово «треугольник» и погрузился в чтение. Примерно через двадцать минут его затошнило от магии, символов, геральдики и прочих странных, на его вкус, вещей. И он набрал номер Киса.


Кис – то есть Алексей Кисанов – был давним коллегой и товарищем по сыскной работе на Петровке. В конце 90-х Алексей подался в диковинную тогда профессию частного сыщика и, вопреки прогнозам пессимистов, процветал на оном поприще из года в год. С тех пор Серега с Лехой много дел переделали вместе, много нечисти отловили совместными трудами. И выручали друг друга не раз, и прикрывали.

Они не были схожи ни характерами, ни методами расследования, но это им не мешало. Наоборот – помогало. Взаимодополняемость называется.

У Киса была одна черта, которая иногда раздражала, а иногда восхищала Серегу: он любил выстроить уйму версий, чтобы ничего не упустить, и не жалел тратить время на размышления. Тогда как Громов больше любил действие: он полагался на свое чутье и гнал, как хищник, по следу. В обоих методах имелись свои достоинства и, как водится, свои недостатки.

А еще у Киса была жена Александра, Серегина любимица. Когда-то Серега завидовал дружбану и сам был немножечко в Александру влюблен. К счастью, прошло. Остались дружеская привязанность и уважение. Уважение в том числе и профессиональное: будучи журналисткой, Александра обладала столь разносторонними и неожиданными познаниями, что к ней можно смело обращаться с любым вопросом. К тому ж она отличалась необыкновенной оперативностью: чего сама не знает – то разузнает в кратчайшие сроки.

Посему, кто бы из этой супружеской пары ни ответил на его звонок, толк выйдет.


Ответил Кис.

Серега изложил проблему.

– Идеи есть? – спросил, закончив.

– Есть. Давай посмотрим на дело так: маньяк не геометрические фигуры вырезал – он вырезал кусочки кожи, на которых что-то было. Например, татуировки.

– Хм… Не, Леха, не пойдет. Слишком маленькие треугольники для тату, поверь. Да и делают их напоказ, а у жертвы два треугольника на животе, одна на пояснице. Увидеть их можно только летом, на пляже.

– Пирсинг?

– Тот же ответ: места неподходящие.

– Ладно. Возможно, у девушки были бородавки?

– А на кой ему?

– Сам знаешь, какая-нибудь идея «очищения» тела, у психов часто встречается…

– Это мысль. Другие есть?

– Ну, родимые пятна.

– Три? По-моему, это слишком много. Обычно у человека бывает одно, максимум два…

– Или родинки.

– Тоже для «очищения»?

– В принципе, родинки обычно не ассоциируются с чем-то уродливым, как бородавки, но мы ведь имеем дело с испорченным мозгом…

– Еще чего-нибудь?

– Серег, я тут вижу два варианта: либо он чертил фигуры – и тогда надо разгадывать их тайный смысл, либо он вырезал вместе с кусочками кожи что-то, что на ней было. Вот и ищи.

– А почему треугольники?

– Да откуда же мне знать… Может, так было проще?

– В каком смысле?

– Ну представь себя на его месте…

– Не хочу.

– Придется. Вырезать ровный кружок на коже без навыков – а ты сказал, что в контурах есть погрешности, стало быть, навыков нет, – намного труднее, чем квадрат или треугольник.

– А зачем ему ровный?

– Возможно, он аккуратист. Не хотел уродовать тело.

– Признайся, ты пошутил?

– Вовсе нет. Он же псих, больной. И логика у него больная.

– Допустим… Тогда почему не квадрат?

– Когда его поймаешь, то и спросишь.

– Ну и черт с тобой, – поблагодарил друга Громов и отключился.

## Часть 2. Июль

### Глава 1

Он стоял у окна в темной комнате и смотрел на ночной город, сверкавший внизу огнями. В руке он держал большой пузатый бокал из простого стекла, на дне которого чернело вино. Иногда он приближал его к губам, вдыхал аромат – большие бокалы бережно сохраняют запах – и отпивал маленький глоток. Ванна его распарила, после нее он не оделся – так и стоял обнаженный, изредка бросая взгляд в какое-нибудь из многочисленных зеркал, украшавших стены комнаты, на свое отражение. Даже в полумраке было видно, как он прекрасен, и он казался себе античным богом, взирающим на землю сверху, со своего облака.

В комнате беззвучно работал телевизор, синими всполохами прорезая сумрак; на огромном экране сменялись лица, и ему казалось, что это восхищенная толпа проходит перед ним, как на параде, приветствуя свое божество.


