# Из века в век, страны в страну. Весело и грустно

Михаил Жинжеров

Сборник избранных произведений – всегда квинтэссенция творчества автора. Так и эта книга, принадлежащая перу Михаила Жинжерова, являет нам все грани его таланта. Переживания о человеке и о мире в целом, добрые шутки и уместная ирония, восхищение природой и лёгкая ностальгия – всем этим автор щедро делится с читателем. В издание включены произведения различных жанров – здесь и басни, и пьесы, и лирика, и рассказы. Читателя увлечёт широкий спектр тем: от актуальных политических до тонких семейных, от картин прошлого до современных зарисовок.

## Предисловие


Михаил Жинжеров в прозе предстает как насмешливый, можно даже сказать ироничный автор. Он обращается к историям из прошлого, которые описывает с полуулыбкой, иногда веселой, иногда грустной. Их палитра богата – работа и отдых, детство и зрелость, родина и эмиграция. Иногда автор не стесняется и не совсем пристойных картин.

– План горит, а у них никого нет, бардак развели…

И тут, будто в подтверждение его слов, низкий потолок над столом сборщиков проваливается и прямо на голову зама падают пропавшие старший мастер и рабочая. Частичное отсутствие одежды и недвусмысленная поза сразу объясняют, чем они занимались в рабочее время.

Не каждый автор, пожалуй, решится рассказать про подобный случай. Или «Мокрое дело» – несколько «неудобный» рассказ о шахматисте, которого не отпустили в туалет во время игры. Так и случилась у него та же неприятность, что и с маленькими детьми. Вроде бы смешной случай, но заметно, что автор рассказывает о нем с большим сочувствием.

Так же – с усмешкой, но сочувственно – рассказывает Михаил Жинжеров истории из детства. Например, про то, как мальчики решили разыграть историю из приключенческой книги, а в качестве мустанга позаимствовать соседскую козу. У нее, бедняжки, даже молоко пропало! Или другой забавный – или не очень – случай.

Левая лыжа срывается с Мишкиной ноги и летит со скоростью выпущенной стрелы. Возвращавшая с рынка старушка почувствовала опасность и обернулась. При виде мчавшейся лыжи она подпрыгнула и наступила на неё. Несколько метров старушка промчалась на одной лыже, как каскадёр в зимних шоу, затем ойкнула и упала.

Читаешь такую историю – и веришь, что подобное было в реальности. Ибо случай, что называется, «нарочно не придумаешь», а правда всего неправдоподобнее.

Любит Михаил Жинжеров и веселые, насмешливые стихи. Например, о детях, которые считают, что им плохо живется, не то что старому дедушке.

Дед ест мороженое сколько пожелает.

Решать ему не нужно сложные задачи.

И сочинения писать никто не заставляет.

И может дед смотреть любые передачи.

Для деда всюду дует и всюду сквозняки.

Мораль читает вечно он – мучитель.

А нам ребята ставят под глазом синяки,

А в школе издевается учитель.

Смешно и одновременно грустно. Ведь действительно – мы, взрослея и старея, вспоминаем счастливое детство, а на самом деле, когда были детьми, тосковали и хотели стать взрослыми. Очень верное наблюдение.

В других стихотворениях Михаил Жинжеров приходит к пародии, как в старых баснях с новой моралью, например «Ворона и сыр». На этот раз вороватой птице повезло больше: не у нее выманила сыр лиса, а она у девочки. И не лестью, а испугом – «каркнула во все воронье горло», так что девочка сыр уронила. И какая тут мораль?

Мораль конечно в басне есть.

И вечером, и утром рано

На лавочке не нужно есть.

Ешь дома или в ресторане.

Неожиданно и как-то не по-басенному узко. Именно в этом состоит пародия. Но другие басни, наоборот, сохраняют назидательность, а их новая мораль вполне универсальна и весьма глубока.

Наконец, порой Михаил Жинжеров обращается к глубокой трогательной лирике. Как нежно и печально звучат его обращение к усталой, печальной супруге, сетования на предательство близких, укор сплетням и клеветникам. А один из самых проникновенных моментов, без сомнения, таков:

Мне скоро предстоит уйти

Туда, откуда нет возврата

И я спешу сказать: «прости»

Всем перед кем был виноватым.

В жизни можно многое не успеть, но сказать «прости» необходимо обязательно. И такое поэтическое «прости», хочется верить, услышит каждый его адресат, может быть, даже те, кого нет с нами. Поистине, велика сила поэзии, и веселой искристой, и печальной певучей.


Организационный комитет

I Международного литературного фестиваля

им. А. С. Пушкина «220 лет поэту». Крым, 2019


## РАЗДЕЛ 1. РИФМОЙ ПО ЗАТЫЛКУ


В МИРЕ НАСЕКОМЫХ


Часть первая. Былое без дум


Мелькают дни, недели, годы, меняя страны и народы.

Уходит вера в «измы», классы и сверхзамученные расы.

И появляется апатия к таким словам, как «демократия».

История как карусели: те вдруг упали, те взлетели,

Но вот прошел всего лишь год – и все опять наоборот.

И мы в сумбурном мире мнений, учений, мыслей и сомнений,

Науки, техники, прогресса не проявляем интереса

К знакомым нам и незнакомым живущим рядом насекомым.


Прошло уже немало дней, с тех пор как дедушка Корней

Нам рассказал, набравшись духу, про тараканище и муху.

И мы продолжим изучение их дальнейших приключений.


А пока о них поведаем слегка.


Вот муравьи, их жизнь – работа. Трудились до седьмого пота,

«Решенья претворяли в жизнь» и строили социализм.

Вот пчелы – высоко взлетали, творили и изобретали

И двигали вперед прогресс за очень низкий интерес.

Творя искусство и науку, не забывали «божью руку».

А если руку забывали, рукой прихлопнуты бывали.

А кто жужжал – терял кормушку и тихо попадал в «психушку».

А вот жуки и тараканы бывали сыты, чаще пьяны,

И лезли вверх: все выше, выше, иногда до самой крыши.

Жужжали мухи – чаще в ноту, хоть иногда и без охоты.

А кто с мелодии сбивался, тот без работы оставался.

А продолжал жужжать – увы, лишиться мог и головы.

А комары глотали водку и под гитару рвали глотку.

Жукам, букашкам, прочей твари пускали кровь и рожу драли.

Паук не гнул особо спину, а плел тихонько паутину.

С властями жить старался в мире, в своей запрятавшись квартире.

Спал мягко и питался сладко и денег не жалел на взятки.

А осы, оводы наглели, ловились часто и сидели

И, воровской считаясь знатью, учили комаров понятиям.

Стрекозы дрались за порядок и почти не брали взяток.

Стрекозы в органах служили, шмелей и комаров ловили,

Следили также очень строго, чтоб не жужжали слишком много.

И не всегда им сытно елось, а все же многого хотелось,

И вскоре стали понимать: совсем не плохо взятки брать.

И если сядет вдруг не тот, не оскудеет наш народ.


Но много насекомых есть, и здесь их всех не перечесть.

Всяк жил как мог: кто лез, кто дрался, кто за цитатами спасался,

Кто тихо прятался за дверью, кто свято верил, кто не верил.

Но многие, заткнувши глотку, все мысли заливали водкой.

Живя под догмами учений без лишних умозаключений


Теперь забудем про «бывало» и поглядим на то, что «стало».

Часть вторая. Реальность, взгляд сбоку


Стараясь, веря и надеясь, страна жила одной идеей.

Поддерживал в народе бред очередной правитель-дед.

Последний, слушая жену, куда-то вёл свою страну.

Хотел порядок – не хватило ему ни смелости, ни силы.

Тогда без шума и без брани три соправителя собрались.

Не спрашивая мненья «чурок», решили поменять структуру.

Свой интерес не позабыли, страну ж изрядно сократили.

.............................................................................................

Прошли года, убрав из жизни неясный призрак коммунизма.

И замаячили понятия: «свобода», «право», «демократия».

Ушла мораль, а ей на смену нашли в религии замену.

Молиться стали и креститься (и лишний повод, чтоб напиться).

А честь и совесть где-то, как-то тихонько тлеют как де-факто.

