Владимир Косарев
Путь Киартаны

Девушка на вершине башни

Кровь всегда пугала её, страх сковывал, пробирал до дрожи, но теперь, глядя под ноги, она не ощущала ничего.

Киартана долго смотрела вдаль с вершины башни. На тёмное, беспристрастное море, ярко-голубое небо и неугомонных, крикливых чаек, что всегда встречали её в смятении и обсуждали меж собой.

Более ничто не держало её в этом пустом мире. Город, спасшийся от войны; люди, счастливые и полные жизни; море, холодное и беспристрастное; земли, пропитанные кровью; великие леса, сожжённые дотла; воздух, наполненный смолистым дымом и солью; тусклый и далёкий свет солнца – всё стало ей чужим.

Киартана расцепила замки и одним взмахом сбросила доспех, покрытый затухающими рунами, сняла наручи – они ей больше были не нужны. Алое платье, местами пропитанное кровью, подхватил ветер. Как и всё остальное, оно ей разонравилось, и Киартана порвала его, оставив себе лишь лёгкую шёлковую рубашку, спускающуюся ниже колен, но даже её осквернила кровь. Она сбросила туфли, бесстрашно наступила в вязкую лужу, разлитую по каменным плитам, босиком пошла по витой лестнице вниз, и ещё долго её алые следы отмечались на ступенях. Чёрные стёкла почти не пускали свет. В зале стояла кромешная тьма, и Киартана не узнала, кто победил. Это было уже не важно.

Солнце прогрело паперть, но тепло больше не радовало, деревья неразборчиво шептали ветвями. Ни один человек не слышал их, и никто не заметил её, бредущую босиком через парк к мосту. Она мягко ступала по траве, словно парила над всем, на ином уровне, и ни тепло, ни холод не тревожили её.

Люди высыпали на площади в роскошных нарядах, они радовались окончанию войны, на улицах играла музыка, горожане танцевали и смеялись. К вечеру торжество могло превратиться в очередной карнавал, их радость не трогала её. Хоть и смотрела рассеяно, она видела больше остальных, и всё чаще замечала, как прохожие мерцают.

Таверна всегда появлялась в разных местах, но Киартана точно знала, где она окажется теперь, и шла к дому Гильды. Безликие кварталы сменяли друг друга, и только деревянный трёхэтажный дом, окрашенный в крупную цветную клетку, привлёк её внимание.

Она зашла через всегда открытые ворота в широкий двор и узнала вывеску:

ТАВЕРНА НА ПЕРЕПУТЬЕ

Поднявшись на крыльцо, Киартана в последний раз обернулась на город, и ей стало грустно – Эпоха Вечного Мира наступила. Дубовая дверь распахнулась легко, изнутри повеяло чарующими изысканными ароматами цветов и терпкими запахами полыни, лимона и мяты.

Олаф с его неугомонными усами встретил её за массивным столом, с уже раскрытой домовой книгой. В руке он держал перо и собирался отметить прибытие.

– Как я и говорил, – заметил он, – плата принята, и вы вольны вернуться когда угодно. Ваши вещи уже наверху, надеюсь, на этот раз вы останетесь подольше, – Олаф загадочно улыбнулся, той самой улыбкой, из-за которой на него было невозможно злиться.

Комната ничуть не изменилась, а в гардеробе оказались все её вещи, и Киартана нисколько не удивилась.

Она долго не решалась спуститься в бар, думала о прошлом и будущем, но ей больше не хотелось быть одной.

На первый вечер она выбрала шёлковое платье кофейного цвета, и сразу нашла Олафа, как всегда протирающего стаканы в баре. Ей хотелось высказаться, и непременно ему.

– Готов… – обратилась она, усевшись напротив, – услышать самую невероятную историю в твоей жизни?

1. Маг войны

Больше суток он скакал без передышки – седой старик на спине серого усталого коня. На севере поднимались в пасмурное небо столбы чёрного смолистого дыма. Уже много дней ветер приносил копоть и гарь.

Владыки вновь собрали армию, чтобы отбросить Бассов за Изилу. Но они опоздали – те уже две полные луны разоряли деревни на севере.

Маг скакал быстро, но осторожно, прислушиваясь к шорохам. Эти места он знал, но дорога петляла и плодилась отростками. Два рукава великой реки, Сагань и Гангвина, шли рядом, неся воду с гор на север, где обе, уже не смыкаясь, попадали в океан.

Деревушка со смешным названием Гучка, в двух днях от Последнего Оплота, нуждалась в помощи. Маг рассчитывал вывести жителей до набега Бассов. Уже в сумерках он остановился на возвышенности у деревни. Конь Крикун, оказавшись на привязи, жадно накинулся на чахлую осеннюю траву. Старик, сбросив сумку на землю, распрямился во весь свой могучий рост и прошёлся по опушке. Серая запачканная мантия не стесняла движений. Посох из белого дерева, покрытый рунами, почти бесшумно увязал в усохшей траве.

Маг пригладил сбившуюся на груди бороду и прошёл по опушке, прислушиваясь к звукам природы. Как и в последние дни птиц и зверей поблизости почти не было, а в воздухе витал запах свежего пожара.

– Близко… – заключил он вслух.

С холма открывался вид на деревню в просеке леса, куда тонкой нитью вился тракт. В окнах мерцали огни, из труб шёл белый дым, люди не толпились на улице, никто не кричал и не бил в набат. Но тревога не покинула Мериона. Он собрал костёр и, наконец, приготовил кролей, пойманных больше дня назад. Мясо показалось лучшим за всю его долгую жизнь.

Зарево угасало, ветер рывками набирал силу, ударяя то в грудь, то в спину, отчего волосы и борода старца сбивались и путались. Он сидел неподвижно, и не двинулся, даже когда огонь костра предательски задуло, и от него остался лишь ворох горячих углей. Казалось, мир вокруг не существует – он один в бездне бесконечности вопрошает у Мудрейших.

Он знал, что люди не успеют собраться, и останется только принять бой, вопреки наказу Совета. Ему предстояло встать на сторону слабых и вновь убивать. Маг дышал спокойно и размеренно, но Мудрейшие и на этот раз молчали.

Мир мгновенно вернулся, маг не пошевелился и не открыл глаза, но услышал и ощутил всем телом дрожь от протяжного низкого гула, предвещающего беду. Рог взревел в лесной чащобе, когда зарево полностью исчезло, а из шумов остались только рваный шелест ветвей и гул ветра.

Раскрыв глаза, старец увидел вереницы огней в долине. Северяне собирались вокруг деревни с факелами. Рог прозвучал снова, сильнее сковывая ужасом.

Мерион вспрыгнул на коня и галопом поскакал вниз с холма. Сердце безумно стучало, кровь билась в висках и шее, Крикун вился, противился, чуя беду, но маг неугомонно гнал коня вперёд, на гибель.

Он знал, что сможет одолеть многих своей магией, а остальные, увидев его силу, кинутся прочь.

Лес проносился вокруг безмолвно, не отвлекая старца, впереди уже маячили палатки из шкур и костры, коптящие небо. Бассы разбили лагерь на склоне холма, но теперь в нём никого не осталось – все вышли на чёрный промысел.

Рог загудел снова, и Мерион сильнее пришпорил коня. Нервы натянулись струнами, мышцы напряглись, а кровь залила туманом глаза. Впереди мерцали костры и огни факелов. Мимо проносились силуэты людей в тяжёлых доспехах из шкур. Первое время никто не замечал быстрого всадника на сером коне, но маг всё чаще слышал крики ему вслед на грубом северном наречии.

Бассы двигались по деревне, выгоняя людей из домов. Пролилась кровь. Солдаты окружили испуганных, плачущих крестьян, сбившихся в кучу. Старик нёсся прямо на них и словно во сне, видел сквозь темноту, как один из Бассов замахнулся мечом от плеча и рубанул по людям. Часть криков и стонов прекратилась.

Мерион нёсся вперёд, в самый центр, куда сводили людей со всей деревни.

– Нет! Нет! Только не её! – умоляла женщина, стоя на коленях. Басс вырвал из рук матери младенца и собирался унести. – Только не её! – она ухватилась за ноги, мешая ему, но Басс без единого слова поднял топор и рубанул ей по лицу. Брызнула кровь. Мальчик не старше пяти выскочил вперёд.

– Не тронь её! Мама! – кричал он, но их мать затихла, лишь изредка взвывая от боли, она лежала на боку, пытаясь остановить кровь. Мужчина переступил её.

– Никто не сломит Империю! – одобряюще выкрикнул Басс и вонзил ребёнку топор в голову.

Мальчик упал рядом с матерью. Она бросила бороться со своей раной и, истерично плача, прижала ещё тёплое тело к груди.

– Убийцы! Изуверы! Владыки покарают вас! – кричала она во всё горло.

– Успокойте её! – выкрикнул Басс на «всеобщем» и унёс младенца прочь.

Оставалось меньше сотни метров, и Крикун проделал этот путь за один миг. Мерион подскочил на коне и поднял посох, который уже наливался рунным светом. Копыта ударили в грудь Бассу, что склонился над скорбящей женщиной с мечом. Конь растолкал остальных, пока маг спрыгивал.

Мерион полоснул огнём по лицам солдат. Те, кто успел, отпрянули от страха, другие упали на колени, обожжённые пламенем. Мерион выпрямился в полный рост. Испуганные люди за его спиной притихли, а впереди в темноте Бассы пришли в движение, словно чудище, засевшее в глубине пещеры.

– Кто ответит за гибель этих мирных людей! – воззвал маг к силуэтам во тьме.

Солдаты вокруг мага отступили, но приготовились драться. Из тьмы вышел мужчина в шкуре волка. Он сбросил капюшон с Волчьим черепом, обнажив прямые волосы, шрам от подбородка к левому глазу и безумный взгляд.

– Маг значит, – с ухмылкой произнёс он. – Я Сари Меднесс.

Мерион не слышал о Сари Мендесе, но видел перед собой Волка из древних сказок. Накидка из волчих шкур, капюшон с оскалившейся головой волка и Волчий взгляд, а вокруг стая. Маг заметил их среди силуэтов – в волчьих шкурах и с горящими алыми глазами в темноте.

– Фанатики… – заключил Мерион. – Сари Мендес, прикажи войнам отступить или Вы все умрёте! – он не привык угрожать людям смертью, и Сари заметил его смятение.

Толпа вокруг ширилась. Солдаты забыли о деревне и её жителях и обступили их. Слова Мериона многих рассмешили.

– Один против армии и угрожать вздумал? – ухмыльнулся Сари. Он без страха смотрел прямо в глаза. – Пожалуй, я дам тебе уйти. – по единственному его взмаху солдаты расступились, открыв проход во тьму. – иди, никто не остановит…

Мерион не сдвинулся с места, а крепче сжал посох, ожидая нападения со спины.

– Думаешь, осилишь меня? – Сари шагнул к нему.

Молниеносный выпад Мериона уловил лишь Сари. Остальных оттолкнуло волной силы, по рядам Бассов прошли тончайшие нити, войны попадали с ног, кровь окрасила землю, но маг со шрамом устоял. Вокруг белыми вспышками поднялись щиты. Сари безумно улыбался.

Два мага начали двигаться одновременно. Волк с ловкостью мангуста вспрыгнул на покатую крышу и запустил руку под распахнувшийся плащ, Мерион отступил, давая себе больше места.

Сари бросился вперёд. Древко его посоха было корявым и коротким, обломанным снизу, из тёмного дерева и с чёрно-алым камнем в навершии. Руны горели кровью.

От молнии Сари прикрылся щитом. Разряд ушёл в землю и запёк разлившуюся кровь. Маги вырвались из круга, двинулись вдоль дороги. Заклинания рассыпаясь вспышками. Всё происходило слишком быстро, чтобы обычный человек заметил детали, и Бассы в страхе отступали от мерцающих ярче солнца огней.

Волки не вмешивались, Мерион не видел их лиц, но знал – они пристально наблюдают и готовы напасть в любой момент. Он был в меньшинстве, но сражался с Сари на равных, и надеялся победить хотя бы его. Маг быстрыми выпадами направлял воздушные кулаки, но Волк успешно отражал каждый уверенным взмахом. Ни один не спускал взгляда с другого, их посохи слились с ладонями и двигались вместе с руками. Мерион прежде не встречал подобного мастерства среди вольных магов.

Вспышка света заставила его на миг зажмуриться. Волк приблизился, и они сцепились руками.

– А ты силён, старик! – усмехнулся Сари.

Мерион не ответил, и едва вырвался из его хватки. Он отпрыгнул, зажег вокруг посоха огненные диски, метнул их в Сари, и тот вновь легко оттолкнул их рукой. Маг взбежал на покатую крышу дома, но Волк не последовал за ним.

– Считаешь свой путь праведным, а нас фанатиками, – обратился он с земли. – Говоришь от имени Владык? Они тоже не всесильны!

– Я говорю лишь от своего имени!

Мерион поднял руки к небу. Тучи разразились громом, молнии начали бить по всей деревне, пугая крестьян и Бассов, но Волки лишь безучастно наблюдали, и ни один разряд никого не убил.

– Чудное представление! – отметил Сари, и тотчас выпустил в Мериона молнию, которую ему не удалось отразить.

Мага отбросило на десяток метров, но вскоре оба снова схлестнулись в жестокой схватке. Заклинания били во все стороны, сталкивались слепящими искрами, разносили в щепки ветхие сараи и навесы, дома поднимались над землёй трескучими разрядами молний и всполохами огня. Дерево кряхтело и ломалось. Могучие сосновые венцы рвались, словно лучины под натиском неведомой простым людям силы. Солдаты отступили к границе деревни, а маги дрались всё ожесточённее, захватывали большую территории в круговорот битвы.

Очень долго они пытались сокрушить друг друга, но все попытки были безуспешны. В темноте ночи вспышки заклинаний озаряли всю деревню и лес поблизости. Многие дома загорелись, другие обрушились. Местные и Бассы разбежались в панике, но маги постоянно хаотично перемещались в пылу сражения, и лишь Волки, защищаясь щитами, бесстрастно наблюдали.

– Давно я так не веселился! – выкрикнул Сари, когда они остановились отдышаться.

Мерион едва стоял на ногах. Его разбитая щека кровоточила, левый глаз заплыл. Сари туго перематывал сломанную руку. У всех есть предел и спустя часы беспрерывного сражения к своему пределу подошли и маги. Их столкновения стали редкими и менее разрушительными.

Мерион первым начал выдыхаться и от того пропустил пару заклинаний, но и Сари уже не мог бить в полную силу. Оба больше не скакали по крышам и даже не бегали, а устало стояли, Мерион, опёршись о посох, Сари – о стену дома.

– Силы равны, – с ухмылкой заметил Сари. – Как только мы оба выдохнемся, Волки схватят тебя, – он уже не пытался напасть, опустил посох и медленно вперевалочку направился к Мериону. – Не лучше ли уйти сейчас? Почто тебе сдались эти крестьяне?

– У меня, в отличие от вас, есть принципы! – рьяно, как в юности, ответил Мерион.

Он сделал попытку неожиданной атаки, но промахнулся. Сари подходил, не поднимая посох, но даже не взрогул от вспышки молнии. Вокруг собрались Волки, маг видел под масками их суровые взгляды и осознал, что смерть совсем близко. Его сил оказалось недостаточно.

– Ты мне даже понравился, – Сари был беззащитен, но у Мериона уже не осталось сил для атаки. – Я не стану убивать тебя.

Неожиданно, в одно мгновение Сари Меднесс выпрямился, рванул на Мериона, а оказавшись прямо перед ним, выхватил из ослабевшей руки посох. Он поднял оба и ударил сосредоточением силы.

Мерион впервые потерпел поражение. Его отбросило в стену, сознание помутнело, на миг весь мир померк и маг ощутил себя вновь молодым, закованным в путах в ограниченном пространстве среди череды вспышек. В ушах стоял лишь монотонный шум, а быстрая кровь залила глаза. Мерион шатко поднялся, ища взглядом врага. Сари Меднесс надменно приближался – он никуда не спешил.

– Знаешь, маг… – Сари наклонился к его окровавленному лицу. – Мастер после каждого моего поражения заставлял платить серьёзную плату.

Мерион снова попытался встать, но ноги его уже не держали. Последний удар оказался слишком сильным. Его голова гудела, звуки становились всё дальше – его утягивало на дно колодца. Волки подошли вплотную, но все лишь смотрели из-под оскалившихся волчьих масок.

– Ты силён, но, видно, недостаточно. И потому я возьму плату с тебя, – он поднял Мериона за подбородок, заставляя взглянуть ему в глаза. – Часть твоего посоха.

Маг отчётливо слышал фразу, но до конца не верил. Он снова попытался встать, и на этот раз ему удалось удержаться на ногах. Сари поднял его посох, так чтобы он видел, а когда убедился, что Мерион ничего не пропустит, замахнулся и разбил о колено. Белое дерево пошло трещинами и разломилось на несколько неравных выщербленных обломков.

Сари оставил себе один. Он пристально осмотрел острый клин.

– Небольшой вклад в наше общее дело. – ответил Сари на его немой вопрос, и спрятал осколок во внутренний карман плаща.

Мерион смотрел под ноги и не верил. Мир казался далёким и чужим, всё вокруг кружилось, его качнуло, но Сари не отпустил его, а с неистовством схватил за шиворот.

– Мы не собирались убивать жителей этой деревни, – заявил Сари, глядя магу прямо в глаза, – но за твоё неуместное рвение все они умрут, и ты удостоишься чести увидеть каждую смерть! – последнее, что Мерион услышал, прежде чем кануть в небытие.

Его окружали Волки. Они безмолвно смотрели из-под масок, как Бассы подтаскивали к Мериону очередную жертву и без церемоний перерезали горло. Крики, стоны и плач доносились отовсюду. Солдаты находили среди развалин домов последних крестьян и тащили к Мериону. В центре деревни сложили кострище, что разгорелось алым жарким пламенем. Туда бросали тела замученных людей и Бассов, убитых магией.

– Отринь пагубные эмоции, – твердил Сари очередной жертве. Он наклонялся над каждым, всматривался в их глаза, а затем перерезал горло.

Кровь буйно разливалась по рукам и кривому лезвию старого кинжала. Мерион смотрел, а когда вновь терял сознание, его приводили в чувства. Маг и прежде видел смерть, но никогда – подобное безразличие к человеческой жизни. Мужчин, женщин и детей без разбора убивали на его глазах, а он был не в силах этому помешать.

Насилие и бесчинства происходили повсюду. Из остатков разрушенной деревни уносили всё, что могло пригодиться: ценности, провизию, скот. Всю ночь никто не спал, отовсюду доносились крики и плачь, но и они постепенно затихли. К утру остались лишь обожжённые останки, молящие о помощи из пламени.

На рассвете Волки ушли, оставив Мериона одного живого на пепелище. Его не сковывали, он мог подняться и уйти, но не смел пошевелиться. По щекам текли слёзы, в уставших глазах стояла пелена ужасающих убийств.

«И к чему были эти кроли… – страшные мысли не покидали его, и запах жареного мяса напоминал о них. – Дались мне эти кроли…»

Несколько часов он провёл неподвижно в раздумьях и скорби, потом начал молиться, вновь обращаясь за советом к Мудрейшим, но и за Пеленой вереница Теней не дала ему покоя. Их длани тянулись к нему из тьмы.

День медленно проходил, налетели тучи, и пролился дождь. Мерион весь вымок, но не двинулся с места и не открыл глаз. Он просил прощения, а Мудрейшие не дали совета, а лишь непоколебимо твердили, что он «не сделал всё, что возможно».

Раны слабо кровоточили, сила постепенно возвращалась, день близился к середине, но тучи не давали солнцу проникнуть к земле.

Мерион медленно и твёрдо поднялся. Дождь повсюду налил лужи, и маг шёл по ним без разбору. Он бродил по выжженной деревне, где ещё витал запах гари, в безнадёжных поисках выживших. Он знал, что всё бессмысленно, но не прекращал поиски до самого вечера, когда солнце упало за горизонт, и мир погрузился во тьму. Только тогда маг устало присел рядом с осколками посоха, снял сырую, давно изодранную в клочья мантию, и собрал части посоха в неё. Их, оказалось, пять, два от рукояти, и три снизу, но одного обломка из середины недоставало.

Отдалённый тихий плач младенца вырвал его из пучины раздумий. Маг тут же бросил всё, вскочил на ноги и снова прислушался. Крик доносился из сгоревшего дома, хотя, казалось бы, в таком огне никто не мог выжить. Он кинулся туда, не разбирая дороги, с новыми силами и надеждой.

Мерион вбежал на пепелище. Стены ещё стояли и дымились, крыша провалилась, и только над одним углом под ней можно было пролезть. Старец протиснулся внутрь и прислушался. Крик доносился из-под лавки, приваленной крышей, но чудом уцелевшей. Маг сосредоточился и силой поднял обгоревшие брёвна, руками разгрёб завалы и под лавкой обнаружил лукошко, а в нём – младенца, завёрнутого в пелену. Он оказался невредим.

Мерион не знал что делать – за долгую жизнь он многое повидал, но ему никогда не приходилось выхаживать дитя посреди леса. И всё же удача вновь улыбнулась – возле лавки стоял нетронутый Бассами сундук, набитый припасами.

Перепеленав младенца, Мерион понял, что это девочка. Маг знал, что «великая скорбь должна быть уравновешена силой», и ощутил в девочке такую силу, способную унять горе не одной деревни, но всего народа. Ребёнок спасся от огня и Бассов.

– Тебе уготовано стать великой, – заключил Мерион, глядя в её бирюзовые глаза. Никогда прежде он не ощущал столько счастья и радости.

Во тьме бесконечности мудрейшие шептались голосами, что он не мог различить, кроме одного имени, которое они повторяли множество раз, на всех знакомых и неизвестных магу языках.

– Киартана, – твердили они.

Древнее могущественное имя пришло из легенд.

Старец уснул тревожным сном, а утром собрал всё необходимое в узелок, взял лукошко с Киартаной и направился на юг. Палаток на склоне не осталось, следы вели на юг. Всюду чернели кострища, залитые дождём, стоял запах гари, пота, скота и лошадей. До Последнего Оплота Бассам предстояло идти больше пяти дней.

Гарнизону в две сотни солдат не сдержать армию, и Мерион лишь надеялся, что ему удастся обогнать северян прежде чем они прорвутся южнее Изилы.

– Но куда деть ребёнка? – спросил сам у себя маг. Малышка словно в наказание проснулась и сразу захныкала. Снова хотела есть, или испачкала пелену.

Маг пересёк покинутый лагерь и добрался до стоянки, где оставил сумку с вещами. Бассы не нашли её, нигде вблизи не было их следов, а среди сосен пасся и его конь Крикун, которому посчастливилось сбежать из пылающей деревни. Раненый жеребец прихрамывал, но бодро подскочил к хозяину по первому зову.

– Как ты, мой дорогой? – спросил Мерион, гладя его по морде, и Крикун в ответ весело заржал. – Славно, что ты здесь оказался.

Он взял только самое необходимое. Уложил в сумку котелок, останки посоха, завёрнутые в ткань, бурдюки с водой и вином, нож с грубым шершавым лезвием, кулёк муки и шкатулку с приправами которые он нашёл в деревне.

Пару часов Мерион отвёл на отдых и медитацию, накинул сумку на седло, взял Крикуна под уздцы, в другую руку – лукошко с младенцем и отправился на юг.

С малышкой оказалось сложно управиться. Приходилось, постоянно останавливаться и уделять Киартане внимание. Маг надеялся отдохнуть ночью, но Киартана так и не дала ему выспаться.

На третий день и сам Мерион обессилил. В городе он взял достаточно припасов, чтобы добраться до деревни и вернуться обратно, а затем ещё удачно поймал трёх кролей, но что делать с малышкой не знал. Они шли лесом в стороне от дороги, усталость и голод снижали их скорость.

Ручей петлял с востока от тракта, то приближаясь, но убегая глубоко в чащу. Они шли по опушке, когда у ручья маг заметил козу, безмятежно жующую траву. Мерион насторожился. В тишине лишь редкие птицы пели вдали, маг не увидел других людей, но коза не выглядела дикой.

Козочка заблеяла и резво подскочила к ним – белая с головы до ног, лишь тонкие брызги крови обагряли её шерсть. Маг заметил алые взбрызги ещё и на дереве у воды. Достал кинжал и рысцой добежал до спуска. Внизу, на песчаном берегу лежали два тела. Мужчина и женщина, растерзанные волками. Рядом – перекошенная палатка, ещё дымящий костерок и пара горелых кролей на нём. Поблизости две разорванные хищниками лошади.

Он осторожно спустился вниз. Звери всюду растащили кости и останки тел.

– Волки ещё близко. – понял Мерион. Он быстро осмотрел лагерь и, не найдя ничего полезного, как мог тихо двинулся обратно на поляну к коню и пожиткам.

Малышка проснулась от того, что маг, взбираясь на крутой склон, зацепил лукошко веткой дерева. Мерион сразу успокоил её, но их уже обнаружили. Вдали, возле недоеденных лошадей, послышался шорох и рык. Поджарые волки скользнули по залитому солнцем лугу. Снова повторился рык, но с другой стороны, маг обернулся, инстинктивно направив вперёд кинжал. Снизу уже приближались два крупных волка с серой поднятой дыбом шерстью. Оба с диким оскалом медленно шли на него.

Маг осторожно попятился, но оступился на ветке и скатился по слону. Волки кинулись к его ногам. Он наотмашь рубанул по их мордам. Клинок прорезал молодой волчице щеку, клацнул о волчьи зубы. Самка заскулила и кинулась прочь, но второй волк продолжил охоту. Он скалился и метался по сторонам, ожидая момента для атаки. Подоспело подкрепление: ещё три крупных волка во главе с вожаком – свирепым зверем с горящими красными.

Мерион не стал мешкать, поскорее взобрался на склон и побежал к Крикуну. Маг ещё надеялся ускакать, пока его не настигла вся стая. Конь насторожено наблюдал и даже пошёл навстречу, но завидев выпрыгивающих из низины волков, остановился. Один за другим звери пускались в погоню по полю.

Маг держал клинок на вытянутой руке, девочка в лукошке кричала, конь испугано ржал, разрываясь между желанием спастись и верностью хозяину, а коза безмятежно щипала траву, пока волки не оказались совсем близко.

Мерион вскочил с бега на Крикуна, но раненая нога скакуна подкосилась, маг не удержался в седле, спрыгул, защищая дитя, а волки уже окружили всех плотным кольцом.

Хищники с окровавленными пастями подступали всё ближе. Конь испуганно ржал и постоянно порывался пуститься наутёк. Коза блеяла и металась по сторонам, натыкаясь то на один волчий оскал, то на другой. Малышка кричала, а Маг, крепко сжимал лукошко и свободной рукой махал клинком наотмашь по кругу.

Вожак бесстрашно подошёл. Обе животины замерли, уставившись на могучего волка, способного разорвать глотку коню в один укус, Мерион направил клинок ему в морду. Волк подошёл вплотную, понюхал свежую кровь на лезвии, облизал. Маг не шевелился, ему не хотелось остаться без сил, и потому он не спешил атаковать, но ощущал всё, что происходило даже за его спиной. Вожак потёрся мордой о клинок, затем о руку и наконец, оказался прямо перед лицом мага. Теперь ему ничего не мешало вгрызться в шею, но вожак всмотрелся Мериону в глаза.

Волк придвинул морду ближе и понюхал лукошко. Киартана мгновенно перестала плакать, а когда волчья пасть оказалась совсем близко, схватила его за усы и дёрнула.

Вожак не тронул их. Он отвернулся, отошёл за кольцо волков и, коротко взвыв, рысцой пустился прочь. Стая последовала за ним, некоторые не оглядывались, другие не упускали возможности напоследок показать зубы, но все послушно отправились за вожаком. Маг очистил клинок от крови, убрал в сумку и пустился наутёк, пока волки не передумали. Коза прибилась к ним, и это оказалось кстати – Киартана постоянно просила есть.

Ещё дважды они видели стаю на горизонте, но те не приближались. Подобраться к ручью они смогли только спустя час, когда русло вновь прильнуло к дороге. Маг наполнил бурдюк и сам напился вдоволь. Рану Крикуну снова пришлось забинтовать, и ходил он теперь с большей хромотой. У водопоя все отдохнули, набрались сил, но лагерь маг разбивать не стал, вспомнив, чем это закончилось для других путников. Они остановились на ночлег на вершине холма, где на развалинах древней крепости можно было укрыться не только от диких зверей, но и от наступающего дождя.

Ночь принесла грозу и порывистые ветра, гром гремел раскатисто, непрерывно. Даже разрушенным, замок выглядел могущественно.

Когда фанатики вместе с Бассами убили императора прямо на балу, началось самое кровопролитное вторжение.

Крепость разрушили полностью, и лишь некоторые подземелья сохранились. Во внутреннем дворе повсюду валялись каменные глыбы, из земли торчали истлевшие за сотню лет башни и молодые берёзы, выросшие посреди зала.

Здесь Бассы не останавливались, их следы перед самым холмом уходили в леса, но Мерион всё равно не решился спать всю ночь, и вновь просил у Мудрейших совета.

К восходу осталась мерзкая морось. С севера наступал лес, пересекаемый редкими речушками, а на юге высились горы и, между ними, в равнинах, фермы и город на горизонте. Там полыхали костры, застилая дымом небо. Осада шла полным ходом, некоторые леса были изрублены на осадные орудия и тараны. Оставалось идти день или два, сделать крюк, обогнуть гору Остогу и выйти на Последний Оплот.

Маг ранним утром покинул развалины и отправился по гористой местности, усыпанной редкими деревьями.

Странная процессия из мага в подранной мантии с младенцем в лукошке, хромающего коня и козы медленно двигалась по заросшему соснами нагорью. С востока их теснила Сагань, приходилось забираться всё выше. А впереди, на юго-восточных склонах Остоги уже виднелись редкие поселения фермеров.

Тропинка петляла вдоль реки, вывела из леса на склон горы и там повернула выше, к деревеньке.

Мерион уже без опаски вёл Крикуна и козу по полям, спеша к первым домам, когда сзади послышался топот лошадей. Они вышли на середину поля, так что ему оставалось только поспешить к ветхому амбару с накренившейся крышей и сгнившими дощатыми стенами.

Позади шум усилился, и к топоту прибавились крики. Мерион ускорил шаг, но его замедляла коза, которую пришлось тащить волоком. Она, начала блеять, вырываться и Мериону пришлось оставить её посреди поля. С одним Крикуном они пошли быстрее, но всё ещё не достаточно. Маг ожидал, что в любой момент всадники заметят его.

Мериону повезло. Когда отряд выскочил на поле, солнце заслонила тучка, её тень пронеслась по полю и скрыла мага с конём. Им хватило времени, забиться в амбар и закрыть воротину. Маг затаился и стал наблюдать через щель в стене. Отряд всадников выехал на солнечное поле и остановился, сбившись в кучу. Посреди поля бегала и блеяла коза. Бассы, заметив ее, бросились к ней наперегонки.

Один из воинов спешился и стал её ловить, но поймать никак не удавалось. Остальные пару минут посмеивались над неудачливым ловчим, а затем всадник прямо с лошади метнул копьё, и угодил козе в шею. Возник небольшой спор, но «метатель» забрал свою добычу, закинул козу на лошадь, и вся группа отправилась дальше.

Они поравнялись с амбаром, часть двинулась вверх по склону, к деревеньке. Трое остановились напротив ворот и спешились. Один остался держать лошадей, а двое достали короткие мечи и пошли к воротам. Маг схал в руке клинок.

От основной группы отделился ещё один всадник. Он подъехал к ним, прежде чем они успели открыть ворота.

– Поехали, здесь всё зачистят основные отряды! – заговорил командир на северном наречии, которое Мерион немного понимал.

– Но Макстор! Мы три дня скакали, и нам ничего не достанется?

– Вы видели амбар-то? – возразил командир. – Куча трухлявого дерева, припасы там давно уже не хранят. – трое пеших раздосадовано согласились.

Войны вернулись к своим лошадям, но неожиданно командир остановил их взмахом руки. Мерион насторожился. Наездник показал им несколько жестов ладонью, и маг осознал, что его обнаружили. Возможно их командир, уловил движение в щелях между досок или услышал шорох, это было уже не важно – оставалось только бежать.

Маг подскочил к коню, взял лукошко с Киартаной в руку, другой ухватился за поводья и бесшумно вспрыгнул в седло. Голова чуть не доставала до перекладин крыши, так что пришлось пригнуться.

– Вези меня, словно в последний раз, – шепнул он Крикуну прежде чем ударил в бока.

Макстор отворил воротину, и конь выскочил прямо на него, едва не сбив с ног. Все Бассы отскочили в стороны, и маг галопом погнал Крикуна вниз, к реке, прочь от отряда Бассов. Конь скакал неистово, хоть и прихрамывал на раненую ногу. Краем глаза Мерион уловил, что все четверо Бассов запрыгнули на коней и припустили следом.

Несколько минут длилась погоня на равных, после чего Крикун начал сдавать, всё сильнее хромая. Совсем некстати малышка проснулась и закричала. По раненой ноге коня струилась кровь, которую он разбрызгивал во все стороны. А позади Макстор приближался. Он уже обнажил меч. Слава мудрейшим, у него не оказалось никакого копья или лука.

Ещё спустя минуту они поравнялись.

Мерион вовремя вынул клинок. Враг подскочил на полном ходу и нанёс первый удар. Маг его ловко отразил, но покачнулся. Они разъехались и спустя пару секунд сошлись вновь. Меч Макстора скользнул по эфесу рукояти и по локтю, а порез сразу начал кровоточить, Мерион выронил клинок из стрельнувшей болью руки. Всадники разъехались вновь, объезжая кусты.

Река близилась, но позади неслись и остальные трое Бассов, а Макстор вновь готовился нанести удар. Мерион понял, что у него только один шанс спастись – убить или ранить преследователя и скрыться в реке. Главное – не промахнуться. Враг приближался, отводя меч в сторону в замахе к решающему удару. Мерион ждал.

Макстор подошёл очень близко, и прямо перед его ударом, Мерион метнул воздушный клинок в грудь врагу. Тот лишь пошатнулся в седле, словно от лёгкого толчка, рука остановилась в замахе, рефлекторно дёрнулась, и рукоять меча выскользнула из ослабевших пальцев.

Враг отстал. Поначалу Макстор держался в седле, но не мог править, а лишь клонился к шее лошади, держась за окровавленное пятно на груди. Маг больше не оглядывался. Только услышал позади глухой удар свалившегося на землю тела.

Он завёл коня прямо в воду.

– Потерпи, осталось совсем немного, – напутствовал он, хоть и знал, что вместе их всё равно нагонят.

Следовало искать укрытие, а не спасаться бегством, в округе росли лишь кусты, да редкие сосны. За рекой снова началась гористая местность, там, среди скал, маг мог скрыться, но без коня.

Он давно знал Крикуна, они многое пережили. Маг спешился, посмотрел в понимающие глаза, погладил по морде.

– Пора нам расставаться, надеюсь не навсегда.

Собираться пришлось быстро. Позади уже кричали Бассы, маг взял только самое необходимое и скрылся в расселине между скал.

Малышка по-прежнему кричала, от потери крови перед глазами всё плыло, а тело постепенно становилось ватным, но маг упорно шёл.

Несколько часов он слышал отдалённый топот лошадей и крики, но чем глубже забирался, тем спокойнее ему становилось. Он хотел идти всю ночь, и к утру выйти на южную сторону хребта, но усталость не позволила. Малышка не унималась, и магу пришлось остановиться, успокоить её, а после он уже не смог подняться. Мерион укрылся в тёплой пещере и перед сном помолился за всех, ушедших за Пелену.

Наутро пещера оказалась больше, чем просто углубление – необозримая система переходов, очевидно сделанная людьми. Неказистые проходы в камне то расширялись до огромных залов, а то в них едва можно было протиснуться. Маг слышал, о горных тропах, где во времена вторжений северян скрывались жители окрестных деревень, но не надеялся найти вход без проводника. Туннели ветвились и вели вдоль нагорья, на юго-восток. Большая часть проходов была открытой или со световыми врубками, тропы выводили на вершины с оборудованными смотровыми и сигнальными вышками.

Но нигде магу не встретилось ни души, лишь редко вороны пролетали над горами. Пустынные пейзажи не цепляли взгляд, не будоражили чувств. На западе полыхали пожары: дым струился в небо толстыми скошенными ветром столбами.

До полудня Мерион шёл вглубь нагорья, его задерживали извилистые туннели, которые никак не хотели вести ровно на юг, а постоянно забирали на восток. С утра маг поднимался на три смотровые вышки, а к обеду поднялся на четвёртую. Солнце припекло, порыв ветра принёс едкий запах гари.

На юге Мерион разглядел деревни и фермы на склоне, а дальше, почти на горизонте, два крупных города – Нуреон и Андаль. Повсюду рыскала конница Бассов. Издали они выглядели, чёрными живыми пятнами, что покрывают гнилью всё большую территорию.

На востоке вереницами до самого горизонта по тракту на юг тянулись отряды Бассов. Непрерывным потоком они везли осадные сооружения, оружие и провиант. Пешие армии заняли всю долину. Рога, пробирающие до костей, трубили отовсюду, а над знаменосцами реяли алые полотнища с отрубленной головой волка.

Мерион наблюдал за приближением врага и впервые не знал, как поступить. Его сил оказалось не достаточно, чтобы спасти даже жителей одной деревни, а теперь гибель грозила всему северу, до самого перешейка. Он явственно представил армии Бассов, что окружают Алькадию, рубят и оскверняют Вечные деревья на гробницах мастеров, и ему вдруг стало холодно. Оставалось только спасти Киартану, а затем вступить в смертный бой.

Малышка кричала всё сильнее, да и сам Мерион уже был на пределе. К вечеру он отчаялся и шёл вовсе без энтузиазма.

Поначалу он даже никого не заметил. Люди сидели у стен широкой сводчатой пещеры. Многие плакали, самые стойкие, утешали остальных. На камнях, деревянных настилах вместо лавок, на своих пожитках. Никто не говорил. Маг не заметил ни солдат, ни крепких мужчин, ни взрослых юношей, только женщины, дети и старики. Все выглядели уставшими, измученными и среди плачущей, скорбящей людской массы Мериону стало спокойнее. За пеленой собственного горя люди его не замечали, и он прошёл вглубь пещер с кричащей малышкой в лукошке.

В огромном зале, толпа собралась вокруг массивного чана на костре – там хромой мужчина с женой раздавали еду бесплатно.

Очередь быстро двигалась, и вскоре маг оказался перед чаном.

– Чашки нет? – по-доброму спросил мужчина. В окружившем всех горе он источал свет и тепло.

– Мне бы малышку покормить, – маг опустил лукошко ниже.

Киартана плакала.

– Бог ты мой, Аня! Подойди сюда!

Его жена отвлеклась от готовки и поспешила к ним. Низенькая женщина лет сорока с красивыми чертами лица и веснушками по всему носу улыбнулась Мериону и позвала его в сторону, чтобы не мешать раздаче еды.

– Сколько лун?

– Не больше пяти.

– Давненько она не ела, и боюсь сейчас кроме материнского молока ничего не примет.

– Я поил её козьим…

Аня медленно подняла на мага взгляд и пристально посмотрела. Вокруг люди по-прежнему не замечали его, но она узнала в раскромсанной одежде мантию мага, а в лице мудрость.

– Вы ведь маг Ордена? – шёпотом спросила Анна. – Только, судя по всему, сами нуждаетесь в помощи…

– Да, – согласился Мерион. – Со мной случилась беда. Я должен встретиться с братьями, но… – Мерион кивнул на малышку, – не могу оставить её в беде.

Женщина отвела мага к заплаканнй молодой девушке со светлыми волосами и испуганным, отрешённым взглядом.

– Мариса, девочка моя, это…

– Гильдарион Мерион, – представился маг, – и… Киартана.

Девушка посмотрела на младенца глазами, полными слёз, а затем крепко обняла Анну.

– Нет… Она так похожа на Лизу, – сквозь плачь, проговорила Мариса.

– Ты должна помочь этой девочке выжить, – Анна взяла её руки и серьёзно посмотрела в глаза. – Теперь ты ответственна за неё!

– Нет…

– Мариса. Никто другой не справится.

Девушка плакала, Киартана тоже, но когда Анна поднесла малышку ближе, обе успокоились. Мариса аккуратно взяла девочку на руки и убаюкала, та улыбнулась и ручками попыталась поймать светлые локоны.

–Киартана… – произнесла девушка. – Сильное имя.

Когда она отправилась покормить Киартану, она уже выглядела более счастливой.

– Она потеряла дочку, – ответила на немой вопрос Анна. – Лизу забрали Бассы, вырвали из её рук…

Маг припомнил подобную сцену, которой стал свидетелем в деревне. Солдат выхватил младенца из рук матери и унёс прочь.

– Вы, наверное, тоже хотите есть? – прервала его размышления Анна.

Мерион хотел, и теперь мог себе позволить беспокоиться о малышке немного меньше. К их разговору присоединился и муж Анны с чашкой супа для Мериона.

– Я Антон Горов, – представился хромой мужчина с добрым взглядом, – моя жена Аня, а то была наша дочь Мариса. Вы верно решите, мы бесчувственные, раз не плачем о нашей внучке вместе с ней.

Но маг и не думал их упрекать.

– Не всегда же горевать? – заявила Анна. – Мы с Антоном вдоволь наревелись, за трёх погибших сыновей. Пришёл наш черёд утешать других. Жизнь закалила.

– Да, – муж обнял жену. – Мы многое пережили в этих пещерах, и теперь наслаждаемся каждым моментом и помогаем другим.

– Отрадно, что вы не унываете, – согласился Мерион. – Славно тут всё устроено. В нынешние времена люди нуждаются в доброте, но, боюсь, война зайдёт слишком далеко. Огромные армии идут на юг, я видел их со смотровых башен по пути сюда. Пещеры останутся глубоко в тылу. Нужно уходить сейчас, пока ещё не поздно.

– Многие собираются идти на юг, но мы не уйдём, – заявила Анна.

– Мы не оставим родные земли, – пояснил Антон. – Пусть даже в тылу врага, в постоянном страхе, нам не привыкать. В Гротах есть всё для жизни общины. Среди гор горячий источник наполняет всегда тёплое озеро, даже в самые лютые морозы. Там мы устроили грядки. Есть место и для скота, а в горах мы собираем питательные и целебные травы. Нам всего хватает. Мы жили тут много лет – выживем и теперь.

Мериону не стал отговаривать, он ещё в юности уяснил – каждый сам хозяин своей жизни и своей смерти.

Мага пригласили к их небольшому костерку, где Мариса укладывала спать малышку Киартану. Мерион попросился устроиться на ночлег поблизости и сбросил сумку на камень неподалёку. Они все вчетвером сели у костра и затеяли долгий разговор.

– Моё полное имя Гильдарион Миртувор Мерион, – представился маг за чашкой терпкого корня. – Я прибыл на север по заданию Ордена, в помощь людям, но… – маг опечаленно опустил глаза, – всё пошло не так, как я ожидал. У них в командирах оказался бродячий маг, и я потерпел поражение.

Мерион не стал вдаваться в подробности, а достал то, что осталось от посоха.

– Я, как и мой посох, оказался сломлен, но когда нашёл малышку, обрёл новые силы и добрался сюда. Мудрейшие наказали назвать её Киартаной – в честь великой воительницы древности.

– Дай-ка взгляну на посох, – попросил Антон. – Я работал в молодости по дереву, да и в последнее время немного этим балуюсь.

Мерион передал свёрток. Антон развернул ткань и осмотрел лохматые осколки белого дерева. Вертел по всякому, прикладывал друг к другу.

– Там нет одного… – предупредил маг.

– Да, не слабо его разнесло, – заключил Антон. – Но восстановить можно. И осколок не нужен. Я сооружу замену. Только придётся использовать штифты и стяжки. Работа займёт зиму.

– Боюсь, его сила будет уже не та.

– Может статься, что мощь даже возрастёт, – с хитрым прищуром ответил Антон. – Если использовать правильные материалы.

Маг не стал спорить. И весь вечер думал. Он сам не знал, как восстановить посох, не встречал никого, кто мог бы это сделать. Его беспокоило, что придётся остаться – Бассы перекроют все пути на юг. Маг захотел обдумать всё в медитации, спросить совета у Мудрейших. Он извинился и прошёл переходами в тёмный зал, где разместился на гладком камне.

Он думал о многом, но мысли путались, не давали сосредоточиться. И Мудрейшие молчали. Размышления привели его к Игонору. «Он сам виноват!» – решил Мерион, и сразу отбросил дурные мысли.

Сквозь Пелену маг ощутил лёгкие шаги неподалёку.

– Извините, что отвлекаю, – испугано заговорила Мариса. Она подошла ближе, когда маг открыл глаза. – Я… я хотела попросить вас… Вы отправите Киартану на юг? Могу я её опекать по пути? Я буду о ней хорошо заботиться, как о собственной дочери…

Нависла неловкая пауза. Мерион ждал, что Мариса расскажет больше, но она молчала.

– Да, конечно, – ответил Мерион, не спуская с неё проницательного взгляда. – Знаешь, я сам хотел просить тебя об этом, только не знал, как.

Оба снова помолчали. Её испуганный взгляд блуждал по сводам пещеры.

– Я хотела остаться, – решилась Мариса. – Кроме них у меня никого нет. Но теперь… Киартане нужна защита, здесь ей не место. Утром беженцы отправятся караваном на юг, и я с ними, но куда мне идти? Кому её отдать?

– Ты можешь опекать её не только в пути. Мариса, девочке нужна забота и любовь. Ты должна её взять себе.

Она расплакалась от счастья и кинулась в объятия Мериону.

– Спасибо вам, дедушка. Я обещаю хорошо о ней заботиться, – она немного успокоилась. – Знаете, я очень давно мечтала о дочке, лет, наверное с шестнадцати, встретила Максима… Бассы его убили, а мою малышку Лизу забрали…

Мерион подумал было, что её придётся утешать, но Мариса неожиданно заговорила о том, что он хотел услышать.

– Может это и не важно, но они увозили всех младенцев. Её ведь не убьют? – слёзы собрались в уголках её глаз. – Я ещё увижу дочь, или она потеряна навсегда?

– Очень жаль, что ты пережила такое горе. Киартана – твоё начертанное дитя, пусть и не родная по крови, – маг положил ей ладони на виски и поцеловал в лоб. – Отправляйся в Керник, восточнее него есть деревня Онтари, спросишь, и каждый тебе на неё укажет. В той деревне мой дом на самом верху холма. Тётя Оля, тебе понравится. Скажешь ей, что ты от меня. Гильдарион Миртувор Мерион. Запомнила?

Мариса медленно кивнула, но он повторил ещё раз, а потом оторвал от мантии небольшой кусок чистой ткани.

– Вот, это для моего пса, чтобы он тебя принял, его зовут Кочевник.

Она взяла лоскут и положила в кармашек на поясе.

– Я всё сделаю, – её взгляд сиял от счастья, и маг с чистым сердцем отпустил её, зная, что поручает Киартану достойной девушке.

Мерион вновь остался один и, наконец, позволил себе отдохнуть. Его решения приобретали последствия, и пока они ему нравились.

За последние дни накопилась усталость, и очень быстро Мерион уснул тяжёлым, мутным сном. Его опутывали нити, он не мог выбраться, не видел ни лиц людей, ни место, в котором оказался – яркие огни били в глаза. Лишь под утро странные видения сменились на спокойные сны, и в одном из них девочка радостно бегала по залитому солнечным светом золотому лугу. Он слышал звонкий смех. Она обратила на него внимание: «Дедушка!»

Девчушка с рыжими волнистыми волосами и со счастливым лицом посмотрела ему в глаза, и в этот момент маг понял, что сон вещий.

Анна и Андрей плакали, отпуская свою единственную дочь в долгий и опасный путь. Мариса тоже, от того, что не смогла уговорить их поехать с ней.

– Это наш дом, – отвечали они. – Тебя же ждёт светлый новый мир без ужасов, что обитают в этих краях.

Их расставание навеяло на Мериона грустные воспоминания своей юности, но он откинул их прочь, чтобы не жить печальным прошлым. Он много лет прятал эти их очень глубоко и не понимал, почему теперь они всё чаще вырывались на свободу.

Невольная слеза скользнула и по его щеке, когда он в последний раз перед отправлением взял на руки малышку Киартану. Она не спала и не плакала, а смотрела светлым взглядом, будто знала все тайны мироздания, но не могла рассказать.

2. Белые поля

Ночь длилась бесконечно. Полная луна мчалась вместе со всадником по полесьям. Воздух набрасывался порывами свежести ранней весны. В низинах клубился туман. Маг нёсся галопом уже много часов. Лошадь, вся в пене, отдавала последние силы, но и этого было недостаточно – Бассы настигали. Позади больше сотни всадников напутственно погоняли коней.

Война, что длилась уже шесть лет, истощила эти земли. Армии Владык терпели поражение за поражением и отступали. Мерион надеялся, что осталось совсем немного – его лошадь была на последнем издыхании, а впереди алым полыхало зарево войны.

Ему чудом удалось добраться до Белополья незамеченным, но в последний день пути удача отвернулась от него – один из конных отрядов вьехал на поляну, где он ночевал. Маг даже не успел удивиться. Он вскочил в седло и рванул прочь, оставив все пожитки, и с того времени больше суток шла погоня. Поначалу он отрывался, но теперь Бассы наоборот настигали. Он пытался сбросить их, но всё оказалось тщетно, а последние часы он был уже в прямой видимости, оставалось только гнать лошадь к фронту.

Впереди замаячили огни костров, Мерион выскочил на широкое поле с буераками и узкими, ветвящимися тропами между выкорчёванных деревьев. В отдалённом гуле войны смешались крики людей, треск огня в ночи, топот лошадей, их безумное ржание, скрипы осей повозок, стоны раненых, раскатистые громы рогов. В лагере Бассов творилась полная неразбериха, и потому магу удалось пересечь его, не обратив на себя внимания. Основные силы врага наступали – стройные ряды пехоты прорвать было невозможно. Маг повернул на восток, но и там строи тянулись до горизонта. Лошадь захлебнулась и сбилась с темпа, заерепенилась, не желая больше бежать. Он оказался в самом центре вражеских армий, гарнизоны строились. Солдаты в массивных латах, покрытых шкурами зверей, едва могли видеть. Командиры грозно кричали на северном наречии. Меж рядов носились гонцы с донесениями, а южнее, метрах в пятистах били барабаны авангарда армии Владык.