Насладившись вином, видом города из окна и самого себя в зеркалах, он направился в спальню, чтобы одеться… И вдруг застыл перед экраном телевизора. Затем включил звук.

«…дерево пористо, оно живое, состоит из клеток, как любой живой организм. В теле дерева много воздуха, и там, запечатанный в его пузырьках, до сих пор хранится запах яичницы, приготовленной сто лет назад незнакомым вам человеком. Там запахи шампанского и рвоты, запахи горячего секса и болезней умирающего тела, запахи детского мыла и крови… Там запахи чужих жизней и чужих смертей, запахи радости и горя», – говорила молодая женщина, чье миловидное лицо привлекло к себе его внимание. Каштановые вьющиеся волосы – не слишком светлые, не слишком темные; голубые глаза; небольшой, хорошо очерченный рот, нежный и чувственный одновременно; и родинка у верхней губы… Еще одна на подбородке… Чудесная девушка.

Он подлил себе вина и сел на диван, стоящий напротив телевизора.

– Как поэтично, – кивнула ведущая. – Правильно ли я понимаю, что вы как реставратор антикварной мебели не рекомендуете ее покупать?

– Нет. Я говорю, что дерево – это летопись и архив, хранитель судеб и истории. Кому-то такая идея покажется прекрасной, даже величественной, а у кого-то вызовет брезгливость. Каждый решает сам. – Камера снова вернулась к девушке, и внизу появился титр с ее именем и фамилией. – Но я всегда помню об этом, когда работаю с мебелью.

– Говорят, вы творите чудеса. Это правда, Лия?

– Ну, не чудеса, а… – девушка немного смутилась. – Просто я работаю с мебелью очень бережно. Мне кажется, что дерево хранит души прежних хозяев. – Она неловко засмеялась, как это нередко случается с людьми, не привыкшими к вниманию телекамер и публики. – Покрывая его лаком, я их будто запечатываю, как запечатывают бутылку с посланием перед тем, как бросить в море…

Дальше он не слушал, только смотрел, как завороженный, на девушку-реставратора. Да, вот это то, что ему надо! И зовут ее так замечательно: Лия. Женщина его мечты, в прямом смысле слова.

Передача закончилась, пошли титры. Он набрал хорошо знакомый номер, без приветствия распорядился: «Лия Доминикянц. Адрес и телефон».

Текстовое сообщение с запрошенной информацией пришло через несколько минут.

Он быстро оделся, схватил ключи от машины. Время довольно позднее, вряд ли он сегодня ее увидит, но он был возбужден и не мог ждать. Ему казалось, что ноздри его уже чуют ее запах, что он уже взял след.

– До свидания, милая, не скучай без меня, – бросил он через плечо в темноту своей квартиры и вышел.


Ему повезло несказанно: Лия как раз расплачивалась с шофером такси. В руках сумка и нарядный пакет. Он был уверен, что она перед ним дрогнет – как все женщины, как всегда, – кокетливо заулыбается, начнет с ним заигрывать. Но она лишь бегло мазнула по нему взглядом у двери подъезда.

Он сделал галантный жест, когда она вытащила электронный ключ: мол, дамы вперед, – придержал перед ней дверь и вошел следом. Она еще раз бросила на него беглый взгляд, когда они подошли к лифтам, – женщинам постоянно твердят, что не следует входить в кабину с незнакомыми мужчинами, – и правильно, к слову! – но его шикарная внешность ее успокоила. Он ступил в кабину первым и нажал кнопку последнего этажа: ее квартира, с большой вероятностью, ниже. Не следует девушку напрягать раньше времени.

Расчет оказался верным: она вошла в лифт. И когда он прибыл на ее этаж, на седьмой, она не волновалась: ведь незнакомец не сделал ни одного пугающего жеста, а теперь и вовсе остался в кабине, собирается ехать выше…

Лия уже отпирала квартиру, когда он выскочил из кабины. Быстро зажал ей рот и впихнул в прихожую, наподдав дверь коленом.

### Глава 2

…В день выхода передачи Лия решила устроить себе праздник – беспечный, веселый день встречи с подружками, «день щебета», как она это называла. Понежившись с утра в постели, Лия неспешно позавтракала, затем приняла душ, оделась и поехала по магазинам. В любимом своем бутике накупила разных средств для тела (только натуральные ингредиенты, иных она не признавала!), затем прошлась по супермаркету, где нахватала разных вкусностей, и отправилась к подруге Машке, чтобы посмотреть в небольшой девичьей компании телевизионную передачу со своим участием.