В противовес ушедшим «измам» как глупостям и архаизмам.

И как знаменье перемены ненужным терминам на смену

Понятья «рэкет», «был на зоне», «убийца», «жулик», «вор в законе»

Как дань текущему моменту сейчас звучат как комплименты.

Язык, которым всяк гордился, наполовину изменился.

В быту, в газетах и на сцене все больше «ботают по фене».

И по причине неизвестной вставляют «как бы» повсеместно.

Как бы ушел, как бы напился, как бы нашел, как бы женился,

Как бы люблю, как бы ревную и просто как бы существую.

Немало переняли слов из иностранных языков.

Среди других внедрений важных полиция и суд присяжных,

А также перенять готовы всех видов конкурсы и шоу.

С преступностью совсем беда. Сидит, хотя и не всегда,

Совсем не тот, кто враг порядка, а кто не приготовил взятку.

И кто не понял, что синоним «слуга закона» – «вор в законе».

И часто воры настоящие бывают даже власть держащие.

Прекрасно можно их понять, в стране ведь есть что воровать.


Сейчас в стране, замечу кстати, легальных очень много партий.

А также выборов система работает по странной схеме.

Правитель раньше назначается, а после он же избирается;

И хоть назначен за глаза, народ привычно будет «за».


Но неожиданно для всех поднялся вдруг на самый верх

Один невзрачный мужичок – с приятным голоском жучок.

Навёл он свой порядок в нации, забив мозги дезинформацией.

И крепко ротики зажали тем, кто не в такт ему жужжали.

Страну решительно и сразу он сырьевою сделал базой.

Доходами с продаж обманом он набивал свои карманы.

И, заглушая кровь и боль, без меры лился алкоголь.

Своих друзей он обожал. Помог им накопить деньжат.

К врагам был строг и их в эфире он призывал «мочить в сортире».

А в дополнение всем бедам он развязал войну с соседом.

Теперь страна ни с кем не дружит, пугает атомным оружием.

Восторг в стране: «Не будем охать. И хорошо, что всем нам плохо».

Народ поднял его до неба, не замечая, как ни странно,

Что зрелища заместо хлеба и очень впереди туманно.

Питалась ложью детвора, отцы оружьем потрясали,

Кричали самочки «Ура!» и в воздух лифчики бросали.


Часть третья. В новом свете, взгляд изнутри


Но многие из насекомых, покинув близких и знакомых,

В поисках земного рая умчались из родного края.

Кто от проблем с текущим строем, другие непокорным роем

Хотели, званые, незваные, достичь «земли обетованной».

Но, не учтя разгона силы, ее случайно проскочили.

И вот негаданно, нежданно, но стали жить за океаном.

Кто жаждал новых развлечений, кто был непризнанный как гений.

Законы преступив на месте, спасался кто-то от ареста,

И многих гнала на край света так надоевшая анкета,

Где принадлежность к некой нации всегда вела к дискриминации.

Кого-то (что за чудеса) сооблазнила «колбаса».


Промчались месяцы и годы, и через труд, через невзгоды,

Но как-то наша эмиграция прошла период адаптации.

Кто вверх полез, кто опустился, а кто чего-то там добился.

Кто денег заработал много, кто для детей открыл дорогу,

Но и немало между тем, кто кем-то был, а стал никем.


И далее в рассказе этом я нарисую ряд портретов:


Таракан


Жить может сам, а может парой, в квартире новой или в старой.

Он любит выпить, кушать всласть и где-то что-нибудь украсть.


Бабочка-красавица


Легка, воздушна и прелестна… Она летит весенней песней.

В улыбках лица расцветают, к ее ногам цветы бросают,

Восторг, наряды, деньги, лесть… чтобы затем вернее съесть.


Паук


С улыбкой нежной любит кушать жуков, и бабочек, и мушек.

Ткет паутину сладких слов, затем прыжок – клиент готов.


Муравей


Трудился до изнеможенья он за почет и уваженье.

Теперь опять одни труды, но ради денег и еды.

Привык работать он везде и overtime и night и day,

И ждать, подохнет он когда от непосильного труда.


Пчелы и мухи


Жужжат открыто и свободно среди своих и всенародно.

У многих дикция, амбиция, у некоторых эрудиция.

Где воду льют, где правду режут, чего не знают – там «добрешут».

И любят как родную маму ее величество рекламу.


Клоп


Чтобы набить полнее глотку, он кровь сосёт, как пьяный водку.

Разбух, но всё же вновь и вновь он пьёт у подчинённых кровь.


Кузнечик


Пристроенный и безработный, всегда весёлый, беззаботный.

Поел, поспал – и вот опять готов он прыгать и скакать.


Трутень


А трутень спит, не ищет славу, а любит velfer и халяву.

Ему бы лишь нектар сосать и ждать тихонько SSI.

Бабушка Клопиха


Считает, у нее отныне home attendant как рабыня

И что дарована ей власть пить кровь и издеваться всласть.

....................................................................................................


Средь иммигрантов много что-то великих ультрапатриотов.

Все речи строят на контрастах: «Там было плохо, здесь – прекрасно».

В них ненависть ко всем пылает, кто их восторг не разделяет.

На деле лишь крадут безбожно везде, где им украсть возможно.


Конечно, есть немало прочих: ученых, медиков, рабочих…

Но, что поделаешь, друзья, всех описать не в силах я.

Но постарался, тем не менее, свои поведать наблюдения.

Кому-то замысел мой ясен, со мною кто-то не согласен.

Возможно, кто-то возмущался, а кто-то просто посмеялся.

Мне ваше мненье не известно. Надеюсь, было интересно.


Традиционный процесс совместного поглощения алкоголя имеет обязательный атрибут беседы: «Ты меня уважаешь?».


Уважаемые люди

Я уж готов. Я робкий. Глянь на бутылок рать!

Я собираю пробки – душу мою затыкать.

Сергей Есенин


Прохожий добрый, меня послушай. Тебе открою свою я душу.

Терплю я муки, терплю невзгоды. А человек я и царь природы.

Везде презренье и униженья. Мне нужно капельку уваженья.

Подай на бутылку, накипело, Богом зачтется доброе дело.


А мы с друзьями пойдём в пивнушку. Возьмём по пиву и по чекушке.

Выпьем по кружке, а дальше сам знаешь…

Мы спросим друг дружку: «Ты меня уважаешь?»

Хотя бы в пивнушке мы всё-таки будем «Уважаемые люди».


Тружусь я честно, в труде зверею, Никто не хвалит и не согреет.

Только и слышишь: «Что за скотина, мятый костюм, на морде щетина.

Опять с похмелья опухла рожа, уволю к чёрту, живи как можешь.

Ты мне, бездельник, сердце не трогай, не то без денег протянешь ноги».


Зато с друзьями пойдём в пивнушку. Возьмём по пиву и по чекушке.

Выпьем по кружке, а дальше сам знаешь…

Мы спросим друг дружку: «Ты меня уважаешь?»

Хотя бы в пивнушке мы всё-таки будем «Уважаемые люди».


Когда домой приношу получку, то получаю одну лишь взбучку.

«И это деньги? Пьяная рожа. Твоя бутылка стоит дороже».

Теща встревает: «Я говорила, кому ты молодость подарила,

Свои таланты, душу бесценную и красоту свою несравненную».


Что делать? Снова пойдём в пивнушку.

Возьмём по пиву и по чекушке.

Выпьем по кружке, а дальше сам знаешь…

Мы спросим друг дружку: «Ты меня уважаешь?»

Хотя бы в пивнушке мы всё-таки будем «Уважаемые люди».


Дочка гуляет с каким-то бандитом и говорит совершенно открыто:

«Плюну я на твое воспитание, твое высшее образование.

Хоть не услышу я умные речи, зато всегда он меня обеспечит.

Пусть с приговором валялся на нарах, зато мы скоро летим на Канары».


Куда деваться? Опять в пивнушку.

Возьмём по пиву и по чекушке.

Выпьем по кружке, а дальше сам знаешь…

Мы спросим друг дружку: «Ты меня уважаешь?»

Хотя бы в пивнушке мы всё-таки будем «Уважаемые люди».


Вспыльчивый


Правильно Мальтус предупреждал:

Тесно стало на свете.