Бассы шли слаженными отрядами с копьями наперевес. Вторыми в бой вступили лучники, они по команде горна останавливались и пускали каждый по стреле в ночное небо. За ними – отряды поддержки – повозки снаряжённые припасами.

Маг спешился и прогнал лошадь. Телеги, покрытые плотной тканью, тащили Могучие северные жеребцы. Извозчики без устали погоняли их, и никто не заметил, как Мерион забраться в одну из повозок и накрыться плащом.

Ряды телег медленно двигались вперёд. Мерион видел сквозь щель в досках лишь небольшой участок цветочного поля, истоптанного солдатскими сапогами. Бассы сновали повсюду, каждый был занят делом и знал своё место. Некоторые подходили к повозке, и тогда маг крепче сжимал посох в руке, но войны лишь хватали нужный провиант и бросались снова в бой.

Вскоре появились первые жертвы. Тела лежали на земле, окровавленные, изрубленные. Солдаты не обращали внимания на убитых, а бесстрашно шли вперёд, прямо по трупам. Повозка тоже проезжала по телам, она почти останавливалась, вздымалась одним боком вверх и с трудом переваливалась. Колесо, которое мог видеть Мерион, быстро пропиталось кровью.

В воздухе стоял непередаваемый запах свежей крови, который можно почувствовать только в центре битвы, терпкий, солёный; и ещё нестерпимая вонь плоти. Он сразу вспомнил о незавидной участи жителей деревни Гучка.

Повозка ползла вперёд. Начали появляться тела в форме альянса, изуродованные, с отрубленными конечностями, вывернутыми наружу кишками, масками ужаса на лицах. Мёртвые глаза юных ребят смотрели на него с мольбой, но Мерион уже был не в силах помочь – они остались навсегда призраками за Пеленой.

Медленное движение продолжалось, но вокруг становилось всё больше хаотичного в действиях Бассов. Войска уже не шли ровными строями, а разбрелись повсюду, многие группами ходили по окружным полям и добивали раненых. Жар сражения спал, и Мерион вновь обеспокоился своим положением.

Вокруг было слишком много врагов. Маг приподнялся и огляделся. До остатков армий Владык было не более километра – один рывок для коня, но бесконечно долгий путь для старика с посохом.

Извозчик упорно вёл вперёд, не замечая его в телеге. Ровный строй тянулся в обе стороны до горизонта. Сражение завершилось, разрозненные отряды армии Владык отступали, а конница Бассов преследовала их, солдаты собирали тела в кучи. Вокруг полыхали костры, а в воздухе стоял смрад крови и жжёных шкур. Земля стала вязкой до того, что повозка иной раз застревала. Маг снова накрылся плащом. Он медлил, ожидая подходящего момента. Мудрейшие прошептали: «Сейчас».

Сквозь щель Мерион заметил толпу Бассов. Двое вели под руки Генерала Армии Владык, а остальные кричали и насмехались. Этот человек среднего роста и плотного телосложения еле шёл, то и дело, клонясь головой к земле. Левой руки не было, локоть перетягивала пропитанная кровью тугая тряпка. Ноги он едва волочил, постоянно спотыкаясь. Двое солдат грубо подталкивали, когда он шёл слишком медленно, он падал от ударов, а потом тяжело поднимался. Его снова подгоняли, и он снова падал. Всё больше Бассов отрывались от дел, следовали за процессией, смеялись и глумились над пленным.

Они поравнялись с телегой, и Мерион узнал генерала Сакуроски – старого друга. Ещё юнцом, в Алькадии, Ральф отличался смекалкой и отвагой. В нём не было ни капли силы, но мастерство в военном ремесле привело его в чин Генерала. В последние годы они встречались лишь однажды – в самом начале вторжения шесть лет назад – под его командованием собирались армии Владык на войну.

Мерион крепче сжал посох, в ожидании подходящего момента. Один из конвоиров пнул Ральфа в сторону телеги, где прятался Мерион, тот ударился плечом о борт и упал под колёса.

Маг сбросил плащ. Молния хлестнула по воздуху, сражая Бассов одного за другим. Запахло озоном. Десять Бассов, поражённые разрядом, упали замертво. Мерион спихнул извозчика с козел и стегнул лошадей.

– В повозку! – крикнул он Ральфу.

Генерал быстро сообразил, и даже без руки, бодро запрыгнул в телегу, упав в то самое место, где прежде скрывался маг. Лошади рванули. Первое время им удавалось не обращать на себя внимания, но им вслед уже кричали Бассы на своём грубом северном языке.

Мир вокруг них сужался, в спину полетели стрелы, сначала одиночные, но с каждым залпом их становилось всё больше. Маг поднял посох и защитил повозку куполом, но одной рукой править стало невозможно, лошади рванули в сторону, едва не перевернув телегу.

С дикими криками их окружили всадники. Двоим удалось запрыгнуть на повозку, но маг скинул их волной силы. Бассов подняло в воздух, неестественно сдавило, переломав кости, а затем отбросило прочь. Другие всадники мигом отстали, но продолжали следовать за повозкой на большом расстоянии.

Основные силы Бассов остались позади. Ральф подполз к магу.

– Вы маг? – не узнал он Мериона.

– Я Гильдарион, – с безграничной улыбкой представился он, протягивая руку. – Судьба привела меня в самую гущу сражения.

– Мерион? Тебя считали погибшим! – Ральф обнял его единственной рукой и крепко прижал к плечу. – Мне так повезло, но где же ты пропадал все эти годы?

– Оказалось, не просто вернуться на юг.

– Пошли в небо сноп красных искр, – спохватился Ральф. – Надеюсь, Игонор поймёт твой сигнал.

Мерион давно не слышал ничего об Ордене – хоть с юга и приходили скудные вести, но только не о магах. И уж никак он не ожидал первым из братьев встретить Игонора Фрагила, с которым у него с самой юности обоюдная хроническая неприязнь. Они вместе учились в Академии Ордена, а затем попали в Совет, но раздор так и тлел меж ними десятилетиями, подпитываясь их постоянным вынужденным общением.

– Да неужели! – бросил Мерион. – Только вернулся и сразу встретил своего заклятого «друга».

Он нехотя пустил в небо сноп искр в виде ветвистого дуба – воспоминания, которое и ему много лет не давало покоя.

«Пусть увидит… – решил он, – и вспомнит».

Сразу после сигнала Мериона на юге началось движение войск. Армии поворачивались вспять, а из многочисленных укрытий на поле выскочили охотники с лассо. Вся равнина оказалась испещрена шахтами и туннелями. Солдаты прятались под землёй, а теперь по команде все разом накинулись на конницу врага, зашедшую слишком далеко. Сотни и тысячи лошадей попали в ловушки, натыкаясь на пики и заострённые деревянные колья. Бассов вместе с доспехами протыкало насквозь. Всадников арканили и стаскивали в ямы. Солдаты поднялись из катакомб, образовался новый авангард, и Армии Владык пошли в сокрушительную контратаку.

Повозка въехала в лагерь поле начала манёвров. Ральф спрыгнул и тотчас исчез вместе со свитой гонцов, советников и лекарем, желавшим осмотреть его руку.

Маг бросил повозку, его больше не волновала её судьба. Кони вились и ржали, но местный конюх быстро успокоил их.

Мериона встретили и сопроводили в шатёр капитана. Мага посадили на жёсткий стул перед пожилым мужчиной, то и дело потиравшим ногу. Солдаты остались, но капитан махнул, чтобы те удалились.

– Кто это тут у нас вернулся из-за Пелены! Никак старый лис Миртувор! – Мерион, приглядевшись, узнал сына оружейника Алькадии. Давным-давно, в юности, они были знакомы, почти друзьями, но не виделись уже много лет.

– Тесен мир, Алан, – вспомнил имя Мерион. – Как поживает твой отец?

– Умер…

– Хороший был человек… Жаль, мог бы ещё пожить…

– Пожил он славно, и хорошо, что не застал войну, – его скупая морщинистая улыбка заразила и Мериона. Они могли долго говорить, вспоминая молодость.– Как же ты здесь оказался? – спросил Алан по долгу службы.

Мерион рассказал ему всё, опустив лишние детали.

Битва продолжалась: сквозь занавес ткани маг слышал отдалённые звуки ударов, крики, треск огня и свист стрел. Запах тоже пробивался через ненадежную преграду. На поле горели повозки и тела убитых. Вокруг палатки носились солдаты.

– Что ж, – заключил капитан, после рассказа Мериона, – шесть лет вы скрывались в тылу врага, но теперь, по стечению обстоятельств, обнаружили себя в самом пекле?

С этим магу оставалось лишь согласиться. Капитан помолчал с минуту.

– Игонор вызвал на подмогу магов Ордена, – сообщил Алан, отрешённо глядя сквозь непрозрачную колышущуюся ткань шатра на тени пробегающих солдат, – они прибудут к утру и решат твою судьбу, я не смею вмешиваться в ваши дела. А пока, рекомендую отдохнуть, поверь, заметно, как долго ты не спал.

Мерион не хотел сражаться, и действительно валился с ног. Адреналин сошёл на нет, оставив в крови только бесконечную усталость. Капитан попросил солдат выделить Мериону шатёр с койкой. Маг еле поднялся со стула и, пошатываясь, побрел за ними. Снаружи гул боя усилился. На севере алело зарево, чуть ли не сильнее того, что бывает перед закатом. До утра оставалось не больше пары часов, Мерион и не мечтал выспаться до встречи с братьями.

Сон нахлынул внезапно. Череда знакомых образов из прошлого сменяла друг друга, не задерживаясь в памяти. Мерион погрузился в безмятежное состояние. Казалось, время остановилось, он лежал опутанный нитями, в глаза били сотни мерцающих огней, но уже спустя мгновение маг пожалел, что время прошло слишком быстро.

Незнакомый голос вырвал его из сна, обрушив в тяжелую реальность. Всё тело ломило, голова нестерпимо, до тошноты болела. Глаза первое время отказывались видеть.

– Сэр Маг! – повторил чётко поставленный солдатский голос. – Генерал вызывает, это срочно!

Мерион подскочил с койки. Он безошибочно схватил посох.

– Веди! – только и выпалил он, вырываясь в предрассветный туман.

Солдат повёл его по лагерю, заполненному тысячами раненых. Войны стонали и кричали. Лекари бегали от одного к другому, но многим помочь было уже нечем. Госпиталь простирался далеко на восток, остатки армии Владык укрепляли баррикады. На Белые поля маг взглянул только перед входом в генеральский шатер. В темноте блеснула алая вспышка. Почти на горизонте в небе над лесом вершилась судьба двух магов. Их бой походил на череду всполохов молний. Огни расходились и сталкивались вновь.

Генерал Ральф Сакуроски сидел в темноте шатра в великом смятении. Советники и лекари окружали его, но все молчали. Он поднял взгляд на мага и махнул, чтобы он сел. Но Мерион не стал садиться или задавать вопросы, он уже знал, что от него потребуют.

– Тот маг появился из ниоткуда, – заговорил Ральф. – Мне пришлось отвезти людей от леса, и там всё заняли Бассы. Боюсь, исход будет не в пользу Игонора. Ты должен помочь ему.

Мерион лишь коротко кивнул и направился к выходу.

– Я дам тебе отряд всадников, чтобы прорваться сквозь ряды Бассов… – добавил Ральф и, тяжко вздохнув, пожелал напоследок вернуться живыми.

Магу дали лошадь, а у выхода из лагеря к нему прибилась группа всадников. Они поскакали галопом по изуродованным полям, стараясь не осквернять тела убитых. Бассы отступили на север к лесам, а армии Владык обратно в лагерь на холме, оставив трупы в полях на корм воронью. Все ждали развязки битвы магов, чтобы продолжить бой или отступить окончательно.

Великое сражение с неистовой мощью заклинаний, как и любил Игонор. Это был его стиль – бой на пределе возможностей. Обычно всё решалось быстро – никто не выдерживал темпа, и лишь Мерион однажды справился. Маги бились в воздухе, над лесом, и длинные резкие тени сосен при каждой вспышке колыхались, словно травинки.

Поля, испещренные рвами и канавами, залитые кровью, застеленные изувеченными телами, они пересекли как можно скорее. На севере высились горы, а впереди их ждал сосновый лес. Из-за деревьев за ними наблюдали. Конные разведчики не приближались, но последовали за отрядом на безопасном расстоянии. Мерион заметил их обветренные морщинистые лица и чёрные властные глаза. Люди, закалённые холодом выглядели столь же испуганными, как и солдаты армии Владык.

Лес окружил их причудливыми, резкими тенями. Вспышки столкновений магов в небе теперь были особенно контрастными, но вскоре, когда отряд въехал в полесье, верхушки деревьев закрыли сражающихся магов. Гул заклинаний и запах озона нарастали. Удары и треск молний уже затмевали любые другие звуки. Прежде он наблюдал подобные дуэли, но все они, несли огромные разрушения и завершались неминуемой гибелью одного из врагов. Ему вспомнилась совершенно отчетливо его последняя битва с Волком. Неистовство, с которым они бились, боль и отчаяние, охватившие его после поражения.

Маг, окунувшись в воспоминания, сильнее сжал восстановленный из частей посох, обитый сталью и связанный нитями и путами, руны по всему древку разгорелись лунным светом.

Великая мощь вырывалась на свободу с каждым ударом. Вся округа содрогалась, сама земля гудела, а лес озарялся светом. Отряду оставалось совсем немного. Мерион меж деревьями уже видел силуэты сражающихся магов. Игонора он узнал сразу. Высокий, в светлом балахоне до пят и с посохом из красного дерева, горящий алыми рунами. Но другой маг был ему неизвестен – маска волка скрывала его лицо, а мантия из волчьей шкуры не давала оценить габариты. Но двигался Волк отточено и уверенно, а каждый удар наносил с яростным неистовством.

Мерион лишь краем глаза заметил на себе их взгляды. Всмотрелся во тьму, но долго не хотел верить. Волки тоже следили за битвой. И все, как один, они смотрели на Мериона, прямо ему в глаза. Он не видел их лиц, и заметил ловушку слишком поздно, когда она уже захлопнулась. Маг поравнялся с десятником.

– Я их отвлеку, а вы прорывайтесь обратно на поля! – приказал он, но тот лишь с недоумением поднял на мага испуганный взгляд. – Мы уже в ловушке и погибнем все, если вы не поспешите!

Он видел движение Волков в тени деревьев, как вдруг один из магов начал падать. Он почти не удивился, заместив всполохи серой мантии, летящей камнем вниз. Волк медленно спускался следом. Отряд въехал на опушку. Игонор лежал навзничь и не двигался, его лицо закрыла ткань. Маг в черном Волчьем одеянии медленно наступал, держа в руках посох из изломанной сучковатой ветви. Это был Сари. Мерион узнал его по посоху. До них оставалось всего несколько метров, когда из-за деревьев по обе стороны опушки выскочили Волки.

Мерион выпрыгнул из седла и вскинул посох, алая вспышка ударила по Волкам, но те ровным строем подняли щиты. Мерион безумным усилием растолкал Бассов и Волков, прорвав брешь. Он измученным взглядом умолял десятника скакать прочь, но всадники альянса остановились в нерешимости среди магов, кони ржали и рвались, чуя погибель, но умелые наездники держали их на месте. Маг быстро обессилил под натиском Волков. Он опёр посох о землю и опустился на колено. Молодые ребята испугано озирались, а Волки уже поднимали свои кривые ветвистые посохи.

Лошадей и всадников рассекло воздухом, они в страхе смотрели друг на друга, но видели лишь безболезненные полосы, медленно наполняющиеся кровью. Каждый успел испугаться, когда их лошади начали разваливаться под собственным весом. Всадники падали и разбивались о землю кровавыми останками. Тела ещё двигались, ведомые рефлексами. Глаза испуганно озирались, но никто уже не мог им помочь.

Отряд пал, но нужно было двигаться дальше, маг поднялся с колена и направился к Игонору, чья жизнь могла вот-вот прерваться. Сари потянул его за белые волосы, испачканные кровью из разбитого виска, тот был жив, но остался совершенно без сил.

– Как твое имя, смерд! – басовитым голосом задал роковой вопрос Сари Меднес, вновь подчиняясь своему принципу.

Игонор молчал, не желая признавать поражения или не имея сил, чтобы промолвить хоть слово.

На Мериона выскочило двое Бассов с устрашающем воплем и безумными глазами. Оба замахнулись топорами, но Мерион успел произнести заклинание. Сотни молний вспышками пронеслись по округе. Маг не хотел жертв из армии альянса, но теперь мог не сдерживаться. Все Бассы поблизости повалились замертво, и только Волки вновь закрылись щитами. Он почти видел радость на их лицах.

Мерион поднял увесистый посох в и тотчас выпустил заклинание. Вспышка света разделила Игонора и Волка, опалив их одежды. Сари отступил лишь на шаг и, с устрашающей, почти безумной улыбкой, посмотрел на Мериона.

– Кто тут у нас? – Сари уверенно прошёлся по опушке, наблюдая, за Мерионом. – Мой старый друг, Гильдарион Мерион. – Его радости не было предела. В сердце Мериона оборвалась болезненная нить, а глаза заполнила туманная дымка. – Вижу, ты восстановил посох. И кто, интересно помог тебе?

– Сегодня я готов победить, – заявил Мерион, давая Игонору время прийти в себя.

– Но к чему нам драться, Гильдарион? – Сари раскованно развёл руками. Он смотрел с улыбкой и совершенно не боялся, легко ступал по траве, обходя мага по кругу. – Эта пустая вражда не приведёт тебя к правде, – Сари подал ему руку. – Истина в том, что ты сам захочешь стать одним из нас, носить Волчьи одеяния. Хватит мыслить узко, Гильдарион. Мир намного больше, чем тебе кажется!

Мерион смог подойти к Игонору, и они незаметно встретились взглядами, пока Сари произносил вдохновляющую, но совершенно бессмысленную речь.

– Есть вещи, не подвластные никому из нас! Разве ты не видишь всюду закономерностей, условностей? Не замечаешь над всеми длань создателя?

Мерион резко вскинул посох. Вспышка алого света ударила Сари в грудь, и даже щит не смог остановить разряд. Его отбросило за деревья, меж которыми на востоке багровело зарево, готовое родить новое солнце. Волки все разом начали двигаться, но Мериона интересовал только Игонор. Впервые за десятилетия они подали друг другу руки.

– Готов к последней битве? – с мимолётной улыбкой спросил Мерион. – Не думал, что встречу свою смерть плечом к плечу с тобой.

– Я тоже… – тяжело ответил Алларион, поднимая посох обеими руками, и бойкая струйка крови добралась уже с его виска до бороды, окрасив седые локоны алым.

Мерион не стал дожидаться, когда Сари поднимется. Он выпрыгнул над землёй, ударил посохом воздух и выпустил в Волков ворох молний. Разряды покрыли округу, пронеслись меж деревьев, разбились о непреступные щиты и с треском ушли в землю.

Волки медленно наступали, не снимая масок. Восемь, не считая Сари, чьи лица Мерион так хотел и так боялся увидеть.

«Что если они – предатели Ордена?» – мелькнуло в его сознании.

Мерион сосредоточился, и, закрыв глаза, увидел могущественные источники силы в людях перед ним. Лишь великие маги обладали такой мощью. Он крепче сжал посох. Игонор напал из-за его спины. Вспышка алого цвета разрезала воздух, и в этот самый момент солнце озарило округу. Лес встряхнуло, поломанные ветви полетели с деревьев, но Волки устояли. Их щиты рассыпались исчезающими осколками, но те тотчас подняли их вновь.

Серые шкуры и волчьи маски. Мало кто верил в сказки про Волков, и даже Мерион считал их лишь вымыслом.

«Волки придут – на север заберут» – в детстве его пугали Волками, но теперь он видел их своими глазами.

Вспышка света вырвала его из раздумий. Сгусток силы пронёсся меж деревьев, разбивая стволы в щепки. Но ветви не упали на землю – Волк отправил их в магов.

Мерион отпрыгнул, а Игонор уже не имел столько прыти и его щит оказался не так хорош. Удар пришелся в плечо. Из раны тотчас пустилась струйка крови. Волк навалился всем телом, пытаясь задавить мага ветвью. Мерион одним взмахом разбил её в щепки, но крупный осколок остался в плече Игонора Фраила, пронзив его тело насквозь.

– Вот же я встрял… – Игонор видел осколок, но даже не пытался его достать. Посох выпал из его ослабшей руки, и сам маг осел на землю.

– Всё будет хорошо! – пообещал Мерион, но уже и сам едва сдерживал атаки Волков. – Восемь на одного! – выкрикнул он. – Раз суждено мне умереть здесь, я заберу кого смогу с собой за Пелену!

Он выпрямился и отбросил Волков нестерпимо яркой вспышкой. По земле потянулись резкие причудливые тени, даже на фоне восходящего солнца его свет оказался много ярче. Мерион выбрал цель среди теней и ударил в Волка лучом. Тот небрежным взмахом ладони отклонил луч в сторону, разрубив им несколько крупных сосен.

Мерион отбросил ещё одного Волка ударом силы, но теперь не упускал из виду того, кто отклонил его сильнейший удар одной лишь ладонью.

– Кто ты? – выкрикнул Мерион, но другие Волки навалились на него со всех сторон.

Молния прошлась по ногам, заставив его отступить. Маг отпрыгнул и снова попытался отбросить врагов силой, но на этот раз все устояли. Щиты мерцали, и за их светом мир перестал выглядеть реальным. Маг видел Волков повсюду, их глаза преследовали Мериона, горели алым в темноте, и даже солнце светило уже не так ярко. Огромное чудище – кровожадный волк больше человеческого роста запрыгнул на него и прижал лапами к земле, вонзив когти в плечи. Чудовищный волк мог порвать в клочья, вцепиться в горло своей окровавленной пастью с огромными клыками, но не спешил убивать, а смотрел прямо в глаза.

– Ты ещё не готов узреть правду – страх переполняет тебя, – говорил волк голосом Сари Меднеса. – Отринь все пагубные эмоции!

Другие чудовищные волки обступили Игонора, один из них собирался вгрызться в его беззащитную плоть, когда синяя ветвистая молния ударила его в спину, опалив шкуру. Мерион лишь на миг вновь узнал в чудище человека в волчьей маске. Он всё осознал, погрузился на мгновение за Пелену и заново увидел мир.

Морок развеялся, Волки хаотично двигались, сражаясь с десятком магов. Он видел лишь ярчайшие вспышки, слышал грохот и треск обречённого леса, и не смог сдержать улыбку. Он встретился взглядом с Грионом Фаедра, и оба кивнули друг другу.

Сам Магистр Ордена, Оксифур Савский, вступил в бой. Он твёрдо стоял, опёршись о посох, высокий и статный, тёмным силуэтом на фоне восхода. Руны в оголовье горели солнечным светом, а длинные волосы и седую бороду разбивало ветром, словно они опять молодые. Мерион хорошо помнил его взгляд, улыбку, он знал, что Оксифур не отступит перед страхом.

Чудовищный волк метался меж ними, постепенно превращаясь обратно в человека. Его взгляд, скрытый под маской, больше никого не мог испугать.

Мьёрн Хагорд, по обыкновению, больше полагался на грубую силу, чем на магию, и его удары достигали цели. Он раскидал Волков от Игонора и принялся оказывать первую помощь.

Макстора Сантори, никогда не жаловал Мериона, но тоже кивнул, встретившись взглядом. Остальные маги, поглощённые битвой, метались по стволам упавших деревьев. Волки дрались насмерть, словно действительно дикие звери.

– Гильдарион Миртувор Мерион? – с удивлением обратился Оксифур. – Отрадно видеть тебя среди живых!

Но Волки не позволили им переговорить. Сари Меднес вызвал огромный шар огня и направил в магов. Оксифур рассёк древком воздух, и вместе с ним огненный шар напополам. Лес загорелся, повсюду мерцали вспышки, солнце поднялось над деревьями, но светило в полсилы.

Волки отступили под натиском мастеров Ордена. Ни один из них, кроме Сари, не желал показать лица, а Мериону очень хотелось увидеть взгляд того, кто сражался без посоха. Он выследил его среди толпы – Волк кинулся на мастера Сантори с ворохом лезвий, тот защитился щитом, и всё же пара клинков угодила ему в грудь. Мерион спас мастера от смертельного удара.

– Кто ты? – выкрикнул он, когда они с Волком остались наедине посреди битвы. – Покажись! – Мерион выпустил ворох молний, но Волк лишь отступил, а не ударил в ответ.

Он поднял кулак к небу, и битва мгновенно прекратилась, а все Волки собрались вокруг него. Он смотрел Меририону в глаза, маг видел прежде этот взгляд, но не помнил, кому он принадлежал.

– Покажись! – выкрикнул Мерион.

Вокруг собрались остальные маги, и все следили за Волками. Две силы были равны, Вожак тоже это понял, он кратко махнул, и Волки растворились в деревьях. Серые шкуры помогли им скрыться, Вожак ещё с минуту не спускал взгляда с магов, а затем тоже отступил с поля боя, так и не ответив на вопрос Мериона.

Среди искореженных, поломанных деревьев, в огне, пепле и грязи, маги остались одни. Ветер разносил запах гари и свежести, словно от недавней грозы. Солнце светило всё ярче, но больше не грело.

Мерион устал как никогда прежде. Теперь он понимал, насколько мощь посоха избыточна – он вымотался, произнеся всего пару заклинаний. Ощущал, что посох может ударить сильнее, он сам не имел больше сил. Он обернулся к остальным.

– Пора уходить, – тяжело произнёс Мерион, когда его сознание начало улетучиваться. Он лишь заметил, что не может удержать равновесие, и падает навзничь. Маги подскочили к нему, попытались привезти в чувства. Он слышал их, но не разбирал слова. Ему нужен был отдых. Мерион погрузился в поле цветных огней, одновременно говорили сотни голосов, маг видел силуэты, но ни единого лица. Само его тело ощущалось чужим. Весь мир казался нереальным.

Он очнулся ещё в пути. Отряд всадников пересекал скорбное поле, окропленное кровью тысяч воинов. Повсюду по-прежнему валялись трупы, догорающие костры коптили небо, разгромленные ящики с провизией и оружием мешались на пути, и, переваливаясь через них, повозка крепко ударялась о размякшую землю. Он лежал и едва мог повернуть голову, но посоха в руках или поблизости не оказалось, и Мерион обеспокоенно встрепенулся.

– Не волнуйся, он у меня, – заговорил знакомый голос. Мерион с трудом узнал Оксифура. – Изящная работа, – отметил Магистр, разглядывая в руках посох. – Стальные скрепы искусно выкованы…

Но Мерион не ответил и лишь отвернулся к скорбным полям, залитым кровью. С востока грело бледное весеннее солнце, цветы Мелании, истоптанные людьми и лошадьми уже не блестели лунным светом. Их белизна, осквернённая кровью, больше не грела сердце, а впивалась в него когтями. Они пересекали скорбные поля так быстро, как могли, и всё же повозка ехала нестерпимо медленно. Лишь вороньё радостно слетелось помянуть усопших их собственной плотью.

– Мьёрн заботится об Игоноре, – вновь заговорил Оксифур. – Ему крепко досталось, но очень повезло, что ты оказался рядом. Ты спас его…

Вид крови вернул воспоминания дня, когда он тоже ничего не мог изменить. Ему многое пришлось пережить за долгие годы блужданий по миру. Он видел войны, смерти и моры, людей в страхе и отчаянии. Гибель его хороших знакомых, друзей, учеников и любимой. Но только сейчас, окинув взглядом смрадное чумное поле, Мерион осознал свою никчёмность, и эта мысль проникала всё глубже, разъедала плоть.

Слёзы потекли из глаз, размывая пыль на щеках старика. Мерион боялся этого момента долгие годы. Когда он окажется бессилен. Он вспомнил самые ужасные утраты его жизни и, осознал, что этот момент настал давным-давно.

– … сегодня мы победили… – продолжал Оксифур, но Мерион уж потерял суть.

– Но какой ценой? – возразил он, заговорив впервые после пробуждения, отчего слова оказались едва слышны на фоне скрипа колёс.

– Тысячи погибли, – согласился Оксифур. – Армии севера и юга разбиты, – он вновь обратил взор к полям. – Это место всегда вдохновляло людей. Паломники прибывали, дабы насладиться цветением Мелании, а теперь все эти поля изуродованы, осквернены кровью, – на его глазах также проступили слёзы.

– Ты видел их? – Мерион хотел убедиться, что всё произошедшее – реальность. – видел Волков?

– Я всегда считал их вымыслом, – высказал его же страхи Оксифур. – Сказками для непокорных детей.

– Шесть лет назад я бился лишь с одним из них, и потерпел поражение, – Мерион видел во взгляде Оксифура только страх. – Я не знал, что есть в мире другие мастера, способные так хорошо обучить магии.

– Мне страшно думать об этом, – признал Оксифур. – Волки так и не сбросили маски, не показали своих лиц…

Мерион насторожился, ожидая продолжения, но Магистр отвернулся к полям.

– Прошу… – взмолился Мерион.

– Теперь я не знаю, кому можно доверять, – произнёс Оксифур, и магу от его слов стало действительно страшно.

– Мы знакомы с тобой сотню лет, с самого детства! – но взгляд Главы Ордена был непреклонен.

Оксифур спрыгнул с повозки, и Мерион не смог последовать за ним, он видел разбитого горем старика, бредущего по скорбному полю, а не могущественного Главу Ордена.

Лагерь стал огромным полевым госпиталем. Повсюду расположили раненых под открытым небом. Но лекари и Сёстры Луны многим были не в силах помочь. От криков и стонов нигде не было спасения, но магов не оставили там, среди искалеченных или доживающих свои последние часы солдат.

Их повезли на холм в основной лагерь, откуда место побоища выглядело ещё ужаснее: бесконечные выжженные пожарами, отравленные серой, кровью и трупами поля. Бассы обосновались в лесах, а с севера всё новые отряды подходили по тракту.

В шатре стояло две кровати, и горела небольшая лампадка под сводом. Игонора осторожно перенесли солдаты, а Мерион смог подняться и пройти несколько шагов сам. Тишина и спокойствие этого места оказали благотворное влияние. Маг слишком долго не отдыхал, и теперь ему хотелось выспаться. Он лег на кровать, закинул руки за голову и удалился в себя. Безмятежность захлестнула. Мерион закрыл глаза и мгновенно уснул, забыв обо всех ужасах.

Но тяжёлые сны не давали покоя. Его сдерживали путы, и хоть он вновь стал молодым – не мог избавиться от них. Это место было совершенно иным, непохожим ни на что. Там он был беспомощен. Люди говорили на незнакомом языке, и он не видел лиц – только силуэты, а затем спокойствие нахлынуло по венам словно яд, тревожный сон растворился в белой дымке, и больше ему ничего не снилось.

Маг проснулся, когда у Игонора из плеча извлекали обломки сосны. Он сжимал в зубах плотно свёрнутое полотенце, но боль оказалась сильней, и глухие крики вырывались на свободу. Сёстры Луны держали его, пока Мьёрн орудовал щипцами, скальпелем и пинцетом, а окровавленные щепки складывал в таз.

Лишь чудом осколки не пробили лёгкое, рана изливалась плотной, смолистой кровью, а Сёстры Луны только успевали менять тампоны. Мьёрн сам взялся зашивать, и всем своим огромным весом навалился на щуплого побледневшего от малокровия старика. Затем рану обильно покрыли смесью целебных трав, а Мьёрн взял свой посох из белого дерева с алыми прожилками, руны вспыхнули нежно-голубым. Мерион ещё никогда не видел его настолько сосредоточенным. Он начал читать заклинание, а тусклый свет рун разгорался всё ярче.

Магия способна спасти жизнь, но многие её использовали лишь для убийства, и только Мьёрн всецело посвятил себя исцелению. Мерион вспомнил об Александре Стирле и войне, в которой потерял так много учеников.

Его одолевали тяжёлые и спутанные мысли о Бассах, Волках и о предателях, которые, могли оказаться очень близко. За всю жизнь он никогда не встречал магов, так искусно обученных не в Ордене. Волки вновь смотрели на него из глубин сознания. Он видел их маски и горящие алым глаза, и ему стало жутко от их взглядов.

Войны с Бассами никогда не были такими кровопролитными и долгими. Лишь однажды они продвинулись на юг достаточно далеко, чтобы Владыки обеспокоились и собрали армию. Тогда северян быстро отбросили обратно за Изилу.

Он считал себя хорошим учителем, но войны доказали, что ему никогда не стать Мастером Азари: его ученики не смогли себя защитить.

Воспоминания нахлынули, на глазах проступили слезы. Маг не хотел бередить старые раны, но война вновь напомнила о былых утратах, о временах, когда мир казался простым и спокойным, и моменте, который всё изменил. Мерион знал то место, теперь забытое в чаще леса. Молнии били в дуб, словно проклятия, снова и снова. Он стоял под дождём один, глядя во тьму, и никто не видел его слёз на ещё бурой спутанной бороде. Он остался один в озлобленном мире.

Она ждала его там, за Пеленой, ждала до сих пор. Он всегда боялся взглянуть ей в глаза, но много раз видел силуэт с рассыпавшимися по плечам волосами. Мерион знал, что она будет ждать его вечно, и однажды ему придётся подойти и встретить её взгляд.

Весь следующий день он провёл в болезненной дремоте. К Игонору часто приходили Сёстры Луны, ему же лишь принесли чашку супа и краюху хлеба. Маги больше не приходили, а солдаты опять сновали вокруг палатки, словно собирались отражать очередную атаку Бассов. Лишь вечером Мериону удалось победить тоску и выйти в лагерь.

Раненых увозили на юг, а оттуда, в свою очередь, приходили повозки полные провизией, оружием и свежими бойцами. Внизу, в долине начали строить заграждения. Бассы закреплялись на склонах холмов и в лесах. Столбы дыма на севере коптили небо, и в воздухе стоял нестерпимый запах гари, а на зубах скрипел пепел.

На полях сжигали тела, ещё сильнее вытаптывая Меланию. Эти белоснежные цветы росли здесь издревле, он любил их за стойкость и белизну, но после все будут видеть в их лунном сиянии лишь скорбь. Маг прошёлся по лагерю в поисках братьев, но не встретил ни одного.

Ранним утром третьего дня Игонора перенесли в повозку. Мериону лично в руки передали оба посоха и отправили вместе с извозчиком и Сестрой Луны. И единственное, что их выделяло: их сопровождал вооруженный конвой.

Они обгоняли повозки с ранеными и группы беженцев, что брели на юг пешком. Многие не желали участвовать в войне. Люди больше не хотели сражаться за север, который так и не стал им родным.

Пейзаж постепенно менялся. Поначалу всюду встречались оборонительные сооружения – стены из кольев, ямы, тросы с острыми стальными пластинами, натянутые меж деревьев. К полудню ничего не напоминало о войне, будто во всём остальном мире царила безмятежность, и только Белые поля поразила смерть. Тихие и уютные равнины чередовались с глухими полесьями. Снова щебетали птицы. Солнце грело теперь уже по-настоящему, а Мериону показалось, что пару часов назад его и вовсе не было.

– Спасибо, – заговорил Игонор лишь спустя два часа пути, когда их обогрело настоящее солнце, – ты спас мою жизнь…

– Я сделал, что должен был, – Мерион не мог взглянуть ему в глаза, даже через много лет.

– Ты рисковал ради меня…

– Это совершенно не важно. Если война будет выиграна, каждый получит по заслугам, – сурово ответил Мерион, давая понять, что не желает продолжать разговор.

– Считаешь, в Ордене есть предатели?

Мерион действительно так думал.

– Да, это правда, – Мерион посмотрел на Игонора. – Я повстречал Волков шесть лет назад, один из них, Сари Меднесс, победил и сломил мой посох, а ведь на вид ему не больше сорока! – маг вдруг осознал в груди тревогу, сердце билось всё сильней, заставляя его дышать глубже и чаще. Мысли роились, но не желали складываться в слова.

– Считаешь, они неспроста носят маски? – Игонор оказался как всегда проницателен. – Боишься, что под ними скрываются наши товарищи, погибшие на войне.

– Мне не хочется в это верить. – маг боялся, что Волками могли оказаться и его ученики.

– Надеюсь, ты не прав, – заключил Игонор, но момент был утерян безвозвратно. Мерион отвернулся на север, вновь увязнув в страшных воспоминаниях.

Оксифур по просьбе Владык отправил его на север. Путь домой, тяжёлый и тревожный, длился почти шесть лет, но вскоре он снова ступит на родные земли. Маг вздохнул, припомнив угрюмое выражение лица Оксифура, с которым он встретил его в тот вечер, мог ли он знать, куда посылает Мериона? Мог ли знать, к чему приведёт их бездействие? Эти вопросы не давали ему покоя весь путь до форта Орнел.

Жаркое лето только набирало силу, когда они вернулись в Алькадию. Оксифур затеял провести Совет на этот раз до Дня Памяти.

Столица, как и всегда, привлекала множество людей: заезжие купцы, торговцы разнообразными товарами, фермеры, что привезли молодые овощи и фрукты, все они спешили попасть на рынок столицы первыми, чтобы снять сливки с местных богатеев. По дороге Мериону встречались трубадуры, отряды наемников, охраняющие караваны или кареты с важными персонами, множество разного вида нищих и беженцев. Маг старался подметить всё и быть начеку.

Сама столица кипела жизнью, но Мерион не жаловал людных мест. В юности ему нравилась толкотня, постоянная спешка, спёртый воздух, вонь узких улочек, шум, не смолкающий ни днем, ни ночью, а теперь, на исходе лет, он начал ценить свежесть, размеренность и спокойствие.

Маг въехал в город на закате и сразу отправился к архипелагу Ордена, даже ночью, улицы оставались, полны людьми, на площадях и в проулках играла музыка. Мерион неспешно пересёк город и на минуту остановился перед парком, за которым высилась башня, чернее ночного неба. В шуме дубов вновь мерещились голоса Мудрейших. Он отпустил коня и прошёл под сенью деревьев до паперти, поднялся по широкой лестнице к башне и уже там огляделся, наслаждаясь свежим морским воздухом. Родные места всегда придавали ему сил, и теперь, глубоко вдохнув, Мерион обрёл небывалое спокойствие, и, лишь сполна насладившись видом, вошёл в башню.

Внутри царили прохлада и тишина, он и запомнил её такой. Каждый шаг по мрамору отдавался глухим эхом. Вокруг, по стене, вилась широкая лестница, и Мерион отправился сразу наверх.

На Втором и третьем уровнях распологались чайные, но теперь, посреди ночи, они пустовали, а лестница шла всё выше. Зал Совета занимал целых три уровня, а над ним находилась самая большая библиотека севернее Перешейка. Мерион, как один из старейших мастеров занимал крупный зал с окном, выходящим на парк перед башней.

Город виднелся вдалеке в сером мареве. До начала Совета Мерион собирался встретиться с некоторыми магами и обсудить обучение Киартаны. Он мог обучить ее и без согласия Совета, но ему хотелось, чтобы Киартана так же, как и другие ученики, выучилась в Академии и стала мастером Ордена.

Первым, кого Мерион встретил, оказался его добрый друг Грион Фаэдра. Он сидел в чайном зале и писал витиеватым почерком в обитой кожей книге.

– Отчего не спится? – спросил Мерион.

– Быть летописцем тяжелое бремя, – заметил Грион в своей ироничной манере, – теперь я понимаю, отчего все отказались. И Вы, мастер, не взялись за это скрупулёзное дело.

– Ты же знаешь, что я не настолько усидчив, – усмехнулся Мерион. Грион любил подшучивать над ним, но никогда не переступал грань. – И с каких пор ты вновь стал звать меня на Вы?

Мерион сел рядом и налил себе ароматного Бургунского чая, пока Грион выводил сложные символы в летописи.

– Мы не виделись семь лет, – учтиво ответил Грион. – многое могло измениться, но, надеюсь, наша дружба по-прежнему сильна, и вы почтите меня своим присутствием в день моего рождения. В последнюю луну года….

– Даже за сотню лет я не забуду твоих празднеств, – рассмеялся Мерион, – и да, ты всегда останешься моим лучшим другом.

– И навсегда – лишь Вашим учеником.

Мерион не стал спорить. Чай с дороги оказался чрезвычайно хорош, а лёгкая музыка в зале помогала расслабиться. Не хотелось начинать важный разговор, но Грион заметил гложущий вопрос в его взгляде.

– Мастер? – спросил Грион, отложив том. – Вас что-то беспокоит?

– Орден редеет, – произнёс вслух очевидное Мерион. – На нынешнем Совете едва заполнится половина зала, а ведь когда-то он бывал полон, – маг с надеждой посмотрел на Гриона. В его волосах прибавилось седины, а в глазах мудрости и ещё появилась усталость. Мерион видел подобный взгляд в зеркале уж довольно долго. – Ордену нужна свежая кровь.

– Твоя правда, – ответил Грион, как друг, а не как ученик. Его улыбка яркой вспышкой пробилась сквозь маску грусти, и Мериону стало спокойнее на сердце. – Сейчас самое время начать обучение. Конечно, годные маги выйдут лет за двадцать, но и перемирие, надеюсь, продлится не один год. Всем нужна передышка.

– Я должен спросить тебя, как друга, – Мерион ещё не видел Киартану, не знал, какой она выросла, но был точно уверен в её судьбе, и не мог бросить свою затею. – Я собрался обучить девочку и хочу, чтобы она продолжила учиться в Ордене и стала мастером.

Поначалу Грион не понял, что именно сказал Мерион, но спустя минуту осознал его слова.

– Почему? – уже во взгляде Мерион видел искреннее удивление. – Ты встретил девочку, способную к магии?

– И не впервые. Помнишь, я рассказывал тебе о моем походе на север… и о сожжённой деревне?

Мерион не многим поведал о случившемся, Оксифуру, глашатаям Владык на допросе в Орнеле и друзьям, Мьёрну и Гриону. Но никому он не говорил про Киартану.

– На пепелище, когда Бассы и Волки покинули деревню, я нашёл младенца, девочку. Её спрятали от Бассов, она спаслась от огня, а мне удалось вывезти её и отправить на юг, – Мерион впервые говорил о ней, и с каждым словом улыбка на его лице ширилась всё сильней. – Киартана сейчас живёт в моём доме, ей уже больше шести лет, и я собираюсь взять её в ученицы.

– Киартана? – поразился Грион. – Редкое имя… – он на минуту задумался, отвернувшись к окну, глядя, как ветер треплет ветви дубов, но Мерион ждал ответа, и Грион вернулся к их разговору. – Ещё никто не брал себе учениц. Ты же знаешь, им сложно управлять магией, их сила иного рода. – Грион кивнул на том летописи на столе. – за три тысячилетия ни одна девочка не нашла себе посох.

Мерион знал, но чувствовал её силу и верил в Киартану.

– Я обучу ее! – заявил он. – Даже без решения Совета, но хочу, чтобы она попала в Академию, как и остальные юные маги.

– Ждёшь моего одобрения? Или хочешь скрыть все от Совета?

– Я спрошу Совет, – Мерион мог скрыть от мастеров её обучение, но надеялся на благосклонность, – но прежде хотел узнать мнение друга…

– Добро, – без сомнения ответил Грион. – В твое последнее обучение, не стану отговаривать. Я поговорю с некоторыми мастерами, если хочешь.

– Не стоит, – отрезал Мерион, – я расскажу друзьям, а остальным знать не к чему.

Их ждал долгий разговор, о прошлом, их странствиях и решениях. Мерион упомянул про Гроты и о сильных людях, что живут среди гор, а Грион – о бескрайних пустынях, и «Южной хвори», поразившей земли Владык.

Пока они говорили, солнце поднялось на востоке, слепящим диском осветило город и острова. Мастера и подручные спустились на утреннее чаепитие. Совет обещал быть жарким, уже с самой зари все обсуждали сражение у Белых Полей и перемирие.

Как и всегда Совет начался сумбурно – ещё в чайном зале и на лестнице маги вели жаркие споры. Война сделала свое грязное дело, унеся множество достойных людей за Пелену. Мерион окинул взглядом пустующие места. За свою долгую жизнь он видел многое, но полупустой зал Совета ему довелось видеть впервые.

– Глашатай! – поразился он, заметив в отдалении фигуру в золотом плаще с балахоном.

– Что он тут забыл? – откликнулся Грион. – Владыки решили почтить нас личным присутствием?

– Он не Владыка, – ответил Мерион, – всего лишь говорит от их имени.

– А правда, что все Глашатаи слепы? – спросил Грион. Мерион помнил их пустые серые глаза, но не успел ответить.

Усиленный магией голос Магистра Оксифура Савского заставил всех прекратить споры и выслушать приветствие:

– Здравствуйте, братья! – обратился он с подиума. – Нынешний Совет вновь омрачён войной. Великое сражение на Белых Полях принесло Владыкам победу. Две сильнейшие армии сошлись в битве и отправились за Пелену. Само солнце скорбело о павших… – Оксифур долго описывал трагедию, и с каждым его эпитетом настроение в зале ухудшалось.

Немногие были на Белых полях, и остальные не вполне понимали всей скорби, и только твёрдые слова Магистра убедили их в тяжёлом горе, нависшем над севером.

– Мы встретили врага, равного нам по силе, – продолжил Оксифур, пока зал жадно внимал каждому его слову. – Волки вовсе не вымысел, – Мерион, как и Оксефур, заметил недоумённые взгляды. – Я видел их своими глазами. Облачённые в массивные Волчьи шкуры, и с оскалившимися волчьими головами вместо масок. Они обратились огромными чудовищными волками, мы ощутили их ярость, их безумную мошь, – по залу пошёл испуганный ропот, но Оксифур продолжил пугать всех. – Никогда прежде я не встречал бродячих магов, сравнимых с нами по силе! – он произнёс вслух мысли Мериона. – много веков о Волках ходили слухи на севере. «Лишь сказки для детей» считали мы. Люди звали их фанатиками, верили, что они забирали детей в свою крепость, в вечный хлад и там взращивали новых Волов, суровых, не способных к состраданию!

И всё же, Оксифур не высказал всех переживаний, а передал слово мастерам.

В великой битве на Белых полях Бассов остановили, но не отбросили, и северяне укрепили свои позиции. Граница прошла по самим полям, на запад, к Пеллорским холмам, куда ни одна из армий соваться не стала, и на восток по северной границе Нуреона. Но даже у Трезубца встречались конные отряды Бассов, посланные для грабежей деревень и караванов. На севере поднимались всё новые столбы чёрного дыма. Перемирие не мешало Бассам грабить и сжигать деревни.

– Наступает важный момент стояния на Белых полях, – заключил мастер Висроу. – Войска нуждаются в поддержке, их содержание требует огромных средств, в то время как Бассы живут грабежами.. Я боюсь Владыки решат отступить и покинут земли до Перешейка.

В зале вновь воцарился гул всеобщих обсуждений. Еще никогда за всю историю Владыки не отдавали север Бассам, не отступали за Перешеек. Это будет окончательное и безоговорочное поражение.

Глашатай бесшумно поднялся, но все маги тотчас умолкли. Он легко ступал босыми ногами, глядя вдаль слепыми глазами. Он ни разу не запнулся и не запутался в полах плаща. Глашатай поднялся на подиум и обратился ко всем с едва уловимой улыбкой:

– Владыки приветствуют Вас, и я, Феллуд Оскол, рад говорить от их имени. Суждения и мысли их вам неведомы. Их деяния праведны и непостижимы. Владыки не оставят Север, покуда маги будут им верны… – Феллуд поклонился и покинул зал, не сказав более ни слова.

– Как же так! – возмутился Ориэл Ниронд, когда Глашатай скрылся в темноте под аркой. – Владыки вновь хотят победить нашими силами. Оглянитесь, нас год от года всё меньше!

– Братья мои! – обратился Оксифур. – Наше будущее всецело зависит от решения Владык, и они говорят продолжать войну. Значит мы обязаны. Если все земли до перешейка будут захвачены, деревни и города разграбят, и Алькадия рано или поздно тоже падёт. Нам придется покинуть острова – оплот Ордена с самого основания!

Шепот вновь прошёл по рядам.

– Как вы и говорили, – заметил Грион. – Мастер Мерион, вы считаете, Волки могут быть среди нас?

Мерион только теперь задумался об этом. Слова Гриона заставили его сердце биться чаще. Он лишь на секунду поднял на него взгляд, и вновь вернулся к изучению посоха, скреплённого штифтами и чернёными стальными пластинами.

«Меня Волки не убили, а звали за собой…»

Вечер прервал совет, и уставшие маги разбрелись по комнатам. Но Мерион желал переговорить с Магистром и некоторыми мастерами. Мерион уже поднялся на подиум, когда заметил в зале, помимо Оксифура, Гриона, Мьёрна и Макстора Сантори, также Игонора Фраила, которого вовсе не желал видеть.

– Вы, возможно, как и я, заметили, что Орден поредел, – Мерион окинул всех взглядом, и только Грион понимающе кивнул ему в ответ. – Война исчерпала наши силы, она забрала слишком многих. Мы все – дряхлые старики, и, как долог не был наш век, никому из нас не переступить грань жизни, очень скоро наступит время уйти за Пелену. Только новое поколение магов отчасти решит эту проблему, – Все внимательно слушали, но никто не понимал. Маг встретил взгляд Оксифра и обратился напрямую к нему. – Есть один вопрос, который я должен задать. В мое последнее обучение я хочу взять особенного ученика… – слова не сходили с уст, а ладони уже покрылись мылом, словно он вновь провинился перед мастером Азари, и тот отчитывает его за незаполненную бочку. – Ученицу… Я буду учить девочку.

– Осифур! – возмутился Игонор. – Невозможно, обучить магии девчонку. Мерион, это безумие, разве ты забыл слова мастера Азари? «Их сила иного рода»!

