Мария Доронина
Механизм

Пролог

Наше сознание никогда еще не было так открыто идее множественности миров, как теперь. И пусть разум пытается уцепиться за жалкие остовы религии или науки, интуиция, снисходительно улыбаясь, шепчет свое: мы не одиноки, мы лишь уникальны. Но раз так, существуют и точки соприкосновения – места, обладающие особой силой. В таком междумирье, посреди холодного моря, замер остров. Единственный его дом был пуст.

Глава 1. Жильцы

Если дом заброшен, он быстро разрушается. Если никогда не был обитаем – крепнет.

В один из множества неразличимых дней в доме появились шестеро. Они очнулись одновременно в разных его точках: в одиночестве, с колотящимся сердцем, не помня, что случилось, сжимая в ладони плоскую вещицу причудливой формы.

Женщина лет тридцати подскочила на кресле, стоявшем в углу темной комнаты, где, кроме еще пары стульев и тяжелых картин на стенах, не было ничего. «Боже мой, какой странный сон! Какой реалистичный странный сон» – подумала она и дрожащей рукой отерла лоб.

Молодой человек помладше, с бледным лицом и искалеченной правой рукой, очнулся на кухне – просторной, но холодной и мрачной, как ледник. Он почувствовал это буквально, через ткань куртки, потому что лежал на полу. С трудом поднявшись, он огляделся, пробираемый неостановимой дрожью, и прошептал: «Ну, Френк, что же за зелье ты мне подсунул?»

В огромной гостиной, роскошной в незапамятные времена, на подоконнике, словно забытая кукла, проснулась белокурая девочка лет двенадцати. От резкого пробуждения она вздрогнула, не удержала равновесия и упала, прошипев от боли: «Вот черт! Что это?»

Похожий на нее, словно негатив, мальчик с непослушными вихрами темных волос ошарашенно сел на большом столе посреди квадратной комнаты, явно выполнявшей функцию столовой в те времена, когда было кому вкушать пищу в недрах дома. Он спрыгнул со странного ложа и огляделся.

Мужчине, который со стоном приподнялся на полу кладовки, едва освещаемой через открытую дверь, было около пятидесяти. Он обвел полки мутным взглядом и воскликнул: «Что ты задумал, Град, дьяволово отродье?»

В этот миг вспышка белого пламени осветила снаружи дом, а через пару секунд оглушительный гром расколол, казалось, крышу над головой. Когда он стих, из холла послышался слабый крик: «Помогите! Помогите же мне»

Там очнулся шестой жилец – старик, сухой, как богомол, с тонкими очками на горбатом носу. Он тоже лежал ничком на полу и, хотя палка осталась при нем, это была плохая опора для слабых конечностей.

Остальные жильцы, подстегиваемые страхом, поспешили на зов. Первой успела женщина. Ее сил вполне хватило, чтобы поднять эти живые мощи, и довести зло скрючившегося старика до стула.

– Где мы? – нестерпимо звонко спросила девочка, гневно сверкая глазами. – Что происходит?

– Мы умерли и попали в ад. А я так надеялся хотя бы там от тебя отдохнуть, – ухмыльнулся мальчик.

– Прекрати!

– Все вы замолчите, – пророкотал мужчина, щурясь от отзывавшегося в голове грома.

Две вспышки – одна за другой – вновь полыхнули снаружи, породив новый оглушительный удар. Девочка взвизгнула, зажав уши.

– Мы действительно умерли? – пробормотал молодой человек; на бледном лице веснушки казались каплями краски.

– А я рассчитывал на компанию побольше. И повеселее, – процедил мужчина.

– То есть, никто не помнит, как сюда попал? – спросил близнец-негатив.

– Возможно, кто-то усыпил нас и привез в это место? – предположила женщина.

– Зачем?

– Не знаю. У вас есть идеи получше?

Сноп белого света. Все замерли, ожидая разряда, и – хоть каждый понимал абсурдность такого поведения – чуть пригнулись, когда грохот прокатился над крышей. Вслед за тем ветер яростно проскакал по задребезжавшим стеклам, и сразу хлынул дождь.

Жильцы потянулись к окнам, кроме старика, оставшегося сидеть, мрачно поджав губы. Снаружи была ночь. То ли естественная, то ли порожденная грозой. Струи воды лупили по стеклам, и при очередной вспышке удалось разглядеть лишь склон и поднимавшиеся с обеих сторон холмы.

– Ой, у вас тоже эта штучка? – девочка кивнула на странную деталь, которую женщина машинально вертела в пальцах.

– И у меня такая есть, – заметил близнец.

– Ох, ну, конечно, есть, – презрительно сощурилась сестра. – Как ты можешь в чем-то отстать?

– Хватит, – остановил их веснушчатый парень. – Лучше посмотрите: наши детали разной формы, и похоже…

Он поднес свою к лежащей на ладони женщины, и края идеально совпали.

– Может, так все можно соединить? И в этом – ключ?

– Да какой, к дьяволу, ключ? – проворчал мужчина, но подошел ближе, чтобы проверить.

Его деталь не подходила к первым двум, зато соединила нашедшиеся у детей, и вместе они образовали нижнюю кромку странного механизма. Все оглянулись на старика, угрюмо смотревшего в пол.

– Уважаемый, – окликнул его мужчина. – У вас найдется такая финтифлюшка?

Тот недовольно скривился, но сунул в руку подошедшему мальчику еще одну часть головоломки. Когда она заняла свое место, все невольно задержали дыхание, глядя на готовую вещицу. Но ничего не произошло.

– Я думала… – пробормотала женщина.

– Да, – кивнул парень. – Мы тоже.

Девочка вдруг топнула ногой:

– Я хочу домой! – голос дрожал.

– Не истери!

– Сам замолчи!

– Хватит визжать, как пара шавок, – прикрикнул мужчина. – И без вас тошно.

– Думаю, они все же должны как-то соединяться, – парень задумчиво смотрел на детали и взял свою, легко скользнувшую из общей кучи.

– Должны?

– Это очень похоже на механизм. Некое устройство. Я в этом кое-что понимаю

– Неужели, – фыркнул мужчина.

– В любом случае, – примиряюще заметила женщина, – это связано с тем, как мы здесь очутились – ведь они есть у всех. Нельзя терять.

И она быстро раздала детали обратно, только принадлежащую старику положила на столик рядом – он продолжал упорно игнорировать окружающих.

– А если из-за этих штучек мы как раз сюда и попали? – воскликнула девочка. – Знаете, как в историях: герой схватился за древний меч и перенесся в другой мир.

– Сказок начиталась.

Веснушчатый перебил и эту ссору.

– Даже если мы ничего пока не знаем, детали нужно беречь. Я согласен с…

– Дора, – женщина кивнула, машинально улыбнувшись.

– Очень приятно. Мэт. Я согласен с Дорой.

Мальчик закатил глаза.

– С ума сойти, как нам всем приятно.

– Меня зовут Паола, – отчеканила девочка. – А он – Пол.

– «А он – Пол», – передразнил брат. – Давайте лучше выход поищем.

Между тем мужчина уже распахнул входные двери. Словно дожидаясь этого момента, извилистая фиолетовая молния блеснула прямо перед ними, осветив потрескавшиеся плиты дорожки и разросшиеся кусты. Мощный порыв ветра хлестнул дождем, окатив смельчака, холодные брызги щедро долетели и до остальных. Выругавшись, мужчина захлопнул дверь. Ехидным эхом раскатился гром. Впрочем, к его грохоту успели притерпеться. Яснее ясного было, что искать выход пока не представляется возможным: ливень и не думал стихать. Все слышали, как грохочет в водосточных трубах.

– А кто включил здесь свет? – вдруг спросил Мэт.

Холл и коридор второго этажа освещали бра в виде тритонов, с плафонами зеленого стекла (не слишком удачный выбор для и без того мрачного места).

Отерев мокрое лицо и ни на кого не взглянув, мужчина направился к лестнице. Слышно было, как он, тяжело ступая, распахивает двери, изучая верхние помещения. Разбрелись и остальные, осматривая, исследуя, щелкая выключателями в темных комнатах.

Дом оказался просторным, роскошным, странным и запущенным. Пожалуй, так смогли бы описать его жильцы, если бы стали обмениваться впечатлениями. Если бы у кого-то появилось такое желание.

Резная мебель, ковры на мозаичных плитках пола, тяжелые расшитые гардины, настенные панели – все это должно было радовать глаз и прославлять хозяина дома. Вероятно, когда-то он был этой славы достоин, но теперь пыль и паутина надежно скрывали красоту, а обветшание, неизбежное для всех творений человека, забытых им, всего коснулось жадной лапой.

Первый этаж был уже знаком, так что четверо (безусловно, старик даже не шевельнулся) тоже поднялись по плавно изгибающейся мраморной лестнице, перила которой изображали бурно взметнувшиеся и окаменевшие волны, и оказались на балконе, протянувшемся по периметру холла. Сюда выходили двери всех комнат. В центре расположилась большая библиотека с парой массивных столов и неисчислимым количеством полок, загруженных книгами и свитками.

Кроме этого, новые жильцы нашли шесть спален, тоже холодных и заброшенных, но под пыльными покрывалами на каждой кровати оказалось относительно свежее белье.

– Нас тут… ждали? – растерянно проговорила Дора, когда все сошлись около библиотеки.

Мужчина стоял, облокотившись на перила, и кусал губы. Услышав это, он грохнул кулаком:

– Кто, черт возьми, ждал? Кто все это сделал? Где он?!

– Мы все осмотрели. Кто бы это ни был, в доме его нет, – тихо ответил Мэт.

– Вот что-то мне не верится! Сидит, гад, в засаде и поджидает. Поиграть захотел. Куражится!

– Давайте внимательнее осмотрим все, – предложила осторожно Дора. – Будем искать тайники, скрытые двери. Можно простучать стены. Как вы считаете, господин…?

Она приглашающе посмотрела на мужчину, тот скривился, но ответил:

– Тариус. Хорошо… Вы с детьми тут, наверху, мы – вниз.

Старик даже головы не повернул на эту суету, словно отрешившийся от бренного мира отшельник. Неторопливость и неразговорчивость, экономящие силы, легко бывает принять за мудрость.

Поиски ничего не дали, если не считать двери в подвал, найденной в конце кухни и вовсе не тайной. В его недрах, скупо освещенных лампочкой под потолком, нашлось немало полезных вещей, нисколько не приблизивших к разгадке тайны. Внимание привлекло только одно. Вдоль стены тянулась металлическая конструкция, уходящая вверх; однако ее детали: шестеренки, пружины и рычаги – находились в полном беспорядке, некоторые валялись на полу.

– Это похоже на… стержень, – пробормотал Мэт и вдруг, резко повернувшись, выбежал из подвала. Остальные – следом, впереди, конечно, юркие дети.

Прикинув расположение комнат, Мэт сразу же направился в холл. Здесь, между дугами лестницы, они наконец заметили терявшееся в тени удивительное панно из множества металлических деталей, самой искусной работы. Там были люди, и загадочные морские твари, и странные корабли. Но из-за поломки внизу когда-то идеально прилегавшие друг к другу фигурки торчали вкривь и вкось.