Плюнул – и сразу в кого-то попал, Столько людей на планете.

Столько народу, какая напасть.

Нервы нужны стальные.

Просто ну никуда не попасть,

Очереди сплошные.

А я не желаю кого-то ждать,

Вспыльчивый я и нервный.

Нахрапом приходится лезть, нажимать.

Хочу я везде быть первым.

Телом и голосом давишь народ.

Способ испытанный, верный.

А ну, пропускайте меня вперёд.

Я человек нервный.

Толкну кой-кого, а не надо мешать.

Толчок вам пойдёт на пользу.

Я, кстати, и голос могу повышать,

И матом удачно пользуюсь.

И дама вступает: «Мужчина, вы хам».

Интеллигентка гордая.

А я децибелами бью по ушам,

Горлом беру за горло.

Верзила грозит мне: «Сейчас в морду дам».

Смотрите, какой обидчивый.

А я, может быть, даже вовсе не хам,

Просто немного вспыльчивый.

Ишь, современным леченьем и спортом

Жизнь продлевают людям.

А если ещё запретят аборты…

Господи, что ж это будет?

Да здравствует хамство!


Историю жуткую мне рассказали, в ужасе дыбом поднялись волосы,

Какой-то хам на каком-то вокзале посмел на собаку повысить голос.

Против такого кощунства поднялись возмущения волны,

И за свою бесчувственность и грубость наказан виновный.


Почёт животным и уважение, а грубиянов нужно учить.

Сдержать эмоции нет терпения? На человека давай кричи.

Кричать полезно, себя возвышаешь, кого-то унизить способ верный.

А также лёгкие развиваешь и успокаиваешь нервы.


Но надо знать, на кого кричать, и быть внимательным очень нужно.

Не то полицию могут позвать, а могут и применить оружие.

Амбал здоровый опасен тоже. И ты его старайся не трогать.

А то возьмёт да и треснет по роже, да так, что ещё и протянешь ноги.


На подчинённых кричать охота? Здесь можешь себя совсем не сдерживать.

Боится он потерять работу, да и другие его не поддержат.

Хорош эмигрант, коль не слишком гордый.

Только смотри, чтобы был он белый.

Он в суд не подаст и не двинет по морде.

Кричать на такого ты можешь смело.


Кричи на больных, пожилых и убогих. Этих ни капли не опасайся.

Кроме того, их достаточно много, кричи, оскорбляй их и наслаждайся.

В себе эмоции не держи. Не в моде вежливость и культура.

Кричи, ори, вопи и визжи. Свою злобно-хамскую тешь натуру.


Гимн красоте


Исчезли иллюзии, всё суета, тревога о будущем душу гложет.

Быть может, мир спасёт красота, если саму её не уничтожат.


Природа творит идеал красоты, гармонию форм, обострение чувства.

Её повторить – это только мечты.

К ней только приблизиться может искусство.

Пусть гений художника может слегка включить наши чувства и воображение.

Но не передаст он полёт мотылька во всей полноте красоты и движения.

Чарующей музыки звуки прекрасные,

Глубокие, нежные и манящие.

Но слышали вы объяснения страстные влюблённого дерева речке журчащей?

Коньяк совершенный в подвалах хранится, чтоб солнечной силой и страстью налиться.

Но всё же ему никогда не сравниться с холодной в горах родниковой водицей.


Венец совершенства, прекрасный и вечный, Бога, земли и природы создание —Это прелестная милая женщина. Она квинтэссенция мироздания.


Загажены воздух, моря и реки, мусор и газы, леса вырубаем,

Но этого мало для человека, теперь мы женщину уничтожаем.


Прелесть, естественность, женственность – к чёрту,

Что творишь, ты всесильная мода?

Ты должна красоту подчёркивать, а не лепить из женщин уродов.

Губы проколоты, волосы – пакля, брюки в дырках, косметика только

Вместо лица – красота, не так ли? И тело, покрытое татуировкой.

Где же ты, нежная? Где же ты, милая? Тебя воспевал не один поэт.

Грубая, злобная, голос хриплый от водки, мата и сигарет.

И ходит обкуренное и замученное, татуировками изувеченное,

В рваных штанах огородное чучело, то, что было когда-то женщиной.


Исчезли иллюзии, всё суета, только что мы поделать можем?

Могла бы мир спасти красота, если мы её не уничтожим.


Cплетня


Чтобы верней уничтожить друг друга,

Себя в бою защитить и сберечь,

Брали когда-то копьё и меч

И надевали кольчугу.


В новую эру убийства шагнули.

В противника целится пистолет.

И надевают бронежилет,

Чтоб защититься от пули.


Но грязная сплетня давит и душит.

От сплетни разящей защиты нет.

И не спасает бронежилет,

Сплетня нацелена в душу.


Сплетня – оружие злобных и лживых.

Грязью марает умы и сердца.

И не отмоешься до конца,

Сплетня не смоется мылом.


Сплетня – способ надёжный и скорый.

Даже любимые сплетням верят.

Ты и сам не вполне уверен,

Кто распустил наговоры.


Сплетня для подлого очень удобна.

Всюду для сплетни открыты двери.

Ведь не правде обычно верят,

Верят правдоподобию.


Время очистит от сплетен и козней.

Верю, не сразу и понемногу,

Но проложит правда дорогу.

Хоть часто бывает поздно.

Клеветник


Non est remedium adversus sycophantae morsum.

(Против злословия клеветника нет лекарства.)

Аристофан


Бывает, сплетник ранить злом не хочет.

Желанье сплетни как в заду заноза.

Для сплетни фактов хватит малой дозы:

Подслушать, подглядеть в дверной замочек.


Затем доврать, досочинять, додумать,

Слегка правдоподобием приправить

И в уши влить готовую отраву

Соседу, другу, зятю, свату, куму.


Но клеветник разит прицельно, злобно,

И факты подбирать ему не нужно.

Он жертву лицемерием окружит,

Отравит клеветой змее подобно.


В сердца доверчивые проникая,

Вгрызаясь в души, словно в кожу клещи,

Он губит тех, и на кого клевещет,

И тех, кому он душу отравляет.


Предатели


Предатель часто просто слабый или трус.

Героем стать не смог, не каждому дано.

На сердце у него лежит тяжелый груз,

На жизни вечное проклятое пятно.

Другой – легко порхает вроде мотылька.

В нём жизнь журчит, течёт, как в ручейке вода.

Нектар достанет он из каждого цветка,

Себя любимого порадует всегда.

Удобства любит он, комфорт и развлеченья.

И с безразличным выражением лица.

Своих родителей предаст без огорченья.

Ни мать не пожалеет, ни отца.

Есть третий, предает сознательно и злобно,

Но выглядеть не хочет подлецом.

Предаст он потому, что так ему удобно.

Пытается при этом сохранить лицо.

Он должен оправдать поступок гадкий, мерзкий.

Применит лицемерие и клевету.

В надуманных грехах всех обвиняя дерзко,

Он ханжеством души прикроет пустоту.

Измена и предательство неизлечимы.

Кто предавал уже, предаст ещё не раз.

Своим поступкам он всегда найдёт причину,

Мораль, честь, совесть для такого не указ.

Но время пролетит. И кто-нибудь презренный

Его предаст так, как он предал когда-то.

Поймёт ли он, что он своей былой изменой

В том, что случилось, лично виноватый.


Банальная история


Причинами мнимыми раздражаясь,

Злится любимая, родная, чужая.

Упрёки обидные, слушать их гадко.

Не ангел, без крыльев я, есть недостатки.

Но сплетни чужие не повод для ссоры,

Ведь мы пережили и радость, и горе.

Но всё умирает на этой планете,

И страсти сгорают, и выросли дети.

Но в жизни главное, уж поверь мне, —

Понимание и уважение.

Непонимание ссоры кормит,

Хоть мы не лани и мы не кони.

Но всё так банально, и как тут помочь.

Ведь ты идеальная мамина дочь.

Не будь упрямой, как ни печально,

И твоя мама не идеальна.

Неприязнь понять, ну куда ещё проще?

Тебе она – мать, ну а мне она – тёща.


Пицца


Голодному корочка хлеба снится,

Гурману – разных блюд изобилие.