Но Игонор не единственный выглядел поражённым, сам Оксифур смотрел ошарашенным взглядом и не знал, что ответить.

– Всё не так, как нам говорили! – взялся объяснить Мерион. – Да, в Совете есть такое правило, но это вовсе не значит, что учить девочек нельзя! Никому это не удавалось. Обучение им даётся сложнее, ни одна девочка не нашла посох, но я верю в Киартану!

– Ты испортишь ей жизнь, если ничего не выйдет! – вновь, как часто бывало, вступил в перепалку Игонор, но, увидев лишь решимость в глазах Мериона, он обратился к остальным: – Мьёрн, Грион, вы то что молчите, это уже не детские шалости!

– Уверен, Мерион не желает ей зла, – ответил Мьёрн. – Я и сам часто задавался этим вопросом, но мои семь обучений прошли.

– Я не стану мешать, – высказался Оксифур. – Если Мерион решил нарушить правила – пусть будет так, но на её обучение в Ордене согласие должен дать каждый, кто уже знает о девочке.

– Вы и теперь собираетесь потакать его капризам? – поразился Игонор. – Оксифур, разве не ты должен неукоснительно следовать правилам и следить за их исполнением? Я против, даже обсуждать это бессмысленно!

Игонор не стал больше ничего слушать, он поднялся, на секунду задержал взгляд на Мерионе и покинул зал, оставив всех в гнетущей тишине. Но в одном Игонор был прав: нужно и её согласие тоже.

3. Ученики

Колосья ржи стояли выше неё, ветер развивал алые, в свете солнца, волосы и прибивал платье к ногам. Она пыталась догнать солнечные зайчики, радовалась ясному дню и свежести, а мама всего этого не понимала.

Солнце светом и тенью играло в ветвях деревьев, увлекая взгляд. На повороте дороги, у края великого хлебного поля мама следила за ней. Она статно стояла и смотрела вдаль, желая сокрушить горы, её салатовое платье развивалось на ветру, но глубоко во взгляде, томилась печаль, о которой она никогда не говорила.

– Мама! – крикнула Киартана звонким голосом, обернулась и тёплым взглядом заставила Марису улыбнуться. – Посмотри как красиво! Такого прекрасного дня, я еще не видела!

– Да, я вижу… – во взгляде и даже улыбке Киартана заметила фальшь. Мама всегда грустила.

– Нам пора, дочь, – заключила Мариса. – Ветер холодный, того и гляди, продует.

Киартана нехотя вернулась к повозке, посмотрела маме в глаза, спокойно и счастливо, как и всегда.

– Мама, почему ты грустишь в такой день?

Мариса не ответила, а лишь вновь улыбнулась и легко шлёпнула подзатыльник.

– Твои причуды помешают нам приготовить жаркое на ужин! – подбодрила Мариса. – А ты ведь любишь его!

Мама взяла её за руку и посадила в повозку. Она всю дорогу вспоминала этот момент – шум и треск сосен на ветру, словно некто шепчет ей все истины мира, солнечные блики, способные раскрыть любой обман, её рука просвечивается на ярком солнце.

Она знала дорогу – ей нравилось ездить с мамой за покупками в Керник, а по пути разглядывать обочину, уходящие вглубь полей тропы, и одинокие деревья, машущие ей ветвями. Она представляла, будто это великаны зазывают её в свою волшебную страну.

Лошадь медленно тянула повозку на холм, а с востока над половиной неба нависла массивная чёрная туча. Молнии били на горизонте, но гром долго не приходил.

– Мама! – показала Киартана. – мы едем прямо в грозу!

– Всё хорошо, дорогая, – уверенно ответила Мариса. – Мы успеем, если не будешь меня отвлекать.

Киартана умела слушать, но гроза пугала её, волнение нарастало, молнии били всё ближе, а гром приходил уже спустя пару секунд. Первые крупные капли посыпались с неба, когда они проехали массивную деревянную табличку с надписью «Добро пожаловать в Онтари». Киартана всегда удивлялась красоте букв, а тётя Оля однажды сказала, что её написал сам Мастер Мерион, хозяин дома, в котором они жили.

Мама привстала на козлах.

– Держись! – крикнула она и стегнула лошадь, а повозку тутже резко качнуло.

Они въехали в деревню, дома проносились мимо, а дождь барабанил всё сильней. Киартана держалась изо всех сил, но каждым ударом её качало из стороны в сторону, и ей это нравилось, она смеялась, и мама, услышав её, также залилась смехом.

Дом мага располагался у леса, на самой вершине холма. Мариса гнала лошадь, повозка надрывно скрипела, колёса увязали в песке. Киартана узнала улицу, старый дощатый забор. Они проехали широкую арку без ворот и остановились посреди огромного двора. Тётя Оля, полная женщина лет пятидесяти, вышла с обеспокоенным взглядом, но стоило Киартане помахать ей, сменила гнев на милость.

Мама умело направила лошадь по кругу, и та подтянула повозку прямо к широкому крыльцу с резным дощатым навесом.

– Какая туча, – воскликнула тётя Оля, принимая у Марисы поводья. – Хвала Владыкам, вы успели до ливня! Лишь бы посевы не побило градом…

Мариса и Ольга Фёдоровна начали разбирать повозку, а Киартана ничем не могла помочь с тяжёлыми сумками и направилась в дом.

Она поспешила наверх, но на лестнице вдруг заметила, приоткрытую дверь в комнату мага. Совсем немного, на пару пальцев, а из щели на пол падала полоса тусклого света. Холодок прошелся по щиколоткам, когда она приблизилась. Горела лампа у открытого окна. Эта комната всегда была закрыта, и ей неожиданно захотелось заглянуть внутрь. Киартана испуганно оглянулась, но мама с тётей Олей ещё занимались покупками в кухне.

Киартана осторожно, потянула дверь, и та открылась невероятно легко. В лицо ударил поток прохладного воздуха, будто Владыки, прошептали ей истины самого мироздания, только она не поняла ни единого слова.

В глаза бросились стены, залитые яркими цветными пятнами. Всюду стояли полки с книгами и странными предметами, назначения которым Киартана не могла придумать. Она привыкла видеть всё на своих местах, мама часто убиралась, и всегда просила её помогать, но здесь вещи были свалены кучами, почти вся мебель ютилась под тканью с толстым слоем пыли, а мама не любила пыль или яркие цвета. Киартана бесшумно пробралась внутрь.

Пахло сухими терпкими травами, заморскими сладостями и специями. Ещё никогда она не встречала такой неповторимый аромат.

Из открытого настежь окна дул ветер, но он лишь слегка колыхал плотные шторы. Туча предстала во всей красе, уже не просто бесформенная масса, а нечто бурлящее, зловещее и, несомненно, пугающее.

Киартана не сразу заметила движение. Маятник массивных резных часов бросался из стороны в сторону, на полке качался метроном и другие дивные приборы, с которых сдёрнули ткань. Тетя Оля не могла сделать этого – она всегда трепетно относилась к вещам мага, и Киартану учила почитать хозяина.

Она невольно отступила и зацепила стол с кучей разных мелочей, отчетливый звон испугал её. Киартана замерла и больше не двигалась, заметив шевеление в кресле, отвернутом к окну.

– Не бойся, – заговорил он спокойным старческим голосом. – Поздравляю, ты нашла меня.

Шевеление в кресле усилилось, и спустя пару секунд из-за массивной спинки на нее выглянул морщинистый добрый старик с аккуратной седой бородой по грудь и выцветшими от старости голубыми глазами. На вид ему было не меньше ста лет и он искренне улыбался.

– Здравствуй, Киартана… – сказал старик. Она еще сильнее испугалась и вжалась в стол. Он увидел ее страх и усмехнулся. –

– Знаете моё имя?.. – прошептала Киартана.

– Я дал тебе его, – он улыбался и смотрел прямо в глаза, но Киартана не смела поднять взгляд, и тогда Мерион отвернулся обратно к окну. – Я Гильдарион Мерион, хозяин этого дома… долго путешествовал и, наконец, вернулся.

Занималась буря. Крупные капли били о подоконник, расплескивая воду во влажную пыль. Солнечный день становился всё темней. Туча уже накрыла деревню, и лишь на западе багровел закат.

– И вам не хотелось домой?

– Конечно, хотелось, но, увы, не всегда можно получить то, что хочешь, – он осматривал комнату, слушал стук часов, стрекот приборов, дышал глубоко, и улыбка всё шире расплывалась на его лице. – Сильно выросла. Помню, ты помещалась в лукошко и громко кричала.

Их неловкий разговор прервали глухие шаги на лестнице. Киартана узнала их и вжалась в стол, понимая, что не должна быть здесь и её будут ругать, вздрогнула, когда тетя Оля заговорила грозным голосом.

– Кто это тут играется! Волки заберут!

Киартана уже нехотя двинулась к двери, но маг жестом остановил ее.

– Ольга Федоровна, – обратился он в темноту. – Не стоит пугать девочку волками.

– Батюшки, мастер Гильдарион… – она поспешила войти, а, увидев мага, схватилась за сердце и остановилась отдышаться у двери, – вы вернулись, слава Владыкам!

Киартана еще сильнее вжалась в стол, но тетя Оля не обратила на нее никакого внимания, а со всей своей старушечьей прытью подскочила к Мериону и крепко обняла его. Оба улыбались и плакали, глядя друг на друга, а их объятие выглядело нелепо.

– Вы смешные, – рассмеялась Киартана.

Мерион и Ольга Федоровна отстранились, но она все не отпускала его руки.

– Как же долго вас не было… И совсем исхудали, как же вы могли так поступить со мной? Оставить здесь одну так надолго!

– Прости, – магу искренне было жаль, Киартана сразу поняла это по глазам. – Мои дела слишком затянулись, но теперь я здесь. Надеюсь, мне не придется больше надолго уезжать.

Домоправительница все причитала о том, что Мерион исхудал и осунулся, и никак не отпускала его руки. Киартана даже почувствовала себя лишней. Они с дедушкой виделись впервые, а тетя Оля с Мерионом встретились как добрые друзья.

– Мастер Гильдарион, столько всего произошло, пока вас не было, впрочем, вы, устали с дороги, сейчас я накрою вам постель… – но теперь уже Мерион не выпустил её рук.

– Не беспокойтесь, сначала я хочу поговорить с Марисой, негоже оставлять её без внимания.

Киартана слушала их разговор, но постепенно отступала к двери, чтобы не мешать. Она никогда не была одна, и тем более не могла даже представить, каково это, покинуть свой дом.

– Киартана! – неожиданно обратилась к ней тетя Оля, и она вскрикнула от испуга. – Позови маму, Мариса будет рада узнать, что Мерион вернулся.

Кивнув, она тотчас побежала вниз и нашла маму на кухне.

– Мама! – запыхавшаяся Киартана остановилась перед Марисой.

– Что случилось, доча? – отвлеклась мама.

– Дедушка вернулся… – едва смогла выговорить Киартана и потянула её за рукав, но мама не понимала её слов, – Мерион… – пояснила она, всё сильнее утягивая маму за собой.

Пакет муки опрокинулся на столе и свалился на пол, рассыпавшись и заполонив кухню белым туманом, но Мариса вовсе не собиралась ругать её, а обеспокоенно взглянула на лестницу.

– Павда? – мама с надеждой посмотрела ей в глаза, и одного кивка в ответ хватило, чтобы она прослезилась.

Киартана потянула маму за собой и Мариса позволила отвести себя наверх.

Тётя Оля по-прежнему не отпускала его рук, боясь, наверное, что маг – лишь мираж и исчезнет, стоит только моргнуть.

Мерион сразу заметил их. Улыбка залила его лицо, а Мариса наоборот заплакала пуще прежнего.

– Мама, почему ты плачешь? – обеспокоилась Киартана, но мама погладила ее по голове.

– Это слезы радости, только и всего, – Мариса наклонилась к Киартане. – Мне нужно поговорить с дедушкой, можешь пока пойти в комнату…

– Но почему я не могу остаться? – она не хотела уходить, но Мариса смотрела очень настойчиво.

– Взрослый разговор будет тебе неинтересен.

Тётя Оля нехотя отпустила руки мага и вышла, взглянув на Мериона от двери ещё раз, чтобы убедиться, что он не исчез. Киартана отправилась в комнату, и никак не могла найти себе занятие. Её взгляд метался от кукольного домика к книгам сказок, которые они читали с мамой, руки тянулись к вышивке.

Киартана знала, как плохо подслушивать, но не могла ничем себя занять. Ноги сами повели её в коридор. Она тихонько поднялась к комнате мага и застыла у приоткрытой двери.

Мама крепко обнимала Мериона, а он гладил её по голове.

– С ними все хорошо, – наконец заговорил маг.

– У меня сердце разрывалось каждый день… – Мариса смеялась и плакала одновременно.

Маг посадил ее в кресло и дал платок, а сам снял покрывало со второго кресла и сел рядом. Некоторое время они вместе смотрели на светлеющий горизонт.

– Я ждала твоего возвращения, но боялась больше смерти…

– Прости, больше тебе не о чем беспокоиться, – маг поднял старую дряхлую суму с пола, покопался внутри и достал плотно сложенный сверток пергамента, а, лишь взяв конверт в руки, Мариса вновь залилась слезами. – Они добрые и открытые, я прожил в Гротах все эти шесть лет, и ни на день Аня и Антон не теряли надежды. Они счастливы…

Мама всё крепче сжимала в руках конверт.

– Боюсь, мне с ними уже не свидеться… – Мариса откинулась в кресле и отвернулась к кровавому закату. Она долго ждала ответа, но Мерион молчал. – Теперь ты вернулся навсегда?

– Да, – неуверенно ответил он. – Если мне и придется отлучаться, то ненадолго. Скоро я наберу учеников.

Они снова неловко замолчали, а затем Мариса встала из кресла и направилась выходу. Киартане пришлось быстро бежать по лестнице. Она успела вернуться в комнату незамеченной. Ещё никогда она так сильно не пугалась, её сердце рвалось из груди, приходилось дышать глубоко и надрывно, она едва отдышалась, когда вошла мама.

– Мама, ты плачешь…

Мариса вытерла слёзы и улыбнулась. Киартана кинулась ей на шею и крепко обняла.

– Не плачь больше, прошу… – и мама тоже крепко обняла её в ответ.

– Это слезы радости. – ответила Мариса, глядя в глаза. – я долго не получала вестей от родителей…

– А почему они не живут с нами? – не понимала Киартана

– Их дом далеко на севере, и когда я с тобой отправилась сюда… они остались там.

– А почему они не приедут тоже сюда?

Но мама лишь пригладила её непокорные волосы.

– Тебе пора спать, ложись. – объявила она тоном, не терплющим пререканий.

Киартана нехотя забралась под одеяло, но спать не хотелось.

– Мама, а ты почитаешь мне сказку на ночь? Только не про волков, я их боюсь…

– Нет, прости, та книжка закончилась, – она присела на край кровати, – а начинать новую уже поздно.

– Мама… а что случается в сказке после конца?

Мариса сжимала в руке письмо её родителей.

– Как там и написано: «Все жили долго и счастливо…» – мама подоткнула одеяло и поцеловала Киартану в лоб. – Всё, спи, будь хорошей девочкой.

Она лишь сделала вид, что уснула, и заметила, как мама раскрыла письмо. Её глаза вновь заискрились слезами, и Киартане тоже стало грустно, но вскоре усталость взяла верх.

Утро выдалось замечательным. Маг проснулся с рассветом, и первым делом прошёлся по широкому двору, зашёл в конюшню и сарай, осмотрел задний двор, а Киартана пристально наблюдала за ним из окон. Он не спешил, подмечал каждую деталь, вспоминая, каким всё было прежде: резные фигуры на столбах из старого потерявшего цвет дерева, арку, что осталась без ворот, рассохшийся и покосившейся забор. Маг прошелся по заднему дворику, и долго смотрел вдаль, на древний лес, который мама называла волшебным.

Киартана сразу полюбила дедушку. Он всегда улыбался, от него пахло лавровым листом и грецким орехом. Ей нравилось заходить к нему, рассматривать непонятные вещи на столах и полках, о назначении которых Киартана ничего не знала, а Мерион никогда не прогонял её, интересно рассказывал о мире и магии.

– Вот здесь мы, – он указал в маленькую точку возле моря, к которой своей южной границей подходил лес Нуреон. Киартана сама смогла прочитать его название. – Немного южнее – Керник.

– Знаю! – радостно воскликнула Киартана. – мы с мамой ездим туда за продуктами, там красивые яркие шпили башен!

– А ещё южнее, у самого моря, столица – Алькадия. – Мерион провёл пальцем по толстой линии до миниатюры крупного города, обнесённого стеной со сторожевыми башнями. – там находится Орден магов.

Ей нравилось слушать истории о мире и магии, но Мерион никогда не рассказывал о себе, и однажды Киартана решилась спросить сама.

– Дедушка Мерион, а как Вы попали в ученики?

– Это долгая история…

– Я буду внимательно слушать! – ей удалось его убедить.

Мерион посадил её в кресло напротив окна и сам сел рядом, но долго не знал с чего начать.

– Мы жили очень бедно, и мне с братьями с самого детства приходилось работать целыми днями. Мама шила рабочие робы, отец их продавал, а мы с Сироном и Германом – стирали и вымачивали ткани, делали выкройки и убирались.

Мне всегда хотелось вырваться из этого круга, а больше всего привлекал Орден. Я любил слушать истории про магов, и однажды, когда мне только исполнилось восемь, я увидел на торговой площади объявление от мастера Азари о наборе учеников.

Я кинулся домой, позабыв обо всем. Но, ни братья, ни отец не разделили моего ликования. Он пристально посмотрел мне в глаза, заставляя отвести взгляд.

– Сын, – сказал он, и я запомнил эти слова, – если хочешь добиться чего-то, ты должен сделать это сам.

На этом отец закончил разговор, и я пошёл, один, пешком из Керника в Онтари, в этот самый дом.

Погода была отвратительная, как сейчас помню, шёл сырой снег хлопьями, а небо затянули серые тучи. Я оделся теплее обычного, но продрог уже по пути.

На месте толпился народ, и мне пришлось встать у стены, чтобы никому не мешать. Меня даже никто не заметил, а во дворе стояли родители с их детьми. Некоторые принесли с собой табуретки и стулья, чемоданы с едой и горячим чаем, богатые семьи приезжали в повозках и дорогих каретах. Было кому позавидовать.

«Каково это иметь возможность не работать целый день» – думал тогда я.

Шло время, родители с детьми подходили, а маг всё не появлялся. Богатые семьи подвигали остальных, проходя ближе к входу, им никто не смел возразить. Недовольство возрастало, возникали споры, конфликты, но мне не было до них дела, я лишь мечтал увидеть настоящего мага, хоть одним глазком.

Мамы спорили, отцы порывались драться. Самые богатые отгородились стражей и не давали остальным подойти ближе. Но все терпеливо ждали, а погода меж тем портилась. Вместо снега пошел мелкий дождь, а потом поднялся ветер. Я прижался к стене, но даже там вымок. Я всё сильнее жалел, что пришел, но отступать не собирался – не мог уйти, так и не увидев мага.

Лишь к вечеру распогодилось, дождь и снег прекратились. Я едва стоял на ногах, замёрзший, вымокший до нитки и голодный. И в тот момент я подумал было уйти, пока погода снова не испортилась.

Я двинулся к улице, когда двери особняка распахнулись, и в их створе появилась величественная, статная фигура. Именно этого момента я ждал: маг вышел к людям, а я, увидев его, так и застыл на месте. Вперед выскочили богатые семьи, чуть не пихая своих детей под ноги мастеру Азари, но он не замечал их.

Маг шел сквозь толпу, глядя вдаль, мимо всех. И каждый шаг ему давался с большим трудом из-за обступивших родителей и детей.

А я едва мог разглядеть его длинный плащ с капюшоном и настолько широкими рукавами, что казалось туда можно спрятать полено, его чеканную походку, обращенный ко всем и ни к кому грозный взгляд. Маг подходил всё ближе, и я увидел больше: морщины на лица старика, массивный посох черного дерева в его левой руке. Правую поднял на уровень глаз, направляя длань к людям.

Меня заворожило это зрелище. Мастер обходил двор в поисках учеников, и вдруг остановился. Все затихли, и лишь спустя вечность он заговорил.

– Мальчик позади всех. Подойди! – сказал он, глядя мне в глаза.

Все уставились на меня, а я так сильно испугался, что не мог сдвинуться с места.

Я сделал робкий шаг вперед, а толпа, несмотря на растущее негодование, послушно расступилась. Отовсюду все отчетливее я слышал упреки. Люди громко обсуждали мою простую одежду и растрёпанный вид.

– Разве он может учиться в маги! – восклицали богатые родители. – Он же ничтожество, о которое даже ноги вытереть противно!

Поначалу люди расступались, но когда я увереннее направился к магу, меня стали придерживать, толкать в стороны, чтобы я споткнулся. Люди ненавидели меня и были готовы порвать на части, когда мастер Азари в один миг прекратил это безобразие. Он поднял посох над головой и с силой ударил им оземь. Раздался раскатистый грохот, шедший, будто отовсюду, и все замерли на месте. Толпа немедленно расступилась.

От мага пахло терпким орехом, а в глазах таилась грусть, которую я, как и многие, принял за мудрость.

– Зачем ты здесь? – грозно спросил мастер, а я никак не мог заговорить.

– Я пришёл учиться… – наконец, ответил я сквозь дрожь.

– Всегда называй меня «мастер» или «учитель», а теперь повтори, зачем ты здесь? – потребовал Мастер.

– Я, Гильдарион Мерион, прошу Вас, Мастер Азари, взять меня в ученики! – моё сердце ещё никогда так сильно не билось.

– Хорошо, – ответил он. – Пойди, сядь на лавку и жди.

Там, на лавке, мне стало ужасно одиноко, и лишь перед заходом солнца мастер Азари нашёл второго ученика, и тоже послал сесть на лавку. Мы разговорились. Того мальчика звали Игонор Фраил.

– Вы плачете… – заметила Киартана.

– Это не важно. – ответил Мерион, смахивая слёзы.

Он поднялся, но Киартана не позволила ему уйти, а обняла, сжав руки как можно крепче.

– Дедушка, мама говорила, вы будете меня учить, – Она с надеждой посмотрела магу в глаза.

Мерион опустился на колено и оказался с ней на одном уровне.

– Киартана, ты хочешь обучаться у меня? – серьёзно спросил он, а она уже не могла сдержать улыбку.

– Да, хочу!

Мерион сразу начал учить её чтению и письму. Обучил числам и их счёту. Многое давалось ей на удивление просто, и каждый день она радовалась, узнавая нечто новое.

Дедушка просыпался рано и уходил в лес, а когда вставало солнце – возвращался и начинал свои уроки.

Он поведал об устройстве мира, о Владыках, что правят всем, и Бассах, что испокон веков посягают на земли севернее перешейка. Мерион рассказал о жизни на юге и севере, о городах и сёлах, о самых отдалённых районах. Об Алькадии с её белокаменной стеной и сторожевыми башнями, о Вечных деревьях на курганах Великих Мастеров. Рассказал о Вестонии и золотых замках Владык. И об Ордене, в котором вырос.

– Я обучил уже шесть поколений магов, – отметил однажды Мерион. – Конечно, не всем моим ученикам дано стать великими, но одного из них ты вскоре увидишь.

– Когда? – нетерпеливо спросила она, но маг лишь усмехнулся в ответ и продолжил рассказывать об обычаях и традициях Ордена.

– Правда? – удивилась Киартана. – В Ордене учат одних мальчиков? А как же я?

– Ты особенная, но чтобы не отстать, придётся много трудиться и полагаться только на себя!

Обычно в этих краях зима была теплой, снег выпадал ненадолго и быстро таял, но в этот раз продержался до самого дня отбора. А утром поднялся ужасный ледяной ветер, принесший мелкий дождь.

Ко двору особняка начали съезжаться повозки, дилижансы и кареты. Родители приводили мальчиков восьми лет, как и говорил Мерион.

– Дедушка Гильдарион, во дворе полным-полно людей! – воскликнула Киартана. – Мне тоже нужно быть там, чтобы ты меня выбрал?

– Нет, моя дорогая, тебя я уже избрал, хоть тебе и всего семь. – маг щёлкнул ей по носу и тоже выглянул в окно.

Весь день новые повозки подъезжали к особняку. Семьи выставляли своих детей напоказ. Метель бушевала, но люди твердо стояли, прикрываясь от ветра.

– Обучение магии считается почётным в семьях высшего сословия и приближённых к Глашатаям Владык, – объяснил Мерион. – Обычно я выхожу на отбор вечером, но сегодня не стану мучить людей, почти всех и так ждёт разочарование.

После обеда, когда немного распогодилось и двор осветило тусклое осеннее солнце, маг решил выйти к людям. Киартана прильнула к окну в их с мамой комнате и пристально наблюдала за каждым движением мага. Она вместе со всеми людьми затаила дыхание, когда распахнулись двери особняка, и Мерион шагнул из темноты в свет солнца.

Руны на его посохе горели призрачным бирюзовым светом, его уверенные движения привлекали всё внимание людей. Разговоры и споры тотчас прекратились, мамы двигали мальчиков вперёд, но сами не смели сойти с места.

Маг поднял ладонь к людям и, когда шагнул, все покорно расступились. Он рассекал толпу, глядя вдаль. Маг чувствовал силу вокруг и искал учеников. Он прошёлся по всему двору, но ни на ком не остановил взгляда. Руны на рукояти его посоха горели всё ярче, а рукой он едва ни касался голов мальчиков – никто не подходил.

Мерион сделал еще круг, затем ещё один, и ещё, но так и не выбрал первого ученика. Люди зашумели и ветер вновь поднялся, небо затянули тучи. Родители начали возмущаться его избирательностью, а Киартана устала смотреть. Хоть её и восхищали огни в посохе и движения мага, но подбородком она уже лежала на подоконнике, а глаза всё чаще смыкались. Отбор её разочаровал, ведь дедушка рассказывал, как мастер Азари избрал его за один круг.

И, когда в очередной проход, маг никого не почувствовал, Киартана спустилась с окна и отправилась вниз следом за чарующим ароматом бараньего рагу. Мама с тётей Олей готовили на кухне, но не разрешили им мешать, и Киартана вновь выглянула в окно от скуки.

Дедушке пришлось подходить к детям ближе, он держал руку над головой каждого, но быстро переходил от одного мальчика к другому. Это было так скучно, что ей захотелось, чтобы всё поскорее закончилось.

Она краем глаза заметила ребят у конюшни, что пришли без родителей. Они сбились кучкой и весело болтали, пока маг выбирал из детей богатых семей. Ей они напомнили Мериона, который только хотел увидеть мага, а сам стал его учеником, и теперь им отбор был вовсе не интересен. Родители из богатых семей хотели отправить своих детей в ученики к магу, а местные ребята просто весело проводили время, наблюдая за происходящим.

«Они более достойны стать учениками мага» – решила Киартана.

Под навесом конюшни один из ребят пристально смотрел на Мериона, и, когда маг через весь двор обратил на него взгляд, не опустил глаза и не отвернулся. Мерион направил к нему ладонь и сосредоточился, а Киартана тотчас осознала, что он – тот самый.

Маг пошёл прямиком к мальчику, рассекая толпу. Тот кутался в черный плащ и дрожал от холода, но не испугался его приближения. Люди тоже заметили мальчишку, и поняли, что маг идёт именно к нему. Послышались гневные крики, но Мерион не обращал на них внимания, а Киартана всё сильнее переживала.

Мерион подошел и оглядел его: тощий, но крепкий. Маг опустился на колено и взглянул мальчишке в глаза, как смотрел на неё, спрашивая, хочет ли она учиться у него.

– Ты пришел сюда на отбор? Как тебя зовут? – грозно спросил Мерион.

– Да… Я Рим Мримор, – едва расслышала ответ Киартана.

– Я Гильдарион Мерион, выбираю тебя, Рим Мримор, в ученики. Ты хочешь обучаться у меня? – огласил он на весь двор, отчего количество возмущенных отзывов увеличилось многократно.

– Да… – робко ответил Рим.

– Да, мастер! – поправил его маг. – Теперь ты будешь меня называть мастер Мерион или учитель Мерион. И только так, понял?

– Да… мастер Мерион.

Дедушка взял его за руку, отвел к входу в особняк и посадил на массивную резную лавку.

– Это станет твоим первым испытанием… – предупредил маг, но Киартана не поняла этого.

Мерион оставил Рима на лавке и вернулся к отбору, но погода быстро портилась, а люди высказывали всё больше недовольства. Отчаявшись, вскоре маг ушел в дом, а толпа медленно двинулась к выходу из двора.

Мальчик Рим остался сидеть на лавке, на холоде без еды и воды, в ожидании других учеников.

Киартана бросилась к маме.

– Почему дедушка не пустил этого мальчика в дом, он же выбрал его?

Мариса погладила её по голове.

– Это часть испытания, маг должен быть стойким. Он будет сидеть там, пока Мерион не выберет всех учеников.

Киартана задумалась, каково это остаться одному на улице в холодную и ветряную погоду.

– Мам, но ведь дедушка и меня выбрал в ученицы. Разве я не должна быть там с этим мальчиком?

Мариса не ответила, но её выдал испуганный взгляд.

Киартана бросилась наверх, накинула самое теплое пальто, шапку, шарф, взяла шерстяной плед и побежала на улицу.

«Я обязана быть там и пройти все вместе с остальными» – знала Киартана.

Она спустилась в холл и с усилием распахнула двери. Мальчик на лавке резко оглянулся и посмотрел на нее жалобным взглядом, ожидая увидеть мага. Киартана отпустила двери, и они тут же захлопнулись. Мальчик на лавке ёжился от холода и удивленно глядел на нее своими темными, почти черными, землистыми глазами, Киартана тоже не отводила взгляд.

– Ты кто? – спросил он, нарушив неловкое молчание.

– Я Киартана, – она смело села рядом с ним, – я тоже буду учиться у дедушки Мериона и останусь здесь с тобой.

– Хорошо, – удивительно быстро нашел ответ мальчик. – Я Рим Мримор, но как ты можешь обучаться у мастера Мериона, ведь ты девочка, а все знают – невозможно научить девчонку магии!

– Мне дедушка сказал, что я особенная!

– Но также как и меня, заставил сидеть здесь? – фыркнул Рим. – Хоть тёплых вещей дал! Ты зовешь его «дедушкой», он тебе родной?

– Я всегда звала его так… – Киартана ощущала себя всё более неловко. Рим задавал много вопросов, на которые она не могла ответить. – Почему ты такой?..

– Какой? – усмехнулся Рим. – как ты будет учиться наравне с остальными, ты же не справишься!

Рим тут же замолк, но слов было уже не вернуть, Киартана отвернулась.

К ночи распогодилось, и полная луна осветила двор. Ветер шептал и завывал, Киартана плакала и не понимала, почему.

– Еще посмотрим, кто не справится… – ответила она больше себе, чем Риму, обидевшись на его слова.

– Прости. Я не хотел… – заговорил Рим. – Знаешь, как мне на самом деле страшно. Я ведь и не мечтал стать учеником мага. А теперь не знаю, что делать… Какой он?

– Добрый… – ответила Киартана, и, несмотря на обиду, плотнее прижалась к Риму и накинула на обоих плед, – дедушка научил меня читать и писать, рассказал о мире, показал карту. В его кабинете всегда приятно пахнет, и он никогда не злится…

Рим рассказал свою историю, отчего ей стало немного грустно. Он жил с тётей и ее детьми, но не был им ровней. Его всегда заставляли делать самую грязную работу, и при этом никогда не хвалили и не помогали, а только ругали.

– А где же твои родители? – удивилась Киартана.

– Отец ушел на войну и не вернулся, мать отдала тетке, а сама уехала в Аркадию на заработки, и вот уже три года её нет. Тетка сказала, она уже не вернется. Мы повздорили, и я сбежал, бродил без дела по округе, увидел объявление мага и решил посмотреть. Наделся поесть, и вот что из этого вышло. – он говорил страшные вещи, которые Киартана и представить себе не могла, при этом улыбался и смотрел с добротой в глазах. – А твои?

– Мы с мамой всегда жили здесь вдвоем… – она вдруг поняла, что никогда не знала отца, а мама о нём не говорила. – мы приехали с севера, дедушка Мерион разрешил пожить в его доме, а, когда вернулся, начал меня учить.

– Значит, у тебя фора? – в шутку спросил Рим, но Киартана хотела задать последний вопрос о его семье.

– Ты надеешься однажды найти её?

– Нет, – с вызовом ответил он, – раз я был ей не нужен, зачем она мне… – но по его глазам Киартана узнала ложь. Он боялся, что, даже выучившись на мага, не станет ей нужен.

Ночь выдалась на удивление теплой, но им пришлось прижаться друг к другу, чтобы согреться. Киартане больше не было страшно без мамы на улице, она поняла, что её детство вскоре закончится.

Они сидели под пледом на лавке и говорили, пока луна медленно плыла по чистому небу. Киартана порадовалась, что вышла к Риму, ведь прежде у неё не было друзей.

С самого рассвета люди вновь начали собираться во дворе. Родители с восьмилетними мальчиками приходили пешком, приезжали в нанятых повозках и дилижансах. В каретах и с охраной пребывали богатые семьи, и они занимали лучшие места.

Карета, обитая золотом и красным деревом, въехала на середину двора, а люди едва успели отскочить, чтобы их не подавили кони. Солдаты спрыгнули с подножек, растолкали людей, освобождая проход, и поставили трап под дверь. Их сторонились даже богатые семьи, а Киартана удивилась роскоши.

Однажды она видела глашатая Владык, на площади в Кенрике, как мама и рассказывала – он был в золотом одеянии, и абсолютно слеп. Но из кареты вышла молодая женщина в алом платье. Перед ней расстелили ковёр, а возле кареты уже развернули открытый шатёр, ей поставили кресло и подали горячий шоколад.

Упитанный мальчик, что вышел следом за мамой, выглядел абсолютно нескладно, растерянно, спускаясь, он испуганно смотрел под ноги, но всё равно споткнулся о ковёр.

Люди с пренебрежением наблюдали за ним, многие исподтишка насмехались, и только грозный взгляд матери мешал им смеяться открыто. Но его мать абсолютно не смутило поведение людей, и Киартана понимала, почему. Аромат шоколада разнёсся по всему двору, и лишь они двое могли насладиться горячим напитком.

– Вот так всегда, – заметил Рим, – богатые всё себе забирают.

– А кто она? – женщина в алом, словно кровь, платье, привлекла её.

– Гвинесса Арианова. Её называют «Королевой Кенрика», но это, конечно, не правда, просто она владеет почти всем в городе, – Рим усмехнулся, – хочу увидеть её лицо, когда мастер Мерион пройдёт мимо, даже не взглянув на её нескладного сынка!

– Ты злой. Нельзя желать людям плохого, – возразила Киартана.

– Она заставляет всех работать больше, а платит меньше, мой отец из-за того и отправился на войну – не смог содержать нас с мамой.

Киартана не нашла, что ответить, но заметила в толпе и другие недовольные лица – многие скрытно ненавидели Гвинессу за её богатство, только открыто высказаться не могли, но люди нашли, на кого излить свой гнев.

– …Что за странная девочка… – услышала Киартана в толпе, и сердце начало биться чаще.

– …Она сидит на лавке для избранных…

– …Неужто мальчишка и сестру приволок. Вот бы мастер выгнал их и взял достойных детей…

– …Старик видно совсем выжил из ума, раз позволил ей сидеть там …

Она не могла поверить, люди ненавидели их, и все озлобленные взгляды теперь были обращены к ним. Множество мерзких слов говорили в их адрес, но они двое молчали, не желая навлечь беду. Богатые семьи выражали искреннее недовольство, а бедные послушно вторили им, не желая выделяться.

Гвинесса наблюдала за всеми, в её руках дымилась чашка горячего шоколада, Киартана заметила призрачную доброту в её взгляде, она смотрела не надменно, а уверенно, и вдруг кратко кивнула слугам, и им, Риму и Киартане, поднесли по чашке горячего шоколада. Не проронив ни единого слова, она отвела весь гнев людей от них и вновь навлекла на себя. Киартана едва смогла сдержаться, чтобы не выпить всю чашку разом, но шоколад оказался очень горячим, и первым глотком она обожгла язык, а вот Рим пить не стал. Он держал чашку в руках, не решаясь разбить, но озлобленно косился на Гвинессу.

– Вновь этот снисходительный взгляд и подачки… – процедил он сквозь зубы.

– Почему ты так ненавидишь её? – Гвинесса всё сильнее привлекала Киартану. Уверенная. Спокойная. Мама выглядела вечно печальной, а Гвинесса не побоялась улыбнуться ей и подмигнуть.

– Я ей завидую, – признал Рим. – Вот почему, ему досталась богатая семья, а мне – бедная.

Но Киартана видела лишь полного неуклюжего мальчишку, который не способен даже сойти с подножки кареты не споткнувшись.

– Мне его жалко, – ответила она Риму.

Люди не перестали их ненавидеть. Шоколад закончился, и слуги забрали остывшие чашки, а они всё продолжали сидеть на лавке избранных под гнётом толпы. Многие не понимали, почему она сидит там, одна дама из богатой семьи, что возмущалась больше остальных, подошла с недовольным видом к лавке.

– Девочка! – обратилась она с отвращением, мерзким высоким голосом. – Тебе здесь не место! – она даже не спрашивала, а требовала, чтобы Киартана ушла, пугая своим грозным видом.

Она хотела ответить, но от испуга не могла произнести и слова, подняла глаза, и женщина заметила её страх.

– Прочь! – озлобленно крикнула она. – Оба уходите! – и многие люди позади её поддержали – никто не собирался вступиться за них, и даже Гвинесса лишь пристально наблюдала.

– Нет! – решительно сказала Киартана, подражая стойкости Гвинессы, но её ответ только сильнее разозлил женщину. Та подскочила к ней и больно схватила за локоть, намереваясь стащить с лавки.

– Вот хамка! Я знакома с Глашатаем Владык, не смей говорить со мной! – взревела дама и с силой потащила её, но Киартана крепко ухватилась руками за лавку и не сдвинулась с места. Она вырвалась и сама схватила женщину за опухшую ладонь.

– Учитель выбрал меня, и я останусь здесь! – рьяно высказала Киартана, как хотела ответить всем, кто её ненавидел.

– Как ты смеешь хватать меня! – дама отдёрнула руку и отшатнулась, словно боялась заразиться «южной хворью».

Она метала свирепый взгляд по сторонам, но никто не желал поддержать. Киартана твёрдо сидела на лавке и не боялась смотреть в глаза, её сердце сильно билось в груди, но дышалось необычайно легко, она впервые спорила с кем-то, впервые добилась своего. Дама отступила, не проронив более ни слова, схватила сына за руку и резко дёрнула прочь.

Мерион вышел к людям поздним утром, когда солнце уже поднялось над лесом на востоке. Киартана и Рим встрепенулись, испугавшись скрипа дверей, но маг не обратил на них никакого внимания. Они оба пристально следили за его движениями. Киартана уже видела всё, но вчера смотрела издалека, а теперь находилась в первом ряду. Отточенные шаги мага, и длань, направленная к людям, полностью захватили её. Мерион прошелся по двору, разрезая толпу и смотря вдаль, сквозь людей, как и прошлым вечером.

Но возмущение богатых семей не иссякло.

– Этой девочке здесь не место! – кричали одни. – Она должна уйти!

– Вы её выбрали? – спрашивали другие. – Сначала безродного мальчишку, а теперь и девчонку!

Волна возмущения нарастала, но Мерион по-прежнему непоколебимо двигался вперёд, не замечая выкриков. Даже на него людям оказалось проще обратить гнев, чем на Гвинессу, которая снова лишь наблюдала.

Маг прошёл в дальние ряды, где стояли бедные семьи, и остановился у родителей в простых одеждах, держащих обеими руками щуплого испуганного мальчику. Их тут же оттолкнула охрана богатых семей, и мамаши начали подталкивать Мериону своих детей, но маг уже не спускал с мальчугана взгляда. Его совсем небогато одетых родителей теснили со всех сторон, прижимали к забору, но Киартана тоже поняла, что он станет учеником.

Маг сам подошёл к ним, его не пускали, но Мерион легко растолкал всех силой, опустился перед мальчиком на колено и попросил представиться.

– М-меня зовут Ал-ластор Сарвин… – заикаясь произнёс мальчишка.

– Я вовсе не страшный, Аластор, – Мерион положил руку ему на плечо, отчего тот вздрогнул, но не отступил. – Ты желаешь обучаться у меня магии?

– Д-да, мастер Мерион! – более уверенно ответил Аластор. Родители мальчика плакали от счастья, а маг улыбнулся и отправил его к лавке.

Недовольство богатых семей переросло в гнев. Некоторые приказали стражникам не пускать Аластора к лавке.

– Мы знакомы с Глашатаем! – кричала мамаша, сжимая до боли плечи своего дорогого сыночка. – Вы сейчас же возьмете моего сына, или не возьмете никого!

Мерион решил остановить беспорядок. Он ударил посохом оземь, от чего все мгновенно замерли. Наступила гнетущая тишина, казалось никто не смел даже вдохнуть.

– Я не обещал, что возьму ваших сыновей! Мне нужны лишь достойные, а остальные могут уходить!

Многие семьи направились прочь, уязвленные словами мага. Мерион грозным взглядом следил за их отступлением, но усердно старался ощутить силу в их детях.

«Ни капли» – поняла Киартана по его разочарованному взгляду.

Но Гвинесса Арианова не собиралась покидать двор, а с призрачной искренней улыбкой наблюдала за магом. Её слуги подали ещё по чашке шоколада Киартане с Римом, и Аластору, когда тот сел на край лавки, поодаль от Рима.

– Привет, Ал! Я Киартана, – она посмотрела Аластору в глаза, но тот испуганно отвёл взгляд, – а возле тебя Рим Мримор.

Рим сунул ему руку, и Аластор нерешительно пожал её.

– Значит ты из местных? – спросил Рим, не отпуская руки.

– Мы из Н-нарвы… – Аластор говорил так тихо, что Киартана едва слышала, и заикался через каждое слово.

– О, бывал там, – Рим крепче сжал руку и притянул к себе, – чего ты так испугался? Разве мы страшные? – он подмигнул Киартане.

– М-мне н-непривычно находиться среди л-людей, – ответил Аластор, пытаясь вырвать руку из крепкой хватки Рима.

– Ого! – Рим резко отпустил его руку, отчего Аластора качнуло, и он едва не опрокинулся за лавку. – Расскажи ка о себе!

– Мой о-отец лесничий, а мама ш-шьёт ковры…

– Они так рады, – заметила Киартана. – Тебе повезло с родителями.

Многие семьи покидали двор, но Мерион продолжал ходить меж людей, высматривая отголоски силы. Он вышел к безродным мальчишкам, у конюшни – ни один его не устроил. Маг прошёлся по дальним рядам, но и там не встретил никого достойного. Он смотрел уже не так решительно, как в начале, посох держал не перед собой в руке, а опустил на землю и опёрся об него.

Киартана наблюдала, и ощутила его усталость, когда маг остановился отдышаться посреди двора. Поиск учеников забирал все силы, но Мерион не хотел откладывать четвёртого на следующий день.

Никто не подходил. Богатые семьи ушли, забрав своих детей, и лишь Гвинесса Арианова наблюдала с призрачной улыбкой. Её сыну отбор был вовсе не интересен, он допивал уже третью чашку шоколада, но Киартана почуствовала в нём нечто непонятное, чего не было в других детях, и она ждала, ощутит ли то же самое Мерион.

Маг вновь прошёлся по кругу, и на этот раз остановился возле шатра Гвинессы.

– Здравствуй, Гильдарион, – первой заговорила она.

– Здравствуй, – ответил, словно старой подруге, Мерион с улыбкой на уставшем морщинистом лице.

– А меня ты в ученицы не взял, – заметила она, указывая взглядом на Киартану. Мерион не нашёл, что ответить, а Гвинесса достала изящную трубку и, в доказательство своих слов, подожгла табак одним щелчком пальцев. Киартане более был не интересен разговор мальчишек, в миг Гвинесса забрала всё её внимание.

– А моего сына возьмёшь?

Мерион утвердительно кивнул и опустился на колено перед мальчиком, но тот смотрел без интереса и теребил в руках пустую чашку, нетерпеливо ожидая, когда всё закончится, и ему дадут очередную порцию.

– Желаешь обучаться у меня, – привычно спросил Мерион.

– Нет, – грубо ответил сын Гвинессы. – Не хочу, у меня всё есть! – но при взгляде на мать, его уверенность исчезла.

Гвинесса наклонилась к сыну и заговорила с ним, глядя прямо в глаза.

– Ильнар… – она умела убеждать, – иди к лавке, будь хорошим мальчиком.

По просьбе мамы Ильнар испуганно поднялся из мягкого кресла и нехотя вышел в свет осеннего солнца, его взгляд упал на лавку, но ребята расселись так, что места не осталось.

– Тогда Я был не готов… – с тоской в голосе заговорил Мерион.

– Не переживай, – выпалила Гвинесса, опередив его мучительные извинения. – Время ушло. Ты обучил моё поколение, а сегодня вновь собираешь учеников. Эх, Мерион, как мне не хватает твоих красочных историй, радостных и грустных. Но и это время прошло.

– Останешься? – Мерион хотел, чтобы она погостила, но Гвинесса лишь улыбнулась и покачала головой.

– Ты ведь знаешь, как мне будет тяжело уехать, так что увидимся через три года, – она резко вскочила с кресла, а её слуги тотчас начали собирать шатёр. Карета въехала во двор, как по команде, Гвинесса махнула всем напоследок и отправила Киартане воздушный поцелуй, а затем скрылась за плотными шторами.

Киартана не упускала из вида карету, пока та не выехала со двора, но и после, величественный, непокорный образ Гвинессы не покидал её.

Рим чуть ли не силой затащил Ильнара на лавку и посадил рядом.

– Значит ты сынок самой Гвинессы Ариановой, «Королевы Кенрика»? – заговорил Рим, глядя с ухмылкой ему прямо в глаза. – Я Рим, это Аластор и Киартана, и мы все бедны, как ты успел заметить.

– Не говори так! – неожиданно дерзко ответил Ильнар. – Если она богата, не значит, что недостойна!

– Вот как! – Рим собирался вступить в перепалку, но Киартана остановила его, взяв за руку.

– Не обостряй, – заявила она Риму, и тот в ответ тотчас улыбнулся ей и сделал жест, будто завязывает себе рот. – Теперь мы все ученики Мериона и только. Не важно, чьи родители богаты, а чьи бедны, – она смотрела мальчикам в глаза, но только Ильнар серьезно воспринял её слова.

– Умно, для девчонки, – в шутку заявил Рим. – Ну, рассказывай! – предложил он Ильнару.

– Что? – удивился тот, но Киартана тоже хотела услышать о силе Гвинессы.

– Почему Мерион не взял её в ученицы? – спросила она.

– Мама никогда не говорила об этом…

Мерион обошёл весь двор, осмотрел каждый уголок, и только после вернулся к ученикам. Маг приблизился, шурша плотной мантией по замёрзшей земле, но прошёл мимо лавки и остановился у дверей дома.

– Вы хотите стать такими же могущественными магами, как я? – не оборачиваясь к детям, спросил Мерион.

– Да! – ответила Киартана, пока ребята обсуждали богатство Гвинессы и бедность других семей.

Маг выждал, пока все на него посмотрят, но Ильнар так и не повернулся.

– Завтра я начну обучение, – заверил маг. – А кто не желает этого, может уходить.

Он распахнул двери и скрылся в тепле, оставив учеников вновь на лавке на всю ночь. Лишь перед заходом солнца тётя Оля вынесла им горячей запеканки в плошках.

– Снова испытания, – сердобольно причитала она. – Ох, и трудно вам будет… – Ольга Фёдоровна задержала взгляд на Киартане, но, уже открыв рот, не решилась говорить. Отвернулась и пошла в дом. – Кощунство, держать детей на морозе… – бормотала она.

– Думаешь, мать тебя назад примет? – объяснял Рим Ильнару. – Согласись, она тебя привезла и отдала в ученики магу! Да ты и сам видел, сколько детей собралось, а Мерион выбрал тебя.

– И зачем мне это, – возразил Ильнар. – Я не хочу быть магом, денег нам и так на всю жизнь хватит.

– Деньги! – усмехнулся Рим, хватая его за рыхлую щёку. – они не помогут тебе стать сильным.

– Да я посильнее тебя буду! – отмахнулся Ильнар. – меня обучали фехтованию и приёмам.

– Но ты освоил только приём пищи… – Рима было уже не остановить.

Киартана с Аластором не удержались, и тоже рассмеялась, а Ильнар лишь багровел, смотрел грозным взглядом, и оттого становилось только смешнее.

– Не смей…

– И что ты сделаешь? – не унимался Рим. – Съешь меня? – хохоча он повалился с лавки и прокатился по земле, а затем ловко поднялся, обтёр пыль и встал в боевую стойку.

– Ну, давай! – потряс Рим кулаками. – Побьёшь меня и сможешь уйти, а если я побью – останешься.

– Я и так могу уйти, – возразил Ильнар, – просто не хочу…

– О, ты уже передумал…

Киартана почти не встревала в их перепалку, но видела, что каждый их них шутит. Рим вскоре вернулся на место, испачкав смачным хлопком спину Ильнару. Они смеялись и шутили до поздней ночи. Холод заставил их прижаться друг к другу, и вскоре мальчишки, выдохнувшись, уснули плотным комом. Киартана окинула всех взглядом, с её лица не сходила улыбка.

– Друзья… – прошептала она, обнимая всех ещё крепче, и уснула глубоким спокойным сном без сновидений.

Мерион вышел рано утром, когда солнце ещё не взошло. Он стучал по лавке посохом, пока все не проснулись.

Маг оглядел своих учеников, ребята испуганно озирались. Они боялись, но еще не понимали своего страха. Ильнар не ушёл – они с Римом спали в обнимку, и на его плече проступал смазанный пыльный отпечаток ладони.