– Какой чудесный механизм, – выдохнул Мэт. – Больно видеть его в таком состоянии.

– А вот мне – ни сколько, – буркнул Тариус. – Провалился бы этот дом со всеми его штучками. Так ведь и не нашли ничего.

– Кто знает, – Мэт прищурился, всматриваясь в панно. – Может, это нам что-то подскажет.

– Проклятье! Рехнемся скоро.

– Послушайте, – вмешалась Дора. – Мы все ужасно устали. Сейчас ночь и гроза – все равно ничего не сделать. Нужно выспаться, набраться сил: мало ли, что будет утром.

– А если на нас нападут? – пискнула Паола.

– Запрем двери. И входную, и в комнатах – их на всех хватит.

– Мысль здравая. Но стоит ли разделяться? Давайте устроимся в одной комнате. Женщины – на кровати, мы и на полу поспим.

– Да уж если отдыхать, то нормально, – возразил Мэту мужчина. – Дом мы хорошо осмотрели. Если и есть какая лазейка или ход тайный, то поодиночке выковырять нас из комнат будет сложнее, чем на всех скопом напасть. А шум услышим.

Только старик заметил, как быстро ответил Тариус, но промолчал.

Пока мужчины запирали дверь на второй замок и сооружали немудреную баррикаду, дети вперегонки бросились наверх (чтобы занять максимально удаленные друг от друга комнаты), а старик наконец встал и зашаркал к лифту около лестницы. Его решетка вторила рисункам панно и была также неисправна: сколько ни давил сухой когтистый палец на кнопку, лифт не оживал.

– Разрешите, я вам помогу, господин…

– Сенекс. Меня зовут Сенекс, если так интересно. И я не нуждаюсь в вашей помощи, дорогуша, – отрезал он.

Ухватившись за перила и опираясь на палку, Сенекс принялся карабкаться наверх.

– Отлично! Просто отлично, – пробормотала Дора, чувствуя, как ее вновь начинает пробирать озноб.

В два счета обогнав старика, она взбежала по лестнице и юркнула в первую попавшуюся комнату. Сенекс продолжал с упорством черепахи преодолевать ступеньку за ступенькой. Тариус спокойно обогнул его и хлопнул дверью на прощанье. Мэту было неловко бросать старика одного, но и помощь предлагать было бесполезно, поэтому он держался сзади, останавливаясь на каждой ступеньке и делая вид, что осматривает холл. Трудно было понять по желчному лицу старика: злит его такое сопровождение или забавляет.

Наконец он достиг площадки, остановился, чтобы перевести дух и, выбрав ближайшую к библиотеке дверь, продолжил черепашье движение. Мэт пробормотал в сгорбленную спину нечто похожее на пожелание доброй ночи и поспешил скрыться в последней незанятой комнате.

В доме наступила тишина. Жильцы осматривали свои владения: кто бегло, оглушенный усталостью и страхом, кто внимательно. Ничего опасного, впрочем, не поджидало их ни в шкафах, ни под кроватями, ни в каминных трубах. И каждый, устраиваясь на пахнущих сыростью и пылью простынях, мечтал заснуть, чтобы проснуться от окружающего абсурда. Но глаза не закрывались, следя за отсветами молний на потолке, слух тревожило угрюмое молчание заброшенного дома. И все крепло холодящее сердце понимание, что никакой сон не развеет этот морок. Нет дороги назад.

Они все же заснули – один за другим, вольно раскинувшись или свернувшись калачиком, сжав кулаки или тихонько всхлипывая. Молнии сверкали все реже, гроза отступала, и ливень перешел в монотонный шелестящий дождь.

Глава 2. Тариус

Через несколько часов после рассвета проснутся четверо новых жильцов дома и в последние мгновения дремы всем сердцем пожелают, чтобы все странные происшествия остались там, в вязкости сна. Потом откроют глаза и увидят чужие стены.

Но в первые минуты блеклого серого утра не спали только двое. За десятилетия корабельной жизни у Тариуса выработалась полезная способность: засыпать, как только появится возможность, и просыпаться, когда это необходимо. А необходимость была, поэтому с первыми робкими лучами бывший капитан проснулся. Сам себя он еще так называл, а от других – не терпел. Скоро десять лет, как Тариус потерял судно и вынужден был наниматься боцманом на большие корабли, а рана все не заживает.

Безрадостное пробуждение не было безрадостнее прочих, а обстановка, несмотря на запущенность, так и вовсе казалась роскошной после меблированных комнат, что он снимал между рейсами, – этими холостяцкими норами, где обои пузырились, матрас бугрился комками, а закопченные окна с трудом пропускали свет.

Смертельно хотелось выпить. От мысли о добром глотке крепкого бренди, который мигом бы прогнал тупую боль в затылке и пепельную серость мира, в глотке пересохло. Но у него было дело. Важное дело, которое нельзя откладывать.

В каждой комнате имелась каморка с ватерклозетом и умывальником. Ледяная вода взбодрила Тариуса. Нет уж, он не из тех хлюпиков, он выберется отсюда. Кто бы ни придумал эту мышеловку, Капитана в нее не поймать. Но сначала нужно выйти незаметно.

В доме было тихо: избалованные лентяи, никогда не нюхавшие настоящей работы, конечно, еще дрыхнут. Но осторожность не помешает, и до самой двери Тариус нес башмаки под мышкой, ступая тихо, как юнга, крадущийся в камбуз. Он аккуратно разобрал баррикаду у двери, щелкнул замком и оказался на воле. Поежившись от холодного ветра и глубоко втянув носом, Тариус утвердился во вчерашней догадке: рядом море. Капитан довольно крякнул и зашагал от дома.

Из окна второго этажа за ним наблюдал старик. Его чуткий сон уже давно не длился дольше четырех часов. Проводив Тариуса взглядом, он презрительно усмехнулся и зашаркал в библиотеку.

После странного, сумасшедшего дома и жалких соседей было так славно оказаться вновь под открытым небом (пусть и набрякшем тучами), видеть свинцовые волны вдали. Это было понятно. Это реальность, как бы грозна она ни была. Со стихией проще, чем с людьми. Она сразу показывает зубы и заявляет, что уничтожит любого, у кого кишка тонка, а не подкрадывается сзади, не юлит, не лжет. И Капитан не сдастся – будьте покойны. Он найдет выход, лазейку, проложит курс. Сам, не таща на буксире непутевую команду случайных попутчиков. А для начала нужно осмотреться: куда это занесло, что за место. Первым делом, движимый естественным зовом, он пошел к морю. Его дыхание ударило в лицо, сурово приласкало старого приятеля. От дома к воде полого уходил склон, а с обеих сторон, точно борта лодки, поднимались холмы. Соленая пена, шумя, плеснула по сапогам, и Тариус заметил, что берег изгибается полукругом, словно земля пошла в наступление, захватывая себе часть моря. Длинная коса справа поросла темным лесом.

Не так уж часто Капитан в своих плаваниях высаживался на островах – ради охоты или в надежде пополнить запасы воды, но теперь, еще до того, как он поднялся на гряду холмов слева от дома и убедился в этом, чутье подсказало: здесь не побережье, не какой-либо знакомый континент, а невеликий остров, похожий на неправильный полумесяц. Дом располагался в центре, а в море, напротив, виднелся обломок скалы, плоский и голый.

«Влип», – мрачно пронеслось в голове. Однако как-то их сюда доставили. Привезли. Усыпили и привезли на остров. Каким бы сильным ни было это зелье, с учетом того, что их нужно было доставить, растащить по комнатам и успеть до шторма убраться (ведь судна не видно) – до земли недалеко. Судя по погоде в это время года, он догадывался, в какую широту их забросило.

Капитан машинально шагал по каменистой тропке – проложенной, скорее, природой, чем человеком. Вот и теперь ветер старался набиться в попутчики, и он нахохлился, спрятав руки в карманах – точь-в-точь старый потрепанный ворон на мачте. И так же, как чертова птица радуется непогоде, кланяясь и приглашая погостить подольше, Тариус ухмылялся ветру, отмечая, что тучи ползут быстрее, все чаще показывая в прорехах бледное небо. Ясная погода очень на руку, хоть и не ясно пока, как ее использовать.

Стоп! Тариус споткнулся: впереди, где рог полумесяца сужался, притаилась уютная бухта. На берегу стояло небольшое деревянное строение, которое не могло быть ничем иным, кроме как лодочным сараем. А когда Капитан ускорил шаг и уже вприпрыжку выбежал на берег, то увидел и сходни, и – о чудо! – поджидавшую его лодку. Не мираж, не трюк. Вот она, красавица! Тариус расхохотался и ласково потрепал лодку по теплому боку, по шершавой древесине. Успокоившись, он внимательно осмотрел свой жребий: годная, вполне крепкая лодка, хоть и небольшая – в самый раз на одного. Да больше и не надо.

Наведался Капитан и в сарай, практически пустой. Нашел там отличную веревку и паклю, чтобы заделать пару-тройку слабых пазов. Ленив человек, но уж если закипела работа, греет она не только тело, но и душу. На сердце стало легко: теперь Капитан знал, что не пропадет. Закрадывалось, правда, сомнение: для чего им оставили здесь лодку. То ли похитители не думали, что они успеют ей воспользоваться, то ли приготовили лазейку для самого ловкого. Ну, так это он и есть, нечего голову ломать.

Однако плыть без припасов было бы глупо, а вытащить их из дома, никого не всполошив – маловероятно (он то легко одолеет любого, но могут накинуться скопом). Ночи следовало дождаться еще и ради природного компаса – звезд. Гарантий ясной погоды нет, да без риска ни одно крупное дело не обходится. Следовательно, лодку нужно спрятать.

Тариус хорошенько обследовал берег поблизости и нашел подходящую ложбинку, заросшую кустами. Дотащить туда лодку было непросто: противясь удалению от своей стихии, она будто отрастила кучу мелких корешков и цеплялась за все выбоины, камни и сухие ежистые кустики. Но результат того стоил: если не присматриваться специально, нипочем не заметишь. Капитан умеет проворачивать дела, он калач тертый. В горле жгло от желания выпить.

На тот случай, если придется объяснить длительную отлучку, не вызывая подозрения, Тариус прошел дальше, к острию полумесяца. После холмов, поросших вереском и утесником, земля была изрезана оврагами. Каменистые осыпи переходили в голые скалы. Безрадостная картина. Гиблый остров. Кто и для чего построил здесь дом? Да еще этакий роскошный. Ни отдохнуть, ни красоте порадоваться. Видал Капитан на одном острове тюрьму, самых отпетых там держали, чтобы и пытались, а бежать некуда. Вот и здесь вроде. Непременно умом тронутый хозяйничает, вроде тех ученых, что над трупами опыты ставят. Тариус сплюнул. Во рту было горько от желчи: что еще за гадостью их опоили. Как бы не аукнулось. Тут же заурчало в животе. Ну, да это от голода, вчера-то он пил по большей части, на еду пожадничал. Хотя… У себя пил или в порту? Тариус наморщил лоб, пытаясь вспомнить вечер перед этим бедламом, но картинки были мутными, ненадежными. И был ли это вообще вечер?

