Вадим Андреев
Темные кабинеты. Повести и рассказы о любви

Запах женщины.

В любви женщина пахнет мускусом.

Это не игра больного воображения, -

Не духами, не пряностями, сладостями, уксусом, -

Это тонкий запах женского возбуждения.

Не услышит этот запах инертный, курящий, пьющий, -

Это запах взаимной страсти, пыла, желания!

Он на столько слабый… И на столько вопиющий!

Это запах блаженства, божественного благоухания!

2015

Обращение к читателям

Я прошу отнестись не предвзято и благосклонно к этому сборнику небольших рассказов и коротких повестей. Это как проба пера в новой для меня форме общения с читателем, – рассказы и короткие повести, – после моих сборников стихов и фантастических романов. Точнее, параллельно моим фантастическим романам.

Что-то из этого было записано еще более чем три десятка лет назад, что-то копилось в мозгу из откровений моих случайных рассказчиков, что-то стало продуктом распаленной фантазии.

Потому эти все миниатюрные повествования надо воспринимать как треп за кружкой пива, бокалом вина или рюмкой более крепких напитков в компаниях разного уровня развития и финансовой обеспеченности взрослых людей. Ничего не поделаешь, ведь мне приходилось по своей деятельности общаться со всеми уровнями и ступеньками общественного положения. Хотя и через призму того, чем я сам занимался.

Заранее хочу предупредить, что все имена главных героев и героинь не только изменены, а еще для этого взяты просто из словаря женских и мужских имен, чтобы даже у меня не вызывать соответствующих ассоциаций. Кому не нравится конкретное имя, – можете сами мысленно подставлять вместо этого те имена, которые вам больше по вкусу. Если Вы нашли совпадения с тем, что Вы сами видели или делали в жизни, – никому об этом не говорите, и я не скажу. Потому что это точно не Вы.

Не смотря на то, что многие рассказы ведутся от первого лица, – это не описания моих личных событий, приключений, мечтаний, фантазий. Это только частично личные наблюдения, – многие еще рассказаны мне другими людьми, есть случайно подсмотренные мной в различных ситуациях, услышанные мной в чьих-то сторонних междусобойных разговорах, – и литературно обработанные, примеренные к себе. И мне так просто было удобнее их рассказывать, – от своего лица, – чем выдумывать и/или описывать для этого новых героев.

Будьте осторожны. Тексты в этой книге предназначены для взрослого человека, рассказывают о жизни взрослых в темное (и не только) время суток. И если Вам нет 18-ти лет, то я прошу отложить прочтение до тех пор, пока Ваш возраст или Ваши наставники не позволят ее прочитать.

В книге упоминаются курение и прием алкоголя участниками. Я старался избегать этого, но такие упоминания есть там, где избежать этого не удалось.

Задаюсь вопросом: а будет ли продолжение? Возможно даже и будет, если книга понравится читателю. Случаев и героев у меня слишком много в голове на эту и другие темы.

Использованы фото, коллажи и стихи автора.

В качестве эпиграфа к серии книг

Запах женщины

В любви женщина пахнет мускусом.
Это не игра больного воображения, —
Не духами, не пряностями, сладостями, уксусом, —
Это тонкий запах женского возбуждения.
Не услышит этот запах инертный, курящий, пьющий, —
Это запах взаимной страсти, пыла, желания!
Он на столько слабый… И на столько вопиющий!
Это запах блаженства, божественного благоухания!

2015

Предисловие

Я плохо помню, в каком возрасте познакомился с «Темными аллеями» И.А. Бунина.

«Тёмные алле́и» – сборник рассказов о любви И. А. Бунина.

Над «Тёмными аллеями» Бунин работал в эмиграции с 1937 по 1944 годы. Многие рассказы были написаны во время Второй мировой войны на юге Франции в городе Грасе, в очень стеснённых условиях вишистского режима.

Позже, в 1953 году, добавив к своему сборнику два рассказа, автор стал считать «Тёмные аллеи» своим лучшим произведением.

Материал из Википедии – свободной энциклопедии.

У родителей была просто огромная своя библиотека, и мне было интересно копаться в ней. Возможно «по наводке» кого-то из одноклассников или после чьих-то упоминаний о таком произведении я нашел эти сборники рассказов и, скрывая это от родителей, прочитал их. Это теперь никого не удивишь откровенной порнухой, а в те времена и тем более в моей семье такие рассказы были чем-то на уровне сегодняшних рассказов проституток и о проститутках, которыми пестрит весь интернет. Где-то в тот же период времени я прочитал и «Яму» А.И.Куприна.

«Я́ма» – повесть Александра Куприна о проституции.

Материал из Википедии – свободной энциклопедии.

И «Милый друг» Ги де Мопассана, – тоже с полок библиотеки родителей.

«Ми́лый друг» (фр. Bel-Ami) – роман французского писателя Ги де Мопассана, написанный в 1885 году. Рассказывает об авантюристе, который мечтает сделать блестящую карьеру. У него нет каких-либо талантов, разве что своей внешностью он может покорить сердце любой дамы, а совесть прощает ему любую подлость. И… этого хватает для того, чтобы стать сильным мира сего.

Материал из Википедии – свободной энциклопедии.

Даже у А.С.Пушкина я нашел такие строки, сказки, стихи и даже целые повествования в стихах, узнав о прочтении которых мои родители только переглянулись и глубоко вздохнули.

Были и другие, потрясшие меня до глубины души. МЕНЯ, ЦЕЛОМУДРЕННОГО тогда еще даже в мыслях МАЛЬЧИКА.

Да, по возрасту я был еще подростком, сексуальные чувства которого пока проявлялись только в виде интереса к противоположному полу с чисто познавательной и ознакомительной целью. Будучи самым младшим в классе, я с удивлением слушал рассуждения и рассказы своих одноклассников в коридорах и кулуарах, изобилующие как подробностями, так и недосказанностями, сальными улыбками и понимающими кивками головами слушателей. Удивлялся их двусмысленным шуткам с девушками нашего и более старшего возраста. Задавал им вопросы и получал упрощенные, но очень предметные ответы по интересующей меня теме «полового воспитания в подворотне», часто вперемешку с дворовой терминологией и нецензурными словечками. А показанные сверстниками на углу школы игральные карты с обнаженными девушками просто приравнивались в моем сознании к разнузданности и разврату.

Это потом в мои руки попали и «Кама-Сутра», и «Энциклопедия брака», и другие книги – в виде любительских фотографий каждой страницы типографских книг. Журналы «Плей Бой» и им подобные тогда еще даже наши родители не видели. Это потом в мои руки попадали учебники и атласы по акушерству и гинекологии, якобы случайно забытые моими родителями в пределах моей досягаемости. Прекрасные журналы с мировыми шедеврами фотографии и многотомные издания картинных галерей различных изданий всех времен и народов, которые были в нашей библиотеке, стали в последующем моими учебниками для понимания красоты человеческого тела, а не его постыдности.

Когда я сначала начинал писать для себя, потом безуспешно пытался восстановить утраченные свои тексты, а потом уже готовил к изданию в бумажном виде свою очередную книгу, то часто задумывался над своими наблюдениями за ситуациями, происходящими у меня на глазах. Они часто были связаны с основной профессией всей моей жизни, но опубликовать их тогда я не решился. В голове «прокручивались» и многие другие, как происходящие рядом, так и рассказанные другими свидетелями и/или участниками. (Так уж получалось по жизни, что меня многие избирали то ли громоотводом для своей психики, то ли исповедником и психотерапевтом.) Но и это не решился тогда не только записать, но даже думать о таком творчестве в редкие часы отдыха.

Я рос, воспитывался и вырос просто пай-мальчиком, и девочки просто шарахались от меня. Даже встречался с некоторыми, но… Никаких поползновений на половой контакт у меня не получалось, а спутницы и предметы моего обожания его не проявляли. Более того, при попытке положить руку на ее плечо или поясницу, я натыкался на резкие отталкивания и неудовольствие с их стороны. Положить ей руку на коленку я после этого даже не рисковал. Хотя нередко позволяли другим парням их развязано обнимать, щупать во всех местах, гладить по коленке, задирать им юбки и при этом оставались спокойны, и даже внешне очень довольны.

Мой одноклассник – отпетый многократный второгодник – успокаивал меня как-то:

– Не грусти. Это они сейчас они так. Дуры потому что! Вот пройдет некоторое время, и они будут в очередь становиться к тебе. У тебя отбоя не будет, честно тебе говорю…

Но мне в это уже не верилось, и хотелось, чтобы это началось не в необозримом будущем, а сегодня, сейчас… Но его предсказание в конечном итоге сбылось.

Самое страшно то, что обилие женщин, женского внимания, обожания и секса – оказалось не достижением, ни вершиной, не благом, а проклятием. Самым натуральным проклятием, как один из кругов Ада Данте. Многие мужчины мечтают о таком, не понимая, что в конечном итоге это Ад, один из уровней или этапов. Выйти из этого круга оказалось так же трудно, как перестать быть наркоманом, алкоголиком, просто больным человеком. Оставаясь в пределах этого круга или выйдя из него всё равно остаешься сожженным дотла.

Любование женщиной, ее превозношение, создание Богини и преклонение перед ней, – удел смертных. Когда ты знаешь, что выбор конечный, что само состояние любования и обожествления имеет временной пик и край, – это чувство становится сжигающим и животворящим. Но когда позади тебя, кажется, столько прожитых жизней, и потому столько спутников и спутниц остались в небытие, то ни факт новой встречи, ни трагедия утраты уже не страшат и часто не трогают. Потому предстоящая тебе череда новых лиц, улыбок, чувств, тепла тел и ночной шепот уже перестают быть в новинку, перестают волновать. Мысленно выстраивается «воронка отношений» в результате своего наблюдения в свете сменяющихся спутниц жизни:

1. Сначала ты всем нутром ощущаешь неповторимость, единственность, чудесность,

2. Потом приходишь в удивление и думаешь, что что-то происходит с тобой не так,

3. Потом появляется ощущение, что ты повторяешься в чем-то, даже думаешь, а не твоя ли в этом вина,

4. Появляется мысль, что ходишь по какому-то замкнутому кругу,

5. Чувствуешь, что бегаешь по кругу, как цирковая пони, и часто не по своей воле,

6. Чувство повторений нарастает до раздражения,

7. Повторения надоедают,

8. Ощущение, что ходишь на опостылевшую тебе работу и думаешь, как бы от нее отказаться,

9. Стараешься не заводить новых личных знакомств, возникающие в связи с этим проблемы решаешь без вкладывания в процесс и души, и мысли,

10. Приходишь к уверенности, что это не твое и, оглядываясь назад, думаешь, сколько же сил и эмоций было зря затрачено на несуществующие эфемерные понятия «конфетно-букетных» периодов жизни.

11. Снова и снова, но уже только в силу внутренних физиологических потребностей, вступаешь… Нет, не в одну и ту же реку, – в одну реку дважды вступить невозможно, – а одно и то же … болото. Но уже осознанно и целеустремленно. Но уже без размазни, слюней и иллюзий. Механически протягивая цветы, фрукты, конфеты, натужно улыбаясь, – и мгновенно забывая в череде других событий.

Сегодня уже я понимаю, что попал в другое время, в другую общественную и социальную среду. Здесь теперь всё дозволено, всё выставлено напоказ. Поменялись не только акценты, но и сами принципы оценки пошлого и недозволенного. Вот только порочность этого круга пока понимают только единицы, прошедшие его до конца.

Я долго решался на написание и опубликование этих своих прошлых наблюдений, но всё-таки решился. Цель этой книги не создание образа сексуального супермена, внесезонного всепогодного ухажера-перехватчика, не создание бестселлера порнографического направления. Нет! Цель книги – предостеречь от возможных последствий погружения в этот круг Ада.

И предоставляю эти рассказы своему читателю. Судить не старайтесь, хотя это уже ваше личное дело, раз прочитали, не смотря на мои предупреждения.

P.S. Прошу еще минутку внимания. Эта книга "Темные кабинеты" задумывалась как сборник коротких повестей и рассказов о любви. Но почти каждая идея разрасталась сначала в сборник рассказов, потом в короткую повесть, потом в книгу. Оставить ее в книге, – было равносильно просто потерять в остальных повестях. Я стал выносить эти уже сложившиеся повести в отдельные книги. А эту книгу стало просто жалко выбрасывать, потому что она тоже сложилась именно как отдельная книга. И как настоящий родоначальник серии книг "Темные кабинеты". Потому собрал и оставил в ней по 1-2 главы из других книг, – прошлых, настоящих и будущих, чтобы дать понять читателю, что его ждет в этой серии.

Таня

Одна из глав будущей книги "Таня", объясняющая название книги и серии книг!

Торт

В кабинете еще вела прием врач со своей мед сестрой, потому я тихонечко прошел мимо них, чтобы не отвлекать, и присел на кушетку. Мой прием начинается сразу после них. Официально между приемами нет зазора даже на минуту. Я это знаю и потому спокойно сижу и смотрю, как они работают с больным. Просто так, потому что больше ничего не придумал, что делать.