Девчонки с визгом налетели на деликатесы. Лия благодаря своему ремеслу иногда зарабатывала значительные суммы и любила побаловать подружек – они, соответственно, любили, когда их балуют. Впрочем, они тоже внесли свой вклад в вечеринку: в две пары рук налепили пирожных «картошка». Вся эта гастрономическая роскошь отлично шла под кьянти и под передачу.

К концу вечера подружки постановили, что смотрелась Лия отлично и говорила умно, даже малость чересчур, и впечатлила всех рассказами про души, запертые в дереве. Теперь и на стул не сядешь, не подумав о них, острила Машка, а Натка опасливо поинтересовалась, не могут ли в дереве храниться вирусы от прежних хозяев. На прощание девчонки наказали ей всегда краситься так, как ее накрасила гримерша с телевидения, потому что выглядела Лия обалденно!

Прибыло заказанное по телефону такси. У Лии имелось свое транспортное средство, небольшой крытый грузовичок, но не разъезжать же на нем по Москве на свиданки и дружеские посиделки. Он служил для перевозки мебели от клиента в мастерскую и обратно, а на вторую машину Лия пока не то чтоб не заработала – скорее, не отважилась: пробки ее изнуряли. Так что пользовалась она общественным транспортом и иногда такси – как сегодня, например, когда темно и холодно, будто вовсе не июль на дворе… Пожалуй, даже плащ ее не согреет.

В машине она предвкушала расслабляющую ванну с купленными днем душистыми маслами и вытяжками, полезными для кожи и настроения. День прошел отлично, вечер тоже будет неплох!


Не успела Лия подойти к двери подъезда, как услышала за спиной шаги. Она обернулась: мужик, но приличный, не шпана. Рассматривать его Лия постеснялась, но все же заметила: дорогая куртка из тонкой кожи, кожаная же кепка; модная полоска темной бородки… Вряд ли стоит его опасаться. К тому же он вроде бы красивый. Такие не охотятся за девушками по ночам.

У лифта она снова засомневалась. Он явно не из ее дома. Старая девятиэтажка не шла к его холеной внешности, как кирзовые сапоги к фраку. Значит, чужак. А не далее как вчера она в тысячный раз слышала по телевизору призыв к женщинам не заходить в лифт с незнакомцами, да еще в позднее время… Вот если бы еще объяснили, как вести себя воспитанным девушкам, которым неловко обижать недоверием человека!

Двери открылись, мужчина сделал жест, предлагая ей войти. И тут же, уловив ее сомнения, понимающе кивнул и ступил в кабину: мол, если боитесь, поеду без вас. А Лия себя немедленно обругала: неужто такой смазливый тип испытывает недостаток в женщинах, чтобы насиловать их в лифтах? Да они на него наверняка гирляндами вешаются, бери не хочу!

И она шагнула в кабину следом. На табло с кнопками уже был нажат девятый этаж. Лия нажала на свой, седьмой. «Вот видишь, трусиха, – мысленно иронизировала она, – у него тут дело. Небось на свидание к кому-то явился… Кто это у нас на последнем живет?»

Лия понятия не имела. Знала только ближайших соседей, остальными не интересовалась: есть в жизни дела более увлекательные.

Она расслабилась, и мысли ее потекли в другом направлении. Ей было приятно принять участие в передаче, которая называлась «Интересные личности»[1]. Разумеется, этому поспособствовал один из ее клиентов – нынче ничего не делается без связей или денег. Но Лия не чувствовала себя неловко: она считала себя личностью, а свое дело – уникальным. Так что согласилась она с удовольствием и еще с надеждой, что передача послужит ей рекламой и привлечет новых заказчиков. Зарабатывала она неплохо, но неровно, а дрессировать деньги не умела: они, как дикое животное, быстро выскакивали из ее рук и убегали в неизвестном направлении. Тогда как расходы ее были постоянными и не могли зависеть от прихоти этого недрессированного зверя: она оплачивала родителям лекарства и сиделку, а ее имущество хоть и небольшое, но тоже требовало трат – квартира и мастерская, грузовичок и гараж. Все это влетало ежемесячно в копеечку, тогда как… – она вставила ключ в замок, – тогда как некоторые клиенты заказывали совсем пустячные работы, не приносившие дохода…

Большая холодная ладонь неожиданно накрыла ее рот, и Лия поняла:страшное все же случилось.