«Баста!» – одернул он сам себя, страху только дай волю. Чем меньше думаешь, тем крепче на ногах стоишь. Выход найден, осталось ночи дождаться. А теперь самое время поесть. И он двинулся к дому.

Совсем рассвело, остров раскинулся перед ним – суровый и молчаливый. Даже привлекательный своим спокойствием. Без надоедливых соседей, да с запасом выпивки можно бы тут и отдохнуть недельку. Капитан усмехнулся – так-то. Есть ли тут на кого охотиться? А может, похитители так и задумывали: посмотреть, кто хозяином в итоге останется на этом клочке суши. Только он им не бойцовский петух, и в игры эти не играет.

Войдя в дом, Тариус сразу направился в кладовку, но, подходя к кухне, услышал голоса. Проснулись, значит. Горячий, сытный завтрак был бы в самый раз. «Плита – сердце дома», – говаривала его мать, когда он, мальчишкой, прибегал с мороза. Но кухня, такая же мрачная и холодная, как вчера, развеяла эти мечты.

Вокруг кое-как вытертого стола собрались все жильцы. Бледные, взъерошенные, точно мокрые воробьи на ветке. У женщины и девчонки покраснели и припухли глаза. На столешнице около мойки толпились открытые и еще нетронутые банки, пыльные, без этикеток, но следов ржавчины не видно. Рядом валялись консервные ножи – один сломан.

– Доброе утро, – вежливо улыбнулся Мэт. – Присоединяйтесь. Пока есть только крекеры и консервы. Открывали, правда, наугад – никаких опознавательных знаков. Разобрались, что на средних полках в кладовке – мясо, внизу – рагу, а на верхних – фрукты в сиропе.

– Только вот банки на столе Пол уже перепутал. Бестолочь, – язвительно протянула девочка.

– Это у тебя мозги перепутаны!

Не слушая их перепалку, Тариус открыл пару банок. Фасоль и тушенка – отлично!

– Есть питьевая вода, – подала голос Дора. – Но холодная, мы пока не разобрались с плитой.

– А стоило заняться, дорогуша, – равнодушно заметил старик. – Кофе и горячая еда всех бы подбодрили.

– Намекаете, на кухне мне самое место? – взвилась она.

Тариус с аппетитом завтракал – хороши консервы, свежие. Беда с этими бабами. Что красавица, что дурнушка. Красавица никого, кроме себя, не любит, дурнушка всех, вместе с собой, ненавидит. Вот и Энола так же беленилась. Он поморщился. И как еще имя ее не забыл.

– С этим разберемся, – поспешил Мэт-миротворец. – Подкрепились – нужно обследовать, где мы. Погода как раз наладилась.

– Вы у него спросите, – вдруг усмехнулся Сенекс, стрельнув взглядом в сторону Капитана.

«Вот ведь пень трухлявый!»

– Вы уже успели? – вскинулся веснушчатый.

– Я рано проснулся и решил пройтись. Мы на острове.

– На острове?!

– Вот! Я была права! – победно воскликнула Паола.

Пол закатил глаза:

– Она уверена, что нас похитили. Ради выкупа.

– Или чтобы угрожать родителям!

– Но, милая, как же другие, – грустно улыбнулась Дора. – Меня, например, выкупать некому.

– Аналогично, – кивнул Мэт.

– Похищают не только ради выкупа, – заметил Капитан. – Иногда просто нужно, чтобы человек исчез.

Все примолкли. Стадо перепуганных барашков.

– Вы никого не видели? – очнулся Мэт.

– Нет.

– Нас должны были сюда как-то доставить.

– Подумал об этом, но судна не видать.

– Тогда нужно осмотреть остров: должно быть у них здесь место, где затаиться.

Опасный момент.

– Конечно, – Тариус ответил как можно спокойнее. – Я осмотрел южную часть, что влево от дома. Там глухое место: овраги и скалы. Направо, вдали, лес; к западу, за домом – равнина. Нужно разделиться и исследовать эти места.

– Как вы сориентировались по сторонам света? – восхитился Мэт.

– Наблюдательность.

– Ха. Скорее, привычка. Вы – моряк, – заявил Сенекс.

– С чего взяли?

Старик постучал себя пальцем по запястью: «Метка».

Действительно, Тариус и не заметил, что из-под левого рукава его куртки выглядывал поблекший бирюзовый хвост морского змея. Старик начинал его тревожить. Как бы не догадался.

– Очень кстати! – обрадовалась Дора.

– Да уж вряд ли, – пробурчал Капитан, возвращаясь к еде. – Без судна от меня проку мало.

– Можем сами построить! – загорелся мальчишка. – Лодку или плот. Найдем доски или деревья срубим.

– Так только в приключенческих романах бывает, – справедливо осадил его калека. – Даже с инструментами уйдет много времени. А мы не знаем: есть ли оно у нас и когда вернуться похитители. Капитан прав: нужно обследовать остров (Тариус поморщился, но не стал поправлять). Только стоит одеться потеплее.

– У меня в шкафу есть какие-то вещи, – сказала Паола. – У других, наверное, тоже.

– Отлично. Одеваемся и встречаемся внизу.

Все засобирались. Старик смотрел на них чуть насмешливо.

– С вашего разрешения я останусь. Снаружи от меня мало проку. Лучше исследую… библиотеку.

Тариус переодеваться и не думал. Женщинам только дай в тряпках покопаться. И все равно будут недовольны. Так и есть: девчонка спустилась с кислым лицом, переодевшись все же в длинное шерстяное платье и неказистую, зато по размеру фуфайку.

– Ну и видок, сестренка! – подлил масла в огонь мальчишка, за что получил испепеляющий взгляд.

Женщина предпочла комбинезон и куртку на меху. А вот с обувью у всех была проблема. Не в таких ботинках по скалам бродить. Впрочем, ему без разницы. Главное, уплыть, а они тут пусть как знают, так и расхлебывают. На этом острове, как и везде: каждый сам за себя.

Решили разделиться на два отряда, чтобы изучить и лес, и центральную часть острова. Как водится, когда нет командира и каждый имеет право голоса, начался гвалт и шум – кто чего хочет и кто с чем не согласен. Посмотреть на это было даже забавно. В итоге решили, что Тариус с Полом отправляются на север, а калека в «приятной компании» двинет на запад.

Ветер не поменялся и хорошенько пробирал, но на сытый желудок это воспринималось гораздо легче. Зато небо почти расчистилось, и вечер обещал быть ясным. А ему того и надо. Тариус сразу задал быстрый темп. Отчасти, ради тепла, в не меньшей степени, чтобы заткнуть словоохотливого парня. Тот поначалу петушился и пытался разговорить «напарника», но быстро сдулся.

Каменистая тропа как раз вела к лесу, проходя по возвышенности и позволяя хорошенько разглядеть северную оконечность острова. Странно, что не видно было буревестников или чаек. Либо птицу вывели, либо для них здесь нет корма. Хотя места подходящие, да и крупной живности прятаться негде – невелик тот лес.

Он был все ближе, придвигался, рос. Темный, молчаливый, недоброжелательный. Когда они подошли к опушке, по верхушкам елей прогудел ветер, и деревья застонали. Пол отступил назад. Тариус усмехнулся.

– Ну, что – пойдем.

– Давайте по берегу обойдем – лучше обследуем.

– Нет, парень, если ты трусишь, сам и чеши по берегу, а мне такой крюк давать неохота.

И он отправился. По шагам, даже не оглядываясь, догадался: мальчишка идет следом.

В лесу было сумрачно и еще тише, чем снаружи. Каменистая дорожка сошла на нет, других троп не наблюдалось: гулять здесь было некому. Да и им некогда. Курс вперед, и баста. И этому ничто не мешало: ни бурелома, ни зарослей кустарника. Сыровато, как всегда в еловом лесу. Деревья вокруг старые, некоторые, судя по обхвату, и вовсе долгожители. Под ногами мягкий ковер из мха и хвои – пружинит, идти ходко.

– А разве в лесу не водятся разные… звери? – спросил мальчик.

Хороший вопрос.

– В этом, видно, нет.

– Вам не жутко? – начал он опять болтовню, но попытку эту Капитан проигнорировал.

Однако если задуматься (а делать все равно больше нечего), то хоть жутко ему не было, лес, как и остров в целом ощущался местом неуютным. Нежилым что ли. Не приспособленным для человека. В лесу это просто острее ощущалось.

Шли уже долго. От однообразного мелькания стволов рябило в глазах. Тут и с пути собьешься – не заметишь. Никаких ориентиров. Капитан начал думать, что либо неправильно представил форму острова, либо это не остров, а за лесом начинается перешеек, как наконец впереди посветлело – лес закончился. И они вышли на ту же тропу, по которой пришли. Сомневаться не приходилось: впереди виднелся дом. Пол расхохотался, но одного взгляда было достаточно, чтобы он стих.

Круто развернувшись, Тариус вновь двинулся вперед, еще решительнее и быстрее. Он крайне внимательно следил за направлением. Стая мелких черных птиц, спорхнувшая с веток и с печальным пересвистом кружившая над их головами, вроде бы подтвердила правильность тактики, ведь раньше они птиц не видели. Просвет показался гораздо раньше, и они вышли на вольный воздух… нет, уже не там, но лишь немного левее.

Тариус не выругался, только чтобы не порадовать мальчишку. Скрипнув зубами, он плюнул и пошел по тропе, огибающей по периметру лес. От одной мысли вновь уйти в него становилось тошно.

После лесной засасывающей непонятности каменистая тропа радовала глаз надежностью и очевидностью. Рядом угрюмо и успокаивающе шумело море. Берег становился все обрывистее. Вот будет штука, если и в самом деле за тенью леса, спрятанный от них, они увидят корабль. И похитителей.

Между тем они дошли до места, где берег узкой косой вдавался в море. Здесь стоял валун, высотой более метра. Старый, побелевший от соли и ветра, покрытый лишайником. Причем не просто сигнальный знак, как казалось издалека, а изваяние. Лицом к морю на камне была искусно высечена пучеглазая, хищно оскалившаяся рыба, из тех, что иногда чудом заносит в сети, и рыбак сплевывает через плечо, увидев такую образину. Однако мастер на этом не успокоился, изобразив вместо спины пленительно изогнувшуюся обнаженную женщину. Волосы ее сливались со спинным плавником рыбы.

– Вот это да! – восхищенно выдохнул мальчишка.

Было чему удивиться и даже залюбоваться, но Тариус нахмурился: камень, как и лес, отзывались в сердце непонятной тревогой, беспокойством, словно перед бурей, когда и небо ясно, и ветра еще нет, но становится так странно тихо, что по спине пробегает холодок.

– Пошли, – буркнул он и зашагал прочь.

Пол нагнал его пару минут спустя.

– Может, это знак? Какой-то ребус. Подсказка, которую нужно разгадать!

– Знак. Чтобы корабль на мель не сел, – оборвал его Тариус.