Когда они закончили, в кабинет врывается Татьяна, чуть не сбивая с ног выходящего больного. У нее в руках какие-то сумки и средних размеров тортик.

– Привет, народ! У вас в коридоре пусто, потому давайте пить чай с тортом.

У нас народ в кабинете дружный и нормальный подобрался. Бумагу друг у друга не воруем, бланки не прячем и всегда пополняем общий их запас. А по причине того, что между концом-началом приемов нет зазора, то предыдущая смена всегда ставит чайник в конце своего приема, чтобы последующая могла чаю попить в начале приема. А последняя «смена» просто оставляет кипяченной воды в чайнике, если у кого-то утром будет «сушняк».

Вот потому для чая и не пришлось долго кипятить воду, а просто разлили кипяток по чашкам с сухим чаем. Пока разрезали торт, пока что-то, смесь вчетвером, говорили друг другу, чай и готов.

– Ну, колись, что у тебя сегодня за праздник.

– Да никакого праздника. Просто купила торт, сама съесть его не смогу, прибежала к вам, – Таня выглядела очень искренне, и дамы из прошлой смены были вполне удовлетворены этим ответом.

Мы «на скорую руку» попили чай, и прошлая смена начала прощаться.

– Таня, ты идешь с нами?

– Нет, я останусь на прием. Меня сегодня переставили на вечер. Моя врач в отпуске, а у него, – она показала в мою сторону, – мед сестра заболела.

– Понятно. Ну, тогда работайте, а мы пошли, – и дверь за ними закрылась.

– Давай, доедаем торт, – вдохновленно сказала мне Татьяна. Торта осталось много, и я даже вспомнить не мог, когда я последний раз ел столько торта, пусть даже и на двоих. – Давай, давай, не стесняйся. Это я для нас двоих купила.

– Не, ну, погоди. Сколько с меня?

– Брось. Я не только торт принесла, я и тебе кое-что принесла, – и начала выгружать на кушетку из сумки упакованные крупные помидоры. Такие помидоры у нас в магазине не продавались, а на рынке стоили чуть ли не половину моей зарплаты за килограмм. Я расхохотался. Дело происходило на сломе государственной власти, – да что там власти, сломалось государство, рассыпались все привычные устои, не платили зарплату, цены выросли в 50-100 раз и не стеснялись прогрессивно расти и дальше.

– Ты кого-то ограбила?

– Да нет же. Отнеси своим детям, пусть полакомятся. И еще принесу через пару дней. Я привезла из дома в общагу огромную «кравчучку» с этими помидорами. Там меня всегда ждут, и даже помогают доставить их мне на этаж в комнату. Я там их быстренько распродала, и оставила вот только эти для тебя. А жители общаги, – все мои постоянные покупатели. Потому они знают дни, когда я уезжаю домой и утром приезжаю, и все выстраиваются около комнаты.

– Здорово! И ты всё распродаешь? Самой хватает?

– Да, я на них уже смотреть не могу. И могу себе позволить что-то вкусненькое на выручку.

– А дочке.

– Не думай даже, – она открыла другую сумку и вынула сверток с детскими нарядами и стала мне их показывать (хвастаться). Там были платья, какие-то игрушки, сандалии и много чего еще. – Сандалии у нее протираются мгновенно. Эта шкода на месте сидеть не может, потому раз в одну-две недели сандалики приходится менять, а прошлые выбрасывать. А еще я сегодня накупила кучу мороженого, но сюда по такой жаре принести не могла. Потому сама съела. Ты кушай, кушай тортик, а то и он в такую жару пропадет до завтра. И я с тобой буду лакомиться.

Она уже давно переоделась и болтала, сидя за рабочим столом. Всё остальное она уже сложила в нишу шкафа. Под халатиком кроме трусиков ничего не было, а всё остальное было хорошо знакомо и потому не угадывалось, а виделось сквозь сильно обтягивающий на груди, поясе и ягодицах халатик.

Я выглянул за дверь. Было удивительно, что за это время никто не рвался в дверь. В полутемном коридоре никого не было, света не было, – только из окон проникал свет далекого не скорого заката. Никто не сидел под дверью, никто не сновал по коридору, – тишь да гладь.

– Что там такое? Надо сходить в регистратуру… – и не договорил.

– Никуда ходить не надо, – буквально оборвала меня на полуслове Татьяна. – Я сейчас расскажу, – и рассказала, во время ее рассказа то восхищался, то хохотал.

Заведующая ушла в отпуск. Ее прямой заместитель чуть-чуть поработал утром и смылся типа по тяжелым больным. Старшая сестра Тамара с утра лыка не вяжет и прячется от начальства, потом типа ушла в стоматологическую поликлинику. Врач, с кем работает Таня, тоже в отпуске. Валя, моя мед сестра, позвонила Тамаре, своей лучшей подруге и сказала, что заболела. Никто потом в суматохе ничего не вспомнит, и Валя пробудет дома несколько дней до выходных, после выходных зам заведующей тоже собирался в отпуск, и потом некому будет с нее спросить предъявить больничный лист. Хотели и Таню куда-то отправить, но она спросила, кто же будет на приеме со мной, и с облегчением назначили ее моей временной мед сестрой на время болезни Вали.

В регистратуре сейчас сидит практикантка, которая работает всего несколько дней и свято верит в щиты с графиками приема на стене. Когда Таня снимала время приема своей врача, то почему-то переставила утренние часы приема мне. Пришедшие утром на прием не нашли своей врача и рассосались по другим врачам, – а утром их много. Принимавший сегодня в одно со мной время врач Щеголев, – полноватый старый врач с больными ногами, – увидел, что меня переставили на утро вместо заболевшей другой врача и успокоился. Он даже покурить предупредить ко мне на верхний этаж не придет. В коридоре, где можно, Таня по пути в кабинет уже выключила свет и…

– Так мы теперь одни на весь этаж? И никто об этом не знает? – хохотал я. – И чем нам в таком случае заниматься?

– Доктор, у Вас очень много срочной бумажной работы, – чопорно сказала Таня, запирая дверь изнутри, чтобы Щеглов даже случайно не смог к нам попасть. – Вам надо заполнить сегодняшние карты после посещенных на дому больных, заполнить вызывной журнал участка и журнал приема больных участка в поликлинике за сегодня, заполнить стат талоны больных, которые сегодня пришли к нам на прием для стат отдела и для начальства, когда они спохватятся. А они спохватятся, когда будет пробел в документации.

– Умница, – расхохотался я. – Но я имел в виду не это. Что у нас на сладкое, – Таня указала на торт, – кроме торта, конечно.

– Доктор. Если мы будем заполнять документацию в темноте, то придется включить свет и привлечь внимание регистратуры, сторожей и врача Щеголева. И наша маленькая уловка вскроется. Лучше сладенькое, – такое и не такое, – мы оставим на после заполнения документов, тогда нам не понадобится много света. Разве не так? – и улыбка на всё ее чудесное лицо не покидала, особенно когда она сулила нам сладкое.

Мы быстренько сделали неотложные дела с бумагами, бланками и документацией, привели всё в порядок, после чего я обошел столы и сел перед ней прямо на стол.

– Какие дела нам предстоят теперь?

Халатик она давно весь расстегнула от жары, т. к. никого входящих мы не ожидали, а я так халат вообще не одевал. Потому картина, которая сейчас могла бы представиться случайному зрителю была приблизительно такая:

За столом пышногрудая мед сестра в полностью распахнутом халатике, а на столе перед ней сидит лицом к ней мужчина без рубашки и майки. Потом посторонний наблюдатель увидел бы, как эта пышногрудая сестричка расстегивает мужчине ремень и брюки, приспускает их и трусы, снимает их совсем и прижимается грудной клеткой к плотному торчащему органу. Сначала она просто гладит им поверхность между грудями, потом выпускает его и берется за свои молочные железы. Большими шарами грудей она сжимает мужской орган с двух сторон и начинает медленные движение вдоль этого органа вверх-вниз, вверх-вниз… Орган твердеет всё больше, как и соски дамы. Мужчина давно придвинулся ближе к ней тазом, а сам откинулся на вытянутые руки назад, закрыл глаза. Но этого даме показалось мало. Она стала время от времени освобождать орган мужчины от плена грудей о, обхватив его ладонью, повторять движения вдоль него вверх-вниз, вверх-вниз… Движения постепенно нарастали по амплитуде и скорости. Когда мужчина стал импульсивно вздрагивать, женщина нагнулась и взяла орган в рот, продолжая массировать его рукой вверх-вниз, вверх-вниз. При этом к движению руки кроме «вверх-вниз, вверх-вниз» добавились как-бы круговые движения.

Губы были сжаты, когда пропускали это богатство в рот. Продвинув его на некоторую глубину, дама замерла на несколько секунд, за которые успела снять халатик и бросить его в сторону кушетки, оставшись в одних трусиках. Но и в это время она не выпустила ничего изо рта.

Мужчина к тому времени уже выпрямился и попробовал управлять головой своей партнерши, надавливая ей на затылок. После неудачного толчка, когда она чуть не захлебнулась, закашлялась, дама молча отшлепала его по рукам и продолжила свои таинства без его рук. Т. е. глубоко насадила свой рот на его орган и приступила к фрикциям головой, помогая себе руками.

В момент, когда раздались приглушенные стоны мужчины, закатила глаза с не менее понятными наблюдателю стонами, приглушенными твердым «кляпом». Оба партнера некоторое время импульсивно двигались друг навстречу другу, пока не затихли.

Мужчина просто откинулся вдоль стола на спине, совершенно не заботясь о том, что его орган еще не принял позу павшего бойца, а женщина привстала и языком собирала единичные капельки, оставшиеся в его члене и выделяющиеся наружу. Делала она это столь удовлетворенно и вдохновенно, что сторонний наблюдатель и особенно наблюдательница, если бы они были на самом деле, и сам бы не устояли, наверно… Но их не было и не могло быть, потому они ничего и не могли сделать.

Некоторое время сотрудники пили почти остывший чай и активно поедали торт. Сладкое заедали сладким. Что было слаще, – кто знает?

Солнце постепенно садилось, света в кабинете становилось всё меньше и меньше.

– Ты представляешь, что этот свет точно так же ослабевает по всем кабинетам, и светлые кабинеты становятся ТЕМНЫМИ КАБИНЕТАМИ? – они расхохотались оба. – И во всех темных кабинетах могло бы происходить такое, такое…

– А хочешь заняться любовью в кабинете заведующей? – перебила меня Таня. – Я сегодня выпроваживала Тамару, старшую сестру, и когда запирала за ней дверь кабинета, то случайно положила ключ от кабинета заведующей себе в карман.

– Случайно? – опять расхохотался я.

– Ну не нарочно же, – тоже со смехом ответила женщина. – Так идем?

Ей и самой хотелось такого приключения. В халатах, как и положено, заговорщики чинно прошли к кабинету начальницы, ключи от которого у них оказались, и внешне совсем спокойно его открыли и вошли. Свет зажигать они не стали, а просто заперлись изнутри и, повесив халаты на вешалку у дверей, занялись друг другом. Пухленькая хохотушка прыснула в кулак, когда мужчина посадил ее на стол заведующей и с размаху вошел в нее. Они, так обнявшись, «потерлись» друг об друга, но потом он поднял ее за ягодицы, не выходя из ее тела и перенес женщину на стол старшей сестры, ее непосредственной начальницы. Женщина снова прыснула в кулак. И это место ей понравилось даже больше. Но она выскользнула из рук и со стола и перевернулась на живот на том же столе. Мужчина всё понял и не противился ее решению. Так же быстро он вошел в нее, прижав ее ноги своими ногами к столу Тамары. Быстрые движения, опасная обстановка, озорная ситуация и сильное желание привело к тому, что они быстро кончили.

Отдышались на кушетке, потом подложили под голову женщине большую пачку амбулаторных карт, а под таз проверочных журналов, они некоторое время кувыркались на кушетке. То она снизу, а он сверху, то он снизу, а она сверху. Эти уже более физкультурные упражнения, чем занятие любовью, закончились тем, что они опять дружно кончили, но рассыпали по полу амбулаторные карты и журналы контроля и учета всего и всех.

– Скажу ей завтра, что она сама зацепила на выходе и рассыпала, – смеясь предложила Таня. И это было лучшим решением, чем собирать эти все карточки в уже сгущающейся темноте в чужом кабинете.

– А как она сюда зайдет без ключа?

– А я утречком повешу ключ на доску в регистратуре, и она там его и найдет.

– Всё-то ты предусмотрела!..

Мы опять чинно прошли в свой кабинет, доели остатки торта, – для восстановления сил, конечно. Для пользы, а не корысти ради. Привели себя в порядок. Потом аккуратно прокрались мимо дремлющей практикантки в регистратуре и выпорхнули на улицу.