Он втолкнул ее в квартиру, держа впереди себя, нашарил выключатель. Как только зажегся свет, он протянул из-за ее спины руку и сунул ей под нос небольшой, остро заточенный нож. «Видишь? Ни звука, или он воткнется тебе в горло. Поняла?»

Лия закивала. Она дышала с трудом под его ладонью, глаза ее заслезились – то ли от страха, то ли оттого, что гортань перехватило спазмом.

Он ослабил хватку, вышел из-за спины Лии и, внимательно изучив ее полные ужаса зрачки, медленно отнял ладонь от ее лица.

– Раздевайся.

Она бросила сумку и пакет со средствами по уходу за телом, купленными днем, на пол. У нее тряслись руки. Ей никак не удавалось сладить с молнией плаща.

Он не стал ждать и рванул замок молнии так, что тот наехал на плотную ткань ровно посредине пути и встал намертво. Он склонился над застежкой, остервенело дергая замок вверх-вниз, но тот никак не желал двигаться. Лия стояла ни жива ни мертва, не понимая, не веря, что это происходит с ней, и судорожно пытаясь придумать, как спастись… Кажется, следует ударить его коленом в пах – никогда в своей жизни Лия подобного не делала, но нехитрый этот прием растиражирован кино. Проблема заключалась в том, что, согнувшись к молнии, он отодвинул цель немного назад, и вероятность промаха была слишком велика. Придется ждать другого, более подходящего момента.

– Зачем тебе я? – дрожащим, враз охрипшим голосом проговорила она в козырек кожаной кепки, скрывшей его лицо. – Ты красивый, девушки за тобой бегают, зачем тебе я?!

Он не ответил.

– Или ты наркоман? Тогда, знаешь, тебе лучше…

Его большая пятерня в черной перчатке больно мазнула Лию по лицу, словно он хотел закрыть ей сразу и глаза, и рот.

– Заткнись! – прошипел он. – А ну-ка, тащи через голову! Снимай!

Лия попятилась, задев ногой пакет с покупками. Насильник бросился к ней.

Она снова отступила и поняла, что ее каблук попал в петлю ручки пакета. Он волочился за туфлей, оставляя мокрый след, – похоже, что-то потекло. Пакет полз, теряя свое содержимое – баночки, разноцветные душистые шарики для ванны, мыльца и флакончики… Там есть спрей для укладки волос с экстрактами цитрусовых! – вдруг вспомнила она. Только бы его подобрать, только бы взять в руки!!!

Мерзавец снова подскочил к Лие – что-то сочно хрустнуло, лопнуло под его ногой, аромат ее любимого шампуня мгновенно затопил комнату – и схватился за низ ее плаща, намереваясь стащить его через голову. Лия двумя руками отдернула подол в сторону и немного вниз – так сильно, как только могла, – и ура, насильник не удержался! Не упал, но все же на мгновение потерял равновесие, выпустил плащ – это позволило Лие быстро отцепить пакет от каблука и немного отбежать в глубь комнаты.

Однако агрессор быстро настиг ее, схватил за руку, рывком развернул к себе лицом и влепил ей такую пощечину, что Лия пошатнулась, оступилась. Из глаз потекли слезы, все задвоилось и расплылось… Кажется, она потеряла линзы! Или только одну? Упырь снова дернул ее за руку – то ли чтоб еще раз ударить, то ли чтобы плащ содрать, – и Лия вынужденно переступила ногами. Под ее подошвой с треском лопнула подушечка с гелем для душа, и, поскользнувшись на нем, Лия начала падать, опрокидывая попутно вазу с цветами, стоявшую на низком столике.

На пол полилась вода. Разноцветные, как леденцы, шарики для ванны принялись шумно и весело пениться. Это игривое, благоухающее шипение на секунду отвлекло внимание нападавшего, чем Лия воспользовалась, быстро подобрав с пола баллончик спрея для волос. И когда упырь вновь обратил на нее свои бессмысленные глаза хищника, готового разорвать живую плоть, она выпрыснула в них всю свою ненависть.

Руки его взлетели к обожженным глазам, он отступил. Лия рванулась в сторону двери, но он, учуяв движение, кинулся к девушке, чтобы ее перехватить… и неожиданно поехал левой ногой вперед, рухнул на спину. Под насильником вовсю пускали пузыри шарики, источая ароматы цветов и экзотических фруктов, и он, сколько ни пытался, никак не мог подняться в их скользком пенящемся месиве. Руками он то шарил вокруг, надеясь поймать Лию, то тер обожженные глаза, делая им только хуже, нанося на них мыльную пену, в которой вымазались его перчатки…

Этот момент никак нельзя упустить, другого уже не будет! – поняла Лия и принялась осторожно, бочком, тихо обходить его, боясь поскользнуться и надеясь, что он все еще не может открыть глаза и увидеть ее… Как вдруг ощутила, что падает! Насильник сумел ухватить ее за ноги!