– Слушайте внимательно, ученики, – обратился Мерион, когда все подняли на него глаза, – сегодня я дам ваше первое задание, и вы должны будете его выполнить в точности. Позже, когда вы сделаете все неправильно или сдадитесь, вы сможете зайти в дом, но предупреждаю: ещё никому не удавалось выполнить это задание с первого раза.

Ребята обменялись озадаченными взглядами. Киартана никогда не видела дедушку таким серьёзным и испугалась, что у нее не получится. Мерион говорил уже не с малыми детьми, но с учениками. Она заметила тот же страх и в глазах ребят.

– На заднем дворе, – продолжил маг, выдержав достойную паузу, – стоят две бочки, одна пуста, наполните её.

«Ну, это легко!» – решила Киартана.

На лицах ребят тоже проступила улыбка, но и Мерион улыбнулся, и его взгляд вызвал у Киартаны мурашки по всему телу.

«Мы не пройдём это испытание…» – поняла она.

Маг раскланялся и ушел в особняк, а ученики отправились на задний двор. Две огромные бочки, выше Киартаны, стояли по углам дома, а рядом с полной на земле лежало четыре небольшие чарки как раз по числу учеников.

– Этак н-нам до вечера в-воду таскать! – огорчился Аластор, увидев чарки. – Вот бы р-раздобыть в-ведро какое, за час бы управились.

– Может в этом и есть испытание? – подметил Рим. Он взял одну из чарок и оценил её объём. – Тренировка выдержки, а если мы возьмем ведро, то мастер Мерион заставит снова и снова таскать эту воду, пока мы не переносим всю этими чарками!

Киартана всё яснее понимала, что задание это не простое. Она тоже подняла чарку, но до сих пор не видела смысла таскать воду из одной бочки в другую. Ильнар подошел ближе и с пренебрежением взял одну из чарок.

– Ну так, чего ждём, раньше начнем – раньше закончим, – он первым взобрался на лестницу и зачерпнул студёную воду. – Видно учитель решил нас напугать. Чтобы мы начали сомневаться, а само задание наипростейшее: перетаскать воду из одной бочки в другую.

Рим пожал плечами, но ничего лучшего не придумал, и Аластор тоже отправился следом, лишь Киартана до последнего сомневалась, но отправилась за остальными. Они по очереди черпали воду в полной бочке, осторожно шли через весь двор и выливали в пустую. Дело двигалось очень медленно, за час бочка опустела лишь на треть, все устали, но нехотя продолжали.

Киартана насчитала больше ста переходов от бочки к бочке и сбилась со счёта. Ее ноги гудели, а живот просил кушать. Мальчишки тоже устали, но более резво носились между бочками. Киартана на секунду остановилась, заметив, как отдернулась штора в окне второго этажа – Мерион следил за выполнением задания.

Её не покидало чувство, будто они всё делают не правильно.

– Чего застыла? – поторопил ее Рим. – Бочка сама собой не наполнится!

Но Киартана пропустила его упрёк мимо ушей.

– Ребята. – робко остановила она всех. – А вам не кажется, что мы делам всё неправильно?

Все перестали носиться туда-сюда.

– А ч-что делать? – спросил Аластор. – Если з-знаешь другое решение, расскажи и нам.

– Мне кажется, мы не поняли задание… – она не смогла объяснить её тревогу.

– Думаю ты устала носить воду, и тебе стоит отдохнуть, – заметил Ильнар.

Киартана сконфузилась, но нашла что ответить.

– Думаю, – передразнила она. – Мерион не говорил нам опустошать вторую бочку, а потому мы все равно не пройдем задание, так какой смысл таскать эту воду, и да, я устала!

Мальчишки переглянулись.

– Но учитель дал нам задание! – возразил Рим. – Если мы просто бросим всё, он нас точно выгонит.

– Я не буду таскать воду пока не пойму, почему это задание никто не выполнил с первого раза, – Киартана насупилась и отвернулась. Она была согласна с Римом, но не могла признать, его правоту.

Остальные лишь устало вздохнули и продолжили таскать воду. Киартана стала в первый же день отщепенкой. Мерион снова выглянул в окно, она уже почти ненавидела его за это испытание. Не понимала, как он вдруг так сильно изменился. Задание казалось ей бесполезным, глупым, и это злило её, а ещё сильнее злило то, как рьяно мальчишки отправились его исполнять.

«Они устанут таскать воду из бочки в бочку, переругаются, и в итоге задание не выполнят…» – и в подтверждение её мыслей в одном из проходов Аластор споткнулся и распластался по земле, расплескав из черпака всю воду.

– Ты это специально? – Рим подошел к Аластору и толкнул его, что тот снова упал. – Из-за тебя, нам не пройти задание!

– Ладно тебе, – подошёл Ильнар. – всего одна чарка, старик и не заметит.

– В-вот именно, – подтвердил Аластор, – ты с-слишком нервный, Рим.

– С-слишком н-нервный? Не заметит?! – передразнил Рим. Он вскинул руку к окну кабинета с одёрнутой шторой. – Мерион следит за нами, и всё видел!

– Теперь Учитель скажет, что бочка не полная, – заметила Киартана.

– Ты в-вообще в-воду н-не н-носишь, – огрызнулся Аластор от обиды, заикаясь больше обычного. Он упал, больно ударился, рассёк руку, Рим его толкнул, а затем сделал виноватым. Киартана понимала его злость, но не ожидала, что он ополчится на неё, – если мы в-выполним з-задание, то т-только втроем!

– Вы его НЕ выполните! – выкрикнула в ответ Киартана, но сразу отвернулась, едва сдерживая слёзы.

Мальчишки вновь принялись за работу, а она осталась в стороне. Риму выпал жребий лезть в бочку, вычерпать всю воду со дна. Для всех троих испытание оказалось очень тяжелым, но они наполнили бочку, что была пуста с утра.

Дети устало завалились в дом и попадали с ног прямо в холле. На них из столовой тотчас выскочила, сердобольно охая и ахая, тётя Оля. Она помогла всем снять верхнюю одежду, всё время, причитая о том, что Мерион замучил их своими заданиями, и что они слишком изголодались и устали.

Ольга Федоровна отвела их в столовую, где уже был накрыт стол.

– Рассаживайтесь, но пока подождите хвататься за ложки с вилками, Мерион наказал без него ужин не начинать. Надеюсь, он скоро спустится.

Ильнар не стал ждать особого приглашения и занял место ближнее к головному, рядом сел Рим, за ним Аластор, и лишь Киартана села напротив. Тётя Оля принесла всем тарелки и приборы, а сама оставила ребят наедине с ароматными блюдами.

Ещё никогда еда не пахла так желанно. Курица сочилась соком, окорок томился под куполом на углях. Жареный с маслом и луком картофель, тончайше нарезанная солонина, свежие овощи, не давали покоя.

– Это испытание! – воскликнула Киартана, когда Рим потянулся за полоской острого мяса.

– Неужели! – нарочито удивлённо ответил он, хватая кусок. Рим играючи положил его в рот, смачно прожевал и проглотил. – Вот видишь, ничего не случилось, а Мерион и не узнает.

За ним и Аластор с Ильнаром начали хватать куски мяса, но Киартана держалась до последнего.

– Ладно тебе! – улыбнулся Рим, поднося ей ко рту ломтик окорока. – Мы не ели с вечера, а сейчас уже время обеда, раз учитель, не голоден, нам больше достанется.

Мясо удалось на славу, и Киартана, не сдержавшись, тоже начала хватать всё подряд, но не успела отведать и половины блюд, когда на лестнице послышались шаги, и дети тотчас убрали руки от стола.

Первой спустилась мама. Она поздоровалась с детьми, кивнула Киартане и села рядом. Маг шёл следом, он не торопился, а его призрачная улыбка просто кричала – он всё знает. Мурашки пробежали по телу, она сглотнула остатки мяса и приготовилась к нравоучениям, но Мерион, заняв место во главе стола, лишь попросил Марису произнести молитву Владыкам.

– …их любовь безмерна и вечна! – закончила она, а Киартана представила золотые дворцы, о которых мама рассказывала ей, и зал Вечности – без стен и со звёздным небом вместо потолка.

– Итак, – наконец заговорил маг, обращаясь к ученикам. – Знайте, я говорил это всем, и скажу вам: правда, всегда убедительней любой лжи. Вы выполнили мое задание? – Он отломил себе кусок курицы и начал трапезу.

Ни один из учеников не решился ответить магу или взять себе еды. Киартана уже собралась заговорить, но Ильнар опередил её:

– Да, учитель, мы выполнили задание.

– Хорошо, – ответил маг, смакуя курицу, и вызывая у детей жуткую зависть. – Напомни, какое было задание? Я уже стар и забыл, как оно звучало.

– Вы сказали, что во дворе стоит две бочки, и… – Ильнар на секунду задумался, но закончил слова Мериона, – вы велели наполнить пустую.

– И, правда, всё так. Значит, вы наполнили пустую бочку? – Мерион играл с ними улыбкой, взглядом, намёками. Киартана увидела отчаяние в глазах ребят, но отступать Ильнару было некуда.

– Да, – ответил Ильнар.

– Ты уверен в этом? – напирал Мерион.

– Конечно! Мы перетаскали всю воду чарками, провели всё утро на морозе! – всё сильнее раздражался Ильнар.

– Проделанная работа ещё не значит, что вы сделали, что-либо полезное. – заметил маг, смакуя курицу. – Так вы наполнили бочку?

– Да! – ответил Рим раздражённо.

Мерион улыбнулся, взял немного овощей, наколол на вилку стручок тушеной фасоли и начал рассматривать со всех сторон, выжидая момента, когда дети потеряют терпение.

– Ещё никто не выполнил это задание с первого раза, хоть оно и очень простое, – заговорил Мерион, не спуская с них взгляда. – Ученики не слушают и не понимают. Все бегут наполнять пустую бочку из полной, вы даже долго копались. Но никто не замечает, что после во дворе по-прежнему стоит пустая бочка…

Ей всё сразу стало ясно, и Киартана испугалась: когда Мерион учил её одну – не давал таких странных заданий. Дедушка вдруг изменился.

– Зачем всё это? – воскликнула она. – Лавка, пустая бочка и этот стол – одни испытания. Это не честно!

Ребята только испуганно переглянулись, но не поддержали её.

– Считаешь, я многого требую? – под взглядом Мериона любой бы опустил глаза, но не Киартана. – Разве задания оказались невыполнимы, или ты злишься, потому что вы не смогли их выполнить? Мнение людей так важно? Всегда ли самое простое решение оказывается верным? Искушение оказалось таким сильным? Вы смогли сплотиться ради единой цели, но ничему не научитесь, если я скажу, как наполнить бочку! Завтра утром, перед началом уроков, вам снова придётся сделать это. На этот раз без опозданий, я буду ждать всех ровно в восемь в кабинете.

Маг говорил громко, но мягко, и, тем не менее, Киартане пришлось смахнуть слёзы. Её никто не поддержал, ребята испуганно наблюдали, и этим разозлили ещё сильнее, но ответить учителю Киартана не смогла.

– Теперь можете есть, – разрешил Мерион, убедившись, что никто более не собирается ему перечить.

Дети накинулись на еду, и только Киартана не ела, а всё смотрела на мага, и не верила, что он так сильно изменился. Совсем недавно он улыбался, смотря ей в глаза, а теперь от его грозного взгляда хотелось бежать прочь. Он знал, что все они тайком без спроса брали еду. Он видел в каждом отголосок стыда, и наблюдал, кто из детей стыдится сильнее. Они вновь провалили испытание, и маг был этому рад – он заманил их в западню, и теперь все станут его слушать внимательно в ожидании очередного испытания.

Маг сразу после обеда начал обучение. Он рассказывал про историю мира, и разные страны, что она и так знала, а о магии ничего не говорил, и потому Киартана не слушала, и всё думала, как же им наполнить пустую бочку. Она вспомнила лишь одно место, где есть вода – источник. Он изливался из холма у самой реки, но Киартана никогда туда не спускалась.

Мерион не читал нудных лекций, не заставлял записывать, а интересно и живо рассказывал о южных и северных землях, о Владыках и неугомонных Бассах.

– Север с югом соединены тончайшей полоской земли – Перешейком, – говорил маг, рьяно жестикулируя и всматриваясь вдаль. – Единственные ворота в Перешейке и порт в Алькадии связывают эти два таких разных мира. На юге не бывает зим, часто не случается дождей. Всюду растят фрукты и ягоды, которых вам ещё не доводилось попробовать. Дальше царит великая пустыня и «Южная хворь». Здесь, севернее Перешейка, климат мягкий, ветра спокойные. Люди растят овощи и фрукты. Война… – маг собирался сказать больше, но, взглянув на Киартану, передумал. – Вам ещё рано знать о войне.

Мальчикам выделили одну комнату, и вечером маг загнал всех троих в загодя протопленную баню. Но Киартана осталась без дел и вновь задумалась об испытании. Мама с тётей Олей готовили ужин, Мерион заперся в кабинете, а мальчишки веселились в бане.

Она оделась и вышла в морозный вечер. Солнце уже опустилось за горизонт, и небу осталось лишь тускнеющее алое зарево. На заднем дворе по-прежнему стояло две бочки – полная, с тёмной ледяной водой, и пустая. Дышалось невероятно легко, и с каждым выдохом вырывалось облако пара, Киартана ступала по замёрзшей земле и никуда не спешила, стараясь запечатлеть этот момент в памяти. Как и золотое поле ржи, ночное небо теперь было только её. Прекрасный миг, который она никогда не забудет.

К реке с заднего двора вела широкая тропа, устланная деревянными настилами, и она вызвала в Киартане странное чувство, будто она её уже встречала. Хруст сухого дерева под ногами пробирал до дрожи, сердце билось всё сильней, казалось, это место действительно важное. Настилы привели её к реке.

К отвесному склону холма пристроили навес. Ключ бил из расселины и образовывал небольшое озерцо с каменным дном и обрамлением. Под лавкой стояло восемь вёдер – она пересчитала дважды, и сразу поняла, чего хотел от них Мерион. Киартана собиралась только осмотреться, чтобы утром им было проще, но теперь, у источника с его размеренным журчанием, ей захотелось самой наполнить бочку, чтобы дедушка похвалил её.

Киартана схватила вёдра и набрала ледяной воды. Её руки не привыкли к такой тяжести, но ведомая страстью, она уверенно отправилась наверх, и теперь настил очень помогал подниматься. Путь оказался не простым, но она справилась, а наверху убедилась, что Мерион не следит из окна кабинета, и опрокинула первую порцию в бочку. Ей хотелось, чтобы никто не узнал, и быстро отправилась обратно к источнику.

Пришлось ходить много раз, Киартана сбилась со счёта. Руки уже не слушались, ноги заплетались, но она упорно шла наверх с невероятно потяжелевшими вёдрами. Её не пугали глубокая ночь и завывания ветра – полная луна освещала путь.

Из последних сил, принося уже только по половине ведра, Киартана глубокой ночью наполнила обе бочки. Она ощутила невероятное облегчение и радость, когда опрокинула последнее ведро в бочку, и вода потекла через край. Ей хотелось всем рассказать, но ребята наверняка спали. Мимолётная радость прошла, и она заметила одёрнутую штору в окне мага – Мерион наблюдал, потому её и не искали, миг ликования был утрачен. Усталость накатила волнами, и Киартана без сил отправилась спать.

– Поздравляю, Вы справились с испытанием, – заговорил Мерион за завтраком, когда ребята поражённо обсуждали наполненную бочку, а Киартана сонно зевала. Она опоздала на ранний сбор и на утренние занятия, а спустилась только на запах еды, – но, раз уж одна Киартана догадалась, придётся рассказать, как вы должны были его выполнить. Вторая бочка – обман, чтобы отвлечь вас. Никто и не выполнил задание с первого раза из-за второй бочки. Ни один из вас не задумался, как и кем она была наполнена. Никто не подумал принести воду из источника. Все ученики сначала выбирают простое решение. И раз уж вы не справились, будете каждое утро набирать обе бочки из источника до уроков и других заданий. Это наказание касается всех, кроме Киартаны, которая наполнила бочку одна.

Никто не возражал, но все трое волками смотрели на неё.

– Киартана, – неожиданно сурово обратился Мерион, – почему ты пропустила утренние занятия?

– Простите, дедушка Мерион, я устала вчера и проспала…

– Ты должна называть меня только «Мастер» или «Учитель»… – не дал спуску Мерион. – Придется наказать тебя за непослушание, будешь с ребятами носить воду. Две бочки до утреннего сбора каждое утро.

Киартана недовольно вскинула руками, так что ложка с грохотом упала на пол, а ребята испуганно вздрогнули. Она видела суровый взгляд мага, но промолчать не могла.

– Это несправедливо! – выкрикнула Киартана. – Мастер Мерион, я прошла ваше испытание! Я одна!

Но маг остался непреклонен.

– Завтра тебе придется в одиночку набрать одну из бочек, – сурово заговорил он, – а если продолжишь перечить – обе бочки.

Она не верила своим ушам. Мерион наказывал её на глазах у остальных учеников, которые уже её ненавидели. Киартана собиралась продолжить спор, раскрыла рот, но под суровым взглядом мага закрыла снова.

«Дерзнёшь ли?» – спрашивал он взглядом, а Киартана не смогла ему ответить, отбросила тарелку и в слезах выбежала из столовой.

Мама присела к ней на кровать и погладила по голове.

– Деточка, мастер Мерион строг, но справедлив… – заговорила она в утешение. – Со временем ты поймешь, почему он так много от тебя требует…

– Ненавижу его задания! – бросила Киартана сквозь слёзы. – он хочет, чтобы я сдалась… А ведь это я прошла его испытание! Никто из них не догадался…

– Он любит тебя, по своему, и желает только добра.

Киартана плакала навзрыд, а Мариса гладила её по голове.

4. За пеленой

Киартана не могла вспомнить, когда ей стало нравиться «чердачное заключение». Одиночество, тишина, дряхлые вещи в ящиках и сундуках, покрытых пылью, далёкий свист ветра за окном, потерявшие форму книги на полках, все слова в которых казались непонятными и загадочными.

Она вновь ощутила запах старой мебели, коснулась черенка каждой ветхой книги, сшитых из лоскутов ковров, почувствовала текстуру грубой ткани и узлы. Чердак стал ей родным, хоть вначале не был так прекрасен. Ей пришлось в одиночку разгребать завалы мебели, убирать горы пыли, выгонять мышей и птиц. Но теперь это место, и вся его красота, принадлежали только ей. Каждый день, проведённый наверху, вдохновлял больше чем любые напутствия Мериона, одиночество утешало лучше маминой жалости и ласки, долгие размышления стали для неё большими друзьями, чем Рим, Аластор и Ильнар.

В такой яркий летний день ребята были рады занятиям на улице. Они сидели прямо на траве, на поляне возле леса, а Мерион расхаживал меж ними, несомненно, с напутственными речами, и яростно жестикулировал. Но даже с его помощью не у всех получалось.

Ильнар едва держал свою чашку над землёй, она дрожала, вода расплёскивалась, и когда, наконец, чашка упала, Киартана улыбнулась.

Мерион не перестал испытывать их, и Киартана всё чаще злилась за нелепые задания, с которыми они не справлялись.

Мастер отправлял её на чердак за непослушание, на уборку, и «подумать о своём поведении». Очень долго она ненавидела это место, но постоянно попадала сюда, и со временем её мнение поменялось. Ребята упражнялись во дворе, а она разбирала старые книги по полкам, выносила или чинила поломанную мебель, стирала пыль, и, со временем, делала всё больше открытий в своём «чердачном заключении».

Больше года Мерион не углублялся в магию, а только испытывал их, и тогда она чаще попадала на чердак «подумать». Киартана болезненно переживала любые неудачи, а Мерион хотел от неё безоговорочной покорности. Рим тоже пару раз попадал в заключение, но нескольких дней в одиночестве ему хватило, чтобы больше не перечить мастеру.

Она выполнила испытание бочкой, но Мерион всё равно отчитал её и наказал приносить воду каждый день перед занятиями. Киартана проплакала весь вечер, и даже маме не удалось её успокоить, но следующим утром, несмотря на мороз, встала и раньше всех наполнила бочку.

Ребята вышли, когда она уже закончила и наслаждалась теплом восходящего солнца на лавке.

– Ничего себе! – удивился Рим – Наносила бочку воды? Да ты чудище!

– Очень смешно, – съязвила Киартана. – Я посмотрю, как вы наберёте вторую.

Она следила с ехидной улыбкой всё время, пока ребята таскали воду от источника, а когда Аластор поскользнулся, взбрыкнул ногами и растянулся по земле прямо перед бочкой, намочив всё от груди и ниже; намеренно громко расхохоталась.

– Н-не с-смешно, – обиделся он, но его дрожащий голос ещё больше раззадорил Киартану.

– Как раз, очень! – выпалила она, не переставая хохотать.

Аластор лишь метнул в неё гневным взглядом и отправился за сухой одеждой.

– Раз уж ты даже не устала, – заметил Рим, – могла бы и помочь, Нечего нам мешать!

– Раз уж Мерион и меня наказал, я никуда не уйду! – с вызовом ответила Киартана.

– Вот оно что, – понял Рим. Он вылил ведро в бочку и сел рядом. – Ты выполнила задание, но вместо похвалы получила наказание, и за это решила отыграться на нас?

– Могли бы и поддержать меня! – сорвалась она.

– Поддержать? – поразился Рим. – Ты не дала нам шанса! Набрала бочку, пока мы мылись. Ты заслужила это наказание!

Слова Рима безумно разозлили её. Совсем недавно они вдвоём сидели ночью на лавке, укутавшись в шаль, и говорили, как добрые друзья, но теперь он казался совсем иным.

– Не думала, что ты такой… – Киартана не смогла закончить.

– Какой? – потребовал Рим, но она уже была готова расплакаться.

Ильнар помешал им поссориться:

– Мерион лишь хотел, чтобы ты вместе с нами носила воду…

– Спасибо вам, что поддерживаете его, а не меня! – вспыхнула Киартана, поднялась и ушла в дом.

Она хорошо запомнила тот разговор, когда все трое ополчились на неё. Аластор долго не говорил с ней, Рим не упускал шанса посмеяться над её неудачами, и только Ильнар всё время пытался сгладить обстановку, что бесило даже больше, и она срывалась на нём чаще, чем на остальных.

Аластор и Ильнар скучали по дому, Мерион не разрешал родственникам навещать детей, но Киартана жила с мамой и ребята завидовали ей с каждым днём всё больше, а Рим не уставал напоминать, чтобы она «побежала поплакаться маменьке».

Зима тянулась медленно и скучно. Киартана наперекор магу продолжала набирать одну из двух бочек, хоть Мерион больше этого не требовал. Все задания она выполняла по своему, не так, как наказано, назло магу и ребятам, и за это тоже часто попадала в «чердачное заключение».

Первые уроки были далеки от магии. Мерион учил их истории, географии и наукам – основам мира, в котором им предстояло жить.

– Войны с Бассами длятся уже много веков, – рассказывал он одним зимним утром, и этот урок особенно запомнился. – В последние годы набеги участились. Лишь однажды Бассы прорвались за Изилу, и тогда Владыки собрали армию, чтобы дать отпор. Единственная крепость на севере, благодаря отваге великих героев, продержалась семь лет до прибытия Армии Владык – Двуглавый Оплот…

Киартана подняла руку, как примерная ученица, но не стала ждать, пока учитель разрешит задать вопрос.

– Мастер, – нарочито официально обратилась она. – а зачем Бассы нападают? – маг задумался над её словами и ответил не сразу.

– В мире много странных и непонятных вещей…

– Мама говорит, что Бассы плохие. – не унималась она. – но ведь не могут все они быть плохими?

– Там на севере, – Мерион пригладил её непокорные волосы, – они мёрзнут и голодают, вот и бегут на юг, к солнцу и теплу. Но Бассы не привыкли работать, растить овощи, разводить скот или думать о будущем. Они охотники, и за долгие годы им стало все равно, на кого охотиться – кабана, оленя или человека…

Слова мага запомнились ей, и даже теперь, спустя почти год, она вспоминала их с трепетом.

Киартана вновь выглянула в круглое окошко – ребята по-прежнему пытались удержать чашки с водой в воздухе, а она давно умела это делать. Рим часто называл её «зазнайкой», и Киартана всегда обижалась, она не знала, почему некоторые вещи ей удаются лучше.

Киартана смотрела, как Мерион тренирует ребят, но не её, и вдруг осознала, насколько она одинока, как сильно болит сердце.

Весной работы по дому прибавилось. Им пришлось копать землю, сажать овощи, поливать, убирать двор, но Киартане это было не интересно, и она проводила всё больше дней в «чердачном заключении», и лишь Ильнара интересовало садоводство. Он прежде не занимался никакой работой, его чашка и теперь вся тряслась, выплёскивая воду на землю, но растения росли лучше, чем у других. Она сразу заметила в нём странное упорство. Ильнар проявлял терпение. Часто ему не удавалось решить сложную задачу, но он не сдавался и не позволял сдаться остальным.

Только весной Мерион начал уроки магии. Азы давались тяжело, и Киартана, за свой несносный характер, провела ещё несколько дней в «заключении».

– Ощутите силу внутри! – требовал мастер, но ей это никак не удавалось. – Она течёт в вашей крови, нужно лишь почувствовать и научится использовать. Для единства с силой маги проводят много времени в медитациях. – Он прошёлся меж ними, сидящими на свежей траве на поляне у леса. Крайние деревья бросали на них дрожащие тени, и пахло невероятно свежо.

Маг показал позы для медитации и проговорил мантры.

– Будет тяжело. – предупредил Мерион, смотря в глаза Киартане. – Вы окажетесь за Пеленой, в кромешной Тьме и абсолютной тишине, а затем услышите голоса, так много, что не различите ни единого. Вы не должны их слушать. – Мерион следил взглядом, чтобы все осознали его слова. Даже Киартана пристально слушала. – Медитация поможет ощутить магию вокруг.

Она взялась с большим усердием. Расслабилась, сидя на земле, и закрыла глаза, но первое время ничего не ощущала, и уже решила, что маг снова испытывает их, что они всё не правильно поняли, когда шум деревьев начал постепенно меняться.

Появился гул голосов. Шёпот то нарастал, то сходил волнами. Ей мерещился скрежет металла, словно лязг сотен мечей, её унесло в другое место, в иной мир. Далёкий шёпот в шуме деревьев нарастал, но слова оставались неразличимы, и это волновало её всё сильнее, пока Киартана не ощутила нечто, о чем маг не сказал.

Она осталась одна среди бесконечной Тьмы, ей показалось будто сам мир исчез, и от того сердце забилось чаще, а затем она увидела во Тьме силуэты. Разбитые дымкой люди тянулись к ней сотнями прозрачных, серых рук. Теней становилось все больше, у них не было лиц. Страх опустился тяжкой ношей, вырос в груди колючим клубком. Киартана оказалась среди Теней, желавших забрать её. Ей захотелось выбраться, она стала метаться по сторонам, но мастер не сказал, как остановить видение. Силуэты приближались, и некоторые коснулись её дымкой, схватили за плечи, а Киартана ничего не могла сделать, её крики не тревожили Тьму, но вдруг всё исчезло.

Мерион тряс её за плечи. Киартана в ужасе оттолкнула его и отпрянула, не понимая, где находится. Свет солнца не сразу достиг её и вновь начал греть. Она замёрзла и вся дрожала, руки окоченели и не слушались. Ребята смотрели испуганно и не приближались.

– Что случилось? – дрожащим голосом спросила Киартана. – Почему я не могла выбраться?

Мерион взял её ледяные руки и крепко сжал в своих тёплых ладонях.

– Ты забралась слишком глубоко, – маг смотрел прямо в глаза. – Обычно у учеников недостаточно сил, чтобы выйти за Пелену. Ты должна противостоять этому.

Киартана заметила, насколько испуганы ребята, и заплакала.

– Не волнуйся, – голос мастера казался далёким, а слова неубедительными, – со временем ты научишься спускаться туда, а пока нам всем нужен нужен отдых.

В тот день Мерион не давал других заданий, и отправил её спать сразу после ужина, но утром она, как и всегда, наперекор учителю, поднялась раньше всех и набрала бочку воды.

– Вчера я не всё рассказал про медитацию, – признал Мерион на уроке. – Вам всем, а в особенности тебе, Киартана, следует быть осторожнее. Мы отправляем сознание за Пелену и это может испугать. Тени блуждают там испокон веков, и прекрасно чувствуют любого пришельца, – он говорил всем, но смотрел только на неё, и его слова запомнились ей. – Бесконтрольно вы можете погрузиться глубже, чем нужно, на уровень видений, или даже на уровень восприятия, где Тени смогут коснуться вас.

– А что дальше? – спросила Киартана, подчиняясь нестерпимому порыву.

– Никто не знает… – с грустью ответил маг, – оттуда не возвращаются.

Слова мага испугали всех – она видела поражённые страхом лица ребят, но и сама, очевидно, выглядела не лучше. Мерион попытался улыбнуться, глядя в глаза, но его натянутая улыбка не вернула ей уверенности. Она сидела тише обычного, не в силах произнести ни слова.

– Не пугайтесь, вам не нужно забираться глубоко, – Мерион говорил мягко и спокойно, но ей становилось всё тяжелее не заплакать.

– Почему так происходит? – испугалась она. – Если я снова погружусь глубоко, то не смогу вернуться?

Мерион собирался солгать, она поняла это по блуждающему взгляду и неуместной улыбке. Киартана вскочила и кинулась прочь. Она испугалась, что останется за Пеленой навсегда.

Каждая медитация всё также пугала, но под надзором мага, выходило лучше, и вскоре она по своей воле могла погрузиться до «уровня Теней», как называл то место Мерион.

Она уходила во Тьму и снова встречала их. Разрушенные дымчатые руки тянулись к ней, но не могли достать. Киартана шла, легко ступая, по пепельному полю. Сгоревшие цветы рассыпались в прах под её ногами.

Призраки следовали за ней, они чувствовали её, но не видели, и Киартана всегда ускользала. Их «разбитые» тела рассыпались дымкой при каждом движении и собирались вновь спустя время. Мужчины и молодые юноши, сражённые в бою, их раны всё ещё кровоточили, их боль и страхи никто не мог унять.

– Тени давно погибших людей не могут выбраться, – объяснил ей Мерион. – Они заперты во Тьме.

– Им не помочь? – спросила она.

– Никак, – он пригладил её волосы, как делал всегда, когда хотел сказать нечто мудрое. – Смерть ещё никому не удавалось обхитрить, и, чтобы не оказаться там, важно никогда не сожалеть о прошлом…

Осенью уроки сильно усложнились, но учитель сразу остепенил их:

– Без посоха и кристалла вы должны накладывать только самые простые чары! – предупредил Мерион необычно серьёзно. – Никогда не используйте сильные заклинания без проводника. Посох вы отыщите на Испытании, в Великом лесу Нурион, когда старшему из вас исполнится двенадцать. Кристалл же вам предстоит искать уже после обучения в Академии, и на это может уйти большая часть вашей жизни. Свой я нашёл на исходе третьего десятка в пещере на острове Туманов под самым дворцом свергнутого Императора. Только отыскав кристалл вы станете истинными мастерами и вступите в Совет Ордена.

Она смотрела с холма вдаль, солнце грело, но туман не позволял увидеть развалины. Под ногами лежал пепел, и вздымался от каждого её шага. Древние руины замка приближались с каждым шагом, их очертания вырисовывались массивом камня. Дымчатые стены обветшали и рассыпались, остались стоять лишь витые колонны, что прежде подпирали своды замка. Пелена обступала руины, пожирала их.

Киартана погрузилась глубже. Колонны и обломки стен чётко проступили из дымки, но по-прежнему поблизости не было, ни единой Тени. Она вошла в разрушенный замок. Залы поражали величием и размахом, каменный пол во многих местах провалился, плиты утопли в зыбкой земле, время взрастило на них мох и травы. Стройные берёзы высились посреди зала, а за ними скрывался трон, обтёсанный ливнями и обогретый солнцем.

Она поднялась и села в массивное кресло. Солнце согрело спину, тёплый ветер растрепал волосы. Вокруг царили спокойствие и безмятежность, не хватало только щебета птиц. Древние руины почти ушли под землю, а всё что тянулось ввысь, к небу, поразило время.

За ней наблюдали. Киартана лишь краем глаза заметила девушку в серой дымке за колонной и та тотчас скрылась.

– Кто здесь? – обратилась она, но незнакомка не пожелала ответить, и всё же, спустя время, выглянула снова.

Киартана решительно поднялась и направилась к ней. Лишь её шаги глухо стучали по камню, незнакомка вновь бесшумно скользнула за колонну. И как долго Киартана не всматривалась, не могла её увидеть, пока та не показалась вновь, за колонной вдалеке.

Незнакомка заметила её взгляд и кинулась прочь, в пролом под обвалившейся крышей, а Киартана осторожно забралась следом. Свет проникал лишь из пролома, оставляя внутри полутьму. Она огляделась и заметила вдали прозрачную дымку.

– Не бойся… – заговорила Киартана, протягивая руку, – я тебя не трону…

Прежде ни одна Тень не боялась её.

– Кто ты? – ответила девушка из темноты. – Что ты здесь делаешь?

– Я… – Киартана искренне улыбнулась, увидев, наконец, силуэт девушки, – пришла в гости.

Лёгкое шёлковое белое платье с розовыми и жёлтыми цветами облегало юное тело, дымка появлялась при движениях и сразу исчезала.

– Ты не похожа на остальных… – заметила незнакомка, подойдя чуть ближе.

– Ты тоже, – ответила Киартана. С её губ не сходила улыбка. Она впервые говорила с Тенью. Хоть Мерион и наказывал не слушать их, это оказалось не так страшно. – Что это за место?

– Я вечная странница в чужом мире… – признала незнакомка. – Это руины моего дома.

– Ты умерла?

– Умерла… – отрешённо повторила девушка. Она опустила взгляд на руки, и в них вскрылись кровоточащие раны. Ушибы и шрамы покрыли её тело, она вновь подняла глаза, но смотрела уже только одним голубым и нестерпимо ярким глазом.

– Умерла… – повторила она искалеченным ртом, изливающим плотную кровь.

Киартана испуганно отпрянула. Не оборачиваясь нащупала стену и выскочила в зал.

Шёл бал. Играли виолончель, скрипка, фортепьяно, люди кружились в вальсе. Всюду шуршали роскошные платья, в нос ударил нестерпимый запах цветочных духов, и испугал её сильнее – прежде она не ощущала запахи. Киартана оказалась в центре зала, все кружились в танце, и никто её не замечал. Люди улыбались друг другу. Красивые юноши и девушки, мужчины приглашали дам на танец. Музыка въелась в её сознание, и, казалось, будет преследовать вечно.

Тень настигла её с кинжалом в руке. Дымка разбивала и его, но Киартана сразу поняла, что он смертоносен.

– Уходи! – выкрикнула девушка, к которой вернулся нормальный облик.

Но Киартана не могла пошевелиться, её сковало страхом. Весь зал танцевал, и их двоих никто не замечал. Люди в роскошных костюмах – воспоминания былой эпохи, чьи лица и образы навсегда остались в этой зале.

– Ты не обязана быть одна, – дрожащим голосом заговорила Киартана, но девушку её слова лишь разозлили.

– Уходи! – повторила она, занося кинжал над головой, и на этот раз Киартана отступила.

Клинок обратился дымкой перед самым её лицом. Она глубоко вдохнула сухой воздух с запахом старых книг и открыла глаза вновь в «чердачном заключении».

Сердце билось неистово, но Киартана больше не боялась. Она не стала звать Мериона, не побежала к маме, а легла на пол, подложив руки под голову. Ей впервые удалось поговорить с Тенью, и Тень оказалась очень милой. Киартана улыбнулась, закрыла глаза и быстро уснула.

Она часто блуждала в останках разрушенного замка, давно поросшего сорными травами и молодыми неприхотливыми деревцами, и нередко встречалась с его обитательницей. Девушке было не больше пятнадцати, и поначалу она не жаловала непрошеную гостью, но Киартане удалось разговорить её.

– Я Киартана, – представилась она, когда вернулась.

– Прежде меня звали Афелия, – ответила девушка. Она легко перепрыгнула с невысокой колонны на соседнюю, – но теперь это имя ничего не значит.

Её любимым занятием было прыгать по колоннам, и у неё прекрасно выходило, ни единой ошибки или неточного движения. Казалось, она не может сорваться.

Они стали чаще встречаться. Киартана рассказывала о своих успехах и неудачах, а Афелия внимательно и с интересом слушала, прыгая по колоннам. Её мир замкнулся на единственном месте, и она жаждала услышать нечто новое, а Киартана только ей могла открыться, и каждый раз, обижаясь на Мериона или ребят, шла не к маме, а в «чердачное заключение», к Афелии.

Шли дни, пролетела зима и весна, вновь наступило лето, но в её жизни ничего не изменилось. Она спорила с Мерионом, делала всё ему наперекор, и маг отправлял Киартану в «чердачное заключение», которое она так сильно ждала.

– Сегодня вы должны поднять чарку с водой, – обратился Мерион утром.

Ветер трепал его волосы и мантию, а ребята едва держались на ногах после наполнения бочки, и лишь Киартана наслаждалась восходом. Ей вновь удалось принести воду раньше них, и она успела надоесть им неуместными советами и колкостями.

– Сила и концентрация для мага стоят на разных чашах весов, – Мерион взмахнул посохом и четыре чарки взмыли в воздух. – Для меня это совсем не сложно, но у вас уйдут годы на поиск баланса!

Она усмехнулась, и Мерион заметил её пренебрежение.

– Киартана, – обратился маг, – попробуй удержать их!

Она встала рядом с мастером и сосредоточенно направила ладонь к чаркам. Мерион опустил посох, и чарки тотчас задрожали в воздухе, но вода, ни в одной не расплескалась.

– Вовсе и не сложно! – с вымученной улыбкой съязвила Киартана, глядя на ребят.

– Так не честно! – возразил Рим. – Ты тренировалась.

– Нет! – ответила она. – Для этого мне не нужно «тренироваться»! Завидуй молча.

Её слова задели Рима, но он не растерялся и сосредоточился над одной из чарок, подняв её в воздух.

– Я не завидую! – ответил он, но его чарка тотчас перевернулась, и вся вода пролилась на траву.

– Ты специально! – крикнул Аластор Киартане, когда и его чарка опрокинулась, только он оторвал её от земли.

Ильнар так и не смог поднять чарку, и она осталась стоять на траве, а Киартана держала четыре разом.

– Мастер Мерион! – обратился Рим. – Она намеренно опрокинула мою чарку.

– Набери воды снова и продолжай. – ответил он Риму, но затем добавил с призрачной улыбкой на лице. – Вы ведь можете сделать также.

– Опрокинуть её чарку? – удивился Ильнар.

– Да, ведь это игра! – Маг отвернулся к лесу. – Чья чарка останется полной…

Ребята начали мешать, и её чарки стали трястись сильнее, но ни одна не опрокинулась, и это раззадорило Киартану. Она вновь перевернула все чашки ребят, отчего Аластор уже едва сдерживал слёзы.

– Эй! – воскликнул Рим, когда третья его чарка опрокинулась в воздухе, и вся вода выплеснулась на землю. – Зазнайка! Ты тоже расплескаешь воду! – он поднялся, подскочил к её чаркам и схватил одну. – Ха! – Рим перевернул чарку, но вода осталась внутри, и все ребята замерли от удивления.

Вода держалась в чарке, пока Киартана с Римом грозно смотрели друг на друга. Он размахнулся чаркой, намереваясь бросить её о землю, но над его головой вода потеряла форму и пролилась ему за шиворот, и тут уже Киартана не сдержалась и безудержно рассмеялась.

Рим ничего не сказал и лишь недовольно потопал в дом переодеваться. Урок продолжился, но Киартана более не мешала ребятам, и даже помогла Ильнару поднять в воздух его чарку.

– Мастер! – обратилась она после урока.

Мерион улыбнулся и посмотрел ей прямо в глаза.

– Я рад что ты научилась задавать вопросы после занятий, – ответил он не теряя улыбки. – И ещё рад твоему задору, но перед Римом придётся извиниться. Спрашивай, и я отвечу.

– Мне нужно знать… – не находила слов Киартана. Она не вытерпела его взгляда, опустила глаза и стала разглядывать свои ладони. – За Пеленой я встретила одну девушку… Правда, что там все люди мёртвые?

– Ты слишком рано научилась этому, – признал Мерион и вновь пригладил её волосы, собираясь сказать очередное нравоучение. – Тени за Пеленой – лишь останки давно погибших людей, не стоит к ним привыкать или о них беспокоиться – им не помочь.

Она помнила, но хотела спросить о другом.

– Она не такая, как остальные, – возразила Киартана. – Афелия понимает, где находится и знает, что умерла. Мы говорили…

– Нельзя говорить с ними! – оборвал Мерион. – Обещай мне, что больше не вернешься к ней! – он больно схватил её за плечи и грозно посмотрел в глаза. – Обещай!

– Но почему? – не понимала Киартана. – Вы же слушаете мёртвых…

– Ты будешь наказана! – заявил Мерион. – Я запрещаю тебе медитировать одной!

– Но…

– Никаких возражений! Отныне я буду следить, чтобы ты не смела медитировать! – маг отпустил её и отвернулся к лесу. – Разве так сложно, следовать правилам?

– Разве так сложно ответить на мой вопрос! – огрызнулась Киартана и отправилась прочь.

– На чердак! – выкрикнул Мерион ей вслед.

Он не видел её улыбки и не знал, что она и хотела вернуться в «чердачное заключение». Снова одиночество, старые книги на полках и Афелия в разрушенном замке.

Старый покрытый пылью комод всегда пугал её, но только он остался не разобранным.

Она запаслась вёдрами с водой и тряпками, увязала свои непокорные волосы в пучок и начала усердно натирать резные дубовые ставни. Внутри стоял древний сервиз из искусных тарелок, чашек и блюд. Но её внимание привлекала не тронутая пылью дубовая шкатулка. Обитая синим бархатом, она бросалась в глаза среди серых тарелок и чашек.

Много раз Киартана цеплялась за неё взглядом, становилось всё сложней не заглянуть внутрь, она знала, что это очередное испытание Мериона, но любопытство, в итоге, победило. Ставни распахнулись с мерзким скрипом – пути назад не осталось. Она подняла шкатулку и удивилась её тяжести. Вдвое уже любой книги она весила, как два массивных тома, но бархат и обитые резной сталью углы не позволяли ей выскользнуть из рук. Ткань обрамляла и крышку, но её никак не удавалось открыть. Замков и запоров Киартана не заметила, и, спустя час попыток, посчитала шкатулку лишь красочно отделанным цельным куском дерева.

Она очистила и разобрала комод, но от старости он весь рассохся, и передвинуть его оказалось сложно. Киартана подняла комод магией и толкнула к стене, дерево тяжко скрипело и норовило сорваться на пол. Она продержала его до самой стены, и только там отпустила, но одна из ножек тотчас проломила ветхую доску пола.

Узкая щепа провалилась в пол, и Киартана, даже засунув в щель руку, не смогла нащупать её.

Комод занял своё новое место, а комната приобрела истинную красоту. Киартана с облегчением вздохнула, осматривая плоды своих трудов. Место, только для неё, как она и мечтала.

Киартана закрыла глаза и, вопреки наказу Мериона, погрузилась за Пелену.

Тьма вновь окружила её, и призраки потянулись сотнями рук, но Киартана погрузилась глубже и оказалась на вершине холма, перед разрушенным замком. Афелия легко и уверенно прыгала по колоннам и шёпотом напевала детскую песенку о Волках.

– Киартана! Наконец, ты вернулась!

Афелия спустилась вниз и, радостно раскинув руки, кинулась ей в объятия.

Только ей Киартана могла рассказать всё. Она жаловалась на ребят и Мериона, сетовала, что мама не помогает ей, делилась всеми открытиями и страхами, и теперь рассказала о последнем уроке и шкатулке, что Мерион оставил ей в качестве испытания, но об одном умолчала – о том, что маг запретил к ней приходить.

– Теперь я снова живу… – признала Афелия, – вместе с тобой…

– Я обязательно найду способ помочь тебе, – пообещала Киартана, держа её прохладные ладони.

– Не беспокойся… – заверила Афелия, но в её глазах показалась печаль.

Они долго говорили, но небо по-прежнему было безоблачным, а солнце всё также стояло в зените. Киартана помнила о запрете мага и не теряла бдительности. Они сразу попрощались, когда она услышала голос Мериона.

Косые алые лучи на полу проникали сквозь окно, в комнате потемнело, но на улице по-прежнему стояла прекрасная погода. Солнце окрашивало деревья кровью, и ребята разошлись, закончив на сегодня упражнения.

Маг говорил в кабинете, она не сразу это поняла, и успела испугаться. Голос доносился из пролома в полу, тихий и глухой, но даже с середины чердака Киартана прекрасно всё слышала.

– Мне удастся возвратиться до праздника? – спросил Мерион.

– Боюсь, Магистр наметил первую встречу на тринадцатое, – ответил юный мужчина, которого она не знала.

Мерион долго не говорил, но незнакомец терпеливо ждал.

– Хорошо. Да будет так, – Маг поднялся и прошёл по комнате. – Останешься на ужин?

– Прошу простить меня…

– Понимаю, Александр, но не будешь же ты всю жизнь прятаться?

– Не хочу пугать детей.

Они долго говорили о прошлом, об Ордене, о войне и Бассах. Киартана не хотела подслушивать, но не смогла заставить себя прекратить.

Вечером Мерион лично поднялся на чердак и удовлетворённо прошёлся по залу. Киартана испугалась, что он обнаружит пролом в полу, и поспешила отвлечь его.

– Мастер, – обратилась она, – в комоде я нашла странную шкатулку. – Киартана встрепенулась и поднесла её магу.

Мерион несколько минут крутил её в руках и рассматривал измученным грустью взглядом, а затем заговорил, не поднимая глаз.

– Здесь хранится моё сердце, – ответил маг, отдавая ей шкатулку, – не разбей его.

Киартана долго думала над его словами, но не нашла в них подсказку.

Мерион действительно начал следить за каждой её медитацией, и перестал отправлять «в заключение», но Киартана знала, что совсем скоро он уедет на Совет, и вела себя хорошо. Ей не хотелось, чтобы мастер придумал ей другое наказание, а в его отсутствие она могла быть с Афелией хоть целыми днями.

Перед отъездом Мерион собрал всех учеников и назначил Ильнара старшим.

– Почему он? – поразился Рим, но Мерион не изменил своего решения, а лишь посоветовал ребятам тренироваться и не терять форму.

Лишь Киартана вняла совету мага. Каждое утро она набирала и свою бочку, и бочку ребят, которую они давно забросили. Однажды Ильнар вышел помочь. Он носил вёдра в руках, а она – поднимала их силой. Ильнар оказался вовсе не горд и достаточно смел, чтобы заговорить.

– Что сделать, чтобы ты нас простила? – спросил он так неожиданно, что Киартана растерялась с ответом. Она остановилась, и вёдра, что она держала в воздухе, с грохотом упали на землю и разбились под весом воды. – Ты ходишь вечно обиженная, почти не разговариваешь с нами! Что мне сделать?

– Я думала, вы не хотите говорить со мной… – призналась она. – ну вот, я вся вымокла. – Киартана попыталась вытряхнуть воду из башмаков, но и её штаны промокли до нитки. – Ты это специально! Вечно вы мешаете…

– Прости, я наберу бочки вместо тебя, – стушевался Ильнар.

– Вот ещё, – оскорбилась Киартана, – сама справлюсь, мне помощь не нужна. – она пошла к дому, но Ильнар быстро нагнал её.

– Знаешь, почему я не ушёл? – не отступал он. – Там, в поместье, у меня было всё, что пожелаю. Я любил лимонные пироги, и повара подавали их мне по первому требованию, без промедления. Но в тот день, ещё до того, как Мерион меня выбрал, я увидел все пренебрежительные взгляды. Услышал оскорбления, сказанные шёпотом. Мать могла остановить их, никто бы не посмел, но она хотела, чтобы я слышал, ибо сама боялась признать правду…

Только теперь Киартана заметила, что Ильнар похудел и возмужал, его взгляд стал решительным, серьёзным. Меньше чем за три года он полностью изменился.

– Она показала мои слабости, и я понял… – Киартана намеренно ускорила шаг, но Ильнар всё не отставал. – Там, в поместье, моими друзьями были сладости, диван с кроватью да бродячие музыканты и артисты, которых приглашала мама. У меня не было настоящих друзей.

– И чего ты привязался! – огрызнулась Киартана, повернувшись к нему. – Мне не нужны морали!

– Ты не должна быть одна…

Киартана хотела толкнуть его, ударить, оскорбить, но он был прав. Ей едва удалось сдержать слёзы, она не могла заговорить, не выдав своей слабости, а потому развернулась и бросилась прочь.

Она снова вспомнила, как Мерион отчитал её впервые. Мама говорила, он желает ей лишь добра, но Киартана снова видела суровый взгляд мага и слышала его слова:

«А если продолжишь перечить – обе бочки…»

Киартана ворвалась в дом, но не отправилась в свою комнату, а поднялась сразу на чердак. Она заслужила заключение, заслужила остаться в одиночестве навсегда. Её взгляд упал на шкатулку, но та лишь раздражала. Мерион ждал, что Киартана справится, хоть знал, что она делает всё ему наперекор.

– Не разбить твоё сердце! – выкрикнула Киартана, подскочила к комоду, схватила шкатулку и с непримиримой яростью бросила в стену.

Дерево треснуло, обнажив внутри полость, а затем шкатулка вспыхнула изнутри, осветив все скрытые швы. Киартана безвольно упала на пол, понимая, что вновь огорчила учителя.

Она решила остаться в «чердачном заключении» навсегда. Когда огонь угас, Киартана открыла ещё горячую, обожжённую, но не сгоревшую деревянную шкатулку. В небольшой полости лежал, почерневший от пепла медальон на цепочке с круглым треснувшим пополам камнем.

