Рут Софек
Найди путь к своей звезде. Книга 2

Пролог

Вдали от межгалактических трасс, на краю Вселенной, Ловар получил от великого Творца своих жителей. Жителей планеты – топико, было только два, мужчина и женщина, но живая разумная планета была рада общению. Прошли годы, и жителей на планете стало намного больше. Срок жизни жителей Ловара был не больше ста лет, но они не считали свою жизнь короткой. Ловар поил своих обитателей чистой водой, защищал от воздействия опасных излучений космоса. Два солнца, согревающие планету, продлевали световой день на тридцать шесть часов, оставляя ночи лишь девять. Жители питались растениями Ловара, радовались жизни, растили детей, накапливали опыт. Планета лечила их листьями различных деревьев и трав от любой болезни. А когда приходило время умирать, жители подходили к огромным деревьям конво, снимали одежду и ложились у основания, прижавшись к коре дерева. Спустя несколько минут, житель планеты умирал, его душа уходила в сердце Ловара через кору живого дерева конво, а спустя полчаса и его тело словно растворялось, проникая сквозь кору в дерево.

Как только душа, память и опыт умершего поступала к сердцу планеты, Ловар растворял все это в воде, и теперь все жители могли получить новую мудрость, богатство впечатлений, радость первого поцелуя и мгновения созерцания заката солнц – все самое прекрасное, что осталось в памяти ушедшего, с каждым глотком живительной влаги. Грустные моменты, тяжелый опыт или ошибки планета оставляла в грунте, даря свои обитателям только выводы из трудных ситуаций – мудрость, рожденную ошибками или болью. Таким образом планета вместе с доверенными ей жителями стремился к совершенству – к тому, чего ожидал от него Творец.

Деревья конво составляли основу жизни и связи планеты с ее обитателями. Они были равномерно распределены по планете, и вместо кроны, растили и поддерживали над Ловаром защитную пленку из воды и живых, почти полностью прозрачных тканей.

Топико жили в башнях, которые им строил сам Ловар. Башни вырастали как деревья. Вода доставлялась через трубки дерева и для того, чтобы напиться, жителю было достаточно надломить веточку. Из стебля текла вода. Но как только надломленную веточку ставили на место, вода останавливалась.

Остатки жизнедеятельности организма Ловар сам отводил в почву по заранее подготовленным им отверстиям. И для туалета топико не нужно было спускаться вниз. Их живая и умная планета предусмотрела все их нужды. И только для питания жители должны были трудиться и это было в радость для жителей планеты.

Также ловарцы должны были заботиться о животных и птицах планеты. Таким образом планета давала своим жителям понимание, что они нужны ему и друг другу.

Жителям Ловара трудно было скорбеть об умершем, ведь после его ухода, они получали его опыт, всю уникальную гамму чувств и его способности. Но и те, кому приходило время уйти, также понимали, что их жизнь только меняет форму, умножаясь из одной маленькой точки на планете, в то количество жителей, которое обитает на ней в момент его ухода, и это успокаивало.

Три раза в году Ловар устраивал всепланетный праздник. Планета нуждалась в этом не меньше ее обитателей. Размеренный быт, каким бы счастливым он ни был, мог наскучить живому существу. Топико нуждались в мощном выплеске адреналина, а планета нуждалась в очищении своего мозгового центра от скопившегося газа.

Пещера, где находился мозг Ловара, время от времени наполнялась отработкой процесса его жизнедеятельности, и он испытывал потребность прочистки атмосферы в ней. В такие моменты планета настраивала крону – пленку деревьев конво так, что лучи двух солнц собирались в одну точку, словно проходя через увеличительное стекло. В этот момент жители планеты видели с утра вместо двух привычных солнц – одно и уже заранее начинали радоваться, предвкушая праздник.

Луч двух солнц направлялся вглубь пещеры разума Ловара, освещая ее и согревая воздух. Накопившийся газ резко поднимался вверх, устремляясь из пещеры и разливаясь со скоростью цунами по планете. А пещера наполнялась чистым, прохладным воздухом.

Газ из пещеры обладал мощным веселящим свойством и когда волна «накрывала» очередной город или деревню, в них начинались песни и пляски до изнеможения. Топико не понимали почему, но их переполнял восторг. В момент, когда воздух пещеры разума полностью менялся, воздух всей планеты был наполнен газом из нее. В этот момент Ловар несколько раз вздрагивал и раскаты звука, похожего на гром, сотрясали планету. Все жители были уверены, что их любимая планета смеется вместе с ними. Это был апогей праздника!

Не израсходованные части отрицательных эмоций Ловар собирал в сгустки и на одном виде растения созревали горькие плоды, которыми питались драконы. Каждый вечер, когда заходили оба солнца, драконы взмывали в небо и ощетинивались каждой чешуйкой своего тела. Из-под чешуи вырывался поток яркого света. Топико любили смотреть на любимых драконов по вечерам. Нередко матери звали детей с прогулки:

– Дети! Поздно уже! Кушать пора, а то не успеете увидеть дракона!

И дети спешили домой, чтобы с высоты нескольких этажей своих жилишь яснее видеть светящегося дракона.

Все жители старались поселиться поближе к пещере разума, не желая уходить далеко от источника своей радости на Празднике Жизни. Но все же через много лет некоторым пришлось осваивать участки далекие от пещеры и последними участвовать в празднике. За их терпение Ловар наградил их особыми способностями – дальние жители получили право больше знать о Вселенной, расположенной за пределами планеты и это знание не уходило в общий «банк» знаний Ловара. Дальние племена должны были передавать этот опыт посредством школ. Они обучали своих детей, передавая им знания о Вселенной.

Пока еще Ловар не хотел, чтобы его любимые жители входили в космическое сообщество. Многие планеты Вселенной жили по своим законам и правилам. В космическом пространстве летали огромные межгалактические крейсеры и не всегда все проходило гладко в общении живых существ Вселенной. Поэтому Ловар не торопился отпускать своих детей во взрослую жизнь, желая радовать их жизнью без боли, страданий и борьбы. Ловар понимал, что, когда-нибудь придет время обучать своих детей полетам в космос, но не торопил события, оттягивая время необходимости своих любимых топико выходить за пределы его заботы. Ведь там, в большой Вселенной есть не только мудрые и хорошие существа, но также там обитают разбойники с планеты Кобо, необузданные и кровожадные, которые весь мир воспринимают только с позиции – чем поживиться?

Находясь на самом краю Вселенной, вдали от всех путей перелетов, Ловар предполагал, что вряд ли разбойники узнают о нем, но даже если узнают – отсутствие космических технологий, простой быт его жителей и отсутствие драгоценных металлов, которые так любят разбойники, скорее всего, будет самой эффективной защитой от их жадности.

Но Ловар не рассчитал одного – его самого, как мощный источник энергии. Он не научил своих жителей защищаться, и они оказались не подготовленными в момент появления разбойников с планеты Кобо, случайно заблудившихся в космосе, после того как они скрылись от галактического патруля. Огромный корабль разбойников приземлился на планету, прорвав ее защитную оболочку. Поток воды хлынул на удивленных жителей, никогда не знавших дождя, ведь планета орошалась ночной росой, а также через корни деревьев и ветвей конво, доставлявших влагу как вены и капилляры разносят ее в организме живого существа.

Для жителей Ловара поток воды сверху был не менее странным, чем огромная железная машина, уничтожившая огнем своих двигателей траву на огромном поле перед одним из городов. Топико не знали также, что вместе с водой, на них попала отрава с планеты Кобо. Яд, вызывающий ненависть и жажду крови, который находился на корабле пришельцев, смытый водой из прорванной защитной пленки, попал на многих жителей в ближайшем городе, попав также в почву и растения. Ловар изо всех сил очищал растения и почву от яда, собирая и консервируя его в камнях, подальше от корней растений, но он не успевал. Один из «санитаров планеты» – дракон, также был заражен ядом из космоса и сошел с ума, начав поедать людей. Дракон также стал «запасать себе еду» – унося пленников в свою пещеру и запирая их там.

Беда не приходит одна. Обитатели Ловара в начале приняли гостей радушно, пытались угостить различными плодами, они не знали, что такое страх. Но спустя лишь несколько часов после приземления незнакомцев, жители планеты узнали сразу многое о преждевременной смерти, боли и страхе. Пираты попытались отыскать источник энергии, который зафиксировали их приборы, но каждое дерево конво на планете излучало ее. Конво были не только взрослыми, чьи кроны уходили к самой защитной пленке, но и молодые, стволы которых лишь тянулись к ней.

Пираты вырвали молодые побеги конво, и унесли на свой корабль, но дерево умерло, и его ствол превратился в набор сиреневых кристаллов.

– Проклятье! – ревел командир корабля разбойников – мы должны найти возможность получить эту энергию! Если мы ее получим – нашему кораблю не нужна будет подзарядка, и мы будем свободны передвигаться в любой конец космоса, минуя станции зарядки! Схватите этих недалеких дебилов, и пытайте пока они не скажут вам, где основной источник?!

И пираты пытали людей до смерти, но ничего нового не узнали. Жители не говорили ничего не потому, что были героями – они просто не понимали, что с них требуют? Ведь деревья конво давали им воду, плоды… а о какой энергии твердят пришельцы им было неведомо. Даже те, кто обладал некоторым знанием о космосе и его обитателях, не могли понять, что искали незваные гости? Возможно, если бы пираты спросили, где источник радости на Ловаре, они смогли бы назвать место, и наша повесть закончилась бы, так и не начавшись, но злобные пришельцы не искали радость.

Поняв, что ничего не добьются, пираты в ярости решили уничтожить планету, с которой могли взять лишь пищу на короткое время, ведь плоды Ловара портились через несколько часов после того, как были сорваны.

Набрав в корабль женщин – пленниц, пираты поднялись над планетой и с ее орбиты, взорвали все стволы деревьев конво, поддерживающих крону и все жители Ловара погибли. Пираты покинули дальний уголок Вселенной, оставив после себя безжизненный Ловар.

Но разум планеты остался. Ловар страдал, тоскуя по своим потерянным обитателям. Он медленно начал восстанавливаться, хотя физические законы планеты изменились навсегда. Теперь воды над планетой не было, она восстановила «кровеносную систему» внутри почвы. Реки и ручьи давали жизнь растениям и те постепенно ожили. Часть животных вымерли безвозвратно, но кое-какие виды он смог восстановить. Ловар смог освободить пленников дракона, запертых в пещере под землей, но все они были отравлены ядом планеты Кобо. Эти топико стали дикими и кровожадными и потеряли способность слышать свою планету.

Пещера разума уже не могла очищаться и Ловар сам теперь едва выживал. Воздух пещеры немного менялся от ветра, но для здоровья планеты этого было недостаточно. Газ пещеры, застоявшись, теперь вызывал у вошедших в нее людей галлюцинации вместо радости.

Спустя двадцать лет после уничтожения всего живого на планете, пираты планеты Кобо появились на почти безжизненной в тот момент планете, но только для того, чтобы высадить захваченных в плен женщин и их детей, и улететь обратно. Дети пиратов, взявших себе женщин с Ловара оказались удивительно уродливыми существами. Пираты были уверены, что оставленные не выживут на планете и недели. Но планета приложила немало усилий, чтобы сохранить всем жизнь, несмотря на то, что сам почти умирал.

Топико выжили, но надежды Ловара не оправдались – жители потеряли способность слышать свою планету и говорить с ней. Живая душа планеты страдала все сильнее и каждым годом. Он был не один, с каждым годом на поверхности планеты рождалось все больше жителей, но от этого живая планета только сильнее ощущала свое одиночество. Никто не хотел не только понимать его, но даже пытаться услышать. Жители жестко использовали все, что получали от планеты, взамен не отдавая ничего. Мало того, малейшее проявление заботы планеты они беззастенчиво использовали для взращивания и без того большого эгоизма, угнетая всех, кто был хотя бы немного слабее, обагряя планету кровью при любой возможности. Ловар стонал от боли и отчаяния, иногда жалея, что сохранил жизнь своим жителям.

Однажды с планеты Тора прибыл корабль, высадивший злостных нарушителей закона своей планеты, и к Неприступному Свету полетел стон Ловара:

– Великий Дух, Творец Вселенной! Я был не прав, пытаясь дольше задержать своих людей в состоянии детства, но ведь я делал это не со зла! Неужели теперь я стану местом, сброса всего падшего во Вселенной? Молю не превращать меня в замену Кобо! Я мечтал исцелить своих людей от заразы кровожадности и злости, но иногда все мои попытки кажутся мне бесполезными, а Ты позволил торанам увидеть меня и сбросить своих преступников на меня, как на помойку. Пощади!

Спустя немного времени на планету прилетела семья Помощников – муж и жена с ответом на мольбу Ловара.

«Изгои Торы не наказание твое, а надежда, не отвергай их. У Меня есть план для них, доверься Мне»

Помощники передали весть, но они не знали сами ничего больше, чем та весть, которую принесли. Они были посланы для того, чтобы стать связующим звеном между планетой и ее жителями. Их звали Наим и Коана. У них не было готовых ответов на сложные вопросы. Помощники должны были войти в контакт с топико, населяющими планету и изучить Ловар. После чего они должны были найти возможность примирить жителей планеты с их миром и научить обитателей слышать свою планету.

Но шли годы, а все усилия Знающих тоже не приносили результатов. Оставалось надеяться только на их долгий век. Помощникам на планете было дано две – три тысячи лет. У Наима и Коаны было время в запасе, и они не теряли надежды, ища возможности исцелить прекрасную в прошлом планету, наведя мосты взаимопонимания Ловара с его обитателями.

Глава 1

Она родилась девочкой! Это была трагедия для отца! Три года после женитьбы Магир, глава большого и сильного рода ждал наследника. Женившись вопреки воле родителей, на маленькой хрупкой девушке из «пришлых, появившихся из «ниоткуда». Он хотел получить признание родства, произведя на свет наследника. Жена на протяжении долгожданной беременности несколько раз старалась мягко настроить его:

– А если девочка?

– Этого не может быть, мне нужен наследник. Если родишь девчонку, значит, буду ждать сына – этого не признаю.

Тина – тихая кроткая женщина, замолкала, пытаясь сосредоточиться на рукоделии, которое почти не выпускала из рук, и на руки тихо капали слезы. Она предчувствовала, можно сказать даже знала, что под сердцем носит девочку, но надеялась, что ошибается. Женщина молила Творца, чтобы в утробе был сын, первенец, продолжатель рода и ждала!

Все остальное время Тина не могла жаловаться на судьбу, которая подарила ей любящего мужа, богатый дом уважение слуг и домочадцев.

Племя, в которое Тина вышла замуж, отличалось крупной костью и сильным торсом, как у мужчин, так и у женщин. Женщины этого рода были сильными, высокими и грубыми. Это было племя воинов. Большинство топико в нем имели короткую шею, сильные руки с широкой ладонью и крепкими пальцами. Волосы у большинства были соломенного цвета, жесткие, прямые.

Тина резко отличалась от них. Она была среднего роста, женственная и хрупкая. Ее голову держала тонкая и длинная шея, отчего муж нередко называл ее «лони» – имя ввиду, схожесть с птицами, вьющими гнезда на цветных скалах. Эти птицы обладали грациозной длинной шеей и создавали семьи на всю жизнь. Нередко он любовался играми этих удивительных птиц, когда они ухаживали друг за другом в брачный период или, когда выпускали детенышей из гнезда. Тина действительно напоминала лони не только грацией, но и цветом волос темно-каштанового цвета. Обычно Тина убирала волосы под плотную шапочку, но, когда вечером она снимала головной убор, ее волосы падали на спину мягкой волной и Магир всегда с восторгом любовался этой картиной. Он просил жену не снимать шапочку, пока он не придет в спальню, и это превратилось в какое-то семейное действо. Тина снимала головной убор, а Магир протягивал руку, ловя волну тяжелых, но мягких и шелковистых волос. Волосы соскальзывали по его широкой и грубой ладони, рассыпаясь до самых бедер Тины, после чего Магир нежно обнимал жену, поднимая шелковую волну к ее плечам и любуясь сияющим лицом своей красавицы.

Магир был сильным воином, но его странная романтичность была «притчей в языцех» в его племени. Отец Магира нередко сердился на его склонность замечать красоту в природе. «Не пристало это воину» – говаривал он. Именно эта склонность стала причиной брака с дочерью «пришлых», и многие из родства до сих пор считали этот поступок Магира ошибкой. Он полюбил девушку из племени, которое все считали странным и чужим, и отказался брать себе еще жен – для князя и вовсе неприлично! Сильный и мудрый воин по обычаям племен Ловара должен оставить после себя как можно больше потомства, а Магир согласился иметь одну жену как принято было в племени торан, потому что иначе девушку отказывались отдавать ему в жены.