Они уже обогнули лес, и теперь казалось совершенно невероятным, что по нему можно было так долго блуждать. Невелик он, да и не так темен. На опушке, перед елями росли тоненькие деревца со светлой, почти белой корой. Оставшиеся кое-где рыжие листья монотонно шелестели. В бумажный этой хор хотелось вслушаться, но Тариус одернул себя. На некоторых ветвях мазками темноты виднелись те мелкие птицы. Они сидели молча и внимательно следили за людьми.

Мимо просвистел камень. Это Пол прицелился в стаю, но не попал, птицы же проявили удивительное равнодушие: ни одна не тронулась с места. Они будто знали, что мальчишка промахнется. То ли это, то ли сердитый взгляд Капитана, но продолжить Пол не решился. В полной тишине они дошли до края леса и увидели впереди вторую группу своей исследовательской экспедиции. Троица бродила по берегу среди целой кучи каменных столбиков разной высоты. Вблизи это тоже оказались изваяния: звери, птицы, морские гады, даже люди. Все они смотрели в сторону моря. Столбики были расставлены не хаотично, так что между ними оставались тропинки, образующие некое подобие лабиринта.

– Что это?

– Что-то, поставленное неизвестно кем и непонятно для чего, – улыбнулся Мэт, пожав плечами.

– Мы видели такого же там, на краю острова, – крикнул Пол, бродя по «лабиринту». – Только он один и гораздо больше.

– Это должно что-то значить, – Дора задумчиво покачала головой. – Вырезать и установить фигуры стоило немалого труда.

– Или тот, кто это сделал и построил здесь дом, был психом, – отрезал Капитан. – И хорошо, если был. Нашли что-нибудь еще?

– Большое болото. Вероятно, глубокое, потому что подпитывается ручьем. В любом случае, соваться туда не стоит.

– А мы поблуждали по лесу, – усмехнулся мальчишка, но разумно не стал вдаваться в детали. – Странный он и совсем пустой.

– То есть?

– Никаких зверей. Только птахи мелкие.

– Если никого не заметили, это еще ничего не значит: лесная живность хорошо прячется. И слышит человека издалека.

– Мелочь есть наверняка, – поморщился Тариус. – А крупному зверю там некуда деться. Да и чем бы тут питаться, разве только рыбой.

– Давайте вернемся в дом, – поежилась Дора. – Может быть, Сенексу повезло больше, и он нашел что-то полезное в библиотеке.

Старика они действительно нашли на втором этаже. Самое для него место: среди другой печальной рухляди. Бумаги хватало – не то слово. Если сложить костер, до неба полыхать будет. Только теперь они увидели на стене рядом с дверью продолжение металлического панно, раскинувшегося деревом с причудливыми плодами и фигурками между ветвей. И эта конструкция тоже была расстроена.

Сенекс сидел за столом, погруженный в толстенный талмуд. Глаза поднял, только когда они подошли совсем близко, – противный старикашка.

– Обнаружили корабль похитителей? – спросил он, словно командир, отправивший на задание бойцов.

– Нет, зато обнаружили странные каменные изваяния, – отчитался Мэт. – Мы надеялись, что вам удастся что-то разузнать.

Сенекс усмехнулся и кивнул на полки:

– Оглянитесь, молодой человек – эти неведомые земли куда обширнее. И не торопятся делиться секретами.

Он развернул книгу, чтобы все увидели страницы.

– Какие странные буквы, – воскликнула Паола.

– Вы знаете этот язык? – нахмурился Мэт.

– Нет.

Капитан не сдержался и хохотнул: а вид-то важный напустил, словно карапуз, листающий газету.

– Пока нет, – ядовито выделил старик.

– Хотите сказать, что можете прочитать незнакомый язык? – удивилась Дора.

Сенекс пожевал губами, словно не очень хотел отвечать.

– Есть подобный опыт. А здесь, – он постучал острым пальцем по книге, – зацепки. Только это совершенно не гарантирует, что я найду полезную нам информацию.

– Или что успеете найти, – заметил Мэт.

– Пожалуйста, не говорите так, – взмолилась женщина.

– Дора, но мы должны быть ко всему готовы, это наше единственное оружие. Ни что это за место, ни как мы сюда попали – пока ничего не известно. Единственная константа: нас кто-то доставил в этот дом. Значит, они вернутся. Вопрос только – когда.

– Что вы предлагаете? – нахмурился Тариус.

– Приготовиться. На тот случай, если похитители вернуться скоро, нужно преградить им вход в дом – по возможности, а там уже… Попробовать выяснить, что им нужно.

– В осаде будем сидеть? – сипло спросил мальчишка.

– Не самая плохая крепость, – криво улыбнулся Мэт. – Сделаем все по правилам: выставим часовых, не дадим застать себя врасплох. А пока ждем, сделаем это временное пристанище поуютнее. Иначе холод одолеет нас раньше.

– Огонь в плите и каминах – вот о чем нужно было уже давным-давно позаботиться, – сварливо поджал губы Сенекс.

– Верно, – покладисто согласился калека. – Раз есть камины, должен быть и уголь. Я видел вчера в подвале дверцу, похожую на чулан.

– Да вы с ума сошли?! – взвизгнула девчонка, глядя на них, точно впервые увидела. – Вы здесь решили поселиться? Нам нужно обратно. Я хочу домой! Сделайте что-нибудь!

– Но, дорогая, ты же видела…

– Я не знаю, не знаю! – затопала она ногами. – Это какой-то бред. Я хочу домой!

Тариус, не размахиваясь, влепил ей пощечину. Девчонка остолбенела, схватившись за щеку. Вот всегда так с этими баловнями: чуть что, сразу в крик.

– Успокоилась?

Злости особой на нее не было, но визг невыносим. И так все на взводе.

Паола всхлипнула и пулей вылетела из библиотеки. Через минуту хлопнула дверь в комнату.

– Эффективно, но можно было и помягче, – промямлил Мэт.

– Подействовало бы на нее что-нибудь помягче. Давайте за работу.

Плиту и чинить не пришлось: женщины-белоручки – мучение в доме. Угольный склад обнаружился там, где и думали, так что не прошло и часа, как камины пылали везде. В комнату девчонки отправился Мэт – уговаривать капризницу. Тихо постучался и что-то втолковывал через дверь, прежде чем его милостиво пустили.

Вернувшись на кухню, Тариус увидел наконец Дору за делом. На столе прибрано. Нашла и крупу, и соль. В кастрюле на плите уже что-то булькало.

– Кофе готов.

– Спасибо. Я пойду сосну – устал. Потом поем.

– Хорошо. Я оставлю вашу порцию на плите.

И на том спасибо.

Поспать было необходимо: ночь предстояла нелегкая. Засыпая, он слышал потрескивание угля в камине и разговор Мэта со стариком в библиотеке. Говорил в основном калека, а Сенекс только буркал ему в ответ.

Когда Тариус проснулся, в комнате было темно, только отблески камина разбавляли сумерки. Прислушался. Тишина. Неужели повезло, и все уже угомонились? Капитан умел ждать, но когда время работает против тебя, бездействие особенно мучительно.

Крадучись он вышел из комнаты. В холле оставили включенными два светильника. Очень кстати. Спите, милые детки, спите сладко. Но не успел он пройти и половины лестницы, из кухни выглянул Мэт.

– Капитан, это вы? Я уж подумал – Пол. Мальчик хорохорится при сестре, но напуган не меньше.

– Я думал, все спят.

– Так и есть. Страх утомляет не меньше работы. Дора, кстати, оставила для вас ужин.

– А вы-то, значит, не напуганы?

Калека растерянно улыбнулся.

– Должен признать, ваше присутствие меня здорово подбадривает. Не так тяжело самому быть в беде, как чувствовать ответственность за них всех. Наверное, так бывает у солдат, сражающихся за родину. Когда они вспоминают стариков-родителей, жен и детей.

– Да солдаты тут при чем? Проще все у них и понятнее. И ни о ком они там не думают. О себе, да о вчерашней красотке.

Теперь на кухне было тепло и уютно. Мэт оставил лишь один фонарь, так что полумрак скрывал запустение. А рагу и горячий кофе довершили картину.

– Так вам невеселые мысли спать не дают?

– Я решил покараулить. Море спокойное, похитители могут вернуться. Или все же есть у них убежище на острове. Нельзя оставить дом без присмотра – двери слишком легкая преграда, а окна без решеток.

– Давайте уж я посторожу. Специально выспался, пока было время. Да и привычнее мне. А вы рано утром смените.

– Вы уверены?

– Само собой. Да еще и явится ли кто. Не беспокойтесь.

– Крикните мне сразу, если что.

Нет, ничего не заподозрил. Простофиля. Это было самым сложным в плане. Дальше все как по маслу. Из подвала он еще днем тихонько вытащил удобный штормовой фонарь и сумку. В кладовке наполнил ее банками и пачкой галет. Прихватил спички и консервный нож (обойдутся как-нибудь), пошарив по ящикам, отыскал флягу и наполнил водой. На пороге кухни он поколебался минуту – стоит ли – но все же вернулся в кладовку и взял с верхней полки бутылку виски.

С чувством невероятного облегчения Тариус закрыл за собой входную дверь, придержав замок, и бодрым, размашистым шагом двинулся к холмам. Отойдя на порядочное расстояние, зажег фонарь. Ночь была ясной и тихой. Слышно только море – ни птиц, ни прочих звуков ночной жизни, когда одни создания подкарауливают других. Возможно, остров действительно необитаем. Но это его уже не волнует.

Одного взгляда на звезды было достаточно, чтобы убедиться – он не ошибся в отношении широты. До суши сутки или двое пути. Он одолеет. Спасая свою шкуру, человек способен на невозможное. Главное, он знает направление.

Подстегиваемый нетерпением и желанием поскорее убраться с проклятого острова, Тариус вытащил лодку из укрытия, спустил на воду, и вот уже весла легко режут волны, легкий ветер подбадривает, берег все дальше и дальше, и можно уже охватить взглядом весь остров. Ему предстояло проплыть мимо южного конца полумесяца, и на краю косы он заметил темный массив изваяния. В темноте не разобрать было, повторяла ли она ту двуличную рыбу. Капитан усмехнулся:

– И какой болван это придумал.

Да, загадка их появления на острове и замысла похитителей осталась нерешенной. Но он не в обиде. Ей-богу, слишком много знать, только мозги пучить. Может, он и подумает об этом потом, выкарабкавшись из передряги и сидя в тепле с трубкой и стаканом бурбона. Тогда это будет в удовольствие. Сейчас же – грести и грести.

Море было спокойно, и Тариус молился всем божествам, выдуманным мореходами, чтобы погода не менялась. Он поймал нужный ритм – не слишком быстрый, как делают простофили, выдыхаясь в первый час. Остров становился все меньше, теряясь во мраке ночи. В прошлом.

Время незаметно струилось. В мыслях Тариуса установилась расслабляющая тишина, когда ничто не обдумывается, не вспоминается, не загадывается. Тело занято делом, и мозг не отвлекает его ненужным шумом. Небо, море, и крохотный светлячок-фонарь в лодке, затерявшийся в этих просторах. Опытный взгляд Капитана между тем отмечал, что густота ночи темнеет. Сейчас около пяти склянок. Все идет своим путем.

