Леа Ри
Танго под звуки пианино

I

– Да, очень красиво, – оценила она, осматривая пустое просторное помещение.

Она давно искала что-то подобное. То, что ей предложили в этот раз, подходило идеально. Квартира, больше напоминающая студию, располагалась в центре города.

Неуклюже стоящие доски, реи и какие-то фанеры рядом с входной дверью выглядели неаккуратно и опасно.

– Я уберу потом, – спохватился хозяин квартиры, заметив, куда смотрит его покупательница. – У меня на новом месте некуда пока поставить мелочи.

– Ничего страшного. Мне все равно здесь очень нравится.

Аня снова повернулась спиной к двери, чтобы разглядеть то, что осталось еще не осмотренным. Она уже сделала пару шагов по направлению к кухне, но внезапный шум заставил женщину обернуться.

Высокий, растрепанный, русый мужчина с усами, редкой бородой и несколько смущенным видом запнулся о доски у двери; несколько рей упали, закрыв проход, как шлагбаум. Мужчина переступил через них так нелепо и расторопно, что Ане показалось, будто с ним вечно что-нибудь случается. Она чуть нахмурилась, и ее лицо приняло выражение сердитой учительницы.

– Да что же вы тут поставили, – проговорил больше для себя, чем для других, мужчина и вернул реи на место. – Здравствуйте, – подошел по-деловому к хозяину и протянул руку.

Тот пожал ее с нескрываемым непониманием.

Как ни в чем не бывало незнакомец сунул руки в карманы светло-коричневых брюк и принялся тоже осматривать квартиру, кивнув приветливо удивленной Ане.

– Э… простите… простите, вы что делаете? – решился спросить хозяин.

Мужчина обернулся.

– Я? Как «что»? Я оцениваю обстановку. Мне же нужно иметь представление о том, что я собираюсь приобрести.

Аня пораженная уставилась на хозяина.

– Вы же говорили мне…

– Подождите, я и сам ничего не понимаю… Алик, ты же… у тебя же есть квартира. Прекрасная квартира! Соседняя со мной. Ты мой сосед.

Тот, кого хозяин назвал Аликом, обернулся:

– Послушай, – подошел он и по-дружески обнял соседа. – Мы давно знакомы, так что ты естественно знаешь о том, что мне позарез нужна мастерская, а так как в моей, как ты говоришь, «квартире» уже места живого нет, вполне естественно, что я пришел к тебе. Ты как раз переехал, продаешь свою, так что…

– Но ее уже покупаю я, – вмешалась Аня, высокомерно подняв бровь.

Алик посмотрел на стройную женщину в строгом костюме и с убранными в хвост темными волосами и сказал:

– Вы, как я успел заметить, человек не творческий, следовательно, вы не можете знать, что для человека творческого означает слово «место»…

– Я собираюсь как раз напомнить вам о вашем, – сверкнула Аня глазами.

– О, все понятно. Нам будет трудно, – он медленно стал подходить к Ане, гипнотизируя ее оливковыми глазами со смеющимися морщинками по краям. – Пожалуйста, я взываю к вашему благоразумию и… состраданию к бедному художнику, которому нужно место… – с некоторой иронией говорил он, подходя все ближе. – Место… не для житья, не для того чтобы просто расположить мебель, не для того чтобы жить именно в центре, не для того чтобы просто… да много еще можно сказать об обычном человеке, но для художника, тем более такого разностороннего, как я, нужно ме-сто. Вы понимаете меня?

Теперь Аня разглядела этого наглеца подробнее. Очень привлекательная, даже притягательная, слегка небрежная за счет все тех же волос, внешность, орлиный выразительный нос, ничуть не портивший этого человека, и самоуверенные театральные жесты, свойственные исключительно странным «творческим» натурам.

– Мне нравится эта квартира, я уже договорилась с ее хозяином и ничего менять не собираюсь. А художникам должны выделять площади, отдельные мастерские, которые можно получить всего лишь…

Алик приставил к своим губам палец, и Аня замолчала.

