Бессмертные отцы-основатели
Часть 2
STARDUST

Редактор Лидия Ивановна Филиппова

© STARDUST, 2021

ISBN 978-5-0055-0851-5 (т. 2)

ISBN 978-5-0055-0849-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пояснение

Уважаемые читатели, Вы можете смело пропустить «Пояснение». Оно несет в себе мнение автора и не имеет отношения к сюжетной стороне произведения.

Не люди делают технологии… Технологии делают нас такими, какие мы есть. И на различных этапах написания книги Бессмертные отцы-основатели, автор столкнулся с чередой обстоятельств лишний раз подчеркивающих ограниченность распространения технологий к тем условиям жизни, в которых мы живем.

Итак, живем мы в век старых добрых феодалов и колониальных экономик. Утверждать обратное означало бы вводить в заблуждение. И в первую очередь себя. «Самодержавие», «Суверенитет», «Можем повторить» – смешные слова для неопытных и неокрепших умов. Человеческий труд обесценен. А издержки в товаре, в подавляющем большинстве, представляют собой устаревшие технологии, налоги, прочие сборы и конечно же интерес самих феодалов.

Как в таких условиях может помочь избитая мудрость: «Начни с себя?» Ну начал человек с себя, а жизнь тем временем стала только дороже. Каков будет следующий рецепт успеха?

Никакой политики! И уж тем более никакого просвещения! Только мысли вслух на фоне танцев с бубном вокруг первого писательского опыта. Необходимость разбить первую книгу на две части проистекает исключительно из причины высоких издержек при производстве печатного изделия. Согласитесь, цена до 1.000 рублей за книгу от «No name» автора смотрится весьма отталкивающе… А ведь в этой цифре еще даже не заложен интерес автора, способный послужить на развитие вселенной Бессмертных отцов-основателей. И нет! Не стоит клеймить издательства и типографии, ведь они живут и работают вместе с нами в едином пространстве.

Социал-дарвинисты тут же заявят: «Хорош скулить! Руки есть? Работай больше!» Как-то вместе с тем опуская, что доход, производительность труда и трудоемкость не имеют прямой корреляции и в первую очередь зависимы как от доступности технологий, так и от стоимости входящих товара, работ и услуг. Да и как зарабатывать больше в условиях сжимающегося горизонта возможностей? Уподобиться животным и драть друг друга подобно крысам в бочке?

Сложный выбор: писать то что нравится потребителям, писать отличное от «Системы» мнение или совсем не писать… И как в условиях сжимающегося рынка повторить успехи западных бестселлеров? И это не вопрос того чтобы за счет читателей возвыситься в социальной иерархии! Скорее вопрос свободного распространения информации, дабы люди задумались над механикой жизни, природой событий и взглянули друг на друга под иным углом.

Люди не читают книги или газеты не потому что не хотят читать. Посмотрите заголовки газет. Где в них позитив? А кошмарить себя лишний раз за свой счет не с руки… Почему не читают книги? Ответ более чем очевиден! Смотрим на соотношение доходов и расходов граждан, а также принимаем во внимание, что за последние десятилетия в массовом сознании не совершается поступательных шагов популяризации чтения. Где приятные книжные магазинчики с современным интерьером и летней верандой кафе? Представьте только на мгновение – Вы спокойно прогуливаетесь под приятную спокойную мелодию между книжных полок замысловатого дизайна, берете то что радует глаз, не торопясь проходите за столик где вкушаете свежую выпечку или десерт под чашечку ароматного зернового кофе. Неужели при подобном подходе, Вам не захочется поддержать уголок уюта и гостеприимства рублем? И это вновь вопрос технологий и издержек из которых и проистекает культура граждан и предпочтения к методам усвоения информации.

На этом, приношу извинения за столь лирическое отступление. Более задержек не предвидится. Пристегните ремни и приятного путешествия по второй части Бессмертные отцы-основатели.

Глава 12
Иллюзия роскоши

«Вы неплохо справлялись в мое отсутствие. Еда все такая же вкусная. Кузнец знает свое дело и, по крайней мере, собрал вам несколько печей для обогрева. Перезимовать вы сможете. Осталось дело за малым – продам трофеи и пополню наши запасы», – подводил Алекс некий итог. «Ой, да что ты говоришь?! Не успел объявиться в лагере, вновь норовишь сбежать!» – возмущалась Пандора. Лиза, крутившаяся рядом, проверявшая лоб и биение сердца, вставила слово: «А можно потише? Во-первых, Алекс только пришел в себя и, как человек ответственный за его лечение, я бы сказала, что ему нужен покой. А, во-вторых, Пандора в каком-то смысле права. Алекс, ты трое суток провалялся, не приходя в сознание. У здоровых людей таких симптомов не бывает», – отчитывала девушка больного, играя в доктора. В разговор влезла Жилан: «Лиза, если бы ты видела, как Алекс поднял волокуши из бревен с привязанными на них трофеями, то о том, что он болен, даже не заикалась бы. Четыре рослых мужика едва тащили груз, надрываясь и раскрасневшись после того, как Алекс на себе перенес трофеи вброд и бросил на берег».

Тут малая принялась ускоренно тараторить, вспоминая нечто веселое: «А Пандора вся такая из себя. Грязными своими штучками начала пользоваться – бросилась ему на шею, тычет грудью и давай грязно тискать. А он – раз! И – исчез. Буквально исчез! Представляешь, Лиза? Пандора осталась на месте, недоумевая, куда он делся. А Алекс уже стоит на другом берегу. Вот, умора!» – девушка перешла на безудержный смех. Между делом бубнила Лиза: «Да, слышала я, слышала. Можешь не напоминать». Раскрасневшаяся Пандора на словах малявки схватила ту, принялась будто вытряхивать душу: «Да сколько можно напоминать?! Я была рада его видеть, вот и все. И, вообще, меня интересовали только трофеи. Ты же сама видела, какие редкие вещи у него были при себе. Там вещей на сотни тысяч монет. Одни только глаза дракона чего стоят?!»

Алекс, пользуясь отвлеченностью остальных присутствующих девушек, шепнул Лизе: «Доктор, подскажите, а если я возьму вас с собой, скажем, в город Пиллар. Мы могли бы договориться?» Лиза, уставшая, как и все искатели, от бытовой рутины захолустья, воскликнула: «Здоров! Ты полностью здоров. Никаких осложнений, можно выписывать». Что знают двое, знает, как говорится, и свинья, и Лиза, пожав плечами и извинившись перед Пандорой и Жилан, что Алекс предложил именно ей его сопровождать, унеслась собирать свои вещи. И оставила юношу с двумя огорченными девушками, способными объединится и покарать его, покарать на пару за неправильный выбор.

Последние два месяца с момента того, как их семья приросла Амином и его людьми, работа пошла на лад. Выходя со склада, куда его определили с кроватью, Алекс любовался осенними красками безымянной долины к северу от пределов Империи. Желтые и красные оттенки заката простирались поверх горных вершин, а в долину проникали темные оттенки ночи. Место для базового лагеря выбрали недалеко от горной реки. И за прошедшее время мужчины потрудились на славу: три деревянных барака, два складских помещения, сарая для скотины и ощетинившийся кольями двухрядный забор, укрывавший гражданских от опасностей диких земель. Много труда, много крови и пота, и это еще только самое начало пути. В самом центре лагеря треск и мерцание нескольких костров освещает место собравшимся и создает подобие домашнего уюта. Люди расселись полукругом на сбитых скамейках и проводили время вместе. Кто-то говорил, другие, такие, как Алекс, опоздавшие на ужин, еще только уплетали свои порции, а дети бегали под присмотром взрослых и визжали от восторга. Их животики были полны. Они постепенно забывали былые тяготы и вместе с тем дарили взрослым теплоту, напоминали собой что еще есть, для кого трудиться и жить.

Юноша подхватил со стола деревянную тарелку, положил большой ложкой из одного котла, сколько посчитал достаточным, взял пару кусков свежего хлеба и пошел в массы. В круг людей, какой он всячески избегал, но к которому периодически вынужден был возвращаться. Дети путались под ногами и находили забавным, играя в догонялки, прятаться за взрослыми, и Алекс не стал исключением. Он сидел с недоумевающим видом, что же делать с сорванцами, ждал, когда его оставят в покое. Кажется, что люди воспринимали это положительно. Алекс уселся в привычном кругу своих ребят. Перебил всех, громко заявив: «Мила и Гая, готовьтесь. Вы также отправитесь со мной и Лизой в Пиллар». Не сделай он этого, то сперва пришлось бы выслушать весь поток пожеланий, протестов, возмущений и всего остального в свете объявленного отбытия, едва он пришел в себя. «А давайте все снимемся и отправимся отдыхать в Пиллар?! Никогда не была в этом городе. Что скажете? Как вам идея?» – с явным подтекстом говорила Пандора. «Так ведь нельзя. Ты и сама лучше всех понимаешь», – ответила Лиза. «А ты помалкивай, предательница! Поедет она развлекаться, пока мы тут вкалываем», – бурчала Пандора. «Пан, я ведь не виновата, что Алекс выбрал меня. У него должны быть на то свои причины», – виноватой интонацией объяснялась Лиза. Хлои отмахивалась руками: «На меня не смотрите. Алексу лучше знать». Взгляды уставились на Мей, а та, схватившись за сестру, пояснила: «У меня итак все хорошо. Города меня мало интересуют». Жилан, отбиваясь от любвеобильной заботливой сестры, заявила: «Я тоже не понимаю, чего вы на Алекса взъелись? Что такого есть в Пиллар, чего мы не видели? Я вот на него имею право злиться! Он проигнорировал меня и не взял с собой на север. Развлекался там один целый месяц. А в долине одна мелочь попадается, ни тебе эссенции, ни достойных трофеев». Джон сидел среди девушек и не подавал голоса. Пандору не взяли – и на душе спокойно. Пандора же, оставаясь верна самой себе, сказала: «Раз так!.. Раз ты меня здесь бросаешь, требую моральной компенсации! Меньше, чем на один глаз дракона не согласна. Хочу оставить себе, буду тискать и лелеять. Это хоть как-то облегчит мои душевные страдания перед приключениями, в которые меня не возьмут». Она и правда прикипела к этим большим сферам кристаллизовавшейся эссенции. А вот Лиза не была в аналогичном восторге от глаз Альбиноса, ведь в памяти у девушки невольно всплывал опыт, полученный еще в землях Лимба, когда Алекс отправил ее в таверну с еще теплым и склизким глазом, чтобы найти желающих купить мясо поверженного Альбиноса.

Но Пандору по-своему сложно было осуждать. Правильно и симметрично кристаллизовавший глаз Альбиноса был довольно редким и особенным артефактом. Помимо того, что предмет был довольно красив, как уникальными переливами кристаллизовавшейся жидкости и оттенками на фоне вытянутого зрачка змеиного глаза. Так и непременно должен был содержать скрытые свойства не заметные на первый взгляд. Возвращаясь к бытовой стороне вопроса, Алекс спросил: «Так сколько может стоить каждый глаз?» Пандора произнесла: «Хороший вопрос! И, по правде, он мучает меня все время. Без сомнений, это глаз дракона. Даже не буду задаваться вопросом, как тебе подобное удалось. Впрочем, не важно… Наблюдая твои фокусы, и такое кажется возможным. Глаза – штучный товар, и оттого цены на них должны быть баснословными. Могу поспорить, что не меньше ста, возможно, ста пятидесяти тысяч серебром за штуку. А ты таких приволок шесть…»

Пандора, не переставая, теребила в руках один из глаз весь вечер, и часть слов походила, скорее, на монолог от излишней задумчивости. «Так много?» – Хлои от неожиданности даже прикрыла рот обеими руками. И со словами: «Это не игрушка!» – выхватила округлый граненый предмет у Пандоры и категорично понесла его на склад. Пандору лишили игрушки… Она откинулась назад, в плечо Джона, и надулась. Остальные смеялись над комичностью ситуации и то, как Хлои была с ней строга. «Пандора, не переживай, у тебя будет личная игрушка. Один глаз можешь оставить. Остальные мы с Лизой продадим в Пиллар. С началом строительных работ повремените. Людям отдайте распоряжения заниматься обустройством быта и лагеря. Пусть делают мебель, укрепляют заборы и продолжают расширять вырубку и заготавливать дрова. Если все пройдет гладко, из Пиллар мы приведем группу каменотесов и строителей. Все-таки в этом деле лучше довериться мастеровым и инженерам. А как только у нас появятся серьезные деньги, с нами начнут считаться, и долина расцветет. На этом все», – добавил в конце Алекс. Погрузив в себя последнюю ложку с ужином, задавшись скорее риторическим: «Вопросы есть?» – юноша отправился отдыхать. Завтра их ждали новый день и новые заботы.

…Прощание протекало на позитиве. Девочки обнимались на дорожку, ведь ближайшие несколько месяцев они будут в пути. И даже Пандора была довольна. Она оставила себе самый чистый и крупный глаз дракона.

Решение взять Лизу, Милу и Гаю оставалось загадкой, какую, пожалуй, мог разрешить только ее автор, отправившийся в путь вдоль течения горной реки вниз по долине. Алекс пожелал обойтись без соплей и обнимашек, а девушки, покончив с социальной активностью и прощаниями, припустились следом. «Пиллар был так далеко, а место гибели второй имперской армии почти по пути. Небольшой крюк в пару дней, и мы на месте. Гляну хотя бы одним глазком», – решил для себя Алекс. Девушки не знали ни местности, ни маршрута движения, поэтому возражений нет – все решено. Крюк до равнины обошелся без явных злоупотреблений и происшествий. Каждый день промедления оттягивал закладку первого фундамента здания, знаменующую начало строительства города. Девушки несколько задерживали Алекса, но упрекать их в том было бы ошибочно, особенно по причине тех дивидендов, какие он ожидал получить в дальнейшем от их совместного появления в Пиллар. Несколько дней пути по равнине привели умную девочку Лизу к занятным наблюдениям. Юнит’ы избегали четверку молодых людей, и это было странно. В лесах это не так бросалось в глаза, но на равнине иного вывода не напрашивалось. Юнит’ы обходили Алекса и девушек своеобразным кругом, по внешнему радиусу, с интересом наблюдая, но не осмеливаясь подступаться ближе.

Лиза вначале атаковала их подобно вьющимся назойливым мошкам, что жужжали над ухом и раздражали тем, что кружили вокруг, но вскоре поняла, что это бесполезная трата времени и сил. Меньше их не становилось. После исхода волны на равнине появилось много слабых низших юнит’ов, даже не свойственных типу местности. Тонны мертвой и прожаренной плоти вызвали резкий популяционный скачок и до тех пор, пока не возникнет острая угроза голода, юнит’ы не начнут истреблять друг друга, естественным образом сосредотачивая эссенцию в отдельных особях. «Поверить не могу, что ты настолько силен. Они тебя боятся», – выдала Лиза, несмотря на то, что шла какое-то время, не проронив и слова. «Возможно, ты права. Языка юнит’ов, к сожалению, не знаю, спросить не получится. Если не подходят, значит, страшно. С другой стороны, и не знаю. Силен ли я? Не помню, говорил или нет, мой мед’чип не показывает данные. Концентрация эссенции на нуле. Еще с момента моего освобождения служители Академии заинтересовались отклонениями в показателях», – вспомнилось Алексу. «Помню такое. Трое балахонов в штабе гильдии несли какую чушь насчет тебя и предлагали работу. Я не восприняла их всерьез. А это плохо? О силе, которую нам даруют Бессмертные отцы-основатели, информации нет. И сейчас я в очередной раз слышу от тебя странное слово, значение которого не понимаю. Что такое мед’чип?» – спросила Лиза. «Не бери в голову… У того, что с нами делают Бессмертные отцы, тоже есть научное обоснование. Понимаешь, меня смущает постоянный и неизменный „0“ перед глазами, это достаточно странно… Хотелось бы узнать, стал ли я сильнее?» – с улыбкой говорил юноша себе под нос. «Как всегда, темнишь и не договариваешь, оставляя принимать тебя таким, какой ты есть… Алекс, твои сомнения неуместны! Оглянись, не будь ты и, правда, силен, мы бы с тобой не гуляли бы в окружении десятков юнит’ов. А они даже голос подать не смеют, не то что пытаться напасть».

Юнит’ы продолжали следовать за молодыми людьми небольшим кольцом, перебегая с места на место, прижимаясь к земле, поджимая передние конечности или лапы, – если были без занятных мутаций, или поджав хвост, отбегали назад, но позже опять с интересом возвращались. Нахождение юнит’ов поблизости было даже практичным. Достаточно было убить одного, и вот, пожалуйста, ужин. Даже нет необходимости бегать за ними. Но вот Лиза, как ни старалась, после нескольких дней путешествия на открытой местности заметно стала выходить из себя от подобного внимания со стороны юнит’ов и истребила все, что двигалось в радиусе нескольких сотен метров. Это был сплошной ураган сменяющихся призывов в лучах уходящего солнца, смесь из зарядов молний и огненных шаров, разлетающихся в стороны под визги и бегство тех, кто успевал. И сестры ей в том помогали. Итог выходки – девушку буквально пришлось кормить с ложки, настолько она выдохлась. В этом и состояла опасность быть призывателем. Физическое воплощение чистой энергии требует много концентрации и жизненных сил. Если в пылу сражения они искателя покинут – это конец. Возможно, это одна из причин, почему из легионеров не делают призывателей. Все они – бойцы исключительно ближнего или дальнего боя, с большим запасом силы и выносливости, закованные в тяжелые доспехи и вооруженные лучшими клинками, что могут быть выкованы в городе-гильдии Гефест. Как следствие, в ответ на беспомощность девушки ей составили программу «все включено», и подруги не бросили ее в час нужды, накормив ужином. А Алекс, включившись в канву заботы о девушке, даже рассказал сказку «о маленьком призывателе который смог…»

Так проходила третья неделя пути: размеренно, в жанре прогулки. И без углубления на равнину нередко встречались следы сражения имперской армии и бегства солдат. Среди деревьев были заметны кости юнит’ов и людей. Вещей было немного, только те, на которые не позарятся даже разбойники. Да, кстати, раз уж речь зашла о них, походило на то, что молодых людей какое-то время сопровождали. Чего еще можно было ожидать от крупной военной неудачи Империи? Только того, что на месте сражения вскоре появятся отбросы и падальщики, которые питаются смертью. Алекс и сам, конечно, был не подарок, но, по крайней мере, у него было оправдание – он искатель…

«Девочки, приготовьтесь, у нас гости. И они не настолько дружелюбны, как юнит’ы. И да, не предпринимайте ничего. Каждая из вас должна быть кристально синей в глазах закона», – не подавая вида и продолжая двигаться вперед, говорил Алекс своим спутницам. «Хорошо, постою в стороне, как всегда», – подтвердила Лиза.

Из-за деревьев впереди показалась группа людей. На первый взгляд, оборванцы, но это только если не различать экипировку солдат. Люди вполне могли быть дезертирами второй имперской армии. «Ух, ну и заставили вы нас побегать», – запыхавшись, говорил один из незнакомцев. «В этих землях нынче опасно, много зверья. Может, вас сопроводить куда нужно?» – спросил второй. Остальные обступали молодых людей, явно демонстрируя враждебность. «Спасибо за предложение, у нас все хорошо. Сопровождение не требуется», – безучастно ответил Алекс. «Вы посмотрите, какой молодой и самонадеянный малый нам попался?! Далековато от города занесло проявлять упрямство. Если не хотите по-хорошему платить, мы сами возьмем, что нужно», – сказал все тот же второй разбойник. «Проблемы нам не нужны! Берите, что считаете нужны», – с этими словами Алекс снял рюкзак со спины, поднял руки и знаком головы предложил девушкам поступить так же. Незнакомцы расслабились, стали подходить еще ближе. Один из них, который был ближе к Лизе, заинтересовался девушкой: «Да у нас тут симпатичная компания нарисовалась. Парни, что скажете, может, мы проявим теплый прием и возьмем этих цыпочек к себе в лагерь?» «А что? Можно и взять. Те две деревенщины, что нам попались месяц назад, успели поистрепаться. Хватайте девиц и вещи. Этого в расход. Мне его одежка приглянулась», – сказал второй разбойник. «Тихо, не дергайтесь и не кусайтесь, будет больнее. Мы уже наученные», – приговаривал один из разбойников, тянувший лапы к девушкам. Ситуация разрешилась скорее, чем грязные руки дотронулись до Лизы. Отсеченные конечности разлетались в стороны, а в шее торчал его собственный меч, пронзивший кадык и артерию, отчего он хлюпал пузырями собственной крови, оседая на землю. «Чего уставились, идиоты? Он прямо перед вами стоял. Убить его!» – кричал все тот же второй, оставаясь в стороне.

Вот только его слова были обращены в пустоту. Еще до исхода разбойника, покусившегося на Лизу, двое, что были перед Алексом, застыли с кинжалами в своих глотках, вонзенных от шей вплоть до затылков. Они слегка дергались от болезненных конвульсий, но мозг еще пытался жить и удерживал тела на ногах вплоть до медленного падения. Оставшиеся двое от неожиданности подались назад. Один разбойник упал на четвереньки, пятясь, и продолжал наблюдать за смертельным бескомпромиссным ремеслом. Другой, отрываясь от осмотра вещей, встал и обнажил меч. Жизнь глупца оборвалась скорее, чем прочие разбойники, остававшиеся рядом с деревьями, сумели что-то предпринять. Собственно, все происходящее и на бой-то не походило. Всего лишь добивание медлительных надутых индюков, ложно полагавшихся на численное превосходство. Алекс ускорился и, вложив в руки Лизы щит с одного из тел павших, бросился к разбойникам, остававшихся на отдалении. Девушки остались позади, а юношу встречал веер стрел и метательных дротиков.