Вдруг слева показалась земля. Тариус всмотрелся: остров. Еще один остров. Огибая его, он разглядел узкую косу, вдававшуюся в море, и камень, торчащий на берегу. Это что же, тут все острова так украшены? Но робкая надежда вспорхнула, когда на фоне неба обрисовались смутные очертания дома.

Несмотря на разгоряченность последних минут быстрой гребли, Тариуса пробил холодный пот. Он взглянул на небо, и закружилась голова. Звезды сдвинулись, как картинка, и показывали направление вновь прочь от острова.

– Дьявол, – прошептал Тариус, и губы его задрожали.

Впрочем, глупости: в темноте он просто сбился с курса, видно, здесь сильное течение, а он и не заметил. Ничего, теперь и глаз не оторвет от небесного компаса. Но сначала – для поднятия духа. И, открыв бутылку, Капитан сделал хороший глоток. В голове прояснилось. Страх исчез. Ничего. Вперед! Еще глоток на удачу, и Тариус приналег на весла.

Непрестанно сверяясь с направлением, он греб и греб уже две склянки или три. Определить было трудно. Ни ночь, ни море не замечали его. Тариус не мог удержаться от того, чтобы оглядываться время от времени. Он вздрогнул, заметив темную полоску берега – теперь справа. Веря и не веря, он поднажал, сбиваясь с ритма. Да и какой, к дьяволу, ритм, если вновь показался каменный истукан, а над ним широкой полосой темнел лес. Теперь его сносило к северному острию полумесяца.

Тариус зарычал от ярости и с ужасом увидел, что созвездия успели крутануться, приняв прежнее положение, как в тот злополучный миг, когда он отчалил от берега. Сердце его колотилось, плечи и спина гудели, мысли скакали горошинами в пустом горшке, чудом не выскакивая наружу через уши. Как такое может быть? Что здесь происходит? Магнитная аномалия? Колдовство?

Лодку тихо несло мимо северной оконечности острова, и не дав себе времени подумать, Тариус вновь принялся грести, двигаясь теперь в противоположном направлении от острова. Куда? Он упрямо мотнул головой, отгоняя залетевшую мысль. Плечи нестерпимо ныли. Он греб, и греб, и греб. Тьма начала сереть. Он греб, обливаясь потом, тяжело дыша. Греб и греб. Вдруг словно кто дернул его обернуться. Остров каменной ухмылкой надвигался на него. Тариус завопил. Он колотил по воде веслами, выкрикивая все проклятия, какие подворачивались на язык. Наконец схватил бутылку и разом осушил половину. Закашлялся. Неуемная дрожь, колотившая тело, прошла, и Тариус закричал, обращая свой праведный гнев и звездам, и морю, и проклятому острову:

– Где вы, проклятые твари? Что удумали? А?! Выходите, покажитесь! Вот он я. Ну, выходите разом, где вы! В честную. Что вам надо, что за дрянь вы творите, гниды?

Он запрокидывал и запрокидывал бутылку, глотая жадно, как путник холодную воду, и вскоре швырнул пустую склянку за борт. А лодка, предоставленная сама себе, все плыла и плыла и ткнулась в берег. Чертыхаясь, Тариус вылез из нее и, пошатываясь, цепляясь ногами за песок, камни, сам воздух, через предрассветную серость побрел к дому.

Уже не таясь, а напротив, стараясь каждое движение сделать как можно более громким и резким, он распахнул входную дверь и, топая, прошел в холл.

– Эй! Вставайте все! Вставайте, дьявол вас задери! Вылезайте из теплых нор, крысы сухопутные! Слушайте, что капитан скажет.

Захлопали двери, выскочили Дора, мальчишка и калека.

– Что случилось?

– Пожар?

Тариус прямой наводкой, задавая равновесие скоростью, прошел в кладовку и, схватив новую бутылку, сделал большой глоток. Как славно! Черт возьми, это самое то.

По лестнице застучали шаги. Кто-то крикнул: «Он сошел с ума?»

Тариус расхохотался им в лицо, им всем.

– Сошел! Точно, спятил! И вы тоже. Потому что остров этот проклятый. Нет отсюда выхода, некуда уходить. Слышали вы, кролики трусливые? Нет! Выхода! Все мы тут подохнем или поубиваем друг друга.

– Да объясните же…

– Не лезь, малахольный! – он толкнул Мэта так, что парень отлетел к стене. – Не сметь меня трогать! Давайте пить, праздновать! Скоро все попадем в пекло, надо погудеть напоследок.

– Да в чем дело? – воскликнула Дора.

– А в том, сладкая моя, что нет отсюда дороги морем. Оно кольцом водит, паскуда! Куда ни плыви, обратно вернешься. А звезды такие круги закладывают – башка отвалится смотреть.

– Вы нашли лодку?

– Нашел, слабак. Конечно, нашел! А то ты думаешь, буду с вами тут смерти дожидаться?

– Идем, идем, – женщина обхватила за плечи трясущуюся Паолу и потянула к лестнице. – Он пьян, не слушай.

– Слушай, детка, слушай! Старый Капитан все знает. Куда пошли? Предатели! Паскуды! Эй! Не прячьтесь по своим норам.

Глава 3. Сенекс

После восьмидесяти утро не бывает добрым. Как и вечер, и ночь, когда в голову лезут дурные мысли, а сон бежит прочь, словно дикий зверь. Если повезет, может выдаться неплохой день: нигде в теле не скрипит, не колет, не крутит, и мир представляется не таким уж мрачным. Но начинать день все равно тяжело.

Полоумный пьяница орал до позднего утра, когда совсем уже рассвело. Стучал чем-то, пел – если эти вопли можно назвать пением. Наконец затих. Тогда Сенекс рискнул спуститься: ему необходимо пройтись, размять тело, чтобы прогнать мучительную вялость. Старик осторожно открыл дверь, прислушался и отправился в долгое путешествие вниз, ступенька за ступенькой пересчитывая ребра лестницы. Остальные жильцы наверстывали украденные у сна часы, и он первым делом решил проверить: одержал виски победу или Капитан еще сражается.

Тариуса он увидел в маленькой гостиной. Тот обмяк в кресле: бутылка валяется рядом, голова запрокинута, рот безвольно открыт, по щетинистому подбородку ползет струйка слюны. Отвратительное зрелище. Воплощение человеческой натуры – слабой и порочной по своей сути. Сенекс презрительно усмехнулся и пошел на кухню.

Ужин вчера был неплох, но постоянно питаться консервами – хоть в каком виде – могут себе позволить только молодые и здоровые. Его желудку необходима каша. Крупу Сенекс нашел в кладовке, как и сухое молоко, а навык уже отработан. Конечно, у него есть домохозяйка, но та приходит лишь к полудню. Так что после смерти Елены завтрак он готовил сам. Если готовил. Еда давно перестала быть удовольствием. Прием пищи был частью необходимой заботы о разрушающемся организме, чтобы это разрушение не было слишком быстрым и мучительным. Такой же обязательной частью, как лекарства, режим дня, зарядка для суставов. Ел он медленно и без аппетита, хотя и каша удалась, и кофе здесь был приличным.

Когда он уже заканчивал, на кухне появились Мэт и Дора – сладкая парочка.

– Доброе утро. О, вы уже поели. Хорошая идея, пожалуй, сварю кашу на всех. Прямо-таки семейный завтрак, – нервно рассмеялась женщина. – Ну, что вы! Я помою посуду.

– Благодарю, – сухо ответил старик. – И приятного аппетита.

У него не было никакого желания разговаривать. Еще до завтрака Сенекс решил, что проведет весь день в библиотеке – компания книг куда приятнее. Пусть остальные думают, что он продолжает поиски. Сенекс не собирался ни развеивать эти иллюзии, ни делиться своими соображениями. Однако подъем по лестнице отнимал много сил. Каждый раз на него нужно было решаться, как на подвиг, поэтому он присел отдохнуть в холле. Сенекс поставил палку между ног, оперся на нее и закрыл глаза. В такой позе он мог замирать на часы, и окружающие, переходя на шепот, сообщали друг другу, что он спит. Он мог и задремать, но гораздо чаще слушал. Например, сейчас.

– Как воспринимать его слова? Это пьяный бред?

– Не думаю… Капитан, конечно, злоупотребляет, но не такой это человек, чтобы напиваться вдребезги ни с того ни с сего. Тем более, что нашел лодку. Почему же тогда не уплыл?

– Но все эти разговоры о кружащихся звездах… Как рационально объяснить?

– Хотелось бы, чтобы это в принципе было возможно. Дело в том что… Послушайте, я расскажу только вам, не стоит пока других беспокоить. Вчера я внимательно осмотрел дом. Как видите, он оснащен электричеством, хоть и построен, судя по всему, давно. Но я не нашел источника тока. Ничего, похожего на генератор. Словно электричество вырабатывается прямо из воздуха!

– Может, он просто удачно спрятан… генератор?

– Поверьте, я неплохо разбираюсь в этом вопросе. И не хочу наводить панику, но на острове нечисто. Никогда не верил в подобное, но девочка, возможно, права насчет порталов.

– Что?! Какие глупости. Как?… И зачем?

– Не знаю. Но, учитывая одинаковые детали, явно не случайно.

Глупцы. Сенекс вздохнул. Такие же невнимательные, тщеславные и легкомысленные, как большинство людей, как его тупоголовые племянники, только и мечтающие о наследстве. Что ж, смерть придет, от нее не убежишь. Здесь встретить ее будет даже лучше, чем там, дома. Да, смерть ходит за каждым. Пока человек молод, ему кажется, что это случится нескоро, настолько, что это будет уже будто бы и не он. Не понимают, как быстро все пролетает и оказываешься на краю могилы. «Да я же только начал!» – а тебя уже закапывают. Но это бы еще полбеды. Смерть не всегда терпелива: она может схватить за горло в любую минуту, не дав опомниться. Скоро эти глупцы поймут.

Успокаивающе шумела плита. Запахло кофе и сладковато – кашей. По лестнице застучали шаги: братец, значит, проголодался, а принцесса решила покапризничать. Как он устал от этих «сокамерников» уже сейчас.

Сенекс открыл глаза и увидел, что Мэт выходит из кладовки, перекинув через плечо сумку, в которой явственно позвякивало содержимое. Поравнявшись с ним, парень вежливо улыбнулся.

– Разумно, – заметил старик. – Но эта жидкость может быть и полезна.

– Одну бутылку я спрятал, – подмигнул Мэт.

Что ж, довольно с него болтовни, их страхов и планов. Сенекс поднялся и медленно двинулся к лестнице. Библиотека оправдывала все трудности жизни в этом доме. Пожалуй, если бы он мог выбирать, то предпочел именно это место для свидания со Смертью. Прямо за широким столом, в удобном, идеально поддерживающем спину кресле, с одной из книг на безупречно удобной подставке. Даже сломанное панно не раздражало. Напротив, оно иронично гармонировало с хаосом, творившимся вокруг. Останавливался ли его взгляд на изломанном переплетении фигур во время раздумий или когда он, как сейчас, восстанавливал дыхание после тяжелого подъема, зрелище это помогало, как ни странно, успокоиться, принять реальность во всей ее абсурдности.