– Всё. Всё понятно. Всё ясно. С вами все ясно, – сказал он отрывисто и с тенью обиды, отступая назад, к выходу. – Пожалуйста, не отдавай ей эту квартиру. Ты же был у меня и видел, что мне действительно нужна точно такая же, – говорил он соседу, который только растерянно слушал. – Позвони мне. Квартира мне нравится. Я знаю, ты примешь правильное решение. А с вами, – обратился Алик снова к Ане, – мы еще встретимся.

– Тоже мне, Терминатор нашелся, – пробормотала она, когда Алик, чуть не задев все те же реи, вышел из квартиры. – Я ее беру, – сказала она хозяину, и тот довольный кивнул, очень быстро придя в себя от неловкой ситуации.

II

– Все-таки купили, – вошел в квартиру уже знакомый субъект, и Аня наградила его недовольным взглядом.

– Да, так что буду теперь портить вам жизнь своим присутствием.

– Почему женщины в костюмах такие строгие? Меня всегда мучил этот вопрос. Хотя… Вы еще не в последней стадии строгости, значит, еще не все потеряно.

– В какой это «последней»?

– Вы без очков.

Аня демонстративно распрямила локти, так как она стояла со сложенными до этого на груди руками, достала очки, очень изящные, с оправой только сверху стекол, и украсила ими нос.

– Потрясающе, – прошептал Алик, посмотрев на новую соседку, и, не в силах больше находиться рядом с ней, побрел к себе. – О, еще вещи! – встретил он в дверях носильщиков, которые трудились над диваном.

К вечеру с переездом было покончено. Всю мебель и вещи уже расставили по местам, но Ане захотелось поскорее отдохнуть, поэтому она попросила рабочих внести большой шкаф и тот диван, который встретил на своем пути Алик, как придется. Это смотрелось странно, но придавало комнате необычный вид и шарм. Единственное, что Аню радовало, это то, что в квартире оставалась еще куча свободного места.

– На что вам столько? – спросил Алик, возникший в дверях внезапно, как привидение.

– У вас такая манера – подкрадываться и без приглашения врываться в чужие квартиры?

– У вас дверь открыта.

– Это не значит, что надо заходить всем и каждому.

– Я не все и не каждый, я ваш сосед, с которым вам следовало бы подружиться.

– Это почему?

– Ну… творческого человека всегда приятно иметь в друзьях. Чтоб хоть не так отвратительно скучно было сидеть в этом костюме.

Аня сверкнула глазами:

– Уходите, я не собираюсь с вами дружить. Вы бесцеремонный, нахальный позер, и я стараюсь исключать подобных личностей из своего окружения.

– Но все же общаетесь.

Аня уже хотела выставить его и захлопнуть дверь, но Алик ушел сам.

– Боже, как с тобой вообще можно «дружить»! – подошла Аня к двери и громко ее захлопнула.

– Я слышал! – крикнул с лестничной площадки Алик.

– Я рада! – зло ответила Аня, не заботясь о том, дошло это до его ушей или нет.

III

Настойчивый звонок в дверь разбудил Аню на следующее утро.

Она поворочалась в постели, пытаясь проснуться, вяло встала с кровати и направилась к двери.

– Кто там? – сонно произнесла она и, даже не посмотрев спросонья в глазок, открыла.

– О, вы спите! – живо заметил Алик, одетый в спортивные брюки, кофту и кроссовки. Он разминал ноги, будто неспешно бежал, прямо перед дверью. – Плохо-плохо, – покачал он головой. – У нас тут рано встают.

Аня не верила в то, что это происходило с ней.

– Какого черта! Вы соображаете вообще?!

– «Вы»… Слишком официально. Хотя… ладно… Вы же не уточнили у моего соседа и хозяина этой квартиры, как у нас тут обстоят дела, вот и удивляетесь. А я теперь буду напоминать вам о том, что эта квартира была нужна именно мне. У вас даже кровать меньше плитки на кухне!