Когда я оглянулся на здание поликлиники, то окна на самом деле выглядели темными. Значит и кабинеты за ними были темными. Это точно, уж поверьте.

Магазинные воры

Никогда не пробовали воровать в больших и маленьких магазинах? Вот, почитайте. Может быть когда-то вырастет до размеров огромной книги.

Минимаркет

В маленьком частном магазине для меня не было слепых зон и невидимых углов. Ни внутри любых помещений, ни снаружи перед магазином. Я специально делал такие маленькие зеркала, которые позволяли не оглядываясь видеть всё у меня за спиной. Просто я пережил уже столько краж и нападений, провокаций и попыток шантажа, мошенничества и просто откровенных грабежей, что давно сбился со счета. Каждое из них чему-то меня сначала учило, а потом помогало противостоять следующим. Но самое главное, как я считаю, видеть то, что у меня за спиной, сбоку и там, где никто не знает, что я вижу.

Дело не камерах наблюдения, – они хороши и дают полиции шанс оправдать меня. Редко они дают возможность что-то увидеть и успеть отреагировать. Если я стою за кассой, то у меня под прилавком есть экраны с изображением от камер. Но там мелко, много и нечетко. А когда я иду вдоль рядов, то я и этого не вижу. Было так, что не увидев события за спиной я терял товар или получал болезненные удары. К счастью, голову мне не проломили и ничего не поломали.

Теперь передвигаясь по залу, стоя на выходе или около дверей в не торговые помещения и бытовки, я вижу практически весь зал с помощью очень точно расставленных почти хаотически зеркал, я не только вижу все проходы, но и могу видеть кто и что берет с полок. И никто не подозревает о зеркалах, потому что придумывал их и расставлял их на нужные места я не на глазах у всех, а в нерабочие часы магазина, долго бродя по нему и представляя себя в разных ситуациях. К тому же и свои площади вызубрил так, что в полной темноте и с завязанными глазами теперь знаю, где я нахожусь.

Вот так я стоял сейчас и закрывал магазин, а сам наблюдал за залом у себя за спиной. Сначала опустил и запер наружную решетку на витрине и двери, потом опустил до щелчка антивандальную штору и потом спустил и зафиксировал цепями и замками противопульную бронеплиту. Стреляли в меня когда-то вот так, сквозь решетку и штору… Теперь и такую поставил. Как-никак, это не толко место моей работы и имущество, это еще и дом, где я живу.

Осталось запереть уже несущественные для охраны наружную стеклянную (ударопрочное стекло) дверь, такую же витрину, открыть защищенную фрамугу для скрытого ночного проветривания (ну не тратить же электричество зря!). Но я уже некоторое время наблюдал за какой-то лишней тенью за одним из холодильников. Перед закрытием магазина я всегда громко несколько раз повторяю предупреждение о закрытии и прошу всех покинуть помещение. Потому если кто-то остался внутри магазина после его закрытия, то это или слепой и глухой, что мало вероятно, или злоумышленник. А для них у меня тоже приготовлены различные сюрпризы.

Я пригасил верхний свет во всех помещениях и взялся за уборку, не сводя взгляда с зеркал и убеждаясь, что злоумышленник не знает об их существовании. Темная фигура в капюшоне немного расслабилась, когда я снизил освещение, потом постаралась переместить в сторону от своего места укрытия. Я вот только не мог понять зачем. В том направлении не было достойных мест укрытия. Значит ночной гость не знал об этом и не был знаком с географией магазина. Не профессионал.

Я стал приближаться спиной к тому месту, где я его последний раз засек движение, подметая на себя мусор на полу и собирая его в совок на длинной ручке. Потом развернулся и пошел навстречу тени от неизвестной фигуры, потом опять повернулся к нему спиной. Фигура оказалась в опасной для обнаружения близости ко мне и попыталась мягкими шагами преодолеть проход до следующего стеллажа, пока я стоял спиной. Но я нагнулся и резко полукругом буквально хлестнул длинным совком, одновременно ткнув длинным синтетическим веником в область лица. Это на случай, если бы не достал совком. Но совок сработал четко после столь частых тренировок и сбил фигуру с ног.

Я прыгнул сверху. Удалось заломить одну руку и подтащить к одному из опорных столбов. Этот столб был достаточно толстый, состоял из прочного железобетона, проходил через всё знание и держал на себе все этажи и крышу. Ну, совместно с остальными, конечно. Я это к тому, что сломать или перегрызть его, как это делают в фильмах, не удастся. Я потребовал обхватить столб и застегнул наручники. После этого ударил по спине в области почки и спросил:

– Кто еще с тобой здесь?

– Никто, клянусь никто! – голос был стонущий от только что пережитого удара, но то ли юношеский, то ли детский. Потому я не стал больше бить, а обошел все проходы, осматривая пространство не только вдоль и поперек, но и по своим зеркалам. Заглянул во все вспомогательные помещения и самые удаленные уголки. Да мало ли, что за бригада шпаны работает…

Потом вернулся к кассе и вывел ряд камер в режим ожидания. Сейчас начну пытать злодея, и этот момент мне менее всего надо снимать на камеры для полиции. Ну, скажу потом, что выключились почему-то, почему я не знаю. А следы на теле – это не ко мне, наверно с ними пришел в магазин.

Я вернулся теперь уже слепую для камер зону и быстро начал обыскивать карманы, запазуху, обувь, под ремнем, под курткой. Ничего не нашел, Хотя нет, вот в наружном кармане джинсов шоколадка. Немного уже помятая, но еще не распечатанная.

Когда человек лежит вот так спиной вверх, то лично на меня не влияет уже ни его жалостный взгляд, ни мольбы о пощаде. Он не может меня полноценно пнуть ногой и уж тем более в пах. Если попытается провести захват ногами, то не сможет полноценно крутануть меня вокруг своей оси. А если уж я озверею от таких попыток, то бить его лицом об пол, перемалывать ударами почки, селезенку, печень – ну просто самое безопасное в мире занятие.

Если бы только эти воры и грабители знали, какие мы все продавцы и владельцы бизнеса злые на них. И каждый попавшийся в наши руки экземпляр хочется своими же руками бить, кромсать, уродовать и делать это ну очень долго. За слезы, за потерянные время, деньги, силы, за разочарование от пропавшего и не принесшего прибыли или хотя бы самоокупаемости товара. А уж если когда-то от них пришлось поучить удары или бОльшие проблемы, то участь попавшегося мне злоумышленника просто не предсказуемая.

И вот передо мной такой пойманный экземпляр. Нет, сразу вызывать полицию я не буду. Сначала выбью ему зубы, что-нибудь сломаю (руку, ногу, челюсть), вырву руками большой клок волос, а возможно и не один…

Я сидел верхом на спине этого военно-пленного, и раздумывал, с чего начать. Из под меня раздался жалобный голос:

– Не бейте меня больше, я больше не буду.

– Вот ведь детский сад вечно. «Я больше не буду». А какое мне дело, будешь или нет. Попался, – значит отвечай за свои поступки. Даже если не успел украсть, всё равно виноват, что сделал попытку, – мне было так приятно читать такую нотацию поверженному противнику, что я даже стал получать от этого почти кайф.

– Я правда больше не буду. Мы просто поспорили, что я принесу что-то из любого магазина без оплаты. Не верите?

– Ну, почему же, верю. У настоящей молодежи извращенное понятие о добре и зле, и его надо время от времени корректировать. Кстати, погоди-ка, я щас принесу… – и принес полицейскую дубинку, которую мне подарил когда-то друг. – Вот сейчас и пройдусь тебе по спине этим предметом, чтобы и не пытался более что-то красть.

Мне очень захотелось посмотреть в глаза этого молодого, судя по голосу, скота, и я откинул капюшон. На меня с ужасом смотрели глаза молодой женщины или девушки, что было трудно понять от недостатка света. К тому же и положение лицом вниз не благоприятствовало для разглядывания и идентификации.

– Вот сука! Ты думаешь, что я не буду тебя бить только потому, что ты девка? Ну, погоди! – я отошел к прилавку и принес несколько чистых тряпок. И как-то вот так смог напихать ей полный рот этих тряпок. – Это чтобы ты не орала, когда я буду на твоей спине вымещать всю свою злобу к мировому воровскому сообществу.

Потом я задрал ее куртку так, чтобы она закрыла от меня лицо и я не мог увидеть этих жалобных глаз. Под тканью рубашки нащупал женские груди и сжал их в ладонях. Интересное получается положение у меня. Если бы такая вот хозяйка магазина поймала меня «на горячем», то она месила бы мои яйца ногами, выбивала бы зубы и ломала челюсть бейсбольной битой, отрабатывала бы на мне связанном удары во все части тела и органы, до которых могла бы дотянуться. И никто бы ее не осудил, сучку. Ну, сказали бы, что «несколько» превысила необходимую оборону, например от страха, заслужила бы порицание от властей за искалеченного или кастрированного мужика или отделалась бы минимальным сроком или наказанием. Ну, он же мужчина!.. А если я прямо сейчас ломаю ей челюсть, оторву грудь или выбью глаз, то меня могут еще и тюрьму посадить.

Я распустил ей пояс на джинсах, расстегнул пуговицы и сдернул штаны с трусами до самых колен. Как раз удобное положение для разрисовывания задницы плетью: ни вскочить, ни убежать, ни ногами сопротивляться. Класс!.. Вот и подумать надо, чем же ее отстегать.

От ее головы раздалось интенсивное мычание. Она трясла головой, мотала ею из стороны в сторону, пыталась издать какие-то звуки. «Хорошо, что я ее не понимаю» – подумал я и крепко шлепнул ее по ягодице раскрытой ладонью. Шлепок получился громкий, ладонь просто обожгло. Могу представить себе ощущения на ягодице, если на ней сразу обозначился след моей пятерни.

Дамочка вздрогнула, взвыла, стала извиваться и мотать ногами, сгибая их в коленях. Ага! Проняло? Вот тебе еще по другой половине жопы!

Она опять завыла, задергалась. Я вынул изо рта импровизированный кляп и получил в лицо поток визгов и нечленораздельных криков. Пришлось опять заткнуть ей рот и подождать, пока она хоть немного успокоится.

– Ты думаешь, что на этой улице тебя кто-то услышит? Или если услышит, то постарается прийти на помощь? Да черта с два. Они еще и окна закроют, чтобы не слышать продолжения криков. И полиция пройдет мимо, т. к. им не хочется попасть в ситуацию, когда их обвинят, что они помешали бурному и «немного» шумному половому акту между супругами. И не попытаются вмешаться, пока тебя не найдут в виде холодного трупа целиком или расчлененную. Ну, расчленять я тебся не буду, – усмехнулся я, увидев опять бурную реакцию, – Но и жалеть мне тебя вот как-то не хочется. А давай я тебя просто отстегаю по заднице связкой веревок вместо плетки, да и отпущу на волю.

Опять мычание, мотание головой, дергания ногами. Хорошо, что руки защелкнуты наручниками, – она бы еще и руками жестикулировала. И я опять попробовал вынуть кляп изо рта.

– Пожалуйста, я Вас очень прошу! Не стегайте меня веревками! Это очень больно!

– А чем тогда, рейкой или битой? – усмехнулся я, сидя рядом с ней на полу. – Или так и оставить тебя безнаказанной? Уж раз попалась, то будешь отвечать.

– Нет, пожалуйста, давайте Вам мои родители выплатят выкуп, ну или мои друзья. Ведь это они со мной спорили, что я не смогу этого сделать.

– Ну, да, а родители вырастили такую дуру и тоже должны платить… – она закивала очень интенсивно. – А как ты сама может ответить или отработать мои нервы, что я потратил, выслеживая тебя по магазину, свалил и обездвижил тебя?

– Я не знаю. А что в таких случаях делают?

– А скажи-ка, ты девственница?

– Нет, не надо этого делать! Не надо! Я не девственница, но всё равно не надо!

Я снял с себя штаны, сел перед ее лицом и выставил в ее сторону свой инструмент.

– Как он тебе нравится?

– Не надо, прошу Вас, не надо. Вы хотите затолкать мне его в рот, а я могу вырвать на вас.

– Спасибо, что предупредила. В любом случае в рот надо давать по твоему желанию, чтобы не откусила. Я тебе его просто показал, чтобы ты знала, что в тебя сейчас войдет. Так нравится игрушка или нет? – а игрушка начала расти в размерах, удлинять и утолщаться на ее глазах.

– Я даже не знаю, что и ответить. Скажу нравится, и Вы скажете, что его место у меня между ног. Скажу не нравится, и Вы станете доказывать мне что он хороший, и тоже будете делать это у меня между ног.

– Правильно рассуждаешь, словно в университете училась.

– Так я и учусь в университете, – и она назвала престижный и самый дорогой в стране вуз.