– Не уйдешь, русалочка, – прохрипел он, – не уйдешь!

Лия со всего размаха впечаталась щекой в угол комода и постигла, что означает выражение «искры из глаз посыпались»…

Отчаянно вцепившись в столешницу комода, она принялась дергать ногами изо всех сил, стараясь лягнуть бандита, да побольнее. Кажется, пена еще раз оказала ей услугу, поскольку Лия ощутила, что ноги ее свободны, а краем глаза увидела, что тело мужчины отъехало, под градом ее пинков, по скользкой луже на некоторое расстояние.

По-прежнему опираясь на комод, Лия выпрямилась. Щека болела отчаянно, зуб тоже. Во рту скопилась слюна со вкусом крови, и Лия, впервые в своей жизни, сплюнула на пол. Нужен лед, мелькнула мысль, но инстинкт самосохранения громко и четко проглаголил: беги! Трупу лед не поможет, а ты рискуешь им стать, если не спасешься!

Она быстро выскочила из квартиры, захлопнув за собой дверь. Нажала на кнопку вызова лифта, ждала его с оглушительным сердцебиением, прислушиваясь одновременно к звукам из квартиры: не идет ли за ней этот ирод, урод? Умом она понимала, что ему нужно сначала добраться до крана и промыть глаза, и это займет какое-то время, но страх был сильнее. Казалось, сейчас он выпрыгнет из двери, и тогда ей несдобровать…

Лифт приехал через несколько секунд (видимо, стоял на девятом этаже, ведь насильник нажал кнопку), показавшихся ей вечностью. Наконец двери его сомкнулись за ней, кабина тронулась вниз. Это тоже давало ей фору: ему придется снова ждать лифт или сбегать по лестнице, потеряет еще минуту-другую.

Выскочив на улицу, Лия помчалась к проезжей части, чтобы поймать машину, – и только тут осознала, что у нее нет с собой ни сумочки, ни денег. Лия пошарила в карманах разодранного плаща: проездной билет на подземный и наземный транспорт, маленький кожаный кошелек с монетами, салфетка и конфетка.

Значит, такси отменяется… Надо позвонить Машке. Попроситься к ней ночевать, а подруга расплатится с такси!

И тут Лия совершила еще одно неприятное открытие: мобильного у нее тоже с собой не оказалось. Разумеется, он остался в сумочке.

За всеми этими лихорадочными мыслями она потеряла чувство времени и вдруг, вынырнув из них, испугалась: а ну как упырь уже идет по ее следу?! Лия в ужасе посмотрела на часы, да без толку: она понятия не имела, в котором часу выбежала из квартиры.

Завидев идущий по улице ночной автобус (небось последний!), Лия изо всех сил припустилась к остановке. Неважно, куда сейчас, – важно, чтоб подальше отсюда!

Почему-то казалось, что если она сама не знает, куда отправилась, – то и он ее не найдет…


В салоне оказалось четыре пассажира. На переднем сиденье раскачивалась поджарая старушка, взглянувшая на Лию с неодобрением и опаской. Дальше сидел парень с дредами, неопрятно одетый. Он слушал музыку в наушниках, тихо подвывая мелодию. Лию он проводил ухмылкой, но петь не перестал. Чуть дальше спала, привалившись головой к стеклу, молодая толстая женщина, а на заднем сиденье что-то бормотал себе под нос пьянчуга, не обративший на девушку никакого внимания.

Она выбрала место позади спящей женщины. Щека болела неимоверно. Достав салфетку из кармана, Лия потерла щеку, пытаясь понять, есть ли на ней кровь. Но следа не осталось – значит, раны нет, только ушиб… И припухлость, будто у нее флюс. Лия прижалась щекой к прохладному стеклу. Ничего это не даст, но хоть какая-то иллюзия облегчения…

Мыслей у нее никаких не было. Вернее, была чехарда из обрывков мыслей. Что, в общем-то, одно и то же. И только когда автобус опустел – остался лишь пьянчуга на заднем сиденье, – Лия вдруг очнулась. Куда она едет? Зачем? Автобусом этим она никогда не пользовалась, ее дом в одной остановке от метро, Лия всегда ходила пешком… А теперь заехала невесть куда…

Она подошла к кабине водителя и постучала.