– Что? – Аня уже окончательно проснулась. – Господи! Как вы вообще с людьми общаетесь?!

Алик задержал дверь рукой.

– Не хотите со мной побегать?

Аня отбросила руку Алика и резко закрыла дверь.

– Боже, какой кошмар! Я не намерена терпеть это! Ненормальный.

Ей пришлось пойти варить кофе, так как сон окончательно ушел. Было воскресенье. На работу идти уже завтра, а днем Аня спать не привыкла.

– Какой идиот, – бормотала она, все еще не в силах остыть. – Ну, надо же… грубиян… Да если бы у нас такие работали, к нам на фирму бы никто не пришел…

Аня на автомате взяла турку и поставила варить кофе. Чуть подойдя к окну, она увидела бегущего Алика. Он бежал как раз под окнами и помахал ей рукой. Аня отпрянула назад.

– Точно ненормальный, – пробормотала она. – Он что, ничего совсем не понимает?

Так она стояла и размышляла. Кофе убежало, Аня схватила турку и быстро сняла с плиты.

– Вот черт!

В дверь позвонили.

– Если это он, я его убью. Честное слово!

Открыв дверь, Аня увидела перед собой паренька лет двадцати. Он держал большой предмет, завернутый в коричневую бумагу, перевязанную грубой волокнистой веревкой.

– Это… – паренек посмотрел на пакет, где был написан адресат, – Александру Парамонову. Он тут?

– Нет, – растерянно ответила Аня. – Он вообще не тут живет. Он напротив.

– А мне сказали, что к этому времени он уже будет жить по этому адресу.

Аня еле сдержалась.

– Ясно, – фальшиво улыбнулась она, но получился какой-то ехидный оскал. – Я ему передам.

– Хорошо, – и парень легкомысленно, безо всяких сомнений отдал посылку Ане.

Она уже хотела закрыть дверь, но увидела, что парень стоит и чего-то ждет.

– Что такое? Что-то еще?

– Триста рублей, – как само собой разумеющееся ответил парень.

– А, да. Я забыла, – сказала Аня и пошла за кошельком. Она заплатила парню, и тот счастливый ушел.

– Ой, кстати, я тоже забыл вам сказать, – вернулся он через секунду. – Меня просили передать, что натурщицу уже оттяпали. Передадите?

– Да, – брезгливо ответила Аня, и на этот раз парень ушел совсем.

Аня повертела в руках посылку. Предмет был тяжелый. На ощупь она поняла, что это, скорее всего, книга. Фолиант.

Сделав себе бутерброд, Аня села за стол и принялась за кофе, положив посылку перед собой. Она жутко хотела открыть и посмотреть, что за книжки читает ее чудной сосед. Не иначе, как какое-то необычное издание. Например, «Как достать соседей». Или «Как сойти с ума от рисования».

Через несколько минут она услышала, что на лестничной площадке послышался шум.

– Ах ты, черт! – говорил мужской голос. – Черт! Черт!

Аня без труда узнала Алика. Она вышла в легком халате на лестницу и с язвительным видом стала наблюдать, как сосед прыгает на одной ноге перед своей дверью.

– Что, радуетесь, да? – спросил он, открывая квартиру.

– Чему именно?

– Тому, как я страдаю.

– Откуда мне знать, что вы страдаете?

– А что ж вы улыбаетесь? Эх вы, нет у вас сочувствия. Черствая, как ваш костюм.

– Да что вы привязались к моему костюму?

– Потому что он приучил вас к жизни по стойке смирно. Вы думаете, зачем на нем полоски? Зомбирование. Надел костюм – и всё – ты уже другой человек. Жесткий, властный. Так что чувства к человеку, который подвернул ногу, испаряются так же быстро, как и кипящая вода.

– Я сейчас не в костюме.