Киартана отнесла его в кабинет Мериона и положила магу на стол. В кухне взяла немного хлеба, сала и воды, чтобы не умереть с голоду, большего ей не требовалось, и, с решимостью во взгляде, отправилась в своё «вечное заточение».

– Нет, мама, я не спущусь, – говорила Киартана через закрытую дверь. – Я заслужила остаться здесь навсегда.

Мама несколько раз приходила к двери, и они подолгу говорили, но Киартана так и не открыла.

Мастер вернулся, и Мариса тем же вечером пришла к Мериону на разговор. Киартана услышала отдаленные голоса в проломе пола и сосредоточилась на них.

– Мерион! – дрожащим голосом говорила мама. – Она уже несколько дней не спускается, что мне делать… нет, что нам делать? Киартана боится вас!

– Полагаешь, я слишком строг? – спросил маг, обдумав её слова.

– Ребята не приняли её, вы наказываете одиночеством за любую провинность! – мама подошла ближе. – Мерион, не будьте так строги!

– Этот камень и медальон, я сделал сам, – Киартана сразу поняла, о чём говорит маг. Кровь в её висках шумела всё сильнее. – Я сделал его для своей невесты, Насти… Но она погибла, так и не надев его… Вот увидишь, Мариса. Эта девочка сильней, чем кажется. Её настойчивость и непокорность нельзя поощрять. О, она часто будет спорить и, пока могу, я должен усмирить её, иначе вскоре она вовсе перестанет меня слушать.

– Ей всего десять… – Мариса собиралась заплакать, но Мерион остался непреклонен. – …раз я не мать, моё мнение ничего не значит…

Слова потонули в гуле. Прежде она всегда плакала, но теперь слёзы не шли из глаз. Киартана отрешённо смотрела в стену и дышала всё надрывней.

«Нет… – решила она. – это не правда, очередное испытание Мериона. Он увидел пролом и понял, что я подслушиваю… Но я не подам вида, не стану задавать вопросов, словно ничего не случилось…»

Ей стало нестерпимо больно слышать их голоса, и Киартана отправилась за Пелену, снова в разрушенный замок.

– Ты огорчена! – заметила Афелия.

– Я осталась одна… – Киартана рассказала всё, что услышала, отрешённо глядя на синее безоблачное небо.

– Что за вздор, – удивилась Афелия, легко спустилась с колонны и игриво подскочила к ней. – Разве ты можешь жаловаться на одиночество мне?

– Прости… – осознала своё лицемерие Киартана.

Они часто говорили, Киартана жаловалась на жизнь, а Афелия слушала, расхаживая, словно пушинка, по обломкам разрушенных стен, не опасаясь падения. Её мир заключался в этом, и выйти из замка она не могла.

– Прости, я вечно жалуюсь, но ведь ты страдаешь не меньше, – Киартана взяла её за руки, а во взгляде заметила страх и волнение. – Расскажи, как всё случилось.

– Не стоит… – Афелия отстранилась и отступила на шаг. – Не проси…

– Я должна знать, – настояла Киартана. – Мы так долго вместе. Разве мы ещё не подруги?

– Лучшие…

– Ты можешь рассказать мне всё! Я не испугаюсь, не покину тебя, обещаю, – Киартана протянула руку, и Афелия, нехотя, взялась за неё.

– Приготовься, – предупредила Афелия, – я не смогу остановить видение.

Афелия прикоснулась к её виску, и Киартана мгновенно оказалась на балу, в центре яркого зала. Всюду пары кружились в танце, играла музыка, резкая перемена обстановки взволновала её, но вскоре Киартана вспомнила, что уже видела это место – в их первую встречу. Она осмотрелась – тот самый зал, в котором они находились, ещё не разрушенный, наполненный яркими красками, приятными запахами и звуками.

– Афелия! – окликнул мужской голос, и Киартана неожиданно повернулась.

К ней уверенной походкой шел статный мужчина в богато расшитом костюме, с медалями, приколотыми к пиджаку, и изящным каменным венцом на голове.

– Ты не нашла себе пару… – он взял её руки и закружил в танце.

Киартана никогда не танцевала, но здесь ноги сами двигались уверенно и точно, словно она делала это множество раз. Видение оказалось настолько реальным, что её постоянно бросало в дрожь от новых ощущений и ярких чувств.

– Дорогая Афелия, как твои упражнения в письме?

– Отец, разве время об этом спрашивать?

– Ты давно увиливаешь от ответа! – его пристальный взгляд не оставлял шансов.

– Мне сейчас трудно сосредоточится, – неуверенно заговорила Афелия, но отец лишь усмехнулся.

– А как ты будешь поддерживать беседу с принцем Бреморским, когда он приедет свататься? – он и не думал отступать.

– Я не хочу с ним знакомиться… – Афелия избегала его взгляда, но не забывала улыбаться гостям.

– Но ты никогда его не видела? Вдруг он тебе понравится? – отец говорил с приятной улыбкой, которая не позволяла усомниться в его добрых намерениях.

– А если нет…

– Если нет… – он приблизился и шепнул ей на ухо, – можешь ему отказать.

Афелия улыбнулась, кружась в танце, а Киартана единственная заметила людей в шкурах и оскалившимися волчьими черепами вместо масок.

Мир перевернулся в одночасье. Музыка вдруг оборвалась, танец резко прекратился, и все гости повернулись к входу, где стояло с десяток фигур в волчьих шкурах и с оскалившимися волчьими головами на капюшонах.

Гости замерли. Из горла музыканта почти бесшумно пролилась кровь, и он медленно опустился на виолончель. Послышались крики, кто-то побежал прочь из зала, но люди в Волчьих одеяниях преградили всем путь.

– Папа, кто это? Я боюсь… – заговорила Афелия, но отец крепко зажал её рот, наклонился и прошептал на ухо.

– Ты должна спрятаться и, чтобы ни случилось, не показывайся. – он оттолкнул её в толпу, а сам вышел к незваным гостям.

– Кто вы? – громогласно заговорил хозяин бала. – И по какому праву здесь бесчинствуете?

Один из пришельцев снял голову волка, обнажив старое изувеченное лицо с давними шрамами. Его безумный взгляд заставил сердце Афелии биться быстрее, но она не вскрикнула и не побежала прочь, по наставлению отца.

– Ваша дочь, Император, – заговорил Волк, – ей предстоит испытание!

– Фанатики… – заключил отец Афелии. – Уходите, вам тут не рады!

Волк лишь улыбнулся и достал посох. Киартана впервые видела такое оружие в руках злодея. Она вскрикнула, собираясь предупредить Императора, но её собственный голос показался ей далёким и тихим. Отца Афелии пронзило незримым кинжалом, и прежде чем он успел поднять руку к животу, на пол пролился плотный проток крови. Император опустился на колени перед волком, а Афелия вскрикнула и выскочила к отцу.

– Я же просил спрятаться… – заговорил отец с дочерью. он провёл окровавленными пальцами ей по щеке, и Киартана вместе с Афелией заплакала навзрыд. Люди в волчьих шкурах окружили их, но Афелия смотрела лишь на отца. Кровь из раны бойко бежала по ярким одеждам, медали утопали в ней, на полу растекалась чёрная лужа. Император быстро слабел.

– Папа! – она кинулась и обняла отца. Волк оторвал её силой и потащил прочь. – Папа! – Афелия тянулась руками, но уже не могла достать.

– Афелия! – выкрикнул он из последних сил, но толпа сомкнулась между ними.

Волк заставил смотреть ему в глаза, произнёс заклинание на незнакомом языке, и видение мгновенно прекратилось. Киартана вернулась в поросший травой зал разрушенного замка, под тень молодой берёзы. Афелия дала ей отдышаться и продолжила историю.

– Они привезли меня в свой замок на севере, Обитель Волка. Они много дней издевались надо мной… Нещадно били, резали и жгли кожу, ломали и снова сращивали кости… Это было их «испытание»… В конце мне сломали руки с ногами и бросили голодным псам…

Киартана понимала, что смерть – это ужасно, но не представляла, насколько жестоки бывают люди.

– Не волнуйся, – улыбнулась Афелия, –я здесь так давно, что уже и забыла, каково это быть в ином месте. В моём замке всегда солнечно и пахнет поздней весной…

– Я не представляю, каково тебе. Мне так стыдно… – выдохнула Киартана. – Я беспокоюсь о каких-то глупостях, а ты пережила столько ужасных вещей…

– Давай больше не будем говорить об этом. Я вижу, как тебе плохо. Лучше расскажи о том, что происходит в мире…

– Боюсь мне пора…

Афелия улыбнулась, отвесила Киартане реверанс, и, прежде чем та успела открыть рот, уверенно запрыгнула на колонну. Её платье подхватил ветер. Такая чистая и лёгкая, но такая печальная, она снова отправилась считать колонны, прыгая по ним.

– Пока… – лишь вымолвила Киартана, покидая разрушенный замок.

Ей хотелось, чтобы к ней поднялся Мерион, отругал за то, что она медитирует одна. Она кинулась бы ему на шею и крепко обняла, но никто не мешал её одиночеству. Киартана легла на пол и уставилась в потолок. Прежде мир казался простым, солнце – всегда яркое, ветер – порывистый и тёплый, но вдруг она поняла, что всё вовсе не так.

Она повернулась на бок, руками прижала колеи к груди и немедленно заснула, чтоб избавиться от всех дурных мыслей.

Она стояла на пологом склоне среди деревьев и впервые видела озерцо, с мутной водой. Вокруг, в свете луны, стояли колючие ели и сосны, могучие дубы и клёны, она знала их названия, землю застилал полог опавшей листвы, а в спину задувал порывистый прохладный осенний ветер. По всему телу прошли мурашки от страха – она не знала ни места, где оказалась, ни своего имени, ни других имён.

Лес шептал ей, но страх мешал сосредоточиться. Ей хотелось бежать прочь. Она направилась вниз, к озеру, ноги легко ступали по мягкой траве и дощатым настилам, которые она уже где-то встречала, но никак не могла вспомнить.

Внизу деревья стояли реже, а озеро окружала широкая тропа, и ей удалось разглядеть звёздное небо без единого облака, с ярким белым диском луны.

Озеро не правильной формы, казалось рваным, с островами сухого камыша. Она подошла к воде и попыталась разглядеть своё отражение, но не успела наклониться, как всё исчезло.

Киартана проснулась столь же быстро и неожиданно, как и заснула. Озеро и лес, которые она видела всего минуту назад, уже не казались реальными, воспоминания быстро истирались, и вскоре она всё забыла.

Мерион так и не поднялся к ней. Она наблюдала в окно за его уроками, но, верная своему слову, не пошла на занятия. Маг рассказывал о посохе, выдал ребятам по палке и показал несколько упражнений, но ни разу не взглянул в её окно.

Весь день она мучилась бездельем, но так и не решилась вернуться в разрушенный замок. Рассказ Афелии испугал её, Киартана хотела, чтобы Мерион спросил о случившемся, но сама заговорить с ним не могла, и просто смотрела в окно на проплывающие облака и тренировку ребят.

Вечер всё же наступил, а Мерион так и не поднялся к ней. Она знала, что запасов еды хватит ещё на день, и решила пока не отступать.

Её окликнул знакомый голос.

– Киартана, – позвал Ильнар шёпотом. – Не прикидывайся, что тебя там нет, я слышал, как ты подошла к двери.

– Что тебе нужно? – она услышала копошение на лестнице.

– Открой…

Она ожидала увидеть только Ильнара, но на чердак ввалились все трое. С улыбками на лицах и счастливыми, блестящими глазами.

– Что вы здесь забыли? – поразилась она, но ребята ворвались в её одиночество, прежде чем она успела преградить им путь.

– Мы пришли избавить тебя от печали, – задорно ответил Рим.

– И од-диночества, – добавил Аластор с улыбкой.

– Мне нравится быть одной… – не убедительно возразила Киартана.

– Да брось ты, – улыбнулся Ильнар, – никто не хочет быть один!

Ребята разбрелись по чердаку и стали рассматривать всё, что ещё вчера было только её. Рим схватил одну из книг и поразился её старости.

– Ты уже все прочла? – спросил он с улыбкой на лице.

– Нет… – сухо ответила Киартана, вынужденная наблюдать, как рушится её мир.

Аластор и Ильнар сложили в середине зала старые пледы и ковры, а в центр поставили журнальный столик, уничтожив всю идиллию, что она создала.

– В «Г-героя»? – спросил Аластор, доставая пухлую колоду карт.

– Я не умею…

– Мы научим, – ответил Рим. Он собирался положить руку ей на плечо, но Киартана грубо оттолкнула его.

– Зачем вы здесь? – взорвалась она.

Хоть ребята и замерли в нерешимости, с их лиц не исчезла улыбка.

– Прости нас, – заговорил Ильнар, как самый старший. – Мы считали, что всё нормально. Но ты с каждым днём отдалялась, и тот разговор убедил меня, что мы плохо поступили…

– Знаешь, – Рим ткнул пальцем в её плечо. – Можешь дуться на нас, но мы никуда не уйдём, пока ты не станешь прежней! Сдавай! – он упал на кучу ковров. – Нельзя остаться здесь навечно!

– Можно! – возразила Киартана, но уже не была уверенна в своих словах.

Аластор сдал всем по карте.

– Об-бъяви, если т-тебе выпал Герой, – пояснил он.

Она нехотя села за стол между Римом и Аластором. Бархатистая карта приятно ощущалась в пальцах. На картинке была изображена чёрная фигура на фоне лунного леса.

– «Разбойник», – прочла она. – Бьёт ночью и со спины…

Она не сразу заметила ту магию, что они создавали своей игрой, но вдруг осознала, насколько живые и яркие истории рассказывают ребята. Они на лету придумывали миры истинных королей и великих героев, которые преодолевали любые трудности на пути к счастью.

– Не нужно просто читать карты, – заметил Рим после хода Киартаны. – Ты должна придумать историю великого героя, связать все вещи и все явления, так, чтобы они сработали.

– У меня не получится… – возразила Киартана.

– П-попробуй! – предложил Аластор. – Стоит т-только начать, и с-сюжет сам выстроится!

Она держала в руках десяток карт и одного героя.

– Разбойник… – начала она. – Но был простым Бардом в мире Великих. – Киартана положила на стол карту Героя и два инструмента, гитару и флейту. – Он любил и был любим, а ещё у него была собака… – Киартана выложила карту платья и пса.

– И? – удивился Рим. – Это всё? А где конфликт? Как он стал героем, и почему разбойником? Того, что ты рассказала недостаточно, чтобы завершить ход.

Она не хотела сразу рассказывать всё, и не знала, как ребята отнесутся к истории, но все хотели услышать, и Киартана переборола страх.

– Он жил в большом городе, где людей делили по классам, – она выложила карту «разделения», – и всегда стремился наверх, – Киартана положила на стол лестницу. – Он взобрался достаточно высоко, чтобы понять страшную тайну. Весь мир опутали сети, и некто сверху следит за всеми. – Киартана показала паука в паутине. – Мой герой был вынужден исчезнуть. – она положила карту звёздного неба. – Чтобы его любимая могла не бояться. Он стал разбойником, чтобы скрыться от вездесущего взгляда паука…

Ребята рассмеялись, начали аплодировать ей за невероятную историю, и Киартана тоже позволила себе улыбнуться.

5. Гильда

Совет длился нестерпимо долго. Мастера часто отрывались на чаепития и пустые разговоры, а Мериону уже хотелось скорее вернуться к ученикам. Обсуждения с каждым днём становились всё беспредметнее, а выступления сводились к повторению всем известных фактов.

Мерион узнал о передвижениях Бассов и бедах людей на севере, о решениях Владык и состоянии армий. Маги прибыли с отчётами отовсюду.

Мастер Кани, из Двухглавого Оплота, представлял объемный доклад, но Мерион слышал лишь обрывки фраз, произнесённые с трибуны особенно громко. Его постепенно клонило к столу, в какой-то момент, он вздрагивал, поднимал голову и вновь делал вид, что слушает, и некому было его упрекнуть – все мастера вокруг также боролись со сном.

– Малые города и поселения давно сдались Бассам, – продолжал Кани. – Оплот ещё держится, но люди уже на гране. Бассы открыли всем присягнувшим городам торговые пути, но Оплот остаётся в блокаде. Происходит всё больше размолвок и конфликтов, жители недовольны, что Оплот так и не сдали Бассам. Хранители вскоре не смогут сдерживать гнев горожан!

Бассы не устраивали репрессий или гонений, не убивали и не грабили, и лишь собирали оброк, а в остальном в жизнь людей не вмешивались.

Мастер Хивари из Реардона рапортовал о том же.

– Я свободно проехал на юг по тракту. Бассы заняли поля и леса, но дороги не перекрыли. Местные жители привыкли к оброку, и теперь уже не стремятся на юг, ведь, если подумать, плата в пятую часть всего вовсе и не больше налогов, что собирают Владыки.

Мастера дослушали выступления, и вяло обсудили варианты, но все они сводились к одному – решению Владык о перемирии. Оксифур взял слово:

– Отрадно слышать, что Бассы оказались не столь ужасными. Неизвестно, желают ли они по-прежнему воевать за остальные земли до перешейка, но, раз Владыки договорились о перемирии, мы не станем вмешиваться.

Его слова наоборот образовали в зале бурю негодования, и многие мастера впервые за все дни Совета пробудились от дремоты. Зал загудел роем обсуждений, и даже Мерион перестал клевать носом.

– Как, по-твоему? – обратился Грион. – Лучше шаткий мир, или кровавая война?

– Бассы хотят все земли до перешейка, – ответил Мерион, недовольно наблюдая, как раздор разрывает Орден. Маги спорили всё яростнее, и лишь некоторые сохранили спокойствие. – Они не остановятся, и все эти годы для них – передышка.

– Но, что если отдать им эти земли? – предположил Грион. – Без войны и бессмысленных смертей.

– Орден слишком крепко связан с Владыками, – ответил Мерион, – нас не простят…

– Можно считать их кем угодно, – взял слово мастер Ниори из Нисса, – но они убивали беззащитных. Как говорят у нас на востоке – зверь, каким добрым он не кажется, раз отведав плоть, станет охотиться только на человека. Бассы испили крови и отведали плоти… Когда деревни не смогут платить, они снова начнут грабить и убивать.

– Пока мы бездействуем, люди на севере порабощёны! – воззвал к залу Ориэл Ниронд. – Мы имеем право вмешаться, несмотря на решение Владык! Вы знаете, Оксифур, прежний Глава был более независимым. В какой момент Орден перестал что-либо решать сам?

– Не время сеять смуту! – оборвал его Магистр. – Мы и так потеряли много братьев!

– Я не могу больше молчать! – не унимался Ориэл. – Нам рапортуют, что всё хорошо, но это вовсе не так. Я лично слышал о похищениях, изнасилованиях, убийствах. Люди боятся сказать лишнего, когда другие просто исчезают. Они лишь рады, что пока их самих не коснулась беда. Вы обязаны решить: остаться с Севером до конца и разорвать все соглашения с Владыками, или бросить людей и отправиться, наконец, в Вестонию к Вашим хозяевам…

Его слова потонули в неистовстве всеобщего негодования. В зале начался полнейший балаган, маги всё яростнее спорили, никто не желал пойти на компромисс и принять чужую точку зрения, а потому Магистру пришлось прекратить Совет и отложить все решения на следующий год.

– Ты знаешь, что я прав, Оксифур! – заявил Ориэл и, вместе с подручными, первым покинул зал.

Мерион в меньшей степени хотел думать о войне или раздоре в Ордене. Его больше волновали ученики, и в первую очередь Киартана, с её дерзким, твёрдым характером. Он собрался и отправился прочь из Алькадии и забыть обо всех проблемах Ордена ещё на год.

День выдался солнечным. Маг любил хорошую погоду, ветер, тёплыми порывами бьющий в лицо и сбивающий волосы. Он наслаждался теплом солнца и яркими красками.

Маг вел лошадь по узким улочкам, к главным вратам, чтобы затем галопом отправиться до Керника, и уже там остановиться на ночлег. Масса разношёрстного люда бродило вокруг. И торговцы, раскинувшие свои столы с товарами у стен домов, и небольшие ярмарки, просто прохожие, многочисленные покупатели всего и вся, нищие, скромно сидящие в тупиках и темных улочках. Все шумели и кричали. Алькадия порождала и поддерживала гомон и споры, как дружеские, так и не совсем. Зазывалы предлагали свой «свежайший», но часто залежалый товар. Всё вместе складывалось в привычную Мериону, мелодию большого города, которую он и любил и ненавидел всем сердцем.

Ему вспомнились не только шум и ватага голосов, но ещё и туча запахов. Невероятное сочетание, точно вызывающее отвращение у тех, кто впервые его ощущает. Смесь специй, тухлых фруктов, помоев, стекающих по улицам, разномастной лежалой рыбы и несвежего мяса.

Он знал каждую улочку. Пока учился в Академии, он с товарищами изучил их все. Они гуляли по всей Алькадии в поисках приключений, но зачастую находили лишь неприятности. Став мастером, Мерион устал от всей этой суеты, и отправился жить в родную деревню Учителя.

Маг не пошёл по главным улицам, где даже ночью бывало столпотворение, а брёл по живописным, узким проулкам, где людей было уже не так много. Старый Город позволял насладиться прогулкой.

День казался безмятежным и спокойным, пока маг не заметил в одном из домов переполох. На улочке странным образом не оказалось никого, ни единого торговца, прохожего или нищего, что, в такое солнечное утро, Мериону показалось странным. Маг насторожился, проходя мимо дома.

Изнутри доносился отдалённый грохот, громкие мужские голоса, но слов маг не разбирал. В окнах Мерион заметил двух мужчин. Они выбрасывали вещи из шкафа и о чем-то спорили. Один перешел к серванту и выбросил из него огромный фарфоровый сервиз.

– Какого… ты творишь! – наконец разобрал Мерион один из голосов. – Мы могли его продать!

– Мне не до того, Ригг. Орин с Андером там развлекаются, а мы тут! Это несправедливо!

– Не боись, и нам достанется, – усмехнулся Ригг, – девчонка бойкая – всех обслужит.

– Не люблю потасканных… – вновь донёсся грохот разбитого стекла, видно сам сервант попал под горячую руку.

Маг остановился у окна. Это было не его дело и стоило просто пройти мимо, но Мерион не мог оставить бедную девушку в беде.

Он снял посох с седла и отогнал лошадь в конец проулка, а сам уверенным шагом направился в дом. Маг толкнул посохом массивную входную дверь с разбитым замком. Внутри пахло старостью и цветочными духами. Мерион незаметно пробрался до лестницы и поднялся наверх. Второй этаж выглядел более обжитым, там убирались намного чаще – на картинах в коридоре не было ни единой пылинки.

Из приоткрытой двери доносились голоса и приглушённый плачь.

– Хороша, чертовка, – довольно прохрипел мужчина. – Орин, хочешь?

– А то, Босс, как давно у меня не было свежей девки! Одни шмары!

– Ты только не переусердствуй, ей ещё работать.

Мерион ударом посоха распахнул дверь и вошел в спальню с широкой кроватью у стены. Девушка сидела в углу кровати, тщетно прикрывая наготу руками и изорванным платьем. Мужчины вмиг обернулись на шум. Один из них выглядел за пятьдесят, на его лице красовалось несколько давних шрамов, другой был не старше тридцати, и уже успел снять штаны.

– Кто… – только и успел произнести молодой.

Мерион ударил посохом ему промеж глаз, из кристалла вырвалась слепящая молния, мужчина взвизгнул, взвился, напрягся всем телом, и упал уже мёртвый. Над всеми повисла гнетущая тишина. Мерион пристально смотрел на второго. Его иссушенное временем, суровое лицо наливалось гневом. Лишь на мгновение мужчина опустил глаза. Маг тотчас подметил у его ног пояс с кинжалом в ножнах. Андер кинулся к ножу, но маг оказался быстрее.

Он ударил посохом старшего в грудь и тот, также как и молодой, напрягся всем телом и свалился там, где стоял. Снова повисла тишина, маг глубоким и размеренным дыханием успокоил чувства. Он закрыл глаза и услышал шаги на лестнице. Мерион тихо вышел в коридор и не стал церемониться, а убил обоих, как только их головы показались в проеме.

Когда он вернулся, девушка плакала, сжавшись в комок на кровати. Она оказалась очень похожа на Настю. Маг даже на пару минут застыл, заметив их сходство. Те же каштановые волосы, та же хрупкость и милая улыбка. Мерион давно не ощущал ничего подобного. Его словно поразило молнией.

Но девушка всё сильней вжималась в угол комнаты. Она была сломлена, а Мериону предстояло её успокоить. Маг отбросил старые воспоминания утраченных чувств, вновь стал уверенным и сильным, чтобы передать эту силу и решимость бедняжке.

Мерион сел на край кровати, отчего девушка испугано вздрогнула и сильнее вжалась в стену. Она больше не плакала, а не моргающим взглядом глядела сквозь мужчину, лежащего на полу. На её шее слегка кровоточил неглубокий порез. Маг не стал двигаться ближе, а сначала решил наладить разговор.

– Я Гильдарион Мерион, мастер Ордена… – он испугался, что девушка прогонит его и останется одна среди мертвецов. – Бандиты неспроста пришли в твой дом. Во всей улочке не осталось ни одного торговца, ни одного бездомного или прохожего. Ты связалась с очень плохой компанией.

Нависла гнетущая тишина, отчего магу с каждой минутой становилось всё больше не по себе.

– Я Гильда… Гильда Анаринэ, – испугано выдавила девушка, не спуская взгляда с Андера.

Мерион заметил, как ей тяжело говорить с незнакомцем. Маг долго сидел, уставившись в окно на крыши домов, залитых солнечным светом, на игру бликов и оттенков. Он не знал, что следует говорить, к такому жизнь его не подготовила.

– Люди словно обезумели. Чего только я не повидал… Я часто вспоминаю войну, и волосы встают дыбом… – Мерион вновь видел, как волки убивают, одного за другим, жителей деревни Гучка, снова слышал Сари: «Отриньте всё пагубное…»

– Я не знаю, что нужно говорить… – признал Мерион.

Маг хотел коснуться её плеча, но Гильда снова вжалась в стену.

– Прости, это было глупо, – Ему осталось только ждать, пока девушка придёт в себя.

– Вы убили их? – наконец, спустя долгие минуты томительной тишины, заговорила Гильда.

Она попыталась вытереть слёзы, но, то и дело, срывалась в истеричный плачь.

– Да, – без смущения ответил Мерион. – Мне не впервой убивать. Как ты, немного пришла в себя?

Девушка кивнула, но сразу снова заплакала. Её мир рухнул в этот солнечный и безмятежный день. Мерион знал, что ей нужна помощь, она должна вновь почувствовать себя сильной, чтобы вернуться к нормальной жизни.

– Я убил не всех… – маг потянулся и поднял с пола пояс.

Он достал из ножен клинок и положил на кровать рядом с Гильдой. Девушка лишь испугано наблюдала.

– Только ты можешь сделать это, – Мерион указал на мужчину со шрамами, который, будто по команде, неуклюже дёрнулся на полу.

Девушка вскрикнула и с неистовой силой схватила обеими руками нож. Андер приходил в себя, конечности не слушались, мужчина не понимал что происходит.

– Я лишь парализовал его, – ответил на её ошарашенный взгляд Мерион. – Он почти не управляет своим телом, ты можешь не бояться, и должна решить его судьбу.

Мужчина пытался подняться, но руки и ноги лишь неуправляемо дергались. Он был обессилен и беспомощен.

Девушка вновь залилась слезами. Она вся дрожала как тростинка, но нож держала крепко.

– Ты должна перебороть страх. Будь уверенна, станет намного легче, – Мерион не хотел заставлять её, но знал – если она этого не сделает, так и будет бояться всю свою жизнь.

Девушка не сразу нашла в себе силы подняться. Она плотно завернулась в одеяло, но нож по-прежнему крепко сжимала в руке. Гильда осторожно подошла к лежащему на полу мужчине. Он поднял на неё полный гнева взгляд, отчего девушка вновь была готова расплакаться. Она вся задрожала, но не отступила.

Гильда глубоко и надрывно вздохнула, села рядом с мужчиной и занесла руку с ножом над его грудью. Она размахнулась, но не нашла сил совершить роковой удар. Андер медленно приходил в себя, и уже мог шевелить ватными бессильными руками. Его пальцы потянулись к ней, пока Гильда собиралась с силами.

– Сдохни, мразь… – озлобленно процедила она.

Девушка ударила мужчину кинжалом, но не в грудь, а в живот. Клинок ушёл в плоть. Андер дернулся, выхохнул, руками попытался дотянуться, но пальцами не мог схватить лезвие. Девушка вынула кинжал, обнажив кровоточащую рану, и спустя секунду ударила вновь. Клинок погрузился по самую рукоять. Мужчина беспомощно вскрикнул и захрипел, не способный говорить.

Гильда вновь заплакала и отползла к кровати, оставив клинок в животе мужчины.

Мерион наблюдал с отвращением, но понимал её чувства. Гильда выплеснула всю боль, не убила обидчика, а заставила страдать его последние минуты.

Она так и сидела у кровати, укутавшись в одеяло, пока Андер истекал кровью. Паралич постепенно отпускал мужчину, но на его место приходила нестерпимая боль, и Андер кричал всё надрывней. Кровь плотным покрывалом растекалась по полу. Он пытался остановить её, зажать рану, но руки не слушались, и кровь пробивалась между вялыми пальцами.

Андер умолял взглядом, но Гильда не смотрела, а Мерион не стал вмешиваться в его судьбу. Кровь медленно покидала тело, а Гильда плакала тем сильнее, чем громче кричал Андер.

– Пусть он прекратить! – сорвалась она.

Мерион ждал её просьбы, чтобы преподать урок. Она могла покончить с Андером одним ударом в грудь, но не стала этого делать, выбрав для насильника долгую и мучительную смерть.

– Ты решила его судьбу. Я не стану вмешиваться, – он переступил через умирающего Андера и заговорил у двери, не оборачиваясь. – Посмотрю, что на улице, а тебе лучше одеться.

– Вы ведь не бросите меня? – испугалась Гильда, но маг ничего не ответил.

В коридоре по-прежнему стоял запах, как после грозы. Тела двух мужчин лежали на изломе лестницы. Маг переступил их и спустился вниз. Весь первый этаж был разгромлен. Бандиты постарались на славу, но многие дорогие вещи не тронули в надежде продать. В проулке никого не оказалось, маг подождал пару минут, но никто так и не прошёл мимо дома.

Он завёл лошадь во двор и вернулся через задний ход. Залы пустовали уже десяток лет, и минимум год в них не убирались. Маг нашел люк в подвал и сбросил туда тела.

Когда Мерион вернулся наверх, его взгляд невольно опустился на Андера. В правом глазу мужчины торчала рукоять клинка, и он больше не двигался. Гильда стояла у шкафа и собирала вещи. Она накинула серо-голубое лёгкое платье.

– Убегаешь? – заметил Мерион.

Девушка решительно укладывала платья в чемодан.

– А что мне остаётся?.. – голос ещё дрожал. – Завтра пришлют других, и меня снова изнасилуют…

– Как ты попала в эти неприятности? – маг сел на край кровати. – Не хочешь рассказать, что им от тебя нужно?

Девушка отвлеклась от сборов и повернулась к нему, а маг ощутил легкое дуновение от её платья. Гильда и в правду была похожа на Анастасию, воспоминания нахлынули, маг на минуту перестал дышать.

Будто наяву, ему снова улыбается Настя, ей девятнадцать, а ему двадцать два, и он готов ради неё на всё, а сердце безумно колотится.

– Я должна им денег… – ответила Гильда.

– Если расскажешь, в чём дело, я смогу помочь, – Мерион искренне улыбнулся и пригласил сесть рядом.

Она бросила последние платья в чемодан и нехотя села, но долго молчала, и с отвращением смотрела на Андера.

– Можешь убрать? – спросила она. – Не могу больше его видеть…

Мерион спустил тела Андера и Орина в подвал, а Гильда накрыла лужу крови толстым пледом.

– Я не встретил возле дома ни одного прохожего, ни одного попрошайки, нищего или торговца, – вернулся к разговору маг. – Эти люди не выпустят тебя из города, – он кивнул на чемодан.

– Кланы… – отрешённо заговорила она. – Мой отец им крупно задолжал. Отчётливо помню тот день, я так сильно испугалась, когда нам пришлось быстро собираться и бежать… Конечно же, нас сразу нашли. Папу с мамой долго били, а меня заставляли смотреть. Их забрали, а меня привели сюда, к моей бабушке… Но теперь пришли и за мной… Бабушка умерла, и я должна отдать им дом, иначе меня отправят на работу… – Гильда снова залилась слезами. – Я спрашивала о родителях, но мне ничего не сказали…

– Кланы… – задумался Мерион. – Я слышал о них, но сам не встречал. Знаешь, где они обитают?

– Нет! – отрезала Гильда. – Ты не можешь туда пойти! Тебя убьют! – Мерион заметил в её глазах искренний страх, но улыбнулся, вновь попытался коснуться её плеча, и на этот раз Гильда ему позволила.

– Я смогу постоять за себя, – заверил он, – и нам придётся пойти вместе…

– Нет! – Гильда отбросила его руку, испуганно вскочила с кровати и отвернулась к окну. – Я не пойду… Я хочу жить!

– Только так мы сможем решить этот вопрос. В личной беседе с Главой Кланов, – слова не убедили её, и Гильда вновь собралась заплакать. – Я не дам тебя в обиду. Обещаю.

– Это страшные люди… – сквозь слёзы заговорила она. – Мне уже причинили так много боли…

– Ты должна вернуть себе силу и уверенность, а для этого нужно войти в их дом и поставить им ультиматум! – Мерион поднялся и не спускал с неё грозного взгляда. Руны на посохе загорелись лунным светом.

Гильда вновь напомнила ему Настю, испуганную, бегущую прочь в слезах. Маг закрыл глаза и вновь увидел её ужасную судьбу. Молнии снова и снова били в Вечный дуб с неистовой яростью. Мерион погрузился в глубокие думы, что долгие годы угнетали его.

– Жизнь – та ещё стерва… – заговорил он в раздумьях. – Бывает находишь нечто невероятное, мечту… И в один миг всё теряешь… Но несправедливая, горькая судьба – всё, что у нас есть. Если не бороться, зачем жить?

Гильда плакала, уткнувшись в ладони, а Мерион ощущал себя вовсе не спасителем, а жестоким и бессердечным угнетателем.

– Ладно, – мягко заговорил он, – я останусь у тебя на время и буду защищать.

– Зачем вам это? – спросила она, взглянув заплаканными глазами на мага.

– Кто, если не я…

Солнце уже клонилось к горизонту, окрасило дома и башни Алькадии алым. В тёмном проулке маг заметил единственного попрошайку, который тотчас скрылся. За домом следили.

Мерион устроился на диване в соседней комнате и погрузился в медитацию в ожидании непрошеных гостей. Гильда спала беспокойно, и маг отвёл её тревожные мысли и дурные воспоминания. Вновь к нему потянулись разбитые дымкой руки из-за пелены, мудрейшие молчали, вспомнил прошлое и вновь не решился погрузиться глубже. Он знал – она ждёт, и ему не избежать встречи, не избежать её взгляда.

«Однажды, но не сегодня» – решил Мерион.

Ночью никто их не потревожил. Мерион проснулся, когда косой луч света достиг его лица. Маг спустился в кухню на аромат жареных яиц, с беконом. Гильда умело управлялась со сковородой и лопаткой, на печи кипел чайник, а на столе уже лежали приборы на двоих.

– Садитесь! – бодро позвала Гильда. – Через минуту будет готово.

Она разложила по тарелкам яйца, бекон, по куску запеченного хлеба, и села есть вместе с магом.

– Всё что есть, – извинилась она, но Мерион ничуть не оскорбился простотой еды.

– Главное вкусный чай, – заверил он, и налил в чашки крутого кипятка.

– Бабушка в последние годы стала совсем плоха, приходилось самой следить за всем, – решилась рассказать Гильда. – С двенадцати я готовлю, стираю, убираю, хожу за продуктами. Но не всё удаётся, дом слишком велик для меня одной…

Она выглядела уверенно и даже пыталась улыбаться, но красные глаза выдавали, что Гильда проплакала всю ночь.

– Ты осталась совсем одна?

– Кроме родителей и бабушки, я никого не знаю… – она поправила локон за ухом, и это движение вновь напомнило Мериону Настю. Те же русые прямые волосы и живой, решительный взгляд. – Вы так странно смотрите… – заметила она.

– Прости, ты напомнила мне давнюю знакомую… – Мерион окинул взглядом запущенную кухню и решил сменить тему, пока не поздно. – Раз уж я собрался здесь погостить, мне не хочется жить в разрухе, и нам придётся заняться уборкой!

Гильда посмотрела с задором, без страха и, наконец, искренне улыбнулась.

Они вместе обошли весь дом и решили начать с прихожей. Пришлось выбросить почти всю мебель, разбитую посуду, расколотые вазы с изящными узорами. Несколько резных дубовых столиков Гильда оттёрла от пыли, а Мерион расставил по залу. Картины пришлось развешивать обратно на стены, но некоторые Гильда без сожаления бросала в мусор.

– Устала жить прошлым! – она смотрела с надеждой и блеском в глазах. – Хочу всё изменить. Сделаю этот дом небольшой гостиницей с чайным залом и уютными комнатами…

– Тогда, если не против, я буду всегда останавливаться только у тебя, – заявил Мерион.

– Осталось… – она нервно улыбнулась, и из её глаз вдруг пробились непокорные слёзы, – чтобы всё разрешилось хорошо.

– Ты как? – Мерион сочувственно взял её руку.

– Генри Сомбер тот, кому отец был должен, – ответила Гильда. – Я никогда его не видела, всегда приходил Андер и его люди.

– Так ты знаешь, где их логово?

Но Гильда лишь покачала головой и отвернулась.

Они прибрались в коридоре и зале, расставили целую мебель, Мерион выкинул мусор.

– Всё вновь, как прежде, – заговорила Гильда, избавившись от слёз.

– Однажды они вернутся, – надавил Мерион. – Ты должна решиться и покончить со всем раз и навсегда.

– Я всё равно ничего не решу там, – отмахнулась Гильда и неожиданно погрустнела. – Они уступят, испугавшись твоей силы, а когда узнают, что ты покинул город – убьют меня, или заставят продаваться.

– А вы чем занимаетесь? – спросила Гильда за обедом.

– Обучаю учеников, – Мерион грел ладони о чашку, смотрел на Гильду и никак не мог выбросить из головы Настю. Тот же взгляд, те же чёрные брови и искренняя улыбка. – Троих ребят и… Киартану.

– Но маги не обучают девочек! – возразила Гильда. – Помню, в детстве, я хотела получить такую силу, но мама разбила мне сердце.

– Она особенная…

– А ваша знакомая, на которую я похожа?

– Настя Савина. Когда-то давно, мы любили друг друга. – он говорил рассеянно, отрешённо глядя вдаль, пока пар поднимался над горячим чаем. – Этот жестокий мир забрал её…

– Что с ней случилось? – опрометчиво спросила Гильда.

– Она умерла… – Мерион не хотел говорить, но раз уж начал, решил рассказать всё. – Её убили на моих глазах…

Маг поднялся и собрался выйти из кухни, так и не попробовав чай, но остановился в дверях.

– У тебя есть два выхода. Решить вопрос с Генри или бежать. И в том и в другом я тебе помогу, когда они вернутся, ты должна быть готова, – он посмотрел грозным взглядом и, прежде чем продолжить, убедился, что она осознаёт серьёзность его слов. – Тебе нельзя бояться, ты должна показать им свою силу, и тогда они испугаются.

Маг снова вышел на улицу и прошёлся вдоль фасада. Поблизости по-прежнему никого не было, но вдалеке, в тени, Мерион ощутил человека. Нищий следил за ним, а, заметив взгляд мага, сразу сбежал, как и прошлым вечером.

– Я не хочу бежать, мне некуда идти… – заявила Гильда, когда маг вернулся.

– Ты же собирала вещи?

– Я не понимала, что делать… Мне хотелось убежать хоть куда, но теперь… – она провела ладонью по дощатой стене коридора, по массивному столу и перилам лестницы. – Я слишком привязана к этому дому, и не готова уехать. Я пойду… – решилась она, – к Генри, хочу, чтобы всё закнчилось.

Маг лишь по-отечески положил ладонь ей на плечо и уверенно кивнул. У неё будет только один шанс решить вопрос, после чего Мерион решит всё по-своему. Но маг хотел дать ей этот шанс. Они разошлись по комнатам. Гильда крепко спала, а Мерион, как и прошлой ночью, бдел в медитации, среди Теней, тянущих к нему дымчатые руки.

Утром нагрянули гости. Маг ощутил троих мужчин сразу после рассвета. Они долго бродили вокруг дома, вошли через задний ход и обыскали весь первый этаж, прежде чем окликнули хозяев.

– Есть кто!? – выкрикнул капитан Стражей.

– Почто вы честных людей тревожите в такую рань? – ответил Мерион нарочито недовольно.

Маг, спускаясь с лестницы, громко постукивал посохом о ступени при каждом шаге. Стражи насторожились – два юнца с испуганными глазами и капитан в возрасте, с глубокими морщинами на гладко выбритом лице.

– Нам потупило анонимное донесение о шуме. – заговорил он хриплым басом. – Я капитан Пайк Андерсон. А вас как называть?

– Гильдарион Мерион, – ответил маг, осматривая каждого из гостей. Юнцы не поднимали глаз и трясущимися руками держались за рукояти клинков, а Пайк смотрел надменно и сурово, пока Мерион не представился ему, – мастер Ордена. Как слышите, здесь нет никакого шума, и, уверяю, никогда не было, – Мерион улыбнулся, а Пайк отвёл взгляд. Он вальяжно прошёл по коридору, заглянул в оба зала, но не обнаружил того, что искал.

– Кто вы, и где хозяйка? – спросил капитан, не встречаясь с ним взглядом. – Вы же понимаете, поступил сигнал.

– Отрадно, что вы беспокоитесь о её благополучии, – учтиво заговорил Мерион. – Уверяю, Гильда в прекрасном здравии. Но она не привыкла просыпаться в такую рань.

– И всё же… – не отступил Пайк, – мы бы хотели увидеть её лично, – он двинулся вперёд, и двое юнцов за ним, но Мерион преградил им путь на лестницу.

– Не стоит её беспокоить, – отрезал маг.

– Отойдите! – приказал капитан. Его рука медленно потянулась к рукояти клинка.

– Вам придётся уйти, – ответил Мерион. Руны на его посохе загорелись глубоким лунным светом. – Гильда отныне под защитой Ордена!

– Я не могу отступить, – Пайк нехотя схватил рукоять и успел на половину достать клинок.

В одно мгновение маг ударил разрядом всех Стражей. Юнцы не успели вскрикнуть или обнажить клинки. Все трое напряглись в неестественных позах и повалились на пол там, где стояли. Мерион не убил их, а лишь парализовал, как и Андера.

Гильда испуганно сбежала с лестницы и, в своём светлом цветочном платье, вновь напомнила ему Настю. Маг жестом остановил её.

– Вы их убили! – воскликнула она. – А вдруг они и в правду просто Стражи?

Но Мерион покачал головой, опускаясь на колено над капитаном.

– Будьте готовы, мисс Анаринэ… – маг коснулся ладонью груди Пайка, – он попытается Вас убить.

Мерион легко толкнул капитана в грудь, разряд прошёл по всему его телу, и тот судорожно вдохнул, открыл глаза и стал беспокойно озираться.

– На кого вы работаете? – жёстко спросил Мерион, не отнимая руки.

– Мы Стражи Управления! – озлобленно выпалил Пайк. – Отпусти немедленно, если не хочешь провести последние годы в темнице…

– Я не подчиняюсь вашим законам… – с вызовом ответил Мерион, и вдруг дружелюбно улыбнулся, – но, так и быть, отпущу…

Маг отнял руку, поднялся и ударил посохом об пол, отчего очнулись и остальные Стражи.

– Надеюсь на ваше великодушие и доброту, – заговорил маг нарочито спокойным и приятным тоном. – Мне пришлось применить силу ввиду того, что вы потянулись к оружию, но теперь, очевидно, конфликт исчерпан. Как видите… – он обратил их внимание на Гильду. – хозяйка в полном здравии и хорошем расположении духа, несмотря на то, что вы её разбудили.

Пайк поднялся на ноги, поправил кинжал в ножнах, озираясь по сторонам. Мерион намеренно отошёл, помочь второму Стражу.

– Простите нас, пожалуйста, – подыграла Гильда, – он не желал вам…

Капитан кинулся к ней. Она застыла на полуслове. Маг заметил отблеск кинжала. Девушка вскрикнула, когда лезвие коснулось шеи.

Сжатый кулак Стража отпал от руки, отсечённый воздухом. Кровь плотным потоком брызнула на стены, вязкими каплями залила искажённое гневом лицо Пайка, и испуганное лицо Гильды. Маг не повернулся, а крепче сжал в руке ладонь юнца.

– На кого вы работаете?

Парень выхватил кинжал из ножен, но не успел замахнуться. Мерион пропустил через него разряд. Парень скорчился, выронил клинок и упал на колени, продолжая трястись. Мерион увидел страх в его лице, но всё уже было кончено. Парень напрягся в неестественной позе, из полостей вырвалась кровь. Он последний раз судорожно вдохнул воздух вместе с кровавой массой, замер, когда разряд прекратился, и повалился на пол уже мёртвый.

Мерион только теперь испугался, отпустил руку парня и отступил на шаг. Он это сделал своей силой. Маг взглянул на свою окровавленную ладонь, пытаясь вспомнить, когда он стал таким жестоким, но крик Гильды вернул его в реальность.

Третий страж кинулся к ней. Мерион тотчас отбросил его волной силы. Клинок Стража упал под ноги капитану, но Пайк с недоумением и страхом разглядывал срез руки. Он не пытался остановить кровь, и, казалось, не чувствовал боли.

– Ты напал на Стражей! – поразился он. – тебя ждёт виселица!

– Я спрашиваю в последний раз, вы работаете на Кланы?

– Нет… – но маг заметил испуганный взгляд капитана.

– Я мастер Ордена! – неожиданно грозно взревел Мерион. – И имею право, по любому моему подозрению, казнить на месте без суда!

Он усилил свой голос, встал перед Пайком во всём своём величии. Руны на посохе горели нестерпимой белизной и дымились.

– Говори, и, быть может, я сохраню твою жизнь!

– Зря ты в это ввязался, старик, – сдался капитан. Он скривил мерзкую улыбку. – Они сильнее, чем ты думаешь… Меня заставили…

Он обмяк, собрался упасть в обморок, но вдруг схватил кинжал с пола и ударил себя в грудь. Кровь окрасила форму. Гильда вскрикнула, отшатнулась на лестницу и там осела без сил. Пайк ударил снова, и опять угодил лишь в лёгкое. Каждый его вдох сопровождался свистом, а на выдохе кровь распылялась пылью повсюду.

Третьим ударом он добился своего и пробил сердце. Несколько секунд и капитан умер.

Мерион привёл Гильду в чувства.

– Иди наверх и никому не открывай, – он дождался кивка.

Маг выглянул на улицу. Поблизости было несколько прохожих, но торговцы по-прежнему избегали этого дома. Он заметил в тени попрошайку, что наблюдал за домом и прежде. Мерион не спугнул его, вернулся в дом, оставил посох, накинул побитое молью покрывало поверх окровавленной мантии и вышел чёрным ходом. Через конюшню Мерион выбрался на соседнюю улицу и смешался с толпой.

Он нарочито громко раскашлялся, проходя мимо нищего. Тот оказался совсем мальчишкой, поднялся и преградил ему путь.

– Не стоит, старик, – предупредил малец, показывая нож.

Он не ожидал, что Мерион ловко выхватит нож из руки и поднесёт к его горлу. Мальчишка тут же рванул прочь, но маг крепче прижал лезвие к коже.

– Не стоит, – повторил Мерион его слова. – Пройдёмся, – маг повёл его к дому, постоянно озираясь, а мальчишка, ощутив, кровь за воротом, уже не пытался вырваться.

– Пусти, – приказал парень. – Ты не знаешь, с кем связался.

– Я хочу это узнать, – Мерион затащил его в дом и толкнул в коридор.

Мальчишка споткнулся о тело Стража и упал возле капитана Пайка. Он влип в лужу крови, с безумным взглядом метнулся прочь от мертвеца, но Мерион не позволил ему подняться. Он взял посох и придавил паренька к полу. Тот кричал и брыкался, стараясь отползти прочь, но Мерион решительно приближал его лицо к луже крови.

– Что вам надо? – наконец, взмолился парень. – Я всё сделаю, только не убивайте.

– Имя! – потребовал Мерион.

– Наррог Исиван, – ответила Гильда с лестницы. – Я знаю его, сын покойного кузнеца…

– Где логово Кланов?

– Нет… – парень метался взглядом по сторонам, боясь взглянуть магу в глаза. – Умоляю, не спрашивайте о них, меня убьют. Я хочу жить! – взмолился Наррог, но Мерион остался суров и непреклонен.

– Я мастер Ордена! – пригрозил Мерион. – За любую связь с Кланами, я имею право карать на месте, без суда!

– Нет… – взмолился парень, и магу вдруг стало его жалко. Он вился угрём, в чужой крови, надрывно дышал, казалось, его вот-вот хватить удар.

– Не стоит, Мерион, – остановила его Гильда. Она спустилась вниз и подошла ближе. – Разве Вы убийца? – Маг с недоумением поднял на неё глаза, но Гильда смотрела только на парня. – Мы отпустим тебя, – заверила она. – Но, боюсь, в Кланах уже знают, что ты их предал. Уверенна, тебя видели вместе с магом, и когда ты вернёшься целым и невредимым…

Наррог разревелся пуще прежнего. Глаза налились кровью, слова Гильды испугали его больше угроз Мериона.

– Я не желаю Вам ничего дурного… – причитал он, глядя на Гильду.