Даже после родов Тина оставалась хрупкой и стройной. Она не могла работать так, как работали женщины Ловара, но муж и не требовал этого. Князь мог себе позволить не только дружину, но и нужное количество служанок. Одно не устраивало служанок – по обычаю они могли бы иметь не оплату за труд, а ложе князя и право рожать ему детей. Но с решением Магира приходилось считаться. Отношения Тины и Магира вызывали зависть у многих. Немало было женщин, кто недолюбливал Тину, особенно те, кто мечтал стать женой князя.

– Князь мог иметь и десять жен, а эта пришлая решила, что может заменить ему всех нас! – шипели соперницы, провожая пару под венец.

Но прошло время, и многие полюбили Тину за улыбку и кроткую мудрость, особенно мужчины. Они завидовали отношениям супругов.

Работать Тине много не приходилось, муж баловал, особенно после того, как узнал о беременности. Ребенок был желанным как для отца, так и для матери. В роду Тины старики учили молодежь, и девушек и парней особенно трепетно относиться к появлению ребенка на свет.

Мужчины и женщины племени были уверены, что ребенок должен быть зачат в любви и женщина должна носить его под сердцем с любовью и нежностью, тогда ребенок будет красивым. А если родители в раннем детстве любят своего ребенка, приветствуют его появление в доме, радуются его первым пробам «помогать», тогда он будет удачливым в жизни – так верили торане.

И Тина нередко украдкой гладила живот, в котором формировалась такая удивительная и непонятная, но нежно любимая жизнь. Женщина не знала, в какой момент беременности, какие части тела формируются, но мысленно гладила по голове. Затем она легким движением кончиков пальцев проводила по маленькому носику и нежным щечкам ребенка, не смея даже предполагать, будет это мальчик или девочка, дабы не вмешиваться земным разумом в вышнюю волю Проведения, страшась резких и своевольных заявлений мужа.

В родстве мужа посмеялись, когда узнали об этом поверье, но вынуждены были признать, что топико торан действительно сильно отличаются от всех племен обаянием и какой-то особенной, неброской, но удивительной красотой. Некрасивых людей в племени «пришлых» не было, и нередко женщины торан общаясь с другими племенами, взглянув на некрасивого ребенка, вздыхали: «Без охоты зачатый, без любви рожденный…». Тина не желала подобного своему ребенку, потому и тщательно исполняла наставления старших в своем роду, несмотря на насмешки новых родственников.

«Если правы наши – думала она – я дам своему ребенку все, что смогу. Если же они окажутся неправыми, мой ребенок ничего не потеряет. Тем более что исполнение этих наставлений и мне самой приносит счастье».

И вот этот день настал. Молодая женщина мужественно молчала, тихо стонала, но не могла кричать. В ее роду слыло также поверье, если женщина кричит, когда производит на свет дитя, слетаются злые демоны, и рожденный ребенок будет иметь несчастную судьбу. В семье ее мужа и в это не верили, но с почтением смотрели на маленькую, хрупкую, но такую мужественную женщину. Наконец повивальная бабка держала на руках крепкого, здорового ребенка.

– Госпожа, у вас девочка – как-то неуверенно произнесла она.

– Девочка?!!! – обессиленная Тина упала головой на подушку из пуха дерева лаир. Тонкие нити, свисающие с веток этого дерева, использовались для подушек богатых людей, из них также сделаны были занавески в комнате и балдахин над супружеским ложем. Такую роскошь могли позволить себе лишь богатые князья, но это сейчас меньше всего волновало Тину. Не будь муж так категорически настроен против девочки, Тина, возможно, обрадовалась бы ребенку, но теперь после всей перенесенной боли, она была близка к отчаянию.

Начались трудные дни. Отец исполнил свое обещание, он даже не вошел в комнату роженицы, переселившись в другое помещение крепости. И, хотя бодрствовал вместе с ней всю ночь, меряя шагами большую комнату, и прислушиваясь к каждому стону и шороху за плотно запертой дверью, когда услышал сообщение, что родился не его долгожданный Ноаг, а девочка, для которой не было приготовлено ни имени, ни места в отцовском сердце, то молча собрал дружину, и уехал на охоту на несколько дней. Магир не оставил даже необходимых указаний для охраны крепости.

Через несколько дней князь с дружиной вернулись с охоты с богатой добычей. Дружина везла на волокушах разделанные туши крупных крама. Теперь жители крепости и их верные ойо буду сыты много дней. Все топико вышли на главную площадь крепости, встречать охотников. Сильные тела ойо, напоминающие грациозных черных пантер, легко несли на своих спинах крупных воинов, жадно и нетерпеливо вдыхая запах свежего мяса. Сразу после охоты ойо съели свои законные внутренности, лапы и головы добычи, но теперь скакуны уже проголодались опять и ждали, когда хозяева их накормят. Как всегда, верные ойо получили свою пищу здесь же, на главной площади.

Каждый воин обычно выбирал одного ойо на всю жизнь. Выбор скакуна был прост, но жесток. Молодой воин шел в стадо молодняка, отдыхающего в лесу, и проходил насквозь. В любой момент ойо мог броситься на смельчака и задрать его. Ойо не ели мяса топико, но задрать наглеца, посмевшего нарушить покой стада, они могли.

Проходя мимо каждой особи, воин топико разговаривал с ойо. Только он знал, какие слова придумает, чтобы уговорить ойо служить себе. Если ни один ойо не откликнется на его приглашение, молодой воин покроет себя позором. Если ойо растерзают воина – значит, он был слаб. Обычно молодой воин и ойо всегда находили друг друга по одним им ведомым признакам. Ойо, выбравший воина, вставал и подходил к нему, вызывая на схватку. Если ойо предупредительно зарычал и вышел медленно, дав воину возможность подготовиться, значит, выбор состоялся. Ойо и воин мерялись силами в короткой схватке, но при этом скакун уже не убивал противника, но лишь испытывал его силу, приспосабливаясь.

Когда ойо погибал в битве – воин мог выбрать скакуна еще раз, но этот выбор был намного опаснее для него – ойо недоверчиво относились к тому, кто не уберег друга и соратника. Поэтому, если зрелый воин шел в лес за скакуном, он мог уже не вернуться. Встречались ойо, чьи всадники погибали или получали серьезные травмы на охоте или на войне. Если ойо не хотел возвращаться в лес, к своей стае, он оставался служить людям как запасной ойо для помощи в передвижении. Таких ойо в войске было не много, и обычно забота о свободных ойо возлагалась на богатых и знатных мужчин. Если у воина было два или больше ойо, это была большая честь, значит ойо доверил ему свою жизнь.

Сейчас сильные скакуны унесли свою добычу в стойла, чтобы там в тишине насладиться свежим мясом, а топико принялись за работу. Нужно было разделать добычу, часть готовилась сразу для голодных охотников и их семей, остальное женщины, старики и дети резали на части, сушили, вялили, солили. На ближайшую неделю хозяйки укладывали мясо в специальные ящики, вперемежку с холодными кристаллами и оно могло храниться неделю.

Кристаллы бони добывались в глубоких пещерах под землей. Они охлаждали все, что к ним прикасалось в течение месяца, после того, как попадали на поверхность планеты. Но действие кристаллов постепенно угасало и приходилось вновь спускаться в пещеры, относить использованные, меняя их на свежие. Использованные кристаллы «заряжались» от ядра планеты в течении двух месяцев, затем их можно было использовать снова.

В этот раз крама оказались на радость всем – мощные, но не слишком жирные, их размер превышал топико в двадцать раз.

Обычно эти животные не отличались подвижностью, да и умом не блистали. Они лениво паслись на полянах в лесу небольшими стадами. И убить их для хорошей дружины не составляло большого труда. Самым важным условием было убить одного, не испугав его соседа. В этом и состоял профессионализм охотников, если они находили стадо крама – убить добычу, не делая резких движений. Крама беззаботно продолжали пастись поодаль от их же собрата, который медленно и мягко падал в высокую траву, сраженный стрелой, если только охотники двигались плавно, не спеша. В этот раз охотники отличились, убив несколько животных. После разделки, туши погрузили на волокуши и доставили в крепость.

Все домочадцы радостно вышли встречать охотников, одна Тина не знала, радоваться ей или плакать. Она тихо раскачивала гамак из мягкой ткани дерева лаир, заботливо приготовленный для наследника, в котором теперь лежало ее маленькое сокровище, любимое только ею. Сердце женщины трепетало, она знала своевольный характер мужа, трудно будет теперь им с дочерью. Тина боялась даже для себя ее как-то назвать, не назвать бы случайно ее по имени при муже, рассердится или того хуже отправит ее с ребенком домой, как жену, не оправдавшую его доверие, позор несмываемый. Конечно, в его роду не принято отправлять жену назад, но ведь у них не принято было брать жен из чужих. Магир нарушил этот обычай, да и всех убедил в своей правоте. Что дальше будет?!

По приказу Магира ее с малышкой поместили в дальнюю комнату крепости, пищу ей приносили, и ей не велено было покидать стен жилища. Поэтому Тина не видела мужа, когда он уходил на охоту, ни после его возвращения.

Помывшись после похода и распределения мяса по семьям, он все же пришел. Вошел Магир быстро, настолько неожиданно, что Тина вздрогнула. В этот момент она кормила грудью младенца, ласково приговаривая слова любви. Тина решила для себя, что если ее маленькая дочка не нужна отцу, то она – мать отдаст ей всю любовь, которую способно дать ее сердце.

Широко отворив дверь, Магир вошел, и остановился пораженный. Какая красивая у него жена! Женщина, кормящая грудью младенца, казалась ему верхом совершенства. Тонкие черты ее лица, яркие губы ровная линия носа и большие глаза, чуть приподнятые по краям, как и у всех людей в ее племени, приковали взгляд мужчины. Он не мог оторваться, нежно разглядывая обнаженную белую грудь, к которой припала малышка, чистую линию чуть прикрытых плеч и тонких рук с длинными, тонкими пальцами. Если бы в его племени было принято рисовать, наверное, сейчас он захотел бы создать прекрасную картину!

Магир на мгновение растерялся. Все эти дни он пытался оправдать свой поступок, старался распалять свой гнев, но любовь к жене победила. На охоте он был словно во сне, и его дружинники старались делать все, чтобы его рассеянность не повлияла на исход их похода и у них неплохо получилось. Но их воевода почти не помнил, что происходило вокруг.

Все время похода в ушах Магира стояли тихие стоны полные страдания, которые он слышал сквозь дверь. Ведь она не виновата, его милая Тина выносила здорового ребенка, и не ее вина, что боги распорядились дать ему дочь, а не сына. Мягко ступая, он подошел к жене, наклонился над ребенком, и тихо произнес:

– Крепкий малыш!

Тина поняла – это примирение, страхи и тревоги позади, отец все же принял дочь.

Однако Магир не мог примириться до конца, он решил воспитывать дочь как сына вопреки всем приличиям. Старики открыто выражали свое недовольство, молодежь пожимала плечами, но Магир назвал дочь мужским именем – Ниам. Когда малышка стала подрастать, отец очень привязался к ней на радость Тине. Но женщину тревожило, что муж обучает девочку стрельбе из лука, метанию камней, одевает ее в мужскую одежду. Ниама унаследовала сложение и фигуру матери, и отцу приходилось рассчитывать на слабость, но удивительную гибкость и ловкость дочери. Иногда он с завистью смотрел на крепких детей одноплеменников, девочки которых нередко носили тяжести больше, чем мальчики, но в моменты, когда требовалась ловкость, Ниаме не было равных, и тогда он горделиво поглядывал вокруг, словно говоря: «Видели?! Никто так не сумеет!»

Когда отец был в отъезде, мать пыталась научить дочь рукоделию, приготовлению пищи, различным женским премудростям, однако одевать Ниаму в женское платье, было категорически запрещено. Так прошло восемь лет. Надежды на получение наследника таяли с каждым годом, Магир уже старался не говорить на эту тему, он видел, как страдала жена, что не может дать ему сына. Князь видел, что жена любит его, их обоюдная любовь была причиной брака. Это было не часто в роду Магира, у топико было принято красть девиц у врагов или брать в своем племени, но девушку при этом никто не спрашивал. Женщины существовали для продолжения рода и для работы в доме.

Однако в родстве Тины девушек никогда не выдавали замуж против воли, хотя и воспитывали уважать мнение родителей, особенно в важных вопросах жизни. Девушки из рода Тины предпочитали выходить замуж за мужчин своего племени, браков с местными боялись, слишком большая разница в воспитании и обычаях. И все же Тина полюбила Магира за ясный ум и ласковое обращение. Он казался не похожим на большую часть людей его племени. Магир с уважением относился к родственникам, и очень любил Тину. Он пообещал, что не будет брать других жен, потому что у торан браки были моногамны, и отец Тины согласился на брак. Мать тревожилась за дочь, говоря, что чувствует недоброе. Она боялась обычаев топико, считая их дикими.

Глава 2

Через два года после свадьбы, проведенной в соответствии с обычаями двух родов, все тревоги улеглись. Магир любил Тину, заботился о ней, стал для нее хорошим мужем. Теперь, через столько лет совместной жизни, после рождения дочери, Тине очень хотелось подарить мужу сына, которого он так ждал. Но судьба посмеялась над ней, Тина не могла больше забеременеть. Она использовала все, чему научили ее дома, чтобы приобрести долгожданное дитя, но безуспешно. Умеющая за несколько дней предсказывать погоду по мельчайшим изменениям в лесу и горах, способная ощутить приближение врагов за несколько верст, Тина не могла получить сына, и потому все чаще грустила. Окружающие племена считали, что ее род, может заказать пол ребенка, а бедная женщина, при всем огромном желании не могла получить дитя.

И она решилась сделать то, что в ее роду запрещалось. В одну из светлых, лунных ночей, когда Магир был на охоте, Тина ушла на холм, с которым в ее племени было связано очень многое. Высокий холм, покрытый по контуру густой растительностью, но на вершине лишь мягкой травой, был похож на лысину. Поднявшись на наивысшую точку «лысой горы», Тина взобралась на огромный камень, венчающий этот странный холм. Здесь нередко играли дети из рода ее мужа, не зная о тайне холма.

Тина подошла к камню, прижала ладони к граниту и, уставившись на почти незаметную точку в созвездии Лебедя, замерла. Ее племя было родом с той мизерной точки, там ее праотцы! Ее предок нарушил какие-то важные законы родной планеты и был изгнан вместе с братом-близнецом со всей его семьей и домочадцами. И теперь тоска по родной планете стала фоном жизни каждого из его потомков, живущих на планете Ловар. Этот камень помнил приземление корабля, на котором привезли ее праотца, и она взывала к памяти, что хранил гранит!

Нет, женщина ничего не говорила, напротив – пыталась слушать. Каждая клеточка тела ее превратилась в слух! Где-то там, в глубине Вселенной живут те, для кого нет времени, кто постиг сущность всего и прикоснулся к Бесконечности!

Все в ее роду знают, что когда-то их предки могли видеть звук, выходя в иную реальность, где нет течения времени, где всегда и вечно только настоящее. Предки прикасались мыслью к вечности, и знали все что было, есть и будет, глядя на неземные звуки! Ведь слух живых существ работает только во времени, когда улавливает один звук за другим, но если услышать сразу все, тогда звук уже станет видим! Эти мгновения прикосновения к вечности доставляли торанам незабываемое наслаждение, и целью их жизни были эти «соединения» время от времени. Ради этого они учились, работали и жили, вознося свой дух творчеством, добрыми делами, упорством в учении доказывая свое право на следующее прикосновение к Бесконечности. Тот, кто достигал большего – проводил больше минут в этих прикосновениях, и к концу жизни, когда тело становилось немощным, а дух возрастал до нужного уровня – торанец сливался с вечностью. В последнем прикосновении тело достигшего мудрости и вершины духа торанца, рассыпалось на миллионы атомов, растворяясь в свете и общем сознании их народа.

Помня об утерянных способностях, изгнанные со своей планеты торане не рисковали их восстанавливать. Они жили на планете Ловар, по ее законам и не пытались вернуть утерянные возможности, считая себя недостойными. Многие из потомков даже стали сомневаться, что их прапрадед сказал им правду о том, что они родом не из этих мест и лишь окружающие народы нередко напоминали им об этом, обзывая «чужаками», «пришлыми» и отказываясь общаться на равных. И все же все местные жители признавали необыкновенный ум и неординарные способности «изгнанников».

Кто-то из торан постарался уйти от своего племени, забыть о своем происхождении и слиться с окружающими народами. Таких было немного, но счастья в ассимиляции торане так и не нашли. Никто не мог ни понять, ни разделить их вечную тоску об идеале, о совершенстве и бесконечности, но и избавиться от этой светлой, щемящей тоски ассимилированные торане тоже не смогли. Жители Ловара пользовались их необычными способностями, «считывать» информацию с деревьев и различных предметов, но в то же время высмеивали их за это же самое. Торане, прижимали ладони к стволу дерева и могли сказать, проходил ли мимо недавно топико или зверь? Обычно это была неясная информация, и если кто-то проходил месяц назад, то местные жители не помнили, было ли это? И поэтому не раз торан называли шарлатанами. Родственники Тины «читали» все живое, но прислушиваться к вечности, им было запрещено предками – первыми поселенцами на Ловаре.