Но привезли из Италии пиццу.

Простую лепёшку сыром покрыли.


Сегодня в пицце начинки разные:

Зелёные овощи или томат,

Яйцо с колбасой аппетит наш дразнит,

Грибы, или брокколи, или шпинат.


Любят богатые, кушают бедные.

Кушают с содою или без.

Хотя и знают, что пицца вредная —

Тяжесть в желудке и лишний вес.


Полдень в городе, время обеднее.

Взывает голодный желудок к столу.

Время ли зимнее, время ли летнее.

Пиццу найдёшь ты на каждом углу.


Босс угостить подчинённых стремится.

Меню угадать не нужно таланта.

Что привезут? Ну конечно же пиццу.

Какие могут быть варианты?


Детские праздники, милые лица.

Утро иль вечер, обед или ужин.

Чем угостить их? Конечно же пиццей.

Вкусно и дёшево. Что ещё нужно?


Дама фигурой своею гордится.

Диета строжайшая, чтоб не толстела.

Но принесли ей огромную пиццу.

Думала, мучилась – всё-таки съела.


Пицца зовёт и манит, завлекает.

Всюду пиццерий реклама сверкает.

Словно как тромбы забили артерии,

Улицы наши забили пиццерии.


Вечером вышел, чего-то не спится.

Глянул на небо: о ужас, она.

В небе сияет огромная пицца.

Тьфу, померещилось. Это луна.


Любят богатые, кушают бедные.

Кушают с содою или без.

Хотя и знают, что пицца вредная —

Тяжесть в желудке и лишний вес.


Халява


Есть разные вкусы и разные нравы.

Культура, знания, увлечения.

Но есть прекрасное слово «халява».

Непреодолимо к халяве влечение.

Есть много нуждающегося народа

Но от Америки и до Европы

Помогут им добрые и филантропы,

И это прекрасно и благородно.

Но как-то я встретил миллионера.

Сидел он на «велфере», хоть не калека.

Для всех знакомых служил он примером

И был уважаемым человеком.

Сидеть на «велфере» – что тут приятного?

Мало, хлопотно и унизительно.

Но всё же его получаешь бесплатно.

И это, конечно, важнее значительно.

На презентации тянутся дружно.

Ведь там бесплатное угощение.

Может быть, вредное, может, ненужное.

Какое всё это имеет значение?

Раздача ненужная так привлекательна.

За нею огромную очередь выстоишь.

Ведь ты же её получаешь бесплатно.

А там потихоньку куда-нибудь выбросишь.

Какое прекрасное слово «бесплатно»,

За всем бесплатным мы тянемся дружно.

И так это здорово, так нам приятно,

Что даже и воровать не нужно.


Я ни в коей мере не хочу обидеть замечательных врачей, чей самоотверженный труд спасает жизнь и здоровье многим людям. Но, к сожалению, всё чаще попадаются такие, как я описал.


Клятва Гиппократа


Я направляю режим больных к их выгоде

сообразно с моими силами и моим разумением,

воздерживаясь от причинения всякого вреда и несправедливости

Клятва Гиппократа


Жил старый доктор Гиппократ, лечил людей, трудился много

И не хотел других наград, как только вылечить больного.

И завещал он всем врачам к больным внимательными быть.

Своим леченьем сгоряча больным ни в чём не навредить.

Но доброго врача заветы сожрала медленная лета.

Стареют люди и болеют, испытывают боли сильные,

Но над лечением довлеют соображенья меркантильные.

Запомни это хорошо, что, подчиняясь целям новым,

Раз ты к врачу уже пришёл, оттуда не уйдёшь здоровым.

Пусть доктор сват твой или шурин – не главное лечить болезни.

Какая у тебя страховка, ему гораздо интересней.

Он подберёт тебе леченье не то, которое поможет

Или доставит облегченье, а то, которое дороже.

И будешь долго принимать ты супермощное лекарство.

И постепенно умирать от медицинского коварства.

И хоть медицинский уход для людей по-прежнему важен и нужен,

Но слово «доктор» внушает теперь не надежду, а страх и ужас.


Телефон


Заботы и проблемы не дают скучать.

В них окунаешься, словно ложка в чай.

Большие и малые, лёгкие и сложные.

Спешат и мелькают, как на скачках лошади.

Новые письма ежедневно тащит злобный почтовый беременный ящик.

Но с надеждой смотрим беспокойным взглядом.

Наш спаситель добрый – вот он, рядом.

Не собака верная, не друг и не слон.

Сложный, современный домашний телефон.

Набираю номер – и пошла реклама о том, что компания хорошая самая.

Проблемы душат, дышать не дают, но рекламу слушаю пятнадцать минут.

Но вот пошли вопросы, требует ответа, что же вы просите: это или это.

Вариантов много, терзают душу.

Ничего подобного мне не нужно.

«Отвечайте внятно, нужно или нет?»

Говорю: «Нет». – «Непонятно, повторите ответ».

Что я хочу, объясняю напрасно:

«Мне нужен представитель, ну что вам не ясно?»

«Ждите представителя», – слышу ответ.

«Звонок Ваш нас радует». Меня что-то нет.

Вдруг голос людской. Я от счастья дрожу.

«Вам нужен другой, я Вас перевожу».

Четвёртый отправил. Хочу закричать:

«В футбол я играл, но не в роли мяча!»

Но вот наконец получаю награду.

Меня переслали туда, куда надо.

Ответы на все получаю вопросы.

Как хорошо, что я трубку не бросил.

Как много проблем накопила мне старость.

Но жалко мне времени. Мало осталось.


Лох


Я был доверчивым всю жизнь и вынужден сознаться в этом.

Я даже верил в коммунизм. И тем, кто клялся партбилетом.

Я на субботниках пахал. До извращения был честен.

По жёнам близких не вздыхал, не применял ни лжи, ни лести.

Взрослел, наверное, умнел, стал принимать грехи чужие.

Перебороть себя сумел, чуть приспособился, прижился.

Я понял, криминал не зло, имей лишь только много денег.

И воровать не «западло» и «ботать» научись «по фене».

Я осознал, хоть нелегко, все нравы нынешнего века.

Слыхал, был даже Иваньков принципиальным человеком.

Родители – отживший хлам, коль денег много не имеют.

Пошлите их ко всем чертям и пусть себе тихонько тлеют.

Мораль и совесть – прямо в гроб. По нравственности справьте тризну.

Их закопайте глубже, чтоб вам не мешали в новой жизни.

С делягами схожусь я плохо, не научился клеветать.

Люблю отца, не брошу тёщу, хоть не всегда я с ними ладил.

Не сдам в приют, хоть это проще. И хоть с трудом их быт наладил.

Я рядом близких не имею, зад никому не стал лизать.

И то, что хорошо умею, не в силах часто показать.

Я разучился верить людям. От близких в сердце острый нож.

Но лицемерить я не буду, хоть слышал злобное: «Ты врёшь».

Но всё равно придёт весна. Отчаиваться мне нельзя.

Ведь есть отец, сестра, жена и где-то далеко друзья.

Не собираюсь горько охать. Жизнь новая уже давно.

И может, всё не так уж плохо, лишь мне понять не суждено.


Не будь лохом

(отклик на книгу Бориса Талиса «С Америкой на ты»)


Я слышал, кое-кто старался достичь в Америке мечты,

Он до мечты своей добрался и стал с Америкой «на ты».

Я тоже здорово старался, не поднимая головы,

Но очень долго оставался в стране лишь «шепотом», «на вы».

С Союза высшее имея, годичный колледж здесь нашёл.

Но потерял я гранты, время и веру в помощь земляков.

Поверил я, что колледж дружно поможет мне в трудоустройстве,

Но получил диплом ненужный и полное души расстройство.

Вперёд с дурацкой верой глядя,

Бесплатно вкалывал «на дядю».

С другими лохами в шеренге

В маркетинг вкладывал я деньги.

На трасе как-то был безвинно

Сбит государственной машиной.

Не понимал простых я истин,

Юрист наставил бескорыстно:

Зачем себя напрасно мучишь?

Правдивый рапорт не получишь.