– У тебя есть один выход, – заключила она. – Отведи нас к Генри Сомберу…

– Хорошо… – немедленно согласился Наррог. – Только позвольте мне подняться…

Мерион отпустил мальчишку, и тот тотчас вскочил с пола и с маниакальным рвением стал оттирать кровь, но та лишь глубже въедалась в одежду и кожу.

– Гильда, – обратился Мерион, заметив, что она вся в крови Пайка. – тебе следует привести себя в порядок.

Маг проводил её взглядом наверх. Брызги крови покрывали все стены, потолок. Наррог не понимал, куда ему деться, он сел на ступень лестницы и продолжил оттирать кровь не в силах оторвать взгляда от мёртвых Стражей.

Гильда спустилась, в брюках и пошитом по фигуре жакете. Она завязала волосы в пучок и накинула платок, несмотря на жару. Девушка выглядела эффектно и уверенно. Мерион подошел ближе и спросил шепотом.

– Ты справишься?

– Постараюсь… – она ещё не оправилась от всего произошедшего, но держала себя в руках.

День вновь выдался жарким. Солнце уже поднималось из-за крыш домов. Наррог повёл их к порту узкими улочками и тёмными проулками, где почти не встречались люди. Мерион всю дорогу оставался настороже, и подмечал каждую мелочь. Один из бездомных, встрепенулся и неожиданно быстро пустился прочь, когда они прошли мимо.

«Очередной лазутчик» – решил маг.

Люди Генри Сомбера претворялись уличными попрошайками, торговцами, обычными прохожими, которые будто рассматривали выставленные на продажу товары. Старики, немытые и давно не стрижиные, мужчины, скрывающие крепкие тела под необъятными балахонами, влюблённые парочки, страстно целующиеся, но пристально следящие за ними. Маг подмечал всё, и чем ближе они подходили к складам у порта, тем меньше им встречалось случайных людей, и всё больше подставных.

Их никто не сопровождал и не пытался остановить, пока они не добрались до входа в склад. У небольшой двери в торце огромного здания их задержали двое неприметных мужчин в серых балахонах.

– Они желают видеть Самого… – сообщил Наррог шёпотом, и указал на посох мага.

Охрана пристально осмотрела пришельцев.

– Мне не нужно ваше позволение пройти, – заверил Мерион.

Охранники нехотя распахнули двери и тут же скрылись в тёмном коридоре.

Наррог провёл их в огромный зал, где громоздились стеллажи и стойки с товарами. Вокруг кипела работа. Люди взвешивали ценности и считали деньги. Девушки лишь в накидках из простыней перебирали и фасовали наркотики. А в соседнем зале, за перегородкой, на кухне готовили десятки чанов супа для многочисленных бедняков Алькадии.

Наррог вывел их на лестницу, они поднялись на второй уровень, прошли коридором в небольшой пустой зал с массивным дубовым столом в центре и деревянными скамьями у стен. Окна в крыше пропускали лишь узкие лучи света, в которых стояла пыль.

Дверь с другой стороны тоже распахнулась, молодой мужчина сел к столу. За ним в зал вошло море разношёрстного народу. Люди заняли лавки, окружили стол, а Наррог затерялся в толпе.

– Я Генри Сомбер, добро пожаловать в мою обитель! – он жестом пригласил гостей сесть и тут-же продолжил. – Вот вы и здесь, мисс Анаринэ, и ещё маг… Надеюсь верно произнесу имя… Гидарион Мерион? – он совсем не боялся смотреть в глаза.

– Гильдарион… – поправил Мерион, и по улыбке понял, что тот намеренно исказил имя.

– Простите великодушно… – нарочито вежливо извинился Генри Сомбер, – не смог запомнить. Мастер Ордена… Но позвольте узнать, как вы оказались здесь? Полагаю, в Ордене и так много проблем. Или Совет таки смог решить – объявить о нейтралитете или предать Владык, взяв под контроль армии?

– Сейчас это не важно, – Мерион не ожидал от него столь глубоких познаний в делах Ордена. Он крепче сжал посох, готовый напасть в любой момент, но Генри вновь лишь улыбнулся, заметив его грозный взгляд.

– Вы правы. Было грубо упоминать об этом… – он испытывал его, но, убедившись в решительности, обратился к Гильде. – Итак, мисс Анаринэ, наконец, я удостоился чести видеть вас лично. Мне искренне жаль, что Андер и его люди напугали Вас, и причинили Вам боль… Полагаю, их смерть, в частности долгая и мучительная самого Андера, стала достаточной платой?

Его слова дурно влияли на Гильду, девушка побледнела, едва сдерживалась, чтобы не заплакать, и Мерион не знал, как её приободрить,

– Начнем, – Генри раскрыл массивную папку, что принёс с собой. – Однажды, пятнадцать лет назад некий гражданин по имени Гвинел Анаринэ пришел ко мне за ссудой. – Генри бросил на стол перед Мерионом пожелтевший от времени лист. – Он хотел выкупить дом, тот самый, мисс Анаринэ, в котором Вы сейчас живете.

Маг прочитал расписку. Пергамент выцвел и чернила стали едва различимы, но Генри не лгал, и под Фамилией Анаринэ стояла резкая размашистая роспись.

– Восемьдесят тысяч золотых! – продолжил Генри Сомбер. – Не малая сумма, даже для меня. Но он был семейным человеком, с молодой женой и маленькой дочкой. Я сжалился и дал ему эти деньги. На пять лет без процентов, и, более того, позволил их отработать. В нём я ошибся. Гвинел оказался человеком неблагонадежным. Он исправно служил три года, оставалось выплатить каких-то двадцать тысяч, когда он предал меня. Из-за него несколько моих людей попали в тюрьму. Некоторых казнили…

Генри рьяно жестикулировал, и все свои заявления подкреплял документами, коих у него оказалось великое множество. Расписки и квитанции за погашенные платежи и решения о казни.

– Гвинел принес много проблем и убытков. Я всё посчитал, сделал значительную скидку, но даже с моей щедростью долг составил двести тысяч золотом. Естественно, я более не мог ему доверять и не брал на работу, так что Гвинелу пришла в голову безумная идея сбежать из города. Опрометчиво и глупо. Их быстро поймали. Его я посадил в клетку, девочку отпустил жить с бабушкой, а его жена, Гвинет, вызвалась отработать долг за мужа.

Гильда заплакала, и Генри с усмешкой обратился к ней:

– Жизнь – жестока, стоило давно уяснить это! Ваш отец в нужный момент этого не понял. Итак, всё время Вы, мисс Анаринэ, жили в том доме на мои деньги. Ваша мать успела выплатить только сто двадцать тысяч. Осталось восемьдесят. Если Вы передадите мне дом, останется ещё сорок, Мисс Анаринэ, – он не спускал с неё взгляда. – Вы молоды, красивы, и легко отработаете долг за пять лет, – Гильда кинулась в слёзы. – Вот как я вижу эту ситуацию…

– Мне всё ясно, – Мерион убедился, что Генри слушает. – Никакого права держать родителей девушки в заточении, у вас не было. От долга её отца оставалось двадцать тысяч, но её мать «заработала», если можно так назвать, намного больше. Выходит, вы должны матери девушки сто тысяч. К тому же, Андер и его люди, всё же были вашими людьми и причинили Гильде много страданий. Полагаю, она оценит эти страдания в крупную сумму. Вы обязаны отпустить её родителей, должны им, по меньшей мере, сто тысяч, и самой Гильде, за её беспокойство, скажем, ещё сто. Так Я вижу эту ситуацию…

Многие в комнате рассмеялись на столь серьёзные требования Мериона, и Генри тоже улыбнулся, на что маг ответил совершенно обыденным тоном.

– Вы все умрёте, если не увидите ситуацию так, как вижу её я.

Разговоры в зале прекратились. Все испуганно следили за Генри, но тот долго тянул с ответом.

– Я много чего знаю про Орден, – наконец заговорил он. – Там у меня есть друзья и верные товарищи. – люди Сомбера рассмеялись вместе с ним. – Неужели вы рассчитывали, что я испугаюсь, мастер Мерион?

– Знаете, мистер Сомбер, – Мерион в ответ усмехнулся, глядя ему в глаза. – Теперь уже мне интересно, откуда вам так много известно об Ордене, – маг придвинулся ближе и заговорил шёпотом, чтобы только Генри услышал: – Вижу, вы не боитесь. Так может ваш покровитель выйдет к нам?

Генри снова натянул улыбку, но в глазах маг узнал неподдельный ужас.

– Я хочу увидеть лица предателей! – во весь голос объявил Мерион к недоумению толпы, но приблизившись, вновь заговорил шёпотом. – Назовите имена, и я уйду…

Мерион встал и ударил посохом об пол, что все люди в зале содрогнулись.

Генри посмотрел на мага, перевёл взгляд на плачущую Гильду, и вновь взглянул Мериону в глаза.

– Хорошо, – согласился Генри к недовольству его людей. – Я вижу, ты не шутишь. Уверен, эти люди не хотят умирать ради моих амбиций и моих денег. Предлагаю соглашение: я прекращаю все требования и выплачиваю Гильде компенсацию, за беспокойство, сорок тысяч золотых…

Мерион хотел сам ответить на предложение Генри, но в последний момент, рассудительность взяла верх.

– Гильда… – обратился маг к девушке. Она вздрогнула, услышав своё имя, – только тебе решать, как всё закончится.

Она долго не могла ответить. Взгляд метался по сторонам, от мага к Генри. Слёзы проторили тропинки в пудре на её щеках.

– Хочу, чтобы всё закончилось, – прошептала она еле слышно. – Мне не нужны ваши деньги, просто прекратите преследовать меня, я хочу жить спокойно! – последние слова Гильда уже кричала едва не срывая голос.

– Пусть так и будет, – заключил маг. Он подал Генри руку, но тот лишь испуганно смотрел ему за спину.

– Ты не прав, Мерион, – прозвучал позади приглушённый голос. – Вовсе не девушка будет решать, как всё закончится.

Человек в накидке из волчьих шкур и с оскалившейся головой волка на капюшоне вышел к ним. Люди отступили, самые осторожные покинули зал, и маг заметил в толпе ещё несколько Волков.

Мерион отошёл от стола и приготовился к схватке. Он крепче сжал посох в руке, и руны у оголовья вспыхнули лунным светом.

– Мерион, – протянул Волк. – Ты неспособен на решительные действия во благо будущего, ты такой же пёс Владык, как и Оксифур! Хочешь говорить от их имени? Думаешь, они позволят тебе ступить в зал Вечности? Не мешай, и мы сделаем Орден снова великим, что даже Владыки станут считаться с нашим мнением.

Волк прошёлся вдоль лавок, и люди испуганно вжались в стену, многие осторожно отступали к выходам. Но Гильда с Генри остались за столом, не в силах двинуться с места.

– Покажись! – потребовал Мерион.

– В Ордене уже давно всё паршиво, – продолжил Волк, не ответив на слова мага. – Мы следуем за Владыками в каждую их войну. Сколько наших братьев погибло? Скольких учеников ты потерял? Разве они желали умереть ради Ваших идеалов?

Это была истинная правда – Мерион ненавидел войны, но всегда следовал за Орденом в каждую из битв, учил, когда требовалось, сражался, когда было необходимо, а его ученики гибли за Орден.

– Разве ты никогда не хотел это изменить? – обратился к нему Волк. – Пора прекратить эти бессмысленные войны!

– Есть и другие пути… – ответил Мерион. Голос Волка всё отчётливее казался ему знакомым.

– За три года мы так и не пришли к решению! – Волк поднял из-под накидки свой дубовый посох с янтарным камнем в оголовье. – Отступи, Мерион, разве эта девчонка стоит нашего будущего?

Блеснула молния, но Мерион легко защитил Гильду, и тотчас осознал правду.

– Подражатели, – заключил маг. – Гнусные предатели, скрывающие лица под масками!

Оба начали двигаться одновременно. Волк выпустил ветвистую молнию, которая тотчас разбилась о щит и рассыпалась снопом слепящих искр, воздух насытился озоном.

– Ты выбрал исход! – взревел он, но в его голосе Мерион ощутил страх.

Два мага подняли посохи друг на друга. Волк вновь выпустил молнию, а Мерион едва успел защититься.

Люди с криками кинулись прочь из зала, но заклинания настигли их и у дверей. Многие просто замерли там где стояли. Генри Сомбер опрокинул стол и спрятался за него. Гильда безвольно вскочила на ноги в метре от магов и замерла, не в силах двинуться с места.

Мерион старался не задеть людей, а Волк желал лишь победить. Вспышки света слепили и пугали, те, кого поражали молнии, в конвульсиях падали на пол. Волна силы разбила окна в крыше, стёкла посыпались вниз, и Мерион с большим усилием защитил от них Гильду.

– Уходи! – приказал он, но девушка не двинулась с места. Она с полными слёз глазами прикрывала лицо руками.

Незримые лезвия посекли людей в комнате, и тотчас началась паника. Все кинулись к выходам, и даже смертельно раненые отрешённо двигались по залу. Кровь окропила стены и пол, люди спотыкались о тела, поскальзывались. Некоторые ещё долго не осознавали, что у них недостаёт конечностей, падали, наступая на отсечённую ногу. Прижимали руку к срезу в надежде вернуть её на место, но кровь всё сильнее пробивалась между пальцами.

Мерион тратил много сил на защиту Гильды, и никак не мог поразить врага.

Волк выпустил ещё один ворох кинжалов в неё, и Мерион отразил почти все. Один из клинков угодил ему в плечо, оставив глубокую рану, другой поцарапал Гильде щёку.

– Уходи! – вновь крикнул Мерион, но та лишь с ужасом взглянула на кровь в своей ладони.

Все Волки кинулись на мага, и Мерион оттолкнул их волной силы. Крыша приподнялась над залом, массивные кровельные балки треснули и порвались, словно спички.

– Вот настоящая сила Миртувора! – восхитился Волк.

Балки вокруг трещали и кряхтели, крыша уже не казалась монолитной и обещала вот-вот обвалиться, а Гильда по-прежнему оставалась в самом опасном месте. Мерион держал вокруг неё щит, но очередной вспышкой света Волк опалил её волосы. Она упала на колени, и на миг Мерион испугался, что не справился. Он рванулся к ней, но Волк преградил ему путь молнией.

Мерион не мог увести её. И сил на бой и защиту Гильды уже не хватало. Они с Волком вновь схлестнулись. Смертельные силы носились над последними выжившими. Разряды молний, вспышки и лучи света били в стены и пол, если не рассыпались о щиты магов. Испуганных остолбеневших людей Генри Сомбера пронзало незримыми воздушными клинками, убивало разрядами молний или разрывало на части волнами силы. Кровь залила пол. Последние выжившие прятались за телами убитых. Заклинания били в стены, расщепляя деревянные балки.

Краем глаза Мерион заметил, как Генри затаскивает Гильду за опрокинутый стол. Тяжелая ноша отлегла от сердца мага – он мог ударить в полную силу.

Мерион сосредоточился, на мгновение погрузился за Пелену, чтобы найти удачный момент, и одним точным ударом отбросил Волка к дальней стене. Крышу вновь подняло могучей силой, и, на этот раз, она провалилась. Расколотые балки впились в деревянный пол, отовсюду посыпалась черепица, солнечные лучи пробились через щели и осветили место великой бойни. Волчий череп на капюшоне растрескался от удара. Мерион кинулся на врага, навалился всем весом, выбил посох из руки и только после заметил, что из груди Волка торчит осколок расщеплённой балки.

Маг не стал церемониться и переломил посох, как Сари Меднесс сломал его, и как он ломал палки учеников, принесенные из леса Нуреон. Он помнил, как отрешённо смотрел на осколки своего посоха, а Волк наоборот залился истеричным, безумным смехом.

Мерион устало опустился к стене. Он помнил о других Волках, но сил стоять уже не было. Среди завалов раненые молили о помощи, но те немногие, что остались невредимы, боялись сойти с места, пошевелиться или даже вздохнуть. Они смотрели пустыми глазами на зал, залитый кровью.

– Видно, твои товарищи сбежали. – обратился Мерион. Он потянулся, сорвал с Волка капюшон с осколками волчьего черепа, и ничуть не удивился. – Ориэл Ниронд.

Мерион откинулся к стене, держа волчью голову в руке. Резкие запахи озона, гари и серы развеяло ветром, но за ними проступил мерзкий, железный запах крови, от которого было невозможно избавиться, и эта вонь вновь напомнила Белые поля, теперь навсегда осквернённые.

– Вам далеко до них… – заключил он, – не стоило и пытаться. И зачем всё это? – он раздражённо бросил череп прочь. – Столько смертей!

Мерион прижег свою рану и вновь склонился к Ориэлу. Обломок балки прошёл насквозь через правое лёгкое, кровь заливала волчью шкуру, но Ориэл не переставал смеяться.

– Кто с тобой в заговоре! Говори!

– Я всё равно умру…

Мерион задумался о будущем. Два мастера Ордена, сойдясь в драке, убили десятки людей. Слухи быстро разойдутся по Алькадии, и, даже если предатели позволят ему рассказать правду, а братья и Магистр поверят, весь Орден предстанет не в лучшем свете. Маг опустил голову на колеи и задумался. Люди станут бояться их, начнут избегать. Никто более не решится им помогать.

Уцелевшие медленно приходили в себя и отрешённо брели к выходам. Крики и стоны доносились отовсюду, но раненым некому было помочь. Каждый цеплялся за жизнь, из последних сил сдерживая кровь, но многие доживали свои последние минуты.

Мерион с трудом поднялся и встал над лже-Волком во весь свой грозный рост.

– Ориэл Ниронд, Правом мастера Ордена, за предательство, нападение и убийства, я, Гильдарион Мерион, отлучаю тебя от Ордена… – маг поднял посох обеими руками, – объявляю врагом Ордену и приговариваю к смерти. – Мерион опустил взгляд, ожидая последнего слова.

– А ты верный пёс… – прошептал Ориэл и скривил улыбку окровавленным ртом.

Мерион двинул посох, и воздушный клинок рассёк Ориэлу горло. Кровь буйным потоком пролилась из разреза, но он не пытался остановить её, и всё продолжал смотреть с безумным оскалом, пока силы его не покинули.

Мерион снова оглядел зал. Это было скорбное зрелище, но мага беспокоила судьба лишь одного человека. Гильда по прежнему крепко обнимала Генри Сомбера. Совсем недавно они были врагами, а теперь вместе лежали за опрокинутым на бок столом.

Он успокаивал её шёпотом и гладил по волосам, а Гильда боялась открыть глаза.

– Всё закончилось, – заговорил Мерион, но Гильда крепче прижалась к Генри, лишь услышав его голос.

Генри поднялся сам и помог встать Гильде. Он первым увидел последствия боя и тотчас посмотрел ей в глаза.

– Не волнуйся, всё будет хорошо, – убедил её Генри. – Ты должна довериться мне.

Она хотела отвести взгляд, но Генри не позволил.

– Не смотри, – предупредил он. – Закрой глаза, я проведу тебя к выходу.

Маг не стал вмешиваться. Гильда подчинилась и пошла за Генри, держа руки на его плечах. Он предупреждал куда вставать и убеждал её не волноваться, если она наступит на что-то мягкое.

– Я удержу тебя, если ты споткнешься, – заверил он.

Мерион шёл следом, и всё больше убеждался, что его помощь Гильде больше не требуется. Они вышли в коридор, и Генри отвёл их в свой кабинет, усадил Гильду в кресло и налил крепкого чая. Мерион впервые заметил доброту его глаз, и доверие Гильды. Маг облегчённо вздохнул, но позвал Генри поговорить в коридоре.

– Вы страшный человек, Мастер Мерион, – отметил Генри Сомбер.

– Мне всё ещё нужны имена, – заявил маг.

Генри больше не выглядел таким уверенным. Он судорожно оттирал кровь с рукава.

– Они не показывали лиц и не назывались. Нам пришлось заключить союз, – оправдался он не поднимая глаз. – Они угрожали, показательно убили нескольких моих людей.

– Чего они хотели?

– Чтобы мы устроили переворот.

Мерион и не думал, что его помощь бедной девушке приведёт к раскрытию целого заговора против Ордена и Управления Алькадии. Он отпустил Генри и отшатнулся, рассуждая вслух, будто рядом никого не было.

– Переворот в Ордене и в Алькадии… Для чего? – обратился Мерион к Генри, но не дождался ответа. – чтобы Орден взял власть в свои руки… Показать Владыкам нашу решимость…

– Орден давно расколот, – заявил Генри. – Оксифур не в силах сдержать распространение ржи нейтралитета. Убив одного ты ничего не решил, максимум отсрочил планы. Они найдут других союзников.

– Слухи разойдутся быстро, – рассудил Мерион, – и они затаятся, пока всё не уляжется, – он долго думал, упорно не желая признавать очевидного, но в итоге любые мысли и идеи возвращали его к одному. – Вижу, с Гильдой вы всё решили?

– Боюсь, произошедшее пошатнёт моё влияние, – отметил Генри. – Но выхода у меня нет. Бьюсь об заклад, Волки посчитают, я предал их и привёл вас намеренно.

– Они не Волки, – Мерион хлопнул его по плечу.

Гильда испуганно вздрогнула, когда Мерион распахнул дверь.

– Как ты? – осведомился он, но девушка теперь боялась его, и когда маг протянул к ней руку, отстранилась, как при их первой встрече.

– Простите… – ответила она, очнувшись, – я очень испугалась…

– Это я должен просить прощения, – заверил Мерион. Её руки оказались невероятно холодными, и маг согрел их в своих ладонях. – Я подверг тебя опасности, но ты сильная, я всегда это знал, и ты справилась, тебе больше ничего не угрожает…

– Мисс Анаринэ, – обратился к ней и Генри, – мои деяния ничем не искупить, но я должен покаяться, – он опустился перед ней на колено. – Даю слово, никто более не причинит Вам вреда, – он смотрел ей в глаза, и Мерион заметил, как Гильда смутилась. – Отныне я стану вашим Хранителем спокойствия, и умоляю взять деньги, что Вам принадлежат. Я немедленно распоряжусь, чтобы вам подготовили всю сумму.

– Мне не нужны деньги, – ответила Гильда. – Я хочу увидеть родителей…

Генри сразу погрустнел, отвернулся к окну. Маг ощутил его страх.

– Они мертвы? – испугалась Гильда.

– Ваша мама всегда ко всем относилась с теплом и добротой, – заговорил Генри, глядя на залитые солнцем крыши. – Но многие принимали её доброту за слабость. Её убил обезумивший клиент больше года назад.

– А папа… – на её глазах вновь заблестели слёзы.

– Я отведу Вас…

Они втроём спустились в катакомбы под складом, где большинство камер пустовало. Но в некоторых находились пленники. В сером, дряхлом тряпье, грязные, заросшие, напуганные до безумия, они шарахались прочь от света.

Генри открыл и позволил Гильде войти в тёмную камеру. В дальнем углу стояла скамья покрытая соломой, стол и стул. В кромешной тьме заросший мужчина смотрел в пустую стену. Он не заметил гостей. Гильда одна вошла внутрь, и ни Мерион ни Генри не мешали ей разговаривать с отцом, но она быстро вышла.

– Пора уходить, – с удивительным спокойствием заявила она Мериону. – Я не хочу здесь оставаться!

Они с Гильдой с большим облегчением покинули склады и направились к дому девушки. Вечерело. Весь путь домой она молчала, шла впереди, а Мерион даже не пытался заговорить, давая ей время всё обдумать.

В доме прибрали к их возвращению, на столе гостиной маг заметил вазу со свежими цветами, Гильда даже не взглянула на неё, а сразу поднялась наверх.

Мерион решил дать ей столько времени, сколько потребуется, но уже утром проснулся он чарующего аромата жареного мяса.

– Знаете, а вы страшный человек… – заявила Гильда, не отрываясь от готовки. – Если подумать, за четыре дня вы убили по меньшей мере десятерых, но вам за это ничего не будет. – она подала магу чашку чая и тарелку с горячим завтраком. – Удобно, захотел – казнил на месте. А было ли преступление, никто не узнает…

– Я никого не убил без причины, – оскорбился Мерион. – Да, многие считают магов добром в высшей степени, но это не так. Никто не идеален.

Они долго разговаривали. Мерион рассказал о расколе в Ордене, о войнах, в которых участвовал, об учениках и о Волках. Гильда вспомнила детство, все светлые моменты с родителями, и с трудом решилась говорить об отце.

– Вы, конечно, осудите меня. Не знаю, что произошло… Я увидела того сломленного человека, и ничего не почувствовала… Совсем ничего, – Гильда не боялась смотреть в глаза. – Не помню, что я говорила, но сразу поняла, что он мне чужой. Он не узнал меня, а я не узнала его.

6. Ветви Вечного леса

– У меня никогда не получится! – возмутилась Киартана и бросила рунный камень под ноги.

– Не кипятись, – осадил её Ильнар. – Попробуй снова. Давай я покажу, как надо…

– Нет! – Киартана схватила палку, вскочила с земли и метнула на него суровый взгляд. – Буду бить врагов посохом, на что мне эти Руны! – побежала прочь из двора к опушке леса.

Ильнар окликнул её, но Киартана уже не слушала.

Её всегда раздражало, когда что-то не получалось. Прежде удавалось освоить всё, но с Рунами она крепко завязла. Ребята давно изучили сотворение Оберегов и Блокаторов, а она всё никак не могла выполнить простую руну на камне.

– Дурацкие руны, – злобно прошептала она, когда убедилась, что её никто не услышит.

– Руны – важнейшее знание после медитации, – повторял Мерион с самого возвращения. – Каждому из вас придётся зачаровывать свой посох, и от того, как вам это удастся, будет зависеть его сила, – но Киартана всё больше настраивала себя, что ей не придётся их использовать.

Ей прекрасно давались заклинания, ребята завидовали её силам. Она часто помогала Ильнару, когда он не успевал за остальными, но теперь, настал его черёд учить, а Киартана не вытерпела и десяти минут.

Она всегда стремилась остаться в одиночестве, и когда ребята отняли у неё «Чердачное заключение», нашла другое место. На холме когда-то стояла сторожевая башня, но она обветшала, балки рассохлись и потрескались, а затем обрушились, и её обломки, вросшие в почву, напоминали разрушенный замок. Киартана обещала, что не бросит Афелию, но после её откровения, так и не решилась прийти вновь. Весь год Киартана корила себя за это, и постоянно находила очередные причины не возвращаться.

Солнце поднялось и застыло в нерешимости. Она любила упражняться здесь – ребята не знали об этом месте и не могли ей помешать. Киартана подняла палку перед собой, закрыла глаза и представила, что в руках её посох, настоящий, тот, который она найдёт в Вечном лесу.

Киартана двигалась уверенно и точно, подражая Афелии. Ни единой ошибки, Мерион похвалил бы её, если бы увидел. Изящно, грациозно, неистово словно берёза гонимая ветром. Посох вырисовывал витиеватые фигуры, необходимые для заклинаний, а в конце Киартана ударила палкой о землю, и вокруг всё содрогнулось.

Солнце медленно двигалось на запад. В тренировках она не следила за временем, и теперь закончила уже после заката, измотанная, с приятной болью в мышцах.

Ей нравилось это время, когда солнце уже зашло, но зарево ещё освещает долину алым. Киартана ощущала мир, каждый порыв ветра касался её ласковой дланью. Она сидела на вершине холма, не погружалась в медитацию, а смотрела за горизонт, мечтая увидеть дальние страны, роскошные золотые дворцы Владык из сказок, что рассказывала ей мама, и Башню Ордена, о которой говорил Мерион. И это время было только её.

Киартана отправилась к дому в темноте, но ночь не пугала её, как и шёпот ветвей. Она слышала шорохи, скрипы, стоны и раньше. Когда в детстве ей было действительно страшно, мама учила не бояться.

– Мама? – прошептала Киартана, и испугалась своего вопроса. Она так и не решилась поговорить с Марисой, но никак не могла забыть её слова, молотом нависшие над ней: «Раз я не мать…»

Разве мог Мерион поступить с ней так жестоко. Разве мог он заставить Марису сказать это, чтобы испытать её.

Киартана безвольно залилась слезами, когда её окликнул из темноты приятный, умудрённый годами голос:

– Отчего девочка грустит этим прекрасным вечером?

Она вскрикнула, но не побежала, хоть ноги её и задрожали, а направила в темноту остриё палки.

– Покажись! – воскликнула Киартана, но голос подвёл, и требование прозвучало жалостливо.

– Храбрая девочка, – заговорил другой старик.

В темноте топтались лошади. Киартана насторожилась, но никто не напал на неё. Пятеро старцев в серых плащах, выехали из теней деревьев в свет луны. Тёмные попоны на лошадях почти сливались с лесом.

– Мои товарищи не хотели пугать тебя. – заговорил третий. – Мы лишь путники, что желают остаться незамеченными в ночи. – он рукой указал на серые балахоны и неприметных лошадей, но Киартана заметила посохи, закреплённые на сёдлах.

– Вы маги? – осведомилась она, вызвав улыбку на лицах стариков.

– Мы ищем дом Мастера Гильдариона Мериона, – маг с золотистой бородой спешился и подошёл ближе, ведя лошадь за собой. – Я Мастер Грион Фаэдра, старый друг.

– На холме, – недоверчиво ответила она, но палку опустила.

Маги отправили лошадей дальше по улице, а Грион задержался, разглядывая её.

– Ты ведь Киартана? – понял он. – Огненные волосы и дерзкий взгляд. Мерион рассказывал о тебе.

Ей стало жутко, но маг улыбнулся и вернулся к остальным. Процессия отправилась к дому, а Киартана, проследив взглядом, пустилась по короткому пути.

Она заметила во дворе лошадей и добрую встречу. Мерион по очереди обнимал старых товарищей и приглашал в дом. Она впервые видела столько магов – каждый со своим изящным и неповторимым посохом. Киартана пристально наблюдала из-за поленницы за встречей друзей, и вышла, когда все прошли в дом.

Мерион попросил тётю Олю поднять из погреба лучшие продукты и вино, а магов пригласил в свой кабинет переговорить.

– Киартана! – поймала её Ольга Фёдоровна на входе. – Пойдём, поможешь мне с продуктами.

Но она вырвалась из её цепкой хватки.

– Простите, у меня есть важное дело наверху! – солгала Киартана. – попросите Ильнара, он точно ничем не занят!

Ей удалось незаметно прошмыгнуть на чердак. Киартана убедилась, что следом никто не поднялся, и закрыла дверь на щеколду. Она подлезла под шкаф и приподняла ковёр, наспех подоткнутый в щель между досок.

– Мастер Мерион? – спросил один из прибывших магов. – Как понимать вашу просьбу о срочном и столь секретном собрании?

– Магистр Оксифур, Вы, конечно, устали с дороги, – уклончиво ответил Мерион. – Присаживайтесь, прошу!

Послышался приглушённый шорох кресел. Маги раскурили трубки, и на чердак через щель пробился едкий запах табака.

– Есть вещи, которые я могу обсудить только с вами, – продолжил Мерион.

– Надеюсь, речь пойдёт не об испытании, – перебил его маг с скрипучим дряхлым голосом.

– Нет, Игонор, вопрос более чем серьёзный, раз я пригласил и тебя, – отрезал Мерион. Маг тяжело вдохнул, собираясь с мыслями. Выдержал значительную паузу, а Киартане уже не терпелось узнать, что его беспокоит.

Учитель пробыл в столице полную луну вместо нескольких дней, и вернулся в хмуром расположении духа. Ребята, конечно, не заметили перемен, но Киартана видела всё. Он больше не наказывал её за ошибки и пререкания, и часто смотрел вдаль мимо всех.

– Орден на грани раскола, – угрюмо произнёс Мерион, и все в кабинете надолго замерли. Киартана больше не слышала шороха мантий или дыхания. Казалось, даже часы перестали стучать.

Но ей стало страшно по другой причине. Это не могло быть очередное Испытание Мериона. Маги действительно испугались, а на её глазах невольно появились слёзы.

– Что значат твои слова? – очнулся Оксифур. – Если это шутка, то не смешная.

– Это никакая не шутка! – Мерион выдвинул ящик и положил на стол небольшой предмет, заставив всех всполошиться. – Череп волка. Вы все видели их в Белополье, и только вам пятерым с недавних пор я могу доверять. Я случайно обнаружил предателей, они напали на меня под личиной Волков. Подражатели оказались сторонниками нейтралитета. Я убил одного, и другие в страхе разбежались. Сняв его маску, я узнал мастера Ориэла Ниронда… полагаю остальные были его подручными. – Все долго молчали и Мерион продолжил. – Вот почему в письме я не указал причину приглашения. Пусть все считают, что вы отправились взглянуть на испытание моих учеников.

Долго никто не решался прервать тишину.

– Предатели в Ордене… – сокрушенно произнёс Магистр Оксифур, – под личиной Волков…

– И в доказательство только волчий череп, – усомнился Игонор. – Мерион, мы видели их и, возможно, поверим тебе, но вот остальной Совет подвергнет сомнению каждое твоё слово.

– Они могут затаиться на долгое время, – заметил Грион. – Раствориться в Ордене и постепенно, от Совета к Совету, склонять всё больше Братьев в сторону нейтралитета.

– Но вдруг это и были Волки, – отметил старец с незнакомым голосом. – Они не смогли победить нас силой, мы преградили им путь на юг, и они решили взять нас хитростью!

– Мастер Сантори, вы сомневаетесь в ком-то конкретном? – оскорбился Оксифур. – или во всех Братьях. Стремление к нейтралитету – одно, но пособничество Бассам – совсем другое!

– Позвольте напомнить, – заговорил глубоким басом последний незнакомый Киартане маг. – Мы давно не набирали учеников, а крайнее поколение встретилось с войной. Остались крохи. Мерион, ты понимаешь, о чём я говорю, Александэр так и не оправился от ран…

– Но оба твоих ученика, Мьёрн Хагорд, живы и здоровы, – отметил Игонор.

– Замечу! – прекратил все препирательства Мерион. – Я пригласил Вас потому, что доверяю всем, без исключения!

– Если допустить, что Волк настоящий, – Оксифур поднял со стола череп. – Никому нельзя доверять.

– Я победил слишком легко, – ответил Мерион.

– А я слышал о бойне… – усомнился в его словах мастер Сантори.

– Не важно! – осадил всех Оксифур. – Как и кого Мерион победил, главное, что нам делать дальше. Предатели, кто бы они ни были, знают о поражении и затаятся. Гонения и чистки в Ордене мне не нужны, нас и так осталось мало, – Оксифур вернул череп волка на место. – Но вот разузнать о Волках мы должны как можно скорее. На содержание армий у Владык уходит лишком много средств, и если они откажутся от севера, Орден окончательно расколется. Мы вшестером обязаны сохранить единство!

– Предлагаю не решать поспешно, – отметил Мерион. – Если вы останетесь на День Середины лета и на Испытание, у нас будет достаточно времени обсудить всё в подробностях, – маги промолчали, и Мерион продолжил. – Пожалуй, на сегодня можно закончить, – он убрал череп и поднялся из-за стола. – Вы устали и проголодались с дороги. С моей стороны было грубо затевать столь важный разговор прежде ужина.

– Ты, как всегда, прав, Мерион, – согласился Мьёрн.

– И только лучшее вино загладит твою вину, – подтвердил Грион.

Маги всполошились и покинули кабинет, но Киартана не поднялась с пола. Весь их разговор она сдерживала слёзы, и лишь теперь дала волю чувствам – больше года она ждала от Мериона признания. Хотелось верить, что маг испытывал её, но теперь Киартана осознала – мама говорила искренне.

Слёзы безвольно текли из глаз, утопали в волосах и ворсе толстого ковра. Она дышала резко и надрывно, но воздух не насыщал. Казалось, достаточно было пропустить вдох, и чтобы вся боль исчезла. Она так и уснула в слезах на полу чердака.

– За эти три года вы многому научились, – объявил Мерион ученикам утром.

Киартана так и не решилась задать волнующий её вопрос. Она хотела заговорить, ждала подходящего момента, но он всё не наступал.

– Вы узнали историю и правила мира. Научились выживать, готовить, и драться. Стали самостоятельными.

– По большей части, – Рим кивнул Киартане, и мальчишки залились мерзким хохотом.

– Я всё сама делаю! – возразила она. Но мастер осадил их, подняв ладонь.

– Вы осознали силу и научились творить магию. Три года испытаний вскоре завершатся, – Мерион окинул их взглядом, а Киартана загорелась надеждой, что он всё же испытывал её и вот-вот скажет, что Мариса её мама, и та фраза год назад была сказана ей специально, но маг продолжил лишь восхвалять их достижения. – Предстоит последнее Испытание, в котором все вы отыщете свою судьбу, – Мерион поднял посох в руках и поднёс к ребятам.– У вас будет только три дня, чтобы принести достойный посох. Когда я проходил испытание, на поиски этого мне потребовалось всё отведённое время.

Мерион провёл пальцами по дереву и руны на рукояти разгорелись тусклым лунным светом.

– Много лет уйдёт на нанесение рун, а затем посох будет служить всю вашу жизнь, и потому вы должны хорошо выбрать, – Мерион выдержал паузу, придавая словам значимость. – Надеюсь, за годы испытаний вы все уяснили, что простой путь не всегда верен.

– Вы представите нас магам? – Киартана всполошила ребят своим вопросом. – Я встретила их вечером и указала путь к дому…

– Мастера прибыли на Испытание, – не стал скрывать Мерион. – Ты, как всегда проницательна. Я представлю вас в обед, но не смейте докучать им с глупыми вопросами! – предупредил он, глядя исключительно Киартане в глаза.

– Обо мне не беспокойтесь! – взорвалась она. – Я могу и вовсе не говорить с ними, а сразу отправлюсь на чердак.

– Если собираетесь поступить в Академию, придётся их слушать, – сурово ответил Мерион. – На вас прибыли посмотреть старейшие мастера Ордена! – но он быстро сменил гнев на милость, пригладил Киартане волосы. – Нет, ты не отправишься наверх, мне нужна и твоя помощь. Вместе мы устроим грандиозный приём в День Середины Лета. Я отменяю все уроки и тренировки до испытания. Но вы должны убрать двор и подготовиться к встрече с мастерами.

– Вы пригласите наших родных? – воодушевленно спросил Аластор, маг лишь загадочно улыбнулся в ответ и направился к дому.

Ребята принялись обсуждать слова Мериона, но Киартану терзал вопрос, на который маг не дал ответа.

– А если мы не принесём достойный посох? – неожиданно спросила она.

Мерион остановился, но не обернулся и ответил не сразу.

– Хороший вопрос, – заметил он. – Без посоха вы не сможете продолжить обучение.

Маг больше ничего не сказал и отправился в дом, оставив учеников со страшными мыслями.

– Думаете это правда? – спросил Рим. Он хлопнул по плечу застывшего с разинутым ртом Ильнара и обратился к Киартане. – Он так многому нас научил, не станет же выгонять только из-за посоха?

Но Киартана тоже боялась, и ребята заметили её испуганный взгляд.

– Уж к-кто-кто, а т-ты п-пройдешь исп-пытание, – поддержал её Аластор.

– Да, – подтвердил Рим. – Он взял тебя в ученицы вопреки правилам, и уже три года терпит все твои выходки. Ты точно у него на особом положении!

– И также терпит твою бездарность и заносчивость! – съязвила Киартана. Рим вечно припоминал, что она живёт с мамой. – У меня нет никакого особого положения. Я не виновата, что маг приютил нас, – она постоянно повторяла это, но Рим задирал её специально, и вечно мерзко улыбался, когда она злилась.

– Думаю, посох найдут все, – прервал их спор Ильнар. – Другой вопрос, в чём именно заключается испытание. Мастер никогда не давал прямых и простых поручений.

– Господа и дама! – театрально воскликнул Рим. Он выбежал перед остальными, вальяжно раскинул руки в стороны и торжественно объявил, подражая Мериону. – Нас ждёт подвох!

Но лишь Киартана залилась буйным смехом. Он всегда умел развеселить её, и потому ему не приходилось извиняться за слова, сказанные ранее.

– А если я не п-пройду? – обеспокоился Аластор. – Мои р-родители т-иак гордились мной, не х-хочу их р-разочаровать…

– Не переживай, – отмахнулся Ильнар, пока Рим продолжал кривляться и корчить рожи перед всеми. – Ты освоил сильные заклинания, а я только руны. Вот мне стоит беспокоиться.

– Тебе! – выкрикнул Рим, схватив Ильнара за плечи. Он потряс его, но тут же отпустил и отправился по кругу, рьяно жестикулируя. – Да Гвинесса не даст Мериону и слова произнести! Она ворвётся в Его кабинет, сядет в Его кресло, закинет ноги на Его стол и маг сам помчится в лес за твоим посохом.

– Прекрати, – лишь одного слова Ильнара хватило, чтобы Рим перестал, но Киартана ещё долго не могла прийти в себя от неудержимого смеха.

Они прошлись по двору, сгребая мусор в кучи. Старый забор уже едва держался, и пара сгнивших досок валялась на клумбе.

– Руны – самое важное для зачарования посоха, – заметила Киартана, когда смешинка покинула её.

– И ч-что я б-буду д-делать… – ещё сильнее взволновался Аластор.

– Если не пройду, отправлюсь на юг. – вдумчиво произнёс Рим. – Хочу увидеть Вестонию и замок Владык, о котором все говорят. Он вправду золотой, или это лишь красивые слова. Тётка, всё равно, меня обратно не примет.

– Мы все пройдём Испытание! – решительно заявил Ильнар. – Нечего даже и думать о провале.

Ребята прошли по двору, собрали и сожгли листья и обломки досок. Смели пыль с лавки, поправили камни на клумбах.

Киартана собралась спуститься к магам в простом костюме, но мама остановила её.

– Нельзя представать перед магистрами в таком ужасном виде! – воскликнула она.

– Но… – возразила Киартана. – Это только обед. Обещаю, на праздник я надену платье! – но мама покачала головой, не давая ни единого шанса.

– Зря, что ли я шила!

Мама достала из шкафа алое платье с тонкими бретельками и оборками на юбке, расчесала её непокорные волосы и позволила выбрать духи.

– Девочка всегда должна выглядеть опрятно и красиво, – наказала она.

Мариса подвела её к зеркалу. Платье не стесняло движений, ткань приятно пахла и плотно прилегала, не давая лишней свободы.

– Держись уверенно и будь серьёзна. – наказала мама перед выходом.

На лестнице она столкнулась с Римом и ужаснулась – ребята спускались в своей обычной одежде. Они поразились её красоте, но Киартана, наоборот, ощутила себя ужасно неловко.

– Платье?! – воскликнул Рим. Он принюхался. – Духи!

Киартана собралась убежать прочь, но Мерион не позволил ей отступить.

– Пора, – отрезал он, – мастера ждут.

Киартана представляла магов совсем иначе. Мьёрн оказался огромным с бурыми сбившимися волосами и плотной бородой. Оксифур выделялся испытывающим, решительным взглядом и утончёнными манерами. Мастер Сантори поразил её смуглой кожей, и только Грион с Игонором ничем особенным не выделялись.

Мерион представил мастеров и Магистра ученикам. Киартана села поодаль, но все взгляды были направлены только на неё. Ребята по очереди поднимались и, запинаясь и стесняясь, рассказывали о себе. Киартана заметила, что магов вовсе не интересуют их истории.

– Киартана, – с места представилась она. – Прошла испытание лавкой и бочкой, а вот со стола мы все тогда отведали, – призналась она к недовольству ребят, но её слова взволновали не только их. Мьёрн и Грион отметили её честность, а Игонор даже усмехнулся, но, встретившись взглядом с Мерионом, вновь погрустнел. – Ненавижу следовать правилам, всегда ищу другие варианты, по науке Мастера. Я провела в «чердачном заключении» девяносто два дня и разбила учителю сердце…

Мерион собирался её остановить, но она больше ничего не хотела сказать. Знакомство начиналось скомкано, но речь Киартаны развеселила магов. Грион даже похлопал ей. Они с Мьёрном за обедом много шутили, словно добрые друзья, даже Мерион смеялся вместе с ними, вспоминая прошлое. Макстор Сантори рассказал Риму с Аластором о Вестонии и замках Владык, а те воодушевленно его слушали и задавали много вопросов. Оксифур, как истинный лидер, следил за всеми. Их взгляды пересеклись, он улыбнулся и кивнул Киартане.

И только Игонор Фраил смотрел на всех угрюмо.

– Мастер Игонор, – обратилась она. – Вы ведь учились вместе с мастером Мерионом?

– Да, это правда, – он взглянул ей в глаза, но тут же поспешил отвести взгляд.

– Прошу, расскажите…

Игонор усмехнулся, пока Мерион делал вид, что не слышит их разговора.

– Он никогда не следовал правилам, – ответил Игонор, и Киартана на мгновение заметила осуждающий взгляд Мериона. – И ты не побила его рекорд посещения чердака. – Игонор наклонился и с призрачной улыбкой произнёс шёпотом, – сто девятнадцать дней.

После обеда маги отправились на Совет, а Мерион наказал ученикам ставить шатёр и собирать столы.

– Мастер Сантори з-знает так много о Владыках! – восхищённо и почти не заикаясь воскликнул Аластор.

– Только вот нам туда путь заказан, – осадил его Рим. – Найдётся кто-то из богатой семьи, его и возьмут, – он кивнул Ильнару, но тот лишь закатил глаза.

Они вбили несколько столбов на заднем дворе. Шатёр поднимали все вместе по команде Ильнара, и справились с первой попытки. Ткань заслонила небо. Внутри расставили в два ряда столы, принесли из сарая стулья. По всему двору развесили цветные флаги, на мачте над шатром подняли стяг Владык – четыре тёмные фигуры на фоне восхода.

Ребята остались довольны своим творением, и с чистым сердцем ушли в дом, но работа на этом не была закончена. Тётя Оля загнала всех готовить. Огромные чаны бульона уже кипели на печи. Они резали мясо и овощи, лепили пельмени и пироги. Мариса кивнула Киартане когда они встретились взглядами. Весь вечер в кухне кипела работа, а Ольга Фёдоровна руководила, словно бывалый полководец, ведущий армию в последний бой.

Работа спорилась, но блюд оказалось так много, что готовку завершили уже за полночь.

Киартана долго не могла уснуть. Ожидание заставляло её сердце стучать быстрее. Кровь шумела в висках. Она никогда не думала, что её так сильно будет волновать Испытание, но дурные мысли лезли в голову. Вся как на иголках она вышла посреди ночи на улицу.

Почти полная луна осветила ей путь на холм, где она всегда тренировалась. Киартана ощущала каждый шаг, слышала шорохи, видела согласное покачивание клёнов, дубов и сосен. Вдыхала полной грудью необыкновенно свежий воздух, который тоже был теперь только её.

Она никогда не спрашивала Мудрейших, но сейчас её беспокоил важный вопрос. Киартана опустилась на прохладную землю и отправилась за Пелену. Как всегда легко. Тени разбитых дымкой людей потянулись к ней, появился навязчивый шепот. Она могла отправиться глубже и увидеть их лица, искажённые болью и страхом, но хотела сосредоточиться только на голосах. Люди с неистовым стремлением тянулись к ней, ощущая тепло. В движениях они разбивались пеплом, а затем собирались вновь. Их раны кровоточили, изувеченные тела едва двигались. За Пеленой не было стариков или людей, умерших от болезни – только погибшие не своей смертью.

Они поворачивались за ней, смотрели пустыми мёртвыми глазами. Но Киартана не боялась, хоть умершие и обступили её со всех сторон.

– Я пройду Испытание?

Она закрыла глаза и прислушалась, но в монотонном шёпоте голосов не смогла разобрать, ни единого слова. Тени говорили множеством языков, и оставалось только вслушиваться, ждать и надеяться, что Мудрейшие ответят.

– Тёмная заря… – разобрала она в шёпоте, но слова ей ни о чём не говорили.

Киартана повторила свой вопрос и вновь прислушалась, но не различила более, ни единого слова. Тьма всё плотнее окутывала её.

– Что будет завтра? – умоляла Киартана.

Тени начали исчезать в дымке. И только когда Киартана потеряла надежду, издалека послышался голос среди шёпота.

– Маг будет решать… – Киартана испугалась и открыла глаза.

Её сердце рвалось из груди. Как она могла не понять. Мерион будет решать, кто уйдёт, а кто останется…

– Нет, – осознала Киартана, – он для этого и пригласил родных…

По пути к дому эйфория осознания обратилась усталостью. Она упала в кровать и тотчас уснула.

Утро выдалось тёплым и солнечным. Киартана принесла воды и вновь ждала восход на заднем дворе. Солнце окрасило алым небо. Ветер порывами приносил ароматы трав и цветов. Клёны шелестели ладошками, приветствуя её, дуб волновался, но его языка Киартана не знала. Она могла целую вечность наблюдать за этими размеренными и спокойными движениями.

– Тёмная заря… – прошептала она.

Два слова вызвали дрожь в её сердце, будто они что-то значили.

– Даже сегодня? – обратился Мерион. Он спустился с крыльца и присел рядом.

Солнце с каждой минутой разжигало огонь в деревьях. Тьма отступала, трусливо пряталась в низинах, за кронами деревьев, за углами домов. Миру вновь возвращались краски.

– Что означает Тёмная Заря? – спросила Киартана. – Этой ночью я слушала мудрейших, и они так назвали меня…

– Это твоё имя, – улыбнулся Мерион. – В древних языках имена часто относили к мистическим событиям. Киара – тёмная, и Тана – заря. Это великое имя.

– Но тогда, всё правда? Вы будете решать, кто пройдёт испытание, – она встретила взгляд мага. – Разве было хоть раз, чтобы родители забирали учеников после стольких лет?

Мерион не ответил ей, а лишь усмехнулся, поразившись её проницательности, взъерошил волосы и направился к дому.

Он ждал гостей к обеду, но гонец Гвинессы прибыл ещё за завтраком.

– Госпожа будет в течении часа, – без лишних слов объявил юноша, поклонился и покинул гостиную, а маг тотчас отправил учеников одеваться к приёму.

– Нет! – безуспешно возразила Киартана. – Я не надену платье.

– Ты обещала, – напомнила Мариса к её недовольству.

– Я не переживу этот позор снова!

– Позор? – поразилась мама, – не говори ерунды, ты красавица! – она сунула платье ей в руки. – Никаких отговорок, и дай я причешу твои волосы.