Второй раунд закончился достаточно быстро. Проредив местность от прочих отбросов, Алекс последовал за разбойником, который был довольно охотлив на язык и уже бежал со всех ног в попытке спасти свою шкуру. Удар в колено сзади, на бегу, и он уже на земле, умоляет сохранить жизнь. Девушки нагоняют Алекса. Лиза, одержимая духом возмездия в несвойственной для себя манере, подошла к лежачему разбойнику и ударила ногой в бок. «Как тебе такое, урод? Хочешь добавки?» – и, договорив на выдохе взрыва эмоции, повторила удар. Алекс стоял и наблюдал, как его крошка Лиза, милая Лиза, стоит и с устрашающей гримасой на лице пинает взрослого мужчину изо всех сил. «Если бы не красный статус, испепелила бы тебя на месте! Ты мешок…», – высказывалась девушка, опустив крутившееся на кончике языка ругательство. Сделав глубокий вдох и оторвавшись от избиения лежачего, Лиза обратилась к Алексу с повелительным требованием: «Пусть скажет, где их лагерь. Тех, кого они взяли, нужно спасти!» «Этим займутся они», – с этими словами Алекс указал на пригорок в трех сотнях метров от молодых людей. «Кто они? Там солдаты?» – спросила запыхавшаяся Лиза. «Да, доблестные солдаты. Похоже, разведывательный отряд, их – около десяти», – ответил Алекс. «Ждать от них помощи или реальных действий смешно. Мы спасем невольниц из лагеря», – воинственно заявила Лиза. Делать было нечего, Алексу пришлось уступить. «Ты слышал, веди к лагерю. Если повезет, быть может, мы с тобой прогуляемся назад, и ты попадешь в руки закона. Но всегда есть шанс передумать и остаться без головы, как твои друзья. Решать тебе», – обратился юноша к разбойнику.

По окончании осмотра тел и сбора эссенции Алекс окрикнул прятавшихся на удалении имперских солдат и помахал рукой в знак приветствия. Не получив ответа, молодые люди скрылись в лесном массиве вслед за разбойником. «Почему ты пошел у меня на поводу и согласился спасти тех, до кого тебе и дела нет?» – спросила Лиза. «Считай, что это компромисс. Вместо того, чтобы объяснять, что это непрактично, терять время и припираться друг с другом, сделаем быстро и пойдем дальше», – с поучительным тоном расставлял все по местам Алекс. «Хорошо, для начала узнаем, о ком вообще идет речь, а там уже будет видно. Кстати, ты по карманам разбойников прошелся по привычке? По словам Пандоры у тебя за спиной пятьсот тысяч серебром. Сколько собрал? Монет пятьдесят?» – поинтересовалась Лиза. «У вас с собой трофеев на пятьсот тысяч? Черт, да что вы такое хотели сбыть в Пиллар?» – влез в разговор разбойник. На свой вопрос он получил тычок с комментарием: «Твое дело указывать дорогу, а не играть в сто один вопрос! Долго еще?» – спросил Алекс. «Почти пришли. Вот только зря вы идете в лагерь. Там еще два десятка солдат. Вы уже поняли, должно быть, кто мы такие», – с усмешкой произнес разбойник. «Остатки восьмого и одиннадцатого легионов. Мы встречались с вашей братией при иных обстоятельствах», – был ответ юноши неизвестному. «Нет Лиза, серебром монет было всего двадцать три, не считая медяков. Пандора, может, и права, говоря о стоимости артефактов, но пока на них не нашелся покупатель, цена им ровно ноль. А монет много не бывает, тем более, что наша жадина не выделила нам на дорогу ни медяка». «Если вы знаете о сражении второй имперской армии, то должны быть в курсе…» – разбойник не договорил, удар по внутренней стороне колена подкосил его, прервав речь. «Слушай меня очень внимательно. Останься верен своей присяге, будь един с братьями по оружию. Как только придем в лагерь, лучше найди нужные слова, чтобы они сложили оружие, в противном случае то, что ты видел, повторится. И если ты еще не понял, вы для меня – мальчики для битья. Даже не успеваю размяться», – Алекс пытался обратиться к голосу разума. «Сегодня был мой второй раз, когда я поддался минутной слабости. Нет больше сил, не хочу откладывать. Один черт потом казнят. Правды никто не узнает. Лагерь в той стороне, еще с полкилометра», – с этими словами разбойник указал вперед и упал на колени, демонстрирую свою готовность умереть. Выбор сделан. Резкий взмах клинка оборвал жизнь. Только земля и тело на ковре из опавших листьев. Довольно меланхолично в осенних красках. Что бы этот человек ни хотел вложить в свою смерть, этого не было и подавно. Очередное тело с вещами и эссенцией, всего-то делов. По крайней мере, перед ликом смерти он был честен.

Алекс со спутницами углубились в лесной массив и наткнулись на лагерь в указанном направлении. Девушки остались в стороне незамеченными, а юноша, оставаясь привержен намерениям Лизы на глазах удивленных разбойников, стоявших в охране, шел с телом убитого, волоча того за шиворот подобно мешку по земле. Не останавливаясь, юноша продолжил идти в центр лагеря на обзорную группу, туда, где его будет хорошо видно. Ни один из присутствовавших не знал, что делать с наглецом, оторопев и поражаясь подобной выходке. Двое разбойников, стоявших в охранении, вбежали в лагерь и, сообщив, что юноша был один, предсказуемо оголили свои клинки. «Ты посмел прийти сюда один, с телом нашего командира?! Смерти ищешь?» – спросил кто-то из разбойников. «Чего с ним речи разводить? Давайте порешим, и дело с концом», – сказал другой. «Вы только гляньте на него, одет как городской. Может, он из карателей Внутреннего круга?» – спросил третий. «Захлопните рты! К оружию», – раздался голос в стороне.

Ситуация накалялась и экс-солдаты, когда-то верные присяге, уже рвались в бой, как их внимание привлек знак приветствия легионеров. Этот знак Алекс подсмотрел в лагере поселенцев, пока наблюдал за тем, как ведут себя и общаются Амин и его люди. Обычная привычка изучать людей и их манеры. Сейчас она была более чем уместна, замыкая все внимание на юноше. «Ваш брат по оружию заверил меня, что вы живете в ожидании смерти. Также я знаю, что могло вас привести на этот путь. И для вас все закончится здесь, так или иначе. В настоящий момент недалеко от вашего лагеря уже скрытно пребывает отряд разведки легиона. Думаю, не стоит говорить, что последует за этим. И, нет, я не из Внутреннего круга. Всего лишь обыкновенный искатель, который хочет проснуться в завтра. Теперь же – подведем итог… Вам выбирать, как это закончится: пасть от моей руки или сложить оружие, сдаться на милость тех, кто за вами придет», – на этих словах Алекс обнажил клинки и готовился дать бой.

Выбор сделан – честный бой и честная смерть… Охранники, стоявшие к Алексу ближе, застыли, сраженные с торчащими в них клинками. Тела еще только оседали на землю, как прозвучала команда, и залп дротиков, наряду со стрелами, накрыл место, где еще секунду назад были все трое. Они итак уже были живыми мертвецами. Так с чего бы их заботили жизни друг друга или сакральное уважение к покойникам? Несколько дротиков угодили в тела покойников, заваливая их и ускоряя падение на землю. Смещаясь от центра лагеря по кругу, Алекс буквально прорубал себе путь через тела стоящих одного за другим, совершенно не опасаясь бросков метательного оружия с фланга или спины. Куклы двигались, застывали, падали или падали от рук своих, сраженные дружественным огнем. Привычный для Алекса танец парных клинков не оставлял шанса медлительной пехоте. Их тяжелая броня и стиль боя, созданный для плотных построений, никуда не годился. Пытаться попасть по юркому юноше колющим ударом? Это все равно, что пытаться отклонить стрелу, летящую прямо в лоб.

Кровавый танец окончен. Дорогая одежда (подарок Пандоры) сменился с классически-черного на багряные тона… Девушки застали ангела смерти за работой… Занавес… «Алекс, столько тел?! Ты в порядке? Прости, я не подумала о том, что тебе придется сделать», – виновато говорила Лиза. «Все хорошо. Ты кого-то хотела освободить. Это твой шанс. Займись делом, а я потолкую с нашими гостями». Вид юноши смущал девушек. Они не первый раз наблюдали его в таком качестве, но, вместе с тем, каждый раз добавлял больше пугающих красок. Лиза не ответила ничего, и они с сестрами принялась осматривать лагерь.

Можно ловить взгляды на себе. Также можно подмечать, как человек намеренно упирает взгляд в сторону. Алекс поймал себя на мысли, что ему было плевать, как низко он падет в глазах других. Если они будут сыты, одеты, а, главное, живы и в безопасности, его устроит любое отношение с их стороны. Разумеется, если они будут вовлечены в воплощение конечной цели. Слепое использование? Это тоже юношу более чем устраивало. Эти люди – люди поколения средневековья. Они и помыслить не могли о том, что было до них. А эти сказки об эссенции, Бессмертных отцов-основателей, реликты, Империя с ее патриотической пропагандой и религиозными учениями, как и прочая чушь, – это все дым и зеркала.

Алекс знал, что не может взять и просто так вывалить на своих ребят все то, о чем они и помыслить не могут. Божественное происхождение отцов, спустившихся с небес в помощь людям намного достовернее, чем рассказ о железных птицах, рассекающих небесную гладь, и огнях городов, простирающиеся на целые континенты. А о космических элеваторах и речи идти не может. Эти массивные комплексы были глубоко законсервированы в числе первых объектов, с началом волн. В те годы горделивые всезнающие люди переходящего XXI-го столетия в XXII-й еще надеялись преодолеть возникшую глобальную угрозу и вернуть объекты космической программы под свой контроль. Но это было еще задолго до того, как целая планета была обезлюжена и покрылась гнездами юнит’ов, словно раковой опухолью, убивающей организм. Или это люди были таковыми? Эти мутанты, чудовища, по крайней мере, жили в гармонии с природой и не поганили планету. В этом отношении у них было больше прав обживать этот дом.

Шорох в кустарнике и редкие приглушенный хруст ломающихся сучьев под ногами отвлек Алекса от очередных раздумий, позволявших скоротать скучное растянутое время. Он поднял руку в приветствии и выкрикнул: «Мне долго вас ждать? Покажитесь уже, наконец». Из густой растительности вышли солдаты в легких кожаных доспехах. Это и правда была разведка легиона, о чем говорила экипировка и гордо реющий символ орла на груди за номером «VI». Самый старший из них вышел вперед и с армейским приветствием-жестом руки доложил: «Младший сержант Жак, разведка пятой когорты шестого легиона. Могу узнать ваше звание и подразделение?» «Расслабьтесь, Жак, я не имею отношения к карателям Внутреннего круга. Так что приветствие можете отставить при себе и головы не преклонять. Всего лишь искатель, зовут меня Алекс», – просто и почти дружелюбно ответил юноша. «В это сложно поверить, чтобы среди искателей были такие… Ну вы понимаете. По правде, больше походите на этих, надменных», – договаривать солдат не стал и лишь продолжил: «…из столицы. Мы тут третий месяц разгребаем то, что они устроили». В мимике и интонации разведчика чувствовалось напряжение. Алекс поймал себя на мысли, что и он, должно быть, увидел то, что могло смутить кадрового военного. Жак хоть и несколько мялся, не зная, как себя вести с юношей перед собой вдвое младше, но все же протянул руку и выдавил: «Примите мою благодарность. Сегодня вы упокоили с миром наших братьев».

Алекс не стал лезть в бутылку и хоть в другой ситуации руки не подал бы, протянул руку в ответ в знак любезности. «Мне доводилось встречать ваших товарищей, правда, при иных обстоятельствах. Жак, услуга за услугу. Не прольете случаем свет на мой вопрос? История с потерей второй имперской армией во время волны – это правда?» «Сущая правда, уважаемый Алекс. Четвертый месяц минул, как на соседней равнине развернулась трагедия. Мы потеряли восьмой и одиннадцатый легионы. Никогда не видел столь ожесточенной схватки. Хвала Марсу, шестой уцелел, и я по-прежнему встречаю рассветы», – на этом сентименты отступили, и разведчик вернулся к сути вопроса: «Простите, вы сказали, что встречали других бежавших солдат. Могли бы сказать, где и когда это было?»

Алекс повел головой в сторону, понимая, что это будет смотреться как препирательство, хотя он был, скорее, погружен в оценку последствий сказанного. И за отсутствием лучших вариантов и того обстоятельства, что Академия и Совет так или иначе узнают об основании лагеря за границей Империи, взгляд вновь уставился на разведчика. «Более трех месяцев назад я двигался в караване беженцев на север. Встретил группу солдат, которые оказались участниками сражения. Попросили их взять. Слово за слово, знакомство в пути. Теперь они – полноправные жители первого лагеря на севере за известной границей Империи», – подыгрывал солдату юноша, давая крупицы информации. «Осесть в дикой зоне? Это возможно? Впрочем, для них сейчас это – лучший из возможных вариантов. Спросил только по долгу службы. Если они покинули Империю и живут честной жизнью, остается пожелать им удачи. Я признателен вам, что вы поделились со мной доброй вестью. Да укрепит Марс ваш меч и решимость».

Может это и поспешное суждение для юноши, но разведчик оказался вполне дружелюбен и неофициален в общении. И Алекс решил пойти ва-банк. «Лагерь небольшой, чуть более полусотни человек, домашняя скотина, хозяйство – все как полагается. У нас своеобразные правила уклада и жизни, но честный труд сполна вознаграждается. Когда ваш срок выйдет, можете подумать присоединиться», – с усмешкой подвел Алекс мысль, понимая, что Жаку топтать свои сандалии еще не один год и для него дожить до почетной пенсии все равно, что выиграть в лотерею. Девушки вышли из лагеря и показались на глаза Жаку. Разведчик как раз собирался осмотреть лагерь и закончить разговор, как любезно предложил: «Вы можете снять красный статус в лагере легиона. У нас несколько приписанных балахонов Академии. Я поручусь за все обстоятельства произошедшего!» «Простите Жак, вы, быть может, и неплохой человек. Вот только вы сами мало что решаете. А мне не с руки тратить время на ваших командиров, общение с членами Академии и прочие лишние движения. Ненароком еще меня в чем-нибудь обвинят с конфискацией вещей и эссенции. Будет лучше, если мы на этом простимся. Надеюсь, жизнь не подбросит нам сюрпризов, и мы не встретимся вновь, подобно тому, как сегодня я общался с вашими братьями по оружию», – таковы были последние слова юноши перед тем, как удалится.

«Алекс, стой! Мы не можем уйти», – решительно сказала Лиза. Гая, державшаяся позади, влезла в разговор: «Там две женщины в очень плохом состоянии. Они даже двигаться самостоятельно не могут. Их держали в подобии клетки и…» – прямо сказать о сексуальном насилии у девушки не повернулся язык, и она только добавила: «Мила дала им воды и сейчас с ними». «Будьте спокойны. Мы позаботимся о них. В лагере легиона хорошие доктора», – заявил Жак. Алекс, желая избежать пустого промедления, сказал: «Вы слышали, о них позаботятся. Зовите Милу и в путь». И в том не было права голоса. Алекс побрел прочь, на юг в сторону Пиллар. Лимит сделок с совестью и добрые дела на день выполнены. Лиза хотела было что-то возразить бесчувственному чурбану в спину, но Жак, оказавшись больше, чем обычным служакой, нашел нужные слова для девушек, которые так и не донеслись до ушей юноши. Лиза и Гая дернули Милу, и все вместе поспешили догнать несговорчивого юношу. Так этот эпизод пути в Пиллар был исчерпан.

…Очередная неделя в пути подошла к концу. Бывшие искатели подходили к предместью города Пиллар, не особо примечательному по сравнению с тем же Лимбом. Разве что больше улиц и домов, ну и, пожалуй, социальное неравенство наблюдалось и за стенами города. Мимо Алекса пронеслась повозка, которую тянул человек, в то время как в ней на скамье восседала, вероятно, супружеская пара в расфуфыренных дорогих одеждах. «Какая-то помесь ренессанса или бал-маскарада», – подумал Алекс, не задерживаясь взглядом на не самых приятных аспектах городской жизни. В Лимбе подобное не встречалось. А по меркам Фрэнка и двигателей внутреннего сгорания это вообще смотрится дико.

Перед городской фортификацией северных врат Пиллар молодые люди простились до вечера. Пост стражи на входе был тем местом, куда вход Алексу заказан. Вручив девушкам все остатки наличных денежных средств, в городе они им были нужнее, сам юноша побрел в ближайшую лавку продать мелочевку, подобранную с тел дезертиров. Как стемнеет, Алекс найдет девушек в дешевой гостинице при торговом квартале, согласно рекламной тонкой дощечке полученной у мальца, подрабатывающего на улицах пригорода с рекламой заведения. Предъяви дощечку при заселении – и получи скидку. Так и циркулировали они от заинтересованных постояльцев через гостиницу вновь к мальцу. Кто сказал, что маркетинг и скидки придумал свободный рынок XX века?

Девушки знали, чем себя занять, а вот Алексу до темноты в очередной раз оставалось только убивать время. Пытаться преодолеть стены города незамеченным при свете дня в черных одеждах мог только глупец. Дабы скоротать время, оставалось вернуться в таверну в предместье и взять кружечку прохладного хмельного и закуски. Горсть монет подкинули в лавке за продажу пары мечей с отчеканенным клеймом – Гефест. Не продай Алекс мечи легиона по предложенной цене местному жуликоватому лавочнику, оставалось бы сидеть и созерцать панораму вокруг. Юноша прекрасно знал, что если в ближайшие несколько дней они не продадут глаза дракона, то о жизни в городе можно будет забыть. Нужда – нуждой, но и продешевить не хотелось. Это у Пандоры загребущие ручки начинали потеть от того, сколько это полмиллиона серебра в физическом эквиваленте и что на эти монеты можно было купить. Сам Алекс, начисто равнодушный к деньгам, все же нуждался в них как в инструменте для реализации планов. «Не миллион и не два потребуется для того, чтобы отстроить город мечты. Я еще покажу этим неразумным детишкам, застрявшим в средневековье, что такое жизнь! Да хотя бы назло этим самовлюбленным эгоцентричным Бессмертным отцам…»

Алекс поймал себя на мысли, что какие-то грустные или философские нотки крутились в этот раз под кружечку пива. Хотя за вечер кружечка была уже третей. «Под недурные колбаски хорошо идет. Как только появится своя ферма, непременно запустим переработку мяса», – вновь погрузился юноша в радужные мечты.

Как непреклонно убывало пиво, так и солнце клонилось к закату. Ночь… Осеннее небо заволокли дождливые хмурые тучи. Каменная городская стена метров в десять высотой от глубокого рва. Движение факелов между бойницами и развод караула, – проверка постов на ближайших башнях успешно окончена. Короткий забег от зеленки по наикратчайшему пути к стене, прыжок и… И – ничего, ровно то же самое ничего, что пережила Пандора, когда Алекс вернулся с самого севера. Оттуда, где нога добропорядочного имперца столетиями не топтала землю. Девушка, не знакомая с законами физики, не смогла бы понять, что единственная причина, почему мы существуем в этом временном и материальном горизонте трех измерений – не способность преодолеть ограниченность собственной физической формы.

Алекс сам какое-то время был в смятении. Не знал, как далеко сможет зайти или сколько это будет продолжаться. Чем он становится, поглощая всю ту эссенцию, которую он вбирает с людей и юнит’ов. Юноше не с кем было это разделить. Чем сильнее он становился, тем больше отдалялся от других. Он уподоблялся тому дракону, каким и желал однажды предстать. Вернувшись в привычный материальный мир и осмотревшись, он убедился, что на секции стены стражи нет. Осталось только сделать повторный скачок на крышу ближайшего дома, а оттуда уже дворами выбраться на улицу и найти девушек в торговом квартале.

Фрэнк был неполным, фрагментарным, еще только постигавшим эссенцию. Алекс же следом за фигуральным учителем продолжил труд его жизни. Природа эссенции переоткрывалась для него по мере преодоления все новых и новых экстремальных ситуаций и по мере поглощения все новых объемов эссенции. В горячке боя вместо попытки увернуться мозг иначе обработал мысленный сигнал, и вместо движения мышц, приводящих ноги и тело в движение, пространство вокруг юноши, выходящее за пределы материального аспекта, в котором по нему наносили удар, сдвинулось. Время шло, но воспоминания о первом случайном подпространственном прыжке по-прежнему его не покидали. И даже роскошный город не мог полноценно оттенить дурные мысли и сомнения.

Лимб в сравнении с Пиллар, скорее, походил на большую деревню. И вопрос даже не в размерах города, и не в наличии архитектурных реликтов, сохранившихся от людей былого. Скорее, в его содержании. Жизнь на улицах Пиллар благополучнее, в лавках больше товаров, заведения полны людей даже ночью на окраинах города. В этот город стекаются за тем, чтобы тратить деньги и, конечно же, зарабатывать их. Это не улицы грустных лавочников, куда приходится завлекать грязными уловками. Нет, это кварталы гордых торговцев, чьи товары бросаются в глаза сквозь множество панорамных витрин из столь дефицитного стекла. Чем ближе к центру города, тем меньше деревянных домов. Камень и резьба по железу, столбы масляных светильников – вот первые символы богатства, крутившегося в этом городе.

Алекс вышел из закутков нескольких тесно построенных домов и слился с толпой, избегая лишнего внимания со стороны редких городских стражников. Ступая по центральной улице в направлении гостиницы торгового квартала, который располагался недалеко от ворот с характерным названием «Звонкая монета», юноша присматривался к ювелирным магазинам, внешний вид которых мог бы говорить: «У владельца есть пятьсот тысяч серебром». Но, видимо, для такого района это была неподъемная сумма.