Конечно, если бы в дороге

Тебе отбили руки, ноги

Или ты умер от увечий,

Тогда дружище мы б, конечно,

Взялись за дело, раскрутили

И много денег получили.

А так зачем нам ссора с копом,

И потому катись ты в…

Всяко бывало, не надо киснуть,

Скоро закончится жизни повесть.

Умный не тот, кто логически мыслит,

Умный, кто не имеет совести.

Но в общем-то в жизни не так всё и плохо,

И я в ней неплохо устроился.

Быть может, я не был законченным лохом,

А может, спасали способности.

А в чём же мораль? Про мораль забудь,

Каждый сам, конечно, решает,

Но если возьмёшь её в жизненный путь,

Она не раз тебе помешает.

Будь смелым и верным, правдивым и честным —

Учили нас в детстве нудно,

Но в жизни это совсем неуместно,

Глупее придумать трудно.


Смешно вас учить, дорогие лохи,

Вы слушали маму и папу.

Дела ваши были и будут плохи,

Молча сосите лапу.

Давайте лучше прославим дружно

Подлого и равнодушного,

Да здравствует наглый, жестокий и лживый

Настоящий хозяин жизни!


Геи и лесбиянки


Я не за то, чтобы преследовали представителей однополой любви, но я против всякой рекламы этого отклонения и пропаганды его чуть ли не как достоинства. Однополые браки уничтожают институт полноценной семьи, основы человеческого общества с отцом, матерью и детьми. Опошляется и разрушается самое прекрасное чувство: любовь между мужчиной и женщиной. Физиологически природой заложены в мужчине потребность защищать женщину, семью, страну: в женщине – материнская безмерная любовь, стремление к красоте и уюту. Гадкая лицемерная пропаганда убивает моральные и нравственные начала цивилизованного человека.


Давайте бороться за разные вольности,

Смело обществу крикнем хором:

«Ко всем чертям мораль и условности,

Давайте восславим Содом и Гоморру».


Средства массовой информации

Давно смакуют всякие нежности:

Мужчины сношаются в полной прострации

И женщина женщине лижет промежности.


Любовь и нравственность – мир их праху,

Показывай всё, где там стыд, где там срам.

Главное – деньги, а деньги не пахнут,

И пусть всё катится в тартарарам.


Забудьте условности и приличия,

Бесполые и двуполые личности.

Закон разрешил однополые браки,

Пора разрешить браки с кошкой, с собакой.


Забудет новый Петрарка Лауру,

Свои стихи посвятит он Тимуру.

Страсть неземная к красавице Жанне

Под поезд бросает Каренину Анну.


Хилый и вялый, нежный и томный

Новый мужчина женоподобный.

Могучая, грубая, резкая, злобная

Новая женщина мужеподобная.


Последний нравственности оплот,

Семья муж с женой и детьми уж не модная.

К чертям культуру, дикость вперёд,

Скорей к состоянию полуживотному.


Свобода секса растёт и славится,

Как жить – для себя теперь каждый решает.

Ну пусть он маньяк, но ему так нравится,

И пусть ему никто не мешает,


А там педофил с малолетками нежится,

Ну раз ему хочется, пусть он потешится.

И женщина в страсти подставит …

Своей любимой большой собаке.


В себе звериную пестуй натуру,

Сотрём в порошок государства и классы,

Долой остатки всякой культуры.

Вперёд, дружок, назад в пампасы!


***


Facebook открыт для всякой чуши.

Глаза здесь вянут, а не уши.

Как полуграмотный снобизм, подпитываемый амбицией,

Очередной вещает «Изм» и выдаёт за эрудицию.

Когда к реальности глухи, не зная истинной причины,

Вновь промываются мозги, забитые наполовину.


Два автобуса


Мороз, но надо выходить. Гори

Оно огнём, бессовестное «надо».

Нью-йоркский ветер, чёрт его бери,

Он дует сразу спереди и сзади.

Вдруг сквозь туман, как привидение из гроба,

Ко мне подходит бруклинский автобус.

За ним немедленно другой, конечно, будет.

Он неизбежен, словно насморк при простуде.

Они всегда вдвоём, как фрак и дирижёр.

Хотя мне кажется, что это перебор.


Патриоты


Приветствую тебя, американское мещанство

Жуликоватых выходцев из бывшего Союза

С немереным апломбом, эгоизмом, хамством,

Успешно набивающих свой кошелёк и пузо.

К американским присосавшихся кормушкам

Миллионеров, получающих пособия годами.

И возвышающих себя заносчивых старушек,

Своих хомоаттендантов делая рабами.

И вас, кому куражиться охота,

Почувствовавших лёгких денег власть.

Америки великих патриотов,

Всегда её готовых обокрасть.


Цыганочка

(песня)


В раннем детстве спал я в чемодане.

Воспитатели мои – друзья.

Деньги в жизни для меня не главное,

Хоть понимаю, что без них нельзя.

С лошадью мне не пришлось общаться.

Но катался в детстве на козе.

Часто уезжая, не прощался.

Брал в дорогу книги и друзей.

Хоть под гитару петь я не умею,

От свободы я бываю пьян.

У меня в роду одни евреи,

Я в душе немножечко цыган.

Я не мог угодничать начальству.

Не даёт Жинжеровых порода.

Для меня помочь кому-то – счастье.

Улицу люблю, друзей, природу.

Нелюбовь начальства не помеха.

Я упрям, талантлив был и смел.

Часто добивался я успеха,

Но копить я деньги не умел.

В жизни были разные моменты,

Называли даже хулиган.

У меня родня – интеллигенты.

Я же рос как уличный пацан.

Целый год политики нам врали.

Чтоб свой на шее затянуть хомут.

Консерваторы и либералы.

Только я не верю никому.

Консерваторы и либералы.

Я давно не верю никому.


## БАСНИ


Ворона и сыр


Dat veniam corvis, vexat censura columbas.

(К воронам милостив суд, но он угнетает голубок.)


Девчушка утром вышла из вагона,

Позавтракать ей захотелось.

Достала хлеб и сыр, на лавочку уселась.

Над лавочкой на дереве ворона

Меж тем голодная сидела,

Вздыхала и на сыр глядела.

И, к уху девочки подкравшись вдруг,

«Ворона каркнула во всё воронье горло».

Сыр выпустила девочка из рук,

Его схватив, ворона улетела гордо.


Мораль, конечно, в басне есть:

И вечером, и утром рано

На лавочке не нужно есть,

Ешь дома или в ресторане.


Собака и волк

(Договор между организациями ХАМАС и ФАТХ)


Про волчий норов знает каждый, он проявлялся не однажды.

И волку воли не дают, за ним следят, хоть и не бьют,

Конечно, кто волкам поверит, но ведь народ они, хоть звери,

А очень в нас сильны понятия, как альтруизм и демократия.


Но зубы волчьи так остры, хоть и без дела до поры,

И волку не прожить без драки, что делать, он пришёл к собаке.

«Эй, хватит кукситься и злиться, пришла пора объединиться.

Меня к тебе давно уж тянет, итак, кто старое помянет…

Давно пора создать нам лигу, ведь мы с тобой одной религии,

Тебя они привыкли слушать, ты вешай им лапшу на уши,

Побольше жалуйся и лай, в них разногласия вселяй.

Пусть ссорятся, ты будь умнее, хватай куски где пожирнее.

Я буду позади держаться и между тем вооружаться.

Ведь я давно уже мечтаю объединить все волчьи стаи,

Пусть содрогнется стар и млад, познав священный наш джихад,


Собака, морщась и вздыхая: «Ну что ж, идея неплохая,

Но только я тебе не верю, в тебе сильны повадки зверя.

Ты можешь на одном дыханьи сожрать меня, и с потрохами».

Волк: «Что же, возразить не смею, но ты погибнешь за идею».


Мораль: плохи с волками шутки,

За ними нужен глаз да глаз.

Не то не уследишь, и раз —

У них окажешься в желудке.


Медведь и тигр

(Великая дружба России и Китая)


От всей души восславим дружбу,

Дружить прекрасно, важно, нужно,

Но я замечу между делом,

Своя рубашка ближе к телу.


Однажды как-то так случилось,

Что тигр с медведем подружились.

Уж друг без друга жить не могут,

Поддержат друга и помогут.