– Ну, мама…

Краем глаза Киартана заметила, как четыре кареты, запряжённые вороными жеребцами, въехали во двор.

Кареты развернулись по кругу и остановились, и из них выскочило не меньше двадцати человек Гвинессы, которые тотчас начали устилать весь двор мягкими коврами. Киартана позволила маме привести её волосы в порядок и поспешила в коридор, где столкнулась с Ильнаром.

В богато расшитой чёрной мантии он наблюдал за гостями в окно, и испуганно встрепенулся, когда она подкралась сзади.

– Ещё не пошёл к матери? – удивилась Киартана. – Ты должен первым её поприветствовать.

– Нет. Я… – замешкался Ильнар, впервые на её памяти. – Я не знаю, о чём с ней говорить. Она моя мать, но теперь, спустя три года, будто чужой человек.

– Брось нести чушь, – улыбнулась Киартана, – как только заговоришь, сразу поймёшь, что мама тебе родней всех, – она положила руки ему на плечи. – Ты всегда поддерживал нас, куда же теперь делась твоя смелость?

– Я мало чего добился, – признался Ильнар. – У меня ничего не выходит, сама знаешь, как тяжело мне всё даётся. Я разочарую её…

Киартана крепко обняла его. Она и сама боялась Испытания, и понимала, как важна Ильнару её поддержка. Как часто она бегала к маме плакать, как часто Мариса успокаивала, твердила, что всё хорошо, когда Киартана так не считала.

– Вот увидишь, Ильнар, всё будет хорошо, – отметила Киартана. – Мама всегда останется мамой.

Мерион уже сидел на лавке Избранных и наблюдал, но Киартана успела лишь встать рядом, когда дверка кареты распахнулась.

Гвинесса вышла в своём роскошном рубиновом платье. Подол юбки волочился следом, но ковры не позволили шёлку запачкаться. Киартана тотчас испытала величайший стыд, из-за её простого хлопкового платья, померкшего перед красотой Гвинессы.

– Мастер Мерион, – обратилась гостья, и от её звонкого голоса Киартана вся покрылась мурашками. – Я так рада вас видеть!

– Гвинесса… – с улыбкой ответил маг. – Вижу, ты решила занять весь мой двор…

– Киартана… – кивнула ей гостья, а она не нашла, что ответить и неуклюже поклонилась, жутко раскрасневшись. – Позволите? – кивнула Гвинесса на лавку.

– Мой дом – ваш дом, – ответил Мерион.

– Не думай обо мне плохо, – Гвинесса села и приблизилась к магу. – конечно же все будут приглашены в шатёр. Не одному же Мериону отдуваться в честь Середины Лета.

Киартана всё больше ощущала себя неловко и глупо, пока Мерион с Гвинессой созерцали природу на лавке.

– Хорошая погода, не правда ли, – заметила Гвинесса. – И воздух здесь чистый, не как в Кернике. Там я задыхаюсь в смоке от ткацких фабрик и угольных печей. Может мне перебраться сюда, к Вам?

– Ваше поместье далеко от города… – отметил Мерион, но тотчас получил шуточный «щелбан» по носу.

– Недостаточно, – рассмеялась Гвинесса. – Знаешь, я мечтала сесть на эту лавку двадцать лет назад…

– Мама… – испугал Киартану Ильнар.

Она вскрикнула и обернулась. Ребята подкрались незаметно и стояли позади неё ровным строем в одинаковых чёрных парадных мантиях, расшитых белыми рунными знаками. Решительно смотрели вдаль, но выглядели смешно, и Киартана неудержимо рассмеялась.

– Мантия! – передразнила она Рима. – А что с твоими волосами? – ему нечего было ответить, и Рим всё сильнее багровел.

Ильнар вышел к матери и учтиво поклонился в ноги, но Гвинесса, сияя от счастья, обхватила его руками и расцеловала в щёки и лоб.

– Мой мальчик… – причитала она, смахивая слёзы. – Как вырос и возмужал…

– Ну, не надо, – сопротивлялся он, не особо решительно. – Ты меня смущаешь.

Гвинесса сжалилась и отвела Ильнара в сторону, поговорить наедине, и ни на миг не отпускала его руки.

– М-мои р-родители ещё не п-приехали? – взволнованно спросил Аластор.

– Уверен, они скоро прибудут, – отрешённо ответил маг, и тотчас в арке ворот остановилась простая повозка.

Аластор уже хотел рвануть вперёд, но из повозки показалась тучная фигура. Женщина едва нащупала ногой подножку и долго пыталась спуститься на землю, а Рим уже скулил от злости.

– Зачем она здесь? – раздражённо воскликнул он, но тут же опустил глаза, встретив суровый взгляд Мериона.

– Тётка тебе не чужая, – спокойно ответил маг.

– Ей было всё равно, она даже не знала, куда я отправился… Вы ей сказали? – взорвался Рим.

– Да, сразу после отбора, и она разрешила тебе обучаться у меня. И только потому ты остался.

Тучная женщина вперевалку медленно добралась до них и сразу упала на лавку с тяжёлой отдышкой.

– Ох, – выдохнула она. – Какая ужасная дорога, и этот подъём… – она с трудом достала из кармана платок, вытерла пот со лба и только поле заметила всех. – Здравствуйте, мастер Мерион, – обратилась она к магу и подала заплывшую жиром ладонь.

– Приветствую вас Гертруда, – учтиво ответил он. – Если устали с дороги, могу предложить вам уютное кресло в зале. Как говорят, мой дом – ваш.

– Позже, – отрезала она. – Кто из этих статных юношей мой мальчик? Рим, подойди, дай на тебя взглянуть, ты же знаешь, после родов я почти ничего не вижу.

Рим нехотя подчинился и вышел к ней. Тётка тотчас обрадовалась, увидев его, подозвала ближе и стала рассматривать, держась за его руку.

– Вылитый Антуан, – заключила она. – Рим, я смотрю, маг смог тебя обуздать, хоть какая польза из тебя выйдет!

– Зачем ты здесь? – он грубо отдёрнул руку. – Тебе же всегда было плевать на меня!

– Не говори так, – сурово ответила Гертруда не спуская с него своего пугающего взгляда, – тем более при дамах, – она кивнула Киартане. – Ты всегда ждал от нас больше внимания и заботы, я не могла ничего этого дать, твоя мать бросила тебя на нас. Лишний рот, который не так-то просто прокормить, уж это ты, надеюсь, понимаешь! Но мне никогда не было плевать!

– Прости… – смутился Рим.

– Помоги мне подняться, – попросила она. – Хочу уйти с этого палящего солнца, посмотреть дом и занять то замечательное кресло, что обещал мне мастер Мерион.

Родители Аластора обошли стороной шатёр и остановились, встретившись взглядом с сыном. Он тяжело дышал, сдерживая слёзы, улыбка расплылась по лицу. Его мама заплакала, а отец крепче прижал её к груди. Аластор шагнул к ним, Киартана мыслями гнала его вперёд, он сделал ещё шаг и побежал, забыв обо всём.

– Здравствуйте, Рудольф, Агнесс, – поприветствовал Мерион. – Прошу, располагайтесь, приём вскоре начнётся.

Киартана осталась стоять возле лавки, и не понимала, куда ей деться. Слуги Гвинессы собрали в шатре столы и уже расставляли блюда с ароматными яствами, кувшины с вином и вазы со свежими цветами.

Она никогда не видела многие фрукты. Сочнейшее мясо уже готовили на углях, и запах заставлял её глотать слюни. Салаты, выполненные в виде замков, разносили по столам. Сладости развешивали на миниатюрном деревце в центре. Киартана закрыла глаза и полностью погрузилась в чарующие ароматы. Больше ничего на свете её не волновало. Только форель, запечённая с луком в чесночном масле, индейка в глазури из терпкого вина, жульен с ароматными грибами.

– Скучаешь? – окликнул её знакомый мудрый голос.

Киартана представляла себе старика, похожего на Мериона, но Мьёрн поразил её огромным ростом, кудрявой бурой бородой по пояс и невероятно добрым взглядом.

Мастера вышли во двор, но она застыла, уставившись на Мьёрна, потому что остальные маги едва доставали ему до плеч.

– Я… Простите, – смутилась она, но Мьёрн задорно расхохотался и отправился к столам, завидев среди роскошной еды бочку с элем.

Она обескуражено проследила взглядом, и испуганно вздрогнула, когда с ней вновь заговорили.

– Есть много захватывающего в этом мире, – отметил Грион. – Ты ещё не раз заметишь, как прекрасна жизнь. И дело не в еде, богатстве или власти. Всё дело в красоте и гармонии. Главное, чтобы эти яркие моменты эйфории не стали обыденностью… – он коснулся её кончика носа, улыбнулся и отправился дальше.

Киартана несколько минут пыталась не утратить восторг эйфории, но чувства улетучились. День снова стал обычным, хоть и довольно ярким. Она прошла по двору, покрытому ворсистыми коврами. Столы манили её загадочными заморскими фруктами, но Киартана стремилась уединиться там, где её никто не побеспокоит. Прошла на задний двор, но тотчас спряталась за углом дома, увидев краем глаза Мериона вместе с Гвинессой.

– :..Ходят довольно скверные слухи об Ордене. – услышала Киартана. – О нейтралитете и перемирии с Бассами. Бросьте, Мерион, ужели вы верите, что варвары не нападут самым подлым образом? Или считаете, Владыки отдадут им земли без войны? Все правители друг друга стоят… Не подумайте обо мне плохо, я желаю Ильнару только лучшего, и простите за прямоту, не хочу потерять его в этой бессмысленной войне…

– Я понимаю… – смиренно ответил Мерион, а Киартане пришлось вновь бежать.

Маг с Гвинессой обошли вокруг дома, и вышли к её роскошному шатру.

– Мерион, госпожа Арианова, – с улыбкой заговорил с ними Мьёрн. – Вижу, сегодня будет роскошный приём. Я готов отведать ваших западных яств и выпить пару чарок домашнего эля…

– Или хорошего вина, – добавил Грион, поклонившись Гвинессе.

– Рада видеть здесь столь прославленных мастеров, – улыбнулась она. – Вижу с вами прибыл Магистр Оксифур, пойду, поприветствую и его, – раскланялась Гвинесса.

– Мьёрн Хагорд, Грион Фаедра. Вижу, ваши желания с нашей последней встречи не изменились… – заметил Мерион.

Все трое долго сдерживались, но в итоге рассмеялись, словно добрые друзья, встретившиеся вновь после долгого расставания.

Вечер выдался тёплым. Вскоре Мерион предложил пройти к столам, но Гвинесса настояла, чтобы все собрались в её шатре. Маг не смог отказать. Трапеза была великолепна. Киартане понравилось абсолютно всё. Она попробовала копчёных крабов и окорок и устрицы и различные салаты, отведала заморских фруктов, что ей ещё не доводилось видеть и вкушать.

Остальные тоже хвалили еду, в особенности тётка Рима, которая оказалась очень весёлой, но своеобразной женщиной. Киартана сразу поняла, почему Риму она не нравится – её не решались перебивать даже Мерион с Гвинессой. Она рассказала о родителях Рима и его детстве.

– Все в округе мне завидуют. – хвалилась она с бокалом вина в руке. – Но, я честно всем говорю, что моей заслуги в этом нет. Всё кровь его матери!

Ученики разместились рядом по одну сторону стола, а родители по другую. Мерион, по настоянию Гвинессы занял место во главе, хоть и не был хозяином пира. Маги по очереди произносили тосты в честь Середины лета, и все взрослые пили вино. Только Мьёрн пил из огромной кружки сваренное лично Мерионом пиво и рассказывал безумно интересные истории, от которых все заливались смехом. Особенно Киартане запомнился его рассказ о рыбалке на Перешейке. Они с Мерионом и Грионом ничего не поймали, а их снасти унесло в море приливом.

Тише и скромнее всех оказалась сама хозяйка. Гвинесс наблюдала за всеми, смеялась вместе с остальными, но почти не говорила. Она была счастлива, её не волновало положение людей, с которыми она проводила время. Все её слуги сидели за соседним столом и восхваляли вином то Мериона, то Хозяйку, то прекрасное лето, середину которого все провожали.

Вечер незаметно обратился серебристой лунной ночью. Гости счастливо общались, но Киартану не покидало гнетущее, тревожное чувство ожидания. Только когда все огни в деревне потухли, Мерион поднялся. Киартана замерла от страха, но заметила волнение и среди ребят.

– Вот и пришло время. – объявил он, а Киартану ещё сильнее испугали озадаченные лица магов и родителей. Мама едва сдерживала слёзы, Гвинесса не смотрела Ильнару в глаза. Мерион вышел из-за стола и позвал учеников за собой.

Её сердце бешено колотилось, но отступить было некуда. В гнетущей тишине четверо учеников следом за учителем ушли во тьму.

Мерион увёл их до граничных столбов, примыкающих к лесу. В свете луны Киартана заметила сомнение на лице мага, но решимость в его глазах взяла верх над страхом.

– Рубежное испытание после трёх лет всегда было особенным. – по-отечески заговорил Мерион. – все маги Ордена проходили его в детстве. Вы многому научились, и настал момент воспользоваться знаниями. Вы отправитесь в лес Нуреон. Вечные деревья питаются от силы магии, и их ветви отличные проводники. – Мерион указал рукой на север. – это лишь небольшой островок, но и его вам хватит, чтобы раздобыть могучую ветвь. – он особенно тяжко вздохнул, а у Киартаны волосы поднялись дыбом от напряжения. Сердце рвалось из груди. – Три дня и три ночи я даю на поиски, но если вернётесь без достойного посоха – второго шанса не будет…

Суровый тон Мериона испугал всех, даже Киартана не решилась перебить. Маг кивнул ученикам, не дождавшись реакции испуганных детей, развернулся и пошёл к дому. Они все было двинулись за ним, но маг остановил их подняв ладонь, но не обернувшись.

– Испытание началось, – нехотя произнёс он. – Зайдёте во двор без посоха, и никогда не станете магами.

Маг убедился, что его услышали, и отправился обратно на праздник. Киартана следила полными слёз глазами, и не верила. Он отправил их прямо с празднества в лес, ночью, в парадных мантиях, её – в платье. Без подготовки, без помощи, без припасов. Не дал взять ничего из одежды. По ногам прошёлся холодок. Киартана бросилась прочь, чтобы никто не увидел её слабости.

– Постой! – окликнул Ильнар, и она послушно остановилась.

Она не должна была спрашивать Мудрейших, и, тем более, не должна была услышать разговор Мериона с Гвинессой. Но услышала, и теперь неудержимые слёзы против воли текли из глаз.

– Эй, ты плачешь, что ли? – с ухмылкой заметил Рим.

– Заткнись! – неожиданно резко осёк его Ильнар. Но обратился к ней нежно и спокойно. – Всё будет хорошо! Это лишь очередное Испытание, лес вовсе не страшный. Мы справимся, вместе раздобудем посохи и вернёмся… – он хотел взять её за руку, но Киартана не позволила.

Она ощутила заботу, но не смогла поднять глаза, зная, что Гвинесса давно всё решила. Она не могла рассказать и разрушить его веру. Киартана вновь залилась слезами. Она знала единственно верный выход, кинулась прочь, сломя голову, и ни разу не обернулась.

Ребята звали её, их голоса становились всё тише. Тьма окружала, смыкалась над ней. Деревья шептали ветвями на ветру. Кустам не удалось удержать, она продралась сквозь них, царапая ноги и руки, и всё чётче вспоминала. Не само место, а ночь, пугающий лес, колкие кусты и страх.

Тропинка вела на север. Старые деревянные настилы хрустели под ногами, ветви хватали за плечи, цепляли и рвали платье. Она бежала пока не выбилась из сил. Спуск к реке дался легче. Её никто не догонял, но Киартана не желала останавливаться. Слёзы мешали видеть.

Она услышала треск, прежде чем нога провалилась, клацнув зубами, полетела вперёд, едва успела подставить ладони, чтобы защититься от падения. Киартана отбила и испачкала руки, расплакалась от досады и одновременно рассмеялась. Перевернулась на спину в своём алом бесповоротно испорченном платье, и только затем ощутила нестерпимую, тянущую боль в голени. Нога сразу распухла, но ей было всё равно, она смотрела в звездное небо, и хохотала.

Луна резко очерчивала кроны деревьев, ветви тянулись к ней своими тенями, вдалеке ухнула и улетела прочь одинокая сова. Киартана попыталась подняться, но не смогла наступить на ногу, и слабость вновь рассмешила её. Она кричала от досады, плакала от боли, снова и снова пыталась подняться, но беспомощно падала на землю. Лишь исчерпав все силы, Киартана успокоилась и осмотрелась.

От реки доносились глухие всплески и шорох камыша. Пахло тиной и сорными травами. Она убежала совсем недалеко от деревни, но надеялась, что ребята не станут её искать. Она хотела перебраться через реку и отправиться дальше на север, но любое движение ноги причиняло невероятную боль, и Киартана решила переждать до утра.

Ей удалось отползти от тропы, собрать немного хвороста и разжечь костёр. Вокруг заплясали тени причудливой формы. Круг света озарил поляну, и Киартана увидела прислонённую к сосне старую, кривую и массивную дубовую ветвь, что могла сойти в качестве костыля.

Она подползла, взяла сухую палку в руки и поднялась на ноги, опёршись о неё. Древесина, несмотря на старость, выдержала, и Киартана немного прошлась, привыкая к хромоте.

Холодало, пришлось подбросить больше сухих ветвей. Резче запахло смолой и листвой. Вдалеке послышался волчий вой, и Киартана вздрогнула от страха. Она прислушалась: костёр трещал, ветер хотел сломить массивные деревья, но вой не повторился.

Сильнее клонило ко сну, она завалилась у костра, глядя в пламя. Редко отдалённые шорохи её пугали, но Киартана уже не хотела обращать на них внимания.

Ей снилась мама, тот солнечный летний день, когда они остановились в поле, и Киартана радовалась природе. Потом она обернулась, а мамы позади не было, всё вдруг переменилось – небо залила серость, пошел дождь. Она оглянулась по сторонам, а всюду уже чернел лес, и снова до неё донеслись пугающие шорохи и шёпот деревьев. Паника захватила её, всё было слишком реально – Киартана не знала, что спит. Она побежала сквозь чащу, а деревья всё ближе сходились перед ней, кусты хлестали по рукам своими колючими ветвями. Она из последних сил вырвалась на поляну, залитую светом, но то была не луна – молнии били в верхушки деревьев, озаряя округу, гром всё не стихал. Она увидела впереди Вечный дуб, втрое больше других. В него ударила молния.

От вспышки Киартана проснулась, и удивилась тишине. Ветер улёгся, костёр догорел, и темнота вновь обступила.

Утром её разбудил щебет птиц. Солнце только осветило верхушки деревьев. Костёр давно прогорел, оставив лишь кучку тёплого пепла. Всюду царило спокойствие. Голень болела от каждого движения и серьёзно опухла. Киартана с трудом поднялась, опёршись о палку, и отряхнула платье от пыли. Она надела его всего дважды, и оно уже было окончательно испорчено.

Солнце медленно заливало светом смешанный лес. Сосны перемежались с берёзами в их вечном противостоянии, клёнами и дубами. Лёгкий ветерок трепал ветви. Птицы провожали её трелями, солнце уже грело плечи, а деревья игрались с ней солнечными зайчиками. Спокойствие и тишина помогли забыть об опухшей ноге, и дубовая ветвь прекрасно справлялась с ролью костыля.

Спокойная река Озёрка спускалась с горных озёр трезубца, через чащобу Нуреона, на юг, ветвилась сотней отростков, и один из них приближался к Онари с севера, подходил совсем близко, но, не достигая деревни, огибал с востока широкой дугой. Она остановилась на опушке у воды, а чуть дальше заметила мост из поваленного дерева с протянутыми от его корней к ветвям канатами. По тропе люди давно не ходили, мост обветшал, но её выдержал.

Она осторожно прошла вдоль реки в поисках спуска к воде. Ей хотелось умыться и напиться, чтобы без тягот продолжить путь в чащу леса, но далеко не сразу она вспомнила, что может колдовать. Киартана подняла водяной шар из реки, испила с ладошки и смыла всю грязь с лица. Волосы спутались и испачкались, их она связала в тугой пучок.

К полудню солнце хорошо прогрело лес. Киартана поднялась на небольшой холм и устроила привал. Вечный лес начинался у подножия холма и уходил далеко на север. Огромные дубы, сосны, клёны, ели, секвойи тянулись к небу, соревнуясь в высоте. Даже могучим ветром их лишь слегка колыхало.

Она хотела немного передохнуть, но как только присела, на неё навалился сильнейший голод. Она всего полдня не ела, но вдруг осознала, что голод и жажда могут стать проблемой. Река петляла меж деревьев, пряталась под их кронами, а на севере Киартана заметила широкий прогал на излучине.

Долго думать не пришлось, там она сможет напиться и, возможно, поймать что-нибудь на ужин. Спуск с холма дался легко – заброшенная, заросшая тропа вела к излучине. По пути она не нашла никаких грибов, не встретила ни единого животного, подходящего в пищу, и лишь сильнее раззадорила аппетит горсткой дикой малины.

Киартана бродила по теплому летнему лесу весь день, и к вечеру добралась до излучины реки. Солнце уже опускалось за горизонт на той стороне, оставляя в воде алый свет. Облака горели. На миг она захотела остаться здесь, в безмятежности, прожить целую жизнь в лесу, среди деревьев и диких зверей, но порыв ветра испугал её. Киартана вздрогнула, холодок пробудил мурашки на коже. Она вновь собрала простой костёр, и, на этот раз, соорудила под деревом шалаш из веток и хвороста.

Весь вечер она пыталась поймать хоть одну рыбёшку, но все в страхе уплыли подальше, и ей пришлось довольствоваться лишь студёной водой. У костра она задумалась о своём положении: Мерион дал три дня, первый она потеряла, гуляя по лесу, третий потребуется на возвращение и только один остался на поиски. Киартана не знала, какой посох ей выбрать, каким он должен быть, и где его найти. Дурные мысли вместе с голодом, мешали ей уснуть.

Костёр прогорел, оставив лишь дымящийся пепел, а собирать новый уже не хотелось, она отрешённо смотрела во тьму. Она уже почти дремала, когда её испугал волчий вой, и сердце забилось с новой силой. Страх отогнал сон, отбросил все дурные мысли.

Стая волков приближалась. Больше дюжины диких голодных особей, и одна больше и сильнее остальных – волчица со своими щенятами. Киартана испугалась бежать – они погонятся, и непременно догонят. Она крепче сжала палку.

«Прыгнуть в воду» – пришло ей в голову слишком поздно.

Волки окружили её быстро и почти бесшумно. Вой между деревьев пугал всё сильнее. Шорохи и рык приближались. Сбежать уже не было шанса, и Киартана решила драться.

«Я – маг!» – повторяла про себя она, крепче сжимая палку.

Но сердце колотилось всё сильнее, и уже казалось – волки его тоже слышат.

В свет луны вышла огромная волчица. В нос ударил резкий запах шерсти и матёрого зверя, волчица приблизилась к её ненадёжному укрытию. Остальные звери держались на расстоянии. Киартана подняла голову и посмотрела прямо в глаза – морду пересекал давний шрам.

– Уходи, – твёрдо заговорила Киартана, – я не твоя добыча…

Волчица оскалила пасть, готовая к смертельному рывку. Она могла вмиг перегрызть ей горло, но в последний момент не прыгнула. Киартана направила палку к её морде, но от испуга едва сдерживала слёзы.

– Уходи! – как могла твердо, заявила она, глядя в глаза волчице, уже не так уверенно.

Немая, напряженная пауза длилась, казалось, целую вечность. Волчица перестала скалиться, принюхалась к ней, приблизилась и даже лизнула оголовье палки в её руке, а затем просто отвернулась и ушла прочь в темноту, и за ней последовала вся стая.

Киартана пришла в себя, только когда перестала их чувствовать, но на неё сразу навалился безумный страх, она безвольно заплакала. Ей хотелось домой, поесть, лечь в тёплую постель и хорошенько выспаться.

Киартана долго проклинала Мериона за это бесполезное и опасное Испытание. Страх и холод не покидали её, пока усталость не взяла своё. Лишь под утро она уснула, забыв о волках и голоде.

Болело абсолютно всё. Она отлежала бок и руку, спину ломило, голова раскалывалась до боли в глазах, живот выворачивало изнутри, но опухоль на голени немного спала, и она смогла более уверенно наступать на ногу.

Погода испортилась. Небо затянуло тучами, то и дело накрапывал дождь.

Киартана поднялась, и, опираясь на палку, устало побрела на поиски еды. Первым делом она попыталась обнаружить в реке рыбу. Она с трудом подняла шар воды, но вспышка боли заставила её опустить руки. Киартана быстро обессилила, и не нашла ничего лучшего, чем пойти обратно в лес, в надежде найти грибы или снова хотя бы горсть ягод.

Она бесцельно бродила меж Вечных деревьев. Облака позволили солнцу увидеть землю, дождя так и не случилось, но с полудня на востоке над всем лесом нависла огромная туча, грозившая бурей. Киартана, глядя на тучу и редкие далёкие вспышки внутри неё, вспомнила о дне, когда вернулся Мерион. Тогда они с мамой смогли уехать от такой тучи на повозке, и успели спрятаться в доме от проливного дождя, но теперь только Великий лес мог её защитить.

Дурные мысли принесли отчаяние. Она не нашла посох, ушла глубже ребят в лес, и едва успеет вернуться к сроку, если направится в обратный путь с самого утра и её более ничто не задержит. Но туча всё сильнее пугала, ветер трепал платье и бил холодом по ногам. Киартана подняла взгляд к небу, неожиданная вспышка в глубине облаков заставила её вздрогнуть.

Поодаль кусты зашевелились, и между деревьев Киартана заметила волков. Она сосредоточилась из последних сил и почувствовала, что её окружили. Дикие звери обступали со всех сторон. Киартана вновь приготовилась драться насмерть, но сил бороться уже не осталось.

Они не приближались, а лишь наблюдали. Киартана сделала робкий шаг, и волки перед ней расступились. Она оторопела, но уже не хотела думать из-за голода, глубоко вздохнула и пошла дальше, не обращая внимания на волков.

Тропа привела её к небольшой опушке. Стая во главе с огромной волчицей задрала оленя и ждала её. Молодые волки оскалились, но не их мать. Та лишь твёрдо смотрела. Киартана остановилась в паре шагов.

– Мне нужно поесть… – обратилась Киартана к волчице.

Та с минуту смотрела ей в глаза, а затем опустила взгляд, соглашаясь с её правом, и позвала за собой почти по-человечьи. Остальные волки отступили. Задранный олень лежал в алой луже среди истоптанной травы, из-под шкуры проступали рёбра, нутро источало мерзкий запах свежего мяса, голова держалась лишь на надорванной коже и паре мышц, и смотрела на неё мёртвыми белёсыми глазами. Киартана испугалась этого взгляда, но опустилась над ещё тёплой тушей. Она впервые видела убитое животное, а ей предстояло сесть его плоть.

Волки позволили ей вкусить первой. Обнажённое сердце уже не трепыхалось. Киартана бросила палку на чистую траву, кинулась к мясу и долго не могла оторвать шмат. Заклинание огня впервые далось ей с трудом, руки дрожали. Слабый огонь лишь опалял и немного поджаривал верхние слои, жир возле сердца растопился и закипел, но аромат жареного мяса оказался настолько желанным и аппетитным, что перебил все другие запахи – псины, крови и травы. Она, не дождавшись, накинулась на ещё сырое мясо.

Вдоволь наевшись, Киартана как смогла, обтёрла с лица кровь. Волков поблизости не оказалось, но она решила не испытывать их терпение и поскорее уйти.

Туча быстро надвигалась, не оставляя Киартане шансов. Мясо придало ей сил, и она тут же кинулась искать убежище.

Всюду стояли не сосны с берёзами, а возвышались Великие дубы, клёны, ели, секвойи, туча почти скрылась за кронами. Но тропинка вела её всё дальше вглубь Великого леса.

Крупные капли забарабанили по верхушкам деревьев, гроза уже била вокруг, покрывая лес чёрными когтистыми лапами.

Впереди возник огромный древний Вечный дуб с дуплом у основания. Она помнила его, хоть прежде и ни разу не видела. Странное чувство выросло в груди и не позволяло сердцу успокоиться.

Могучее дерево когда-то давно расщепило молнией, а затем оно долго заживляло рану. Дуб выглядел мрачно, пугающе, но времени выбирать не осталось, и Киартана, не раздумывая, кинулась внутрь, положила палку на колени, а через минуту полил дождь.

Молнии сверкали одна за другой, постоянно озаряя причудливые формы деревьев. Гром следовал почти сразу, трескучий, с переливами. Киартана не помнила такой бури, даже в день возвращения Мериона штормило не так сильно. Вода с неба лилась столбом, день превратился в ночь. Могучие древние деревья гнуло и клонило, ветви трещали, гул ветра пугал своим неистовством. Она сильней вжалась вглубь дупла, и ощутила спиной, как корёжит древесину. Сквозь расселины пробивались вспышки, и каждая пугала её.

Переливы грома, заставляли сжиматься. Она обхватила колени руками и не смела открыть глаза. Казалось, что в один момент молния попадёт в неё, и всё закончится.

– Я не побоялась пойти в лес, не испугалась волков, мёртвого оленя, не боюсь и тебя, гроза! – крикнула она как можно громче в дождь.

Но ей в ответ молния расщепила дерево неподалёку. Грохот на минуту оглушил её, звон в ушах затмил раскаты грома, и треск молний. Она вскрикнула, но не услышала собственного голоса. Гул в ушах постепенно стих, но ей хватило этого, чтобы испугаться.

Киартана решила уйти в медитацию, чтобы не вздрагивать от каждой вспышки, не глохнуть от раскатов грома. Она закрыла глаза, ощутила грозу и лес. Спокойно вдохнула и открыла глаза уже во тьме за Пеленой.

Дуб никуда не исчез, но из дупла Киартана увидела солнечный свет на траве. Она осторожно вылезла, и нога по-прежнему болела – ей пришлось опереться о палку. На залитом солнцем луге золотистую спелую траву колыхал тёплый ветер. Под дубом нежилась в тепле солнца молодая девушка, её белое платье и русые волосы подхватывал ветер, и приносил Киартане аромат свежей мяты.

Девушка держала руки на возросшем животе и повернулась, услышав её робкие шаги. Медальон Мериона украшал её шею. Киартана заметила, что девушка, хоть и смотрела ей прямо в глаза – не видела.

– Кто здесь? – спросила она, глядя сквозь неё.

Киартана шагнула ближе, и вдруг палка в её руке загорелась белым светом. Волчица оставила на оголовье свою метку – мазок от языка, и она озарила светом округу, разрушив видение.

– Этот свет… – взмолилась девушка, прикрывая глаза разбитой в дымку рукой.

Её тело всё больше разбивалось серой дымкой при каждом движении. Киартана подняла посох и впервые ощутила его силу, но девушка испуганно спряталась за изуродованным стволом дуба. Свет затмил солнце, холм исчез и лес обратился колышущийся дымкой.

– Уходи! – надрывно выкрикнула девушка, и Киартана послушно отступила.

Киартана выбралась из дупла и села в свете солнца. Старая, прочная ветвь дуба с обломанными концами, усохшая, но вовсе не хрупкая. Теперь палка показалась Киартане прочной, тяжёлой, древней. Отметка волчицы осталась у изголовья неровным мазком и слабо светилась. Сначала Киартана не понимала своих чувств, но вскоре ощутила в посохе великую силу.

Дождь прекратился, тучи разошлись, а на востоке уже поднималось из-за деревьев небывало жаркое солнце. Буря оставила после себя много поломанных деревьев, все низины залило водой, которая уже не могла впитаться в землю. Тропу к дому затопило, и Киартана испугалась, что не найдёт дорогу. Она хотела вернуться, и, обходя вокруг Вечного дуба, услышала шёпот его ветвей. Киартана впервые прислушалась к нему, и он подсказал верный путь. Едва заметная древняя тропа вела сквозь чащу. Казалось сотню лет по ней не ходили.

Нога почти не болела, Киартана уверенно шла к дому Мериона. Заросшая тропа привела её сначала к мосту и затем вывела на холм. Она ни на миг не сомневалась в верности пути, и к закату вышла к роднику.

Наклонившись к воде, Киартана обнаружила на лице мазки крови и с улыбкой вспомнила, как почти сырое мясо показалось ей лучшей трапезой в мире. Ей стало стыдно за тот момент, она решила никому и никогда об этом не рассказывать, и смыла кровь студёной водой.

Она подняла из родника воду и отправилась наверх. Бочки, как и всегда, оказались пусты.

Киартана без стука открыла двери особняка. В столовой сидели ребята и их родные, Мариса и тётя Оля, но Киартана сразу отправилась наверх, и к магу тоже вошла без стука. Мерион смотрел в окно и, удивившись её вторжению, не проронил ни слова.

– Учитель, – обратилась Киартана, – я пришла показать вам мой посох.

– Как жаль, что ты опоздала… – с упрёком ответил Мерион. – Я уже объявил, окончание испытания.

– Вы созерцали закат, – заметила Киартана, – а испытание нам выдали ровно в полночь. Три дня ещё не прошло, так что, боюсь, вы поторопились! – она не собиралась отступать и положила посох Мериону на стол.

Маг поднял палку и пристально осмотрел, вертя в руке.

– Я ходила к излучине, – Киартана заметила вспышку страха на его лице, – видела Вечный лес, и там нашла свой посох. Он из Великого дуба…

– Мне жаль, – сухо ответил маг, – эта палка не годиться. В ней нет ни толики магии. Я дам тебе ещё немного времени, надеюсь, ты найдёшь что-нибудь достойное.

Он бросил палку на стол.

– Нет! – возразила Киартана. – Это мой посох! Я знаю, я чувствую это…

– Боюсь, в нём нет силы, – вновь без эмоций ответил Мерион. – Он переломится, если ты проведёшь через него заклинание.

Маг поднял свой посох и направил в дубовую ветвь. Киартана успела лишь надрывно вскрикнуть, когда он ударил в него разрядом. Дерево потемнело, но выдержало удар, и по изумлённому взгляду Мериона, Киартана осознала, что он не ожидал такого исхода.

– Это не бесполезная палка, – она выхватила посох со стола и сосредоточилась, а его оголовье загорелось белым мазком. – Его отметила волчица! Это мой посох!

Мерион смотрел с искренним удивлением.

– Покажи! – потребовал маг.

Киартана имела достаточно силы, но никогда не обладала контролем, потому и руны не удавались. Она сосредоточилась и направила посох на кресло Мериона. Оно резко взмыло в воздух и остановилось точно на нужной высоте.

Маг попытался сдвинуть кресло с места, опустить, но у него ничего не вышло. Киартана твёрдо держала его на высоте.

Она ощутила небывалую лёгкость и решила, что одного кресла недостаточно. Отметка Волчицы всё ярче горела белым светом. Шкафы, стулья, стол, стеллажи с книгами и механизмами, поднимались и останавливались в метре над полом. Она подняла всё в кабинете, а затем начала поднимать и другие вещи в доме. Бочки с водой, столы под шатром, к удивлению гостей, и сам шатёр. Сарай и конюшню.

– Хватит, – остановил её Мерион, когда сам дом начал подниматься.

Киартана аккуратно опустила всё, но ещё долго не спускала с мага сурового взгляда.

– Хорошо, – согласился он. – Пусть будет так. Поздравляю, ты отыскала свой посох и прошла Испытание.

Киартана обрадовалась и искренне улыбнулась. Она хотела обнять Мериона, но в последний момент остановила себя, сдержанно поклонилась и направилась к выходу. И только у самой двери маг окликнул её.

– Мы все переживали… Рад, что ты в порядке.

– Мастер Мерион, – в свою очередь спросила Киартана. – Ильнар ведь не прошёл Испытание? – но ответа не потребовалось – одного взгляда Мериона хватило, и Киартана поспешила удалиться.

– Постой! – остановил её маг. – Ты очень проницательна, но должна сохранить эту тайну.

– Вновь не разбить ваше сердце? – съязвила Киартана. Она хотела кричать, ругать Мериона, но сил спорить уже не осталось. – Та девушка? – спросила она к великому смятению мага. – Кто она?

Мерион не ответил, а она лишь понимающе кивнула и вышла. Киартана не спустилась вниз, не отправилась есть или мыться, а сразу завалилась спать.

Мама гладила её по волосам и плакала, но Киартана взяла её руку и посмотрела в глаза.

– Всё хорошо, – произнесла она сквозь сон, но Мариса так и не отпустила её руку до самого пробуждения.

– Я так волновалась… – Мариса вытерла платком слёзы, но блестящие капли вновь появились в уголках глаз.

– Я ведь прошла испытание? – усомнилась она.

– Это не важно… – радостно ответила мама. – Ты вернулась, и это главное.

Солнце уже поднялось над лесом и светило в окно, оставляя на полу яркий оттиск. В комнате как всегда пахло сиренью. Все вещи были на своих местах.

– Мама? – спросила Киартана. – Мерион и тебе дал выбор?

– О чём ты?

Мама гладила её по волосам, а Киартана чувствовала её тепло и не хотела больше никогда отпускать. Но вновь вспомнила слова Марисы, сказанные больше года назад.

«Раз я не мать…»

Миг эйфории закончился, как и говорил Грион. Киартана отстранилась и, наконец, решилась спросить об Ильнаре.

– Все прошли Испытание?

Мариса опустила грустные глаза, и ответа Киартане не потребовалось. Она вскочила с кровати и прямо в пижаме вылетела из комнаты.

В столовой собрались все, кроме Гвинессы. Аластор тепло прощался с родителями. Рим уже простился со своей тёткой, которая сегодня выглядела даже мило. Киартана вбежала в зал, окинула всех безумным взглядом и тотчас стала центром внимания. Ей задавали множество вопросов, но она не спешила отвечать и искала лишь одного. Ильнар прощался с Римом, но оба смотрели только на неё. Киартана подошла к Ильнару и крепко обняла, не дав шанса сбежать.

– Мне жаль… – заговорила она, – ты стал бы достойным магом…

Все восхищённо вздохнули от неожиданности. Мариса вошла и остановилась в проходе. Они замерли, глядя друг другу в глаза. Киартана смотрела с надеждой, её сердце рвалось из груди, а мама только спустя вечность кратко кивнула в знак одобрения.

– Идём, – шепнула Киартана, схватила Ильнара за руку и потащила за собой.

Они поднялись наверх, впервые Киартана привела мальчика в свою комнату. Она посадила Ильнара на кровать и сама села рядом. Достала посох и положила им обоим на колени. Ильнар провёл по нему рукой.

– Старый дуб… – заключил он, – мой был из кедра, но Мерион переломил его надвое, теперь я и не знаю, куда он дел обломки, впрочем, уже не важно.

– Знаешь, прости, что прошу сейчас, но не мог бы ты зачаровать его для меня.

Ильнар удивился.

– Думаешь, это хорошая идея…

– Более сильного зачарователя я не встречала… Прошу…

Ильнар согласился. Он взял посох и сосредоточился. Слова заклинания были ей знакомы и Киартана шептала вместе с ним. Ильнар провёл ладонью над посохом, дерево слабо засветилось, затем, словно вспыхнуло изнутри. Киартана, да и сам Ильнар, впервые видели такое сильное свечение. Мальчик оставил на рукояти несколько резных витиеватых колец и одну руну.

– Это всё, что я могу. Руна общего усиления подходит к любому заклинанию.

– Спасибо, – искренне поблагодарила Киартана. – Ты знаешь, я не сильна в рунах…

– Я удивлён, что мастер оставил тебе этот посох, – заметил Ильнар. – Я не ощущаю в нём силы…

– Но сила там есть, и она невероятная… Мерион не смог его сломать.

Оба рассмеялись. Ильнар взял Киартану за руки и неожиданно поцеловал прямо в губы. Она никогда подобного не испытывала, сердце занялось, она не решалась пошевелиться и даже выдохнуть, застыла, но ей и не пришлось действовать. Ильнар вскоре отстранился и отпустил её руки. Долгие минуты они лишь смотрели в стену посреди неловкой тишины.

– Прости… – наконец, решился заговорить Ильнар. – Что украл твой первый поцелуй. Наверное, это глупо, но ты мне уже давно очень нравишься, а теперь я вынужден уехать.

– Я… я не знаю, что сказать, – призналась Киартана. – Наверное, лучше просто забыть…

Киартана вся покраснела от стыда, сердце никак не унималось, и слова не сходили с губ. Ильнар поспешил попрощаться и выйти, а Киартана так и не смогла ответить ни слова.

Гости покинули особняк Мериона к полудню, чтобы до ночи успеть в Керник. Киартана из своей комнаты провожала взглядом карету, где ехал Ильнар с матерью. Ей было стыдно, но не за поцелуй, а за то, что он ей понравился.

7. Путь Киартаны

Часто со стыдом она вспоминала свой первый поцелуй, и никак не могла выбросить Ильнара из головы.

«Как он посмел!» – сокрушалась она, с каждым днём осознавая всё сильней, что влюблена не в него.

Она не могла оторвать взгляд от Рима, безудержно смеялась над его глупыми шутками. Стала одеваться красиво. Киартана никогда не беспокоилась о своей внешности, о том, как она выглядит со стороны, но с недавних пор красота стала всё больше волновать.

Снова начались тяжёлые дни. Мерион стал требовать от учеников больше, чем до Испытания. Киартане многое давалось с трудом. Первое время она держалась на уровне ребят, но уже спустя год у них было по восемь рун на посохе, а у неё та единственная, что нанёс Ильнар. Маг до сих пор не понимал силу её посоха.

Но Киартана легко поднимала в воздух всё, что не приколочено к полу. Ощущала силу во всех, но не в себе, легко управлялась с молниями и игралась разрядами, когда маг не видел. Мастер пытался остепенить её, но Киартана не слушала, пока не случилась трагедия.

– Вижу, ты так и не поняла, – Киартана угрюмо смотрела в пол, пока Мерион её отчитывал, – чем ты сильнее, тем больше последствий твоих неверных решений, – её заклинание вышло из под контроля, и загон для лошадей превратился в груду обломков, она вновь плакала на чердаке и кивала, не глядя магу в глаза. – Ты обладаешь великой силой, но должна усмирить её, подчинить. Следует уделить больше внимания контролю. Тебе понятно?

– Да, учитель… – выдохнула она, всё ещё вспоминая разорванных в клочья лошадей и их мёртвые глаза.

Мерион заставлял учеников неистово тренироваться, не давал ни минуты свободы и лишь ежегодные Собрания Ордена были единственной отдушиной, когда он оставлял их без присмотра.

Они собрались на опушке леса.

– Что ему нужно? – вслух пытался разгадать Рим. – Я видел гонца, значит Собрание Ордена близко…

– М-может Мерион хочет испытать нас? – предположил Аластор.

– Половину луны без наставника! – загорелся Рим. – Без контроля! – он схватил Киартану за руки и закружил в танце. – Нас ждут бессонные ночи у костра, будем просыпаться, когда сами захотим, прочь тренировки и нравоучения. И может ты, наконец, не струсишь пойти с нами на реку…

– Так нельзя! – возразила Киартана.

– С каких пор ты стала такой скучной? – не унимался Рим. Его взгляд с прищуром заставлял её сердце биться чаще. – А ты Ал? Готов устроить «отвязную» седмицу?

– А то! – отозвался Аластор. – Хочу уже забыть эти бесконечные тренировки и заклинания. Ногу ставь туда, посох направляй сюда! – передразнил он Мериона.

– Контроль очень важен! – подхватил Рим.

– Вы не понимаете! – вскрикнула Киартана. – это очень важно!

– О! – заметил её возмущение Рим. – тебе то откуда знать? Ах, да, конюшня! Что тебе сделали бедные коняшки?

– Заткнись! – Киартана схватилась за посох и Рим с Аластором испуганно отшатнулись.

Она хотела ударить его молнией, но Мерион остановил их перепалку.

– Пришло время испытать ваши силы! – Маг ударил посохом о землю, оповещая о своём присутствии, – Все вы усердно тренировались, и многого добились, несмотря на разгильдяйство и лень. – Мерион обратил взгляд на Рима, заставив его пристыдиться. – Ни сила без контроля, ни усердие без решимости не приведут к достойному результату! – он окинул взглядом их с Аластором, но только Киартана не опустила глаза. – вашим противником стану я, и вы будете использовать любые заклинания, пока сможете отражать мои ответные молнии. В Академии вам придётся трудится ещё усерднее, и я хочу убедиться, что вы все готовы!

– Вы больше не станете нас учить? – взволновалась Киартана.

– Вам осталось только усердно тренироваться, – уклончиво ответил маг. Он вышел на середину поляны из тени деревьев. – Первым себя покажет Рим.

Аластор с Киартаной отступили, а Рим неуверенно поднял посох. Маг распростёр руки к солнцу и закрыл глаза, он казался беззащитным, но руны на оголовье посоха загорелись лунным светом. Рим медлил, и Киартана уже хотела поторопить его, когда он выпустил в учителя белую вспышку. Свет заставил её прищуриться, но Киартана успела заметить, как поток разбивается о радужный щит Мериона.

Рим выпустил несколько мощных заклинаний, но вскоре пропустил разряд. Он прокатился по траве к ногам Аластора.

– Это было сильно… – произнёс Рим, держась за плечо, куда угодила молния.

– Аластор, – обратился маг.

Аластор оказался не столь горяч и продержался больше пары минут, но так и не смог поразить учителя, и в итоге сам повалился без сил. Он опустился на колени, тяжело дыша, а когда Мерион кратко кивнул, и вовсе лёг на траву.

Наступил её черёд. Киартана решительно подняла посох, и след волчицы загорелся белым светом в оголовье.

– Учитель, я могу бить в полную силу? – спросила она, глядя магу в глаза.

– Конечно, это уже не урок, а испытание твоих сил, – он улыбнулся, вновь закрыл глаза и распростёр руки к солнцу. – За меня не бойся, я смогу отразить любое твоё заклинание.

Киартана никак не могла решить, с чего начать. Она прекрасно управлялась с огнём, светом или воздухом, но, закрыв глаза, вновь увидела убитых взрывом лошадей, и страх вернулся шипастым комом в груди.

Она ударила раскидистым разрядом молнии, который тотчас отклонился и ушёл в землю. Мерион выбросил в неё вспышку света, и Киартана едва успела поднять щит.

– Не честно! – воскликнула она.

– Твои враги не будут драться честно. – с улыбкой ответил учитель.

Она ударила огненным вихрем, но Мертон мгновенно затушил все всполохи, убрав из воздуха кислород. В ответ он ударил молнией, Киартана одним небрежным взмахом отразила её в землю и тут же пустила в мага сгусток света, который рассыпался о его щит, но заставил учителя отступить на шаг.

Ребята поражённо выдохнули, но Мерион только шире улыбнулся и взял посох обеими руками. Киартана повторила за ним и вновь ударила в полную силу. Но маг отразил шаровую молнию обратно. Киартана едва успела отпрыгнуть и молния, поразив пару сосен за ней, рассеялась в воздухе. Лес всколыхнулся, птицы в округе взмыли в небо. Одну из сосен расщепило, и она медленно склонилась, опёршись ветвями о соседние. Киартана была не готова остановить такое мощное заклинание.

– Будь бдительна, – предупредил Мерион, – не всегда силой даётся победа.

Её сердце рвалось из груди, но Киартана не собиралась сдаваться. Она напала снова, и Мерион вновь отразил её заклинание. Вспышка света пронеслась меж сосен, алый луч света раскроил их словно тончайшее лезвие. Два могучих дерева повалилось на краю леса, а Киартана обессилено опустилась на колено.

– Всегда рассчитывай силы и не давай воли ярости! – объявил Мерион, но она рассмеялась в ответ.

В пылу сражения Мерион не заметил единственный воздушный клинок, что порезал его щеку. Кровь крупной каплей скатилась по бороде и упала за ворот.

– Учитель, – обратилась она, надрывно дыша. – Ваша щека.

Мерион проверил рукой и удивился, увидев кровь на пальцах.

– Невероятно, – маг на секунду замер в раздумьях. – Как тебе удалось, я отразил все твои заклинания!

– Простите учитель, я прибегла к хитрости, – Киартана уверенно поднялась на ноги. – Пока вы отражали мои прямые атаки, я создала воздушное лезвие за вашим щитом.

Киартана ликовала по пути к дому. Она победила.

Киартана обещала себе больше никогда не подслушивать Мериона с чердака, но перед отъездом мага Мариса в слезах ворвалась в его кабинет, и этот разговор Киартана хотела услышать. Она не решалась спросить маму напрямую, и теперь её руки напряжённо подрагивали, когда она отворачивала ковёр.

– …скоро она отправится обучаться в Академию. Жить будет у моей хорошей знакомой. – говорил Мерион. – Но сейчас ей нужна мать. Обещаю, осенью я помогу тебе вернуться к родителям.

– Теперь я важна, – в слезах ответила Мариса. – Двенадцать лет прошло, Мерион. Что если они меня не узнают, вдруг они погибли…

– Не говори так, они сильные, – подбодрил её маг, они крепко обнялись.

– Но я не настолько сильна. Я хочу снова увидеть их, – она плакала на плече мага, и Киартана едва могла расслышать слова. – Отцу уже шестьдесят, он наверное потерял все волосы или они стали седыми. А маме… пятьдесят три. Страшно подумать, что мне тридцать два, Мерион, ещё вчера я носилась по склонам Хоруги с братьями. Мы прыгали через ручьи, они так задорно хохотали…

Мариса никогда не рассказывала о братьях. Она, не разобрала больше ни слова, и не хотела слышать, а смотрела в дощатый потолок. Ей хотелось обнять маму и отпустить к родителям прямо сейчас.

Учитель не возвращался уже много дней, хотя обычно больше чем на семь в столице не задерживался. Весна плавно перетекала в жаркое, солнечное лето. Рим с Аластором открыли купальный сезон и всячески её зазывали.