В искомой гостинице на первом этаже привычно размещалась таверна. В ней за столиком сидели девушки и дожидались Алекса, несмотря на позднее время. Девушки сидели вместе, ели странный десерт из большой посуды, похожей на тазик. Печеные вафли, холодные сладкие мазки неизвестного вещества, напоминавшие мороженое и кусочки фруктов сверху – попробуй, сыщи такое в Лимбе. «У вас все хорошо?» – поинтересовался Алекс у Лизы, которая в этот раз почему-то молчала и только успевала черпать из тазика сладкое содержимое. Она только покивала, хлопая глазами, и вернулась к десерту на пару с Гаей. Говорить с набитым ртом, как минимум, некультурно. Мила, напротив, поинтересовалась у Алекса: «Как думаешь? У тех женщин все хорошо? Не лезут у меня из головы». «И что бы вы с ними делали? Взяли с собой?» – пытался ответить в ключе реверсивной психологии Алекс. Мила насупилась, отвела взгляд в сторону и пробубнила: «Я не знаю. Мы тут десерт уплетаем. А они где-то там». «Вот вы, бедовые головы! Какова численность населения Империи?» – спросил Алекс. Лиза и Гая навострили уши, не отрываясь от лакомств, а Мила задумчиво ответила: «Согласно имперской переписи от семисотого года – около миллиона двухсот тысяч человек». У Алекса было свое мнение на этот счет, потому что с рабами, не гражданами, бедняками и прочим сбродом цифра явно должна была перевалить за полторы миллиона, поэтому пояснил: «И скольких вы втроем сможете облагодетельствовать?» Девушка наивно ответила: «Но они были там! А мы были рядом. Мы могли помочь».

«Это – люди, а не цветок в горшке. Сколько нам с ними возиться? Тащить на себе до самого лагеря назад? И что делать, если после того, как вы их выходите, они умчатся в закат? Вы еще молоды понять, что попытка спасения отдельных людей ни к чему не приводит и только тратит ваше время и ресурсы. Хотите что-то изменить? Меняйте Систему», – поучительно разжевывал Алекс в очередной раз, увлекшись и забывая, что это образ мысли иного разряда. Его и в XXI веке не поняли бы. На этих словах даже Лиза оторвалась от десерта со словами: «Девочки, все хорошо. Не обращайте на него внимания. Алекс не ругается. У него свои тараканы. Я же говорила, он хороший и добрый человек, но это где-то внутри. Внешне, увы, такой, какой есть – холодный, черствый и хочется бежать», – на этих словах Лиза уже смеялась, не сдерживаясь. «Как у вас с деньгами? На завтра хватит?» Не дожидаясь ответа, Алекс достал кошель и передал девушкам еще тридцать монет. То были остатки серебра за проданное оружие и после того, как Лиза смела монеты в кошель, добавил: «Завтра попробую продать глаза. Прогуляйтесь по магазинам и присмотреть, что вам понадобится. Таскать меня с собой даже не рассчитывайте. И если успеете, доставьте послания родственникам поселенцев. С вашего позволения пойду отдыхать…»

…Утро в номере встретило Лизу в одиночестве. Соседняя кровать пуста. Подобно истинному джентльмену, Алекс ушел по-английски с первыми лучами солнца, оставив следующие строки: «Убежал, ключ под дверью».

План на день был грандиозным. И поскольку Алекс не искал легких путей, предпочел подойти к вопросу продажи трофеев с противоположной стороны. Поиски лавки, в которой можно сбыть трофеи, решил начать с трущоб. В бедных районах можно найти не только проблемы на свою голову, но и подтверждение слов Пандоры, что эти глаза чего-то да стоят. Было бы крайне неудобно появиться в качестве продавца дорогого товара в солидную лавку и продемонстрировать сущую безделицу. Момент потерян, конфуз и Алекса бы уже не воспринимали всерьез.

Прогулка по худшему из районов Пиллар принесла результаты. В глаза бросилась вывеска с объявлением о скупке различного товара, в том числе – трофеев с рейда. Важным для юноши нюансом было наличие нескольких вышибал в дверях заведения. В таком месте могли предложить старый добрый обман, подлог и пригоршню проблем. Даже изъятие трофеев. И это было хорошо! Атмосфера в заведении была просто угнетающая. Ни одного живого клиента кроме Алекса. Лавка не пользовалась популярностью у местных, и сомнительная репутация говорила сама за себя. Два суровых лба с дубинами на поясе посматривали в сторону юноши, как на очередного кандидата в покойники, вытвори он любую глупость. В это же время персонаж неприятной наружности, сидевший за прилавком, со знанием дела копался в ящике со своим барахлом. За отсутствием других кандидатур, пришлось обратиться к нему, отвлекая от процесса, поскольку сам персонаж не обращал на юношу внимание. «Добрый день. Хочу сдать трофеи», – коротко выдал он. «Для кого добрый, а для кого… Впрочем, сейчас узнаем. С чем пришли, молодой человек?» – спросил, щурясь с улыбкой, мужчина за прилавком. «У меня специфический артефакт, хотелось бы узнать, каков ваш денежный потолок», – Алекс начал играть в «дурака», полагающего, что в подобном заведении сможет продать трофей. «Будьте конкретней, молодой человек. Как я могу говорить о цене, если еще не видел товар лицом?!» – буквально взрывался персонаж, жестикулируя и проявляя нетерпение. «Вы правы, лучше увидеть, чем сотрясать воздух», – сдался Алекс и, достав один глаз дракона, слегка мутный по сравнению с прочими, передал в руки скупщика. «Молодой человек, вы, случайно, не с севера прибыли?» – поинтересовался мужчина. «Возможно, и так. Какое отношение это имеет к обсуждению цены?» «У-у-у, молодой человек, мародерство под носом имперских солдат – серьезное преступление! Сразу понятно, это трофей с поля боя, и вы, молодой человек, преступник! Так и быть, я избавлю вас от лишних хлопот и неприятностей с законом… Мне придется забрать у вас этот предмет и передать его властям», – с этими словами хитрый лис убрал под прилавок глаз и жестом подозвал вышибал со словами: «Осмотрите вещи этого проходимца, надо облегчить его вину перед законом, и выпроводите за дверь. Он портит имидж нашему чудесному заведению нелегальным товаром». «Выходит, что вы решили меня ограбить в своем же заведении?» – озадаченно бросил юноша в ответ. «Возмутительно! Что вы себе позволяете? Что за грязная клевета? Вы все слышали, товар задержан до передачи властям!» – отмахивался скупщик, рассматривая под прилавком глаз.

Двое мужчин, подошедших выбросить юношу из лавки, обступив сзади в попытке взять его под руки, поняли, насколько ошиблись клиентом. Они едва могли сдвинуть, не то чтобы выкинуть на улицу хлипкого юношу. Такова была новая реальность, в которой человек без инициации и наличия в организме эссенции, просто не шел ни в какое сравнение с теми, кто прошел процедуру. Мягкий удар локтем в корпус – и первый здоровяк осел на пол. Второму достаточно было выгнуть руку, что он поджал ноги, приседая от боли, и ударом в лоб мужчина был отправлен отдыхать. Ступая ближе к прилавку, обычным шлепком наотмашь юноша отправил сидящего мужчину в полет через половину лавки прямо к стене. Все это происходило на глазах неприятного, жадного человека с сомнительным прошлым, стоящего еще за прилавком. Он не ожидал подобной прыти от юноши, и если имел пути отступления через заднюю дверь, не успел об этом даже помыслить. Теперь же реальность преобразилась и для него. Его жизненный багаж обогатился новыми красками, давая ясно понять, что мир сложнее, чем ему казалось несколько минут назад. Мужчина достал глаз из-за прилавка, протянул юноше и стал причитать: «Берите и уходите! Забирайте! Мне проблем не нужно! Это было недоразумение! Вы, молодой человек, меня неправильно поняли! Просто покиньте мое заведение!» «Правильно, вы допустили недоразумение. И вы же за него и заплатите. Сотню монет на стол, и без обсуждений. Сочтем за моральную компенсацию», – произнес спокойным голосом юноша. После того, как скупщик отсыпал указанную сумму, будучи припертым к стене, собираясь уходить, Алекс вспомнил, за чем приходил. Обернувшись к этому персонажу уже в дверях заведения, спросил: «Эта штука хоть дорогая? А то я заглянул спросить о стоимости и встречались ли такие. А тут… Жадность, она ведь губит… Сами должны понимать». «Простите молодой человек, бес попутал», – продолжал оправдываться мужчина за прилавком и добавил: «Очень редкий предмет. Честно признаться, впервые подобное вижу».

Продолжая шататься по улицам Пиллар, Алексу подумалось, что в конечном итоге вышло лучше всяких ожиданий. Он знал, что подобное непременно могло случиться. И оно случилось, благо район выбран верно, и человек попался щедрый. Осознав свою ошибку, без препирательств выложил серебро. Ну не забесплатно же старому лису смотреть на представление? Теперь, когда монеты вновь звенели в кармане, юноше оставалось привести себя в порядок в местных купальнях. Глупо было бы появиться в дорогом заведении после долгого пути, оставаясь в дорожной пыли и грязных сапогах. Заботливые барышни непременно поухаживают всего за каких-то десять монет в отдельной кабинке, подадут горячей воды, свежее полотенце, накормят при необходимости, да еще и постирают одежду одинокого путника.

Во второй половине дня Алекс сиял свежестью и чистотой во всех отношениях. Самое время направиться в центр города и пройтись по ювелирным и оружейным лавкам, заинтересованным в редких артефактах. А, может, кто-нибудь и вовсе прикупит эти трофеи ради эстетического удовольствия. На глаза попалась добротная деревянная вывеска, свисающая от самого карниза фасада на цепях с названием «Золотой телец». Судя по витрине, лавка занималась продажей ювелирных изделий. Внешний вид заведения и интерьер сами говорили за себя, полностью соответствуя названию, и монеты в этих стенах, обитых бархатом, наполненных добротной тяжелой лакированной мебелью темных оттенков под стать витринам, полных диковинного ювелирного товара в свете свечей нескольких люстр, водились. Респектабельные жители Пиллар женщины и мужчины стояли у столов и внутренних витрин, окруженные заботливыми работниками лавки или с комфортом сидели и потягивали напитки, дожидаясь, когда к ним подойдут. Не ожидал Алекс одного, что проколется на самом главном. С социальной иерархией приходит и система, лишний раз их подчеркивающая.

Внешний вид Алекса посвежел без вопросов. Но, по сравнению с царящей в заведении обстановкой, и близко не принимался за норму. Посетители-мужчины были одеты в дорогие костюмы черных оттенков, шляпы цилиндр, непременные атрибуты – трость и монокль, перчатки и прочие мелочи, о которых юноша даже не слышал. Это были люди иного сорта, с которыми ему и близко не доводилось общаться. Их одежда одним своим видом давала понять их принадлежность к высоким кругам общества города Пиллар. «Чем могу быть полезен, молодой человек?» – спросил один из сотрудников заведения, обращаясь к юноше. Он внимательно осматривал его с головы до пят, видимо, оценивая платежеспособность, и может ли он, вообще, быть клиентом их заведения. «Я хотел бы переговорить с управляющим или владельцем этого заведения, если это возможно. У меня с собой артефакты, способные заинтересовать ваших клиентов», —тактично, насколько мог, произнес Алекс. «Вас не затруднит сообщить, о каких предметах идет речь? Чтобы я мог доложить о вас своему господину», – уточнил сотрудник. «Глаз дракона», – совершенно спокойно и непринужденно ответил юноша.

В торговом зале повисла пауза. На словах об артефакте сотрудники и посетители отвлеклись от обсуждений своих покупок и уставились на юношу. Им было интересно посмотреть на редкий товар, название которого еще витало в воздухе. Походило на то, что публика была сведущая и знала, о чем идет речь. И привычка этих людей ценить свое время превыше времени прочих не дала бы им отвлечься на Алекса, будь трофей, им озвученный, банальной дешевой пустышкой. «Молодой человек, простите, я не ослышался? Вы упомянули глаз дракона?» – спросил хорошо одетый мужчина, общавшийся до этого с другим сотрудником лавки. Мужчина подошел к Алексу ближе и уже откладывал на соседний столик трость и цилиндр так, чтобы его руки были свободны. Слегка подавшись к юноше, он спросил: «Вы позволите взглянуть? Если ваши слова подтвердятся, я готов сейчас же выложить двести…» – на этих словах мужчина полез в свой кошель и, оценив содержимое, добавил: «Нет, двести сорок золотых!»

Сотрудник, обратившийся к Алексу, был достаточно опытен и старше прочих, которые обслуживали посетителей в торговом зале. Поэтому этот мужчина, которого резонно можно было назвать старшим продавцом, понимая, что нужно было что-то срочно предпринять, не то заведение может потерять как в репутации, так и в прибыли, тут же раскланялся перед посетителями магазина, принося свои самые глубокие извинения, что его разговор с юношей самым беспардонным образом их отвлек. Затем продавец спешно увел юношу прочь из торгового зала. Алексу стало как-то неловко от подобного обращения. Его оставили одного, не удостоверившись, говорил ли он правду. «Неужели репутация для этого заведения столь дорога?» – подумал он.

К слову, кабинет управляющего смотрелся вполне обстоятельно. Конечно, не настолько роскошно, как у Главы в городе Лимб, но тоже со вкусом. Деревянный интерьер, кожаные кресла, несколько картин веселых летних мотивов, декоративный аквариум, камин и, да, обои – очередной признак роскоши.

Дверь позади открылась, и из коридора в кабинет вошел мужчина средних лет, одетый подобно посетителям магазина – дорого и со вкусом. Он подошел к юноше, протянул руку со словами: «Ну, молодой человек, поздравляю, вы устроили ажиотаж, которого этому заведению давненько не хватало. Остается удостовериться, что вы пришли с нужным товаром… Не будете так любезны продемонстрировать глаз?» Хозяин лавки был неприкрыто взволнован. Руку юноши он тряс, по меньшей мере, на протяжении половины речи. Закончив с мыслью, мужчина сел в свое кресло в предвкушении артефакта. Алекс слегка замешкался и, настраиваясь на беседу, произнес: «Конечно, простите, меня несколько выбила из равновесия сумма, которую предложил за артефакт один из ваших посетителей». После сказанного он медленно принялся доставать один за другим глаза дракона на специальную подушку для ювелирных изделий на столе управляющего. Небольшой деревянный, гладко отполированный и покрытый лаком лоток, в котором красовалась пухлая и в то же время мягкая подушка неизвестной ткани, прогнулась, принимая первый трофей. Далее последовала комичная ситуация. Алекс понимал, чем служит этот лоток на столе управляющего, при его размерах он от силы мог вместить женское ожерелье, в то время как первый же глаз полностью лишил всякой возможности положить в лоток еще что-либо. Секунда – и оба уставились друг на друга, Алекс, к тому же, в позе Будды еще с двумя глазами в руках.

Управляющий при виде того, что юноша держал в руках еще два глаза, несколько растерялся. Взгляд пробежался по кабинету и, недолго думая, махнув рукой, он произнес: «А-а-а-а, не переживайте, молодой человек, давайте прямо так. Этот стол все равно не стоит своих денег», – и принялся помогать выкладывать другие артефакты, принимая и расставляя на лакированную поверхность своего рабочего стола.

Еще час управляющий методично и дотошно оценивал каждый из представленных образцов. Он вертел, взвешивал, измерял размер, делал пометки на бумаге, искал трещины, сколы и повреждения, просвечивал глаза в свете свечи, оценивая качество кристаллизации и многое другое, что Алекса скорее выводило из себя, потому что все это оттягивало момент, когда он покинет узкое пространство небольшого кабинета. Наконец, управляющий отложил последний глаз на стол и, сверяясь с записями, сказал: «Признаюсь, вы меня поразили, молодой человек. Это очень хорошие образцы. У нас давно не было поставок редких артефактов, а с такими хоть я и сталкиваюсь впервые, но порядком наслышан. Готов предложить вам за них хорошую сумму. Простите, где же мои манеры, я не предложил вам выпить. Что предпочитаете?»

Алекс не знал, что и думать. Намеренно ли управляющий предложил алкоголь, оттягивая обсуждение цены, или все же старался быть любезным? Так или иначе, сам он здесь исключительно затем, чтобы получить как можно больше монет. «Благодарю за предложение, вынужден отказаться. Для алкоголя еще слишком рано. Хотелось бы вернуться к обсуждению цены». «Мое предложение – сто золотых за каждый! Что скажете, пятьсот золотых неплохая сделка, верно?» – управляющий протянул юноше свою руку в знак скрепления договоренности. Холодно, не шелохнувшись в кресле, Алекс произнес: «Одна тысяча золотых, и крайний день расчета завтра к обеду. В противном случае я попробую продать эти артефакты вашим конкурентам или хотя бы начну с того, что один глаз продам господину в вашем торговом зале. Бьюсь об заклад, он дождется моего выхода из вашего кабинета. Хотя бы на случай, если мы не сойдемся в цене». «Молодой человек, возможно, эти глаза дракона и стоят суммы, что вы озвучили, возможно, даже больше. Но и вы меня поймите, сумма неоправданно высока! Мы даже не можем определить происхождение артефактов, не говоря уже о свойствах предметов. Без алхимика проверить подлинность и вовсе не представляется возможным. Вдруг это искусная подделка из стекла? Вы ведь не поручитесь за возможные риски, которые могут возникнуть. Постарайтесь и меня правильно понять, я выдам вам деньги сегодня, но завтра окажется, что эти глаза либо подделка, либо были украдены из чьих-то частных коллекций, и тогда спрос будет с меня», – на этих словах управляющий вытер пот со лба платком. «Можно все упростить. Мы не с того начали. Давайте познакомимся. Как вас зовут?» – спросил Алекс. «Вы правы, молодой человек, я не представился, увлекся, простите. Меня зовут Брайан Стиллер. Я – управляющий и вместе с тем владелец этой ювелирной лавки. Люблю, так сказать, лично контролировать дела», – представился мужчина.

«Вот видите, Брайан, как все просто, вы из благородных. Поэтому я вам сразу могу сказать, в знак доверия, несмотря на то, что вы сегодня не сможете выдать всю сумму, оставлю глаза у вас. И, вместе с тем, для вас это прекрасная возможность проверить глаза, вызвав знакомого алхимика, если таковые в Пиллар вам известны. Что касается меня… Я Александр, для друзей просто Алекс, без фамилии, как вы прекрасно понимаете, из плебеев. Профессия моя довольно грязная, я – искатель. Эти глаза получены мной примерно три месяца назад на северных склонах Ветреного Пика. Если, к слову, вам интересно место моей приписки как искателя, такого нет. Я из небольшого лагеря, что расположен севернее имперских границ. И цена, озвученная вам в тысячу золотых, – это не только покупка глаз дракона, не заблуждайтесь. Попробуйте за этим увидеть нечто большее. Назовем это инвестициями в наши дружественные отношения. В будущем вы будете в числе первых получателей редких трофеев, драгоценных камней или металлов, извлеченных из земли. Как вам такое предложение?»

Алекс взял инициативу в переговорах на себя, бросок, мяч летит на половине соперника, подбор и рывок к зачетной зоне противника – тачдаун! Брайан Стиллер слегка поплыл от услышанного. В его глазах читалось – не продешеви, не отпускай, качай его, качай! Но если он встанет и уйдет, найдет еще с десяток лавок, где примут его предложение с распростертыми объятиями… Мягкому телом управляющему что-то подсказывало, что юноша не похож на любителя чесать языком подобно праздной городской молодежи. Человек дела и, главное, говорит складно, даже подозрительно не похоже, что юноша из плебеев. Управляющий, как бы не хотел быть безучастным к услышанному, схватил руку Алекса со словами: «Александр, по рукам, тысяча золотых. Как и сказали, глаза остаются у меня. Сегодня вы получите половину. Я сейчас же распоряжусь подготовить средства. Завтра к обеду будет ожидать вторая часть. Вы определенно имеете деловую хватку. Надеюсь на наше дальнейшее плодотворное сотрудничество». «Брайан, вы сделали правильный выбор и вскоре озолотитесь. Просто пока об этом еще не знаете. Ваше решение изменит баланс и место вашего заведения в городе Пиллар. Осталось только, чтобы ваши клиенты со временем узнали, что вы эксклюзивный магазин, напрямую получающий товары от двенадцатого города-гильдии», – подливал Алекс уверенность в этого человека от заключенной сделки. «А вы, случайно, не…» – Брайан не успел продолжить. «Претендент, думаю, год или два – и вопрос благополучно разрешится. Имперская бюрократия, вы же знаете… Осталось дело за малым – основать город и подать документы на рассмотрение Совету», – несколько зазнавшись, и излишне амбициозно заявил юноша Брайану. Управляющий в честь заключения сделки налил по бокалам горячительные напитки и, протянув юноше второй, сказал: «За новое предприятие. И пусть наши бокалы впредь не пустеют!» Алекс повторно извинился перед управляющим, что не сможет оценить чудесный напиток по достоинству и, сославшись на занятость вечером, откланялся.

Управляющий сделал вид, что все понял и проводил юношу до выхода. В дверях Алекс поймал себя на мысли, что этот «жучок» неплохо заработает на этих глазах. Господин, который предлагал двести сорок золотых за один глаз, был еще в торговом зале магазина, и управляющий пригласил его к себе в кабинет сразу после ухода Алекса. В действительности, самого Алекса это меньше всего волновало. Он покидал ювелирную лавку с суммой пятьсот тысяч серебра в золотых монетах, а завтра его будет ожидать вторая часть суммы. Вечер заблаговременно удался. Алекс брел по улицам Пиллар с единственной мыслью: «Подумать только, в моем рюкзаке серебра столько, что человеку и за двадцать жизней не заработать. Вот она, магия цифр спроса и предложения в действии».

Алекс не был бы собой, если бы попутно не подкинул сам себе перченую шутку юмора с продолжением: «С другой же стороны, а что с ними делать? Юнит’ы – не девушки, на монеты не клюнут».