– Где мы сейчас, скажите, пожалуйста?

– В Тушино.

Господи, зачем ей Тушино? Что она тут делать будет? Она ведь живет на Речном!

То есть жить-то живет, но домой нельзя… И позвонить без телефона нельзя… Надо было парня с дредами попросить, у него наверняка мобила есть! Да только парня того уже и след простыл, пока Лия пребывала в ступоре…


Она вышла на ближайшей остановке. И куда теперь? Где провести ночь? Не на лавке же под козырьком остановки… Пристанет кто-нибудь…

Лия поежилась. Только сейчас она ощутила стылый холод. Тонкий плащ не согревал ее, тем более что теперь, со сломанной молнией, его невозможно застегнуть…

И щека болит. Зуб тоже. Во рту по-прежнему привкус крови. Лия провела языком по десне: от коренного явно откололся кусок – край стал острым, чуть не порезал язык.

«День щебета» казался теперь таким далеким и даже глупым в своей счастливой беспечности. Жизнь резко повернулась к ней другим боком – тем, что она знала только понаслышке, только по кино и сводкам происшествий, – темной своей стороной… Стороной зла. С которой она, как любой нормальный человек, не желала сталкиваться.

Однако жизнь ее не спросила. Хуже того: ничего не кончено! Насильник знает, где живет Лия, и может вернуться к ней в любой момент!

Но об этом потом, потом. Надо сначала решить, где найти прибежище на ночь. В спокойной обстановке она все обдумает. А сейчас в голове хаос, тело дрожит под легким плащом, нервы натянуты, как гитарные струны, – того и гляди, сорвутся, лопнут…


Лия осмотрелась. На тротуаре ни души, но метрах в трехстах сиял вывеской супермаркет. Хорошо бы круглосуточный… Там могли сохраниться телефоны-автоматы, а мелочь у нее как раз есть. Хотя не факт, что они с монетами работают… Может, нужны карточки? Она уже забыла, когда в последний раз пользовалась таксофонами. Хотя… В магазине есть люди, а у них – телефоны! Кто-нибудь даст ей воспользоваться своим, и тогда Лия позвонит Машке!

И она решительно направилась в сторону супермаркета.

Улица была пустынна: в этот ночной час в магазине отоваривались посетители особого рода – те, что при машинах. Только один пьянчуга попался ей на пути, да компания из четырех подвыпивших женщин, громко и нестройно певших хором про рябину.

У магазина Лия покрутилась, ища глазами телефон-автомат. Однако подобный атавизм и тут не наблюдался.

Неожиданно она поймала на себе взгляд. Какой-то парень с пакетом из супермаркета – он оттуда как раз выходил – притормозил в дверях и с любопытством рассматривал Лию. Похоже, собрался с ней заговорить… Не хватало только, чтобы к ней ночью, в незнакомом месте, пристал какой-то придурок! Ей на сегодня приключений хватило и без него!

Лия решительно вошла в магазин и принялась искать среди стеллажей редких клиентов, у которых можно попросить мобильный для одного маленького, малюсенького звонка… Наконец возле колбасного отдела она приметила толстяка в спортивном костюме.

– Добрый вечер, – проговорила она, подходя. – Вы не могли бы меня выручить? У меня… Мой мобильный разрядился, а мне нужно срочно позвонить…

Мутные маленькие глазки окинули ее оценивающим взглядом.

– Что, мало тебе подбили, а? – мужик хохотнул. – Еще просишь?

Лия попятилась, не понимая, чем вызвана такая агрессия в ее адрес. Она ведь вежливо…

– Давай, пошла, пошла отсюда, шлюха! Телефон ей нужен, – обратился он к продавщице, протягивавшей ему нарезку ветчины, – с такой рожей!

Лия невольно схватилась за опухшую щеку. Да уж, с «такой рожей»…


В этот момент кто-то тронул ее за плечо. Сердце противно дернулось от страха. Лия резко обернулась.

– Извините, я не хотел вас напугать… Просто подумал, может, вам помощь нужна?

Перед ней стоял тот парень, что недавно разглядывал ее в дверях супермаркета.

– У вас кровь на щеке, я поэтому спрашиваю.

Лия, достав салфетку, предприняла новую попытку оттереть кровь и тут же вскрикнула от резкой боли.

– Уже засохла. Просто так не получится.