Да, в такие ходят только дети очень богатых людей. У меня могут быть проблемы с ней. Ну да ладно… Я взялся за наручники на руках и приподнял их на некоторое расстояние от земли вместе с ней. Полюбовался, потом привязал к ним кусок веревки и продел ее через крюк на этом столбе. Получилось, что если я потяну за свободный конец, то она начнет подниматься вдоль столба, пока не станет сначала на колени, потом на ноги, а потом просто повиснет на этой веревке, обнимая столб. Прикольно.

– Хочешь повисеть на такой веревке без опоры на земле? – она замотала головой. – А зря. – и ухмыльнулся. – а ведь придется когда-то…

Потом я сместился к ее ягодицам и другой веревкой связал ей стопы. Ну, чтобы не сильно ими махала. Просунул под нее полицейскую дубинку и оторвал от пола ее таз. Вот, то что доктор прописал. Ноги у нее согнулись в коленях и она стояла на коленях перед столбом. Опуститься и снова лечь на пол не давала веревка, привязанная к наручникам.

– Давай поиграем? Я не сделаю тебе ничего больно, как ты боишься. Я просто сейчас с тобой поиграю, и если нам обоим эта игра понравится, то я тебя отпущу. Согласна?

– Какая игра? – но я не стал отвечать и просто засунул руку ей между ног, раздвинул их в области промежности, как мог, – а у худеньких это не проблема, – и стал тереть открытой ладонью по ее киске.

– Да что вы делаете? Да как так можно? Да что это за… – словом, она повозмущалась-повозмущалась и притихла. Организм наш хитро сделан в некоторых местах. Сначала она просто затихла, потом у нее повлажнело в месте массажа, потом стало просто мокро. Я воспользовался этим, раздвинул половые губы и устроил свои пальцы на клиторе. Ничего оригинального – обычный интенсивный массаж клитора. Она уже перестала просить меня прекратить мои действия и стала немного постанывать и вилять попкой в разные стороны. Знакомо ли ей такое состояние? – Всё равно не признается. Потому продолжаем. Я начал другой рукой вводить палец ей во влагалище. Некоторые платят в женских поликлиниках большие деньги за такие манипуляции и массаж влагалища, а тут приходится насильно навязывать такую бесплатную услугу! Ха-ха-ха! И эта услуга быстро возымела свое действие, – из нее стало выделяться больше прозрачной влаги, стала больше издавать новых стонов.

Я приподнял ее за «ручную» веревку еще выше, развязал ноги и окончательно сбросил с них штаны и трусы. Потом сказал обнять столб обеими ногами и сам сел чуть ниже, тоже обняв столб ногами. Потом стал медленнее опускать ее вдоль столба. Попал! Мой член с первого раза попал ей во влагалище. От неожиданности я выпустил из руки веревку, и женщина всем весом уселась на мой член, пропустив его глубоко внутрь. Ну тут уж я не виноват, – надо было обхватить столб покрепче ногами и руками и висеть так. Не смогла – я не виноват.

Я лег на спину и стал подбрасывать ее тазом вверх, после чего она снова впечатывалась задницей мне в лобок, поневоле вновь на всю глубину насаживаясь на мой член. Потом снова подбрасывал, и она снова сползала до упора. И так постепенно ускоряясь я и стал вести игру.

Но потом мне такая игра наскучила. Я опять положил ее на пол лицом вниз и вошел ей вовнутрь уже сидя на ней верхом. Вошел мягко и хорошо. Тогда я стал раскачивать сначала во все стороны, потом вправо-влево и вверх-виз одновременно. В какой-то момент я почувствовал, что она стала делать встречные движения и выпячивать свою попочку вверх при моих движениях вниз. А потом просто осталась в такой позе, – с выпяченной попкой вверх. Кончали мы вместе, бурно и с криками. Вот в такой момент и поймала моих соседей полицейская бригада, да еще под камерами наблюдения. Только я кончал в презерватив, а она изливала из себя обильную жидкость прямо на пол. Ну да ничего, – помою с хлоркой и специальной химией, и никакая полиция не сможет доказать потом, что она тут была.

– Хватит на сегодня? – спросила она.

– А ты устала?

– Ну те то, чтобы устала, просто руки от полицейских браслетов болят. Может быть развяжешь меня? Я не буду больше вырываться.

– Хорошо, развяжу, одевайся, – я мотнул головой на до сих пор валяющиеся на полу джинсы с трусами. – А то я передумаю и опять привяжу.

Я встал с пола, выбрал на полке бутылку и протянул ей.

– Вот, отдашь своим друзьям в доказательство, что выиграла.

– Спасибо. Так я пойду?

Я вывел ее черным ходом в переулок и указал дорогу, как выйти на большую улицу. В темноте в лабиринте переулков выйти она сможет, а вот найти потом этот черных ход среди множества идентичных дверей не сможет. И она ушла.

Когда я два дня спустя собрался подойти к дверям, чтобы запереть магазин, перед кассой появилась фигура в джинсовом костюме и помахала бутылкой очень дорогого вина, – у меня таких нет в магазине.

– А мне сегодня надо опять постараться здесь спрятаться, чтобы ты опять привязал меня к столбу?

Я улыбнулся, обошел ее и пошел запирать решетку.

Супермаркет

С тех пор, как я расстался со своим магазином, прошло уже несколько лет. Думаю, что и вы бы так сделали: некая группа маклеров предложила мне за него приличную сумму, в несколько раз превышающую ту, что я в него вложил. К тому же забрали все мои товары, оборудование и всё-всё-всё по розничной цене без каких-то скидок на амортизацию. К тому времени, когда я получил за всё это деньги, как оказалось, был выкуплен весь дом, жильцы разъехались и само строение было приготовлено к сносу. Но так удачно продал имущество только я, – остальных просто вытурили, а некоторых еще и бандиты выбрасывали, – явно кем-то нанятые. Предполагаю, что это кто-то из моих знакомых анонимно постарался мне помочь.

В то же время мне поступило предложение, – по моим ранее разосланным запросам, – приехать на собеседование и тестирование в один из супермаркетов в одном из крупных областных центров. Это типа из глухой деревни я попал в почти столицу. Собеседование прошло весьма доброжелательно, а тестирование после тех войн, что я вел в своем магазинчике, вообще не представляли никаких проблем. Я был принят в крупный супермаркет в центре города на должность заведующего отдела продаж сразу и без испытательного срока. Ну да ладно. Раз кто-то – Бог или мои знакомые так постарались, то почему я должен сопротивляться судьбе?

Фирма предложила мне арендовать или купить квартиру за смешные деньги из их фонда. Я подумал, подумал, – и отказался покупать квартиру рядом с работой, а только снял ее.

Вырученные от продажи магазина деньги я положил в банк под проценты, и с головой углубился в работу. Со старта пришлось поработать и с персоналом отдела, и с охраной, и со смежными отделами, которые занимаются поставкой товаров в отдел, и много с кем еще. В какой-то момент я обнаружил, что практически живу на работе, т. к. часто не было сил даже дойти до квартиру буквально через дорогу. Мне проще было прилечь на диванчик у себя в мини-офисе, питаться в кафе для сотрудников и принять душ у грузчиков, чем думать о том, как устроить свой ужин и для этого договариваться с пустым холодильником и доставщиками пищи.

Я быстро вошел в курс почти всех вопросов, которые касались меня, моих сотрудников, взаимодействия со смежниками, недоработки прошлых начальников на моем месте, и много что еще.

Приспособился я и наблюдать за вверенными мне залами лучше, чем все наши камеры наблюдения вместе взятые. Было так, что я указывал техникам куда переставить старые или поставить новые камеры, чтобы усилить наблюдение. Пару раз ловил мелких воришек раньше, чем срабатывала вся система предотвращения краж. Это не входило в мои прямые обязанности, но принесло много завистливых легенд и косых взглядов со стороны подчиненных и начальников других отделов. Да и вообще, я почему-то скоро понял, что не только не стал любимчиком в коллективе, но вскоре стало так, что при моем приближении подчиненные умолкали и/или расходились по своим местам. Для себя я это объяснил так, что привык работать не в коллективе, а в ситуации «и один в поле воин», и сам не тянулся ни к кому, и других одергивал при необходимости.

Сегодняшний день протекал как обычно. Охранники зевали, смежники отмораживались, продавцы больше болтали, чем работали, кассиры не следили за выходящими покупателями, а я рычал на всех и каждого. В какой-то момент поднялся в свой офис, чтобы немного остынуть, и наблюдал всё то же сверху.

Мое внимание привлекла женщина, одетая весьма богато и шикарно. Она оставила своих охранников – смесь волкодавов и ищеек – снаружи, около касс, а сама прошла в зал и внимательно осматривала не столько товар, а больше работников зала. Она шла по рядам, иногда взглядывала на стеллажи, улыбалась и шла дальше. Это всё ее явно не волновало. Или она искала товар подороже, или была наводчицей. Хотя я уже встречал клептоманов из всех социальных групп и сословий. Есть еще «украсть на спор», – трудно забыть одну очень богатую студентку, которую я выловил у себя в магазине. И это только те, кто воровал ради чистого искусства. Остальные были еще более или менее изобретательны, если воровали только на пропитание. Они тащили только то, что могли продать. А клептоманы и спорщики могли украсть карандаш или разовую авторучку, или другой копеечный товар, и сумма украденного даже для судьи не была интересна.

Двигающаяся от стеллажа к стеллажу женщина не выглядела голодной, мало походила на клептоманку, ну немного могла относиться к спорщикам, но… Постепенно я понял, кого она мне напоминала. Она была Охотником. Она пришла сюда на охоту. Охотилась ли она на конкретное наименование товара, или на определенную сумму за товар, или ее интересовала какая-то информация (например, система охраны или организация и новшества в размещении товара). Возможно, ее интересовал кто-то из персонала или покупателей, – например опорочить.

От последнего предположения я рассмеялся. Опорочить? Проштрафившегося сотрудника просто оштрафуют и выгонят с работы, может быть привлекут к уголовной ответственности, – но это уже почти из области фантастики. Можно подкинуть товар в сумку или карман покупателя, который всплывет при контроле. Но далее полицейского разбирательства это не пойдет. Конечно, если в такой ситуации не оказался какой-то принц или самый известный артист.

Ладно, понаблюдаем.

В корзинку-тележку она пока ничего не положила серьезного. Бутылку дорогого виски (могла бы поручить купить его кому-то из своей прислуги или заказать по телефону), потом прошлась по парфюмерии и выбрала дорогие мужские духи (я поразился, что именно духи, а не одеколон, хотя это еще можно понять, что выбирала самостоятельно), потом прошла в ювелирный отдел и долго консультировалась по поводу дорогих украшений, которые продавец сначала целыми лотками ей выставляла, а потом убирала назад. Но она выбрала какой-то копеечный брелок для ключей и безразлично кинула его в корзинку. Странно тоже. В оптике она долго разглядывала хрустальный шар, выставленный не столько для продажи, сколько в качестве украшения и стиля витрины. Долго перебирала книги в книжном отделе и положила в корзинку какую-то толстую книгу. Быстро выскочила из отдела с дешевым женским бельем, а в дорогом отделе перещупала много чего, но ничего не купила.

Постепенно я стал почти уверен, что она что-то изучала. Или прогуливалась ради даже не шопинга, а скорее отдыха. Но с определенной какой-то целью.

Когда она стала постепенно приближаться к кассам, я спустился из офиса и стал двигаться наперерез ей. Она рассчиталась у кассы, прошла контроль и…

– Позвольте к Вам обратиться с вопросом, – я стоял к ней лицом в проходе, и обойти меня было просто невозможно. За моей спиной стояли двое охранников, кому я еще в зале аккуратно махнул рукой и указал на нее, и они выстроились теперь в дубинками в руках.

– Я Вас слушаю внимательно, но прошу учесть, что у меня очень мало времени, – она не снизила скорость движения пока почти не наткнулась на меня и охранников всем корпусом. В зале она не производила впечатление сильно спешащего человека.

– Я прошу Вас пройти в соседнее помещение для простой беседы, и не более. Мы Вас не задержим ни одной лишней секунды.

Она махнула рукой своим охранникам и покачала из стороны в сторону головой, и те последовали за нами позади охранников, но не стали ни во что вмешиваться. Толкая ее тележку, я вошел в комнату, которую мы называем досмотровой. К нам присоединились двое охранников-женщин, а ее личная охрана осталась за дверью. Нет, мы никого не принуждали, это они сами остались, – возможно, выполнили данные им ранее инструкции.

Я сел перед ней за стол и попросил предъявить все товары, которые она взяла в нашем магазине. Дама спокойно вынула их их корзинки и положила на стол. Потом положила на стол чек за эти товары и усмехнулась.

По моему знаку ее сначала сканировали ручными сканерами, в результате чего нашли в кармане небольшую плоскую бутылку с бренди, которая тоже легла на стол. Потом в отгороженной тканевой занавеской зоне ее обыскали охранники-женщины. Нашли небольшой флакон духов, – тоже мужских. Меня потрясло выражение лица воровки: она не боялась, не паниковала, не страдала, – она улыбалась. Видимо, это было не всё.