На обратном пути в гостиницу он все думал о том, насколько этот мир похож на тот, что был до первой волны. Вроде бы вот они, люди, умные, сознательные, по крайней мере, так о себе заявляют. Но единственное, на что они были горазды, так это с подачи нескольких десятков толстосумов полностью воспроизвести мир социального неравенства, насилия и прочих прелестей, сопряженных со стрессом, насилием. И, главное, – сделать это привычной нормой общества. Как будто считать Систему ошибочной является преступным само по себе.

Алекс прекрасно знал, не будь он тем, кто есть, должно быть вкалывал за сто – сто пятьдесят монет серебра в месяц и мечтал только о покое и тишине. Мысль вырваться из рутины будней была бы пределом мечтаний. Своим текущим положением он обязан исключительно Главе. Ее щедрость и забота, какую она проявляла, он не мог возместить ей в полной мере. Ребенок с посттравматическим синдром, подобранный в одной из разрушенных деревень на границе с Голдмун, не мог дать ей счастье материнства. Она несла свой жизненный крест, проявляя достоинство и смирение, согласно своему высокому положению, защищала жителей города-гильдии Лимб уже почти что столетие. Сможет ли она простить и понять все то, что Алекс еще только намеревался сделать? Подобные думы все больше увлекали его по мере складывания кусочков головоломки воедино. Наступит момент, и Глава, верная своему долгу и присяге Бессмертным отцам-основателям, поднимет свой меч, тем самым предопределяя исход для обоих. Отстаивая свои идеалы и мечты, они оба непременно вступят в конфликт, сами того не желая.

…В зале гостиницы, на входе, Алекса остановила дежурная горничная. Она передала заметку на дощечке и ключ от номера, предназначенного юноше. Сообщение было от Лизы. Один из получателей письма был крупным землевладельцем и днем находился в разъездах. Их встреча и вручение письма было отложено на вечер по просьбе прислуги. Ох, уж эта Лиза со своей излишней дотошностью… Короткий ужин в таверне на первом этаже гостиницы и сразу же в номер. Алекс не понимал девочек во многих отношениях, да и не пытался понять. Особенно тех, которые сами охотятся за мальчиками.

В то время как он, не привлекая внимания, тихо поглощал содержимое тарелок, к нему подошла официантка, оставила на столе свернутый клочок бумаги и показала в сторону, на девушку, которая сидела у барной стойки. Алекс и бровью не повел, закончил свою трапезу и, бросив монеты на стол за ужин, удалился. Официантке оставалось развести руками в ответ на ожидание персоны, отправившей сообщение и взяться за привычную работу – принимать оплату и прибираться за столом.

Близилась полночь, юноша хотел, чтобы его оставили в покое. Слишком много людей и необходимости в общении. Похоже, что он уже скучал по безлюдным местам севера, по тишине и покою. Теперь, когда Алекс нашел магазинчик, охотно скупающий редкие трофеи, проблемы с финансированием на какое-то время отпадут сами собой. И все-таки миллион серебра за пять безделушек… Мир, как и раньше, сходит с ума. Остановите, я сойду…

Ох, уж эти богатеи. Они ведь покупают эти глаза даже не для практической пользы. Поставят где-нибудь на полке и будут любоваться. И это в то время, когда у этих предметов может быть полезный наступательный потенциал для призывателей. К примеру, усиливающий какие-нибудь навыки или выходные показатели оператора.

«Мысли, мысли, мысли, они все роятся в голове, нет им конца. Может, взять бутылочку вина? Пожалуй, да, пока еще не разделся, спущусь до бара и возьму выпить. Быть может, Лиза захочет присоединиться, если вернется до того момента, как я отключусь», – на такой мысли Алекс вышел из номера. Краем глаза он зацепился за объект, приближавшийся по коридору. Это была девушка, которая сидела у барной стойки и передала ему сообщение. «Вам помочь?» – спросил он у девушки, неловко копавшейся возле двери. «Нет, спасибо, видать, замок барахлит, надо сказать горничной», – с невинным видом ответила она. «На самом деле, я хотел спросить – нужна ли вам помощь попасть в чужой номер?» – переспросил с улыбкой Алекс. «Теперь понятно, почему не могу открыть. Ошиблась дверью. Меня, кстати, зовут…» – она не закончила, поскольку юноша ее не слушал, уже удаляясь далее к лестнице на первый этаж. «Хорошего вечера, мисс». Девушка догнала Алекса у барной стойки, в то время как он ожидал свой заказ. На ней было дорогое, пышное платье, по стилю походившее на ренессанс. А, главное, оно было громоздкое, и ожидать расторопности от той, кто носит подобный наряд, не стоило. Девушка слегка подобрала юбку платья, чтобы сесть на ближайший от него стул: «Как грубо! Во-первых, вы меня перебили, а, во-вторых, оставили одну». Ее слова не возымели никакого эффекта, а потому она услышала: «Давайте прямо, вы меня преследуете! Мы не вместе, чтобы я проявлял по отношению к вам внимание и чувство такта. И вы, без сомнений, собой не торгуете. Для этого вы слишком манерны и весьма недурны. И даже если в этом городе есть девушки благородных кровей, продающих себя в силу нужды, то они работают явно в более дорогих заведениях. Я – не из здешних, видеть ранее вы меня не могли. Так в чем причина того, что вы в третий раз пытаетесь завязать со мной разговор?»

Вот это было подано действительно резко и грубо. А что делать? Алексу хотелось только покоя, ночные приключения – не его стезя. Пронзительное: «Дурак!» – слетело с ее губ и эхом отдалось по всей таверне. Это были самые чистые эмоции ярости, которые девушка допустила. Встав со стула, она резво удалялась. Работник за барной стойкой, выдерживая профессиональную паузу, не свойственную для столь дешевого, по меркам этого города, заведения, не вмешиваясь в происходившее, стоял с бутылками вина в руках, которые Алекс заказал. Слова были излишне. И потому, не подавая вида, не проронив ни слова, заказ был подан, монеты приняты. Вернувшись, Алекс увидел у двери Лизу. Девушка никак не могла открыть дверь номера. «Думала, ты крепко спишь или загулял. Уже хотела к девочкам на диван ночевать напроситься». «Что скажешь, если предложу пропустить по бокалу?» – с этим вопросом Алекс протянул ей бутылку вина и после того, как она приняла, открыл дверь, и оба вошли.

Алекс снимал неудобный наряд, а Лиза открыла вино и разлила по бокалам. Усевшись в кресло напротив окна, и наблюдая за звездами, спросил у нее: «Как прошел день?» «Тебе и правда интересно? Или это вопрос вежливости? Или ты хочешь узнать, выполнили ли мы все указания?» – Лиза смеялась, осыпая его вопросами. Принимая бокал, Алекс сказал: «Кто знает… Сегодня вышел довольно насыщенный день. У меня получилось закрыть наш финансовый вопрос, завтра будет вторая половина суммы. Мы, наконец, можем вас приодеть и пройтись по городу». «Серьезно? Продал в первый же день? Это же здорово! И сколько мы получили за эти чудесные глаза?» – девушка была в предвкушении суммы. «Ровно тысячу золотых. Если интересно, половина лежит в шкафу», – равнодушно ответил юноша. Лиза не представляла, что значит целое состояние и полезла в шкаф. Развязала узел на рюкзаке и, подогнув ткань, уставилась на переливающиеся золотые монетки в свете свечей. «Сложно представить, что тут пятьсот тысяч серебром! Алекс, ты – молодец! Я бы затискала тебя и расцеловала на радостях, если бы ты не начал от этого брыкаться». Потягивая вино из деревянной кружки, забыв, что бокалы – это редкое наследие прошлого, Алекс сказал: «Завтра ты с девочками преобразишься. Вкусите нотки роскошной жизни и того, как покупается хорошее отношение». «Значит, завтра мы начнем затмевать собой Пиллар!» – на этих словах Лиза сделала несколько небольших глотков и продолжила излагать свои пожелания. За день девушки порядочно прошлись по магазинам и уже присмотрели все, что им требуется для блистательного вечера и роскошного отправления из города. Алекс тем временем смотрел в окно на звездное небо и не слушал того, что говорила Лиза. Только кивал и подливал вино то ей, то себе.

Утро… Соседняя кровать заправлена. Записка на тумбочке: «Мы завтракаем». Обеденный зал таверны, где девушки с наслаждением уплетали завтрак. На удивление, за свободным местом стояла тарелка, еще отдававшая дымком, так и призывающая: «Съешь меня, я только из печи!» Лиза взяла на себя ответственность и заказала молочную кашу, в которой плавился кусочек масла, мясную нарезку и свежую выпечку. «Спасибо, Лиза, ты ж моя хозяюшка, не бросишь в беде», – сказал Алекс, приступая к еде. «Мы закончим с едой и готовы начать план по перевоплощению. Но тебе это обойдется в кругленькую сумму, местные цены кусаются. Если мы правильно все отметили, это почти двадцать золотых. Мы можем позволить себе такие расходы?» – невинно задавалась вопросом Лиза, сделав большие щенячьи глаза, от которых стало так легко и оставалось сказать только «Да!» Что такое зарплата обычного человека за одиннадцать лет жизни, разом спущенная на одежду и внешность для одного вечера? Сущие пустяки, правда?! Хотя, кто Алекс такой, чтобы судить? Быть может, эти средства не идут ни в какое сравнение с тем, какой восторг испытают девочки.

Отсыпав на стол указанную сумму, плюс один золотой, Алекс сказал: «Хочу, чтобы вы вечером затмили всех! И пока вы будете готовиться, я сниму два номера в центре города, напротив банка. Вы не забыли? Нам еще нужно обеспечить казну будущего города Надежда серебром». «Да, конечно, мы это помним. Зайти в имперский банк и заказать обмен пятиста золотых на пятьсот тысяч серебра и карету для доставки средств до Сеигле», – повторила указания Лиза и тут же встрепенулась, добавила: «Прости, Алекс, я вчера совсем забыла из-за вина. Надумала себе всякого…» – на этих словах девушка запнулась и рассмеялась. «Так вот, один из получателей письма – крупный землевладелец Пиллар. Его сын служил в одиннадцатом легионе. Именно из-за него мы задержались вчера вечером. Он попросил, чтобы ты зашел к нему лично. Деталями делиться не стал, но я подумала, что это тебя заинтересует. В общем, решай сам, хорошо?! Вот его адрес», – Лиза передала нацарапанные на дощечке заметки и, закидывая в себя последний укус булочки с маслом, сделала глоток кофе и откланялась вместе с сестрами.

«Крупный землевладелец, заинтересованный жизнью своего сына, который, в свою очередь, против воли отца сбежал из дома и пошел служить в легион. И этот самый землевладелец хочет меня видеть. Самоутверждение сына? Походит на классический сценарий. Нужно будет его уместить в плотный график после банка и до вечера в известном ресторане Пиллар, где девушки должны блеснуть», – Алекс обдумывал сказанное, вращая табличку в руках. Ключи от комнаты в гостинице сданы прислуге, в кармане полно золотых и не меньше еще только причитается, прогулка по памяти к ювелирной лавке… До назначенного времени встречи еще полчаса. Услужливый опытный сотрудник, который встретил Алекса днем ранее, после того, как отлучился в служебные помещения, тут же вернулся в торговый зал и пригласил юношу пройти со словами: «Здравствуйте, молодой человек, вас ожидают, пройдемте». В кабинете были двое. Сам управляющий Брайан Стиллер и вчерашняя девушка, которая преследовала Алекса в гостинице. Оба встали, когда юноша вошел. Брайан, буквально схватив руку, тут же принялся ее трясти и усаживать Алекса в свободное кресло напротив своего стола со словами: «Алекс, хорошо, что вы зашли. Присаживайтесь». Усевшись за стол, он продолжил: «Мне очень жаль, что вчера у вас с моей дочерью возникло недопонимание. Собственно, это и моя вина. Не скрою, как вы и пророчили, вы для меня – как новый старт или свежий ветер, развевающий паруса после штиля. Вчера мы продали три из пяти глаз дракона по предзаказу, останется только сделать ювелирное обрамление в соответствии с пожеланиями новых владельцев. И я был излишне разговорчив за семейным ужином. Вот, собственно, моя девочка и проявила интерес… Она захотела познакомиться с человеком, о ком я столь высокого мнения. «А место, где я остановился, она узнала из справочного бюро?» – спросил Алекс. «Справочное… Что? Ха-ха! Вы – шутник», – отмахнулся управляющий, хотя и в помине не знал, что такое бюро и что такое справочное. Брайан продолжил: «Стоимость, которую вы запросили, была достаточно высока, чтобы я не предпринял дополнительных мер и не собрал больше информации о вас. Один из моих людей проследил за вами и узнал, в какой гостинце вы остановились. Туда-то и отправилась моя непутевая дочь». «Видите ли, Брайан, я был с вами во всем честен. Как по поводу происхождения артефактов, так и по поводу строительства нового города вне границ Империи. И в то же время есть факт, о котором предпочитаю не распространяться, и который вы вряд ли сможете узнать, собирая обо мне информацию. По закону Империи я – преступник», – на этих словах Алекс активировал мед’чип, что подтвердило его красный статус. Юноша продолжил речь: «Вы ведь и сами знаете, что закон – довольно пластичная вещь, как и мое текущее положение – лишь вопрос времени или финансов. И тем, и другим с вашей помощью я теперь располагаю. И дабы вы были полностью спокойны за свою жизнь, этот красный глаз – сплошное недоразумение. Бывает, встретятся разбойники или квад’ы искателей чужой гильдии, и ничего с этим не поделать». «Ценю вашу откровенность, Алекс. Ваши трения с законом меня нисколько не беспокоят. Напротив, это лишь подтверждает, что вы человек дела, раз готовы отстоять то, что ваше по праву. И искренне приношу извинения за то, что позволил себе усомниться в вас и направил своего человека за вами следить. Непременно уничтожу все материалы, которые передал мне один из членов местной Академии на вас. Да, я в курсе и про обстоятельства вашего изгнания. Это только повышает мое мнение о ваших достижениях за столь короткий срок пути в качестве искателя. Вы – неординарная личность», – управляющий излишне нервничал, что не было похоже на человека его происхождения. «Брайан, переходите прямо к делу! У меня на сегодня плотный график, что даже ранний приход к вам не облегчает выполнения всего перечня задач». «Прямо к делу, мне это нравится! Вы не могли бы взять мою дочь с собой? Она давно хочет посмотреть на мир, а вы с вашим новым поселением для нее как бы шанс увидеть жизнь, возможно, найти место и призвание», – самозабвенно говорил Брайан. «Так не пойдет, давайте послушаем, что скажет за себя ваша дочь. Мы – специфическая община, и у нас нет посетителей, гостей или тех, кто на особом счету. И чтобы вы понимали – это не вопрос цены. Мы очень трепетно относимся к тому, какой тон задаем для всех жителей. Работают все, никаких исключений. Что умеет ваша дочь?» – сухо говорил юноша. «Отец, я ведь уже сказала, что изменила свое решение! Он – редкостный грубиян и не знает, как обращаться с девушками. Я отказываюсь от этого мероприятия», – причитала дочь управляющего. «Глупости! Алекс – неплохой человек, а то, что у тебя завышенные ожидания от жизни из-за твоего кружка поэтист’ов, так это быстро пройдет, как только узнаешь больше о жизни простых людей», – настаивал Брайан. «Простите, вас не затруднит сначала выбрать общую позицию или мнение между собой. Все-таки семейные вопросы – вещь деликатная и не стоит вовлекать в нее посторонних. Ночевать я буду в гостинице «Большая Устрица», в центре. Завтра я покидаю Пиллар. Если у вас возникнут вопросы или предложения, можем их обсудить за ужином в ресторане при гостинице. Вас это устроит?» – тактично поинтересовался Алекс и добавил: «А сейчас я бы хотел получить вторую половину суммы». «Конечно-конечно, пожалуйста, вот вторая часть оплаты», – с этими словами управляющий развернулся в своем кресле и достал из сейфа у стены несколько кошелей, туго набитых под завязку монетами. «Пересчитывать будете?», – осведомился управляющий. «Нет, Брайан, я вам верю. Вам пока еще сложно представить, но, в итоге, наше сотрудничество принесет больше выгоды вам, нежели мне», – сказал Алекс с улыбкой и добавил перед уходом: «Ресторан при гостинице, сегодня вечером. До встречи».

На этом, юноша оставил управляющего с его дочерью. Судить их было излишним. Оба – продукты своего времени. Он не знает, что делать со своими детьми. Она хочет чего-то… А чего она хочет? Алекс и понятия не имел… Это еще только предстояло узнать. Покончив с первым, Алекс посетил главный театр города Пиллар, взял четыре билета на вечернее представление. Эта мера, как и поход в ресторан, были нужны сугубо для того, чтобы вызвать интерес у сливок общества Пиллар к неизвестному персонажу, гуляющему на их празднике жизни с обворожительными спутницами. Всего лишь информационный повод. Время было работать на имидж города будущего, города Надежда. Как и прежде, мир ничем не отличался от грязного и порочного капиталистического мира прошлого. После первого отказа со словами: «Мест нет», несколько золотых, оставленные в кассе, сотворили чудо и, как говорится, слепой прозрел, а парализованный встал. Для тех, кто верил в силу денег, это схоже с тем, как если бы замироточил божественный лик для верующих в доказательство проявления божественного замысла. Но это были лишь звонко упавшие на стойку администратора золотистые кусочки металла. Всего четыре тысячи серебряных тут же сделали свое дело, и у Алекса в руках появились билеты на вечернее представление на четверых.

Планы бежали своим чередом. От театра Алекс поспешил к входу в имперский банк на центральной площади, где девушки его уже заждались. О, да-а, легкое чувство замешательства дало о себе знать. Как и положено, кавалера они ожидали у арендованной кареты. Было бы бесчеловечно заставлять столь прелестных девушек ждать без экипажа посреди городской улицы как простушек. Алекс поспешил помочь им выйти из экипажа, подавая каждой руку и вместе с тем оценивая покупки. «Что скажешь? Сегодня мы затмим вечер?» – спросила Лиза, демонстрируя себя, и сделала неспешный оборот вокруг оси, в том числе цепляя взгляд юноши своей обнаженной спиной. Многого ему стоило сдержаться и не пустить слюну в этот момент и, не подавая вида, сглотнуть комок, подступавший к горлу. Подобного наряда Алекс от Лизы не ожидал. Нет, он ей определенно шел, ведь сама она, как искатель, была довольно спортивна, и оголенная часть тела была достаточно выразительна: ничего лишнего, молодая мягкая упругая женская плоть без изъянов и лишней комплекции. Алексу и самому сложно было объяснить реакцию на новый имидж девушек. Удивление – вот единственное, что в данный момент его одолевало. Спереди платье было не столь выразительное и не отличалось от прочих, поскольку сходилось на шее высоким воротом с декоративным цветком на бок, покрывая все, в том числе и плечи. Но сзади…

Посещение привилегированных торговых лавок и домов красоты, где ценник могли позволить себе лишь сливки общества, девушек определенно преобразило. От одного взгляд на просто хорошую и милую девочку Лизу, челюсть буквально отвисала. Вчерашняя искательница Лиза этим вечером предстанет светской львицей, с неотразимой грацией на высоком каблуке и шармом, ранее который за ней было сложно приметить. О сестрах Гая и Мила говорить что-то было сложно. Девушки и без одежды, подчеркивающей их природные достоинства, были статными и высокими. Стоило им одеть облегающие вечерние платья, и близко не лежавшие с пышным шторами, какие нацепила на себя дочь управляющего, от них глаз было не оторвать. Девушки даже умудрились завить волосы для объема, подобрать небольшие драгоценные украшения, подчеркивающие их юное положение и дополнить их эстетикой декоративной росписи лица, шеи и рук. Вкус у Алекса, конечно же, отсутствовал, но он посчитал, что двадцать золотых были спущены не зря. «Выглядите бесподобно», – единственное, что он смог выдавить из себя. На лице у Лизы появилась некая прострация. Возможно, она ожидала большей реакции. «Просто бесподобно? Это как-то не тянет на двадцать золотых», – в некой форме досады комментировала девушка, чуть ли не разведя руками. «Хорош паясничать. Ты и без этого наряда выглядишь лучше большинства городских девиц. У нас еще есть работа, которую предстоит сделать», – произнес юноша, оставаясь с каменным, равнодушным лицом. И вручил Лизе кошели с золотыми, документ, подтверждающий происхождение денег, добавил еще монет для аренды специального дилижанса до Сеигле.

Лиза приняла эстафету и скрылась в дверях местного отделения имперского банка в городе Пиллар, чтобы заказать на следующий день столь нужное для начала строительных работ серебро. Сам Алекс попасть в отделение банка не мог. На входе стоял досмотровый отряд хорошо вооруженных наемников. Дополнительные меры безопасности банка и одна из причин, почему в путешествие в Пиллар Алекс вынужденно взял Лизу. Спустя четверть часа, согласно городским часам, девушки покинули банк с распиской, подтверждающей заказ на следующий день. Молодые люди обменялись – расписку на билеты в театр плюс деньги на карманные расходы, чтобы девушкам было чем себя занять. Прощание до вечера и Алекс уже несется через половину города для встречи с крупным землевладельцем.

…«Времени до представления остается совсем ничего. С учетом продолжительности пути, на разговор можно уделить от силы полчаса», – подумал Алекс, рассматривая старинные часы. Юношу приняли без промедления. Все указывало на то, что этот самый землевладелец его ждал. А раз ждал, значит, предварительно перенес дела и встречи на день. И единственный вопрос, уместный в данной встрече: «А мог ли сам Алекс быть настолько полезен одному из благородных, сколь много тот вкладывает усилий в их встречу?» Ланзо Адалмунд – так представился мужчина средних лет. До знакомства с ним Алексу пришлось преодолеть немалый путь: внешнее ограждение из кованого железа, ворота, которые любезно распахнул дворецкий, затем следовали десятки метров клумб и кустов, обрезанных под разные чудные формы, между которыми местами стояли декоративные емкости с водой вроде амфор. Особняк, роскошно украшенный колоннами и резьбой по камню, стоявший посреди многовековых деревьев, сорт которых Алексу был не знаком. И без наличия фамилии все это указывало, с кем юноше предстояло говорить. У этого человека имелись не только деньги, но и положение в обществе.