Но сейчас отчаявшаяся Тина, любя всем сердцем своего мужа, решила нарушить табу и попытаться прикоснуться к бесконечности.

«О Бесконечность… – мысленно взмолилась она – если я не способна дать мужу наследника, покажи мне, прошу тебя! И тогда я уйду из его жизни навсегда, чтобы он мог вновь жениться и получить продолжателя рода! Я не знаю, что еще, кроме знания будущего получали наши предки, сливаясь с тобой, но сейчас я нуждаюсь только в знании будущего…! Только один раз и на одну тему! Не ради себя!»

Веря в то, что камень помнит прикосновение тех, кто умел сливаться с вечностью, Тина прижалась ладонями и щекой к холодному граниту и замерла, смотря на родную планету в великом Космосе и слушая… Она и сама не знала, что же слушает?

Ветер раскачивал внизу кроны деревьев, шелестел травой, ночные птицы нарушали тишину ночи, но то, что пыталась услышать женщина, было за гранью этого мира. Она слушала только тишину! Иногда ей казалось, что она что-то распознает, словно удивительную музыку сквозь мертвую тишь, но потом чудо исчезало, и вновь появлялись обычные ночные звуки. Простояв так больше часа, Тина устало побрела обратно.

Несмотря на разочарование, в памяти осталось нечто приятное, что получила она той ночью на холме, как будто видела картинки из своего раннего детства. Тина шла и улыбалась.

Следующей же ночью женщине приснился младенец на ее руках. Она не видела ни его лица, ни тела – только теплый, живой сверток. Но женщина каким-то шестым чувством знала, что это ее сын, наследник и продолжатель рода любимого мужа. Тина проснулась, окрыленная надеждой, но все же боялась верить в то, что сон может оказаться вещим. Теперь при каждой возможности Тина уходила на холм, слушать Великую Тишину! Магир долгое время не знал о ее походах, но «добрые топико» всегда найдутся. Однажды, возвращаясь с очередной охоты, Магир встретил одну из своих служанок в воротах крепости. Женщина неожиданно вышла навстречу. Скакун остановился резко и зарычал, Магир невольно подался вперед, приказав:

– Тихо! Спокойно!

– Не прогневайся, мой господин – начала служанка – позволь говорить!

– Позволяю… – Магир напрягся. Для того чтобы женщина низшего сословия решилась встать на его пути, должна была быть серьезная причина.

– Меня послала старшая горничная – испуганно пролепетала она – чтобы сообщить вам, что Ваша жена всякий раз, когда Вы уезжаете из крепости, уходит в неизвестном направлении на несколько часов каждый день!

– Как смеешь ты, мерзавка! – вспылил Магир, затем резко осадил сам себя и усмехнулся. Служанка сжалась, понимая, что вспыльчивый господин может и голову снести не подумав. Но Магир уже взял себя в руки и усмехнувшись, сказал – так вот почему Нопла не пошла сама… тебя подставить решила! Я не верю, чтобы она не проследила ни разу за моей женой! Что же Тина делает в лесу?

– Простите, господин, я действительно не знаю! – еще больше испугалась служанка.

– Ладно. Я узнаю, что же на самом деле происходит! – резко ответил Магир, и тронул своего скакуна. Ойо рыкнул, и служанку словно ветром сдуло с его пути.

Вернулся домой Магир в скверном расположении духа. Одна мысль о том, что его любимая жена, ради которой он от столького отказался, может изменять ему, привела его в бешенство! Мужчина не представлял, что будет делать, если это окажется правдой! Было бы просто сказать, что он поступит с ней по обычаю своего племени, выколов раскаленными кинжалами глаза, бросит в темницу, но что потом он будет делать без Тины? Как дальше жить?! Магир не мог себе представить ни первого, ни второго. Он не мог казнить жену и не мог жить без нее!

Тина, как всегда, радостно выбежала во двор, встречая мужа, но тот спрыгнул с ойо, даже не взглянув на жену, вошел в дом. Тина растерянно осталась стоять рядом со скакуном, которому как обычно, припасла гостинчик. Ойо ткнулся мягким носом в руку женщины, напомнив о своем существовании.

– Да, прости, дружок, я чуть не забыла отдать твой гостинчик – откликнулась Тина и протянула ойо кусок свежего мяса. Ойо заурчал, присвистывая, выражая свое полнейшее удовольствие, и осторожно взял мясо с руки жены хозяина. Ойо обладали разумом трех-четырех летнего ребенка и понимали не все слова, но интонацию и доброе отношение умели ценить. Ойо Магира был привязан к Тине лишь немногим меньше, чем к самому хозяину.

Тина, как мудрая жена, не стала выяснять причину недовольства мужа при свидетелях. Она вошла в дом и молча прошла к накрытому столу. На решетке очага стояла горячая еда, которую приготовили на княжеской кухне. Разогревать и подавать мужу, Тина предпочитала сама. Магир прошел в дом, молча взял широкую полосу тканей, которую богатые топико использовали в качестве полотенца, и ушел к источнику смыть с себя пыль дороги. Через несколько минут он вошел в трапезную и молча сел за стол. Тина поставила перед мужем парящее блюдо с мясом и овощами, но Магир, не притронувшись к еде, исподлобья посмотрел на жену.

– Тина, ты уходишь из крепости, когда меня нет дома?

– Да – тихо и спокойно ответила она.

– Где ты бываешь? – брови Магира еще больше сдвинулись.

– Я уходила к камню на холме.

– И что ты там делала?

– Наверное, тебе было бы понятнее, если бы я сказала, что молюсь – взглянув в глаза мужу, ответила молодая женщина.

– Ты считаешь, что я не способен понять правду? – скривился Магир.

– Хорошо, прости, я должна была сказать полностью откровенно – смутилась Тина – я ходила слушать Великую Тишину…

– Я не слышал, чтоб в вашем племени это делали…

– В моем племени запрещено слушать Тишину, но мои предки делали это… – вздохнула Тина.

– Что заставило тебя нарушить запрет предков?

– Я не могу родить тебе сына… – тихо опустила глаза Тина – я просила знак, что смогу его родить…

– И… – Магир подался вперед, складка на его лбу разгладилась, но все тело напряглось.

– Боюсь в это верить, но мне приснился сон, что я держу на руках мальчика, сына… очень хочу верить в то, что этот сон – вещий. Но мне было очень хорошо там, у камня…

– Хорошо, если это радует тебя, я позволю тебе ходить туда, но только под охраной двух воинов! – смягчился Магир.

– Но…

– Никаких «но»! Воины будут ждать в стороне столько, сколько будет нужно! Они не будут тебя тревожить.

– Хорошо. Спасибо, мой супруг – слегка склонила голову Тина.

Магир приступил к еде и Тина села рядом. Через минуту он поднял от блюда голову и произнес:

– Прости, я почти засомневался в тебе!

– Наверное кто-то помог тебе засомневаться. Но не забывай, ты – единственный мужчина не только на Ловаре, но даже во Вселенной который мне нужен – тихо ответила женщина.

– Я постараюсь помнить это – Магир протянул руку и нежно провел по щеке жены – ты бледна сегодня, ты здорова?

– Да, все хорошо, мой господин – успокоила мужа Тина.

Глава 3

Как всегда, на Ловаре травы и цветы планеты благоухали, птицы распевали на все голоса, вся планета цвела круглый год, согреваемая двумя солнцами, малым и большим. Планету всегда окружали почти прозрачные облака и солнечные лучи, преломляясь, согревали всю планету одинаково как в парнике, рождая буйную растительность. Огромные деревья возвышались над землей на сорок, пятьдесят метров, цветы и травы имели крупные, мясистые, но довольно мягкие листья. На Ловаре никогда не было слишком жарко, также и холодов никто не знал. Вокруг крепости паслись кейзо, мерно пережевывая листья. Их тяжелые тела, напоминающие гусениц, медленно передвигались в густой траве. Два раза в день кейзо приходили к топико, чтобы те облегчили их молочные железы, расположенные рядом с подмышечными впадинами десяти пар ног. Каждое животное производило на свет от пяти до десяти детенышей, которые выпивали молоко только из одной молочной железы. Если у кейзо было меньше десяти детенышей, молоко давило на неиспользуемую молочную железу, вызывая неудобство у животного. Поэтому кейзо и топико лесного племени встречались два раза в день, каждый получал то, что ему было нужно. Хозяйки получали молоко, а кейзо – облегчение.

Под брюхом взрослого кейзо свободно мог пройти трехлетний ребенок, поэтому хозяйки приносили с собой на поляну у крепости не только емкость для молока, но и небольшую скамеечку, чтобы присесть у брюха своего кейзо.

Детеныши обычно вырастали за год и потом топико племени решали, убить детеныша, или оставить для получения молока. Но в крепость кейзо никогда не заходили – они жили в лесу. Во время войн никто не пытался угнать кейзо, потому что они возвращались на то место, где родились из любой точки планеты. Кейзо всегда оставались свободными и дружелюбными ко всякому, кто готов был облегчить его ношу.

Но охота на молодняк была непростым делом. Как только кейзо ощущали намерения людей убить их, они становились агрессивными. У кейзо не было ни когтей, ни зубов для защиты, но они довольно быстро бегали и могли просто раздавить любого воина, резко ложась на него всей тушей. Не будь кейзо настолько тяжелыми, этого можно было не бояться, но зазевавшийся воин вместе с его скакуном ойо через минуту превращался в кучу поломанных костей и мяса, как после хорошего пресса. Поэтому охотились на молодняк в стороне от крепости, чтобы в сознании кейзо не смешивались хозяйки крепости с воинами, и чтобы те не пытались раздавить женщин во время дойки.

В один из дней, город посетили дурные вести. Прискакал гонец из соседней крепости, которой управлял родственник Магира, он принес тревожную весть.

– Господин! – ойо и его всадник тяжело дышали – мы были на границе леса в дозоре. В полях появились воины из городов дракона! Мы не знаем, какой именно из городов вышел на охоту, но они выглядят очень страшными! На их теле странные знаки, и ими управляют дикие воины ростом выше всех наших мужчин! Их командир очень кровожаден, обычно он не оставляет пленных, а также не оставляет мертвых. Говорят, что он ест человечину! Воины его нападают на тех, кто живет в долине, грабят и убивают! Мы думаем, что скоро эти отряды появятся в лесах! Если один город дракона вышел на охоту, значит, и другие пойдут. Их драконам нужны жертвы! Похоже, что драконы опять производят потомство! Наша крепость готовится к войне!

– Я думал, что с прошлой войны прошло девяносто лет и у нас есть еще время!? – удивился Магир – видно я пропустил, не посмотрел записи прежнего рода. Пришло время войн. Укрепить стену! Выставить дозорных, чтобы днем и ночью смотрели за лесом! – приказал Магир своим людям.

Во время разговора Ниама услышала тревожное сообщение и возмутилась.

– Почему воины дракона хватают других людей? Что, они разве не могут накормить своих страшных зверей мясом животных? Мы же сами своих ойо кормим!

– Ты не понимаешь, девочка – вздохнула крупная пожилая женщина, работавшая рядом – существует предание наших предков, а те предки услышали от своих предков, что топико на Ловаре поселились, выйдя из пещер драконов. Мы им обязаны своей жизнью, поэтому всем племенам приходится платить им кровавую дань. Таков обычай!

– А я не верю, что жизнь на Ловаре от драконов! – воскликнула Ниама – если бы они дали жизнь людям, тогда они не отнимали бы ее!

– Что ты понимаешь, ребенок! – вздохнула женщина и вдруг задумалась – … в чем-то ты, может быть и права… странно все это! Воины драконов становятся хуже с каждым поколением. Хотя тоже не все. Говорят, что некоторые города действительно стали кормить своих страшных чудищ мясом животных и перестали проливать людскую кровь. Но то, что сейчас рассказали – страшно!

Женщина продолжила работу и Ниама ушла к себе в глубокой задумчивости. То, что она сейчас услышала, не укладывалось в ее голове. Как можно сначала дать жизнь, потом отнимать ее? Хотя, возможно, это одно из глупых поверий людей лесного племени…

Теперь дозорные днем и ночью всматривались вдаль, не промелькнет ли всадник в пролеске, не заколышется ли дерево в окружающем лесу. Тина, хотя и убеждала всех, что в округе сейчас нет неприятеля, все же не могла больше прогуливаться за стенами города, как раньше, так как муж считал, что шальная стрела может унести жизнь всякого, кто беспечно покажется за каменной стеной.

Поэтому Тина не могла вернуться к заветному камню, чтобы проложить учиться слушать.

Чувство опасности, витающее в воздухе, подействовало и на детей. Всегда веселые и озорные детские игры сменились на «сражения». Для изготовления игрушечных мечей годилась любая палка. Ниама не уступала даже старшим мальчикам, в искусстве владеть мечем и в меткости стрельбы из лука. Магир приказал выковать для дочери легкий маленький меч, и девочка почти не расставалась с ним. Кроме того, она была способным следопытом, знала повадки многих животных и часто удивляла окружающих своей способностью скрываться в лесу, исчезать в нем, неожиданно выскакивая рядом с кем-нибудь из играющих детей, чем сильно их пугала.

«Что с тобой будет» – ворчали старухи. Сказывалась кровь предков по линии матери, в которые с уважением относились к природе и, стараясь жить с нею в мире, всегда воспитывали в детях способность маскироваться, уподобляясь камням, деревьям. Они были лучшими землепашцами, слыли очень миролюбивыми, но славились тем, что знали о приближении неприятеля издалека, никогда не попадали в плен, и очень редко погибали насильственной смертью.

«Пришлых» не очень любили, но все же уважали во всех окружающих племенах. Их побаивались из-за их необычных способностей и потому обычно старались избегать.

*****

Прапрадеды Тины – близнецы братья, с семьями и домочадцами появились в лесах нежданно и тихо. Соседей также настораживало совершенное сходство близнецов, глав рода. Не примыкая ни к одному племени, торане поселились в лесу, очистив себе небольшую площадь земли для посевов посреди большого старого горельника. Выстроили несколько домов из высушенных солнцем стволов деревьев, оставшихся после большого лесного пожара, окружив их частоколом. Охотники одного из племен, мирно живших между собой в то время, обнаружили в лесу «пришлых». После первого знакомства мужчины заметили, что новые соседи, не являясь выходцами ни одного из ближайших племен, исповедуют совершенно иную религию, и говорят между собой на незнакомом языке. Эти смуглые, темноволосые топико уже через короткое время общения, почти без ошибок заговорили на местном наречии, от этого настороженность охотников не только не растаяла, напротив, возросла.

Почти мгновенная способность освоения незнакомого языка показалась чем-то мистическим, странная, хотя и очень доброжелательная форма общения с гостями, да и между собой – все это было слишком необычным, чтобы не обратить на себя внимание. Этого оказалось достаточно, чтобы нежданные поселенцы показались для рода Магира чужаками, а значит незащищенными от нападений.

Род Магира, и соседние крепости поклоняясь многим богам, часто враждовали друг с другом и с недоверием и страхом относились к пришлым, настолько сильно отличавшимся от них своим образом жизни и верованиями. Кличка «чужак» так и закрепилась за родом Тины.

Торане были мирными людьми, но воины крепости, расположенной в десяти километрах, были насмерть испуганы способом, которым они защищали свое поселение.

Однажды воины соседней крепости решили напасть на поселение. Они подходили тихо, бесшумно перебегая от одного ствола дерева к другому. Бывалые охотники знали, что сила нападения в его внезапности. Ряд добротных рубленых домов, построенных только из сухих стволов мертвых деревьев (никто из соседей не мог понять подобную прихоть), стояли среди возделанных полей, расположенных на старом лесном пожарище. Казалось, никто из обитателей не замечает приближения врага и рассветную тишину будит только пение просыпающихся птиц. Охотники, вооруженные «до зубов» медленно подошли к открытой местности, далее передвигались ползком, стараясь как можно меньше тревожить высокую траву, покрывающую поляну.

Окружив частокол со всех сторон, охотники молча, как тени продвигались вперед. Каково же было их удивление, когда воины, находящиеся со стороны ворот, обнаружили, что те открыты! Ожидая подвоха, охотники сообщили знаками остальным об этом и собрались для совещания.

– Эти топико или сумасшедшие, или колдуны – решили они посовещавшись.

Страх сковывал движения язычников, воспитанных в страхе перед всем сверхъестественным, но добыча была так близка. Кроме того, добыча обещала быть богатой, судя по величине и добротности домов, и обширности обработанных участков земли. Кроме того, ходили слухи о прекрасных женщинах этого рода, нежных и хрупких с виду, но способных пройти десятки верст без отдыха и провианта. Уже ползли фантастические слухи о способности этих чужаков жить в лесу без крова и пищи, питаясь ягодами и съедобными кореньями, которые они знали в совершенстве. Кроме того, поговаривали, что пришли они из богатых земель, в которых много диковинных вещей, и кто-то даже говорил, что чужаки вообще с неба свалились!