Я взял в руки книгу, перелистал ее, а потом выгнул ее, и из форзаца выпала изящная золотая иголка с небольшим камушком. На копеечном брелке было прицеплено кольцо, размер камня на котором скорее наводил на мысль о дешевой стеклянной поделке, но когда я провел его гранью по стеклу, покрывающему стол, то под неприятный скрип на его поверхности образовалась глубокая царапина. В свертке с бельем я нашел кулон с красивым изумрудом. А у нее в волосах серебряную шпильку. Работники охраны смотрели на меня и с изумлением и почему-то страхом.

– Вы все оставьте нас с вашим руководителем, ждите за дверями, и позовите начальника охраны. Пусть он переговорит с моими телохранителями, – вдруг властно сказала женщина. Мои работники сгорбились, словно от удара кнутом, и гуськом вышли и закрыли дверь на ключ.

Дамочка села напротив меня, закинула ногу на ногу и рассмеялась.

– Ты меня поразил, молодой клерк, очень поразил. Ты нашел все закладки, которые я сделала. И я хочу откупиться от тебя. Что ты хочешь, чтобы я тебе заплатила и ушла со всем этим грузом? Ну и чтобы ты не вызывал полицию, конечно.

– Заплатите в кассу стоимость товара, заплатите штраф по правилам нашего магазина в размере еще одной стоимости товара и можете всё это забирать.

– И что потом?

– Потом я вызываю полицию, по записям на камерах восстанавливаем попытку совершения преступления, я от имени магазина пишу заявление, после чего мы расстаемся. Остальные вопросы Вы решаете с полицией. Им я передам копии видео-записей.

Дама словно сникла и на глазах появилась влага, которая должна была пролиться слезами в ближайшее время.

– Что, на самом деле такие люди существуют? – голос стал слабым и плаксивым. – Я имела в виду совсем по другому договориться, – и она начала лихорадочно раздеваться. На пол полетела сначала блузка, потом юбка, вслед за ней майка под блузкой и лифчик.

Она подошла ко мне, – я молчал, – и погладила меня по шее. Вот что-то не так было с ней, в ней. Она слишком была уверенна в себе, в своей безопасности, в своей силе. И вдруг нагнулась и впилась в меня губами. Поскольку я сидел ниже ее и в неудобной позе, к тому же не ожидал такого нападения, я схватился за стол и попытался встать. Она мне этого не позволила и обхватим руками мою голову стала всё сильнее и глубже продавливать мне в рот свой язык. Я попытался замотать головой, оттолкнуть ее руками, но у меня ничего не получалось. Я не мог ни закричать, ни ударить ее ногами, – они были под столом. Да и какой резон кричать или поднимать шум, если эта комната была специально сделана звуконепроницаемой.

Я попытался оттолкнуться от стола руками и ногами, стул отодвинулся, но дама вдруг села на меня верхом, снова не давая воспользоваться ногами. Она словно обвила меня своими конечностями, губами, волосами так, что я мог только дышать, но и только тогда, когда она это позволяла. Ничего себе физическая подготовка!

А собственно, что я теряю? Ну, стоит за дверью два ее амбала, но там стоит и бригада моих охранников, и я кивком дал им знать, чтобы они вызвали полицию. И всё происходящее снимается на камеру наблюдения. Что – я – теряю?

Я расслабил мышцы рук, ног, губ… и в рот мне ворвался длинный и знающий свое дело язык. Она долго гладила меня им по деснам и моему языку. Потом стала расстегивать мне рубашку, под которой появилась дополнительная площадь для ласк.

Потом мои брюки были расстегнуты. Я приподнялся и дал ей возможность приспустить пониже мне брюки и трусы. Сама расстегнула блузку, распахнула ее и вывалила на меня свои груди. Ну, что же. Я взялся за нее всерьез. Схватив обеими руками каждую грудь по-очереди и массировал, тискал, целовал, гладил. Незнакомка закинула назад голову и издала что-то типа очень тихого стона. На мгновение она привстала и сняла с себя трусики и вновь хотела вернуться на мои колени, но я ловко закинул ее ногу себе на внутреннюю часть локтевого сгиба и не давал ей оттуда спуститься. Второй рукой я ухватил ее за промежность и начал ее грубовато массировать всей ладонью. Она удивленно взглянула на меня и перестала вырывать задранную вверх ногу. Когда я заметил, что ее половые губы стали мокрыми, я убрал руку от ее интимного места и тоже просунул под колено другой ноги. Встал, держа теперь ее на руках под колени почти на уровне своего пояса, а сам несколько отклонился назад для равновесия. Пока руки не устали, сцеплять их между собой можно было не торопиться, и так было больше маневра для всех последующих движений.

Она обняла меня за шею, а я стал ее постепенно спускать ниже. Сначала она схватила меня за шею несколько крепче, чем было надо для обычного удержания равновесия, но потом поняла последующие намерения и ослабила захват. Постепенно опустил еще чуть ниже и мой задранный вверх орган прикоснулся к ее промежности. Партнерша стала ловить его половыми губами, двигая тазом вправо-влево, и когда эти попытки не увенчались успехом, то просто направила его рукой и держала рукой до тех пор, пока я не опустил ее ниже для достаточного проникновения внутрь.

Теперь, когда я проник в нее, то стал несколько раз просто подбрасывать ее таз, давая ему вернуться снова на стержень. Напоминало игру с бильбоке.

Бильбоке́ (фр. bilboquet) – игрушка; представляет собой шарик, прикреплённый к палочке. В процессе игры шарик подбрасывается и ловится на острие палочки.

Материал из Википедии – свободной энциклопедии

С первыми же подбрасываниями я под ее весом проник достаточно глубоко. Кажется, до самого дна, в которое и уперся. Мне это понравилось. Потом просто старался подбрасывать ее так, чтобы мой стержень не выскочил из нее и тем не нанес сам себе травму. Пока получалось. Ее реакция в виде уже более громкого постанывания стала очевидна. Вот только мои руки стали уставать.

Я сделал несколько шагов ближе к столу и посадил ее на край стола, положил ее на стол на спину. В уставших руках чувствовалась даже небольшая дрожь. Не выходя из нее стал еще больше приближать ее ноги к животу, согнув их в коленях. Но ей так не понравилось и она выпрямила их и просто закинула ноги мне на плечи. Согласен, так больше маневра. Вариант офицерской позы. Да и мои руки стали свободными, и я пристроил их на ее груди. А они стоили того: небольшие, цилиндрической формы, удобные для захвата их в широко открытую ладонь именно сбоку, хорошо поддавались игре, массажу, сведению вместе. Каждая из них лежали к моих руках, как удобный джойстик, хотя и со слишком широкой ручкой. Но зато были увенчаны очень удобной кнопочкой – соском – каждая.

Во время моего последующего ускорения партнерша то разводила ноги широко и держала их на весу. В такие моменты мне казалось, что внутри у нее напрягались некоторые мышцы. То расслабленно клала их то ко мне на руки, то снова на плечи. Тогда внутри у нее становилось упруго, но мягко. Мне уже стало подкатывать и четко давать себе знать приближение к концу. Почувствовав это, партнерша резко стала сжимать мой член своим влагалищем (не жестко выжимать и ущемлять, а вполне приветливо его пожимать, как пожимают руки при знакомстве).

От такой стимуляции я начал бурно кончать, а женщина выгнулась назад и начала биться в конвульсиях, когда моя горячая струя ударила ее внутри.

Мы смотрели удивленно друг на друга. Она, лежа на спине на столе с ногами у меня на плечах и с с постепенно ослабевающим членом внутри. Я, стоя у нее в ногах и ощущая спадающее сильное напряжение внизу живота, горячее ощущение острого удовольствия, которое я только что испытал. Она со светлым расслаблением во всем теле, и я с начинающими дрожать от пережитого напряжения ногами.

Я сел на стул, и ее ноги, которые уже никто не поддерживал, опустились. Она встала на пол, оглянулась и протянула руки к своим разбросанным вещам, достала из сумочки пакет салфеток и вытерла следы совокупления между ног. Я тоже взялся за верхнюю и нижнюю одежду и привел себя в порядок.

– И что теперь будешь делать? – сев снова напротив спросила она.

– Ничего, кроме ранее обещанного. Вызываю копов.

– Хорошо, открой дверь и зови, – она стояла над своей корзинкой с «покупками» и чему-то улыбнулась.

В дверь ввалились ее амбалы в количестве пяти голов и встали напротив меня. Они там за дверью размножались что ли, или сейчас зеркально отражаются?

– Ты хорошо провел инспекцию воровки, обследовал ее досконально, нашел все украденные и припрятанные товары, – сказала она уже обращаясь ко мне. – Марк, назови ему меня.

– Эта госпожа Ирина, – впервые я услышал голос одного из них. – Она является основательницей и единственной хозяйкой сети супермаркетов по всему миру, и в настоящее время проводит…

– Хватит Марк. Дальше я сама, – отмахнулась Ирина. – Да, я провожу небольшой рейд по своим магазинам во всех городах, где я бываю даже проездом. Проверяю, так сказать, своё хозяйство. Ты, кстати, хорошо сегодня и работал, и вел себя, и даже заслужил мою похвалу. Потому все предметы – выпивка, украшения, духи и книга – это мой подарок тебе. Хотя скоро, думаю, тебе это покажется сущей мелочью. Марк продолжай.

– После выхода сотрудников из комнаты для осмотра, охранникам и управляющему были озвучены Ваше имя, должность и цель приезда. Все сотрудники были направлены на свои рабочие места. Я проследовал в комнату наблюдения и фиксации записей с видеокамер, удалил оттуда всех присутствующих и в настоящее время все записи за сегодняшний день вот, – и он выложил на стол несколько носителей информации. – Вызванным по тревожной системе полицейским управляющий супермаркета объяснил вызов тренировочно-проверочными учениями, и они удалились.

– Ты всё понял? – обратилась она ко мне.

– Да, понял. Простите, если я был с Вами несколько груб при задержании, да и потом…

– Ты всё делал правильно. В других супермаркетах я обычно увольняю чуть ли не половину персонала после таких проверок, во главе с управляющим. В этом будут уволены часть персонал ряда отделов, где мне удалось найти возможности их обмануть и в первую очередь весь ювелирный отдел вместе с их охраной и системой контроля магазина. Но управляющий и остальные продолжат работу на своих местах, но останутся без премии в этом квартале.

– А я?…

– Привыкни не перебивать меня. Это я выкупила твой магазин и пригласила тебя на собеседование. Моя племянница очень хорошо тебя рекомендовала после того, как ты ее поймал в своем магазине, я и решила проверить на всех этапах: от собеседования до работы в этом супермаркете. Сегодня ты прошел окончательный отборочный тур с оценкой «Отлично». Потому я приглашаю тебя работать в моем центральном офисе.

– И кем я буду работать?

– Ты будешь вместо меня инспектировать мои магазины, – так, как сочтешь нужным, исходя из своего опыта и ситуации. У тебя будут широкие полномочия и почти не ограниченные возможности. Кстати, есть у тебя что-то такое, что тебе обязательно надо забрать у себя дома?

– Документы и банковские карточки у меня всегда с собой, остальное можно попросить выслать мне по почте или передать…

– Если ты имеешь в виду одежду, то можешь оставить ее твоей квартирной хозяйке. Ты будешь одеваться в моих супермаркетах и у лучших портных столицы. Впрочем, лучше ты сам ими распорядишься.

– Я имел в виду мои книги по организации работы и картины моего отца.

– Хорошо. Это мы организуем, – она что-то сказала на незнакомом мне языке, и один из волкодавов вышел. – Тогда, мальчики, – она обратилась к остальным волкодавам, – в машину его.

Спустя несколько часов лета на личном самолете хозяйки, где мне досталось великолепное шампанское и хороший обед за столом Ирины и непродолжительный сон в отдельной комнате в хвосте самолета, нас привезли в здание-гигант в столице.

Секретарь провела меня в мой просторный кабинет, который оказался рядом с кабинетом Ирины. Между ними было сообщение, – правда, через комнату отдыха и гигиены. В комнате отдыха уже стояли вдоль стены картины моего отца и несколько чемоданов, как я понимаю, с моими вещами и книгами. Надеюсь, что я смогу опять снять в городе приличное жилье, а не жить в офисе, как я когда-то жил в свое магазине?

Уже когда я остался кабинете один, Ирина поманила меня в сторону комнаты отдыха.

– Ты не хочешь привести себя в порядок после столь трудного рабочего дня, перелета и … – спросила она меня, показывая на огромную душевую, массажный столик, кресла и широкий диван.

– Очень хочу, – почти перебил я ее. – А ты присоединишься к отдыху?

– Пожалуй. Надеюсь ты уже хорошо отдохнул за время перелета? Сможешь сделать мне небольшой массаж?