Хозяин дома принимал в своей гостиной, у камина, деловито тасуя содержимое кочергой для более равномерного прогорания и лучшего визуального эффекта. Этот человек не торопился говорить с Алексом, обдумывая каждое слово, прежде чем озвучить. Хозяин начал с того, что хотел осведомиться о принадлежности юноши к вопросу, его интересующему. «Молодой человек, вы возглавляете поселение, о котором говорила вчерашняя гостья?» «Позволите вас называть просто Ланзо?» «Как пожелаете. Меня интересует суть вопроса. С тем ли я говорю, как мне было обещано?» – деловито оставался на своем мужчина. «Ланзо, я один из основателей лагеря по ту сторону границы. Меня зовут Алекс, из числа плебеев. Я здесь по вашей просьбе, переданной моей спутницей. Хотелось бы узнать, что нужно вам от простолюдина?» «Хочу увидеть сына. Мы с ним неважно простились, когда он уходил в легион. Затем новости о сражении второй имперской армии с новой волной. Вчерашнее послание, давшее проблеск надежды. Но, вместе с тем, оно же породило множество вопросов. Новости Империи пишут одно. Текст послания от сына – другое. И, право, я даже не знаю, его ли рука выводила строки. Или это неуместный фарс? Мне нужно увидеть моего мальчика!» Мужчина говорил искренне, в уголках его глаз скапливалась влага, но он ее поспешно удалил платком. «Ланзо, поймите меня правильно. Вопрос, захочет ли сын увидеться с вами? Послание подлинное, и ваш сын, в числе выживших, живет в нашем лагере. У нас свободное поселение, за исключением того обстоятельства, что мы трепетно относимся к нашей внутренней среде. Иными словами, если вы захотите его забрать, а он согласится – он свободен. Если вы хотите приехать как гость, это исключено. Вы не купите гостеприимство наших людей, да и мы как-то не готовы создавать особенных условий, даже если нам предложат монеты». «В послании от него нет ничего о нем самом. Он написал лишь то, что жив, что я не должен верить в ложь о второй имперской армии. Далее он напоминает мои слова и добавляет, что я не должен быть слепцом и верить в… Впрочем, не важно. Это наш давний спор и конфликт», – мужчина был несколько подавлен воспоминаниями. «Ланзо, вы выглядите как человек практичный. Просто задайте вопрос», – Алекс старался вернуть к предмету встречи. Мужчина спросил: «Если он меня не простил, мне потребуется время. Могу ли я остаться у вас?»

Юноша принялся демонстративно ходить из стороны в сторону и детально объяснять: «Понимаете, Ланзо, у нас небольшой лагерь пока что. Мы выстраиваем специфическую систему распределения вознаграждения за труд и разделяем всю собственность между участниками. И мы не готовы рассматривать варианты гостевого пребывания людей со стороны. Это может подорвать те устои, которые мы формируем. В качестве нашего жителя я готов вас принять с распростертыми объятиями, если вы возьметесь, к примеру, за организацию сельского хозяйства или животноводства. Но ни в коем случае – как гостя». «Было время… Хотя, сейчас это будет неуместно», – поправился Ланзо. «Возможно, пришла пора что-то менять. Время берет свое. Сын не сможет вернуться ко мне, я это прекрасно понимаю. Его тут же вздернут как дезертира. Прятать его от закона будет выше моих сил и убеждений. Но, быть может, мне пора отступиться от своей закостенелости и попробовать услышать, что он хотел сказать раньше. Мне нужно уладить здесь кое-какие дела, прежде чем быть готовым его увидеть. Я хочу, чтобы вы взяли с собой моего поверенного, который проведает моего мальчика и даст мне знать о том, как обстоят дела. Это возможно?» – поинтересовался мужчина. «Подобным образом мы договоримся. Пусть ваш человек подойдет на площадь перед имперским банком завтра к открытию. Я буду ожидать его у фирменного дилижанса имперского банка. Сейчас же вынужден откланяться», – сказал юноша, протягивая на прощание руку. Свое рукопожатие Ланзо подкрепил словами: «Спасибо, молодой человек. Я утратил было надежду воссоединения. Он – последний, кто у меня остался».

Покидая поместье, Алекс погрузился в раздумья. «Довольно интересное знакомство. Горюющий отец, вдовец, вновь обретет сына… Он теперь готов присоединиться к изгоям на севере, чтобы завоевать доверие своего мальчика. Его связи и опыт могут быть крайне полезны, но рассчитывать, что семейный вопрос решится легко и непринужденно, как по накатанной, также не приходилось. Эту карту, увы, никак не разыграть: отношения отцов и детей, истинность помыслов Ланзо… Тем не менее, эта встреча, как копилка возможностей, тоже сойдет. Что-нибудь да выстрелит. Теперь же остается все внимание сосредоточить на трех прекрасных девушках, за которыми нужен глаз да глаз. Иначе уведут из-под носа. Вперед, в театр!»

…Алекс сидел за столиком летнего кафе напротив здания театра и посматривал на городские часы, между тем потягивая прохладительный напиток с кусочками ягод. В голове складывалось отчетливое понимание, что он опаздывает на пятнадцать минут к началу представления. Медлить дальше было бы свинством по отношению к спутницам и, оставив монеты на столе, он зашагал к центральному входу мимо массивных каменных колонн.

Здание имперского театра – наследие, оставшееся современным людям от предыдущей цивилизации: просторные залы, украшенные мрамором, панорамным стеклом, в которых были запечатлены 3D картины исторической и культурной ценности. Их авторы воспроизводили оригиналы предыдущих эпох в различных формах, от сферы для классических произведений до геометрических фигур для авторов авангардизма. Объемное искусство в свое время стало следующей вехой загнивающего учения о методах изображения объектов. Фрэнк был довольно специфической личностью и предпочитал избегать людей. Он посвящал свое время лишь науке, искусству и изредка радовал себя компанией доступных женщин. Часть картин была известна и Алексу, поскольку Фрэнк повесил репродукции известных авторов в своей квартире. Хотя по большей части это были произведения модных авторов его времени.

Оставив позади главный зал с непомерными размерами люстры, – несколько тонн горного хрусталя и сложной геометрической формы, напоминавшей корни дерева и стенды с произведениями искусства, – Алекс поднимался по мраморным ступеням, касаясь позолоченных перил, украшенных декоративной ковкой по металлу в форме лепестков, миниатюрных зверей и пейзажей местности. Его не покидала мысль, что люди по-прежнему пируют на остатках былого величия. Ничего так и не привнеся за последние семь столетий от себя. Особенно это бросалось в глаза, когда он шел по темному коридору, лишенному естественного, дневного света, увешанному на протяжении всего пути осветительными приборами. Разумеется, никакого электричества не было и подавно, а вместо источников света в разъемах красовались свечи, наполняя пространство ярким светом красно-желтого оттенка, в лучах которых гобелены, украшавшие стены коридора с изображением баталий всадников под гордо реющими стягами и драконов, выглядели особенно мрачно.

Молодой человек, по всей видимости, билетер, услужливо сопровождал Алекса всю дорогу вплоть до двери в ложе, поскольку без него пришлось бы изрядна блуждать по здешним закоулкам. Нужная дверь, как по мановению палочки, распахнулась перед самым носом, и из нее вытолкнули некоего джентльмена. Да так, что тот умудрился запутаться в своих ногах и распластался по полу, под причитания, что он из благородных, и как она смеет с ним так обращаться. Конечно, не обошлось и без брани. Билетер поднял слетевшие с ноги господина туфли, помог ему встать и оправиться. Лиза обратилась к сотруднику театра: «Будьте добры, проводите господина согласно билету». Парень, принося извинения за подобный инцидент, предложил сопроводить мужчину. «Проблемы?» – спросил Алекс у Лизы. «Вовсе нет, всего лишь небольшое недоразумение. Мужчина ошибся дверью», – с улыбкой ответила она. А господин, убедившись, что девушки в ложе не одни и кавалер всего лишь задержался, задрал нос и начал демонстративно поносить и театр, и сотрудников, и то, что это – вина заведения, и он не совершил бы подобную ошибку, если бы не… Далее было уже неинтересно. Он удалялся вслед за билетером.

«Алекс, и где же ты так задержался? Знаешь, а ведь это полностью твоя вина, что в твое отсутствие к нам клеятся всякие», – говорила Лиза повышенным тоном, но ямочки на щеках в уголках рта указывали, что она еле сдерживает восторг и улыбку. Что в головах девочек порой творится, им самим неизвестно. Может, она и рада тому, что поставила на место зарвавшегося благородного? «Виноват, каюсь. Но это в целом было предсказуемо. Разве нет?» «Да-да, поменьше занудства и присоединяйся к нам, пока следующий ощипанный павлин не прибежал до нас, вдоволь наглядевшись через бинокль. Это, вообще, нормально? Половина зала – напротив нас, и все смотрят на наше ложе, нежели на происходящее на сцене», – возмущалась девушка, задаваясь скорее риторическими вопросами.

Время было погрузиться в мир прекрасного, тонкого, того, что Алексу недоступно. Как, впрочем, и не интересно. В рейдах он на такое успел насмотреться, что эти шоу и представления под авторством людей, которые чаще не показывали своего носа дальше городских ворот, вызывало в нем здоровый скептицизм и неприязнь. Прикрыв дверь, после того, как Лиза вошла и уселась на место, Алекс нырнул сквозь тяжелые занавески вслед за ней, отделяющие ложе от прихожей. Четыре места на балконе, небольшой столик под мелочь, аксессуары или напитки и, конечно же, лучший вид, который можно себе позволить за четыре золотых.

За исключением монолитных кресел на манипуляторах остальные элементы, обивка и даже дерево, служившее отделкой ложа, были недавно обновлены. Механизмы кресел работали от электричества, а потому все функции вроде смены положения, угла наклона спинки, подголовник, выдвижной подставки для ног, наушники с дублирующим переводом на десяток распространенных языков и прочее, вплоть до вибрации, были совершенно бесполезны. Походило на то, что кресла оставили, скорее, как дань моде, нежели в силу практичности. Конфигурация мест в ложе была 2х2, и первая пара мест была занижена по отношению ко второй. Сестры сидели на нижних местах, Лиза на верхнем левом. Обернувшись, жестом руки она пригласила Алекса сесть рядом.

Актеры носились взад и вперед от одного края сцены к другому, открывали рты и корчили гримасы, пытаясь изобразить драму, переживания их героев. Постановка рассказывала о судьбе одного из бессмертных: моменты его биографии, службы, бесчисленных сражений, душевных страданий, неразделенной любви и, под конец, он должен будет сразить злобное чудовище – легендарного юнит’а и за заслуги перед Империей этот человек удостоится присоединения к числу избранных. Все это было стандартной сборкой из всего, что подвернется под руку писателю сего шедевра.

Если опустить авторские вольности, Алексу показалось, что он знает, о ком шла речь. Из одиннадцати текущих глав гильдий только трое были удостоены своих позиций за боевые заслуги. Прочие получили свои посты по представлению или на правах приемников от предыдущих глав по причинам добровольного ухода или смерти в бою. И, нет, ни один из трех глав гильдий собственноручно не убивал легендарного юнит’а. Это – вне возможностей одного человека. Алекс покупал билеты как бы наугад. Названия не знал и по отдельным эпизодам постановки понял, что речь шла о главе города-гильдии Гефест. Из всех только он мог быть близок к тому непотребству, что происходило на сцене. О нем ходили совершенно разные слухи, и после дарования отторжения он не стал более покладистым. Жил более чем в свое удовольствие, нежели фанатично служил Бессмертным отцам.

Девушки внимательно следили за сценой, порой в напряжении, подавшись вперед, затем расслабленно погружаясь назад в кресло. Для них происходившее было интересно, даже Лиза находила что-то приятное в словах и действиях, происходивших в свете сотен свечей. Сам же Алекс предпочел откинуться, закрыть глаза и погрузиться в себя. За оставшееся время в пути надлежало разрешить еще один фундаментальный вопрос – где набрать грамотных людей на строительные работы? И на ум приходило сразу обстоятельство, что для заманивания людей в такую глушь, как лагерь в долине, придется договариваться о повышенном окладе. Возможно, двести или даже двести пятьдесят монет серебром в месяц, чтобы люди потянулись с большей охотой. Прежде чем вновь покинуть лагерь и уйти на север, Алекс передаст все полученные средства Пандоре, разменных монет серебром ей хватит, по меньшей мере, на сотню квалифицированных человек и на поддержание торгового баланса при оплате внешних поставок строительных материалов. Полгода – во столько оценил Алекс критическую отметку, когда поселению потребуются новые денежные вливания. И тут же в потоке мыслей вычленялись иные, более важные, выжимки, а в голове формулировался следующий вопрос: как и когда отреагирует Совет на дерзость со стороны кучки людей у своих границ? И располагают ли Бессмертные отцы сведениями о самом Алексе? За исключением данных, полученных членами Академии во время сканирования и снятия красного статуса, прочие хвосты, ведущие к нему, были подчищены и официально он просто искатель Алекс за номером 7.113. Совет получит данные о новом поселении не ранее, чем через пять недель от текущей даты. Это – если речь идет о стандартном отправлении корреспонденции из местного отделения Академии. Без решения Совета местные отделения Академии не будут включаться в игру. Вопрос за малым: «Как скоро члены Академии получат весточку о новом игроке и как быстро отправят запрос в столицу?» Загвоздка в том, что члены Академии довольно скрытны сами по себе и зачастую ничем не выделяются от простых жителей. Тот же Брайан может стать врагом, как только получит команду на ликвидацию Алекса, если таковая будет отдана. Общее положение дел указывало, что лагерю ничего не угрожает, по меньшей мере, в ближайшие три месяца. Этого достаточно для того, чтобы вернуться к ребятам, передать серебро и товары, затем покинуть их на несколько месяцев. Другого выбора Алекс не видел. Последний рывок – и возможность подготовиться к приходу карателей Бессмертных отцов-основателей.

…«Эй, Алекс, просыпайся! Начался перерыв. Пойдем в буфет?!» – трубила сбор Лиза, и сестры с готовностью следовали за ней. С началом антракта внутреннее пространство театра заполонили зрители, и буфет не стал исключением. Алекс плелся в хвосте и сопровождал девушек, скорее, из чувства такта. От местных любителей «помоложе» девушки-искательницы и сами вполне могли отбиться. Тем более с той особой энергетикой, с какой девушки себя вели, благородные мужи на публике вряд ли захотели светиться. Как говорится, пиетет не тот.

Девушки набрали полный стол разных сладостей и закусок: пирожные с кремом, миниатюрные слоеные тортики с фруктами, разноцветное желе, вафли с мороженым и прочая мелочь, в названия и состав которых Алекс даже ни вникал. Антракт был длинным – около часа. Работникам театра нужно было подготовить сцену к следующей части. Представление состоит всего из двух актов, так что Алексу оставалось недолго пребывать не в своей тарелке. Оставшуюся часть юноша решил проспать.

На общем фоне столик девушек дико выделялся. Другое слово не могло бы передать происходивший пир. Девушки расслабились чуть больше положенного, и забыли, в каком находятся месте. Они дурачились, громко шутили, так что окружающие хорошо их слышали, кормили друг друга с ложечки. В общем, забыли о всяких приличиях, месте и здешней публике. Женщины за столиками брезгливо косились на подобное свинство, в то время как часть мужчин, напротив, наблюдали за происходящим с интересом. Застолье девушек постепенно сворачивалось. Театральный колокол напоминал об окончании антракта, и зрители возвращались на свои места.

Начало второго акта ознаменовало для Алекса возможность отдохнуть. И, в отличие от девушек, продолживших смотреть постановку на эмоциональном подъеме, в том числе от вечера, компании и количества съеденных сладостей, доставлявших неимоверное количество сахара в кровь, юноша погрузился в сон. В сон неглубокий и чуткий, настолько, чтобы вновь вернуться в реальность от чужого дыхания. Это была Лиза. Она прильнула достаточно близко и тихонько дула в ухо. Алекс отстранился в сторону и спросил: «Что ты делаешь?» «Ничего, просто проверяю, спишь ты или нет. Представление закончилось, все расходятся. Ты говорил, что у нас на вечер будет еще встреча», – сказала девушка, оставаясь на месте. И обратилась к сестрам: «Видите, он совершенно безобидный. Алекс не совсем мальчик в привычном понимании этого слова. Люди его не интересуют, только юнит’ы и охота. Половина вечера прошла, а он ни за одной из нас так и не приударил». Алекс бубнил себе под нос: «Предлагаю мою личную жизнь оставить в покое. Если все готовы, вперед. Мне только нужно привести себя в порядок перед ужином».

Встретившись в главном зале театра перед выходом, где Лиза, Мила и Гая пристально рассматривали объемные картины, молодые люди направились в лучшую гостиницу города Пиллар – «Седьмое Небо». Выбор этой гостиницы был не только из-за роскоши и возможности засветиться перед сливками общества, но также из-за шаговой доступности, как от банка, так и от театра. Не стоило усложнять девушкам жизнь и устраивать длинные прогулки между ответственными мероприятиями, а потому все было выбрано в одном конкретном месте. Центр города, где жизнь бурлит сутками, где заведения не знают, что такое рабочие часы, а двери всегда открыты для клиентов.

Солнце уже заходило за горизонт, и в его последних лучах суетились уличные разнорабочие. Им предстояло разжечь масляные факелы на основных улицах города, дабы поддержать порядок и покой в темноте ночи. В этой незамысловатой работе кроется великий смысл – до тех пор, пока на улицах города достаточно светло, люди испытывают уверенность в завтрашнем дне. А это многого стоит. Алекс шел по площади следом за девушками, наблюдал, как они резвятся, шутят, обсуждают спонтанные темы и как по-своему выражают эмоции. В этом что-то было, какое-то чувство приобщения, чего он сам по себе, без такого наблюдения постичь не мог. В нем не было этого, не было самой жизни, как жили другие. Только цель, он сам, только инструмент.

Девушки задержались у фонтана, представлявшего из себя обычный небольшой пруд. Его работу восстановить было не под силу, это вопрос технологий, оставшихся до первой волны. Но поверье о том, что это место желаний, подталкивало молодых и доверчивых особ загадывать свои и бросить по монетке, а после столь же весело продолжить путь. Девушки допытывались друг у друга, кто какое желание загадал, и ни одна не спешила делиться. Ведь если сказать его вслух, оно не сбудется.

Вновь взгляд Алекса упал на очередной символ, призванный прославлять Бессмертных отцов. Они просто не могли в очередной раз не водрузить постамент на массивное основание себе любимым в напоминание имперским гражданам о своем существовании. Грозные и в то же время величественные фигуры несли слово, огонь и символы имперской власти. В местном исполнении каменные истуканы сопровождались дополнительными атрибутами свисающих с отдельно стоящих колонн по углам основания добротно пошитых флагов Империи. Тяжелая ткань в красно-черных тонах, на которую падал свет от широких металлических дисков в форме блюдца, в углублении которых, по всей видимости, горело масло или жир. У самого основания, под ногами истуканов, красовалась надпись из тщательно отполированных букв, выполненных из металла, что особенно было заметно по отражению света возносившихся языков пламени: «Наша сила – в единстве и вере. Империя – наш дом. Легион – наша семья. Долгих лет правления Бессмертным отцам».

…Гостиница «Седьмое Небо», в отличие от прочих сооружений, представлявших из себя центр города, доставшихся Пиллар, как памятники или, скорее, даже реликты, была отстроено после первой волны. Это выражалось во многих аспектах, в том числе небольшой этажности строения и применением древесины как на последних двух этажах, так и при возведении кровли. Основной же каркас выложен из камня и отделан штукатуркой. Сложно было сказать, чем «Седьмое Небо» отличается от других гостиниц, но ценник был втрое выше. Мрамор на полу, деревянные стены с картинами и декоративными занавесками, панорамные стекла на улицу меж массивных, усиленных колонн, стойка свежих газет… «Газет. Возьму одну, возможно, в ней будут сводки о событиях второй имперской армии», – зацепилась мысль юноши. В гостинице было и много других мелочей, ничем не выделявшихся, но в целом задающих тон и образ заведению. К примеру, два латных доспеха, установленные в углу, с гербом местных благородных домов. Возможно, даже являющихся собственниками гостиницы. Пока Алекс оформлял номера у администратора, девушки прошли через вестибюль в ресторан выбрать столик и ознакомиться с меню. Также старшая горничная по окончании оформления предупредила о том, что к ним днем доставили багаж с авансом за бронь, уточнила, как было бы правильно их разместить в номера, поскольку оформлены два раздельных. С номерами покончено, ключи в кармане, далее – ресторан и поиск девушек. И вот уже здесь начиналось то, о чем можно говорить как о заведении с большой буквы. Стены наполнялись прекрасной витиеватой музыкой в исполнении фортепьяно и скрипки. В зале было несколько аквариумов с живой рыбой, которую гость мог выбрать для себя, как и метод ее готовки. Белоснежные островки столиков, по меньшей мере, трех десятков, накрытые скатертями, были разбросаны вокруг массивной круглой барной стойки с несколькими бочками разливных напитков. В глаза бросилась поднятая рука. Это был управляющий ювелирной лавкой, и он был не один. За его столом сидели дочь, которую Алексу дважды доводилось видеть, барышня с довольно требовательным характером, и, по всей видимости, супруга самого управляющего также скрашивала вечерний стол.