Жажда наживы победила страх, и охотники вошли в ворота. Двери в жилищах оказались не запертыми. Обойдя все, охотники обнаружили, что маленькая крепость покинута жильцами и даже мелкой утвари не осталось в жилищах! Поживиться было нечем! Разгневанные охотники решили спалить поселение, но внезапно почувствовали неладное Ворота тихо заскрипели на петлях и к ужасу охотников, не знавших страха перед зверем, в них стояли два ронго. Их круглые головы как всегда, были неподвижны, так как имели восемь пар глаз, расположенных на равном расстоянии по всей верхней части головы похожей на внешнюю сторону воронки, словно обручем опоясывая ее. Четыре мощных ноги нетерпеливо переступали. Круглые копыта как у майноров, но с острыми, как нож краями, срезали стебли травы под их ногами. Жесткие костяные пластины, покрывающие их тела, медленно двигались в такт мощному дыханию. Острые зубы показывались всякий раз, когда ронго жадно облизывались, предвкушая вкус добычи.

Даже на охоте встретиться с ронго было совсем нежелательно. В схватке и этим хищником топико всегда проигрывал и считалось удачей, если ронго съедал только одного охотника. А убить ронго считалось геройством почти равным убийству дракона. Мистический страх напал на мужчин! Следом за двумя взрослыми ронго, шедшими вразвалку во двор, что было не реально, ведь это не были самец с самкой, а два взрослых ронго – самца, которые никогда не обитают рядом, вдруг появился третий! Этот зверь был похож на крупную самку ронго, но этого воины уже не рассмотрели…

Нервы бывалых охотников сдали. Каждый из них понимал, что два ронго никогда по своей воле не останутся и минуты вместе на одной территории без боя. Но трех одновременно никто из них не мог себе представить даже в самой смелой фантазии. В этом было что-то мистическое! Объятые ужасом охотники кинулись под защиту домов. Однако ронго быстро, с грациозностью огромного хищника, перерезали им путь к строениям. Путь к воротам был теперь открыт. Забыв про оружие, охотники помчались к выходу, что было сил. Скорость их бега увеличилась во много раз, когда неожиданно, непонятно откуда, они услышали громкий, задорный смех множества голосов, как им показалось.

Попыток нападения больше не предпринималось. Посовещавшись, главы племен, соседствующих с пришлыми, решили заключить с ними мир.

– Если врага не победить – изрек старейшина – нужно попытаться сделать его другом.

На том и решили. Через некоторое время после совета послали ходоков. Предложение о мире, пришлые приняли с видимым удовольствием, дело решилось, и все успокоились.

Несколько поколений торане (как они сами себя называли) прожили среди топико, не смешавшись с ними, твердо придерживаясь своих верований, стиля жизни и понятий. Браки торан и окружающих племен были исключительной редкостью, несмотря на красоту женщин пришлых, бытовало мнение, что ловарец, женившись на женщине из торан, в конце концов, обязательно откажется от преданий предков. «Их вера, как чума, которой трудно противостоять, говорили волхвы. И мужчины местных старались не смотреть на девушек из племени торан. Однако время от времени торане женились на женщинах местных племен, но брали себе жен из самых мирных родов. Девушки соседних родов, живущих в полях, славились кротким и стыдливым нравом. Бытовало мнение, что женщины торан могут «заказать» пол ребенка, но, если бы это было так, не было бы нужды искать жен на стороне.

Многие девушки из местных племен, зная о дефиците женщин среди торан, мечтали выйти замуж за торанца и согласны были отказаться от верований предков. Они соглашались на брак, несмотря на то, что женщина, вышедшая замуж за торанца, не должна была посещать дом своих родителей больше одного раза в год. Кроме того, она должна была изучить обычаи и веру торан до вступления в брак, и брак заключался только в том случае, если верования пришлых были ей по душе, и она принимала их. Но мужья торан относились к женам настолько ласково, даже с почтением, отдавая им честь, как продолжательницам жизни, что многие девушки завидовали тем, кому посчастливилось найти себе суженного среди племени чужаков и суметь убедить своего отца, отдать их в замужество. Сказывалось и то, что торане жили богаче, несмотря на странность верований (они не убивали животных, напротив, считали их своими друзьями), как ни странно, животные отвечали им тем же. В этом местные племена убедились в самом начале, и впоследствии имели еще много возможностей узнать об этом.

Странность племени торан была еще и в том, что дети от смешанных браков обычно не могли говорить правильно на их наречии, и более того, не имели способностей легко изучать другие языки. Бывали исключения, но эти исключения были очень и очень редкими. Иногда эта способность проявлялась в случае тяжелого стресса или трудных обстоятельств, что было еще одной причиной избегать смешанных браков.

Для топико, в основном промышлявших охотой, не возлагающих больших надежд на урожай, было непонятно, как на небольших полях можно вырастить урожай, способный прокормить не только семью, но и для обмена оставить большую его часть.

Племена Ловара выращивали немалый урожай на своих угодьях, но Ловар давал торанцам урожай несоизмеримо больший, чем тем, кто считал себя исконным ее хозяином.

– Нам ли не признать их – решили, наконец, главы окружающих племен – если планета признала их за своих.

Глава 4

За стены крепости теперь было запрещено выходить не только детям, но даже мужчинам поодиночке. Напряженное ожидание утомляло. Магир знал свою верную крепкую дружину, пусть только сунуться враги, у него есть, чем ответить. Но не всякий город столь хорошо укреплен. Соседний город имел дружину намного меньше, чем у него, да и город менее укреплен. Каково же сейчас его родственнику Люту? Добрались ли до него войны под предводительством чудовища? А может быть это только слухи, возможно, это не мутанты вовсе, могли ведь дозорные принять случайно заблудившихся охотников принять за разведчиков, а от страха придумать странного и страшного воина!

Так прошло несколько недель. Постепенно топико устали от ожидания, город продолжал жить своей жизнью. Хозяйки радовались, что у кейзо только родились детеныши они не уходили далеко от крепости, возвращаясь на поляну дойки почти с минутной точностью. Поэтому можно было не ждать на поляне свое животное, а выходить точно по времени. В это время года не многие охотники решались начинать охоту, ведь и у лесных животных это время приплода. Но крепости было необходим запас мяса на случай возможной осады, никто не знает, кто бродит по лесам, и как они будут воевать?

Магиру предстояло решить сложную задачу, оставить ли большую часть своих воинов дома, для защиты города, или больше мужчин взять с собой, чтобы запастись мясом на случай возможного нападения? После долгих колебаний он все же рассудил, что неприятеля не видно и большую часть мужчин решил взять с собой.

Сердце Тины до боли сжалось, когда она провожала мужа.

– Чует сердце мое беду, не езжай, Магир – попросила она вечером перед выходом мужчин на охоту. Злые топико совсем рядом, я это знаю, поверь мне! А еще я чувствую новую, сильную и страшную угрозу! Такого не было в наших краях! Я не жила рядом с драконом в драконьей деревне, но мне кажется, что они похожи!

– Не пытаешься ли ты навязать мне веру твоих предков? Поберегись, волхв вчера вопрошал богов, врага нет рядом. И я не могу, верить женщине больше, чем волхву. Кроме того, ты ведь знаешь, что во многих семьях запас мяса подходит к концу. Никто кроме тебя не может питаться одними растениями. Я должен заботиться не только о своей семье. Город хорошо укреплен, я оставляю небольшую дружину. А ты лучше пожелай нам счастливой охоты и помолись богам о нашей сохранности. Ближе к ночи мы как всегда принесем жертву, утром также принесем жертву, и все будет хорошо – успокаивал ее Магир, но на душе у него было тревожно.

Князь еще раз проверил вал, стену, сторожевые башни и не нашел причины для волнений, крепость выдержит нападение врага.

Наступило утро, в предрассветных сумерках заканчивали сборы, Магир, как глава рода мог зажечь жертвенный огонь, но с юности нося в себе страх перед подобными ритуалами, как всегда попросил сделать это волхва.

Однажды в ранней юности Магир присутствовал на ритуале по случаю большого праздника в дальней крепости. Тогда глава рода по особому случаю решил принести в жертву топико. Уходящее солнце осветило страшную картину! Сумерки наполнились криками боли и страха, три сильных воина едва справлялись с извивающимся топико… Потом кровь, обагрившая жертвенник и страшная тишина, нарушаемая завыванием главы рода, бормотавшим заклятия и молитвы!

После того дня Магир ненавидел закат и поклялся себе никогда не приносить жертв сам. Это было нечасто среди ловарцев, предпочитавших приносить жертвы животных и самостоятельно, ведь это было особо почетным действием. И как только Магир построил новую крепость и стал ее главой и князем – он пригласил волхва для исполнения религиозных обрядов. Тот по просьбе Магира вот уже много лет служил богам от имени племени и его главы. А жертвоприношения людей не должны были именоваться в городе. И сегодня, как всегда готовились дружинники доверить великим богам свою удачу и безопасность.

Закончив утренний ритуал, мужчины сели на ойо и тронулись в дорогу. Ниама кинулась на шею к отцу, сильно прижалась к заросшей щеке, и Магир ощутил мокрую щеку дочери.

– Ниама, тебе не стыдно плакать, я ведь вернусь через несколько дней, что с тобой?

– Мне так страшно! – прошептала дочь, и еще крепче прижалась к отцу.

– Полно тебе, мать напугала, я скоро буду рядом, тебе нечего бояться. До встречи, слушайся маму.

Тина молча прижалась к стремени ойо. Магир наклонился и обнял жену на прощание.

«Прощаемся как на войну» – мелькнула мысль.

С усилием, изобразив спокойствие на лице, Магир приказал:

– В дорогу!

Отряд выехал за ворота, спустился с вала и тронулся к дальнему лесу. Ворота затворились, мост через вал подняли, и крепость вновь стала неприступной.

На следующий день, едва начало рассветать, Тина проснулась от ясного чувства опасности. По опыту она знала – враг совсем близко. Быстро встав, она поспешно оделась, разбудила Ниаму, подождала, пока та оделась, и они вышли на улицу. Понимая, что выйти из крепости будет очень трудно, Тина все же решила попробовать. По внутреннему чувству она знала, перевес сил на стороне врага, он коварен и неумолим. Враг приближается, нельзя терять ни минуты. Тина быстрыми, бесшумными шагами направилась к воротам крепости. Сонная Ниама едва поспевала за матерью, плохо понимая, что же происходит, но также ясно ощущая приближение опасности.

Когда мать и дочь подошли к воротам, их окликнул привратник. Тина направилась к нему.

– Мы должны покинуть крепость, приближается вражеский отряд, он сильнее нас, а Магир с воинами далеко от крепости.

– Откуда ты знаешь это?

– Я не могу объяснить, просто знаю.

– Шаман предупреждал нас, что молчание и кротость твоя только до времени, ты рано или поздно начнешь насаждать среди нас свою религию – неожиданно агрессивно ответил привратник.

– Позови начальника стражи.

Привратник не посмел противиться госпоже, разбудил начальника стражи. Тина повторила сказанное. Начальник стражи был поражен – женщина смеет отменять приказы мужа, ссылаясь на какие-то бредовые предчувствия! Где это видано! Конечно, ее род славился этими самыми «предчувствиями» и особыми знаниями, но пусть она рассказывает их в доме своего отца, или среди своих единоплеменников, это они обычно уходят от войны.

– Если вы не согласны покинуть крепость, отпустите нас с Ниамой, мы пойдем глубже в лес, к поселению моих родителей. Можете послать с нами охрану.

– У нас каждый воин на счету, а время действительно тревожное. Я думаю, что будет лучше, если вы пойдете в свою комнату и запрете засов – затем, подумав, добавил – а воина я поставлю у вашей двери. Кто знает, может вы в сговоре с врагом.

Тина тихо опустила голову, она поняла, что обречена, но Ниама, ее единственная девочка, она ведь совсем ребенок! Тина внимательно посмотрела на окончательно проснувшуюся Ниаму, и разжала свою руку, до сих пор крепко сжимавшую ее маленькие пальчики. Ниама все поняла. Пока начальник стражей позвал одного из мужчин, и поручил ему проводить госпожу с дочерью в ее комнату, Ниама в несколько прыжков скрылась за углом ближайшего строения. Тина рассчитала правильно, Ниаму не стали искать. Выругавшись на верткость маленькой беглянки, начальник стражи успокоился.

Несколько часов спустя после этого происшествия, стражи увидели всадника, скачущего к воротам во весь опор. Всадник подъехал к мосту и замахал руками. Из башни показался часовой.

– Кто ты и с чем пожаловал.

– Я гонец от Люта. Родственник просит Магира о помощи, враги окружили крепость. Осада длится уже три дня. Мой господин просит о помощи. Впустите меня – закончил он – я так устал, меня мучит голод.

Постовой позвал начальника стражи. Слова посла показались постовому странными, ему почудилась какая-то опасность? Особенно после инцидента с госпожой. Старший выслушал гонца.

– Как ты вырвался из города, если он окружен?

– Ночью прокрался, пользуясь темнотой.

– И ты проскакал целый день по лесу, наполненному врагами, и никто тебя не тронул? – засомневался воин.

– Я скакал во весь опор, возможно враги не смогли догнать меня, кроме того, я никого не видел, лес пуст.

– А не привел ли ты за собой погоню – не унимался начальник стражи.

– Я не первый день в лесу, если бы была погоня, я распознал бы.

Несмотря на странный ответ, начальник стражи решил опустить мост, открыть ворота и принять посланника.

В своей горнице Тина стояла, заломив руки. Всем телом она ощущала злобного врага, и понимала свое бессилие. Где теперь ее сокровище, где Ниама? Конечно, Тина постаралась научить дочь, всем премудростям ее племени. Но в жилах Ниамы течет горячая отцовская кровь. Ей так трудно смиряться, гордая девочка обижалась даже на слова матери, что нужно забыть о себе, слиться с природой, чтобы ощутить ее пульс. Она возмущалась, когда мать учила ее слушать деревья, землю, прислушиваться к мудрости камней. А когда Тина попыталась объяснить Ниаме, что самое высшее благо – раствориться в вечности, прикоснуться душой к бесконечности и позволить себе превратиться в слух, Ниама рассмеялась и убежала.

Тина вспомнила их споры, вернее бурную реакцию дочери на наставления матери. Ей было всего шесть лет, когда Ниама заявила матери:

– Ты всегда говоришь, что нужно научиться понимать природу, чтобы жить, не нарушая ее законы. Слушать и понимать характер каждого дерева, каждой травинки, камней и рек. Но кто будет тогда слушать меня?! Отец всегда ведет себя как хозяин леса и гор. Он здесь главный, и в крепости, и в лесах! И я – его дочь, я не собираюсь слушаться леса. Я буду им командовать!

Тина выслушала эту тираду, она даже нотки голоса отцовского отметила. Некоторое время женщина недоумевала, почему у ее дочери такой бунт? Ведь когда ей, Тине, отец объяснял то же самое, это вызвало в ее душе незабываемый восторг и преклонение перед прекрасным созданием Творца, Того невидимого Духа, которому поклонялось ее племя, боясь даже дать имя Ему! Тогда ей захотелось постигнуть все премудрости природы, впитать их всей душой, и жить с ними в согласии. Мысль о прикосновении души топико к вечности, вызвала в душе Тины благоговейный трепет!

И эта девочка, с горящими глазами, гордо поднятой головой – ее дочь! Тяжелая мысль промелькнула тогда в голове Тины. «Возможно, отец совершил ошибку, отдав ее, Тину замуж за сильного, дикого, властного, совершенно нечувствительного к гармонии язычника. Она была так молода и неопытна, но отец должен был предупредить ее что, даже большая любовь не способна изменить топико. Природа возьмет свое… «Природа науку победит», любила повторять ее бабушка. Может быть не только Магир, но и его дочь, имея внешность матери, унаследовав характер отца, не способна понять смысл того, в чем воспитывалась она – Тина. Когда властелин живет в гармонии со всем, что вверено ему, понимая в свою очередь, свою зависимость от вверенной ему природы». Но эта мысль не задержалась, Тина привыкла безраздельно доверять отцу. Да и что измениться сейчас, если думать об этом? Если она – Тина перестанет воспринимать жизнь, такой как она есть, это сделает ее несчастной, а обстоятельства не изменишь. Перед нею стоит ребенок, который ведет себя как взрослый с трудным характером – и это ее единственная дочь.

Много дней после этого случая Тина искала слова, образы, понятные для дочери, чтобы передать ей все знание, которое украшало жизнь матери, много раз спасало от смерти и горя. Не зря в племени торан ни одна женщина не была захвачена врагом, ни одна не была обесчещена, и ни одна не вышла замуж против своей воли. После того разговора о сне, который мог быть вещим, Магир позволил жене ходить на холм к камню, но только утром. Но когда Тина попросила его позволить ей брать Ниаму с собой на прогулки на холм, Магир решил, что это излишняя причуда и отказал.