– Вижу… Вам, кстати, так намного лучше… но от этого ваша сущность не изменилась. Вы уже к ней привыкли… Черт побери, да откроется она когда-нибудь или нет?! – обратился он к двери, и та поддалась.

– Вам посылка пришла, – сообщила Аня, пока Алик не проковылял в квартиру.

– Да? А, я забыл, что попросил прислать ее уже на ваш адрес. Но тогда-то я думал, что это мой… будущий. И где она? Вы, конечно, побоялись к ней даже прикоснуться…

Аня чуть отклонилась назад, чтобы взять с комода у двери завернутую посылку.

– Вот она.

Алик удивился.

– Надо же, – сказал он и осторожно принял посылку. Ане даже показалось, что он засомневался в том, настоящая ли это посылка, которую он ждал, или нет. Он осмотрел ее и начал открывать, бережно и осторожно, иногда посматривая на Аню.

– Парнишка попросил денег, – сказала она.

– Да? И что вы ему сказали?

– Ничего. Дала, сколько он просил.

Красивые пальцы художника застыли, и его глаза поднялись на Аню. Этот взгляд выражал всю прискорбность ситуации и в то же время огромное, но сдерживаемое снисхождением, желание убить Аню на месте.

– Что?..

– Дала, сколько он и просил.

– Зачем?

– Ну, он же попросил.

– В следующий раз за деньгами буду обращаться к вам, – сказал Алик и переступил порог квартиры. – Расскажу правила по приему моих посыльных и покажу сами посылки только в том случае, если вы со мной позавтракаете.

– Я не настолько любопытна, – сказала Аня, и Алик посмотрел на нее таким взглядом, который красноречиво говорил: «Опять действует ваш проклятый костюм?». Аня перефразировала. – Нет, спасибо, я уже поела.

Алик пожал плечами, но все-таки довольный тем, что по воспитанию он получил сегодня «четверку», закрыл за собой дверь.

IV

Дождь стучал в окно; телевизор работал фоном. Аня иногда посматривала на экран, но особо не вникала, что там происходит. Она грызла ручку и задумчиво смотрела на стекающие по окну струйки дождя. Вечер был прохладным, поэтому иногда по рукам Ани бегали мурашки. В конце концов, ей надоело чувствовать себя неуютно, и она накинула на плечи шаль, любимую, связанную мамой, серую, с крупным кружевом, большую и теплую.

Скучная работа с цифрами, ненужными строчками на белой бумаге, стекалась в мозгу в бензинную пленку на лужах, в конце концов, перетекая в толстые струи краски. В виде краски это выглядело привлекательнее. Даже стали образовываться сами собой цветные яркие полотна. Будто взяли несколько тюбиков гуаши, выдавили на белый лист пластмассы и чуть разбавили водой. Завитушки, спирали и круги, линии из разноцветных полосок.

Аня встала из-за стола и оперлась о него руками, чтобы посмотреть в окно. Ничего интересного кроме двух слоняющихся по двору собак. Пустая детская площадка с высоким тополем посередине.

Аня вздохнула.

– Никогда бы не подумала, что я это сделаю, – пробормотала она, выключив телевизор…

Алик встретил ее в забавной белой теплой пижаме с широкими бледно-голубыми полосками, стоптанных тапочках и с попкорном в руках. Как всегда беспорядочная озорная прическа из русых с рыжиной волос.

– Какие люди. Что ж, заходите.

Аня всегда представляла квартиры творческих людей, а в частности художников, именно такими: как они называют это – «творческий беспорядок». Большие куски ткани на валиках кресла и мольберт с красками у голого окна без штор – первое, что увидела Аня в левой от себя комнате. Прямо перед ней была более приличная обстановка – в этой комнате стоял телевизор, сервант с посудой (на некоторых предметах были пятна масляной краски, а на некоторых отбиты края) и длинный удобный диван цвета дождевых грязно-синих туч, но этот цвет материала в качестве обивки смотрелся симпатично. Справа тянулся коридорчик в кухню.