Юноша увидел в этом добрый знак. Раз Брайан здесь с семьей, и, судя по столу, на котором были напитки и легкая закуска, управляющий намеренно ожидал, когда Алекс появится, прежде чем заказать основные блюда. Для начала нужно было его поприветствовать и далее действовать по ситуации. «Вечер добрый, Брайан, не ожидал вас увидеть. Вы здесь ради вечера в кругу семьи? Или желаете продолжить наш незакрытый вопрос?» – поинтересовался юноша. «И то, и другое. Присоединитесь к нам?» «Это возможно, разве что я не один и в таком случае следует разменять столы на один большой. Как на это смотрите?» «Да, конечно, это не вызовет затруднений, я переговорю с официантом», – сказал Брайан и, подозвав официанта, стал с ним объясняться.

В это время сзади к Алексу подскочила Лиза и, обняв за пояс, произнесла: «Наш столик в другом углу. Это твои знакомые? Я тебя не отвлекла?» За мгновение до появления Лизы между девочками семейства возникла беседа. Мать уточняла у дочери что-то насчет Алекса, что он, разумеется, не расслышал из-за Лизы, но вот дальше начинались нотки тирады, как свежие воспоминания дочери о прошлом вечере. И обе отвлеклись от своей беседы, будучи прерванными бестактным появлением Лизы, поведение которой могли неправильно трактовать.

Лица семейства Стиллер преобразились. Лиза и дочь управляющего как-то странно друг на друга уставились. Брайан, до этого вальяжно сидевший в кресле, тут же встрепенулся, оживился и даже встал, желая принять руку и поприветствовать молодую незнакомку. Его супруга не могла не отметить это. «Похоже, нам всем предстоит знакомство, вы не против его отложить?» – уточнил Алекс у супруги Брайана, поскольку она была в числе первых, кто мог помочь Алексу обернуть вечер в положительное русло. Смягчившись в чертах лица, женщина ответила: «Разумеется, молодой человек, я услышала два мнения о вас, и оба они крайне противоречивы. Мне бы хотелось сформировать свое». Вскоре все сидели за одним большим столом. И вскоре с выбором блюд было покончено, а официант, приняв заказ, более не мешался. Время было переходить к знакомству. «С вашего позволения, начну», – сказал Алекс и поочередно начал представлять девушек. «Мои спутницы в этом странствии, можно сказать, сестры по оружию», – произнес юноша с усмешкой. Брайан любезно представился сам, затем представил супругу – Аду и дочь – Аннет. Затем продолжил с того момента, на чем они расстались днем: «Алекс, дабы не упускать из виду практическую сторону, позвольте сначала вернуться к обсуждению вопроса о моей дочери». «Конечно, Брайан, как и говорил, все обсуждаемо. Предлагаю начать с того, чтобы узнать мнение самой девушки на этот счет. Аннет, что вы сами думаете по поводу путешествия на неопределенный срок, черт знает куда, в место, жизнь в котором сопряжена с высоким риском? И, разумеется, там вы, в первую очередь, столкнетесь с отсутствием многих благ, к которым так привыкли». Оба родителя смотрели на дочь и ждали, что же она ответит. «Я хотела бы увидеть что-то новое, узнать больше о мире. Папа сказал, что вы искатель, бываете в новых местах, а еще у вас есть лагерь за границей Империи», – сказала девушка. «Аннет, это все общие слова, лишенные смысла. Хотите посмотреть на мир, попросите Брайана выдать вам монет и прокатитесь с караваном по известным городам. Это безопаснее, чем то, с чем вы можете столкнуться, отправившись со мной», – на этих словах юноша взял паузу и обратился к Лизе, сидящей рядом: «Будь добра, поведай о наших с тобой приключениях, чтобы создать более полное представление о том, с чем нам регулярно приходится иметь дело».

И Лиза начала свой длинный рассказ. «Все началось с города-гильдии Лимб. Я только присоединилась к Алексу, и на следующий день на нас напала стая ходячих юнит’ов и…» – она продолжила далее вплоть до того, как беженцы добрались до долины, какие сложности им пришлось преодолеть и как в целом обстоял быт людей за имперской границей.

Ада внимательно выслушав Лизу, сказала, обращаясь к Алексу: «У вас и ваших друзей довольно насыщенная жизнь, Алекс. Я слышала, что большинство искателей быстро находят свой конец в странствиях, если так можно выразиться. Ваша история заслуживает внимания, как исключительный пример». «Что вы, миссис Стиллер, я всего лишь маленький винтик во всем происходящем. Почестей заслуживают мои спутники. Именно они делают основную работу. Мне же остается надеяться на успех всего предприятия и в то, что они останутся впредь со мной и займут достойные места в новом городе согласно своим ключевым навыкам». «Алекс, мы услышали достаточно. С вами вполне безопасно, и у вас есть знакомые искатели и даже легионеры. Что скажете, вы возьмете с собой нашу девочку?» «Брайан, Ада, сначала я все же хочу получить ответ от вашей дочери», – обозначил юноша свою позицию для присутствующих.

Взгляд глаза в глаза, вопрос: «Аннет, вчера вы пришли в гостиницу по собственному желанию? Да или нет? И не смейте смотреть на своих родителей. Не нужно говорить то, что итак очевидно». Девушка, не отвечая, опустила глаза. Алекс переглянулся с Лизой и они поняли, что думают об одном и том же. Это означало «нет». Неловкую паузу вскрывшегося обстоятельства пришлось нарушить Алексу. «Аннет, вы в достаточной мере образованны? Считать и писать умеете свободно? Если да, для вас найдется место. К примеру, вести учет товаров и средств в качестве личного помощника». «Вы имеете в виду двоичную запись прихода и списания? Складскую инвентаризацию?» – робко спросила Аннет и утвердительно добавила: «Мне это знакомо, ведь я – дочь своих родителей. Знания математики и письма я получила еще в детстве». «Это хорошо», – многозначительно выдал юноша и обратился к супругам: «Брайан и Ада, что скажете, если я предложу поднять ставки наших партнерских отношений?» «К чему вы клоните?» – заинтересованно спросил мужчина. «Было очевидно, что решение отправить дочь было вашим или вашей супруги. Мотивы меня не интересуют. Там, где риск, там и больше звонких монет. По примеру тех же глаз дракона, в текущих границах Империи шанс встретить достаточно крупных юнит’ов для получения этих артефактов необычайно низка. Еще сложнее получить трофей в нужном качестве. Думаю, это всем очевидно…» – на этом Алекс выдержал паузу и продолжил: «Я готов взять вашу дочь в Надежду на общих основаниях, в качестве персонального помощника управляющего города и определить круг задач с учетом торгового оборота. От вас мне потребуется выполнение определенных задач. Скажем, торгового агента от имени нашего лагеря в городе Пиллар». «Алекс, объясните, пожалуйста, подробнее суть предложения», – сказала Ада. «Строительство города – довольно сложная задача. Нам потребуется много материалов, которые мы можем в принципе производить и добывать, но это займет много времени. На первом этапе нам потребуются значительные поставки основных ресурсов вроде железной руды, лома, древесного угля, инструментов для горных работ, алхимических компонентов и многого другого. О платежеспособности, как вы понимаете, можно не беспокоиться. Поставки, что вы сформируете для нас и отправите со всеми мерами предосторожности, будут оплачиваться трофеями с юнит’ов обратными грузами. Разницу в монетах можно отправлять с каждым последующим караваном или класть в банк на специальный счет с отправкой документа на получателя. А ваша дочь, скажем так, будет на той стороне проверять отправления и передавать вам приветы и свои жизненные наблюдения. Как вам такое предложение?» – закончил излагать собственное видение отношений с семейством Стиллер юноша. «Звучит весьма недурно, это действительно походит на роль торгового агента. Алекс, во сколько вы бы оценили подобную работу?» – поинтересовался Брайан. «Попробуем начать с пятнадцати процентов от входящего торгового оборота, после реализации трофеев, разумеется. А далее – по результатам. И да, за эту сумму я планирую, что вы возьмете все расходы по сопровождению и обеспечению безопасности караванов на себя. Это выглядит разумно, принимая во внимание, что обратным грузом будет поступать товар в том числе для вашей лавки. Прочие мелочи из трофеев можете оптом сдавать туда, куда сочтете нужным или откроете отдельную лавку для розничной продажи».

К этому моменту подошел официант с подносом напитков и парой бутылок вина. Супруги Стиллер, воспользовавшись паузой, откинулись назад и, улучив момент, перешептывались на предмет разумности предложенных условий. Лиза обсуждала с сестрами обратную дорогу и покупки какие им еще только предстояло совершить. И только Аннет за столом испытывала схожие с Алексом чувства. Чувства тоски и дискомфорта от собственного пребывания за вечерним столом. Алексу претило участвовать в подобных беседах. А Аннет, скорее, думала над своей судьбой, поскольку положение в семье обязывало ее следовать родительским повелениям.

Официант, закончив с подачей блюд и открытием бутылок вина, любезно наполнил бокалы нескольких присутствующих и собирался удалиться, как был задержан Алексом с небольшой просьбой подать письменные принадлежности. Очередной пример того, что не все технологии утрачены и для богатых людей они вполне доступны. Склянка чернил, перо и плохо спрессованная бумага, все же, лишь дешевое подобие технологий, но, тем не менее, вскоре оказались перед Алексом. Записи ложились на бумагу пункт за пунктом: материалы, расходники, количество, лечебные травы, пряности, соль, инструменты, железо, ткани, уголь и т. д. Получилось более сорока позиций. Закончив и достав кошель с сотней золотых, приготовленных заранее, Алекс передал лист бумаги и средства на их приобретение чете Стиллер с пожеланием подготовить караван до Надежды. Пока супруги оценивали перечень необходимых товаров, юноша постарался максимально приближенно к местности нарисовать схему проезда по торговому пути до деревни Сеигле, что недалеко от границы с городом-гильдией Брут и далее – маршрут на север, до поселения.

«Вы очень прозорливы, молодой человек. Подготовились заранее и сделали предложение, от которого мы с Брайаном не готовы отказаться. Отныне мы с вами в какой-то степени повязаны, и ваши действия будут сказываться на нас. Что будете делать далее?» – поинтересовалась Ада. «Играть свою роль», – ответил Алекс с усмешкой и, подбирая слова, продолжил: «Видите ли, Ада, мой визит в Пиллар – это своеобразная пощечина Совету, понаблюдать за его реакцией. На какие шаги пойдут Бессмертные отцы в свете появления нового игрока на сцене». «Полагаете, это разумный шаг?» – обеспокоенно спросил Брайан. «Как бы то ни было, лучшего момента может не представиться. Вторая имперская армия, вернее, ее остатки в лице шестого легиона стоят к северу от Пиллар, истребляя юнит’ов и дезертиров. Основной силой Совета остается Внутренний круг. Прочие армии расквартированы на землях высокой активности юнит’ов, и их вывод для подавления небольшого лагеря вроде нашего будет чрезмерно расточительной мерой. Это, конечно же, если Совет сочтет нас за угрозу своему существованию и откажется от расширения количества городов-гильдий. В то же время от опрометчивых поступков вроде отправки на север крупных военных отрядов мы в некоторой мере защищены. Гильдии своими силами не смогут сдержать распространение юнит’ов, что приведет к упадку земель, смерти мирного населения, падению собираемых налогов и поставок продовольствия, как и прочих жизненно важных ресурсов. Беженцы вновь заполонят центр Империи, что будет подобно приговору», – на этом видении возможного курса развития событий Алекс закончил.

Брайан не удержался и, как патриот, как истинный имперец в определенном смысле, возразил: «Такого быть не может, чтобы вторая имперская армия, как вы это говорите, завязла в восстановлении порядка! В газетах писали, что легионы доблестно проявили себя в бою, одолев легендарного юнит’а, и в настоящий момент находятся на перегруппировке и пополнении в преддверии расквартирования к северу от Пиллар на постоянной основе, вместо территории города Брут». Газета, которую взял Алекс на стойке гостиницы, была с устаревшей информацией, в ней как раз шла речь о сражении и о состоянии второй имперской армии. С этой статьей юноша ознакомился во время оформления номеров. «Брайан, вы случаем не из этой газеты почерпнули свои знания о положении дел?» – на этом Алекс подал вперед газету так, чтобы мужчина принял ее через стол. «Да, она самая». «Ну, так можете поблагодарить имперскую пропаганду за то, что она не зря ест свой хлеб. У нас в лагере, как я уже говорил, есть несколько солдат восьмого и одиннадцатого легионов. Кто-то назвал бы их дезертирами, но, услышав их историю, сомневаться в которой лично у меня нет повода, я бы сказал, что это солдаты, сделавшие все от них зависящее и исполнявшие долг до конца», – Алекс не успел договорить. «Алекс, голубчик, но позвольте, о каком поражении может идти речь, когда это была победа! И то, что волна не дошла до города, это – их заслуга!» – возражала Ада, несмотря на всю свою манерность, перебивая юношу. Алекс взял бокал вина и вознамерился вновь передать слово Лизе, поделиться всеми подробностями о судьбе легионов. И после того, как девушка приступила к новому изложению альтернативной картины событий от официальной имперской пропаганды, Алекс подошел к Аннет, обойдя стол и шепнул ей на ухо, что хотел бы подышать воздухом, и в том приглашает присоединиться и ее.

Они стояли рядом с возвышавшимся масляным факелом у входа в ресторан. Аннет подобрела к Алексу в чертах лица и не смотрела более как на того, кого она презирает всеми фибрами души. У него в руках было два бокала, один свой с вином, другой он прихватил по пути с барной стойки, нагло забрав заказ чужого столика, со словами: «Включите в счет вон того». Официанту оставалось развести руками и повиноваться, наливая новый бокал согласно заказу. Бокал с шампанским протянут Аннет. «Что думаете теперь насчет всей затеи отправиться в жуткое захолустье за границей Империи? Сейчас самое время образумить ваших родителей и не втягивать ваше семейство в грядущий конфликт меня и Совета». Девушка приняла бокал и, сделав глоток, сказала: «Сначала я подумала, что вы – редкостный мужлан и не принимаете женщин за людей. Теперь мне кажется, что начинаю понимать вас чуть больше. Порой вы настолько находитесь в себе, что до других людей вам просто нет дела. Только безумец или гений мог все так спланировать и реализовать. Кто вы, и каково ваше место? Это со временем покажет история. В одном я с вами согласна – текущая политика Империи просто ужасна, и я присоединюсь к вам по собственному желанию». «Так, значит, и в вас скрыт дух к бунтарству?» Девушка улыбнулась, скрывая саму улыбку веером, что был у нее в руке и легкой цепочкой опоясывал запястье, затем быстро сложила его и легонько стукнула Алекса им в плечо. «О-о-о-о, простите, я не хотела! Это вырвалось случайно, видимо, я превысила свою норму вина на сегодня», – говорила девушка от удивления своей же реакции и того, что слишком расслабилась, допустив вольность, при этом пролив часть бокала и испачкав ладонь сладким напитком. «Аннет, не страшно. По правде, если вы такая живая только после алкоголя, нам потребуется взять его с собой и как можно больше. Иначе вам сложно будет вписаться в коллектив, который вы встретите по ту стороны границы». «А как же вы? Люди пошли за вами, несмотря на ваши…» – Аннет не могла подобрать слово. «Причуды? Тараканы? Мерзкие черты характера?» «Странный вы, Алекс. Говорите не всегда понятные вещи, мыслите так широко, что за вами сложно уследить и весьма лояльны по отношению к другим. Если бы вы были открыты им в большей степени, они относились бы к вам теплее». «Аннет, вы меня с кем-то путаете. Я – нехороший человек. И уж точно не герой романа. На моих руках достаточно крови, а в ближайшем будущем ее станет еще больше. Если вы и ваши родители согласитесь на то, что мы обсуждали за столом, я собираюсь использовать и вас, и ваше семейство. Собственно, как-то так». «И что тут такого? Это делают все. Разве что вот так никто в лицо об этом не говорит. На мой взгляд, ваша честность, по крайней мере, заслуживает внимания. Люди верят в вас и идут за вами, хотя вы, что уж тут говорить, человек простой по происхождению. Вы отказали отцу в моем присутствии в качестве гостя, сославшись на то, что не хотите социального неравенства, и это лишь подчеркивает ваше благородство. То, что вы хотите создать, наверняка должно быть прекрасно», – сказала Аннет, осушая бокал. «Романтизм, философское направление утраченной цивилизации. Аннет, вы слишком зациклены на вере в идеалы и прочие вещи духовного порядка. Я лишь хочу разрушить сложившиеся правила игры в Империи. Не для себя. Так хотел мой знакомый. Его уже нет со мной. Но можно сказать, что я продолжаю этот путь, как дань уважения. Давайте вернемся к столу, наше долгое отсутствие вызовет лишние волнения у ваших родителей».

Основные блюда были поданы. Чета Стиллер продолжает внимать каждому слову Лизы об истории имперской армии и того, насколько версии Амина и его людей правдоподобна. Спор был жаркий, рассматривались разные версии: что Амин гнусный лжец и просто сбежал с поля боя, не дождавшись переломного момента, до того, что не все так плохо, и потерь могло быть меньше, чем казалось самим участникам. Такова реальность для них, для имперцев. Все-таки людям сложно отказаться от собственных убеждений. А чета Стиллер, за исключением малышки Аннет, были явными имперцами. И не видели ничего дурного в планах Алекса, полагая, что его ключевой целью является желание создать город – как очередного форпоста Империи, где юноша, подобно прочим главам гильдий, сможет набивать свои карманы. И, вместе с тем, их дружба упрочит положение семейства Стиллер в Пиллар, наделяя большим весом и важностью, как старых друзей или торговых партнеров. Ничего не менялось. В этом мире жадность – двигатель прогресса.

Алекс помог Аннет вернуться на свое место, придвинув стул и посчитав, что сегодня имеет полное моральное право выпить как в последний раз. Плохо будет завтра. Внутренние голоса, сулившие о надвигающейся буре, юноша попросту решил утопить в вине. «Алекс, насколько шатко положение? Речь, конечно, об Империи. Вы далеко не глупы, и у вас есть соображения на этот счет. Вряд ли вы начали бы то, что делаете, без детально проработанного плана», – задала вопрос в лоб Ада, когда юноша вернулся за стол. Эта женщина не была лишена головы на плечах и то, что супруг очевидно принимал советы жены, говорило о многом. «Империя падет, если вы об этом». «Но все же хотелось бы знать: сколько нам осталось?» – задал уточняющий вопрос управляющий. «Помилуйте, Брайан, откуда мне подобное знать? Месяц, год, век или Империя будет стоять вечно, как завещали нам Бессмертные отцы-основатели», – открещивался юноша от вопросов супругов. «Брайан и Ада, я не измеряю время подобно вам. Мне нет дела до производительности труда в час или как эффективнее разместить денежные средства: купить подешевле, продать подороже. В моих словах не было ни доли шутки или бравады. Я или близок к бессмертию, или уже им обладаю. Вся моя жизнь, жизнь искателя, представляет из себя непрекращающуюся борьбу со всем, что вам не суждено увидеть, проживая жизнь в стенах города. Говоря откровенно, я без проблем смогу выжить один. Ну, разве что без Лизы будет скучно». Девушка, услышав свое имя, оторвалась от сестер и слегка толкнула Алекса в плечо со смехом на словах: «Грязный льстец, ты это не серьезно!» Многозначительно качнув головой в контексте «Кто знает?», Алекс продолжил свое видение для супругов Стиллер: «Мои усилия по строительству города – это, скажем, так, некая вера, что люди могут быть лучше, чем они есть. И Надежда – это прибежище не столько для меня, сколько для других. Так, к примеру, я не являюсь главой поселения, несмотря на то, что вхожу в круг лиц, которые совещательно принимают решения». И отчего-то Алексу даже захотелось пойти на провокацию и узнать, чего же больше в семействе Стиллер: здравого смысла или слепой веры? «Вот вам пример того, что в газете ложь. Были ли за последние несколько месяцев крупные караваны на Империум, набитые кристаллами эссенции? Такое сложно упустить, и город был бы полон слухов. Если груженые телеги не проходили в окрестностях Пиллар, значит, легендарный юнит остался жив и просто вернулся к спячке до тех пор, пока его вновь не потревожат», – заострял юноша внимание на слабых местах имперской пропаганды. Заинтересованный взгляд Брайана вдруг проникся смятением на лице и, схватившись за голову, буквально поникая, он сказал: «Империя обречена…» «Алекс, дорогуша, вы ведь не оставите двух несчастных стариков за бортом в судный день? В вашем городе найдется свободное местечко?» – балансируя между шуточной иронией и сутью, спросила Ада. «Ада, для вас мы обязательно подберем достойные апартаменты. Впрочем, они будут у всех жителей города. Но до этого нам предстоит усердно потрудиться», – таков был ответ юноши миссис Стиллер. «Брайан, думаю, нам нужно помочь этому юноше в его начинаниях. Что скажешь, если мы включим в первый караван часть из наших средств?» «Безусловно, у меня крутилось то же самое в голове. Мы непременно увеличим список и включим в него все, что потребуется для скорейшего старта строительства. Возможно, даже найдем нескольких разорившихся торговцев, которые смогут нам помочь с товарооборотом и возглавят караваны», – поддержал супругу Брайан.

Аннет тем временем неприкрыто улыбалась, сидя напротив Алекса. Ее взгляды на жизнь отвергали образ жизни родителей и то, насколько была высока пропасть между обычными людьми и людьми благородного происхождения. Но то, как сблизиться с первыми, она не знала, а потому зависла посередине, гнушаясь низшими, в то же время осуждая тех, кто был выше. Эта девушка чувствовала вкус к жизни, когда речь заходила об изменениях, и то, что ее родители были глубоко подавлены услышанным за вечер, лишь подогревало в ней радость и доводило до крайней степени восторга. Возможно, ей нравилось, что все то, во что они верили и что приводили в пример как верх подобающего соответствия, было готово рассыпаться у них перед глазами.