У них нет поводов для ссоры,

Друг с другом пишут договоры.

В международном положении —

И то у них совпали мнения.


Но тигр наш был большой и сильный,

Кормиться должен был обильно,

Но стало корму не хватать,

Стал тигр худеть и голодать.


Но друг сказал ему

«Конечно, Запасец есть, но он не вечный.

Излишки не могу отдать.

Мои кишки начнут плясать».


«Ну что ж, – заметил тигр устало, —

Здесь для двоих конечно мало.

Мы подождём, мы не спешим,

Проблему как-нибудь решим».


У мишки силой не отнять,

Но любит мишенька поспать.

Пока во сне сосал он лапу,

Тигр всю провизию захапал.


Медведь проснулся: вот беда,

Где все запасы, где еда?

Он начал с голода хиреть,

И стал медведиком медведь.


Кто-нибудь спросит: «А где же мораль?»,

Это так просто, медведя нам жаль,

Дружба, конечно, важна нам всегда,

Только ведь очень нужна и еда.


Можешь ты верить, общаться, дружить,

Только уж дверь на запоре держи.

Если не можешь еду оxранять,

Как бы потом не пришлось голодать.


Запасы, конечно, не только в еде,

Не расшифрую, «сами с усами».

Ну, а кто тигр здесь, а кто здесь медведь,

Я думаю, вы догадаетесь сами.


Змея


Однажды мужик подобрал змею.

Лежала бедная, замерзала.

Мужик принёс змею в семью,

Накормил, укрыл одеялом.

Змея освоилась, отогрелась,

Немного освоилась, огляделась.

И, чтобы злобу насытить свою,

Ночью всю искусала семью.

Смотри, кого ты приводишь в дом,

Чтоб не раскаяться горько потом.

Слон и Моська


Sic transit gloria mundi.

(Так проходит слава земная.)


Слон был величественный, важный, красивый, умный и отважный.

Недюжинный имел талант: танцор, жонглёр и музыкант.

Восторгов публика полна в цирк приходила на слона.

Кричали «браво» в упоеньи от слоновьих выступлений.

У цирка на углу под лавкой рыдала горько Моська-шавка:

«Слону – восторг и уваженье, а мне – одно пренебреженье.

Ему готовят повара, жильё уютное, почёт.

Я косточку грызу с утра, и будка под дождём течёт.

Как положение исправить? Ведь я умею только лаять.

Но вот мыслишка есть одна: смешным я сделаю слона.

Не может тот иметь успех, кто поднят публикой на смех».

И тут же начала она позорить бедного слона:

«Какой урод, глазам не верю, а нос длинней, чем у еврея.

А талия как у бочонка, и хвостик как у поросёнка.

При толщине такой жонглёр? С такою грацией танцор?

Мой это не приемлет взор. Какой кошмар, какой позор.

А в этой музыке-пародии не слышу никакой мелодии».

(Здесь Моське можете поверить, она глухая, как тетеря.)

Все клевете с восторгом верят, и кончилась слона карьера.

Его два раза освистали, а после в зоопарк сослали.

И вся богема, и писаки с восторгом смотрят на собаку:

«Ай, Моська, как она сильна, сумела раскусить слона».

Мораль не может удивить, ведь клевета сильней заразы.

Талантом можешь ты не быть, но лаять на талант обязан.


Обоз

(К выборам в США)


Concordia parvae res crescunt, discordia maximae dilabuntur .

(При согласии (и) малые государства (или дела) растут,

при раздорах (и) великие разрушаются.)

Саллюстий . «Югуртинская война»


Слоны с ослами собрались всерьёз на холм высокий вместе затянуть обоз.

Но по какой его везти дороге? К вопросу подошли ответственно и строго.

Слоны, серьёзные и бравые, обоз тянуть хотели только вправо.

Упрямые ослы, исполненные гнева, тянуть обоз хотели только влево.

Слоны тянули, силу применяя. Ослам в работе крики помогали.

Один другого обвиняли громко, но кладь старательно тянули врозь.

Вдруг от усердья лопнули постромки, и под откос скатился сломанный обоз.

Договориться нам бывает сложно, но без согласия победа невозможна.

И нет противодействию границ. Один лишь выход – заменить возниц.

Быть может, зебры или носороги сумеют вместе выбрать верную дорогу.


## ПАРОДИИ


На Русско-Американское радио


Всех пародируемых я искренне уважаю и не называю фамилий.


Правый марш (на В. Т.)


Как же вы мне надоели,

Всякие либералы.

Вечно шагаете влево,

А надобно только вправо.

В «Двенадцать стульев» Полесов

За правых стоял горой.

Он очень мне интересен,

И он мой любимый герой.

С левым одним поругался —

Встречные смотрят лукаво:

«Ишь, на левшу нарвался,

Зато синяк справа».

Кто-то со мной не согласен —

Введи к психиатру смело.

Только больному не ясно,

Насколько глупо быть левым.

Жена ревнует, пристала.

Мне твоя ревность приелась.

Я хожу только направо

И никогда налево.

Правая черная сотня

Била евреев, громила,

Но это ведь не сегодня,

Это давно было.

Я хоть люблю евреев,

Но в чем-то погромщики правы.

Много евреев левых,

Гони их скорее вправо.

Всем по душе моя смелость.

Тем заслужил я славу,

Что развенчал всех левых

И возвеличил правых.


На Г. З.


Усвоил я, как в жизни побеждать:

Как уговаривать, как убеждать,

Но дед учил: «Коль слово не поможет,

То много не трепись, а сразу в рожу».


На одну певицу, которая очень любит применять дворовый фольклор 60-х

в выступлениях по радио


Ее прекрасный голос как лобзанье:

Волнует сердце, бередит желанье.

Её услышав, каждый скажет тихо:

«Наверно, клёвая чувиха».


На «Радио всё»


«Радио всё» – это в сердце твоём лето.

Гимн передачи


«Радио всё» – это в сердце твоём лето,

В печень забралась зима,

В почках ликует весна.

На золотом подносе

В желудок влетает осень.

Мозги заполнить была охота,

Но не нашли больше времени года.

Как ни искали мы, как ни старались, Так пустыми мозги и остались.


На С. К.

(рекламировал проктолога и талантливо воспевал попу)


Могу воспеть я всё что угодно,

Лиру всему могу посвятить.

Речь моя льётся легко и свободно —

Нужно лишь мне хорошо заплатить.

Гомер верность воспел Пенелопы,

Татьяна для Пушкина идеал.

А я прославил простую попу,

Её воздвиг я на пьедестал.

Известно, что ноги кормят волка,

Учёному голова нужней,

Руки рабочие создали сколько,

И всё-таки попа всего важней.

Представь Македонского с болью в попе,

В седло не сядешь, о чём говорить.

На войны пришлось бы пешочком топать,

Куда уж тут Азию покорить.

Или болела бы попа Ньютона,

Не смог бы бедняга сидеть за столом

И не открыл бы свои законы,

А что бы придумал Ампер, или Ом?

Без стула клерк и пилот без кресла,

Без стульев и кресел в театре, в кино,

Стоять в машине водителю тесно,

А как же стоя играть в домино?

А конгрессмены на заседаниях —

Часами стоять, подпирая колонны.

Какие тут прения и совещания?

У многих давно ведь годы преклонные.


Попа великая, попа прекрасная,

Какие ещё нужны вам слова.

Даже тупице давно уже ясно,

Что в жизни попа всему голова.

Но гинеколога жду я уж долго.

Он заплатить хорошо обещал.

Тогда возвеличу другой я орган,

Его возведу я на пьедестал.


На Г. Г.

(рекламируя автодилеров, называет автомобиль «бибика» и требует, чтобы при покупке машины обязательно целовали замечательных мальчиков, которые её продают)


Есть детская страшилка: «бяка, бука, бика», но взрослых напугать она не может.

И вдруг услышал я по радио «бибика» – и будто бы мороз по коже.

Веду машину, слышимость плохая. Что это за чудовище – Бибика?

Чем нас по радио опять пугают? Кто это – зомби? Или монстр двуликий?

Вдруг слышу, будто для Бибики я должен целовать каких-то там парней.

Но я не дипломат и не политик, я старомодный, я не Брежнев и не гей.