– Пожалуй… – и мы вместе пошли в душ.

Магазин на окраине

Да, моя жизнь коренным образом поменялась.

– Значит так. Слушай и запоминай, – мы сидели с Ириной в ее кабинете. Она меня фактически принимала на работу. – Имей в виду, что для тебя есть только два пути для отступления: с моста в воду или в воду с моста. Ты слишком хорошо посвящен в некоторые особенности моего бизнеса, потому будешь нести и определенную опасность для меня, если развяжешь рот или попытаешься работать на кого-то другого.

– Первое твое правило – это держать язык за зубами. Никаких интервью, никаких откровений ни перед камерами, ни под одеялом. Никогда.

– Второе правило. Ты почти член семьи и потому никакой заразы в семью принести не можешь. Я как про болезни, так и про другие аспекты жизни. Мы все люди, но если не уберегся, – подтирай свои ошибки сам или проси помощи у семьи. Если ты честен с семьей, то и семья тебе поможет. Как ты понимаешь, наверно, – а ты не глуп, то у семьи и большие возможности, и длинные руки.

– Третье правило. Список семьи ты получишь. Пока ты знаком со мной и моей племянницей. Но на всех членов семьи распространяется ряд правил. А именно: никто кроме членов семьи не может войти на твою личную территорию, но члены семьи должны пропускаться на эту территорию беспрепятственно. Для этого у нашей охраны есть все списки семьи, а у членов семьи специальные опознавательные знаки, – электронный жетон. Такой будет и у тебя. И если человек с таким опознавательным знаком просится войти в дом или сесть к тебе в машину, то отказать ты не можешь. Более того, мы все друг для друга сделаем всё, что надо. Даже если человека преследуют частные лица, кортели убийц или вся полиция мира, ты сперва должен оказать помощь и потом связаться со старшими членами семьи для помощи вам обоим. Это понятно?

– Да. Надеюсь, что инструкции по поводу пользования опознавательными знаками у меня будут?

– Конечно будут. У тебя будет всё, что тебе будет надо, и всё, что ты захочешь. Теперь… Проживание в городе ограничено только несколькими отелями семьи, где правильно поставлена охрана. У тебя будет личная круглосуточная охрана семьи, которая молчит, но делает. Это и информаторы семьи, и охранники, и броня, и боевые единицы. Прятаться от них и обманывать не рекомендую. Как и афишировать свою принадлежность к семье. На любой вопрос – ты наемный работник и не более. Это понятно?

– Вполне.

– Все остальные люди – это клиенты семьи. У нас слишком большой круг интересов в бизнесе. Потому ничему не надо удивляться. Я – главная в магазинном бизнесе. Моя племянница имеет свой круг интересов. Говорю пока о ней потому, что ты ее знаешь, и она ждет встречи с тобой. Но сначала ты поедешь в одну командировку и немного поработаешь.

– Есть мэм.

– Ты не в американской армии, и потому выбери себе для таких случаев другое обращение, которое даже в толпе не привлечет никакого внимания.

– Я подумаю. Достаточно кивка головы или просто молчание. Теперь о твоем задании. Ты будешь инспектировать магазин, который, как мне кажется, крадет у семьи много денег. Подробнее тебя об этом проинструктирует бухгалтерский отдел корпорации. Есть вопросы?

– Я член семьи, но не собственность семьи?

– О как! Хороший вопрос. Нет, не собственность, и можешь в любой момент разорвать наши договоренности без риска для жизни, но с некоторыми условиями. Ты можешь жить своей жизнью, как мы все живем, есть что хочешь, пить по желанию, спать с теми, кто приглянется. Ты не можешь только обижать членов семьи. В бухгалтерии тебе дадут несколько банковских карточек наших банков для различных целей, ты можешь сделать себе еще в удобных тебе банках. С этими карточками очень желательно использовать средства по назначению. И предоставлять отчеты, хотя они в бухгалтерии всё равно дублируются. Не касается личных карточек, – туда никто заглядывать не будет. Думаю, что система обеспечения тебе понравится. Они же передадут тебе и билеты на самолет в пункт назначения. По всем вопросам звони пока им.

И она вызвала секретаря, которая проводила меня в бухгалтерию, потом в магазин корпорации для смены одежды, в парикмахерскую, салон автомобилей и еще полдня водила и возила меня, меняя мой облик. Я даже успел соскучиться. Она же сопроводила меня вместе с охраной в самолет, которым мы и улетели из столицы.

– —

Теперь я стоял почти пустом зале супермаркета и оглядывался по сторонам. Внимание привлекли крики и стоны где-то в углу, куда я и направился. За не плотно прикрытой дверью в подсобное помещение была слышна какая-то возня. Я открыл дверь и не задумываясь вошел туда.

– Не бейте меня, я очень прошу вас, – в углу практически пустой комнаты (только стол и несколько стульев, да несколько пустых складских стеллажей) забилась в угол девушка. Она закрывалась руками от обступивших ее парней в форменной одежде нашей сети супермаркетов. Под глазом надувался свежий фингал. – Я не буду больше. Клянусь. Не бейте! Лучше отъимейте кто-то, только не бейте.

– И отъимеем все по очереди, и изобьем, и опять отъимеем, – скалились здоровенные лбы и низкорослые придурки, и всё ближе подступали к ней. – Ты не первая такая. Ты нам на сто процентов отработаешь вычеты из нашей зарплаты за хищения. За всех воров отработаешь.

Один из них схватил ее за руку и потащил к столу, кинул ее животом на стол и они все вместе начали привязывать, задрав ей юбку. Но тут толпа увидела меня, спокойно стоящего в дверях и снимавшего на телефон происходящую в бытовке сцену. Они бросили девушку снова на пол и повернулись ко мне.

– А ты кто такой? И что тут делаешь? Это помещение не для покупателей.

– Да ничего особенного я не делаю, – ухмыльнулся я, продолжая снимать. – Не пытайтесь выхватить у меня из рук телефон. Вся информация на него даже не записывается, а сразу идет ко мне в облако. Потому даже ваш поворот в мою сторону уже зафиксирован и доступен как копам, так и всем заинтересованным лицам. Ещё шаг ко мне и… – за моей спиной показалось несколько весьма недружелюбных фигур из числа «волкодавов» моей охраны.

– Да кто ты такой, черт бы тебя побрал? – похоже, что пыл у них убавился, а злости добавилось. Сделав несколько шагов назад, они не остыли, хотя на девушку больше не смотрели.

– Позовите кто-то директора филиала. И никуда не уходите. Дальнейший разговор мы будем вести с ним. И не пытайтесь прорваться в дверь, – не получится. К тому же вы все зафиксированы в облаке. И только от моего разговора с директором будет зависеть, передам ли я это видео в полицию или куда-то еще.

Один из парней по рации передал вызов для директора, и тот немедленно появился в дверях с охраной. Я протянул ему свой электронный жетон, после сканирования которого мужик только тяжело вздохнул. В двух словах я описал ему ситуацию и то, что я увидел и заснял.

– Давайте вышвырнем этих подонков за дверь, а сами пройдем ко мне в кабинет и поговорим.

– Мы поступим немного по другому, – и по моему приказу в пакет были сложены все рации, ключи и жетоны участников безобразной сцены, сам пакет я забрал с собой, а насильники остались запертыми в этой бытовке. Девушку прибывшая с директором его охрана повела с нами к нему в кабинет и усадила там на стул.

– Сначала разберемся с насильниками. Я предлагаю уволить всю компанию сегодняшним числом и наложить на них штраф в размере трех месячных зарплат. За отрицательный имидж компании. Вызвать полицию и передать им видео с попыткой изнасилования этой девушки и с признанием того, что она не первая. На передаче дела в полицию я настаиваю. Остальные пункты моего предложения обсуждаемы, как и Ваше продолжение работы в магазине.

Поскольку я без приглашения сел на его начальственное место, он сидел передо мной на месте посетителя и вытирал пот носовым платком.

– Я согласен со всеми Вашими предложениями. Подонки должны быть наказаны. Что касается меня, то я признаю, что этот момент работы с персоналом мной упущен. Готов понести наказание.

– Хорошо. Для начала Вы выйдете из кабинета и оставите меня для воспитательной беседы с этой особой, – я вытряхнул на стол содержимое пакета и взял первую попавшуюся рацию. – Я позову Вас по этой рации, когда Вы мне понадобитесь. А пока разберитесь с полицией в том ключе, в котором мы это обсудили. И мне надо изъять все записи на камеры магазина за сегодня. Сюда на стол.

Дверь в кабинет щелкнула замком. Я точно знал, что моя охрана стоит за дверью и никого без моего разрешения сюда не пустит.

– Садись к столу, – обратился я к девушке. – Не бойся, без твоего на то желания я тебя не отъимею, и тем более так грубо, – и улыбнулся ей. Девушка ничего не ответила ни словами, ни улыбкой, ни кивком головы, а только пересела на стул ближе к столу для посетителей.

Если бы не синяк на скуле, выглядела она весьма миловидно: худощавая, стройная, не сгорбленная, как большая часть современной молодежи, в кремовом коротком платье и спортивной обуви. Короткий «хвостик» волос затянут простой резинкой, хотя начальная «прическа» растрепалась в процессе инцидента. Стройные ножки я заметил еще в подсобке, а теперь увидел еще один синяк на плече.

– Да не бойся ты. Сейчас закончим тут кое-какие дела и пойдем обедать, – сказал я ей и, налив из графина сока в высокий стакан, протянул ей.

– А можно еще воды сначала? – наконец-то подала голос и она.

Я поставил перед ней несколько стаканов и графин с водой. Она жадно выпила сначала стакан воды, потом погрузила губы в сок. Чувствовалось, что она постепенно расслабляется и приходит в себя. После сока она уже спокойнее села на свое место, хотя и несколько напряженно.

– Вот эта дверь, – я указал за ее спину, – скорее всего в туалет. Можешь привести себя в порядок. Только не заставляй меня ждать.

Дамочка рванулась туда словно вихрь. Значит, я правильно понял ее напряженность, – после пережитого и двух стаканов жидкости это было неизбежно. Пока она приводила себя в порядок, мне принесли несколько носителей с записями камер.

Прошло всего несколько минут, и она снова сидела передо мной на стуле. Испуганная симпатичная девчонка, грустная, с двумя синяками, но миловидная.

– Я сейчас приглашу сюда полицию, – она вздрогнула и потупилась, – И ты дашь им показания, что тебя приняли за кого-то другого, затащили в подсобку и начали избивать и попытались всей группой изнасиловать. После этого мы пойдем обедать. Согласна?

– Да, тихо выдавила она, – и… очень слабо улыбнулась.

Дальше несколько часов прошло в общении с полицией. Техник показал им сцену избиения и попытки группового изнасилования в подсобке вплоть до моего там появления и вручил копию. После просмотра записи я понял, что синяки на ней должны быть еще, – под платьем. Мужскую часть участников увели в наручниках, девушка написала на них заявление и подписала все требуемые бумаги. Полиция в моем присутствии была немногословна, – и это объяснимо. Они разговаривали с представителем большого мирового концерна, которому ничего не стоит и их обвинить в недосмотре и потакательству таким преступлениям (о чем я сразу намекнул начальнику полиции, примчавшегося вместе с оперативной бригадой). Да и супермаркет давал большой процент налогов в казну города, а также был частым спонсором для многих городских мероприятий. Словом, о незавидной участи участников я позаботился.

Потом я повел девушку в сопровождении директора в зал и под испуганными взглядами персонала просто заставил ее выбрать себе несколько нарядов и обуви на разные случаи жизни и погоды. Преподнес ей недорогую серебряную цепочку, на мой взгляд очень подходящую ей.

Когда мы подошли к кассам, директор побежал впереди меня и оплатил покупки своей банковской карточкой. Я, собственно, рассчитывал оплатить всё за счет корпоративной карты, но пусть будет так, раз сам проявил инициативу. Вместе с пакетом записей сумки с покупками были отнесены в багажник моей машины. Пообещав вернуться сегодня за письменным докладом, я оставил директора около магазина.

– Расскажи о себе, – попросил я, когда официант накрыл нам столик и ушел. – Я знаю, что тебя звать Александра из протокола полиции, а больше ничего не знаю.

– Зовите меня Сашка. Мне так привычнее, – застенчиво сказала она. Но было видно, что это уже не затравленный зверек в углу подсобки или на стуле директорского кабинета. – А мне нечего и рассказать. Мои родители живут в деревне, а я решила искать себе удачи в областном центре.

– А почему сразу не в столице? – улыбнулся я, принявшись за салат. – Ты кушай, кушай.

– Я кушаю, кушаю, – улыбнулась Сашка. – Я на столицу и не замахивалась. Мне бы хоть в областном центре как-то устроиться. Или хотя бы в райцентре.

– И ты решила начать устраиваться с кражи в супермаркете? – Она отложила вилку и посмотрела на меня. – Я не укоряю тебя, просто я задал вопрос, чтобы понять тебя. А потом подумаю, что будет дальше, – она опять начал активно клевать салат.