Время было за полночь. Тем для беседы оставалось больше, чем сидящие за столом могли себе позволить. Семейство Стиллер откланялось, родители предпочитали ложиться рано, так что и в этом уже не были готовы продолжить застолье. Самой же Аннет предстояли сборы, чтобы выехать с Алексом следующим днем без промедления. Гая и Мила также решили, что лучше будет отправиться в номер отдыхать. А Лиза еще держалась, как могла, около часа, полагая, что сможет перепить Алекса. Закончилось все тем, что в номер девушку Алекс вносил на руках. Спящая девушка, дивно сопевшая на кровати, последняя недопитая бутылка в руке, вид ночного города из окна, дежавю чувств Фрэнка или его послевкусие.

…Центр города засыпал по мере приближения рассвета. На улицах все меньше людей, кафе и рестораны, что выпроваживали последних засидевшихся посетителей, ненадолго закрывали двери в преддверии подготовки к передаче помещений сменам нового дня. Количество городской стражи также сокращалось по мере того, как тьма отступала, сменяясь золотисто-синими оттенками солнечных лучей – тени заполняли свободное пространство между домами. Единственные, кто еще проявлял подобие активности на городских улицах, были уличные рабочие, тушившие ночные огни предыдущего дня. Встретив рассвет, вдоволь насмотревшись на город, Алекс спустился в пустой ресторан и попросил единственного официанта у барной стойкой побеспокоить поваров и собрать два подноса с едой. За незнанием того, что предпочитают девочки, взял всего понемногу: булочки с кремом, блины, сироп, молочная каша, отварные яйца, масло, свежевыжатый сок, кофе и небольшая ваза со свежими цветами. Расплатившись, юноша поднялся наверх, сначала к себе, чтобы оставить один из подносов, затем – к девочкам в соседний номер. Праздник закончился, день отправления наступил, Алекс надеялся, что девушки встанут пораньше. Тихий стук в дверь… Алекс собрался уходить, но дверь приоткрылась и в щель просунулась сонная Мила, понять, кто беспокоит. Девушка была выше своей сестры, на голову выше самого Алекса, к тому же, определенно, грациозней. Грациозней сестры, конечно же. Юноша отвлекся на ее появлении, дверь открылась шире, Мила выпрямилась во весь рост и, придерживая правой рукой одеяло, в которое была укутана, протянула левую принять поднос. Ее шея вплоть до плеча была оголена. «Довольно утонченная ключица», – подумал юноша, прежде чем быстро отвел взгляд в сторону, хотя, если честно, он оценил ее более чем достаточно. Мгновением, так показалось Миле. Алекс дождался, пока девушка примет поднос, извинился, что разбудил, но выдал слова в коридор, потому как стоял отвернувшись, и, пожелав приятного аппетита, удалился в свой номер. Спустя час раздался слегка хриплый голос Лизы: «Пора вставать?» Не отводя глаз от окна, Алекс задался риторическим вопросом: «Проснулась, соня? Было бы чудесно, если бы ты встала. На столике ждет завтрак, так что подкрепись». «Сколько времени до отправления?» «Половина девятого. Осталось полтора часа». «Еще пять минуточек и обязательно встану».

Раздался стук. На пороге были Гая и Мила, они приняли эстафету присматривать за Лизой. Алекс, ощутив некое облегчение, что утро девушки можно для себя закрыть, покинул номер. А где-то там, за дверью, сестры тормошили Лизу в лучших традициях настоящих подруг. Юноша тем временем спустился на первый этаж и вышел на улицу. В то время, как весь центр города вот уже несколько часов как буквально вымер, одинокий человек в годах с чемоданом у ног, стоял рядом с нерабочим фонтаном. Покидая гостиницу с рюкзаком за плечами, юноша направился к нему. «Подскажите, вы ждете кого-то?» «Да, господин Алекс, именно вас. Я мажордом мистера Ланзо. Меня зовут Талбот», – представился мужчина. «Талбот, предлагаю обойтись без лишних формальностей, и я вам не господин. Обращайтесь по имени». «Да, Алекс, конечно». «Отправление в 10.00, что скажете, если предложу выпить чашечку кофе в ресторане гостиницы?» «Это можно. Господин Ланзо выделил средства на поездку», – ответил мужчина, и оба проследовали в ресторан. Кофе, выпечка, небольшой столик, панорамное окно… Прекрасный вид как на площадь, так и на вестибюль гостиницы. «Талбот, вы раньше служили? Может, в легионе или искателем?» «Не думал, что настолько бросается в глаза. Ветеран, семь лет в гильдии Пиллар. А вы, без сомнений, искатель». «Из бывших», – в шутку поправил юноша и добавил: «Меня исключили из гильдии Лимб, теперь на свободных хлебах». «Бывших не бывает. Мы остаемся таковыми, какие есть, до последнего вздоха. Мистер Ланзо отправил меня оценить обстановку. Насколько безопасно место и осведомиться о здоровье молодого господина». «Это мы узнаем только там. Месяц назад все были живы и здоровы. Кстати, Талбот, чем планируете заняться у нас?» «Мне было бы спокойнее ближе к молодому господину». «Если вы сами не против, можете заступить в охрану лагеря. Работа не пыльная, сильных юнит’ов в долине не встречалось, по крайней мере, в западной части от лагеря». «Премного благодарен».

В дверях ресторана показалась Аннет. Она была одета несколько не по обстановке, в общем, иначе, чем можно было ожидать. Девушка была в платье, что не билось с контекстом предстоящего путешествия, где удобство и практичность одежды ценились выше ее стоимости и приверженности моде. «Вот вы где! А я успела побывать у кареты, хотела оставить вещи, но мне строго отказали, заявив, что это специальный дилижанс и заказан исключительно на предъявителя с соответствующими документами», – говорила с долей возмущения Аннет. «Конечно, не пустили. В транспорте опломбированный сундук с пятьюстами тысячами серебра. Люди, которые тебя развернули, отвечают за сохранность груза и пассажиров вплоть до Сеигле. И по секрету, мы втроем не числимся в составе пассажиров до последнего», – занудно объяснял Алекс. «Своими манерами они кого-то мне напоминают!» – взгляд девушки косился на юношу и говорил сам за себя. «Уважаемая, простите, к вопросу о манерах. Вы не хотели бы представиться?» – спросил Талбот у внезапно появившейся особы. «Да, конечно, простите, я несколько удручена началом дня. Меня зовут Аннет Стиллер. А вас?» «Талбот, я – мажордом семейства Адалмунд, в настоящий момент следую за этим молодым человеком». «Ну, теперь, когда все познакомились, остается зажать кулачки и надеяться, что наши принцессы вчерашнего дня наконец-то спустятся, и мы перейдем к сборам у кареты», – продолжил Алекс мысль Аннет, посматривая на часы на площади, а девушки тем временем все никак не спускались.

За четверть часа до назначенного старта Лиза, Гая и Мила второпях промчались от лестницы через вестибюль на улицу, так и не заметив Алекса за столиком ресторана. Они спешили к дилижансу, ожидавшему возле имперского банка. Аннет прямо вовремя сказала, что ей нужна помощь с саквояжем, оставленным на стойке администратора, и все трое вынужденно сделали небольшой крюк, прихватив ее скромные пожитки, занявшие три больших чемодана. Этой девушке явно не был знаком спартанский образ жизни. В очередной раз юноша, груженный подобно ослу, наблюдал, как девушки впереди паковали свои вещи в необычную карету. Снаружи она была обнесена железными листами для безопасности пассажиров, задний отсек для багажа был куда больше обычного и примыкал к салону. Вдобавок к этому у кареты было три оси, а в движение их приводили шесть запряженных лошадей. Лиза крутилась у багажного отделения и разговаривала с солдатом из сопровождения, у которого на голове и плече были отличительные знаки в виде перьев и серебряного плетеного шнура на металлических наплечах. На его лице застыла одухотворенность лет тридцати. Лиза оглянулась и показала на юношу, идущего от гостиницы. «Значит, вы довесок, не включенный в число пассажиров? Правила безопасности следования знаете?» – поинтересовался командир сопровождения, когда Алекс поравнялся с ним и Лизой. «Да, мы в курсе: окна не открывать, не высовывать руки из салона и во время остановок не нужно бежать в ближайший лес, где нас тут же съедят». «Стало быть, любим шутки?! Но хочу предупредить сразу, что нас наняли для охраны груза, а не няньками для богатенькой молодежи. Так что рекомендую усвоить следующее – карета движется в нашем темпе! Никаких случайных остановок, рекомендую поменьше пить воды или что вы там пьете. Это если кто не понял, справлять нужду не ранее, чем мы будем останавливаться в специально отведенных местах», – сурово произнес командир отряда. «Вопросов нет, чем быстрее попадем в пункт назначения, тем лучше. Вот только к вопросу о бытовых потребностях, с этим будет сложнее… Девушек перевозили?» – на всякий случай Алекс решил задать деликатный вопрос. «У меня нет девушек в путевом листе, у меня три пассажира, а вместо трех передо мной стоит шесть, один из которых, по всей видимости, умник. Так что добро пожаловать в карету, и мы выдвигаемся», – с этими словами он громко свистнул, привлекая внимание остальных солдат в сопровождении и подав сигнал вытянутой верх руки со сжатым кулаком, пошел к своей лошади. Пассажиры уселись в карету, и дилижанс тронулся в сопровождении одиннадцати всадников. Внутреннее убранство оказалось вполне комфортным. Деревянный салон, кожаные диваны, два светильника с каждой стороны, под столиком запас свечей, воды, немного алкоголя, пара книг, одна из которых – религиозный трактат, одобренный Советом и Академией. И все это за каких-то пятнадцать тысяч серебра. Места вполне хватило для шести человек.

Карета медленно двигалась по городской улице. Обитые толстой кожей колеса глухо постукивали по брусчатке мощеной дороги. Это были звуки прощания с городом Пиллар. Сестры Мила и Гая, как и Лиза, придвинулись ближе к окнам, отдернув занавески, дабы глубоко отложить в своей памяти эти улочки, даровавшие им незабываемый праздник и яркие впечатления, которые они сохранят до конца своих дней.

Глава 13
Каскад последствий

Путь по торговому тракту до Сеигле потребовал в значительной мере меньше времени, чем ожидалось. Шестерка резвых коней и вооруженная охрана домчали путников за неделю. Хотя, как сказать, домчали? Не доезжая до конечного пункта назначения, дилижанс остановился и спустя несколько минут дверь кареты распахнулась. Показавшийся в проеме командир сопровождения сказал: «Конец пути. Здесь начинается оцепление и далее нам не проехать. Остается ждать». «О каком оцеплении идет речь?» – поинтересовался Алекс. «Торговый тракт перекрыт отрядами разведки шестого легиона и, похоже, что в деревне Сеигле засели разбойники. В течение суток должен подойти передовой отряд и взять деревню штурмом», – спокойно ответил командир. «Попросите открыть багаж, я хотел бы забрать свои вещи», – сказал служивому юноша. «Воля ваша. Я здесь затем, чтобы охранять дилижанс. Идемте, выдам вещи», – на этом командир охраны удалился. «Алекс, полагаешь это хорошая идея? В тебе я, конечно, не сомневаюсь. Но тут легион, это привлечет много внимания!» – беспокоилась Лиза. «Все хорошо, оставайтесь в карете. Найдите, чем себя занять, а я постараюсь разрешить этот вопрос с наступлением темноты. Мне крайне нужен повод переговорить с главой деревни, а это лучший повод из возможных. Я пойду». Скорые приготовления, – Алекс вновь был вооружен и опасен. Оставалось дождаться темноты, прежде чем проникать в деревню. А тем временем можно было осмотреть окрестности. Чтобы не вступать с разведчиками в лишние и бессмысленные разговоры, сойдя на обочину и быстро отдаляясь от кареты и разведчиков легиона, остановивших ее, как и предшествующий дилижансу караван торговцев, также растянувшийся по торговому тракту на сотню метров, Алекс скрылся в лесу. Легионеры сначала проявили интерес, заметив, как странный юноша удаляется в лес, хотели его остановить, окрикивая и преследуя спешным шагом, но, поравнявшись с местом, где он вошел в густую растительность, потеряв из виду, бросили это пустое занятие и вернулись на свой пост.

Деревня достаточно крупная, по меньшей мере, тысяча домов. Как знать, собирался ли Алекс искать иголку в стогу сена или староста успел скрыться во время захвата деревни? То, что разведчики не сунулись сами на штурм, говорило о большом скоплении разбойников или дезертиров. По периметру деревни между домами ходили вооруженные люди. Наблюдая за деревней со стороны, Алекс в некой мере сожалел, что у него не было возможности проследовать с караваном беженцев, когда они двигались от Утопии на север. Представление о расположение улиц и о том, как выглядит глава деревни – вот что сейчас было важно. Стемнело. На небе облачно, свет луны и звезд прерывисто падали на землю. Сильный порывистый ветер свободно носился по крестьянским полям, и это поможет скрыть посторонние звуки приближения. Все, что не прибито наглухо во дворах деревенских домов, было источником шума. Мелкая дрожь пробежала по телу юноши от холодной воды. Шел первый месяц зимы. Река не глубока, а потому приходится чуть ли не ползком красться в воде вдоль берега. Свет факелов и голоса указывают на моменты приближения и отдаления противников. Если бы не ситуация с заложниками, Алекс предпочел бы скрестить клинки, чем мокнуть подобно крысе в погоне за добычей. И все же цель оправдывала средства. Деревянный мост – прекрасная возможность осмотреться и оставаться в его тени. Разбойники выставили патрули караула – факелы то и дело курсируют между домами. На улицах ни одного гражданского.

Интуиция подсказала Алексу, что делать дальше. Впереди вдоль берега двое шли в свете факела и свернули в один из дворов. Юноша снял сапоги и выбрался на берег. Звук хлюпанья воды непременно бы выдал его. Задержавшись у изгороди и осмотревшись, он принял решение проследовать в дом за парочкой негодников. Женский плач и крики становились все громче. Алекс медленно извлек клинок, распахнул дверь и скользнул внутрь. Резкий удар клинка в затылок, картинка перед глазами плывет, и первый разбойник упал. Излишне увлеченный тем, что собирался сделать с хозяйкой дома, завалив ее на стол, между криками и скрежетом ножек мебели по полу в то время как ему оказывали сопротивление, другой разбойник не понял, что за ним стоит старуха с косой. Резкий удар в шею, проворот лезвия, мгновенная смерть.

Зрелище вышло не для слабонервных, и жертва, что еще секунды назад брыкалась на столе, пытаясь противиться насилию над собой, еще не понимала произошедшего. В тусклом свете свечи нельзя было доподлинно рассмотреть ее лица, и в том отчасти была вина Алекса – кровь второго разбойника омыла лицо женщины. Пришлось зажать ей рот и удерживать на столе, чтобы она не привлекла внимания разбойников, крутившихся недалеко от дома. Пока женщина лежала с большими выпученными от страха глазами и смотрела на Алекса, в окне, выходившем на улицу, были видны факелы и звук приглушенных голосов. Оставалось попробовать с ней тихо поговорить. «Слушай внимательно! Я не один из них. Сейчас я медленно уберу руку, а ты не будешь кричать или говорить до тех пор, пока сам тебя об этом не попрошу. Все понятно?» Женщина кивала головой и все меньше сопротивлялась. Алекс медленно и аккуратно убрал руку и отдалился на расстояние, которое ей могло быть комфортным. «Ты в доме одна?» Женщина еще всхлипывала, но уже приходила в себя. «Нет, в соседней комнате заперты муж и дети. Их обещали не тронуть, если…» – продолжать она не стала. «Мне нужно попасть в дом старосты, как его найти? Есть какие-нибудь отличительные черты?» «Я не знаю, сложно объяснить. Все путается и плывет перед глазами». «Послушай меня. Мне нужна помощь. Если я гарантирую безопасность одному из твоих детей, он сможет меня провести к дому старосты? Это очень важно!» «Нет! Нет! Я не пущу. Это слишком опасно. Тебе лучше уйти», – настаивала она, повышая голос, что снова могло стать проблемой, а потому Алекс вновь прикрыл ей рот. «Ухожу, я ухожу. Не нужно дергаться. Запри дверь и сиди тихо», – сказал напоследок.

Алекс понимал, насколько наивна была первичная мысль полагаться на то, что люди, на протяжении, по меньшей мере, нескольких дней пребывающие в страхе, возьмутся ему помогать. В них говорили инстинкты, и они, скорее, думали о сохранении собственной жизни и членов семьи. Выбор оставался невелик – пойти по горам трупов. А потому он высматривал небольшие патрули, продолжая продвигаться к центру деревни, тихо и быстро их убирая, и прятал тела по ближайшим хозяйственным постройкам. На втором десятке сбился и перестал заниматься ерундой. «Как может выглядеть дом старосты?» – вот что его занимало этой ночью. Не ровен час, как кто-нибудь догадается, почему на улицах становится так безлюдно и поднимет тревогу. После этого может дойти до крайности и последует убийство заложников, а то еще хуже – массовые поджоги деревни. Местные, лишенные всякой собственности, станут проблемой для региона, в том числе и для самого Алекса.

По мере углубления в деревню ответ на вопрос, отчего местные жители крайне напуганы, бросился в глаза. Дело было не только в убийствах. Часть людей жестоко пытали и вешали на деревьях или прочих возвышениях, в том числе – на выступающих балках строений. В отдельных дворах кучи тел сваливали друг на друга со следами расчленения, кровавых подтеков, болезненного удушения с деформацией шеи или вроде того. Эти бедолаги пытались сопротивляться или разозлили лиходеев тем, что не торопились отдавать свои ценности. По мере продвижения вперед юноша пришел к новому открытию – всецело полагаться на проклятый глаз было ошибкой. Часть разбойников не имела связи с эссенцией, и он их попросту не видел в темноте или сквозь препятствия. Несколько разбойников, столкнувшихся с Алексом, едва не подняли тревогу, распознав чужака. Спасло только их замешательство и скорость реакции юноши.

В центре деревни было весьма оживленно. Из окон домов пробивался свет факелов и свечей. Полный раздумий, что предпринять дальше, Алекс проник в темный, мрачно стоявший дом, в котором его глаз распознал одиноко лежащего под кроватью человека. Убедившись, что в доме неизвестный был один, Алекс отметил для себя отсутствие оружия и доспехов на спящем. Аккуратно вытянув руку и сдавив горло, юноша вытащил тело и оставил на полу, заломив руки. Мужчина хоть и дергался, но скулить или лопотать тарабарщину сквозь прикрытый рот не спешил. «Пришел в себя?» – строго спросил Алекс. Мужчина издал приглушенный звук, похожий на «да». «На разбойника ты не похож. Уберу руку, не закричишь?» И вновь приглушенное «нет». «Так кто же ты? Ты не похож на гражданского, да и дом слишком большой для одного человека». «Ты точно не из их числа?» – спросил мужчина. «Вопросы здесь задаю я!» – на этих словах Алекс треснул мужчину по загривку, чтобы не было лишнего недопонимания между ними, и спросил: «Ты дезертир легиона или местный стражник? Пытаешься прятаться? Не нужно отрицать». «Да-да, признаюсь, я стражник этой деревни. Испугался во время нападения и бежал, бросив оружие и доспехи. Позже спрятался в этом доме. Я не причастен к этому, понимаешь, я всего лишь жалкий трус, который хотел вкусно есть и сладко спать. Работа стражника не пыльная, это же торговый путь, тут достаточно безопасно, во всяком случае – было безопасно», – его излишне повело. Неудавшийся стражник получил пощечину от Алекса. «Мне безразличны твои деяния. Нужна помощь, а потом сиди здесь или проваливай. Уяснил?» «На улицу я не полезу, с меня хватит этого!», – четко обозначил свою позицию мужчина. «На улицу и не нужно. Раз ты стражник, стало быть, знаешь, который из домов принадлежит старосте деревни. Мне нужно попасть к нему как можно скорее. Показывай!» – на этих словах Алекс потащил его за шкирку к окну. Мера была вынужденная, нельзя, чтобы он успокоился и начал препираться, после того как был зажат и раним. Мужчина протянул руку чуть вперед, вытянув палец со словами: «Видишь вон тот богатый двухэтажный дом с отдельной внешней лестницей на второй этаж, с пристроем? Тебе нужен дом, который будет за ним. Наш староста – человек простой и не любит роскошь. Ты его мигом узнаешь, аккуратный и небольшой». «Ну что ж, стражник, живи и здравствуй», – сказал юноша на прощание и скрылся в дверях.

Центральная улица буквально кишела разбойниками. В одном только двухэтажном доме на противоположной стороне, который Алексу еще только надлежало миновать, было четыре неизвестные ауры эссенции. Преодолев широкую улицу так быстро, как только мог, юноша осмотрелся у забора дома, убеждаясь, что редкие патрули с факелами на центральной улице его не заметили. Пугливый стражник не обманул, нужный дом был впереди, через забор от сада и то, что в нем были бодрствующие разбойники, несшие караул, говорило о том, что они охраняют нечто ценное, или кого-то ценного. Вот он – момент истины последнего часа блужданий по этой деревне.

Это был провал! Алекс не успел добраться до своей цели, прежде чем раздались крики, звон и лязг удара по металлу. Деревня наполнялась звуками тревоги и опасности. Факелы забегали позади. Силуэты в доме рядом, люди проснулись и стали шуметь, собираясь в бой по призыву. Теперь уже точно без вариантов – придется врываться, как есть. В нужном доме было три видимые ауры эссенции, возможно, еще и обычные разбойники, так что Алекс положился на удачу и вломился с разбега в деревянную дверь. Дверь уже не была препятствием для него с его-то силами и, удерживаясь крепко за петли и по краям порога, сломалась досками в центре, а куски дерева разлетались в стороны и внутрь прихожей. Разбойники были достаточно медлительны, и Алекс в свете попадавших факелов заколол двоих и ранил третьего прежде, чем они успели что-то предпринять. Оставалось надеяться, что все выверено, и здесь он найдет главу деревни.