Прошло полгода после того как Магир запретил Ниаме посещать холм с большим камнем, Тина смирилась и не перечила мужу. Теперь женщина не училась слушать звездную тишину, она слушала дыхание Ловара, пытаясь сквозь тишину понять суть того места, в котором жила. Каждое утро на рассвете, выходя на холм для встречи нового дня, она размышляла о том, как привить дочери любовь к миру. И со временем Тина замечала, что Ниама все же приобретает некоторые навыки, несмотря на постоянную готовность оспорить слова матери.

Однажды Магир как всегда после обеденного отдыха Ниамы, занимался с ней на поляне, обучая стрельбе из лука. Магира, наблюдавшего за ловкими движениями дочери, не по-детски точно и сильно натягивающую тетиву своего маленького лука, пускающую стрелы в кусок дерева, повешенный для этой цели на ветку дерева, вдруг поразила мысль: «Лицо – точная копия Тины! Как сильно она похожа на мать! Но насколько резко они отличаются! Я обращаюсь с Ниамой как с младшим товарищем по охоте, как с маленьким мужчиной, я горжусь и уважаю ее, но не могу любить, как хотел бы. Тину же я люблю, даже больше чем хотел бы… В чем же разница?!»

Он внимательно стал всматриваться в черты лица Ниамы. Чего-то не хватает в этом прекрасном лице, но чего?

Ниама пустила очередную стрелу, но неожиданно промахнулась. Боковым зрением она увидела пристальный взгляд отца, но более всего каждой клеточкой своего существа она вдруг почувствовала, что ее папа чем-то в ней недоволен. Именно это острое чувство смутило девочку, заставив ее промахнуться. «Ему что-то не нравится во мне, я чувствую это, но что? – уверенно подумала Ниама и вдруг спохватилась – откуда я знаю это, ведь папа ничего не говорил?!» – эти мысли вихрем пронеслись в голове девочки. Она тихо опустила лук:

– Я промахнулась – виновато произнесла Ниама.

– Ну и что, даже взрослые иногда не попадают в движущуюся цель – задумчиво произнес Магир. Его мысли были сейчас далеко, и он не заметил, насколько сильно расстроилась дочь – пойдем домой – закончил он.

По дороге домой Магир не произнес ни слова. Он не мог понять, в чем же разница между этими двумя женщинами, маленькой и большой, столь сильно похожими внешне?

Ниама вернулась с тренировки притихшая и виноватая, она решила, что папа сердится на нее за то, что она не оправдала его надежд. За ужином Магир внимательно наблюдал за женой и дочерью. И вдруг он понял: «Глаза! У Тины глубокие, живые, кроткие, таящие в себе невыраженную тайну. Глаза, которые никогда не забудешь. Именно они сразили Магира при первой же встрече, и после стольких лет совместной жизни, продолжают восторгать и смущать его. В глазах Ниамы решительность, напряжение и тревога. Она всегда присутствует на том месте, где находится. Задумывается лишь на мгновение, для принятия решения. Ее глаза не впитывают красоту, в них не хочется утонуть. Таких людей хорошо иметь при себе на охоте или в бою, но их трудно полюбить. А ведь она – будущая женщина, хочу я этого или нет!» – понял Магир.

Поздним вечером, перед сном князь сказал Тине:

– Если ты еще не передумала, ты можешь брать Ниаму с собой на холм утром.

– А захочет ли она пойти, зная, что ты запрещал раньше, чтобы она ходила со мной?

– Я скажу ей, что пришло время научиться твоим премудростям, они могут пригодиться ей.

Наутро, Ниаму в первый раз разбудили чуть свет. Узнав, что папа желает, чтобы она пошла с матерью, Ниама молча встала, оделась и пошла. Слово отца она привыкла исполнять беспрекословно.

В рассветных сумерках, взявшись за руку, две фигуры тихо поднимались на холм. Лес понемногу просыпался, дул прохладный ветер. Ниама куталась в теплую накидку, которую Тина захватила с собой, несмотря на возражения дочери, что накидки никто не носит. Поднимались тихо, Ниама, не привыкшая к утренним прогулкам, не успевала за матерью, поэтому Тине пришлось идти медленнее обычного. Недалеко от вершины Ниама спросила:

– Мам, а что мы будем там делать?

– Солнце встречать, у леса мудрости учиться, тишину слушать.

Ниама не до конца поняла ответ, но решила подождать и посмотреть, что будет дальше. Наконец пришли к большому камню, который Ниама часто видела. С друзьями они не раз поднимались до этого камня наперегонки. Ниама знала, что именно здесь бывает мама каждое утро, но не могла понять, что может быть необычного в этой скале. С нее хорошо высматривать дичь. Когда встанешь на вершину этого огромного камня, открывается прекрасный вид на долину, отсюда видна часть крепости, остальное скрывает склон холма. Когда Ниама спросила, почему с камня не видно всю крепость, отец объяснил, что это сделано для безопасности, чтобы неприятель не мог рассмотреть все ее постройки.

Мать и дочь поднялись на камень, мама расстелила свою теплую накидку на камне, села и предложила Ниаме место рядом.

– Наконец-то, чуть не опоздали к празднику.

– К какому празднику?

– Скоро увидишь.

Ниама села, прижалась к плечу матери. Какое оно теплое, и нежное – это плечо. Чувство уюта и тишины заполнило душу девочки, когда мама обняла ее за плечи и прижала к себе. Ниама вдруг ясно ощутила, что мамину любовь не надо заслуживать, что она любит всегда, даже тогда, когда Ниама огорчает ее. Любовь отца Ниама всегда старалась заработать, а на мамину любовь всегда могла рассчитывать. После вчерашнего, неприятного чувства вины, Ниаме вдруг захотелось зарыться в теплое мамино плечо и остаться там. Она еще крепче прижалась к матери и, наконец, посмотрела на линию горизонта. На востоке появилась розовая полоска, которая быстро разрасталась вширь, и в высоту. Небо покрывалось тонкой паутиной света, от чего лес и окружающие холмы казались еще темнее. Через несколько минут над горизонтом появилась яркая полоска света, которая разрасталась на глазах. Скоро на нее стало невозможно смотреть. Ниама прикрыла глаза, подставив лицо теплым лучам первого солнца Ловара. Чувство неземного покоя наполнило душу. Закрыв глаза, они слушали песни просыпающегося леса. Скоро большое солнце поднялось, а линия горизонта вновь позолотилась – вставало второе, малое солнце и света вокруг стало еще больше. Тина в пол голоса комментировала:

– Сайка проснулась… А, это пушистый болзак побежал… елис кору разбивает…

Затем она чуть крепче прижала к себе дочь и шепнула на ухо.

– У нас гости, не пугай их и не пугайся сама. Встреть их как дорогих гостей.

Ниама от удивления открыла глаза. Недалеко от камня, чуть в стороне по склону, хрустнула ветка. Взглянув туда, Ниама вздрогнула, к ним шла огромная самка ронго с двумя детенышами. «Возможно, это та, что убила охотника в этом году» – промелькнула мысль и Ниама сжалась в комочек и придвинулась ближе к маме.

– Ну, здравствуй! – сказала Тина, обращаясь к самке ронго. Она освободила свою руку из цепких объятий Ниамы и встала навстречу хищнице.

– Сегодня я приготовила что-то необычное тебе и твоим детям.

Тина развернула сверточек, о существовании которого Ниама и не подозревала.

– Южные сладости, ты их еще не пробовала, сладкоежка.

Тина потрепала ронго по загривку, просунув тонкую ладонь под пластину панциря и поглаживая пушистую впадину между толстыми защитными пластинами, затем положила на ладонь несколько кружочков сладостей, которые недавно Магир купил для Ниамы и Тины у проезжего купца. Самка ронго посмотрела в сторону Ниамы и засопела. Тина потрепала густую короткую шерсть хищницы за ухом и начала мягким голосом уговаривать зверя.

– Это моя дочь, вам стоит познакомиться, я думаю, вы подружитесь, или твои дети смогут подружиться с ней. Познакомьтесь.

Но ни та, ни другая сторона не проявила желания знакомиться. Ронго, настороженно поглядывая на Ниаму, съела сладости с руки Тины, затем отошла в сторону и занялась поисками мелких грызунов в траве. Детеныши ронго подошли к Тине и протянули мордочки к ладони женщины, та достала еще сладости и угостила их.

– Ниама, подойди, познакомься с малышами.

Ниама быстро и испуганно отрицательно затрясла головой. Она слишком хорошо помнила изуродованный огромными зубами и располосованный острыми копытами труп охотника, принесенный из леса две недели назад. Он случайно встретил в лесу самку ронго с детенышами, убежать мужчина не успел, пущенная наугад стрела, которой он пытался защитить свою жизнь, отскочила от мощной роговой пластины животного. Охотник пустил еще стрелу и та, вроде не отскочила, но неизвестно, достигла ли цели, когда он пытался попасть между защитными пластинами, где открывалась мягкая шерстка? Никто так и не узнал, был ли ранен зверь?

– Возможно, вам еще рано знакомиться, но я думаю, вы подружитесь – рассмеялась Тина.

Еще несколько минут поиграв с детенышами, Тина отпустила их. Мамаша-ронго спокойно продолжала искать пищу.

– Ниама, пойдем домой, нас, наверное, уже ждет папа.

– Скажи ей, чтобы она ушла – почему-то шепотом прошептала бледная Ниама.

– Неужели она действительно такая страшная?

Ниама молча затрясла головой. Потрясение было слишком велико.

– Хорошо.

Тина подошла к ронго, и что-то сказала ей на незнакомом языке. Звуки ее голоса напомнили Ниаме журчание ручейка, но все же было в этом языке что-то родственное языку топико. Ниама слышала один раз, как на этом языке говорили дедушка с бабушкой, но из маминых уст она еще ни разу не слышала речи торан. Ниама однажды после посещения крепости родителей Тины спросила отца, можно ли выучить их язык. Отец наотрез отказался. Его дочь должна говорить на языке своего племени!

По дороге домой Ниама болтала без умолку, она получила слишком много впечатлений и все это распирало ее.

– Мам, это та самая ронго, о которой рассказывали мужчины?

– Да, мне пришлось вынимать стрелу из ее тела, иначе она погибла бы и детеныши тоже. Мне даже страшно было представить, что она умрет. Я всю жизнь живу среди топико, но до сих пор я не могу представить, как можно отнимать жизнь у живого существа…– очень тихо и грустно проговорила она

Ниама продолжала изливать поток вопросов и впечатлений. Тина слушала дочь, изредка отвечая на вопросы, и размышляла о судьбе дочери. Какой она будет? Не опоздала ли Тина, чтобы передать ей все, чему научена была с младенчества? Сумеет ли Ниама научиться любить окружающий мир, а не бояться его; не бороться с ним, а мудро управлять вверенной ей частью огромного мира и подчиняться мудрым его законам? Племя отца Ниамы – племя бойцов, чего больше в ее дочери?

После этого похода что-то поменялась в Ниаме, теперь она сама ждала утра, с радостью вставала, быстро одевалась, глаза ее блестели. Каждое утро она была готова к новым прекрасным открытиям! Скоро Ниама и детеныши ронго стали лучшими друзьями, с их мамашей установились свои отношения, осторожные, уважительные, но с взаимным не очень большим доверием. В некотором роде они были соперницами – характер у обеих сильный, независимый, словно принцессы двух разных государств.

После встречи солнца и общения с семьей ронго, Тина с дочерью обычно еще некоторое время бродили по лесу, и Тина посвящала дочь в тайны леса, трав, целебные свойства которых племя ее отца изучило в совершенстве. Тина научила дочь общаться со зверями, и птицами. Давала уроки речи торан, посвятила в тайну ее рода, способного за короткое время общения с топико, заговорить на его языке. И все же Тина понимала, что надежды на то, что Ниама сможет пользоваться этой способностью, почти нет.

– Дочь, для того, чтобы понять живое существо, ты должна понять, что все живые существа общаются посредством образов. Животные передают их движениями и звуком голоса, у людей более сложные образы и они имеют более сложный механизм передачи, приспособленный для этой цели. Если ты поймешь образ, который передает тебе топико или животное, тогда запомнить способ передачи этого образа будет намного легче, чем учить способы передачи без образов.

– Мам, а почему дедушка и бабушка называют нас язычниками? Ведь ты тоже ходишь встречать солнце? Мы приносим ему жертвы на закате, а ты утром встречаешь его?

– Ты задала сразу три вопроса, на который отвечать? – улыбнулась Тина.

– На первый.

– Мы не считаем себя язычниками, потому, что не поклоняемся природе. Поклоняемся мы только Тому, Чье Имя не смеем назвать. У природы мы учимся мудрости, которую ОН вложил в нее. Все это довольно сложно, ты еще маловата, чтобы понять. Мне объясняли суть наших верований в пятнадцать лет.

– А ты попробуй, я очень хочу понять!

– Хорошо, меня учили также, что на вопросы нужно отвечать. Раз ты доросла до вопроса, значит, доросла и до ответа… По преданиям наших отцов (я верю, что большая часть из них сохранилась верно), наш Создатель создал нас, как детей Своих. Никто и ничто в мире не могло разделять нас. Но топико пал, ниже всех Его созданий. Создания потеряли способность правильно отличать добро от зла. Они придумали свое добро и свое зло. Иногда они угадывают правду, но в большей части, ошибаются. Думая, что делают добро, они нарушают гармонию мира, а значит – выходит зло. Я уже не говорю о том, что часто они делают зло, зная, что это – зло.

– А почему ты с солнцем разговариваешь, если ты не поклоняешься ему?

– Создания могут поклоняться только тому, кто выше их. А выше их – только Тот, Кто их создал. Если они начнут поклоняться низшему – они упадут еще ниже. Представь себе, что случиться, если ты попробуешь поклониться камню, свисающему с обрыва? Для того чтобы поклониться, ты должна будешь встать ниже его…

– Я упаду с обрыва.

– Это правда. Даже если не упадешь в первый раз, можешь упасть в следующий раз. Но разговаривать можно со всеми. Только мы должны понимать, что вся природа живет по своим законам, а для нас, разумных существ, эти законы выше, хотя и имеют много общего. Мы не уверены, но многие из наших стариков считают, что Ловар может понимать язык жителей. Особенно топико. Ведь они природные жители этой планеты.

– Да… это действительно сложно. Но я, кажется, что-то начинаю понимать.

Тина рассказала дочери предание о том, что торане родом не с Ловара и Ниама была очень удивлена, но потом согласилась.

– Об этом все говорят, что твои родные – странные и чужаки… Но говорят, что вы пришли с других мест. А как вы попали на Ловар, с той, вашей планеты?

– У нас был большой космолет, который привез сюда моих предков, а потом вернулся обратно.

– А что это такое?

– Ну аппарат… на нем летают.

– Мам, не говори глупости! топико не летают! У нас нет крыльев! – как взрослая, с сарказмом рассмеялась Ниама.

– Ладно, я попытаюсь рассказать тебе об этом, когда ты вырастешь… – вздохнула Тина – а пока никому не говори об этом разговоре.

– Я не тупая… я не хочу, чтобы меня обсмеяли – резко ответила дочь.

Глава 5

Многому Тина успела научить дочь за эти два года. И вот сейчас ее дочь будет проходить экзамен, цена которого – ее свобода, а возможно и жизнь. Ведь Ниама носит мужское платье, а мальчиков очень часто убивали вместе с мужчинами. Тина сквозь стену услышала, как тяжело заскрипели засовы, мост над рвом опустился, и ворота отворились.

Всадник спокойно двинулся к воротам, которые уже распахивались ему навстречу. Вдруг произошло страшное – воин, стоявший у самых ворот, упал, сраженный стрелой, следом упал воин, открывавший ворота. Из леса показались всадники, мчавшиеся с гиканием и улюлюканием к открытым воротам. «Гонец» развернул ойо и ускакал, смешавшись с отрядом нападавших.

– Предатель, как ты мог своих продать! – только и успел крикнуть старший страж, сраженный стрелой.

Дикая орда сильных воинов, одетых в шкуры зверей и расписанные соком дерева нонгу¹ настолько сильно, что под нарисованными на лицах ужасающими масками смерти почти невозможно было рассмотреть реальных лиц, прорвалась с крепость. Сок дерева нонгу менял цвет в зависимости от температуры и еще чего-то. Чем злее или испуганнее был воин, тем больше оттенков красного было на его лице, и наоборот, чем миролюбивее был настроен воин, тем больше оттенков зеленого и синего имела нарисованная на его лице маска. Лицо командира отряда было покрыто багровой маской, и он внимательно следил за состоянием своих подчиненных, разжигая их злобу или страх. Как злость, так и страх перед ним удовлетворял командира, потому что воины в обоих случаях делали все, что он им приказал – убивали и грабили!