Мужская гордость в сердце мне проникла. Не испугаюсь никакого чуду-юду.

Не испугаюсь страшного Бибику и с мужиками целоваться я не буду.


Паро́дия (лат. Parodia) — род растений семейства Кактусовые. Назван в честь парагвайского ботаника Лоренсо Раймундо Пароди(1895—1966).


## РАЗДЕЛ 2. ШАТКАЯ ЛЕСТНИЦА


Тому, кто любит колбасу или политику,

не стоит видеть, как они делаются.

Отто фон Бисмарк


## ПОЛИТИКИ


Кумиры


Хоть многих прославляла лира,

Любовь народа возносила,

«Не создавай себе кумира» —

Вторая заповедь гласила.

Взять Демулена, Робеспьера —

Народ их просто обожал,

В любви довёл их для примера

До гильотинного ножа.

Был Ленин добрый и великий:

Имел и славу, и почёт.

Теперь садист и сифилитик,

Шпион и кто-то там ещё.

И в довершении всем бедам

Ещё имел еврея деда.


А Гитлер, Сталин, Муссолини —

Как прославляли их дела,

Затем их всех определили

Как символ мирового зла.

Был Вашингтон, кумир народа.

В честь названы столица, штат.

Завоевал стране свободу

И создал государство США.

Но мысль ужасная созрела

В умах у либеральных лбов:

Во-первых, Вашингтон был белый,

А во-вторых, имел рабов.

Не нужно верить в Клио злую,

Любовь капризна бабы скверной.

То вознесёт и зацелует,

То опозорит и низвергнет.


Дональд Трамп, выборы 2016 года


Кому-то горе, кто-то рад, настал торжественный момент.

Сегодня наконец-то Трамп – наш сорок пятый президент.

Рыдают горько демократы. Де Ниро слёзы льёт рекой.

На Брайтоне сплошные маты, Обама потерял покой.

А либерал кричит: «Измена!» Но Хиллари сдержала стон.

А Клинтон Билл зато Шопена переложил на саксофон.

В раздумье чешет темя Путин. Пока неясно, что сказать.

Застыла Дума: что же будет, облаять или облизать.

Не понял Жириновский Трампа. К евреям нужно быть добрей?

И кем теперь мой будет папа: опять юрист или еврей?

Клим Иствуд пьёт в восторге виски. И кривит рожу Болдуин.

Кому-то Трамп родной и близкий, довёл кого-то до седин.

Кто в радости сидит, кто в стрессе, а кто-то хочет умереть.

Но тётя Соня из Одессы сказала: «Будем посмотреть».


Правление Трампа


Обстановку не буду расписывать долго.

Но к выборам страна пришла с огромным долгом.

С дурацкой медицинской ситуацией, с серьёзной, хоть и скрытою, инфляцией,

С террором, иммигрантскими проблемами, антагонизмом между чёрными и белыми,

Политкорректностью назвали демагогию, активность заменили трепологией.

Коррупция, ложь, пропаганда, суета, уходит бизнес, и потеряны рабочие места.

Гнилым либерализмом в обществе больны, и низко пал авторитет страны.

Был Трамп как президент заносчивый, строптивый, но не было ему альтернативы.

Миллиардер, строитель, циник, бизмесмен, экономист, писатель, шоумен.

Как лев всегда бросался в схватку и не боясь всем смело резал правду-матку.

Он много обещал, и мы хотели верить, что бизнесам в страну откроет двери,

Он приведёт иммиграцию в норму и проведёт в медицине реформу.

Он будет с Израилем крепко дружить, и, может, на пенсию сможем прожить.

Все прекратит он терроры и войны, и будем мы жить хорошо и спокойно.

Конечно, он приятен не для всех. Но всё-таки стало лучше, чем прежде.

Остерегусь называть его «Мистер Успех», но всё-таки был он «Мистер Надежда».


Спасибо, родной Куомо!


Зарплата низкая за работу, нехватка денег многим знакома.

Но наконец о нас позаботился наш губернатор Эндрю Куомо.

Страдали несчастные бедные люди, но губернатор подумал о вас.

Радуйтесь, ваша зарплата будет минимум пятнадцать долларов в час.

Вот без работы останутся многие, фирмы закроются, нечем платить.

Будут доходы скрывать от налогов, как-то ведь нужно семью прокормить.

Часы оплачиваемые потеряли? Только не нужно бояться сложностей.

Кого-то ограбили, что-то украли – для предприимчивых много возможностей.

Штат и город своё наверстают. Штрафы водителям быстро растут.

Плата за прохождение возрастает в каждом тоннеле, на каждом мосту.

Цены взлетят, словно в космос ракета, особенно на продукты питания.

Это не страшно, садись на диету. Меньше будет переедания.

Среднего класса больше не будет. Исчезнут, как динозавры, в истории.

Кто им зарплату добавит, откуда. В бедную перейдут категорию.

Туго придётся пенсионерам. Бьёт их реформа, как палкою в лоб.

Пенсии им не добавят размера. Беги в нурсинхом, не получится – в гроб.

Я оставляю надежду на пенсию. Не отсидеться мне в старости дома.

Буду слагать я хвалебные песни нашему дорогому Куомо.


Реквием конгрессмену Винеру


– Товарищ Сталин, маршал Рокоссовский завёл любовницу. Что будем делать?

– Завидовать будем маршалу Рокоссовскому.


Жил конгрессмен, способный в меру,

Удачно сделал он карьеру,

И мог бы даже он, к примеру,

Претендовать на кресло мэра.

Он неподкупен был и честен,

Но далеко не всем известен,

Обычно ведь приходит слава

После хорошего скандала.

Людей внимательно он слушал,

И открывали ему душу,

Он помогал им не однажды,

Что делал далеко не каждый.

Но власть уже вошла в привычку,

И потянуло на клубничку.

Года уходят, жизнь течёт,

И тело женское влечёт.

Сенатор крепок был, подвижен,

Но внешностью весьма обижен.

Он долго думал, как же быть?

Как женщин мне сооблазнить?

И показать решил он сдуру

Свою прекрасную фигуру.

А чтобы быть ещё заметней,

Пустил он фото в интернете.

Тут навалились оппоненты,

Политики, корреспонденты,

Забыв мужскую солидарность,

Пикантным делом наслаждаясь.

К развратнику лихая пресса

Подогревала интересы,

Не раз перегибая палку,

Заставила уйти в отставку,

Что все политики-мужчины

Сверхревностные семьянины?

Да что вы, это каждый знает —

Развратничают и гуляют.

Кто с горничной гуляет сутки,

А кто c шикарной проституткой,

Кому запрыгнула в постель

Актриса, а кому модель.

Один рассказывал для всех,

Как он имел оральный секс.

А наш сенатор рассмешил,

Он даже и не согрешил.

За что ж его так колошматили?

Во-первых, интересы партии,

А также жить давайте будем

Не вызывая зависть в людях.

Ну как же, кое-кто толстяк,

А кое-кто – ни так, ни сяк,

А тут одна мускулатура

И идеальная фигура.


Открытие Жириновского


У нас огромная территория и нет богаче на свете недр,

Но как ни стараемся, как ни спорим мы, нет счастья у нас и порядка нет.

Но умные люди кричат в истерике, что не помогут нам наши труды.

А виновата во всём Америка, а также проклятые эти жиды.

Ну пьём очень много, воруем часто, друг друга всегда норовим околпачить.

Но это, конечно, не так уж страшно и в общем-то ничего не значит.

Преступна полиция, всюду взятки. Воруют дума, чиновники, судьи.

Но это мелкие недостатки и это родные русские люди.

А эти евреи в искусстве, в науке сплошь академики и профессура.

Изобретатели всякие – суки. Как будто нам нужно всё это, в натуре.

Они пролезают в миллионеры – как истинный русский может не злиться?

Они даже пьют – представляете – в меру. Уж это совсем никуда не годится.

А эта Америка – зла не хватает. Как ни стараемся, только и слышим:

По всем показателям нас обгоняет и уровень жизни значительно выше.

В голодное время хлеб слали в Поволжье, лендлизом нам помогали в войну.

В доверье влезали буржуйские рожи, но нас не купить им и не обмануть.