Первая дверь оказалась кладовкой. Торопливость юноши давала о себе знать. Дверь с сильным хлопком ударилась о стену и могла привлечь лиходеев, что были рядом. Бросок к следующей по соседству – бинго, это кухня. У печки и на ней сгрудилось несколько человек. Не медля ни секунды, он подошел и громко спросил: «Староста здесь? Мне нужно знать, где он! Я здесь, чтобы помочь!» Устроенная суматоха ничуть не помогала. Люди перед ним могли лишь оставаться на месте при виде грязного, окровавленного неизвестного типа, снующего у них по дому. Ни о каком радушном приеме и благодарности за спасение и речи идти не могло. В дверном проеме показался один из разбойников и со словами: «Черт, что здесь произошло?! А ты еще кто такой?» – покинул этот грешный мир. Разбойник упал на пол основной комнаты под весом Алекса, вытолкнувшим его прочь из кухни, проколотый двумя ударами кинжала в грудь и так и остался лежать, не шелохнувшись. Вслед за первым разбойником один за другим с улицы появились еще трое. Каждый из них отправился в ад быстрее, чем понял, что происходит. Мысли роились, адреналин бил в виски и следовало что-то делать. Оставаться в доме попросту глупо. В конечном итоге его подожгут, если он станет объектом излишнего внимания для остальных разбойников. Опрокинув шкаф набок, так, чтобы тот перекрыл проход на кухню, где в страхе тряслись гражданские, юноша выбежал из дома прочь в поисках добычи. На центральной улице стало светлее от количества факелов, которые стекались со всей деревни к одном месту. Отряды разбойников собирались. По крайней мере, те, кто еще собирался разобраться, в чем дело и дать бой.

Для начала юноша решил проредить грядку. Подобрал с тел павших лук и три колчана со стрелами. Один колчан перекинул через плечо для личного запаса, а с двумя в руках вернулся на угол двухэтажного дома со стороны улицы. С этой позиции Алекса не сразу заметят. Ближайшая группа разбойников получала указания в тридцати метрах от него на открытом участке. Время было начинать. Пора… Стрелы поочередно извлечены из обоих колчанов и воткнуты в землю – это сэкономит время при стрельбе и позволит сделать неплохой задел в новом раунде. В одном из колчанов попались скрутки стрел для веерной стрельбы. Алекс давно хотел такое попробовать, разве что руки не доходили самому возиться с изготовлением, да и приготовления к выстрелу отнимали больше времени. Так что ими получится сделать только первый залп. В центре деревни – три плотные группы, каждая из которых координировалась для дальнейших действий. Начинать следовало с самой дальней, примерно в сотне метров от позиции Алекса, туда-то он и решил отправить веерный выстрел. Оставалось только резвыми стрелами отрезать путь, как только и если разбойники начнут разбегаться. Нужно не дать им закрепиться по эту сторону улицы, чтобы покончить со всем как можно скорее. «Тетива натянута, вдох, биение сердца и… Да к черту все! Мне достаточно посеять панику», – усмехнулся Алекс, спуская скрутку стрел, что называлась веерным выстрелом. Легкая стяжка саморазвязывающегося узла, конец которой был зажат пальцами на рукояти лука и семь стрел выпущены одновременно. Ночь, факелы, нервозные голоса разбойников, глухой стук попадания стрел и два пронзительных крика привлекают к себе внимание. Все это происходит достаточно быстро и прежде чем в самой дальней группе поняли, что по ним пускают стрелы, Алекс уже выпускал следующую одиночную стрелу, и следующую, и новую… Попадание в бок, ногу, шею, щит – стрела за стрелой с легким шелестом оперения уносились вперед в группу врагов и сеяли панику. «Где враг? Откуда летят стрелы? Кто-нибудь видит? Лучник у большого дома. Там, на углу! Он, один? Где другие?» – кричали разбойники, перебивая друг друга. «Щиты! Стена щитов!» – прозвучали до боли знакомые возгласы. Среди отребья были вчерашние легионеры.

Улица наполнилась звуками голосов многих мужчин: приказы, панические возгласы, крики боли – все это согревало Алексу сердце. Он вновь был посреди боя, вновь в своей стихии. Темп был задан верный. Алекс уже удалялся с позиции, огибая дом с противоположной от улицы стороны. Он слышал на фоне приказов дезертиров, пытавшихся в свете факелов и криков раненых, как и галдежа разбойников, взять ситуацию под контроль. Звучали еще и легкие шлепки по дереву – должно быть, разбойники пускали стрелы в угол дома. Увы, Алекса там уже не было. Да, это вам не единый боевой порядок сохранять. Разбойники путали карты и мешали бывшим солдатам легиона эффективно выстраивать общие действия. В пылу неразберихи из толпы кто-то выкрикнул: «Жгите дома! Нужно больше света». И несколько человек с факелами побежали по дворам. Двоих, что оказались несколько глупы и вбежали во дворы со стороны улицы, которую занимал Алекс, тут же пожалели об этом. Первый упал, пронзенный стрелой в шею и еще прополз, сколь было сил, к упавшему факелу, но быстро умер. Другой почти добежал до стога сена в пристройке для скота и тут же испустил дух с перерезанной глоткой. То были далеко не последние, и пришлось резво броситься в соседний двор, где уже разгоралось пламя. Заколов лиходея, Алекс спешно подхватил вилы и, несмотря на жар, распыляемого его же усилиями пламени, смахнул верхушку копны прочь из сарая во двор, где оно уже спокойно догорало.

Все эти лишние движения не могли не выдать юношу. Послышалась новая череда выкриков разбойников, поэтому пришлось спешно убираться прочь под градом метательных дротиков и стрел. А лицо и руки тем временем зудели, намекая, что ожогов на день-другой не миновать. Но не о себе стоило беспокоиться Алексу. На противоположной стороне центральной улицы дела обстояли хуже. Пламя разгоралось, и одни из домов был тем самым, в котором прятался трусливый стражник. Тут уже мужчине придется выбираться самому. УАлекса без него проблем было больше, чем возможностей их решения. Бой излишне затягивался, а юноша не знал, сколько у него в запасе времени. Бесконечно поддерживать активным мед’чип не выйдет. Алекс вновь сделал несколько выстрелов по группам разбойников, перебегавшим между прикрывшимися щитами солдатами и домами на противоположной стороне улицы, тут же вновь стал удаляться, меняя позицию за дома.

Отряды разбойников не торопились что-либо предпринять. Они стояли, укрывшись за щитами, оценивали ситуацию. Уже было понятно, что против них один или, в лучшем случае, несколько человек, и разбойники выжидали момента для атаки. Огонь на противоположной стороне улицы объял оба дома целиком. Время поджимало, Алексу как можно скорее следовало закончить с этой суетной баталией и приняться за тушение пожара. Вновь угол дома – точка старта. Последовал очередной веерный выстрел, еще несколько стрел, прежде чем Алекса находят в свете яркого пламени. «Вперед», – прозвучала команда в сбившейся толпе разбойников, в то время как юноша опять менял позицию в соседний двор. На этот раз он не выходил на внешний периметр, а прятался в тени.

Один из отрядов приближался к дому, где юношу видели последний раз и до тех пор, пока разбойники не подошли достаточно близко к позиции, откуда Алекс мог их безнаказанно расстреливать с боку и со спины, он выжидал. Попытка задавить числом вылилась в новые потери ранеными или убитыми. Со стороны улицы постоянно были слышны переговоры, приказы и крики, но их содержание юношу не донимало. Часть разбойников, которая была в атакующем отряде, выбежала вперед. Пятеро обогнули здание в то время как четверо в него зашли. Для Алекса это была возможность размяться и вновь окропить кровью клинки. Те отряды, что остались на центральной улице, слышали только крики, стоны и мольбы о помощи вплоть до момента, пока вновь не воцарилась полная тишина. Остатки атакующей группы разбойников бросились бежать к остальным, но были настигнуты стрелами в спины.

Чаша весов сместилась, оставшихся лиходеев уже можно было начинать считать по пальцам. На центральной улице стояло двадцать три различимых силуэта в ярких языках пламени, пирующих позади. Их было ровно двадцать три до момента, пока самые трусливые из их числа не бросились наутек с отчаянными возгласами: «Это бесполезно», «Братва, уходим!» Разбойники бросили тех, в ком Алекс признал дезертиров. Эти знали, что по пятам шла разведка шестого легиона, и что внешнее оцепление легко их выследит в открытом поле. Здесь же они могли принять бой, по крайней мере, с остатками той чести, что у них была. Алекс в силу опыта решил их приберечь напоследок. Сначала надо было разобраться с легкой добычей – бегущими… Легионеры стояли на месте в формации кольца, ждали своей участи под крики и стоны умирающих.

Этой ночью юноша порядком утолил жажду крови собственных клинков, стал слегка задумчив и вальяжен. Показавшись из темноты со стороны, куда бежали трусы, он моментально привлек внимание дезертиров. Их осталось четырнадцать. Это были те, кто более-менее обладал выдержкой и стойкостью. «Стена щитов!» – эти бойцы, как один, выстроились фронтом на юношу. «Дротики!» – командовал все тот же голос. И с десяток снарядов пролетели рядом с Алексом, усыпав землю. Но юноше достаточно было сделать шаг в сторону. Дезертиры медлили. Алекс остановился метрах в десяти от них и вытянул руку, в которой сжимал клинок, наставляя острие на группу солдат медленно и театрально, и спросил: «Всегда верен? Да?..» Сказано это было с усмешкой, понять смысл которой мог разве что человек, годами подвергавшийся жесткой муштре, человек, которого буквально дрессировали идти в бой под удары барабана и звуки горнов. Вперед без страха и сомнений! Плечом к плечу!..

Буквально брызжа слюной от скопившейся желчи и ярости, прозвучало: «В атаку!» Они бросились на юношу в три группы. Остатки дротиков бросали на ходу, почти в упор, но, как и прежде, безрезультатно. В лоб стену ростовых щитов не взять, и Алекс сместился влево под колющую руку дезертиров, и те не преминули воспользоваться возможностью нанести удар. Разве что разница в скорости, которую им было не дано понять, сыграла с ними злую шутку. Щиты лишь их задерживали, а колкие удары не достигали цели, в то время как юноше удавалось оставлять на их конечностях резаные раны до тех пор, пока израненные дезертиры их не бросали. Все это походило на жалкую попытку задавить числом, где их число им же и мешало. Те же из дезертиров, кто побросал свои щиты и вовсе уже был не способны эффективно парировать удары или попросту лишались рук или ног, отползали с криками и стонами за своих товарищей, которые по привычке заслоняли каждого выбывающего.

Едва последняя голова упала с плеч, Алекс бросился к колоколу на центральной улице у места собраний над деревянным настилом. Деревню наполнил звон. Это были сильные ритмичные удары, настолько сильные, что колокол едва не падал вместе с деревянной балкой, к которой был прикован. Люди поверили этому звону, вышли из домов. Большинство как были – в халатах, рубахах и штанах. Они еще страшились ужасов последних дней, но звон, наполнивший деревню, даровал им веру. Веру, что все позади. К рассвету оба горевших дома удалось потушить. Люди поработали на славу. Живой цепью они передавали ведра с водой часами, туда, где бушевало пламя. Не столько в попытке спасения чего-то ценного, сколько во избежание возможности распространения огня на соседние участки, где пламя уже перекинулось на заборы. Решив очередную проблему, Алекс принялся за почетное для себя, но презираемое немалой частью людей мародерство. Ведь это было самое интересное в его невеселой, а, главное, зачастую короткой профессии. Во всяком случае, для большинства из искателей. Он насчитал семьдесят одно тело, прежде чем закончил. Все трупы лиходеев волочились с деревенских улиц и домов на площадь. Местным было полезно лишнее свидетельство его заслуг. Алекса не интересовало вознаграждение, которое они могли бы дать. Достаточно было признание, которое он смог бы в дальнейшем обратить себе на пользу. Карманы юноши потяжелели. На телах павших нашлось, по меньшей мере, тысяча монет серебром и около двух тысяч медью. На прочую добычу, что была разнесена разбойниками по домам, в которых они обитали в последние дни, Алекс свой нос не совал. По большей части это была собственность местного населения. И да, свои сапоги он нашел на том же месте, где оставлял. Черные, узкие, облегающие голень, сапоги, такие еще нужно поискать. Они были сыры и, разумеется, хлюпали.

А трусливый стражник выжил. Он был единственным из стражников деревни, кто пережил это нападение. Пока пожар разгорался, мужчина преодолел страх и выбрался через окно с противоположной стороны, так что его никто не заметил. Стражника гложило чувство вины или прочие мотивы, о которых Алекс не спрашивал. И на предложенную помощь в сборе тел разбойников и оружия юноша согласился. Деревня возвращалась к жизни, люди расходились по домам. Им предстояло сделать многое – привести разграбленную деревню в порядок, узнать, что стало с родственниками и друзьями, упокоить тела и души тех, кому довелось попасть на нож к душегубам. Как только с телами разбойников было покончено, Алекс отправил трусливого стражника по торговому тракту в направлении Пиллар. Его задачей было предупредить разведчиков шестого легиона, что деревня свободна и ее можно занять. Отдельно юноша попросил дойти чуть дальше до специального дилижанса с имперским гербом и передать пассажирам на словах: «Алекс жив, передает привет».

Лежа на деревянном настиле, рядом с горой вещей с разбойников, все с тем же крайне неприглядным видом, вымазанным грязью с кровью, Алекс наблюдал за голубым небом, по которому лениво тянулись белые, пушистые облака. В голове крутилась приятная теплая мысль: «Я все-таки смог сделать это…»

…Ребят найти было непросто. Трусливый стражник более часа как отправился на запад, но пока что вестей не было. Стоило всему утрястись, Алекс понял, что ужасно хочет есть, пить и, пожалуй, спать – сказывалась усталость. В голове юноши крутилось разное… Вроде бы можно было вернуться в дом старосты, но с Лизой общение вышло бы лучше. Вскоре дилемма разрешилась сама собой. Неизвестный голос привлек внимание. «Молодой человек, это ведь вы ночью ворвались в мой дом?» – осведомился пожилой мужчина, опиравшийся на трость одной рукой, а за вторую его придерживал мужчина помоложе. «Простите, понятия не имею, о каком именно доме идет речь. Ночь была длинная, я слегка устал, не помню вообще, в скольких домах побывал», – холодно ответил Алекс. «Вы правы, ночь была не из приятных. Гора тел, что вы собрали лишний раз, это подтверждает. Впрочем, моя вина, что мы еще не знакомы. Мне понадобилось время прийти в себя. Как видите, я несколько пострадал, пока деревня была захвачена, а потому вынужден просить своего сына меня сопровождать. Я – староста деревни, зовут меня Клавдий. Вы искали меня ночью», – сказал этот седой человек. «Клавдий, вы не против проявить толику радушия? Немного еды, возможность привести себя в порядок», – поинтересовался Алекс. «Разумеется, молодой человек, это меньшее, что мы можем вам предложить. Я попрошу сына истопить баню и подобрать вам одежду на замену, пока вашу будут приводить в порядок. Ступайте за мной. Мы накормим вас, а вы поведаете, зачем же меня искали», – на этих словах староста стал медленно удаляться, прихрамывая и опираясь на сына.

…«Судьба сама решила нас свести? Мог ли быть в этом подвох? Сближаться с людьми обычно себе дороже. Это правило мной было выстрадано и также подтверждено на опыте других», – подумал Алекс, но все же отправился следом за старцем. Все трое вернулись в дом старосты. Шкаф лежал все также опрокинутый на бок, хотя отодвинут в сторону, чтобы можно было протиснуться на кухню. Поднять его своими силами члены семьи не смогли, для этого как минимум следовало вынуть все вещи. Алекс вернул тяжелый, добротно сбитый поваленный атрибут мебели в вертикальное положение, открывая проход. Разговор вынужденно отложился. На кухне еще прибирались, а женщины в доме готовили завтрак или хлопотали по иным мелочам. Сам же староста отвлекся на жителей, собравшихся возле дома за указаниями, советом или помощью.

Алекс как раз подбирал с пола куски выломанной двери, когда жена старосты, крутившаяся на кухне с готовкой, едва закончив, вышла к нему со словами: «Это лишнее, оставьте. Вы можете привести с себя в порядок. Воду уже, должно быть, принесли. Как закончите, ступайте на кухню, стол накрыт. Отведаете наше скромное угощение». Слегка освежившись, дабы не портить другим аппетит, Алекс прошел на кухню. «Скромное угощение» обернулось трапезой из отваренных овощей с копченым мясом, масла, сыра, хлеба и молока. Трапезу разделила вся семья, которая, стоит отметить, была довольно большая: староста, его жена, сын со своей женой, в свою очередь, уже их ребенок, еще незамужняя дочь «за двадцать». Присутствующие за столом не обошли этот факт и, представляя ее, староста отшутился, что у нее сложный и непокладистый характер. Вся семья ютилась в скромном и опрятном одноэтажном доме в четыре комнаты, несмотря на социальное положение главы семейства. И, к слову, одна из комнат дома была кладовой. За столом хозяйка гордо подметила, что молоко свое, свежее. Она подоила корову и рада, что кошмар закончился, все возвращается в привычное русло. Поделилась также переживаниями за судьбу кормилицы, которую едва не забили на мясо эти нелюди.

А Алекс, между тем, сидел и смотрел на присутствующих, пытаясь проявлять подобие человеческих чувств, вместе с тем задаваясь вопросом: «Если убитые мной были «нелюди», то кем же могу быть я в глазах этих людей, согласно их собственному представлению? «Итак, незнакомец, вы узнали чуть больше о нас и то, что я именно тот, которого вы искали. Не пора ли перейти к вашему вопросу?» – спросил староста. «Вы правы, Клавдий. Я у вас проездом, а потому время дорого. Собственно, мой путь пролегает из Пиллар в поселение Надежда. Вы, должно быть, помните, как около трех месяцев назад на север через вашу деревню двигался караван беженцев. Можно сказать, что я представляю интересы этих людей. Меня зовут Алекс. И цель моего визита к вам – просить о скромном одолжении, в обмен, разумеется, за вознаграждение. Мне нужны свободные складские помещения в вашей деревне. Крытые, не менее двухсот квадратных метров, желательно с лебедкой для упрощения погрузки», – сказал юноша, начав от самой простой части своей просьбы. «Значит, эти люди выжили?! Мы и не надеялись на подобное. Когда к нам вернулись сельчане из числа, кого взяли в помощь с перевозкой, они сетовали на то, что беженцы были безумцы, и что их, вероятно, проводили как в последний путь. И просьба у вас весьма специфическая, но я подумаю, что можно для вас сделать», – подтирая подбородок, задумчиво произнес староста. «Клавдий, мне не нужно, чтобы вы думали, как ужаться и кого просить. То, что я помог вам с разбойниками, не обязывает к дальнейшим шагам. Мне нужно крытое складское помещение, за сохранность которого вы бы сами могли поручиться. Если такого нет, постройте, я оплачу», – с этими словами юноша бросил на стол двадцать золотых монет и продолжил: «Думаю, этого хватит, чтобы закрыть вопрос с помещением. Что скажете?»

Увидев золото и его количество, жена Клавдия прикрыла рот от удивления, как и прочие члены семьи за столом по-своему отреагировали на увиденное. Лишь внук старосты потянул свои маленькие ручки с довольным звонким голоском: «Монетки!» «Простите, Алекс, я не совсем понимаю, за что вы предлагаете мне подобную сумму и что хотите в конечном итоге. По-моему, всем присутствующим стало ясно, что склад не стоит таких денег. Что у вас на уме?» – спросил старик. Его жена не удержалась и произнесла: «Хоть раз послушай человека! И возьми деньги…» – но не успела договорить, будучи прерванной: «Цыц, женщина! Это мужской разговор! Постыдилась бы при постороннем человеке. Я должен знать, чего от меня хотят». «Понимаю ваши сомнения. Вы, явно, имперец до последнего вздоха, патриот, иными словами. Честный, усердный и скрупулезный. Об этом свидетельствует и ваш скромный быт. И я, в свою очередь, хотел бы, чтобы вы меня услышали правильно. Монеты – не повод оскорбить ваше чувство собственного достоинства, они не служат средством, чтобы вы закрыли глаза на что-то дурное. Мне нужна помощь в строительстве города по ту сторону границы. И заключаться эта помощь будет исключительно в оформлении заказов на груз, его получении, оплате и передаче грузов далее на север. Вы, возможно, сталкивались с имперской системой регистрации поставок. Мне, к примеру, не отпустят и одной телеги с железной рудой или углем без регистрации в пределах Империи. А вы и без меня знаете, что торговля на север положительно скажется на обстановке в деревне. Так что скажете, если я попрошу вас помочь мне в качестве посредника?» – закончил юноша вопросом, обращенным к старцу. «Вы хотите поставить меня в сомнительное положение, молодой человек. С одной стороны, нет закона о том, что подобная торговля запрещена. Нет и исторических примеров, что она существовала. С другой стороны, тот, кто добровольно покидает Империю, прекращает быть ее гражданами, а потому несет вред государству. Мне нужно время, чтобы обдумать ваши слова», – хотел было закончить Клавдий, но услышал для себя нечто новое. «Вы можете вышвырнуть меня из вашего дома, если посчитаете мои слова оскорбительными. На то – воля ваша. Но я скажу вот что. Клавдий, вы разбираетесь в доспехах? Если да, сходите вновь к горе из трупов разбойников. Приглядитесь внимательно! Вы там увидите нечто новое для себя. Возможно, даже то, что может пошатнуть вашу убежденность в величии и силе Империи. Если вы еще не знаете, то вторая имперская армия понесла серьезные потери к северу от Пиллар несколько месяцев назад. Если быть точным, потеряны два из трех легионов. И часть тех тел, что лежит на площади – солдаты восьмого и одиннадцатого. И прибились они к разбойникам не от хорошей жизни».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.