Воины Магира обычно обрезали свои волосы или носили приспособления из дерева и кости, собирающие их волосы на затылке. Бороды воинов также принято было содержать в чистоте и опрятности, некоторые воины носили длинные бороды и заплетали их в косички. Но эти дикари имели ужасный вид! У многих черные как смоль волосы клочками торчали в стороны, в бородах оставалась вся история походных обедов и ночных оргий, запечатленная кусочками высохшей пищи, слипшимися от вина или блевотины клочками волос. Кроме страха эта орда вызывала отвращение!

Крики жертв смешались с воплями злобы и ярости! Город напоминал скорее бойню, чем защищающуюся крепость. Детей и женщин сгоняли в центр, а мужчин, подростков и стариков убивали на месте. Не многие успели оказать сколько-то ощутимое сопротивление или спрятаться в укромных уголках и погребах.

Ужасные маски смерти, нарисованные на лицах врагов, лишь усиливали панику среди жителей крепости. Прятались все, кто только мог, но разъяренные безжалостные воины находили и чаще всего убивали на месте или сгоняли на центральную площадь.

По всему видно было, что воины орды торопились. Они знали, что скоро вернется дружина, очевидно, знали все о жизни города. Заметно было, что кто-то из крепости приготовил их разбойное нападение. Отряду нужно было исчезнуть как можно скорей, потому что у них было недостаточно воинов, чтобы противостоять дружине Магира.

Тину вместе с другими женщинами и девушками пригнали в центр крепости. Она жадно всматривалась в лица всех детей, мертвых и живых – дочери не было видно нигде. И это как-то скрадывало окружающий ужас. У Тины, сердце которой сжималось при виде смерти животного, помутилось в глазах от криков умирающих людей, открытых глаз мертвых детей и взрослых. И это были топико, которых она хорошо знала и любила, несмотря на разность понятий, и уклада жизни. Сознание отказывалось принимать реальность происходящего, все казалось страшным сном. Движения Тины стали замедленными, глаза пустыми. Как во сне она обняла нескольких женщин, прижимающихся к ней в поиске защиты. Самым страшным было сознание собственной беспомощности – Тина не могла их защитить. Если бы страж согласился отпустить ее в лес, Тина могла бы привести прирученное семейство ронго из леса, возможно тогда, она смогла бы напугать суеверных воинов отряда дикарей, и этим помочь своим людям. Но теперь в окружении зла, которое превосходило ее понимание, дитя мудрого племени, была намного беспомощнее этих женщин.

К горстке испуганных пленниц на ойо подъехал воин с бордово-красной маской смерти, нарисованной на его лице, что-то сказал охранникам, осмотрел пленников. Взгляд воина упал на Тину, и он несколько минут внимательно ее рассматривал, затем что-то приказал ей – Тина не поняла ни слова, продолжая сидеть в окружении тех, кто надеялся на ее помощь. Воин гневно повторил приказ – никто из пленниц не понимал его, включая Тину, но Тина поняла одно – воин обращается к ней. Женщина встала, опустив глаза к земле. Поняв, что не добьется от пленников ничего, воин сказал несколько слов подчиненным и отъехал в сторону, осматривая крепость. Тина стояла оглушенная, эти топико ходили и разговаривали между собой на протяжении последнего часа, и она не понимала ни слова из их языка. Как будто ее способность понимать речь других людей исчезла! Женщина почувствовала, что впервые в жизни ей не хочется понимать эту речь. Воздух в крепости напоминал ей сгусток жадности, жажды убийства, похоти, ненависти и страха. Ей казалось, что выжить в этой атмосфере просто невозможно. Впервые в жизни она испытала чувство непреодолимого страха.

Как во сне Тина двинулась вместе с другими пленницами к воротам крепости, подгоняемые древками копий, саблями в ножнах, которые дикари использовали теперь как палки. Тине казалось, если сабля, обагренная кровью, прикоснется к ней – случиться что-то страшное, и она быстро шла, стараясь избежать прикосновений. Из ворот выехали также подводы с трупами убитых. В крепости не осталось тел ни врагов, ни защитников. Пленников разделили как вещи, сильнейший брал лучшее, слабым оставались те, кого не захотели брать сильные. Необыкновенная красота Тины, теперь стала губительной, она попала к предводителю дикарей в числе первых.

Идти пришлось до самой темноты. Воины и их добыча шли, почти не останавливаясь – дикари боялись погони. По дороге они старались сбить с пути возможную погоню, и всеми способами стирали следы. Несколько миль пришлось идти всем по воде небольшой речки. К вечеру даже взрослые, сильные воины выбились из сил. Молодые девушки едва передвигались от усталости, падая на каждом шагу, немного детей, оставшихся в живых, уже не могли идти и матери, из последних сил несли их на руках. Всякого, кто уже не мог идти – ждала немедленная смерть.

Стемнело. Когда дикари разбили лагерь, каждый взял в свой шатер добычу, привязав женщин к центральному шесту шатра. Наутро едва рассвело, вновь собрали шатры и двинулись в путь. К полудню, наконец, пришли в большой лагерь, пленные поняли, что были захвачены разведывательным отрядом не очень большого племени дикарей. Неизвестно было, уйдет ли это племя назад, захватив добычу, или это только начало наступления воинов дракона на жителей лесов и долины для того, чтобы обеспечить своим драконам еду на период их размножения? Для пленных, попавших в этот стан, не имело значения, что будет дальше – их судьба, их жизнь решалась сейчас!

Все жители Ловара знали, что драконам нужно усиленное питание в период их размножения, но племена, живущие рядом с их пещерами, не хотели отдавать властителям своих близких и родных и своих животных, поэтому шли на войну. Дикари захватывали пленников для пищи драконов, многих женщин и молодых девушек брали в жены, а заодно и грабили захваченные крепости.

Все пленники племени Магира знали: дикари в течение трех дней не прикасаются к женщинам. Оставалось ждать избавления в оставшиеся два дня, а затем готовиться принять бесчестие или страшную смерть. Думать об этом не хотелось, и каждая женщина молила богов об избавлении. Вечером второго дня к Тине подошла старуха каким-то сосудом и иглой. Старуха переодела ее в брачный наряд, потянув за руку, усадила перед собой и, намочив иглу в жидкости, вывела какой-то знак между бровями. Тина повиновалась, ей было безразлично, что сделает с ней эта страшная и грязная старуха. В мозгу стучала одна мысль: «Я не могу больше, я не могу больше!» Сжавшись в комок, обхватив колени руками, Тина сидела неподвижно. Старуха ловко закончила свою работу, похлопала ласково ее по плечу и произнесла:

– Молодец, дочка, не противься, будь смирной, и все у тебя будет хорошо, тебя никто не обидит! Теперь ты станешь нашей… – и сняла путы с ее ног и рук.

«Я поняла ее!» – Тина не была уверена, что поняла слова верно, но высказанная мысль стала понятной. Эта мысль поразила Тину, она резко вскочила на ноги, испугав старуху этим неожиданным движением. Возможно, старуха решила, что поторопилась с освобождением покорной, но непредсказуемой пленницы. Но Тина сразу сообразила, что может потерять преимущество и тихо улыбнувшись, присела у края шатра, повторяя за женщинами дикарей, сидящими у входа в шатер, где жил их муж. Старуха удовлетворенно что-то пробурчала и занялась своими делами. Словно проснувшись, Тина оглядела стан воинов дракона:

«А ведь их немного, отряд Магира справился бы с этим станом, если бы напал неожиданно. Они не ждут нападения!».

Тина поняла, что приобрела вновь способность мыслить и чувствовать, исчезла страшная атмосфера зла человеческого. Наступило время затишья. Мысленно она воззвала к Тому, Кого назвать не смели ни она, ни праотцы ее. Никогда в другое время она не смела, взывать к Нему, обращаясь за мудростью ко всему Его созданию, к солнцу, деревьям, стихиям. Но сейчас ей нужна была не просто мудрость, ей нужна была ощутимая реальная помощь. Сейчас был тот случай, в котором она не могла ничего сделать сама. «Я пойду за помощью, закрой им глаза, я не могу допустить больше бесчестья и смерти. Или пусть меня убью сейчас, чтобы я не видела всего этого»!

Тина вдруг ясно поняла, что должна найти и позвать дружину Магира. Ни один способ защиты, которые она знала, не работал здесь, в этом сгустке злых и порочных страстей. Здесь нужна была физическая сила и умение вести войну.

Тина взяла платье, которое старуха бросила ей на колени, вошла в шатер, переоделась, несколько минут посидела, затем встала, отодвинув полог шатра, увидела старуху, которая что-то делала у костра. Выйдя наружу, Тина обошла шатер, спокойным шагом направилась к краю стана. Она понимала, если кто-то заметит, что она из пленных, смерть ее будет страшной, но сейчас ей было все равно. Обходя костры, колья шатров, не торопясь, но достаточно уверенным и быстрым шагом, Тина приблизилась к краю стана. Захватив по дороге чей-то сосуд для воды, Тина вскинула его, поставив дном на линию таллии. Сознание, даже без ее ведома, отмечало малейшие жесты и походку, присущую женщинам дикарей. Прикрыв лицо накидкой, как бы невзначай соскользнувшей на лицо, Тина направилась к ближайшему ручью. Охранник, стоявший у костра на краю стана, удивился столь позднему походу за водой женщины, одетой в платье, которые носили только женщины их предводителя. Однако, зная своевольный характер своего властелина, он, не окликнув, пропустил.

Тина дошла до ручья, перепрыгнула через него, и, бросив сосуд, скрылась в темноте. Несмотря на перенесенные потрясения и усталость, женщина двигалась быстро, насколько было возможно. Прекрасно ориентируясь в темноте, она понимала свои преимущества перед преследователями, и воспользовалась ими. Время и фактор неожиданности пока были на ее стороне. Иногда останавливаясь лишь на несколько минут, Тина прислушивалась. Тишину ночи нарушали только крики ночных птиц и лесные шорохи, в стане врагов ее исчезновение еще не обнаружили. Через некоторое время свет костров скрыл холм, Тина еще ускорила шаг.

Женщина шла всю ночь, она знала, что дикари ночью не отойдут далеко от лагеря, днем же могут начать активные поиски. Возможно, ее вовсе не станут искать, ведь лес кишел дикими зверями, а дикари не могли знать о том, что со зверями Тине легче договориться, чем с топико.

В полдень наступившего дня Тина шагала уже по знакомой местности. Еще полдня пути и она увидит крепость, что ждет ее там? «Может быть, Магир еще не вернулся? Или дикари оставили кого-то из своих? Но это мало похоже на правду» – Не зная, что будет делать дальше, Тина все же прибавила шаг. Уже половина третьего дня подходит, отряд может не успеть освободить своих, что же делать!?

Вдруг она услышала приглушенные голоса, Тина мгновенно спряталась среди зарослей. «Кто придумал эти несуразные яркие платья, в них невозможно скрыться в лесу» – мелькнула мысль.

Соблюдая все средства предосторожности, по лесу быстро двигался большой отряд воинов. Тина издалека поняла – они не завоеватели, это свои. Теперь она осознала всю опасность своего положения – на ней платье женщин дикарей, нестирающийся, выколотый знак на переносице говорит о ее принадлежности другому мужчине .... Вдруг вместо радости встречи со своими, в душу закрался страх и предчувствие беды. «Может вернуться?» – промелькнула мысль. «Но это будет еще хуже…».

Вспомнился закон лесных племен, который заставлял ее всегда содрогаться. Девушек, ставших наложницами или женами, оставляли их новым мужьям, при завоевании лагеря. Но женщину, согласившуюся стать наложницей или женой захватчика, отнимали (если находили и могли отвоевать). После этого, раскаленным мечем, ей выкалывали глаза, и она, живя с мужем в одном доме, оставаясь на его содержании до смерти, считалась умершей. Муж ее считался вдовцом, если не было других жен.

Мороз пробежал по коже от этих мыслей. «Может быть, вернуться к своим в деревню родителей? Они примут, и не дадут в обиду. Но тогда все женщины крепости подвергнуться этой участи, на самом деле пережив весь позор и ужас насилия со стороны дикарей и мести со стороны своих мужей. У нее, Тины есть шанс убедить мужа, что нанесенные знаки не выражают действительности, никто не прикасался к ней. Любой мужчина торан мог распознать правду и ложь сказанных слов… Но вряд ли ее муж сможет узнать правду… Разглядывая мелькающую между стволами фигуру мужа, пытаясь рассмотреть его лицо, Тина словно прощалась с прежним счастьем. Еще несколько минут сомнений… Она знала, что без нее отряд будет идти еще дня два или три и они точно опоздают… наконец, решение было принято. Бесшумно проскользнув между стволами деревьев, Тина оказалась в нескольких шагах от ойо Магира, ехавшего во главе отряда.

Мощное тело ойо содрогнулось, всадник тоже вздрогнул.

– Магир, это я – Тина!

– Кто!?… – подняв руку, он остановил отряд.

– Я сбежала из плена. Шла всю ночь. Я знаю короткую дорогу.

– Твой вид говорит о том, что я не могу тебе верить. Ты знаешь закон людей леса, и имеешь основание погубить нас ради собственного спасения.

– Отряд дикарей не очень велик, по следам вам будет очень трудно найти их. Они гнали нас долго по ручью, чтобы вы потеряли след. Ты можешь проверить, за пригорком след потеряется в небольшой речке. Все женщины надеются на избавление, я не могу допустить их позора и гибели.

– Твоя честь не должна была быть платой за их честь или жизнь!

– Я чиста перед тобой, несмотря на эти знаки, духи стихий свидетели тому. И мой Великий, который спас меня от преследователей чудесным образом.

Тон Магира оставался холодным и жестким, когда он обратился к воинам:

– Проверим ее слова, пойдем дальше по следу.

– Магир, где Ниама?

– Я отправил ее к твоему отцу. Это она нашла нас и сказала о происшедшем.

– Ты еще не был в крепости?

Тина подумала, и не стала сообщать, что дикари, уходя, подожгли крепость и, возможно им некуда будет возвращаться. Сейчас важнее спасти того, кого еще можно.

Не стала она рассказывать и о том, что воины дракона забрали все трупы людей из крепости, как своих, так и чужих и теперь используют тела в качестве провизии. Эти ужасные дикари еще и каннибалы!

– Нет, крепость твоего отца была ближе. Мы сразу поехали искать вас. Ниама сказала, где мы можем напасть на след.

– Да сохранит ее Великий.

– Ты стала другой, ты стала говорить слишком часто о своем Боге? Впрочем, сейчас это значения не имеет – подозрительность Магира росла с каждой минутой, но пока он еще боролся.

Видя усталость и изнеможение Тины, вождь посадил жену на своего ойо, позади себя. Слова Тины подтвердились, кроме того, взяла свое привычка доверять жене, и Магир принял решение рискнуть.

– Веди нас – коротко сказал он.

– Нам надо торопиться – тихо произнесла она, обращаясь к ойо.

Повторять не пришлось, ойо перешел на крупную рысь. Отряд передвигался намного быстрее пешего топико, поэтому поздним вечером, когда густой сумрак окутал стан дикарей, отряд Магира приблизился к лагерю. Решающая ночь третьего дня! В тревоге Тина взглянула на Магира:

– Нужно напасть немедленно. Ты же знаешь, что для многих женщин, это вопрос жизни!

– Кто знает, может быть, дикари уже ждут нас… – в голосе слышалось неприкрытое недоверие.

– Ты можешь сделать со мной все, что захочешь, я не сбегу, обещаю тебе. Мне некуда идти. Спаси остальных! – Тина решилась на жертву. Она не могла представить, что снова может услышать вопли боли и ужаса тех, кто так надеялся на ее помощь.

Магир взмахнул рукой, тихо отдав приказ окружать лагерь. По всему было видно, что дикари потеряли бдительность и настроились насладиться плодами своей победы. Вещи и драгоценности они поделили в первый день, теперь настало время получить женщин. Они готовились к празднику, а не к обороне.

Пользуясь темнотой и беспечностью неприятеля, отряд напал внезапно. Магир оставил Тину за холмом, ее нервы были на пределе. Женщина сошла с ойо и села, силы окончательно оставили ее. Затем Тина легла спиной на траву, подняв глаза к звездам, тревожное чувство не стихало. Что это? Тревога за жизни людей там за холмом, или предчувствие новой беды? Все смешалось в сознании Тины в ощущение сплошного долгого кошмара. Захотелось пропасть, исчезнуть в красоте звезд, чистой нежности неба, вдыхать запах трав или улететь туда, на родную планету ее рода. Хотелось радости и счастья! Она откинулась на траву, и ее взгляд утонул в звездной мгле. Тина попыталась высмотреть среди созвездий место, где по преданиям находится ее родная Тора – планета, где живет ее племя. Ей хотелось идти по стопам праотцов – стремиться прикоснуться к безвременью и бесконечности, увидеть песню вечности!

Тина изнемогала в этой атмосфере зла, борьбы и человеческой ненависти. Чего не хватает жителям Ловара? Природа дарит им свои богатства, птицы поют для них прекрасные песни, небо безмолвно отдает тепло, жизнь и свет днем, красоту и отдых ночью. Они имеют все для радости и счастья. Почему же они отнимают друг у друга то, что могли бы взять у самой природы?