Отдышавшись, Сенекс просмотрел вчерашние заметки. Язык поддавался даже быстрее, чем он рассчитывал. Елена оценила бы символичность момента: последние дни своей жизни он проведет за очередной загадкой. В приближающемся конце Сенекс не сомневался: им не дано покинуть остров и вернуться домой. Все они умрут здесь. И мысль эта была странно умиротворяющей. При таком раскладе как не порадоваться маленьким подаркам дома: отличной плотной бумаге, найденной в ящиках стола, удобной точилке для карандашей. Когда жизнь создает комфортные условия для труда, грех самому не стараться. Поэтому-то он был так недоволен, когда Дора пришла звать его на обед.

– Нет, спасибо. Я не голоден.

– Если хотите, я принесу сюда.

– Не нужно, спасибо, – резче, чем стоило, отказался Сенекс (она, конечно, расстроена, но есть среди книг – что за глупость).

По счастью, Дора не отличалась настырностью и упорством: не настаивая, она тихо удалилась – и можно было вернуться к работе. Как часто он встречал это непонимание важности сосредоточенности и погружения в задачу среди людей недалеких, неспособных на подлинно умственный труд. Их собственная «машинка» работает вполсилы – лениво и по привычным схемам. Рожденный смиряться думать не обязан.

Сенекс не различил момент, когда на фоне начался некий шум. Был он не слишком назойлив и громок, но тут же проклюнулся и отвлек, едва внимание расслабилось. Старик как раз расколол очередной «орешек», над которым мысль кружила зорким коршуном, и, довольно усмехнувшись, откинулся в кресле. Тотчас же металлический скрежет и постукивание стали громче. Сенекс не сразу сдался любопытству: тем суетнее оно кажется, чем неподвижнее становится тело. Но все же не выдержал и буркнув: «Что они там творят?» – направился к двери.

Сначала он ничего не увидел: шум шел снизу. Вдруг он стих, а потом лязгнула металлическая решетка, и загудел лифт. Сенекс смотрел, как кабина плавно поднимается на второй этаж и видел за решеткой улыбающегося Мэта. Лифт остановился, и тот вышел, сделав приглашающий жест:

– Вот, попробуйте. Так ведь гораздо удобнее лестницы.

Старик пожевал губами. Сияющий парень вызывал в нем смешанные чувства, но повода для грубости не было никакого. Он молча вошел внутрь, Мэт юркнул следом и нажал на рычаг. Решетка закрылась, дрогнул пол под ногами, и лифт поехал. Внизу их уже ждала широко улыбающаяся Дора: точно так выглядели невестки, поздравляя его с очередным праздником и торжественно вручая бесполезные подарки. Но этот дар, безусловно, был очень кстати.

– Благодарю, – сдержанно сказал он. – Для моих костей это большое подспорье.

– Великолепно получилось, правда? – подхватила Дора. – Я уже боялась, что не выйдет: механизм намертво заклинило. Но Мэт просто гений!

Тот грустно усмехнулся.

– Нет, поломка была не серьезной. Это я … провозился. Да, кстати, не успел показать маленькое открытие. Посмотрите: у рычага три отметки.

– Можно спуститься в подвал?

– Нет, шахта туда не уходит. И потом, сейчас рычаг на самом нижнем делении. Поэтому, – он подмигнул, – предлагаю вознестись и обследовать.

Они вернулись в лифт – достаточно просторный, чтобы вместить троих – и Мэт поднял рычаг до упора. Снова скользящее движение (кабину чуть потряхивало, но машина гудела ровно), и они поднялись над холлом – все же дом был весьма красив. Когда-то. Но вот через решетку показалась просторная комната. Крыша здесь сходилась кверху фонариком, сходство с которым подчеркивали большие окна по бокам, и самое крупное, круглое, как линза (каким же прочным должно быть стекло) находилось прямо над огромным диском механизма, занимавшего большую часть комнаты.

– Это часы! – выдохнула Дора, и Сенекс с усмешкой подумал, что болтливой молодости свойственно озвучивать очевидные вещи, словно для того, чтобы еще больше самоутвердиться в мире.

Действительно, механизм не мог быть ничем, кроме часов. И он тоже был сломан. Отвалившиеся детали, торчащие пружины. Жирная трещина пересекала циферблат, делая его похожим на разбитое сердце. И даже в таком виде часы были прекрасны и… невероятны. Помимо главных стрелок, для которых имелось 25 делений, замерли еще 6 поменьше. Для каждой был свой внутренний циферблат. На каком-то выделялось великое множество делений, на другом – всего два. Вокруг же главного круга шла длинная надпись на том же языке, что и в книгах. Изящно очерченные буквы изгибались замершими червячками. И все покрывал толстый слой пыли.

Мэт осторожно прикоснулся к циферблату искалеченными пальцами, погладил стрелки.

– Этот дом становится все интереснее…

– Мне вот интересно, почему здесь все сломано и запущено, – вздохнула Дора. – Послушайте! А вдруг этот остров и вправду… магическое место? И если мы сможем починить эти часы, они перенесут нас домой.

Сенекс рассмеялся:

– Дорогая моя, вы цепляетесь за соломинку. Предположим даже, Мэт сумеет починить механизм, что, безусловно, будет куда сложнее лифта, а фантазия, хорошо – предположение – о связи с нашим здесь появлением окажется верным. Как вы собираетесь запустить часы? Они, если видите, существенно отличаются от обычных.

– Мы попробуем разобраться.

– Вы оптимистичны. Для вашего возраста это естественно.

– И не безосновательно: я уверена, что в библиотеке найдутся какие-то инструкции или схемы. Да и здесь, посмотрите – какая-то надпись. Как только вы расшифруете язык, мы сможем прочесть.

И она оглянулась на Мэта за поддержкой. Тот, однако, выглядел озадаченным и – смущенным.

– Возможно…

Его оборвал яростный вопль, долетевший снизу. Дора и Мэт бросились к лифту. Сенексу доставило крохотное удовольствие наблюдать за их лицами, пока он сам тащился к кабине. Хотя не узнать голос Капитана было трудно, а это, несомненно, означало проблемы.

На втором этаже они заметили выглядывающую из-за перил Паолу с испуганно округлившимися глазами. Тариус бушевал в холле.

– Где виски?! Где вся гребаная выпивка в этом гребаном доме? Куда попрятались? Отвечайте!

Наконец он заметил лифт, и на секунду в покрасневших осоловелых глазах мелькнуло удивление, но ярость тут же взяла верх.

– Успокойтесь…

Начал было Мэт, но Тариус сгреб его за ворот и прорычал в лицо (даже Сенекс почувствовал тошнотворный запах перегара):

– Где бутылки, чертов ублюдок? Это ты их спрятал?!

– Прекратите! Вы пугаете остальных.

– Я сейчас тебя напугаю – костей не соберешь. Где виски? Отвечай!

И он тряхнул его, как молодую грушу.

– Остановитесь! – бросилась на амбразуру Дора. – Бутылок больше нет. Я выбросила их в море.

– Что?! – замычал Капитан, как разъяренный бык, поворачиваясь к женщине.

– Не слушайте. Это сделал я, – сдавленно проговорил Мэт.

Драма переходила в фарс, и кто знает, чем бы все закончилось, но снаружи раздался вопль: «Помогите!» – отчаянный и смертельно звонкий.

Все замерли, и как запоздалое эхо сверху прозвенело: «Где Пол?»

Девочка бросилась вниз по лестнице, а взрослые, опережая ее, – к двери.

Сумерки едва наступили, и в неверной реальности жильцы увидели мальчишку. Он лежал на земле, видно споткнувшись и полетев плашмя, – метрах в тридцати от дома, а над ним склонились призрачные фигуры, каждая в полтора человеческих роста. Тела их состояли, казалось, из сгустившегося, клубящегося тумана. Невероятно длинные ноги и руки с уродливо тонкими пальцами делали их похожими на отвратительных насекомых. Безглазые лица скалили рты с плотоядно-острыми зубами. Они обступили мальчика и тянулись к нему жадными лапами. Пол вскрикнул, но голос сорвался на середине вздоха, он скорчился, замерев и глядя в ужасе на чудовищ.

Паола тоже замерла, как соляной столб, на пороге, но «сладкая парочка» бросилась на выручку. Создания наконец заметили их и повернулись, пригибая вытянутые головы, будто принюхиваясь. По-змеиному изгибаясь, они потянулись навстречу, лишь один остался около Пола. При всей отвратительности чудовища не казались опасными – уж больно слабыми были тела. Почему же Дора и Мэт замедлили шаги, а потом и вовсе остановились, стискивая руки и прикрываясь ими? Из горла Доры вылетел сдавленный крик.

Тариус, мучимый похмельем, замешкался и, увидев, что происходит, остановился в дверях. Растерянно похлопав глазами, он вдруг буквально бросился в дом. Сенекс усмехнулся, но вышло невесело. Одно из созданий повернуло к нему безглазую голову, из пасти вырвался клочок тумана. Звуки вдруг исчезли. Старки почувствовал, что не может шевельнуться, и страх иглой пронзил сердце. Белесый монстр поплыл к нему, неспешно и неотвратимо. Его тонкие пальцы уже шарили по воздуху, предвкушая добычу. Ледяной холод побежал по телу, останавливая кровь, и Сенекс с тошнотворной беззащитностью понял, что сейчас жадные пальцы погрузятся в него, зубы стиснут шею, и жизнь его выпьют одним глотком.

И тут теплое сияние озарил сумерки. С грозным криком из дома, оттолкнув старика, выскочил Тариус, размахивая факелами. Недолго думая, он налетел на ближайшего призрака и, словно мечом, полоснул того по шее. Отвратительное свистящее шипение пронзило воздух. Чудовище взметнуло руками и развеялось бесформенным облаком тумана. Леденящая хватка исчезла, в легкие хлынул воздух, в уши – звуки мира, Сенекс, едва держась на ногах, прислонился к стене.

Другие создания рванулись было к Тариусу, но тот действовал своим оружием умело, и в мгновение ока еще два облака расползающегося тумана повисли над упавшими людьми. Оставшиеся монстры бежали, стелясь по земле гигантскими слизнями.

Охая, Дора и Мэт встали на ноги. Пола, которому досталось больше всех, пришлось поднимать и вести под руки. Прикрывающий их Тариус, озаренный пламенем, походил на жреца древности, готовящегося принести жертву. Неожиданно для себя, Сенекс хрипло рассмеялся. Паола подхватила его под руку – вовремя, ноги держали слабо – и вдруг крикнула:

– Смотрите! Они опять!

От холмов слева наползал волной туман, а в нем мелькали головы чудовищ.

– Все в дом! – скомандовал Тариус.

Повторять не пришлось: как можно быстрее все укрылись в своем странном жилище. Дверь тщательно заперли. Сенекс едва доковылял до стула и рухнул на него – тошнило от слабости. Рядом усадили Пола. Мальчик дрожал, губы его посинели. Паола, хотя к ней чудовища не прикоснулись, тоже тряслась, как в лихорадке.

– Думаю, сейчас самое время для припрятанной бутылки, – просипел старик Мэту.