Он подошел к стеллажу, взял бутылку с водой, отвинтил крышку.

– Дайте ваш платок, намочу.

К ним кинулась женщина в бело-синей робе:

– Вы теперь эту бутылку оплатите! Не вздумайте ее обратно поставить! А то тут каждый норовит поесть-попить, а в кассу товар не несет! А у нас потом недостача и порча товара!

– Не волнуйтесь, давление у вас и без того высокое, так и до инсульта недалеко…

– Ты мне, парень, зубы не заговаривай! А ну, иди, плати в кассу!

– Заплачу, – он улыбнулся. – Когда закончу покупки. Хотите, позову вас, чтобы вы поприсутствовали при процессе оплаты товара?

– Ишь, умник, – спокойнее сказала женщина. – Точно заплатишь?

– Обязательно.

Женщина только сейчас посмотрела на Лию и охнула.

– Это ты ее так?

– Не я.

– Не он, – подтвердила Лия.

– Ну, ладно тогда… А откуда ты про давление узнал?

– Я врач. Мне видно.

Женщина неопределенно качнула головой и скрылась за соседней стойкой. Лия взяла смоченную салфетку, осторожно повела ею по щеке.

– Погодите, не там… Давайте помогу.

Он протянул к ней руку за салфеткой, но Лия спрятала свою за спину.

– Да ладно, чего вы, я ж просто… Тут зеркало где-то есть, я видел, надо только сообразить… Ага, в шкафу-холодильнике стенка зеркальная, пойдемте!

Он привел Лию в дальний угол магазина, где действительно стоял шкаф с охлажденными напитками. Задняя стенка-зеркало плохо просматривалась из-за банок и бутылок, но Лие все-таки удалось поймать свое отражение…

Она ахнула. Мало того, что щеку разнесло, так она еще переливалась багровым от ушиба и почти черным от подсохшей крови. Теперь понятно, почему на нее так посмотрел парень с дредами в автобусе, да и хамская реакция толстяка в спортивном костюме прояснилась.

Она приложила мокрую салфетку к щеке, подождала в надежде, что кровь размокнет и ее будет легче оттирать. Парень молча стоял рядом и смотрел. Лию это раздражало, но одновременно его присутствие действовало на нее как-то успокаивающе.

– Похоже, мне нужен зубной врач, – произнесла она, морщась от боли.

– В такое время? – с иронией спросил парень.

– Ну да… У меня зуб сломался. Болит жутко.

– И кто вам его сломал?

– Никто, – нахмурилась она.

– Сам сломался, – кивнул парень. – И кровь на щеке выступила сама.

– Знаете что, я вас ни о чем не просила! Идите себе… куда шли!

– Тут был один частный стоматолог, у себя в квартире кабинет оборудовал, но я его выгнал. Точнее, настучал на него.

– Из-за налогов?

– Нет. Он их наверняка не платил, но это не мое дело.

– Без диплома практиковал? – равнодушно спросила она, пробуя потереть щеку.

– Во времена, когда диплом можно купить с такой же легкостью, как пачку жвачки? Диплом у него, конечно, есть, хоть и липовый. Но цены были низкие, малоимущие к нему охотно ходили. Дело в другом… Давайте я вам все-таки помогу?

– Сама справлюсь. Так в чем там дело, вы говорите? С зубодером этим?

– Некоторое время назад ко мне соседка обратилась, чтобы я анализы ее бабушки перепроверил: у нее нашли ВИЧ-инфекцию. А бабуле уже под девяносто. Соседка поверить не могла – да и кто бы поверил, что старушка вела беспорядочную половую жизнь или кололась наркотой! Самое интересное, что и переливаний крови у нее тоже никогда не было. Что же до уколов или анализов крови, то обращалась она только в нашу поликлинику, а там у нас квалифицированные люди работают, я знаю… Ну, я проверил: диагноз подтвердился. А потом выяснилось, что бабушка ходила к нашему подпольному зубодерику, его пенсионерки из подъезда нахваливали. Он такой, знаете, слащавый, умел льстить наивным старушкам, о здоровье их всегда спрашивал, о внуках… Вот здесь еще, – вдруг указал он пальцем на место, ближе к подбородку Лии. Она, следуя его жесту, принялась тереть щеку пониже. – Ну вот, зашел я к нему, прикинулся, что у меня зуб болит. Смотрю, работает без перчаток, инструменты не стерилизует, а это же бомба замедленного действия! Ну, я сразу на «горячую линию» Минздрава сообщил. Через некоторое время он свой кабинет закрыл или его закрыли, не знаю, а сам исчез отсюда. Теперь клиенты его бывшие сидят и трясутся. Чтобы СПИД с точностью выявить, нужно около шести месяцев ждать. А бывают еще и разные виды гепатитов, и других тяжких заболеваний… Но вам не зубодер нужен.