Общение с природой всегда было источником покоя, радости и мудрости для Тины. Но сегодня все было иначе, предчувствие потери в будущем не давало покоя.

– Что я могу потерять? – спрашивала себя Тина? – Только не Ниаму, нет, я не могу согласиться с этой потерей! О, Ты, Кому не смели отцы наши дать имя, Кто ответил на мою мольбу вчера ночью, не дай никому отнять у меня дочь! Я знаю, что сделала много ошибок в своей жизни, но все они сделаны по неведению. Ты знаешь, я не хотела зла никому. Да, я отказалась от мечты всякой женщины моего рода, выйдя замуж за иноверца. Я понесла наказание за свой уход из-под защиты нашего родства, я согласна с тем, что получила, Ты вернул мне многое, от чего я по неразумию отказалась. Теперь я несу боль вместе с народом, который приняла как свой. Я назвала этот народ своим, и я согласна понести бремя его ошибок, я постараюсь выдержать все, что будет. Но не отнимай у меня дочь…!!! – тихо шептала Тина.

Слезы тихо текли от уголков глаз, капали на землю. Глаза Тины, не отрываясь, смотрели в небо, безмолвно дающее ей утешение. Словно далекая Тора проливалась в ее сердце миром. Женщина не слышала, как закончилась битва, ее личная битва еще не была окончена, но Тина получила силы для продолжения этой борьбы.

Женщина поднялась с земли только тогда, когда почувствовала, что продрогла до костей. Вдруг она услышала звук приближающихся голосов, вслушавшись, Тина разобрала звуки знакомой речи лесных жителей. Она пошла навстречу ойо мужа, возглавлявшего отряд. Навстречу своей судьбе, какой бы она ни оказалась.

Глава 6

Пользуясь тем, что начальник стражи отвернулся, Ниама, поняв знак матери, которая отпустила ее руку, слегка подтолкнув дочь, в четыре прыжка оказалась за углом одного из строений, где воины хранили все необходимое для защиты крепости. Обогнув большую кладовую, Ниама взобралась на крышу. Тина правильно рассчитала, Ниаму не стали искать, воины решили, что ребенок не уйдет далеко.

Немного отсидевшись в углу чердака, Ниама подошла к большой щели в обшивке и выглянула наружу. В крепости было спокойно, похоже, ее никто не искал. В сознании стучало: «Приближается враг, он силен и хитер…» Ниама не знала, что это был за голос. Впервые в жизни девочка обрела похожее на знание чувство в тот момент, когда она стреляла из лука, и отец наблюдал за ней. На протяжении двух лет общения с природой, разговоров с матерью, Ниама многому научилась, теперь настало время применить все, что она знала. Девочка понимала, что именно этот голос предупредил мать о приближении врага. Теперь тот же голос приказал ей сидеть тихо, не шевелясь, и только смотреть что будет дальше. Она понимала, что слишком мала для того, чтобы действовать, и повиновалась этому голосу.

Ниама слышала переговоры стражей с гонцом. Она знала, что гонец предатель, даже не видя лица, его голос был коварным и злым. Девочка так обрадовалась, когда начальник стражи, отойдя от ворот на несколько шагов, так чтобы гонец не мог слышать его, сказал одному из товарищей:

– Что-то не нравится мне этот тип, может не впускать его?

Ответ товарища поверг ее в смятение.

– А мне кажется, что все в порядке и ты зря волнуешься.

Ниама явилась невольной свидетельницей короткой схватки, закончившейся так бесславно для защитников крепости. С ужасом она видела, как убивали всех мужчин и мальчиков, убили даже малышку Ноки, которая увидела свое первое лето, с которой Ниама любила играть, мастеря для нее игрушки из палочек и шкур животных. Дикари уничтожали все, что не могли взять с собой. Они осматривали помещения, забирая все, что могли унести. Ниама увидела, как на середину двора стали сгонять женщин, со страхом она искала лицо матери. Как вдруг Ниама услышала, что кто-то начал подниматься по лестнице на тот чердак, где она спряталась. В ужасе девочка метнулась к куче камней, которые были заготовлены, чтобы сбрасывать их со стен, на головы нападающих, затем бросилась к чанам со смолой, заготовленных для защиты. Первый чан был полон растопленной и застывшей смолы, рядом стоял чан с черными острыми камнями, которые создавали нечто похожее на маленькую пещерку. Она прыгнула в чан с кусками смолы и затаилась. В проеме показалась голова с ужасной светящейся маской вместо лица. Вошедший пытался рассмотреть что-то в полумраке чердака, затем мужчина, от которого исходил ужасный запах, и какая-то вибрация злобы, которую Ниама вдруг ощутила почти физически, вошел, заслонив собою свет.

Ниаме захотелось исчезнуть, стать недвижимой как этот камень, к которому она прижималась.

Вдруг снизу раздался голос, что-то говоривший на незнакомом языке. Ниама не поняла, что сказал тот, что стоял внизу, но поняла, что позвали мужчину, стоящего в двух шагах от нее, тот что-то буркнул в ответ, развернулся и стал спускаться.

Ниама несколько мгновений еще не могла поверить, что опасность миновала, но через время все стихло. Девочка долго не решалась выйти из своего укрытия, слыша крики ярости, боли и плачь снаружи. Наконец звуки стали удаляться, скоро все стихло. Ниама, боясь произвести малейший шорох, вылезла из своего укрытия и подошла к щели. Выглянув наружу, она увидела двух мужчин, выезжающих из ворот на ойо. Одеты они были очень странно, волосы были черными как смоль, даже темнее, чем у матери и у нее, хотя на фоне светловолосых жителей лесов, Ниама с матерью отличались темными волосами. Ниама имела такую же смуглую кожу и темные волосы, как у Тины, чем сильно отличалась от остальных детей. Но такие черные волосы, она видела второй раз в жизни. В первый раз она видела такие волосы у проезжавшего купца год назад. Кроме черных, спутанных и грязных волос, эти двое отличались от племени Ниамы ужасными масками, нарисованными светящейся краской на коже.

Всадники с гиканьем ускакали, и в наступившей тишине Ниама вдруг услышала треск горящих веток и почувствовала запах горящей древесины. Забыв о страхе, девочка быстро сбежала вниз и, прячась за строениями, побежала за угол дома, который закрывал от ее взгляда большую часть двора. Действительно, дикари свалили кучу сухого хвороста к ближайшему из домов и подожгли. Крепость, большей частью построенная из дерева могла сгореть дотла. Еще не до конца понимая, что делает, Ниама схватила большой багор, лежавший рядом и, сгибаясь под его тяжестью, подошла к огню и оттащила горящие ветки от стены. Переместив, таким образом, огонь, Ниама бросила тяжелый багор и стала руками перетаскивать ветки к центру двора. Свалив кучу хвороста на середине, Ниама принесла с крыши, на которой она сидела один из тех кусков смолы, в которых пряталась. Такие «камни» смолы покупали у купцов, приезжавших иногда в крепость. Бросив его в костер, Ниама задумалась, «зачем я это делаю?» Ответ пришел не сразу. Лишь через несколько минут, Ниама поняла, если дикари не увидят большого дыма, они могут вернуться, чтобы проверить, кто потушил пожар. Девочка поняла, что с ней стали происходить странные вещи. Но то, что она видела, нравилось ей, и Ниама решила не сопротивляться этому мудрому внутреннему голосу, а научиться лучше его понимать.

«Надо найти папу с дружиной – подумала она, но как? – В такое неспокойное время он не мог очень далеко уйти от крепости, может быть, увидит дым и придет на помощь». Ниама сбегала еще за одним «камнем» и бросила его в костер, затем решила идти по следам отцовской дружины, может быть повезет. Недалеко отошла Ниама от крепости, в лесу оказалось так много свежих следов от лап ойо, что девочка поняла – дикари обошли крепость не один раз, прежде чем послать «гонца». Ниама была близка к отчаянию, она была уверена – мама в плену у дикарей, страшных людей, убивших в крепости даже грудных младенцев. Девочка не могла понять, почему в крепости не осталось ни одного трупа? Зачем захватчикам мертвые топико?

Она беспомощно оглянулась вокруг. Что делать? Куда идти? Потом вспомнила, что крепость дедушки с бабушкой ближе всего. Ниама решила добраться до нее. Она понимала, что для девочки, встретившей лишь одиннадцатую весну, это почти невозможно, но решила, что другого выбора нет. Стараясь передвигаться как можно быстрее, но соблюдая все предосторожности, Ниама направилась к крепости родителей Тины. Их поселение располагалась на пути к горам, в той стороне, куда с дружиной ушел на охоту отец. Ниама мечтала встретить отца, возвращающегося с охоты. Приблизительно этой дорогой дружина должна была возвращаться. Пройдя уже почти полдня, Ниама не встретила никого. Скоро покажется «горельник», так называли все место, где жил род ее матери.

Вдруг Ниама заметила испуганную птицу, которая взмыла вверх от большого дерева, большой хищный горден, круживший невдалеке, отклонился в сторону и улетел. Ниама поняла, кто-то нарушил их покой, но кто? Передвигаясь быстро, бесшумно, как тень (такая ловкость сделала бы честь опытному охотнику) Ниама пошла навстречу тем, кто был у большого дерева, рядом со скалой, где росла лиана ниазар, сок которой племя ее матери разводило водой, делая из него удивительно вкусный напиток тони.

Чем ближе девочка подходила, чем осторожнее передвигалась. В этот момент она была похожа на маленькую рысь на охоте. Теперь Ниама всем существом поняла, для чего нужно было научиться сливаться с природой, растворяться в лесу… Пройдя еще несколько шагов, Ниама услышала голоса. Прислушавшись, поняла, что это всадники, слышно было порыкивание осторожных ойо. Голоса передвигались ей навстречу. Недолго думая, Ниама быстро взобралась на дерево горбон, прошла по толстой ветке, объем которой был чуть меньше ее роста, затем спрыгнула на толстый лист, с легкостью выдержавший ее вес. Дерево, на котором она сейчас заняла наблюдательный пост, возвышалось над землей не менее чем на сто метров и его ствол смогли бы обхватить только двадцать или двадцать пять мужчин, и девочка не волновалась о том, выдержат ли его ветви ее хрупкое тело. Она знала также, что племя ее отца, точно также, как и все жители Ловара, боятся высоты и никогда не поднимаются на деревья. Только торане, птицы и драконы на этой планете не боялись высоты. Раньше, когда Ниама пользовалась этим преимуществом, девочку это всегда веселило и она не раз, смеясь, спрыгивала с веток деревьев перед ничего не ожидающими топико, как перед детьми, так и взрослыми. Но сейчас было не смеха или шуток. Девочка радовалась своему преимуществу, которое может сохранить ей жизнь. Ниама легла на толстый лист дерева, на самый его край и затихла, чуть свесив голову над тропой.

Голоса приближались. Ниама хотела было слезть с дерева, но вдруг ей вспомнился последний крик стража: «Предатель, как ты мог своих продать!» Она уже начала приподниматься над импровизированным ложем, но остановилась. Сначала нужно узнать, кто это?

Ждать пришлось недолго. Ниама рассчитала правильно, через несколько минут между деревьями она увидела всадника. Это был один из охотников отцовской дружины. Ниама вскочила на толстом листе, пробежала к тому месту, где лист крепился к ветке и ловко, бесшумно спустилась на нижнюю ветку. К этому времени на поляну выехал отец, и дочь спустившись, спрыгнула на землю перед мордами ойо. Животные испуганно встали, многие глухо зарычали, охотники вскинули оружие, но, узнав Ниаму, опустили.

– Папа! – Ниама бросилась к отцу – там, там страшные топико!

Магир быстро спешился и подхватил дочь, приподняв ее над землей.

– Что случилось, почему ты здесь? Почему одна?

Ниама вдруг почувствовала себя в безопасности, она прижалась к груди отца и разрыдалась. Магир не тревожил ее, прижав дочь к груди, он дал ей поплакать. Конечно, раньше мужчина не позволил бы этого, прежде он не разрешал Ниаме плакать. «Слезы – не мужское дело» – говаривал он. Но здесь был особый случай. Что-то произошло, что напугало его мужественную дочь до смерти. Выплакавшись, Ниама попыталась еще раз рассказать, что произошло. Отец понял очень быстро, повторять не пришлось.

– Ты не знаешь, в какую сторону они пошли?

– Я видела следы пеших на поляне у реки, где ты учил меня выслеживать дичь. Следы вели в сторону крепости деда Мала. Дальше я не видела ничего, я повернула сюда. Я так хотела найти вас или попросить у деда Святича помощи.

– Родственники мамы неплохие топико, но они не умею воевать – усмехнулся Магир – но ты у меня умница, не зря я учил тебя.

– Но ведь на них никто не нападает…

Последние слова остались без ответа. Магир выпрямился, оглянув дружину, подозвал воина, приказал довезти Ниаму в крепость тестя. Затем, коротко посовещавшись, воины двинулись в сторону, указанную Ниамой.

Если бы слова похвалы прозвучали в других обстоятельствах, Ниама была бы на вершине счастья. Но сейчас это не принесло радости. Если бы она только сумела, смогла спасти маму и других людей из крепости, тех, кто еще остался в живых!

Глава 7

Ниаму посадили позади верного друга отца и хорошего воина на ойо, и они тронулись в путь. Так хорошо было сидеть за сильной, широкой спиной, свесить уставшие ноги и рассматривать окружающий лес без напряжения, без тревоги. Мерно покачиваясь в такт шагов ойо, держась за широкий кожаный ремень старинного своего друга и защитника, помощника отца – Болгора, от которого Ниама много слышала рассказов об охоте и войне, она задремала.

– Ну, вот и приехали – раздался вдруг голос Болгора.

– Так быстро!

– Встречайте – обращаясь словно ни к кому, промолвил Болгор, выезжая на просеку.

Зеленые поля, засеянные злаками, стояли в полной тишине, лишь ветер раскачивал верхушки трав, вокруг не видно было ни души. Ниама, услышав легкий шорох, обернулась. В двух шагах от ойо стоял торанец, одетый в одежду из плотной ткани, Ниама обратила внимание на то, что на этом мужчине не было ни кожаной одежды, ни кожаной обуви. Кроме того, у него не было оружия!

– Здоровья вам! Мы ждали вас – коротко поздоровался незнакомец.

– Я знаю. Ниама должна побыть у вас некоторое время.

– Что у вас случилось, мать Тины уже несколько дней в тревоге.

Болгор коротко рассказал все, что знал.

– Я думаю, Ниама расскажет вам намного больше. А мне нужно догонять дружину.

– Зайдите, отдохните, скоро обед. Если вы отобедаете у нас, вы все равно сможете засветло догнать дружину.

– Будь по-вашему.

Отобедав пищей, которую он пробовал впервые в жизни, поворчав на отсутствие мяса, Болгор выехал догонять отряд.

Для Ниамы все было здесь непривычным, хотя и знакомым. Отец не любил, когда дочь была у дедушки с бабушкой, и Ниама давно не была здесь. Мирный быт, смех и шутки проходящих женщин, песня, раздающаяся из соседнего дома – все это говорило о покое, тишине и радости. После того кошмара, в который окунулась маленькая девочка, все это казалось раем. Ей хотелось остаться здесь навсегда. Только бы мама с папой были рядом, хотя так странно было представить папу здесь, с его буйным, властным характером.

Дедушка и бабушка встретили ее очень ласково. Выслушав все, что пережила Ниама, бабушка сделала ей отвар лесных трав. Выпив душистый, вкусный чай, девочка почувствовала сильную усталость, ей захотелось уснуть и проспать целую вечность. Она прилегла на лавку, на которой лежал как подстилка, плоский мешок с травами, и уснула тихим сном.

Проспала она до обеда следующего дня, быстро вскочила и оглянулась:

– Где я?

– У своих – бабушка как будто ждала пробуждения Ниамы – покушай ты, наверное, голодна.

– Да, я очень голодна. Вы не знаете, где мама? От папы вестей не приходило? За мной не приезжали? – поток вопросов остановился, когда перед Ниамой появилось блюдо с каким-то кушаньем.

– Покушай, потом поговорим.

Ниама быстро управилась со своей порцией, попросила еще. Наевшись, она спросила:

– А почему мяса никогда у вас не бывает?

– Мы не хотим смерти животных, они наши друзья.

– А папа говорит, что животные – это добыча.

Бабушка замолчала, затем добавила.

– Знаешь, мы иногда тоже умерщвляем животное.

– Вы!? Вы ведь слышать не хотите об охоте!

– Если за тобой не приедут несколько дней, ты увидишь это – в голосе бабушки слышалась тихая грусть и смиренное принятие какой-то трудной необходимости. Ниама не могла понять, что происходит с бабушкой, но решила подождать и посмотреть, что будет дальше.