Тот нервно облизнул губы, покосился на Тариуса, но спорить не стал и отправился в подвал. Остальные тем временем перебрались на кухню. Дора достала стаканы и принялась готовить кофе. По плавности движений было понятно, что ее это успокаивает. И верно: в безопасности, под мерный шум и потрескивание в плите, перепуганный огонек жизни в груди вновь затеплился ровно.

Вернулся Мэт и поставил бутылку на стол, хотел открыть, но искалеченная рука дрожала, и пробка не поддавалась. Тариус мягко отстранил его, откупорил виски, налил детям на донышко стаканов, взрослым – на пару пальцев, и плотно вогнал пробку обратно.

Все молча выпили. Дети зажмурились: Паола закашлялась, мальчик мужественно сдержался, но глаза заблестели от слез. Подождав, пока он переведет дух, Тариус спросил:

– Как это случилось?

– Я… я пошел погулять. К тем камням, которые вы нашли на берегу. Потом увидел, что над болотом поднимается странный туман, и решил посмотреть.

– Зачем? – вскинулась Дора. – Ты не подумал, что это опасно?

– Если бы подумал, ничего и не было, – заметил Тариус.

Мальчик замялся и опустил голову.

– Мне почудилось, что кто-то зовет. По имени. Я туман даже не сразу заметил. А потом оттуда эти вынырнули. И я побежал.

– Дурак! – испуганно и зло выкрикнула Паола.

– А то, – согласился Капитан.

Пол нервно усмехнулся, но возражать не стал.

– Мы еще не поблагодарили вас, – сказал Мэт. – Если бы не факелы… Как вы догадались?

Капитан пожал плечами:

– Не сложно было сообразить: огонь разгоняет туман.

– Вы еще сообразили, – поежилась Дора. – У меня от их вида все мысли из головы вылетели. А уж когда рядом оказались…

Сенекс подумал, что дело не в сообразительности, а более простом восприятии, но ничего не сказал. В конце концов, Тариус действительно их спас.

– Там что-то мелькнуло! – Паола ткнула пальцем в сторону окна.

Тариус поднялся и выключил свет. Тотчас темнота за окнами посерела, и они увидели чудовище, стоящее прямо за стеклом. Непонятно, могло ли оно видеть без глаз, но один вид его был ужасен. Паола вскрикнула, Пол задрожал. Тариус поспешил в холл, остальные – за ним. Щелкнул выключатель, погрузив комнату в сумерки, и тогда все увидели чудовищ, столпившихся перед окнами снаружи. Они вслушивались, слепо всматривались, внюхивались, прижимая к стеклу страшные ладони.

– О, боже, – жалобно простонала Дора.

– Они не пройдут внутрь, – отрезал Тариус.

– Почему вы так уверены?

– Потому что иначе уже были бы здесь.

– Но они ведь из тумана, он может просачиваться сквозь щели!

– Наверное, для обретения формы этого недостаточно, – промямлил Мэт.

– Проверьте: нет ли где открытого окна, – распорядился Капитан. – На втором этаже тоже.

Все, кроме Сенекса, бросились исполнять приказ, и вскоре опять собрались в холле, удостоверившись в своей безопасности. Между тем чудовища за окнами оживились: они двигались быстрее, привлеченные активностью людей, а может, еще и…

– Свет! – догадался Тариус. – Их отпугивает свет. Зажигайте все светильники – во всех комнатах.

– Превратим дом в волшебный фонарик, – истерично хохотнул Пол, но побежал быстрее всех.

Вскоре дом был залит светом. Снаружи, он, должно быть, представлял весьма милую картинку: этакий оплот уюта и радости. Однако чудовища красоты не оценили. Пока остальные занимались делом, Сенекс подошел к окну и видел, как они недовольно закачались, заклубились, и услышал злобное шипение.

– То, что надо! Пусть утрутся, – подытожил Тариус.

– Но они не уходят, – осторожно заметила Дора.

– Туман уходит только с рассветом, – пожал плечами Мэт.

– Нам бояться нечего, – решительно заявил Тариус, глядя на перепуганных детей. – Пусть хоть изойдутся на шипение – внутрь им не пробраться.

– Все же нам с вами стоит покараулить, – предложил Мэт. – А остальные пусть идут спать. Все вымотались.

– Вы устали не меньше, – заявила Дора.

– Верно, – поддакнул Пол.

– Значит, так, – отрезал Тариус, с каждой минутой обретавший все большую уверенность. – Я остаюсь здесь, Мэт идет в гостиную и присматривает за другим бортом, остальные – по каютам отсыпаться. Подстрахуете нас завтра, если что. Свет не выключать.

Спорить никто не решился.

Сенекс добрался до комнаты, закрыл дверь на ключ и с невероятным облегчением лег на кровать. Он очень устал и, несмотря на лампу, смог заснуть куда быстрее, чем рассчитывал. Старческий сон его, впрочем, был неглубок. Где-то в середине ночи он проснулся от звука шагов. Хлопнула дверь – Капитан вернулся в свою комнату. Сенекс прислушался: снаружи шел дождь – по стеклу барабанили капли. Непогода прогнала туман. Можно спать.

К утру дождь закончился, но рассветный остров был до того хмур и неуютен, что начинать день не хотелось. А Сенексу не хотелось даже жить. После вчерашних волнений и порции виски он чувствовал себя отвратительно. Вот что самое ужасное в старости: как будто мало просто осознания скорого ухода. Тело подводит тебя, оно начинает разрушаться, изнашивается стремительно еще при жизни. Рождаемая этим беспомощность, отвратительная слабость, боль, гложущая тебя, как голодный пес, – вот что кошмарно.

Сенекс застонал. Скорее, чтобы почувствовать, что еще может, чем от боли, но звук вышел жалкий и тут же растворился в тишине. Он тихо лежал, надеясь перетерпеть боль и выиграть еще один раунд у подступающего небытия. В комнате становилось все светлее. И прохладнее. Вчера он не разжег камин.

Пересилив себя, Сенекс сел на кровати, собираясь с духом. Жалобным скрипом отозвалась спина, крутило колени. Сейчас он ненавидел все вокруг, жалел себя, и эти эмоции неплохо отгоняли проклятые черные мысли, пауками шныряющие в голове. Он с трудом поднялся и дошаркал до туалета. Уголь в камине еще был, и старик, хрустя всеми суставами и сопя от напряжения, разжег огонь. Тот синей лентой весело пробежал по угольным вершинам, щелкая искрами.

Сенекс постоял возле, глядя на пламя. В последний год он нередко ловил себя на ранее не свойственной любви к созерцанию. Качающаяся ветка, дождь, перекатываемая ветром пыль, бегущие облака – иногда он мог уставиться просто на стену или краешек стола и сидеть так без малого час. Даже не думал ни о чем в этот момент и не погружался в воспоминания, а просто был. С одной стороны, такие моменты раздражали, словно мозг привыкал к недеянию, но с другой – он чувствовал себя при этом так спокойно и умиротворенно.

Сейчас покой спугнули. Хлопнула дверь, шаги, потом другие. Жильцы просыпались и начинали новый день. А его комната застыла в безвременье, как лодка, влекомая рекой мимо берегов суетящейся жизни. Сенекс доковылял до большого мягкого кресла у окна. Сегодня он никуда не выйдет. Пусть остальные тревожатся, надеются, ищут подсказки. Сенекс выше этой чепухи. Он спокоен и готов. Низкие тучи за окном были с ним совершенно согласны. Так же угрюмо насупившись, они плыли и не обращали внимания на чуждую им землю.

Сенекс задремал, потому что от осторожного стука в дверь вздрогнул и открыл глаза.

– Кто там?

– Это Дора… Можно войти?

Не дают старику покоя.

– Входите.

Женщина открыла дверь медленно, потому что в другой руке держала поднос.

– Я так и подумала, что вам нездоровится, поэтому принесла завтрак.

– Хм. Я не голоден.

– Это овсянка. Специально сварила понежнее. Всем нужны силы.

– Благодарю.

Он заметил движение за окном и, повернувшись, увидел Тариуса и Пола. Те направлялись в сторону моря. Дора кивнула.

– Отправились ловить рыбу. Тариус решил проверить, можем ли дополнить свой рацион. Поскольку неизвестно, как мы сюда попали и… как вернуться, придется быть экономными.

– Это разумно.

– О да! Он оказался настоящим капитаном. Всех нас собрал, изложил план: соблюдаем осторожность, после темноты из дома не выходим, экономим продукты. Раз уж живем здесь… пока, решили навести порядок. Как он выразился: бодрость тела даст бодрость духа, – и Дора тихо рассмеялась.

– И она уже появилась, как посмотрю, – заметил Сенекс.

Почувствовав скрытую усмешку, женщина смутилась и со словами: «Еще столько дел» – вышла из комнаты.

Пусть займутся чем-нибудь. У них будет предостаточно времени, чтобы пройти все стадии отчаяния. А чем меньше истерии, тем лучше.

Овсянка вкусно пахла, и Сенекс покосился на поднос. Пожалуй, немного подкрепиться все же стоит. Пока он задумчиво жевал кашу, глядя в окно, внизу шумела уборка. Как будто все и впрямь засучили рукава и деловито обживали новое место. Глупцы. Этот дом так же стар и нелюдим, как он сам, и на все попытки сделать его уютным и жилым ответит презрительной усмешкой. Сколько ни мой полы, ни протирай стекла, как ни протапливай комнаты, какими ароматами ни наполняй кухню, здесь всегда будет сумрачно и холодно. Чуждо. Да и много ли толку от избалованной девчонки и калеки.

Головная боль нехотя отступила, и после теплого завтрака потянуло в сон. Нет ничего лучше, если нечем заняться. Сенекс добрел до кровати, устроился на подушках, и вдруг удивительно четко вспомнил спальню в своем доме: узкое окно, темные занавеси и даже ту книгу, что осталась лежать на прикроватной тумбочке. А потом он заснул.

Проснулся не посвежевшим, но достаточно окрепшим, чтобы начать-таки переваливший за середину день. Сенекс оделся и вышел из комнаты. Никого не видно, но голоса долетают из кухни. Как и следовало ожидать: существенной разницы в плане уюта не наблюдалось. Но собравшиеся за столом жильцы уже немного напоминали – пусть бестолковую – семью. Трудившаяся на ниве чистоты троица пила какао, а вернувшиеся рыбаки жадно уплетали суп.

– Вам полегчало? – обрадовалась Дора (Мэт отзеркалил ее улыбку). – Как хорошо. Присаживайтесь, я налью вам суп. Без ложной скромности должна сказать – хорош. Мы с Паолой постарались.

Девочка просияла от похвалы.

– Благодарю. Это уже уха?

– Нет, рыбы пока не наловили, – ответила Дора, ставя перед ним тарелку и осторожно косясь на Тариуса. – Может, завтра повезет больше.

– Кэп сказал, что завтра выйдем чуть свет, на рассвете хороший клев, – деловито добавил Пол. – И пойдем на другую сторону острова. Сегодня мы плавали между «рогами» этого месяца. Кстати, на южной косе такая же статуя стоит, что на северной.