Картины висели не так уж часто, места хватало, как Ане показалось с первого взгляда. Но когда Алик пригласил ее в ту комнату, где стояли мольберт и пианино – по сути, больше ничего бы и не поместилось, она увидела, что в той части, что была за дверью и не видна раньше, стояли многочисленные холсты, прислоненные друг к другу, в два ряда. Занимали эти два ряда в среднем чуть больше половины комнаты.

– Садитесь, – пригласил Алик, и Аня приземлилась на мягкий диван. – Хотите? – предложил он попкорна.

Аня отрицательно покачала головой.

– Да ладно вам, не стесняйтесь так. Вы же у меня, нечего церемониться, – сказал Алик и положил ноги на пуфик, стоящий перед диваном.

Аня все равно неуютно себя чувствовала.

Алик хрустел попкорном несколько минут и смотрел телевизор, иногда посматривая еле заметно на гостью. Не выдержав такой жутко несуразной атмосферы, он нетерпеливо выключил у телевизора звук.

– Так, в чем дело?

– А что?

– Я что, убивать тебя собрался? Я же не сижу с топором в руках. Не стоит так съеживаться.

– Знаете, я, пожалуй, пойду.

– А зачем тогда приходила?

– Просто… просто стало скучно…

– И? В чем проблема? У меня никогда не бывает скучно! Так что давай как-нибудь развлечемся. В шахматы играешь? Раз уж телевизор ты не любишь… Или вот хочешь, ко мне завтра должна натурщица прийти, я покажу, какую красавицу я из нее делаю…

Аня вдруг вспомнила:

– Ой, я совсем забыла! Боюсь, я вас расстрою…

– Ну? – нахмурил брови Алик.

– Тот парень, что принес посылку…

– Что еще натворил этот Денежный Мальчик?

– Он просил передать, что натурщица не придет.

– Почему?

– Не знаю, сказал, что она уже занята.

– Оттяпали все-таки, – причмокнул Алик, и Аня искренне по-доброму усмехнулась. – А чего смешного? Ничего. Я без натурщицы остался… Хотя нет. Смейтесь, все правильно. Вы ж для этого сюда и пришли, что же это я. Может, вы мне попозируете? Из вас-то точно красавица получится, и подправлять ничего не надо.

– Нет, – категорически помотала Аня головой и улыбнулась.

– Вы подумали, обнаженной, да?

– Да.

– Что, думали, раз художник, значит, обязательно обнаженная натура?

– Ну, да.

– Нет, не угадали… – сказал Алик и захрустел попкорном. Аня так пристально и недоверчиво на него смотрела, что Алик не выдержал. – Ладно, успокойтесь, угадали. Да, обнаженная, и что? Но поверьте, я ничего нового там не увижу, художнику важно совсем другое, – нетерпеливо пожал плечом Алик. – А одетой хоть согласитесь?

– Одетой соглашусь.

V

– Когда?

– Только не в семь утра, – вспомнила Аня про утреннюю встречу и чуть улыбнулась.

– А сейчас? – отставил Алик картонное ведерко с попкорном на диван и живо посмотрел на гостью.

– Сейчас?

– Да, сейчас. Как вы… не заняты? Все-таки это тоже развлечение, раз уж в шашки не хотите.

Алик отряхнул руки, встал с дивана и поспешил в ту комнату, где стоял мольберт.

– Я даже не знаю… – промямлила Аня, поправив сползшую шаль, и тоже встала, заглядывая в ту комнату.

– Проходите, – громко сказал Алик, подвигая стул.

Аня вошла в маленькую комнату-мастерскую и огляделась. Черное пианино слева за дверью мешало открываться ей до конца, за пианино стояли все те же ряды многочисленных холстов. Паркет у мольберта был заляпан краской.

– Почему вы не подстилаете клеенку?

– Мастерская должна иметь лицо, – ответил Алик, приготавливая место. – У меня это лицо уже есть. Оно перед вами. Не нравится?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.