Действительно, за Ниамой не пришли на следующий день и через день. Бабушка говорила, что ей очень тревожно за маму и Ниама тоже волновалась. Бабушка еще сказала, что опасности от врагов нет, сердце ей подсказывает, но что-то плохое случилось с Тиной.

Ниама немного успокоилась. Она знала, что бабушкиному чувству можно доверять. Но раз от врагов мама в безопасности, значит все в порядке.

На рассвете третьего дня в крепости началось движение. Это была не каждодневная встреча нового дня, (восход солнца встречали все – от мала до велика), но этим утром в крепость привели молодую лову. Грациозное, красивое животное спокойно двигалось вслед за Ронвом, старшим братом дедушки, который был старшим в роду.

Затем все вместе вышли на ближайший холм, где лежал большой плоский камень. По дороге Ниама заметила, что лица у всех были очень грустными, некоторые женщины даже плакали. На камне разложили большой костер из сухих сучьев. Затем Ронв вывел лову на середину, завел ее на камень, ласково погладил, что-то сказал на своем языке, потом взял нож, и одним взмахом перерезал ей горло! Ниама была поражена! Будь это дома, в племени отца, она не обратила бы на это ни малейшего внимания, такие вещи там происходили почти каждый день. Только животные были другие. Но здесь, где говорят, что животные – это друзья, где категорически отказываются употреблять мясо, это было странно!

Старики торан отличались от стариков лесного племени. Девочке казалось, что седея, топико племени ее матери становятся словно прозрачнее, призрачнее. Пока она встречала их по отдельности, Ниама не замечала этого. Но во время ритуала жертвоприношения все старики собрались к самому костру, и девочке вдруг показалось, что сейчас вместе с дымом улетят и эти седые топико с почти прозрачно белой кожей.

После того, как кровью лову был обагрен жертвенник, ее сожгли до черных углей. По дороге назад Ниама не сказала ни слова. Только тогда, когда бабушка начала собирать на стол, она спросила:

– 

Бабушка, а что все это значило? Почему Ронв зарезал лову, почему женщины плакали, а у остальных лица были такие, как будто они родных хоронят.

– 

Никто уже не помнит, когда это было, сколько лет назад, но нашему праотцу было велено приносить в жертву невинное животное за то, что торане делают зло. Каждый из нас, даже невольно, делает злые поступки. Поэтому, в начале года, когда засевают поля, старший в роду приносит жертву за всех. А все должны смотреть на принесение жертвы и вспоминать о том, что за каждое злое дело мы могли бы умереть. Но за нас умирает животное, которое не сделало ничего плохого.

– Странно как-то это все – поежилась девочка.

– Ты выросла в другом, поэтому тебе странно. А я много из твоей жизни плохо себе представляю, хотя и состарилась уже.

– А почему старики такие…. Почти прозрачные? Мне даже показалось, что они сейчас улетят вместе с дымом…? – не отставала девочка

– Это тоже передается из поколения в поколение – вздохнула Кора – раньше, когда наши предки жили на родной планете, у нас не было могил.

– Но здесь у вас и так нет кладбища – перебила девочка.

– Есть, ты просто не заметила. На опушке леса есть один склеп, и там мы хороним своих умерших – возразила бабушка.

– Но у нас целое кладбище, а у вас только один склеп?!

– Да. Тела торан отличаются от тел всех жителей Ловара. Тела топико Ловара превращаются в землю в течении многих лет, а наши рассыпаются в прах за несколько недель. Но там, на родине, когда наши предки не были наказаны, в момент жертвоприношения некоторые действительно рассыпались на частицы и поднимались вверх вместе с дымом костра.

– Жуть какая-то! – не выдержала Ниама.

– Это прекрасно, потому что соединение с Вечностью происходило только с теми, кто очень желал этого! И это было только тогда, когда время их жизни заканчивалось.

– Ну… если они так сильно хотели… – вздохнула девочка, но понять такую мечту она не могла.

– А сейчас мы умираем, и нас хоронят, но через короткое время от тела остается только пыль, которая уносится ветром.

Ниаме все здесь нравилось, кроме ритуала жертвоприношения. Ей тяжело было вспоминать этот момент, почти также тяжело, как вспоминать, когда захватчики убивали людей в крепости. Там были крики ужаса и страх, а при церемонии жертвоприношения у бабушки с дедушкой, были слезы, скорбь и тяжелое чувство вины.

Она часто видела жертвоприношения дома, но там было все по-другому. Волхв прыгал завывая, было страшно, и даже хотелось, чтобы он быстрее зарезал того, кого собирались пожертвовать духам. Совсем немножко было жалко невинное животное, но больше всего хотелось, чтобы все закончилось, и чтобы можно было поесть вкусного мяса, зажаренного на огне.

Пять раз Ниама встречала восход солнца в крепости торан, многому научила ее бабушка. Бабушка рассказала ей, как предсказывать погоду, рассказала многое об обычаях племени, к которому Ниама относилась по происхождению, но которое так мало знала.

– Бабушка Кора, а как вы с животными разговариваете?

– Никак.

– Как это!? Все наши воины говорили, что вы говорите с животными!

– Понимать животных и уметь их приручить, это еще не значит – понимать их язык. Мы любим животных, замечаем их повадки и стараемся их не обижать. За это животные платят нам добром – улыбнулась Кора.

– Но, а как же история с ронго, наши старые воины до сих пор рассказывают ее. Да и мама, разве она не разговаривает с ронго. Ведь это она научила меня играть с их детенышами.

– Твоя мама приручила ее, так же, как и мы приручили ронго, которые живут недалеко. Но разве мама не объяснила тебе, что с ними нужно быть всегда осторожными, ведь они остаются зверями, несмотря на то, что позволяют общаться с собой.

– Конечно, мама объяснила, что я должна сохранять расстояние между собой и ронго, особенно взрослыми, чтобы показать, что я уважаю их…

– Она правильно тебе объяснила. Ко всем нужно проявлять уважение и любовь. Тогда и повадки животных быстро поймешь, и язык людей легко выучишь. Ведь если чувствуешь отчуждение от топико, то, как научишься понимать его язык? – Кора учила девочку мягко, ненавязчиво и радовалась любознательности внучки.

Ниама узнала, что ее мать была не первой девушкой из этого рода, вышедшей замуж за иноплеменника, хотя обычно мужчины брали себе жен из других племен, да и то после принятия девушкой верований торан. За последние двадцать лет только три девушки вышли замуж за иноплеменников, одной из которых была ее мать, две других ушли в далекие земли. Девочка еще не могла до конца понять той жертвы, которую принесла ее мать во имя любви к отцу. Но сердце подсказывало ей, что мать должна была очень сильно полюбить того, ради кого отказалась от мечты, которую лелеяла с детства. Вместе с жертвоприношением торане передавали из поколения в поколение предание:

«На планете Тора топико старались жить в гармонии с Вселенной, они избегали зла и стремились к добру. Каждый житель планеты стремился прикоснуться душой к вечности, достичь состояния, когда можно видеть звук, увидеть песню Вселенной. Все жители планеты стремились к этим мгновениям, которые украшали их жизнь. Но эти минуты были не часты. В остальное время торане жили мечтой об этих моментах и стремились заслужить право на прикосновение Великого счастья.

Но прапрадеды тех, кто жил в этой деревне пошли по пути сознательного зла и эгоизма. Они отказались от родовых ценностей ради минутных удовольствий, за что их привезли на Ловар и бросили здесь среди враждебных племен. Попав в окружение реального зла, кровопролития и жестокости, прапрадеды и весь их род осознали, насколько губителен был их путь, и раскаялись. Они исправили свою жизнь и завещали это своим детям, но так как каждый понимал слабость человеческой натуры – торане исполняли ритуал жертвоприношения – когда невинное животное страдает за ошибки людей.

Торане верили, что когда-то от одной из женщин родится тот, кто сумеет пробиться сквозь тысячи километров космического пространства и вернет их на родную планету. Многие годы торане хранят предание и ждут того, кто спасет их и вернет на Родину.

И с тех пор, никто не знает точно, сколько лет и зим прошло, каждая женщина племени мечтает стать матерью этого ребенка. Женщины племени стараются быть образцом почтительности и кротости, делать добро и любить мир, чтобы иметь надежду стать матерью этого Ребенка. Но в предании также сказано, если женщина выйдет замуж за иноверца, тогда она лишается возможности, стать матерью Избавителя. Личность Избавителя давно обросла легендами и ожиданиями торан. Им казалось, что этот Избавитель должен быть совершенно уникальным и особенным, поэтому каждая женщина мечтала стать матерью полубога.

К великому сожалению старейшин, браки торан с иноверцами участились – мужчинам не хватало жен в родном племени и старейшины скорбели об этом, так как дети от смешанных браков теряли способность к освоению языков, также как теряли способность слышать планету. Но каково же было удивление Святича, когда он обнаружил, что Ниама довольно легко усваивает уроки деда! Он пришел к жене с этой радостной новостью.

– Родная! Ниама сильно отличается от детей инородных женщин! – поделился Святич с женой своими наблюдениями – она меня удивляет! Мне кажется, что если бы мы могли больше общаться с внучкой, то она освоила бы все, чему нас учили в свое время! Возможно, мы недооценивали то, что может передать женщина внутриутробно или в первые годы жизни ребенка, когда отец еще не может повлиять на сознание малыша!

– Ты хочешь сказать…? – начала Кора.

– Да… она сможет научиться языкам и всему что знаем мы. Она слышит природу, хотя ее слух развит слабо. Но ведь ее не учили от рождения как всех нас!

– Она сама тебе об этом рассказала?

– Да. Она училась только чуть больше двух лет и уже многое освоила! – глаза Святича сияли – этот ребенок наш! Это наша кровь! Она не чужеродная как те, что родились от чужих женщин!

– Это чудо! – боясь сама себе поверить, прошептала Кора – значит, надежда нашей семьи не потеряна! И в нашей семье осталась надежда на рождение Избавителя!

– Да… именно это я и говорю! – уверенно ответил Святич.

Глава 8

Наконец от родителей приехал гонец с отрядом воинов, он должен был забрать Ниаму домой. Ниама выбежала навстречу. Воин сидел на ойо, окруженный группой торан, когда ему предложили спешиться и отдохнуть. Он сдержанно отказался, сказав, что должен торопиться. Попросил позвать Ниаму, но этого не потребовалось, девочка уже бежала навстречу, почему-то очень встревоженная.

– Ниама, твой отец приказал тебя привезти, нам нужно торопиться, чтобы успеть дотемна вернуться в крепость.

– Но до темноты вы не успеете – возразила бабушка, уже стоявшая в толпе, окружившей отряд – почему бы вам не заночевать?

– Приказано не задерживаться.

– Что случилось с Тиной? – бабушка задала вопрос настолько требовательно и тревожно, что Ниама невольно обернулась и посмотрела на нее. Для Ниамы был понятен этот тон. Со вчерашнего дня тревога за маму не покидала ее, сердце сжималось в предчувствии беды. Она вспомнила, что бабушка говорила о какой-то опасности еще несколько дней назад, и обернулась, чтобы услышать ответ воина.

– Из плена мы всех успели вернуть вовремя… – воин явно что-то не договаривал.

– Что с Тиной!!?… – никогда еще Ниама не видела бабушку такой.

– Ниама, ты должна последовать за нами, отец приказал! – воин занервничал и попытался выехать из круга торан, но не только он, но и весь его отряд был окружен плотным кольцом и их не выпускали, молча перегородив выход из деревни.

Подойдя к ойо, приготовленной для нее, Ниама увидела, что бабушка взялась рукой за стремя ойо посланника. Видя, что ему не уйти от ответа, тот промолвил:

– Она стала наложницей захватчика, за что наказана по закону нашего племени.

– Объясни! – рука, державшая стремя ойо дрожала.

– Ее лишили глаз, и она навсегда остается жить в отдельной комнате в крепости.

– Варвары! Вы не могли так с ней поступить. Верните ее домой, хотя бы теперь! Ниама, не иди с ними, иначе когда-нибудь и с тобой сделают что-нибудь подобное!

– Ниама, твой отец ждет тебя!

– Ниама, останься, наши воины достаточно сильны, чтобы не дать тебя в обиду. Мы не воюем, но если нас вынудят, мы способны за себя постоять – произнес кто-то из окружения.

– Оставайся! Никто не сделает ничего плохого внучке Святича и Коры! – глаза Коры блеснули решительным блеском, она сдвинула предупреждающе брови.

– Оставайся и никто никогда не посмеет тебя обидеть! – Ниама никогда не видела в глазах дедушки такой решимости и строгости.

Сильный отряд бывалых воинов спасовал. Они находились в чужой деревне, их окружали больше десятка высоких, крепко сложенных мужчин, и немного меньше десятка женщин. Воины Магира за все годы никогда не видели торан в таком возбужденном состоянии. Святич повернулся к своим людям.

– Нам нужно забрать нашу дочь у этих варваров, они не достойны той, которую мы согласились им отдать. Жизнь и счастье одного из нашего племени подверглись насилию. Кто пойдет со мной!

Все мужчины и женщины, окружающие посланных воинов? подняли руки, ладонями вперед.

Ловарцы закружились на ойо, пытаясь проложить себе дорогу во все прибывающей толпе торан. Они не могли понять, о чем говорят эти топико, но видели, до какой степени они возбуждены. Сильные воины, были очень суеверными, они свято верили в сверхъестественные возможности этого племени, и были напуганы простым жестом поднятой ладони, обращенной к старейшине.

– Все, что произошло, было исполнением нашего обычая. Она теперь наша! – пытался убедить окружающих посланник. – Кроме того, Тина не сказала ничего против приговора, она приняла это спокойно, даже в нашем племени ни одна женщина не могла вести себя так, как Тина!

– Как ты смеешь говорить такое!? Вы лишили зрения мою дочь, отняли ее мир, а после этого восхваляете ее терпение и мужество! Это не слыхано! Это чудовищно!

Затем, повернувшись к своему народу, перейдя на язык торан, Святич опять проговорил:

– Кто пойдет в племя этих варваров, чтобы отнять у них Тину? Выходим из крепости, как только оседлаем майноров.

«Я поняла язык торан» – вдруг мелькнула у Ниамы мысль – я поняла, что сказал дедушка своим людям, а наши воины, похоже, не поняли».

Это открытие поразило бы Ниаму, если бы не известие о том, что маму лишили глаз. Кто мог это сделать?! Это не топико а зверь!

«Неужели это сделали наши?! Я должна увидеть маму, я должна с ней поговорить!» – Желание оказаться рядом с мамой, обнять ее, прижаться к ней, захлестнуло сердце девочки.

– Поехали! Вы же за мной пришли? – обратилась она к старшему воину в отряде.

– Нам нужно выбраться сначала отсюда живыми – ответил тот.

С неожиданной смелостью Ниама громко сказала, обращаясь к дедушке.

– Дедушка Святич, я поеду с ними, отпустите нас. Я хочу увидеть маму!

– Хорошо, внучка, это твой выбор, но помни, одного твоего слова будет достаточно, чтобы мы забрали тебя к себе. Мы догоним ваш отряд, мы тоже должны увидеть твою маму! – сообщил Святич старшему из посланных. Он не спрашивал, а сообщал, и никто на всей планете не смог бы сейчас противостоять его решению!

Отряд, сопровождавший Ниаму, беспрепятственно выехал за ворота крепости, провожаемый взглядами тех, кто должен был оставаться в ней. Все, кто намеревался идти за Тиной быстро собирались в дорогу.

Торане использовали для передвижения травоядных животных, не доверяя хищным ойо. Майноры были крупнее и сильнее ойо, но ни один ловарец не мог приручить своевольное копытное животное. Копыта маноров напоминали блюдца, сильные ноги могли скакать без устали многие километры, но они никому не позволяли оседлать себя. Только торане сумели договориться с майнорами и те добровольно служили им.

Как ни торопился отряд ловарских воинов, торане нагнали его, не доезжая нескольких километров до крепости Магира. Отряд из двадцати крепких парней и пяти женщин, среди которых находилась мать Тины, выглядел внушительно. Но, к удивлению топико, они были без оружия, и это настораживало даже больше, чем, если бы те были вооружены до зубов. Ведь решительность их не оставляет сомнения, что мужчины не праздновать идут. А отсутствие оружия наводит на мысль, что у них есть другое оружие, которого не знает лесное племя. Да и самих майноров побаивались все жители Ловара за их непредсказуемый нрав и силу мощных копыт, которыми они могли свободно одним ударом срубить молодое деревце.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Дерево, произрастающее на юге планеты Ловар и считающееся покровителем сильных воинов. Сок этого растения имеет цвет – хамелеон. На каждом воине этот сок становится уникального цвета от белого и черного, до всех цветов и оттенков радуги. Сок меняет цвет от температуры тела топико или животного, которого расписали им. Когда топико умирает, сок приобретает белый цвет со светоотражающим эффектом и потому отсвечивает при попадании на него света факелов. Поэтому убитых воинов легко отыскать в темноте.

Вернуться