– Статуя?

– А как правильно? Ну, изваяние. Древнее, из камня вырублено. Только на севере лицом к морю здоровенная рыба, а на спине у нее, то есть вместо спины, на загривке…

– Нет у рыб загривка, – вдруг вмешался молчавший Тариус.

– В общем, вместо спины – девушка. А на юге – наоборот: стоит мужчина, а сзади он – чешуйчатый змей.

– Любопытно, – протянул Мэт.

– Валуны действительно очень старые, и могут, чем черт не шутит, быть не просто сигнальными камнями, – покачал головой Тариус и повернулся к старику. – В тех книгах наверху не встречали таких картинок?

– Хм. Было одно изображение, но слишком стилизованное. Мне трудно судить о достоверности.

– Давайте я вас провожу туда, – предложил Пол, вдохновленный трудовым днем.

– Спасибо, малыш, но такое путешествие мне не под силу, если только ты не планируешь нести меня на руках.

– Давайте наоборот, – предложил Тариус. – Надо эти камни набросать, а вы посмотрите.

– Я хорошо рисую, – дождалась своего часа Паола. – Я беру уроки, и учитель меня очень хвалит.

Пол закатил глаза.

– Отличная идея! – как всегда порадовалась Дора.

– Только нельзя идти одной, – решил Мэт. – Капитану и твоему брату нужно отдохнуть, давай я составлю компанию.

– Может, лучше Дора, – наморщила носик принцесса.

Мэт хохотнул:

– Удар в самое сердце.

– Дорогая, мне еще нужно убрать на кухне и приготовить обед на завтра. С Мэтом надежнее.

– Стрелять умеете? – вдруг спросил Тариус.

– Да. А разве…

– Нашел пару револьверов. Угадайте: где? В моей комнате.

– Вот это да! Нужно и наши тщательно осмотреть.

– Это уж верно. В общем, револьверы я почистил, пули имеются. Возьмите один на всякий случай и до темноты возвращайтесь.

– Тогда нам нужно поторопиться. Паола, быстренько одевайся и выходим.

– Но у меня нет блокнота.

– В библиотеке есть бумага и карандаши. Только аккуратнее на столе, – нахмурился Сенекс.

Когда троица отправилась наверх, он наконец смог попробовать переоцененный суп. Хорошо хоть не успел остыть. Дора между тем разбирала посуду, а мальчишка лениво развалился на стуле. Не прошло и пяти минут, как наверху зазвучали громкие голоса, шаги.

– Что случилось? – всполошилась Дора.

Ответа долго ждать не пришлось: на кухню вбежал взбудораженный Мэт.

– Смотрите, что случилось с моей деталью!

И он показал на ладони кусочек головоломки, сопровождающий каждого жильца в перемещении. Деталь слегка светилась, как отполированная, хотя раньше этого не было.

– И она стала намагниченной! Слегка. У Капитана тоже.

– А у меня нет, – продемонстрировала запыхавшаяся Паола. – Такая же, как была.

Мэт и Дора поспешили в комнаты за своими частями, Сенексу, по счастью, не пришлось совершать дополнительного путешествия: деталь он предусмотрительно носил в кармане. И все же изменения коснулись лишь двух. Детали Тариуса и Мэта теперь слегка притягивали остальные, немного лучше – друг друга, и все же этого не хватало, чтобы они держались вместе.

– Почему же это случилось? – бормотал Мэт, склонившись над столом.

– Может, ваши просто первые, и потом это будет со всеми? – предположила Дора.

– И мы наконец вернемся домой?

– Ага, – осадил сестру Пол. – Вот прямо так просто.

– Попали же мы сюда просто.

– Тихо, – отрезал Тариус. – Должна все же быть причина. Мы что-то сделали. Или не сделали. В отличие от других. Что-то нужное.

– Хм. Не припомню, чтобы мы делали что-то особенное вместе.

– Почему обязательно вместе? – подал голос Сенекс. – Я не ошибусь, если предположу, что вы, в некотором смысле, механик, и лифт починили не просто так?

Мэт кивнул.

– Если так рассуждать, то я вышел в море, – пожал плечами Тариус.

– С другой стороны, – старик внутренне улыбнулся. – Я тоже занялся своим делом – расшифровываю язык. Но моя деталь не изменилась.

Нужно было видеть их опрокинутые лица после секундной надежды.

– И все-таки, – упрямо нахмурился Мэт, – это надежда. Это хоть как-то объясняет изменение деталей.

– А как быть с детьми? – подлил масла в огонь Сенекс. – Какими делами им стоит заняться?

– Я рисую. И занимаюсь верховой ездой, – пискнула Паола.

– А я – фехтованием…

Тариус рассмеялся.

– У вас есть идея получше? – взвился Мэт.

– Пожалуйста, не ссорьтесь, – вздохнула Дора. – Обо всем этом нужно хорошенько подумать.

– Время есть. Сегодня выйти уже не получится, – спокойно сказал Сенекс, указав на окно.

Снаружи удивительно быстро темнело.

– Но ведь еще очень рано.

Пол подскочил к окну и закрутил головой, всматриваясь.

– Там, вроде, тучи. Но отсюда плохо видно.

И он, юрко обогнув всех, выскочил из кухни.

– Стой! – крикнул Тариус. – Мало ли что там.

Как ни странно, мальчишка послушался, и дождался их у входа. В холле уже сгустились сумерки. Действительно что-то близилось.

Тариус, а за ним и остальные, вышел из дома. В лицо тотчас ударил порыв ветра. Ледяного – никак иначе. С севера к острову приближалась огромная туча – ни конца ни края – плывущая так низко, что задевала верхушки леса. В ее чернильном брюхе всякий сколько-нибудь понимающий человек угадал бы…

– Снег, – мрачно констатировал Тариус. – Сейчас будет буран.

– Здесь вроде бы еще не зима.

– Это неважно. Один черт будет метель. Ну, да и ладно. Мы под крышей.

Да, крыша у них была. И стены, и даже огонь в очаге. Но все это не складывалось в Дом – надежную защиту от любых бурь, хоть природных, хоть душевных. Взбудораженные и разочарованные новыми загадками, они спрятались внутри. Все молчали, но, не сговариваясь, потянулись на кухню. Однако стоило Доре поставить чайник на плиту, как дом буквально задрожал от мощного порыва. Зазвенели стекла, загудело в трубах, ветер свистел и завывал сотнями глоток. Нельзя было усидеть на месте – они поспешили к окнам. Зрелище катастрофы неизъяснимо притягательно.

Море кипело белыми бурунами, туча закрывала уже все небо. Полетели первые, невероятно крупные хлопья снега. Это было даже красиво: завораживало, затягивало мысли в свое кружение. Дора неосознанно улыбалась, а Паола в восторге стиснула руки. И снега становилось все больше и больше, от его мельтешения даже посветлело. Словно перья зимних лебедей засыпали землю. Перья превратились в белых пташек. В фосфорически сияющих голубей. И вот уже крылья снежных цапель сердито бьют по стеклам. С каждой минутой ветер становится сильнее, закручивается столбами. Наконец метель разъярилась настолько, что ничего уже не было видно. Она свистела, и рычала, и завывала на все лады, и голос ее ввинчивался в самое сердце, сковывая его ледяным страхом.

Смотреть на это не было сил. Все потянулись к столу, к освещенному кругу возле горячей плиты. Разговор не клеился: на всех давил непрекращающийся вой снаружи. Наконец, когда кофе был готов, Мэт собрался с духом:

– Давайте все же вернемся к преобразившимся деталям. Пусть гипотеза о профессиональной идентификации спорна, но пока что она – единственная. Раз уж мы все здесь, и заняться больше нечем, стоит подумать, как использовать эту надежду.

– Нет ничего хуже лживых надежд.

– Верно, Капитан, но совсем без надежды нельзя. Некогда нам отчаиваться. Итак, если каждый должен применить свои способности, давайте выясним, так сказать, специализации и подумаем, как их использовать. С ребятами все сложно, но посмотрим, что изменится завтра, когда Паола поупражняется в рисовании. О нас с Капитаном все ясно, значит…

– Значит, следующие мы с Дорой, – закончил Сенекс. – Что ж, до недавнего времени я преподавал логику и математический анализ в нашем славном (по мнению большинства) столичном университете.

– А языки?

– Это увлечение. Структурой и созданием искусственных языков занимаются многие логики. Однако…

– Однако деталька ваша не засветилась.

– Совершенно точно, Капитан. Позвольте уж и мне вас так называть. Получается, этому Дому нужно от меня что-то другое.

Пол поежился.

– Вы так сказали, будто он живой и сам нас сюда затащил.

«Молодой человек, я все больше склоняюсь к этому», – подумал он и, может, даже не собирался произнести вслух, но тут на крышу дома обрушился страшный удар ветра, вдруг засвистевшего уже внутри. Свет отчаянно заморгал и пропал. Темнотой разлилась тишина. У Сенекса пересохло во рту, но он не решался поднять чашку, чтобы не расплескать кофе на колени.

– Ч-что это? – пискнула Паола.

– Спокойно, – раздался голос Капитана. – Дора, зажгите лучину для растопки. В кладовке должны быть свечи.

Когда в сопровождении крохотного язычка пламени он вышел из кухни, стало как будто еще темнее. Слышно было, как сопит Пол.

– Ничего, – успокаивающе сказал Мэт. – Во время непогоды такое случается. Бояться нечего.

Из-за двери показалось сияние. Как ослепил всех электрический свет, если теперь обыкновенная свеча казалась солнцем.

Тариус принес целую связку. Пара подсвечников нашлась, для остальных использовали стаканы.

– Сразу все зажигать не нужно, – распорядился Тариус, – но когда разойдемся по комнатам, каждый возьмет себе свечу.

– Думаете, света не будет всю ночь? – осторожно и внешне спокойно спросил Пол.

– Откуда мне знать? Все равно в темноте чинить не получится.

– Боюсь, и при свете тоже, – поджал губы Мэт. – Еще вчера я убедился, что электричество в этом доме питается от совершенно неизвестного источника. Ни генератора, ни подстанции.

– Разве такое возможно?

– Вы у меня спрашиваете?

– После такого ужасного удара ничего уже не включится, – задрожал голосок Паолы.

– Кстати, удар был действительно силен. Пусть это маловероятно, предлагаю все же проверить: нет ли обрушений, – предложил Мэт.

– Идем, – согласился Капитан. – Остальные пока здесь.

Остальные и не горели желанием бродить во тьме по чертовому дому. И снова на кухне стало тихо, только потрескивало в плите, да свистела вьюга. Однако со свечами было значительно лучше, вместе с тьмой они рассеивали страх – первобытный страх беззащитности.

В необычном освещении и люди выглядели немного незнакомыми. Странно падали тени, чуть колеблющийся свет ощупывал контуры. Дора заправила за ухо прядь волос, и Сенекс заметил, какое хрупкое у нее запястье. «Птичьи косточки», – говаривал отец про его сестру Маджери. Она и правда была миниатюрна и тонка, как певчая птичка. И так же небрежно заправляла за ухо прядь непослушных вьющихся волос.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.