– А кто?

– Полиция. Вас ведь избили. Муж приложил? – он мазнул взглядом по ее пальцам. У Лии было только тонкое серебряное колечко на мизинце. – Ну, ваш парень, – внес поправку незнакомец. – Отличный парень, любит вас очень, – он усмехнулся с иронией.

– С чего вы взяли? – раздражилась она.

– Что вас любит? Ни с чего. Он вас не любит, раз бьет.

– С чего вы взяли, что это мой парень?!

– Так если бы хулиганы напали, вы бы в полицию пошли, разве нет?

– Какой смысл?! – вспылила она. Этот тип был нахальным и самоуверенным, такой умник-всезнайка. – Я его… их даже не рассмотрела, описать не смогу! Мне там знаете что скажут? «Вас не убили и не изнасиловали, нечего и обсуждать»!

– А зовут-то вас как?

– Меня?

Парень вытянул шею и посмотрел ей за спину. Лия тоже обернулась. Там ни одной живой души не наблюдалось. Она с непонимающим видом перевела глаза на собеседника.

– Тут разве кто-нибудь, кроме вас, есть? – спросил он насмешливо.

– Вы есть! – рассердилась она за то, что попалась на его уловку.

– Ну, как меня зовут, я знаю. Феликс, кстати. А вас все-таки как?

– Лия, господин «счастливый»[2], – язвительно проговорила она.

– Приятно иметь дело с образованным человеком, – усмехнулся он. – Значит, так, уважаемая Лия. Варианта у вас два: либо я вам помогу, либо прогони́те меня, и я уйду. Я уж и так с вами пятнадцать минут потерял без толку.

Лия молчала, а Феликс с любопытством изучал ее лицо.

– А у вас, между прочим, глаза разные. Один голубой, а другой карий. Линзы носите?

– И что с того?

– С диоптриями? Вы близоруки?

– А вам-то что?

– Вы сказали, что нападавшего… –нападавших, по другой вашей версии – вы не разглядели. Потому что одну линзу потеряли? И какой цвет глаз у вас настоящий, голубой или карий?

– Я не разглядела, потому что мне не до того было! Когда на вас нападают, то, представьте, вы заняты спасением собственной шкуры! А не разглядыванием лица насильника!

Лия вдруг часто заморгала и неуловимым движением сняла линзу.

– Уф, как я раньше не сообразила… Глаза разболелись.

– Карие, – удовлетворенно кивнул Феликс, посмотрев на нее. – Так он пытался вас изнасиловать?

– Вы собирались уйти, помнится.

– Я все еще собираюсь. Но, видите ли, я не привык оставлять слабых в беде.

– Я не слабая, не волнуйтесь. Идите себе… куда собирались!

– Лия, послушайте… Вы взвинчены, это понятно. Но вам нужна помощь, я знаю. Если я уйду, вряд ли найдется кто-то другой, кто поможет вам.

– А вы кто, «добрый самаритянин»? Вам больше всех нужно?!

– Отчего вы злитесь на меня, не пойму? Вы оказались в незнакомом месте… бежали со страху, да?

– С чего вы взяли?!

– …Иначе бы вы знали, где тут водятся стоматологи. Да и не крутились бы у магазина, осматриваясь… У вас разбита щека, на вас напали, вы сбежали… Откуда-то, где на вас напали. Около вашего дома? Или прямо в вашей квартире? Тсс, ничего не говорите. Я не спрашиваю, на самом деле. Я просто объясняю, что вижу: вы в беде. И пытаюсь помочь. Погодите, не возражайте! – повысил он голос, заметив движение протеста со стороны Лии. – Можете мне поверить: я добрый, но отнюдь не святой, и бесконечно уговаривать вас не собираюсь. Я устал, я возвращаюсь после долгого трудового дня к себе домой, где намерен отдохнуть. Будете кочевряжиться – я вас оставлю тут, в незнакомом месте. И отправлюсь спать. Потрачу на вас еще ровно две минуты. Тсс, дайте мне закончить! – Он поднял руку, пресекая ее возражения. – Я сказал: две минуты.

# Сноски

1

Передача вымышленная.

2

Так имя Феликс переводится с латыни.