– Мне просто надо было что-то поесть. Мы с напарницей снимаем комнату, но питаемся раздельно. В этом месяце я не смогла заработать на еду, а просить денег у родителей не хочу и никогда не просила. Я и украла-то только хлеб и немного дешевой еды, – она закончила с салатом и приступила к борщу. А впереди еще был плов, мороженое и кофе с пирожным. Судя по ее рассказу, просто королевский обед.

– Ладно, давай об этом грустном происшествии приостановимся, и продолжим разговор о тебе. Что ты умеешь, чему научилась в жизни?

– Закончила бухгалтерские курсы, немного понимаю в финансах предприятий. Собственно на последний взнос за учебу и ушли все последние деньги с зарплаты. Работаю кассиром в небольшом магазинчике посменно. Кстати, мне вечером заступать на работу.

– Ты далеко отсюда живешь, – спросил я уже за десертом. – Надо завезти тебе покупки.

– Несколько дальше, чем от супермаркета, – улыбнулась она. – Только я живу не одна, а с напарницей. Она в настоящее время дома.

– Не страшно. Мы дадим ей несколько монет и она проведет некоторое время в кафе или на аттракционах.

– Но она может не согласиться.

– Тогда в кафе она проведет время не одна, а с моим охранником, – улыбнулся я и мотнул головой в сторону сидящей за соседним столиком охраны. – За то компания будет. Мне просто надо представить себе, кто ты и какая ты. Потом я буду принимать решение по поводу тебя.

– А какое решение?

– Об этом потом, – мороженое и кофе с пирожными мы уже прикончили. – Пошли в машину. Кстати, это твоя сегодня зарплата за выявление беспорядков в подразделении корпорации и за моральный ущерб, – и я положил перед ней на стол небольшую сумму в «вечнозеленых». Девушка вздрогнула, улыбнулась и молча положила их в сумочку.

Напарница не была против, схватила предложенные ей деньги в отечественных купюрах, уточнила время, на которое она должна исчезнуть, и упорхнула.

Я долго и придирчиво осматривал квартиру. Не знаю точно, что я в ней искал, но Сашкина половина выглядела чище и опрятнее, чем у ее напарницы. В холодильнике «мышь повесилась». В гардеробе ничего особенно привлекательного. В альбоме с фото на столе я перевернул несколько страниц и закрыл опять, – содержание обычное для провинциальных альбомов: родственники, голоштанное деревенское детство, фото за партой…

Я присел на кровать. Что-то мне напоминало мою комнату в моем собственном магазине несколько лет назад. Мой небольшой уют в чужом помещении, – можно сказать и так. Милые мне и безразличные любому другому человеку вещицы и вещи, простая кровать, стол, заваленный учебниками по финансам, настольная лампа…

Девушка присела рядом со мной, взяла меня за руку и… расплакалась.

– Вы не будете сдавать меня в полицию?

– Если бы я хотел это сделать, я сделал бы это еще в магазине, – и слегка обнял ее. Она прижалась к моей груди. Я почувствовал ее подавляемые рыдания и обнял ее крепче, чтобы успокоить.

Сашка вдруг рванулась и впилась в мои губы, словно это был последний поцелуй в ее жизни. Она пересела ко мне на колени и обхватила ногами, обнимала меня обеими руками за шею так сильно, что я побоялся, что она свернет мне эту шею.

– Да легче, легче, шея у меня единственная и может не подлежать восстановлению, если сломаешь, – только и сумел пробормотать я между поцелуями. И почувствовал, как она с силой толкнула меня на кровать спиной и начала расстегивать и скидывать на стул свою одежду. А сама, еще не раздетая и сидя верхом, елозила по моему вздыбившемуся корешку между ног. Наконец-то она избавилась от последней тряпки на себе и удивленно посмотрела на меня. Но тут же начала расстегивать мои рубашку и брюки. Я переложил ее рядом с собой, сам довершил раздевание, и она уже схватила и обняла меня обеими руками со спины. Прижалась всем телом, гладила меня, обняв, по передней части грудной клетки, потом живота, потом руки спустились ниже, но я уже не хотел ждать и терпеть. Я развернулся к ней, повалил на спину, раздвинул шире и без того далеко не сомкнутые ноги и начал входить в нее. Она закрыла глаза, откинула голову за край неширокой постели и стала вздрагивать, постанывая, с каждым толчком. Так и не подняв голову, она начала поддавать вперед, мне навстречу, своим тазом, несколько ускоряя движение. Мне нравилось всё, – снаружи и внутри, – у этой девушки, но вот глядя на ее свисающую за краем постели голову с закрытыми глазами и явно довольным выражением лица, пришла мысль. Не за долго до конца, я вышел из нее, переместился на другую сторону кровати, приоткрыл ей рот и вошел в него своим членом. Она не сопротивлялась, не вздрогнула, а начала его активно сосать. Мои движения становились всё быстрее. Они стали бы и глубже, но я не мог преодолеть барьер из ее сосущих губ и языка. Да и не хотел, или, возможно, не успел, потому что начал активно кончать. Сашка не выпустила изо рта ни одной капли, а когда мы рассоединились, вытерлась носовым платком, который взяла с ночного столика. Она опять откинулась на спину, но теперь на подушки, и с улыбкой посмотрела на меня.

– Ну чего ты улыбаешься? Я даже не…

– Просто мне хорошо, вот я и улыбаюсь, – перебила она меня уже почти на равных.

– Давай поговорим о делах.

– Опять о делах? А разве есть еще какие-то дела?

– Да, есть. Я хочу тебе предложить работать на корпорацию. И хочу рассказать тебе мою идею.

– Хорошо, я слушаю внимательно.

– Вот и слушай. Я пока не сообщал эту идею своему начальству, но мне по должности в любом случае положены помощники. Для начала я нанимаю тебя в качестве помощника и агента, который будет мне помогать выявлять возможности кражи и мошенничества в наших магазинах. Ты будешь получать заработную плату, процент от украденных тобой товаров, процент от стоимости потерь от выявленных тобой мошенничествах, ну и т. д. При активной работе это может выливаться в хорошие суммы в разные месяцы.

– Ага, и быть избитой и изнасилованной в случае, если меня поймают? Сотрудниками магазина или полицией. Или вообще сесть в тюрьму?

– Нет, у тебя будет карта контролера, собственная охрана, – ну поменьше, чем у меня, – и «индульгенция». Знаешь такое слово?

– Это что-то типа опережающего отпущения грехов, которые еще не совершила? И чем больше я смогу украсть, тем больше у меня будет заработная плата?

– Да. Эти суммы будут составлять штрафы с тех, кто пропустил такую потерю для магазина. И никак не отразятся на обороте товаров в самом магазине. Как тебе такое предложение?

Вместо ответа она завизжала радостно, вновь повалила и оседлала меня, и впилась в губы. Ладно, детали ее работы разработаем и обсудим потом, а пока надо снова запустить ей внутрь зверя, что стал поднимать голову у меня между ног.

Бухгалтер

В тот день я не вернулся в супермаркет. Сначала поехал в местную сауну, потом просто катался за городом и смотрел на вечернюю природу. Не хотелось после такого бурного окончания прошлого дела портить ощущения новым делом и не столь приятными разговорами. Возможно, что директор меня и не ждал уже, думая, что я уехал. Я так думаю потому, что когда я появился в начале рабочего дня, он посмотрел на меня как-то удивленно.

Я потребовал, чтобы его секретарша провела меня в бухгалтерию, но он пошел провожать сам. Там он меня представил и предупредил, чтобы предъявили все требуемые документы и дали все-все исчерпывающие ответы на все вопросы.

Утроился я в кабинете главного бухгалтера, – добротной пожилой женщины в старинных очках с роговой оправой. Попросил дать мне в помощь пока одного сотрудника и более не мешать. В процессе знакомства с документами я обратил внимание на ряд списаний товаров в самых разных отделах супермаркета, подписанных одним и тем же лицом. Выяснилось, что это лицо, – первый заместитель главного бухгалтера. Я сравнил графики работы и выяснилось, что эти списания происходили в те дни, когда главного бухгалтера не было на работе. И последнее списание было как раз вчера в конце дня. По рации я попросил директора прекратить любой вывоз со склада или из любых помещений супермаркета.

Объяснение таких совпадений списания и отсутствия товаров самой заместителем главного бухгалтера было до жути простым: «Так совпало». Все товары были списаны как брак или некондиция. Но поставщику товара не было предъявлено никаких рекламаций, экспертиза была только один раз и потом представлялась во всех партиях товаров.

После анализа склада в присутствии этой заместительницы сама глав бух и начальник склада обнаружили списанные товары, которые еще не успели вывезти. Все они были заявленного производителем высокого качества.

Всё это было занесено в акты и протоколы, после чего я заперся с «виновницей торжества» в кабинете директора.

– Вы меня арестуете? – но не сказать, что у этой чопорной старомодно, но дорого одетой даме среднего возраста было сильное разочарование на лице. Я не разрешил ей курить в моем присутствии и она украдкой посматривала на выложенные ранее на стол пачку сигарет и зажигалку.

– Вы можете внятно объяснить мне сложившуюся ситуацию со списаниями?

– Мне приносили документы на подпись, я не всегда их досконально проверяла – документы и товары – и подписывала. И совершенно не задумывалась…

– Это всё сказки. Я выявил несколько десятков таких списаний, из-за которых данное наше подразделение приближается к признанию убыточным и принятию решения о его ликвидации. Я до конца не посчитал суммы всех убытков, но списанное вчера тянет на вполне приличный срок за решеткой с полной конфискацией. Что скажут Ваши дети и муж, когда их выкинут из жилья?

– Мужа и детей у меня нет, потому ничего не скажут, – она грустно улыбнулась. – Я могу вернуть большую часть украденных денег, а за то, что были понесены финансовые потери, отвечу перед законом.

– Скажите, вы так уверенно выглядите, что у меня закрадывается сомнение, всё ли я знаю.

– Я тоже знаю не всё, – только то, что Вы нашли, – и вдруг показала мне на стену глазами. – Но за чужие ошибки или преступления отвечать не могу, потому что о них ничего не знаю.

– Тогда дальнейший Ваш допрос будет протекать в полиции с фиксацией и протоколом, – ответил я ей громко и дал понять глазами, что я ее понял. – Сами напросились.

Так, дамочка однозначно дала мне понять, что нас слушают. Но, судя по выражению лица, когда она повела глазами по стенам, не видят. Надо перенести разговор в другое место. Я позвал директора по рации.

– Я забираю эту сотрудницу в полицию, там я продолжу с ней разговор. Если мне понадобятся свидетели, я приглашу их через вас.

Даму проводили в мою машину мои охранники, а я вместе с директором опечатал бухгалтерию собственным жетоном. Двое из моей охраны остались ее охранять.

Поехали мы, конечно же не в полицию, – сведения могли быть важнее, чем наказание виновницы, – а в гостиничный номер отеля семьи, где я по телефону снял дополнительный защищенный номер, объяснив ситуацию управляющему отеля. На рецепшене предъявление жетона вызвало легкий ажиотаж, после чего меня вместе с «арестованной» и охраной провели в хозяйский пентхаус, уверив, что здесь максимальная защита от «прослушки».

– Спасибо, что поняли меня, – сказала бухгалтер, садясь напротив меня за столом в кабинете пентхауса. – И отдельное спасибо за то, что распорядились снять с меня наручники, – показала она на лежащие на столе оковы.

– Не проблема. Вы вряд ли представляете себе на сколько приятнее общаться со свободными людьми, чем с крепко зафиксированными.

– Позвольте с Вами не согласиться. Или дать уточнение, что в некоторых ситуациях это добавляет остроты и удовольствия, – я сделал себе отметку в мозгу, чтобы позднее уточнить, какие это имелись в виду ситуации и улыбнулся.

– Десерт на потом, а пока о делах. Что Вы можете рассказать мне о интересующем меня вопросам?

– Что Вы хотите знать?

– Откуда Вы узнали о прослушивании кабинета начальника? Это было и раньше?

– Нет, ранее не было. Но после Вашей вчерашней беседы с воровкой, когда он изнывал от любопытства, то уже вечером привез каких-то мастеров, которые и установили оборудование для «прослушки». Как в воду смотрел, что Вы повторно будете вести разговор в его кабинете.

– Что еще можете рассказать?

– Ответов много. В зависимости от вопросов.

– Давайте не будем играть словами и понятиями. Я не буду угрожать Вам полицией, я просто сдам Вас туда без зазрения совести. Мне нужна информация, которая позволит осудить и посадить максимальное число людей из числа сотрудников этого магазина.

– Да, после Вашей вчерашней «посадки» гудит не только персонал магазина, но и пол городка. Думаю, что нам не избежать потока желающих устроиться на работу на вакантные должности.