...........................................................................................................................

Метеоритным дождём осыпая, влетел астероид к нам в атмосферу.

Нам объяснил Жириновский, вздыхая: «Не астероид был это, не верю».

Снова враги над Россией летают. Нас запугать им конечно же нужно.

Это Америка или Израиль нас поражают новейшим оружием.


Юлия Тимошенко

Как-то я опубликовал своё впечатление о Юлии Тимошенко:


Злобою пышет и к власти стремится,

Но улыбается мило.

Думаю я: «Это та ещё птица.

Меняете шило на мыло».

Получил рецензию:

Сталевар у домны грелся, дурью маялся шахтер,

На завалинке расселся, прохлаждаясь, комбайнер.

Часовой дремал на вышке, а ученый за столом

Пыль сдувал с какой-то книжки, забавлялся баловством.

Стетоскопом врач игрался, и рабочий у станка

Пел, плясал и развлекался… Все валяли дурака!

Все ударились в безделье, кто в разврат, а кто в веселье…

И пропала бы страна! Если б, отдыха не зная,

Честных рук не покладая, глаз правдивых не смыкая,

И косы не расплетая, не работала Она!


Добавил комментарий к рецензии:


Спал сталевар прикрывшись кепкой, лишь носом издавая свист,

Храпел шахтёр, поддавши крепко, дремал на поле тракторист.

А комбайнёр сидел с дояркой, закусывал горилку сливой

И целовал подругу жарко, довольный, сытый и счастливый.

Профессор, выпивши немножко, играл с доцентом в дурака.

И под весёлую гармошку танцуют в сёлах гопака.

Гуляли все и песни пели, хоть не работали, но ели.

Откуда мужики и бабы всё получали без работы?

Кто их кормил? Старик Хоттабыч? Гудини или Гарри Поттер?

Одна за всех она трудилась: точила, резала, ковала,

Варила сталь, коров доила и в шахтах уголь добывала.

На верный путь чинуш направив, заставила работать честно.

(Лишь только Лазаренко Павел ей помогал в борьбе совместной.)

Без сна, без отдыха, без стонов, косу не расплела, не мыла.

Лишь где-то двести миллионов себе для Родины скопила.

Наверно, честными руками сумела больше прикарманить,

Но, глядя честными глазами, лишь скажет: «Шо вы, громадяне».

Когда, привыкнув к бандитизму страна под мафией стонала,

Не замаравши ручек чистых она лишь газом торговала.

А впрочем, вам там всем виднее: всё враки, сплетни, слухи, пресса.

Её охаивать не смею – кристальной честности принцесса.

Укажет верную дорогу, как дальше жить народу, знает.

Тогда, как говорится, с богом, я только счастья вам желаю.


Мэр де Блазио


Стучат в мозгу, как лошадь подковой,

проблемы и неприятности.

И понимаешь Козьму Пруткова:

«Нельзя объять необъятное».

Но крутит тебя беспощадное время,

Карусель незаконченных дел.

И словно хирург разрезает темя:

«Не сделал, опять не успел».

Занятость возросшая, все теперь водители.

Автомобиль не роскошь, а необходимость.

Но ездить нелегко в Нью-Йорке приходится,

На нас, как на волков, полиция охотится.

Волков окружение с красными флажками,

Камеры слежения смотрят за нами.

Шлют нам активно грабители тихие

Беспрерывно тикеты, тикеты, тикеты.

Дороги разрезали, как параллели, глобусы.

«Для велосипедов», «Только для автобусов».

Гонят водителей, как зверей в облаве:

«Здесь только налево», «Здесь только направо».

Всё больше запрещается. Знаки новые вешают.

Скорость разрешается в стране наименьшая.

Какая же холера виновна в безобразии?

А всё работа мэра, Билла де Блазио.

Говорит, что меры для нашей безопасности,

Если ему верите, то напрасно.

Аварий количество не сократили.

Зато зарплату прибавили Биллу.

За штрафы немереные зарплата растёт

У мэра примерно на тридцать тысяч в год.

Это, конечно, всё суета, но есть у меня одна мечта:

Хоть бы кто-нибудь при оказии морду набил мэру де Блазио.


Марк Треугер


Член горсовета Бруклина Марк Треугер проголосовал за уменьшение бюджета нью-йоркской полиции на 1 миллиард долларов. Это в то время, когда полиция и так не справляется с задачами защиты населения от распоясавшихся подонков.

Далеко пойдёт. У него есть все качества современного лидера-демократа: беспринципность, демагогия, готовность на всё ради своего продвижения. Как бы узнать, кто ещё из политиков проголосовал за снижение бюджета полиции и за снос памятников в Нью-Йорке, чтобы избиратели знали, за кого голосовать на выборах.


Карьера у него типична: влиянье в обществе учтя

К престижной партии цинично приникнул, как к груди дитя.

Побыв политиком немного, стремленьем властвовать томим,

Предательством открыл дорогу на политический олимп.


Шахматы правителей


Имеющие власть, и длилось так веками,

Оружие и золото держа в руке,

Себя ведущими считали игроками

На всепланетной шахматной доске.

Но мир не шахматы, живые здесь фигуры.

У каждой есть свои мечты, сознание и боль.

Свои потребности, желание, культура.

Возможность поменять назначенную роль.

За каждой жертвой разрушения и муки,

И кровь замученных по прихоти царей,

И детские в мольбе протянутые руки,

Людское горе, слёзы матерей.

Среди погибших Дарвины, Ньютоны.

Могли бы много сделать жертвы эти:

Лечить людей, природы открывать законы,

Жизнь улучшать, добро нести планете.

На мировой доске кто он, не каждый знает,

Но человека заставлять нельзя

Собою жертвовать, чтоб подлая и злая

Вдруг пешка где-то превратилася в ферзя.

Со сменой короля не кончится игра.

Приходит новый вождь, правитель и герой.

Но часто правила игры менять пора.

«Король от нас ушёл. Да здравствует король!»

Правитель, случаем поставленный над нами,

Избранник наш, но он не бог, лишь временный игрок.

Служить народу должен он делами

В назначенный ему народом срок.

Он должен всё пройти: огонь и воду.

Не может быть он злобен, жаден или груб.

А вот амбиции его не для народа.

И должен выше быть он славы медных труб.


Майами


Сверкает солнце как алмаз, и океан смеётся.

Кто здесь бывал хотя бы раз, не раз ещё вернётся.

Как феи, мотыльки кружат, цветы благоухают,

На пляжах жители лежат и в рощах отдыхают.

Здесь солнце светит круглый год, шикарные отели,

Здесь пальма южная растёт и северные ели,

Туристов ждут аэропорт, прохлада ресторана,

Бассейн и яхта, клуб и корт и солнечные ванны.

Здесь всяк найдёт мечту свою. Кто был в Майами – был в раю.


Не раз на севере под ветром и дождём

Вдруг вспомнится тенистая поляна,

И жёлтый пляж, и нежный шёпот волн,

И изумрудное дыханье океана.


Моя бабушка


Моя бабушка – член Спiлки Письменникiв Украины, погибла в урочище Бабий яр в 1941 году, литературное наследие не сохранилось.


Живой я её не знал, но часто вижу картину:

Гонят людей в Бабий яр, как на убой скотину.

Мрачно колонна движется, собак неистовый лай.

Сквозь сжатые губы слышится родным, далёким «прощай».

Прижимают детишек своих. Всю любовь им отдать не успели.

Лишь жизнь им продлят на миг, закрыв своим простреленным телом.

Навстречу граду свинца, опустив беспомощно руки,

Шагала мать моего отца, не дожившая до внуков.

Женщина шлa впереди, неся на руках ребёнка.

Бабушка прижимала к груди полученную похоронку.

Но сына смерть миновала. Вернулся с войны герой.

Об этом она не узнала, в кровавый падая ров.

И долго слышались стоны пулями не добитых.

И жадно глядели вороны на трупы, землею покрытых.

Не должны быть забыты кровавые преступления,

Погибшие в генах убитых неродившиеся гении.

Помянут в молитвах длинных грядущие поколения

Жертв миллионы невинных, замученных и расстрелянных.

Но зло позабыто далёкое, и снова мы видим колонны