– Я предпочитаю слушать не рассуждения, а факты. А там будем говорить и о их, и о Вашей дальнейшей судьбе.

– А факты таковы… – и она начала рассказывать (а я быстро записывать) о том, кто какую имеет роль в расхищении имущества концерна. Замешаны были все, – от директора до самых младших продавцов и кассиров. Каждый старался вынести себе максимальную пользу для себя: крали, списывали, приводили в негодность оборудования для найма мастеров-ремонтников из своих близких и друзей, заказывали ненужные услуги извне за «откат» и т. д., и т, п, и пр. Меня поразили даже на масштабы этого всего, а что один человек смог в этом разобраться и так много знать обо всех происходящих процессов.

– И как Вы это всё видели?

– Да глаз у меня такой наметанный. Я молчу, но вижу. А подписание документов на списание – это мне было в качестве акта «замазать», чтобы молчала. Вчера это было особенно актуально, потому что Вы были в опасной близости от меня. И мне надо было обязательно напомнить, что мне выгоднее молчать. Как-то так…

– И почему Вы не молчали?

– Да как-то надоело жить в говне, грязи. Стало как-то обидно, когда я сидела перед Вами за столом. Взрослая, вроде, женщина, но чувствовать себя проштрафившейся школьницей. И если бы только за яблоки в соседском саду, а то «замазана» на определенный срок тюремного заключения…

– Понятно, – я попросил охранников вывести ее в соседнее помещение, чтобы она не слышала моего разговора с Ириной.

По телефону вкратце описал нанимателю ситуацию, получил «добро» на санкции, и начал действовать. Закрыл магазин, с помощью официальных заявлений в полицию арестовал всех причастных сотрудников, начал расследование и аудит несколькими сторонними фирмами (на самом деле тоже из числа фирм семьи).

Поздно вечером я вернулся в гостиницу и только теперь вспомнил, что свою утреннюю собеседницу оставил в номере. Нашел я ее там же в компании охранника. Тот приковал ее наручником к столу, на столе были остатки ее ужина, а сама она слегка дремала. Я отпустил охранника в комнату охраны.

– Есть хорошие новости, – подняла она голову.

– Есть. Уже на предварительных шагах расследования выявлены ряд хищений, которые привели к полному закрытию магазина и отстранению с последовавшим арестом большинства персонала. Вы дали правильные наводки и я хотел бы Вас отпустить домой.

– Но Вы понимаете, что мне теперь в этом городе…

– Я понимаю. Я понимаю, что только в этом отеле для Вас более-менее безопасно. Но отель не будет проводить акции «охраны свидетеля», потому предлагать Вам номер в этом отеле не могу. Это будет опасно для Вас.

– И что мне делать вот так среди ночи?

– Я могу предложить Вам переночевать на диване в гостиной этого номера, там есть и постель на такие случаи. А утром на свежую голову будем решать, как Вам помочь далее.

– Я согласна. Если Вы снимете с меня очередную пару наручников, – и показала мне прикованную руку. Н-да! Первую пару наручников я положил вместе с ключом в верхний ящик стола, а охранник приковал ее новой парой. У меня прямо-таки складывается целая коллекция этих железок.

Я принял душ и улегся в постель. Не спалось. В голове крутились события последних дней. Если моя жизнь станет такой бурной, то надо потребовать дополнительные выходные.

В дверях стояла бухгалтер. Вот не помню я ее имени, да и ладно. На ней был дежурный гостиничный пеньюар из комплекта постельного белья. В руках на подносе была открытая бутылка шампанского и два фужера.

– Я похозяйничала без вашего разрешения и открыла бутылку из бара. А пить сама как-то не привыкла. Разделите компанию? – и не дожидаясь разрешения поставила всё принесенное на прикроватный столик, а сама забралась с ногами на кровать. Она осторожно разлила напиток в фужеры, один протянула мне, а сама стала любоваться поднимающимися пузырьками, ловя лучик света из приоткрытой двери.

– За Вас и вашу новую жизнь, – сказал я и махнул ей рукой с напитком и приготовился выпить, когда она потянулась своим фужером к моему, для чего практически прилегла поперек кровати. Не поднимаясь она выпила содержимое до дна и перевернулась на спину.

– Спасибо за пожелание и тост. Боюсь, что я бы не выбралась без Вашей помощи из этой катавасии. Особенно потому, что они подставляли всех сознательно, чтобы «замазать», сделать сообщниками. Сопротивляться этому означало потерять работу. Не сопротивляться – попасть в тюрьму. И что прикажете действовать?

– Знаете, у меня за двое суток столько впечатлений об этом филиале, что даже думать не хочется о возможных вариантах. Я понимаю, что Вы продолжаете думать о своем будущем. А я думаю о предложении, которое хочу Вам сделать.

– Какое?

– Я еще не принял решение, да и не сформировал еще для себя до конца его суть. Об этом поговорим завтра утром или к вечеру. Надеюсь, что я к тому времени созрею для разговора.

– Предлагаете мне идти в гостиную спать?

– Можете пока поболтать со мной, если хотите, но только не о работе.

– А о чем? Простите, я немного замерзла, – и она забралась ко мне под одеяло. – А о чем?

– Я не знаю. Мне в настоящее время просто лень думать, лень говорить, лень размышлять. Я хочу спать и не могу заснуть почему-то. Нет внутреннего напряжения, но и покоя внутри нет, расслабления.

– Для человека, которому лень говорить, вы сказали слишком большую речь. Не хотите говорить, – молчите и слушайте, – и она стала читать наизусть «Евгения Онегина». Сто лет, как мне кажется, я не читал и тем более не слышал это произведение. Я уже не помнил большинство текста. Текли минуты за минутами, а она всё читала и читала его вслух. Словно для усиление эффекта от поэмы она стала сначала трогать, потом гладить меня по грудной клетке. Голос действовал не усыпляюще, а как-то расслабляюще. Ее рука не встретив отказа стала гладить меня под одеялом всё ниже и ниже. Добралась до резинки трусов и проникла под них.

Я открыл глаза и встретился в полутьме с ее глазами. Она читала вдохновенно и азартно с таким выражением, что просто казалось, что сама жила или живет в те времена. Словно досконально знает всю атмосферу того времени. Потом она откинула покрывало, под которым мы оба лежали и сняла с меня единственную одежду, которая на мне была. Она забралась на меня верхом, и оказалось, что под тонким пеньюаром больше ничего не было. Наши половые органы, как оказалось, уже были готовы для соития и начали медленно соединяться всё глубже и глубже под мерные покачивания в такт читаемому стиху. Такое я точно никогда не испытывал и не предполагал: совокупление под поэму Пушкина, читаемую наизусть партнершей. Это на столько зажигало, что я кончил достаточно быстро. Несколько минут я лежал под ней без движения, продолжая слушать Пушкина, но потом выбрался из-под нее и пошел в душ.

Когда я вернулся, она лежала на животе, широко раскинув по подушкам руки, и мне пришла интересная идея. Я прошел в кабинет, тихонько взял из стола наручники. В спальне я обнаружил, что постель уже чистая, а партнерша плещется под душем. Она пришла закутанная в большое полотенце, сбросила его около кровати. Потом забралась на нее ногами и стола надо мной, то ли разглядывая меня в полутьме сверху вниз, то ли показывая мне свои прелести снизу вверх.

Я похлопал по поверхности постели открытой ладонью, и она послушно легла лицом вниз. Сев верхом, было не сложно приковать ее к массивной спинке в головах кровати, разведя руки на всю ширину кровати. Она не сопротивлялась. От интересной и необычной ситуации мой конь уже стоял.

– И что там происходило дальше? – спросил я ее про Онегина.

И она продолжила чтение с того места, на котором прервалась ранее. А я сдвинулся ниже ее таза до самых бедер и вошел между ее губ, теперь сам мерно покачиваясь под ее – точнее Пушкина – размеренные звуки стихов. Очень, ну очень возбуждающе. Партнерша стала приподнимать мне навстречу свой таз, стараясь сделать так, чтобы я проникал как можно глубже, а сама стала словно немного обжимать мой орган мышцами своего органа. И ни на минуту не прекращала чтение Пушкина. В кульминационный момент своих фрикций я бурно кончил и мне показалось, что она тоже кончила, когда вдруг затихла подо мной. Я полежал на ней немного, потом отстегнул браслеты и снова пошел в душ первым. По возвращении постель была снова поменяна, и я заснул мертвецким сном, не дождавшись возвращения бухгалтера из душа.

ВОРР

(Внутренний Отдел Разведки и Расследований)

– Ты меня просто озадачил. Впрочем, как и при каждой встрече, – Ирина лежала на спине рядом со мной и смотрела в потолок. После бурного полового акта ей не хотелось двигаться, но всплеск адреналина подстегнул ее мозговую активность и она стала детально разбирать моё ранее произнесенное предложение. – Есть ведь отдел охраны, чего еще надо-то?

– Они охраняют, и они всех и всё знают, – я приподнялся на локте и смотрел на нее. Её улыбка блаженства уже сменилась серьезным выражением большого босса. – Понимаешь, по опыту, они тоже часто служат активаторами, прикрытием или участниками похищений в супермаркетах. Они такие же возможные преступники, как и все, кто есть вокруг или внутри предприятия. Они знаю, кто не чист на руку и потакаю за процент от прибыли. Они знают, кого надо бояться и предупреждают сообщников. Они имеют доступ во все помещения. Идеальный сообщник, – это как раз охранники.

– Думаю ты прав. Но ты размахнулся с таким масштабом!..

– Эти агенты-проверяющие должны быть неизвестны никому, кроме нас с тобой. И второй раз в наших магазинах не появляться, однажды засветившись. Ведь у охраны и кассиров будут их фото, и они не смогут вести беспрепятственные разведку и провокации. Потому «выстрелив» в одном месте, они едут в другой супермаркет или даже город и «гастролируют» там. И так по большому кругу. Их не много, как кажется сразу, это даже не по «десятой части агента» на каждый магазин или город, – мы оба расхохотались. – Но двигаясь по кругу…

– Да поняла я, поняла. В любом случае такого я никогда не слышала.

– А для понятливости тех, кого еще не «проверили», информация будет распространена по нашей корпоративной сети и даже можем организовать утечку ее в прессу. В качестве предупреждения. К тому же охранять имущество с позиции охраны, – это совсем не то, что видит потенциальный вор, который смотрит с другой сторону баррикады. И потому помочь наладить умно построенную и глубоко эшелонированную охрану может только квалифицированный вор. Это как если хочешь поймать преступника, надо мыслить как преступник.

– Это повредит нашей репутации.

– Я думаю, что напротив повысит. Если мы сможем в результате работы этой сборной бригады уменьшить потери от воровства и мошенничества, то мы даже сможем снизить цены на некоторые единицы товаров, чем привлечь больше покупателей не только на эти товары, но и на массу попутных товаров. Более того, информация, что мы не только себя защищаем от воров, но и своим покупателям оперативно помогаем вернуть их кошельки и бумажники, повысит наш рейтинг в глазах общественности. И тоже привлечет покупателей к нам из клиентов других супермаркетов.

– Возможно, возможно. Но об этом должны знать слишком мало людей.

– А вот это надо обдумать. Ты единственная владелица всей сети. Тебе принимать решение о создании такого нового подразделения и оставить его в секрете. Если поставить об этом в известность совет директоров, то об этом отделе станет известно не только им, но и широким слоям публики. С одной стороны это может вызвать толки, что мы сами создаем отряды активных и хорошо подготовленных воров и мошенников, а с другой стороны сделать нам имя, что мы активно противостоим ворам извне. А наших «невидимок» так и так никто в лицо не будет знать.

– Да, на этот счет надо подумать. В любом случае мнение общественности будет зависеть от того, кто первым и в каком виде будет подавать информацию в СМИ. Но для этого у нас есть свои отделы по работе с общественностью. А что окажется дороже – содержание нового отдела или сохраненные и возвращенные в оборот средства – это можно понять только на практике. Решено, ты продолжай набор таких сотрудников и их обучение, а я пока подумаю и посовещаюсь тут кое с кем.

Ей уже совсем расхотелось продолжать разговор о делах потому, что я уже начал массаж ее киски рукой и посасывание соска. Это как-то не способствовало деловому разговору, но понуждало к совсем не деловым действиям.

– Стоп! – вдруг она подскочила словно ужаленная. – Я забыла тебе сказать. Тебя же ждет моя племянница, и что-то от тебя хочет. Она сказала, что ждет тебя на твоей квартире.

– Интересно, и как она туда попадет?

– Ты забываешь, что все наши жетоны могут служить универсальным ключом для электронных замков наших квартир и офисов. Так что вперед, и не разочаруй ее. Она еще со вчера там.

– – —

– А мне сегодня надо постараться здесь спрятаться, чтобы ты опять привязал меня к столбу? – раздалось с дивана в зале, когда я вошел в квартиру. – Или достаточно того, что я без спроса проникла в квартиру? – и она протянула мне целую связку наручников.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.