– Да это же классно! – уверял Рим после очередной тренировки, когда они втроём отдыхали на опушке леса. – Мы с Алом уже три раза ходили, вода отличная!

– А я не хочу идти без разрешения, – возразила Киартана.

– Ну спроси у своей мамы, – не сдавался Рим, пока Аластор отрешённо смотрел в лес. – Скажи ей Ал?

– А ч-что если Мастер сн-нова испытывает нас… – отозвался Аластор.

– Опять ты про испытания? – с напускным раздражением ответил Рим. Он поднялся с травы и направил на её посох – А ты, трусишка! Не умеешь плавать, вот и всё.

– Нет! – излишне резко возразила Киартана. – Я… я…

– Или боишься, что кто-то увидит тебя в купальнике? – предположил Рим.

– О нет, вы меня раскусили… – съязвила Киартана, но краска на щеках выдала её, и ребята рассмеялись ещё до того как она закончила фразу. Рим с Аластором наперегонки бросились к дому и не услышали её ответ: «…потому что его у меня нет».

Несколько дней Киартана усердно и тайком шила себе купальник, но когда решилась его примерить, тут же засмущалась и вновь обернулась в халат лишь увидев себя в зеркале. Но сердце занялось ещё сильнее, когда она представила, что Рим её увидит. Она всё себе придумала, как они с Римом идут на заводь, опускаются в воду, она признаётся ему, и они, наконец, целуются.

Она знала одну тихую заводь и заранее всё подготовила, убрала ветки из воды и расчистила берег. На дне блестел мягкий песок, заводь была неглубокой, и у берега вода едва доходила ей до бёдер. Место показалось наилучшим.

Киартана успела поймать Рима ещё до завтрака, но, подойдя, долго не решалась заговорить.

– Научишь меня плавать? – смущённо обратилась она

– Так я был прав? – рассмеялся Рим. – ты не умеешь плавать!

– Я хочу научиться, – возмутилась она, – и могу попросить Аластора, если ты занят! – она уже кинулась прочь, но тут же остановилась, стоило Риму окликнуть её.

– Стой, – он взял её руки. Она и прежде видела его красивые карие глаза, но впервые он смотрел с такой нежностью. Её сердце разрывалось. – А как же тренировки и разрешение Мериона? Ты покраснела! – заметил Рим. Он ещё никогда так искренне не улыбался. – Готова?

Киартана лишь кратко кивнула.

– Интересно, – он коснулся пальцем её щеки, – отчего ты вся раскраснелась?

– Дурак! – Киартана рванула руку и кинулась прочь, но остановилась в дверях. – Догоняй.

Рим в ответ улыбнулся и дал несколько секунд форы. Киартана взбежала на холм и оглянулась убедиться, что он следует за ней. Она собиралась показать ему совершенно необыкновенное, особенное место. Она рванула к лесу, спустилась по заброшенной тропинке к реке и побежала вверх по течению к заводи.

Там никто им не помешает, и никто не увидит её. Киартана сбежала в низину и уже там остановилась отдышаться. Рим почти сразу нагнал её, но не обхватил руками, как она мечтала, а лишь легко хлопнул по плечу.

– И куда ты привела меня?

Рим прошёл к воде, озираясь по сторонам. Деревья закрывали их от солнца, но над заводью в просвете вода искрилась светом, просматривалась до самого дна, а у песка в едва различимом течении в поисках пищи шастали пескари.

– Прекрасное место, – отметила Киартана.

– Ты ведь не в первый раз здесь, – понял Рим. Он взял её руки и взглянул в глаза. – ты приходила сюда одна.

– Да, – решительно подтвердила она, – но теперь я хочу, чтобы ты научил меня плавать, – она легко оттолкнула его и начала раздеваться, а Рим неожиданно побагровел и отвернулся, как только она сняла рубашку.

– Ты действительно боишься увидеть меня в купальнике, – сквозь смех произнесла Киартана, а затем, сняв всё лишнее, приблизилась и шепнула на ухо. – Догоняй.

Она со всех ног бросилась в воду, но и сама не стала смотреть, как он раздевается, сердце неистово стучало, и Киартана пыталась успокоить его ровным размеренным дыханием, глядя, как испуганные рыбки подбираются всё ближе к её ногам.

– Я не боюсь, – ответил Рим, войдя в воду по пояс. Он обрызгал, и Киартана взвизгнула от неожиданности. – Это всё ведь не просто так? Ты вдруг захотела научиться плавать, и чтобы учил именно я.

Рим снова обрызгал её и отплыл с мелководья. Киартана долго не отвечала и молча следила за его размеренными движениями и волнами, что он нагонял.

– Я чувствую что-то… – призналась она, ощущая, как горят её щёки.

– Странное? – ответил за неё Рим. Он подплыл к ней, поднялся из воды полностью мокрый и улыбнулся. – Ты не можешь сосредоточиться, всё валится из рук, заклинания не выходят, – он взял её ладони. – Твоё сердце начинает стучать, когда смотришь на меня. Да ты, похоже, влюбилась!

– Дурак! – Киартана оттолкнула его, но Рим лишь снова отплыл с мелководья, теперь уже на спине.

– Ты хочешь научиться плавать или нет?

– Хочу…

Рим поднялся из воды и приблизился к ней как никогда прежде. Он смотрел в глаза, а Киартана смущённо пыталась отвести взгляд, но он не позволил ей отвернуться. Рим провёл пальцами по её волосам.

– Не боишься намочить их? – в ответ она покачала головой, рассмешив его. – Ты действительно считаешь, я лучший учитель из всех? – она снова игриво кивнула. – Ты правда не умеешь плавать?

Она улыбнулась и отплыла на спине к краю мелководья.

День прошел прекрасно, и Киартана посчитала, что они с Римом стали несколько ближе. Она хотела проводить с ним всё время, но не знала, как действовать дальше, не могла выбросить Рима из головы, и потому начала усиленно тренироваться.

Они были хорошими друзьями, знали друг друга с детства, а теперь, Киартана боялась проводить с Римом больше времени.

Май выдался жарким, но её более томным грозил стать июнь, а Мерион всё не возвращался, и Киартана, вслед за Аластором начала думать, что это его очередное испытание. Маг почти не рассказывал им подробностей об Академии и поступлении, но лето всё быстрее летело, день за днём, и после всех тренировок вечером, сидя на холме и провожая солнце за горизонт, всё чаще она боялась очередного Испытания.

– Ты взволнована? – окликнул её Рим. – И о чём задумалась наша львица?

– Ещё одно прозвище, – заметила Киартана. – И как это Аластор отпустил тебя одного?

– Твоё имя слишком сложно произнести, – Рим опустился возле неё на траву и пригладил её непокорные волосы, выбившиеся и из-под косынки. – Ки-ар-та-на. Не думала сократить его? Кира или, может быть, Тана? Ты снова отстранилась, потому что я всюду с ним, а ты хочешь видеть меня одного.

Она покачала головой, но Рим улыбнулся в ответ.

– Я знаю, ты прекрасно лжёшь! – отметил он. – Ты не спускаешь с меня взгляда и не отпускаешь мою руку.

Она нервно отстранилась, но Рим нежно сжал её ладонь и притянул Киартану к себе.

– Зачем скрывать и бояться, – он придвигался всё ближе, –отказывать себе?

Киартана поцеловала его горящими губами, и время остановилась. Биение сердца не позволяло ей вдохнуть. Этот момент был только её.

Но очень редко им удавалось оставаться только вдвоём. Почти всегда кто-то мешал, а Киартана ещё была не готова рассказать всем о своих чувствах. Ей казалось, что Аластор намеренно часто и не вовремя заглядывал на чердак, или тётя Оля снова звала её на помощь, когда они с Римом оставались одни. И мама слишком пристально смотрела, когда Киартана собиралась идти к нему, будто умела читать мысли. Все стали её врагами.

Киартана радовалась каждому моменту, и когда Рим кивнул ей на чердак за завтраком, она снова со счастьем в сердце кинулась наверх, едва доев. На лестнице Киартана остановилась и замерла, убедившись, что за ней никто не поднимается. Она глубоко и спокойно вдохнула, Рим уже ждал её, спешить некуда.

Солнце пробилось сквозь облака и осветило ступени. Из распахнутого окна донёсся аромат разноцветья. С чердака послышался шум и голоса.

– Д-думаешь, х-хорошая идея в-влюбляться в К-киартану, – кричал Аластор заикаясь больше обычного. – Мерион с-сразу всё п-поймёт и уши тебе п-поотрывает, да и мне д-достанется!

– Не знаю о чём ты… – безмятежно ответил Рим, но его голос дрогнул.

– Вс-сё ты понимаешь, – отрезал Аластор. – Вы п-постоянно держитесь з-за руки, в-всё время вд-двоём, ещё и ст-тесняетесь ужасно, когда я з-захожу. Рим… Т-ты же говорил, что Киартана тебе не ин-нтересна? Я м-много раз давал понять, что она м-мне нравится! А ты т-так поступил, я думал м-мы друзья.

– Знаешь, всё так, – резко ответил Рим. – Я люблю её, как сестру, но она сама подошла ко мне и призналась, а я… не смог ей отказать. Видел бы ты, как она на меня смотрела.

– Т-ты ведь зн-наешь, это я мечтал ув-видеть её в-влюблённый в-взгляд! – кричал Аластор. – Ск-кажешь, ты не в-виноват, это в-всё она, а что прикажешь м-мне делать? См-иириться? В-видеть каждый день, как она см-мотрит не на меня!

– Знаешь, ты больше виноват, – наконец, ответил Рим. – Она оказалась решительнее нас обоих. Больше года ты сох по ней, но так и не смог признаться. А я не смог отказать, чтобы дать тебе очередной шанс, так что не вини меня!

– М-может я и н-нерешительный… – сквозь зубы проговорил Аластор. – Но на это решусь…

Он молниеносно бросился на Рима и со всей силы ударил. Рим отпрыгнул или упал.

– Ты обезумел, Ал? Серьёзно…

– Т-ты знал, как она мне нравится… Я думал м-мы друзья…

– Это того не стоит, Ал.

Киартана кинулась прочь, не дожидаясь окончания драки. Слёзы мешали ей видеть, но она помнила дорогу. Её предали. Так больно и скверно ей ещё никогда не было, даже когда она узнала, что Мариса не её мама. Ей хотелось бежать, не остановиться на вершине холма, а броситься вниз головой, скатиться по склону в реку, и не стараться выплыть, а просто опуститься на дно.

Но сердце подвело её, заставило упасть на колени. Она злобно рвала руками траву и кричала небу, пока не упала без сил. А облака всё также безмятежно плыли белыми кудрями. Она знала, что не права и нужно успокоиться, но слёзы всё не прекращались, не хотелось вставать, она испачкала волосы и «лимонное» платье, но ей было уже всё равно.

Гул рога вырвал её из дремоты. Киартана встрепенулась и всмотрелась вдаль. В деревне начался переполох. Чёрной тучей всадники выскочили из просеки у тракта. Рог загудел снова, уже ближе, и на этот раз он своим низким утробным гулом принёс нестерпимый страх. Ужас гнал её прочь, но сковал ноги.

Всадники на чёрных лошадях в плащах и балахонах приближались к деревне. Она сжимала посох в руке, но страх всё не отпускал, и становился сильнее с каждым зовом рога. Со стягов скалилась алой пастью отрубленная голова Волка, в ножнах поблёскивала сталь. Первая пара всадников ворвалась в деревню, когда Киартана, наконец, кинулась вниз по склону.

Люди выскакивали из своих домов с тем, что успели схватить, с криками и гомоном они бежали прочь, но всадники настигали их и безжалостно рубили саблями наотмашь. На главной улице собралось ополчение. Киартана спустилась с холма и спряталась за забором. Испуганные мужчины, старики и совсем ещё мальчишки трясущимися руками держали ржавые мечи, заострённые колья, плотницкие топоры и щиты. Ими руководил староста, но и он никогда не сражался и боялся не меньше остальных.

Бассы въехали в деревню и затерялись между домов, и только дикие крики расходились по округе. Рог всё трубил протяжно и жутко.

«Придётся драться насмерть…» – она успела полюбить деревню, этих людей, и ей от всего сердца хотелось защитить их.

Она выскочила на главную улицу, где развернулось небольшое сражение. Ополчение окружили три лёгких всадника. Несколько местных уже лежали мёртвыми, остальные тщетно отбивались. Испачканные кровью, до смерти испуганные, израненные они уже не могли отступить.

Вдоль домов она подобралась к сражению незамеченной, и, выждав удобный момент, выскочила на всадников. Первого она скинула с лошади волной силы, и это оказалось очень просто – поднять посох и толкнуть. Воин выпал из седла, но его нога запуталась в стремени, и он повис вниз головой. Волна силы напугала лошадей, но всадники удержались в сёдлах.

Один выхватил с пояса рог и протяжный устрашающий гул залил всю улицу. Киартана поразила всадника молнией, и третий не стал медлить и ускакал прочь.

Ополчение собрало в себе силы и добило двух всадников, упавших с лошадей. Она впервые видела смерть людей, кровь разлилась и впиталась в песок, её тошнило от ужаса. Мертвецы лежали на земле, один из ополченцев, совсем юный мальчик смотрел на неё мёртвыми глазами. Лишь голос старосты вернул её в реальность.

– Полагаю, Мерион не возвращался?

– Нет… – только и смогла выдавить Киартана, противясь рвотным рефлексам.

– Тогда нам всем нужно бежать в лес. Их слишком много, я видел с башни минимум пару дюжин. Мы не отобьёмся, – он не спускал с неё пристального взгляда, и, видно, заметил её бледность. – Тебе нужна помощь? – сочувственно спросил староста, взяв её за руку.

– Нет, – Киартана заметила Рима и Аластора.

Женщины плакали над умершими и ранеными – никто не мог им помочь. С очередным призывом рога все кинулись врассыпную. Киартана ушла с улицы за дом, где, в закрытом со всех сторон проулке, встретилась с ребятами.

– Киартана! – надрывно вскрикнул Рим. – Ты с ума сошла? Почему убежала из дома, умереть хочешь?

– Мы должны помочь! – решительно и неожиданно даже для себя, отозвалась она. – Бассы не так сильны, они лишь люди, мне легко удалось сбить двоих с лошадей! Если будем драться вместе – победим! Староста сказал, их всего пара десятков. Мы должны попытаться, иначе много хороших людей погибнет!

– Нет, – возразил Рим. – Тебе, кровь ударила в голову? Нельзя так рисковать, одна оплошность, и мы погибнем!

Рим схватил её за руку, но она тотчас вырвалась.

– Нет, Рим, это наш дом! Мы обязаны защитить их, или они заслужили эти страдания? Аластор, скажи ему!

Аластор, поражённый увиденным на улице по-прежнему не мог прийти в себя, и стоял как вкопанный, глядя в пустоту. Киартана только сейчас заметила его взволнованный взгляд.

– Ал, ты как? Всё в порядке?

Аластор, молча, отступил на пару шагов. Казалось, он вдруг осознал нечто важное, волнующее.

– Аластор? – ещё раз попыталась Киартана.

– Он-ни… Он-ни в Н-нарве… М-мои род-дители… – только смог выговорить он, заикаясь в каждом слове. – Я… д-должен от-тыскать их. П-прошу, не д-деритесь, м-иы не готовы, б-бегите, сп-пасайтесь! Я д-должен найти родителей!

Аластор медленно попятился к лесу.

– Аластор, постой, – взмолилась Киартана, – нам нужна твоя помощь, прошу, не уходи, мы отправимся к ним позже, но сейчас здесь мы должны сразиться вместе, плечом к плечу!

– Один ты не справишься. – воззвал Рим.

Аластор не остановился, он плакал, понимая, что, возможно навсегда бросает друзей, становится предателем. Но родители для него были важнее:

– П-простите, я п-понимаю, тут ваш дом, но мои мама с папой т-там. Я… иду спасать их!

Он побежал прочь, и что бы Рим с Киартаной ему вслед не кричали, он не остановился и не обернулся.

Непокорные слёзы текли по щекам, падали на платье, на руки и в сухой песок. Весь её мир, безмятежное существование разрушились за один день. Она хотела исчезнуть, хотела спрятаться, забыться, бежать не останавливаясь до самого края мира. Солнце поднялось над домами и будто смеялось.

«Как прекрасен день!» – твердило оно, но она знала, что это ложь.

– Киартана! – Рим схватил её за плечи и слегка потряс. – Нам нужно спасаться.

Она всё ещё видела мёртвые глаза, ополченцев, умирающих от ран, которым никто не смог помочь, она по-прежнему видела кровь, что разлилась по песку тёмными пятнами. Виски гудели, и сердце стучало. Она не могла поверить, что всё правда, и происходит на самом деле. Протяжный и пугающий гул рога убедил её и вырвал из иллюзии нереальности мира. Киартана отбросила все страхи.

– Я в порядке, – отмахнулась она. – Идём, нужно посмотреть, что там происходит.

– Умереть хочешь?

– Мы убежим, а эти люди – нет! – взорвалась она. – Я помогу всем, кому смогу, а если ты тоже не считаешь это место своим домом – можешь уходить.

– Твоя мама ждёт! Мы обещали вернуть тебя! – он вновь потащил её за руку, но она тотчас вырвалась

– Нет! – она перебежала к следующему дому, так что Риму пришлось следовать за ней.

Бассы громили дома, вытаскивали людей на улицу. Некоторые пытались бежать, но всадники их догоняли и убивали на месте. Женщин и детей сгоняли в центр деревни.

Несколько Бассов спешилось и ходило по домам. Они громко говорили на своём грубом языке, вытаскивали из домов припасы и бросали в кучу рядом с пленными.

– Это наш шанс, – заявила Киартана. – Пока их мало, нападём и освободим людей!

– Нет! Их пятеро, а нас двое! – Рим по-прежнему был против.

Киартана схватила его руки и посмотрела достаточно серьёзным взглядом, чтобы испугать.

– Ты должен прямо сейчас определить, готов ли ты убить их? – твёрдо спросила она. – У нас нет выбора, Рим, либо мы – либо они. Ты не должен мешкать. Если ты не готов – даже не выходи из укрытия.

– Я… не знаю, Киартана, ты считаешь, что готова переступить черту? Как говорил Мерион: убийца раз – убийца навсегда…

– Готова.

Киартана решительно вышла из укрытия. Всадники остановились и направили лошадей к ней, но Киартана не собиралась отступать. Мазок волчицы на оголовье посоха загорелся нестерпимо ярким светом. Лошади взвились, но умелые всадники удержали поводья. Она ударила двух Бассов воздушной волной. Лошади сбросили всадников, дико заржали и припустили по улице. Один пролетел над забором, ударился в стену дома и свалился в кусты. Другой прокатился по песку и упёрся спиной в кучу выволоченных из домов вещей.

Чёрные всадники кружили вокруг неё, и Рима не оказалось поблизости. Бассы кричали, но Киартана не знала их языка. Четверо схватились за ятаганы, а один – натянул поводья. Он крикнул сородичам и погнал лошадь прочь, но Рим сбросил его силой, и Киартана с облегчением выдохнула.

Всадник упал на спину, и тотчас поднялся. Он крикнул, и другие Бассы кинулись врассыпную. Киартана остановила одного вспышкой света, от которой его лошадь встала на дыбы, Рим снова ударил волной силы и сбросил двоих, но один ускользнул и галопом погнал к тракту.

Четверо Бассов помогли подняться друг другу, приготовились к драке, но Киартана знала, как их победить. Она ударила одного молнией. Могучий воин скривил лицо гримасой ужаса и опустился на колени. Рим тоже поднял посох и на оголовье руны зажглись алым. Бассы отшатнулись, но Киартана не собиралась их жалеть. Она отбросила двоих в стену дома, а Рим разделался с последним. На минуту наступила тишина. Киартана почти не устала. Они раскидали Бассов, словно те тряпичные куклы.

Рим кинулся помогать женщинам и детям. Некоторые оказались связаны, но многие просто боялись подняться.

– Бегите! Мы их задержим, – кричал Рим, но люди не сразу осознали, что свободны.

Женщины, очнувшись, потащили прочь испуганных детей. Многие ничего с собой не взяли, и лишь некоторые догадались схватить из кучи пожитки.

Вскоре все женщины и дети убежали в лес. Киартана смотрела вдаль. В конце улицы стояло трое всадников. Они давно наблюдали, переговаривались, но не приближались.

– Нужно убедиться, что люди выберутся, – заключила Киартана.

– Нам бы уйти с улицы, – заметил Рим.

– Они нас боятся, и правильно. Возможно, решат, что с этой деревней не стоит связываться…

Только теперь Киартана заметила несколько столбов дыма вокруг. Они появились недавно и медленно поднимались ввысь, рассыпаясь в клочья на ветру – Бассы подожгли дома на окраине.

– Нужно бежать, пока тут всё не сгорело! – предупредил Рим.

Киартана взяла его за руки и посмотрела в глаза.

– Возможно, сейчас не время, но… я люблю тебя… – призналась Киартана. – Уже давно, возможно с самого первого дня.

Она не дождалась ответа.

На белоснежном коне в волчьей шкуре и с оскалившейся волчьей пастью вместо маски, Волк рванул к ним. Небо тотчас потемнело, само солнце потускнело и перестало греть.

– Нужно уходить… – шепнул ей Рим, но они оба уже не могли двинуться с места.

Порыв ледяного ветра сбил её волосы, а, подняв глаза вновь, она видела уже не всадника, но огромного Волка, бегущего к ним с безумным оскалом. Кровожадная тварь надвигалась, и Киартана не знала, куда деться. Волк с окровавленной мордой уже занимал половину неба, когда Киартана попятилась от страха. Рык зверя, топот могучих лап и далёкий гул рога заставили её бросить посох и закрыть уши руками.

Киартана оступилась и упала, лишь на миг потеряв Волка из виду.

Всадник остановился в двадцати шагах и спешился. Рим помог ей подняться, но Киартана испуганно озиралась, ожидая нападения чудовищного Волка.

Незнакомец направился к ним, а массивная волчья шкура, испачканная кровью, волочилась по песку с пугающим шорохом. Он по-прежнему не снял волчью голову с окровавленной пастью, но ухмыльнулся ровными, чересчур белыми зубами. Крепкий конь покорно следовал за ним.

– Тебе нужно срочно уходить. Я его задержу… – прошептал Рим ей на ухо.

Но Киартана не шелохнулась от страха.

– Да! – заговорил Волк. – Нужно бежать! – он вновь безумно улыбался из-под волчьей головы.

Незнакомец провёл ладонью над головой, и солнечный свет вновь вернулся, будто никогда и не исчезал. Киартана ощутила тепло и руки Рима на плечах. Мир вдруг стал ярче прежнего, чуть не ослепил её, Киартана дрогнула, но Рим удержал её от падения.

– Кто вы? – спросил Рим с вызовом.

Киартана чувствовала его страх в дрожании рук, но и сама едва стояла на ногах, и всё же не могла позволить Волку победить так просто. Она размеренно вдохнула и подняла свой посох.

Наконец, Волк соизволил ответить.

– Я Матиас Иври. Маг Империи свободных народов Севера, – он сделал глубокий реверанс и сбросил волчью маску с лица. – Я прибыл сюда вернуть, принадлежащее мне по праву!

Он оказался невероятно молод и красив, излишне красив, как посчитала Киартана.

– Вот, я назвал вам своё имя, а вы не желаете представиться? – он испытывал их своим взглядом. Тёмные, почти чёрные зрачки, ровный нос, бледная и гладкая кожа без единого дефекта, выбритый острый подбородок, прямые светлые волосы до плеч. Он не спешил, дал им осмотреть его и сам осмотрел обоих, и улыбнулся, встретившись взглядом с Киартаной. – Вам, полагаю, лет по тринадцать. Только начали обучаться магии. Вы даже не пытались бороться с «Затмением». Девочка с огненными волосами… Киартана… – он пристально смотрел на неё, и, казалось, вовсе не замечал Рима. – Владычица Тёмной Зари, так в пророчестве говорится о тебе?

– Уходите! – выкрикнула Киартана сквозь слёзы. – Вам здесь не рады!

– Это закон природы, – ответил Матиас. – Сильный забирает, что хочет. А ты смелая, мне нравятся такие… Но ты ещё не готова. В тебе нет ни капли силы. Пагубные мысли затмевают твой разум.

Киартана вспыхнула гневом. Она ударила Волка молнией, но тот даже не двинулся с места, разряд разбился о мерцающий щит и ушёл в землю.

– Мне под силу победить Мериона, – ответил на её выпад Волк. – Тебе не поразить меня.

Но Киартана уже наполнилась гневом. Она вызвала слепящую вспышку, та лишь осветила границу непреступного щита. Огненный вихрь рассыпался всполохами, волна силы едва не отбросила её саму, а Матиас всё приближался.

Она била снова и снова, и Рим поддержал её, но Матиас с лёгкостью отражал любые заклинания. Он улыбался своей белоснежной улыбкой, с каждым взрывом света или огня, вблизи его лица, с каждым всполохом молнии ему всё больше нравились их упорство и бессилие.

– Я был не прав, – отметил Матиас, когда Киартана выбилась из сил. – Сколько мощи и злости. Однажды ты добьёшься успеха, но сейчас, даже со всем стремлением, тебе не победить.

Матиас вдруг стал невероятно серьёзен, и страх пронзил её сердце. Пока он улыбался, Киартана боялась недостаточно сильно, но его лицо в одно мгновение изменилось, и она испытала первородный, животный ужас.

Он взмахнул ладонью, словно хлыстом, и на груди Киартаны загорелось жаром четыре полосы от пальцев. Её отбросило назад, полосы жгло огнём, боль выбила весь дух и не позволяла вдохнуть.

– Отринь пагубные эмоции, – заговорил Матиас с Римом.

Киартана рванулась к ним, но спустя миг Матиас ударил Рима воздушными клинками в шею и грудь. Лезвия рассекли плоть. Кровь плотной струёй вырвалась из ран. Волк отбросил Рима, и кровь попала ей в лицо, залила глаза, осталась солью на губах.

Киартана опустила Рима на песок. Кровь струилась плотным потоком. Рим испугано и отрешённо смотрел в пустоту неба, он пытался закрыть раны руками, но кровь пробивалась сквозь пальцы. Она бросила посох и села рядом, опустила его голову на колени и тоже безуспешно попыталась остановить кровотечение. Но не знала, как помочь Риму, и паника всё сильнее нарастала. Кровь бесповоротно уходила из тела, сама жизнь покидала его.

– Даже не пытаешься? – заметил Матиас. – Ты беспомощна, слаба, как ты сможешь победить Тень, раз даже ему помочь не в силах! Неужели Мерион не обучил вас самому главному?

Рим улыбнулся, встретив её взгляд.

– Нет, не смей сдаваться! – выкрикнула она, когда Рим отринул руки от шеи.

Он поднял ослабевшую руку и коснулся её щеки, оставив кровавый след. Киартана заплакала, она понимала, что всё скоро закончится, и сделать она ничего не может. Паника нарастала, биение сердца отдавалось стуком в висках. Она отпустила руки от его шеи, приподняла голову и крепко поцеловала.

Это был долгий прощальный поцелуй, а на языке чувствовались лишь металл и соль. Рим окончательно обмяк, и кровь перестала бить из раны. Он умер. Киартана опустила его голову на песок и прикрыла глаза. Ей хотелось исчезнуть, наконец, умереть, но голос Матиаса вернул её в реальность.

– Со мной ты научишься всему необходимому, – он потянул ей руку. – Отринь пагубные эмоции, и больше не будешь страдать. Владычица Тёмной Зари. Ты должна победить Тень…

Вся злость и боль, весь гнев, что скопился в её сердце, выплеснулся на свободу. Она уже не слышала Матиаса. Собрала всю мощь в правой руке и выпустила в сильнейшее заклинание, которое когда-либо создавала.

Матиас Иври успел поднять щит, но лезвие пробило его, разбившись в сотни исчезающих осколков. Он попытался увернуться, но было поздно – тончайшие иглы пронзили его. Матиаса отбросило, и он с глухим ударом упал навзничь на песок.

Киартана не видела, что с ним случилось, ей лишь хотелось уйти как можно скорее. Она попыталась поднять посох, но вдруг ощутила в правой руке резкую режущую боль, посох выскользнул из пальцев. Киартана с удивлением и ужасом увидела страшные переломы от запястья до локтя.

– Мразь! – взвыл Матиас со свистом и хрипом.

Он не пытался подняться. Киартана решила добить его, но, увидев свою переломанную руку, от этой идеи отказалась. Лезвия сильно ранили его – на лице кровила глубокая рана, левый глаз вытек на щёку. Порез на плече обнажил кость, ещё один выше колена, страшно истекал кровью. Матиас тяжело дышал, с хлюпаньем и свистом.

Она наспех обернула раненую руку обрывком платья и отправилась прочь. Она в последний раз взглянула на Рима. Не хотелось оставлять его так, посреди улицы, но Киартана понимала, что нужно бежать.

– Я тебя достану! Ты станешь моей! – кричал Матиас вслед.

Её всё сильнее захватывала паника, она отрешённо шла вдоль улицы, не замечая ничего вокруг. Страх пронизывал её, пульсировал кровью под кожей и неотвратимо нарастал. Даже боль в руке чувствовалась приглушённо, далеко, будто сама рука стала чужой.

Она шла домой и не верила, что Аластор бросил их, а Рим погиб, никак не могла перестать думать об этом, снова и снова прокручивала события этого утра в голове. Рим и Аластор были её лучшими друзьями, как вдруг оба навсегда исчезли из её жизни.

Бассы подожгли несколько домов с востока и с севера. Дым и пепел поднимались столбами высоко в небо, воздух наполнился гарью, но и это Киартану не волновало, ей хотелось только вернуться домой, к маме…

Солнце только поднялось в зенит и вовсю припекало. Киартана в грязи и крови утомлённо шагала по пустой улице. Её будто хранили мудрейшие – на пути ей встретилось несколько Бассов, но ни одни не посмел её тронуть, наоборот они сторонились и уходили прочь, лишь завидев её издали.

Киартана взглянула на холм и увидела на крупном дереве несколько повешенных, и пока смотрела, Бассы вздёрнули на верёвке, перекинутой через ветвь ещё одну девочку лет двенадцати. Её намеренно подняли медленно, чтобы та дольше мучилась. Она с минуту трепыхалась, рыбкой на крючке, а затем повисла неподвижно, лишь качаясь размеренно из стороны в сторону.

Киартана следила за ней, пока та не прекратила бороться, а после продолжила идти. Тяжело было видеть очередную смерть, но сделать она ничего не могла – она оказалась слишком слаба, и это её угнетало. Ненависть к себе возникла в глубине сердца, и только нестерпимая боль в руке не давала мыслям съесть её изнутри.

Дом мага не горел, и, казалось, не был разграблен. Киартана вошла через заднюю дверь на кухню, сразу позвала маму, но никто не ответил. Пока искала целебные травы и бинты, она ещё несколько раз кричала маме и Ольге Федоровне и каждый раз надеялась, что вот-вот они ответят. Мама заплачет, увидев её тяжкую травму, а тётя Оля запричитает, но сразу найдёт, где спрятаны все мази и настои.

Рука выглядела жутко. Сломанные кости разрезали плоть и белыми окровавленными глыбами выступали наружу. Сначала Киартана попыталась выправить их, но за этим последовала дикая боль, от которой потемнело глазах. Ей пришлось прямо так наложить целебные травы, и забинтовать с тугой шиной. Чтобы хоть как то зафиксировать, она стянута руку между двух ручек деревянных черпаков. Это оказалось тяжелее и больнее, чем она могла себе представить, но Киартана заставила себя превозмочь боль. Теперь хотя бы рука была жестко стянута и не взрывалась острой болью при каждом движении.

Киартана немного отдышалась на кухне. После неё на столе осталось огромное количество кровавых разводов, но ей не хотелась ничего с ними делать. Она заворожено смотрела на кровь и пыталась понять, что произошло, до сих пор надеясь, что всё лишь ужасный сон, который никак не заканчивается. Она вспомнила, как утром по привычке принесла бочки воды, как пыталась отточить заклинание вспышки на опушке леса, как медитировала, вновь вопрошая мудрейших о любви.

Она вспомнила девочку в разрушенном замке, Афелию, её тоже зверски убили, как Бассы поступали и с людьми в деревне.

– Как ужасен этот мир… – решила Киартана, – он наполнен смертью и страхом, кто же создал его таким…

Она неустойчиво поднялась на дрожащих ногах. Переживания лишили её сил, но предстояло ещё найти маму и Ольгу Фёдоровну. Киартана предположила, что они не дождались и спрятались в лесу. Она решила взять необходимые вещи и отправиться за ними. Вошла в зал, отрешённо поднялась на второй этаж, но там остановилась, не ступив в коридор. На перилах и ступенях темнела кровь. Пятна начинались внизу, но на ковре и перилах оставались почти незаметными, на площадке второго этажа они стали отчётливо видны на полу. Чуть дальше на стене остался кровавый отпечаток руки. Кровь вела к комнате Марисы.

По спине прошёл озноб, к горлу подступил ком, на глаза навернулись слёзы. Киартана медленно, в тумане, направилась вперёд. Она держала посох в левой руке, но подойдя к двери, поставила его у входа. На ручке остался свежий мазок крови, она дрожащей рукой открыла дверь и вошла внутрь.

Мариса лежала в кровати. Она не была мертва и не спала, а просто лежала под плотным одеялом. Киартана подошла ближе, и мама подняла на неё глаза.

– Киартана… – слабым голосом заговорила она. – Ты здесь… Вам с Римом и Аластором нужно уйти в лес, в безопасность…

Но Киартана не слушала её. Она уже плакала навзрыд. В идеальной чистой комнате, где никогда не было ничего лишнего, и всё лежало на своих местах, на бежевом ковре привлекали взгляд крупные тёмные капли. Она медленно подошла к кровати и села на край. Мариса выглядела ослабевшей и бледной, а ладони и рукава платья были окрашены алым.

– Мама… – взмолилась Киартана, – прошу, скажи, что это не твоя кровь…

– Не стоит об этом волноваться, – Мариса хотела взять Киартану за руку, и заметила, что та стянута шиной и забинтована. – Киартана, девочка моя, ты ранена?

Она не могла более оставаться в неведении, протянула левую руку к краю одеяла и плавно, но уверенно отдёрнула его. Одеяло отходило тяжело, будто приклеилось, но спустя мгновение Киартане отрылась ужасная правда. В животе Марисы кровоточила серьёзная рана. Под одеялом всё было в крови: и мамино платье и кровать, в которой образовалась лужа. Кровь пропитала матрас.

– Мама… – Киартану скривило в приступе отчаяния, – мама…

– Не нужно плакать, девочка моя, – Мариса подняла руку ей на плечо, но та обессилено упала на кровать. – С этим уже ничего не поделать. Прости, что покидаю тебя так рано…

Мариса говорила сквозь невероятную боль, которая ощущалась в каждом её слове.

– Мама, как же так всё сегодня произошло… – Киартане хотелось кричать во всё горло, и она сдерживалась из последних сил. – Почему всё так обернулось…

– Боюсь в этом мире мой путь окончен, но твой только начинается… Я верю, в тебе есть сила, ты самая необыкновенная девочка на свете. Пообещай, что не бросишь обучение. Пообещай, что не станешь мстить!

– Я обещаю… – незамедлительно ответила Киартана.

– Хорошо… Давно следовало тебе сказать, надеюсь, ты простишь…

– Мама, что ты, мне не в чем тебя винить, прости ты меня, что не послушала, не вернулась домой, когда Рим с Аластором нашли меня… – Киартана всё сильнее чувствовала свою вину.

– Это не важно… Я не твоя мама. Мерион нашёл тебя, а мне отдал на воспитание. Но я всегда считала тебя своей дочерью, ты должна это знать…

– Ты всегда будешь самым родным мне человеком, всегда останешься моей мамой. – Киартана нежно обняла Марису, чтобы не повредить ни её ране ни своей руке.

Они плакали обнявшись, потом Мариса попросила прочитать письмо её родителей.

– Прости, я не знаю, сколько мне осталось, можешь пообещать мне ещё кое-что, пока я тут. Найди их, когда будет возможность и попроси прощения от моего имени… И прошу, дочитай письмо до конца…

Киартана начала читать, то и дело останавливаясь и обращая внимание на маму. Мариса медленно угасала.

Здравствуй, дорогая Мариса, или, как я тебя всегда называла, Маришка.

Эти шесть лет прошли спокойно, в труде и с надеждой. Мы с Антоном каждый день мечтаем снова увидеть нашу девочку. Ты взяла на себя огромную ношу, но и великое дело – взрастить в доброте и спокойствии новую жизнь. Мы помним, как растили тебя, и надеемся, ты переняла всё хорошее, чему мы учили. Тебя ждёт великая борьба, не с врагами, но со временем и своим собственным сердцем. Желаю тебе вернуться домой с победой.

Анна Горова

Когда Киартана дочитала письмо, Мариса уже была мертва. Ей стало даже спокойнее знать, что мама больше не страдает. Уже второму дорогому её сердцу человеку она закрыла глаза.

Больше ничего в мире её не волновало. Она оставила письмо на теле Марисы. Ноги тотчас подкосились, когда Киартана попыталась подняться. Ей с трудом удавалось держать равновесие, пока она не добралась до посоха.

Киартана прошлась по пустому дому, её съедала грусть. Она не знала, что делать дальше, куда идти, и всё думала о случившемся, не желая верить, что ничего не исправить. Её мир рухнул, стал чужим и далёким. Не впервые ей хотелось умереть, но больше она жаждала отомстить.

Она, будто в тумане, зашла в комнату Мериона. Было тяжело смотреть на его вещи и осознавать, что он так и не пришел на помощь. Она не знала, где маг и почему не вернулся, но хотела верить, что причина серьёзная. Киартана медленно прошлась по комнате, оглядывая все вещи, и вдруг её сердце замерло. Посреди стола лежало три письма, и они не были покрыты пылью, как всё остальное. Сердце забилось сильнее, когда она увидела на конвертах имена: «Аластору, Риму и Киартане».

Она вскрыла свой конверт, села в кресло учителя и начала жадно читать:

Дорогая Киартана. Мне пришлось отбыть по срочному заданию Ордена. Я не знаю, насколько долгим оно будет, но надеюсь не таким продолжительным, как предыдущее. И всё же, мне никак не успеть к началу вашего обучения. Вам с Римом и Аластором предстоит многому научиться в стенах Академии, и то, чему я вас обучил – лишь малая часть знаний, коими владеют другие мастера. Пожалуйста, слушай их всех.

Я отнюдь не прощаюсь, верю, что мы ещё встретимся все вместе, но пишу эти письма, дабы подготовить. Надеюсь, вы отыщите их не слишком поздно. С переездом поможет Мьёрн, но он лишь подскажет путь, а действовать отныне и впредь вам придётся самостоятельно.

Увы, я не успел проститься, но, надеюсь у вас не будет сложностей с переездом в Алькадию. Для тебя я подготовил особое испытание. Ты будешь жить у одной моей знакомой, Гильды Анаринэ. Она чудесная женщина, и ты должна ей понравиться. Несмотря на твоё своеволие, надеюсь, ты справишься, иначе она прогонит тебя, и это не шутка.

Её дом в пересечении Линии Серафима и Луча Астр.

И ещё – всегда доверяй друзьям. Я не прощаюсь.

Гильдарион «Миртувор» Мерион.

П. С. Тебе я оставил шкатулку. Открой её, когда придёт время.

Киартана отложила пергамент и задумчиво уставилась в окно, где на горизонте собирались грозовые тучи. Деревня горела, но она видела лишь зарево и столбы дыма, рвущиеся в небо. Ей стало грустно. Она уже не хотела ни ехать в Алькадию, ни учиться на мага.

Ей не хотелось покидать дом, хоть она знала, что скоро огонь дойдёт и сюда. Она представила, как всё в доме начнёт гореть, приборы в комнате Мериона, вещи её Мамы, как сгорит само тело Марисы, как огонь подойдёт вплотную к креслу, как загорится обивка, перекинется на неё, как будет гореть одежда, обжигая кожу, как начнёт гореть она, уже погибшая от угарного газа, или всё ещё живая, но не способная пошевелиться, в медитации. Ощутит ли она боль, там, на гране мира, за Пеленой.

Киартана задумалась о смерти лишь на миг, и тотчас откинула дурные мысли. Она не собиралась умирать, прежде чем не отомстит всем, кто причастен к смерти её мамы и Рима. Она точно знала, кто убил Рима – его кровь всё ещё пахла в волосах. Но кто убил Марису – Киартана не знала. Безликий Басс, один из тех, кто напал на деревню.

Киартана засунула письмо под одежду, ближе к сердцу. Шок постепенно проходил, и рука болела всё сильнее. Кости врезались в мышцы при каждом движении. Она чувствовала, как порванных сосудов выходит кровь, пропитывает бинты и ткань. Киартана слабела, и знала, что это приведёт к смерти, если вскоре не найти помощь.

Она взяла лишь необходимые вещи и ушла из дома Мериона до ночи. Вышла на улицу, опираясь на посох с перекинутой через плечо перевязью.

Зарево показалось ей невероятно красивым. Резкие алые лучи падали на горящие дома, и дым поднимался в небо алыми столбами. Огонь облизывал стены, вырывался языками из окон. Дерево трещало. Всюду пахло дымом, смолой и пеплом. Она прошлась по двору. В конюшне ржали лошади, ожидая спасения. Рядом с повозкой лежало тело Ольги Федоровны без головы. Киартану это уже не поразило. Она отпустила лошадей, хотела сама поехать, но не смогла подняться в седло. Её начинало бросать в жар, хоть она и приняла травы от воспаления.

Людей в деревне не осталось, даже Бассы ускакали, вдоволь насытившись кровью. Киартана направилась в лес, не ожидая никого встретить, но на опушке её уже ждали.

Она издалека ощутила их присутствие и почти не испугалась – она знала, что её ждут и так просто не отпустят. На опушке, где Мерион их учил, стояли люди в волчьих шкурах и с окровавленными волчьими головами вместо масок. Она сбросила сумку на землю – та больше ей не пригодится. Твёрдо подняла посох и осталась стоять неподвижно.

– Девочка хочет драться? – заговорил один из Волков – Нам приказали проучить тебя, но не убивать…

Волки один за другим выходили к ней из-за деревьев. Семь – насчитала Киартана. Восемь. Её окружили, но в круг вошёл лишь один – тот, кто говорил с ней.

– Мы не станем тебя калечить. Матиас желает сохранить твою красоту…

– И где же он сам? – выпалила Киартана. – Подох под забором как собака! Не говорите, что это так – я хочу видеть его молящий о пощаде взгляд перед смертью!

– Эти раны сделают его лишь сильнее.

Киартана быстро слабела и опёрлась о посох, не в силах больше держать его в руке. Но Волки не спешили нападать.

– Живой я не дамся! – из последних сил выкрикнула она. – Вы все нападёте, словно трусы, или кто-то хочет сразиться на равных, один на один?

Волки неспешно переглянулись, пока Киартана теряла последние силы. Дышалось всё тяжелее, правая рука уже висела, как неродная, кровь пропитала бинты и капала с пальцев в траву. Голова кружилась, темнота наступала в уголках глаз в ожидании её жертвы.

– Я сражусь с тобой, – изъявил желание Волк. Он достал из под шкуры короткую корявую ветвь.

– Назовись и сними маску! – потребовала Киартана. – Хочу знать, кого я убила…

Волки усмехнулись. Главный сбросил окровавленный волчий череп на землю, открыв строгое сухое морщинистое лицо. Ему было не меньше шестидесяти, но по взгляду Киартана поняла, что он сражался и выигрывал всю свою жизнь. Его посох из чёрного дерева, ни разу не был сломан.

– Моё имя Вёльм Йорд. Запомни его хорошенько, скоро будешь умолять меня остановиться. И сломанная рука покажется щекоткой по сравнению с той болью, что ты испытаешь.

Вельм мгновенно бросился вверх, Киартана оказалась не готова к сражению над землёй, она лишь отступила на пару шагов. Маг резко хлестнул воздух, и Киартану ударило полосой жара в спину, отчего она упала на колени. Её уже бил хлыстом Матиас, и тот удар был сильнее, сбил её с ног и выбил весь воздух из лёгких, теперь же она упала от неожиданности, а сам удар оказался намного слабее.

Маг размахнулся снова, но в этот раз Киартана остановила хлыст. Щит вспыхнул, озарив опушку всполохами искр.

– А ты дерзкая! Долго придётся тебя учить!

Вельм бил всё резче, и не все удары Киартана успевала отразить. Хлыст врезался в спину, грудь, бил по рукам, заставлял крепче стискивать зубы при каждом ударе. Эфемерный хлыст порвал одежду, Киартана упала на колени и ощутила тёплую струйку крови, бегущую по спине. Она долго держалась, но последние удары заставили её стонать от боли. Она неистово кричала, но Вельм хлестал её всё яростнее. По всему телу проступили кровавые полосы, Киартана упала на землю, тяжело дыша и смотря ошарашенными глазами в небо. Она ощущала только боль.

Вельм говорил, но Киартана его не слышала, гул в ушах заглушал всё. Она оказалась слишком слаба. Волк подошёл к ней, навис над её лицом и выбил ногой посох из её ослабевшей руки.

– Вижу, почему ты понравилась Матиасу…

Вельм надавил посохом на сломанную руку, кости сдвинулись и вновь врезались в плоть. Киартана неистово закричала от боли, на грани безумия. И, тем не менее, сохранив рассудок, она осознала единственный момент для победы.

Киартана левой рукой схватила посох Вельма и сломала его силой, как Мерион ломал ветви учеников.

В её руке Вельма остался острый осколок, он опустил озадаченный взгляд. Киартана, собрав последние силы, рванула с земли и вонзила остриё Волку в горло, пронзив насквозь. Вельм вздрогнул, потянулся к шее, а когда достал рукой до торчащего из горла куска дерева, в его глазах появился истинный неподдельный страх.

– Да, это тот самый умоляющий взгляд… – злобно выговорила Киартана.

Вельм быстро ослаб, опустился на колени и затем упал навзничь уже мёртвый. Она сжала сломанную руку, но боль всё не проходила. Волки переглянулись, явно не понимая, как такое могло случиться. Киартана и сама не ожидала от себя такой сильной хватки, способной переломить посох, и такого холоднокровия.

– Кто следующий? – выкрикнула она, как могла уверенно, но сил бороться у неё не осталось.

Волки молча направили на неё посохи, и ей нечем было защититься – её посох лежал в траве.

Они ударили все разом. Киартана лишь успела закрыться рукой, но заклинания не поразили её. Молнии ударились в непробиваемый щит, и ушли в землю. Она ощутила, как разряд щекочет её руку. Но Киартана быстро ослабела. Она еле стояла на ногах, и столь сильная магия выкачивала последние силы. Щит вскоре развеялся, и молнии ударили в грудь. Она безвольно выгнулась, под гнётом разряда. Её колотило от огромного напряжения, и из всего её тела вырывались молнии и уходили в землю.

Киартана упала и сразу попыталась встать, но Волки ударили её снова, отчего её выгнуло ещё сильнее, она стиснула зубы, но крик не сдержала. В венах закипала кровь, глаза налились кровью, все мышцы напряглись до невероятной боли.

Ей дали отдышаться пару мгновений и ударили снова. В глазах потемнело. Она всеми силами старалась не потерять сознание, но реальность покидала её.

– Девочка будет покорна… – на гране сознания услышала она над собой.

Когда она поднялась на ватные ноги, стала взглядом искать врагов. Киартана была готова использовать последнее заклинание в своей жизни, но так и не увидела в сумраке фигуры парящих над ней Волков. Она, окончательно обессиленная, упала лицом в землю.

Но, повернув голову, на краю опушки заметила светлые фигуры на белых лошадях. Они не спешились, а выпрыгнули ввысь вспышками света. Киартана развернулась на спину и остановила взгляд на звёздном небе. Маги сражались с огромными чудовищными Волками, заливая небо цветными огнями. Но Киартана уже не могла различить людей – лишь очертания и силуэты. Яркие вспышки усыпляли.

Весь мир превратился в далёкие и размытые всполохи света.

8. На перепутье

Это место она помнила, хоть и видела впервые. Пологий склон, поросший могучими соснами и рваное озерцо с мутной стоячей водой. Землю застилал мягкий полог из опавших хвойных игл, а в спину задувал упорный осенний ветер. Она не помнила ни имени, ни цели. И эта пустота поражала страхом.

Она долго бродила в темноте между деревьями. Лунный свет лишь иногда пробивался сквозь кроны. Её знобило от холода, одежда почти не грела.

Лес вовсе не был густым, деревья стояли на почтительном расстоянии. Ели, сосны берёзы в их вечном противостоянии, и она знала их названия. Вокруг озера шла широкая поляна с насыпью белого песка. Ей удалось разглядеть небо – звёздное, без единого облачка.

Её встретило рваное озеро с островами сухого камыша. Она, оставляя следы на песке, спустилась к воде, взглянула в своё отражение. Но из воды на неё смотрела испуганная девочка одиннадцати лет. Она ощущала ложь, но не помнила, как должна выглядеть. Страх наполнил сердце. Забрал весь её воздух. Она отшатнулась, кинулась прочь, а вокруг оказался лишь тёмный беспросветный лес.

Она знала, что нужно выбраться к свету, и побежала, не разбирая дороги. Ей не хватало воздуха, и в один момент удалось вдохнуть полной грудью.

Её тело неимоверно потяжелело, она упала, потянулась к свету, но рука не шевельнулась, её пронзили иглы боли. Вскрикнув, она лишь закашлялась. Каждый вздох давался ей с трудом, тело тянуло к земле, вдавливало в постель, казалось, ещё немного и её раздавит.

Киартана мгновенно пробудилась. Озеро и лес, которые она видела, уже не казались реальными, воспоминания недолго оставались отчётливыми. Уже спустя минуту она едва могла вспомнить, что там было озеро.

Она лежала на кровати, настойчивый ветер колыхал полотняные стены шатра. Рядом, ссутулившись на стуле, спал, опершись о посох, Мьёрн Хагорд. Киартана сразу узнала его – могучий старик крупнее любого мужчины с косматой, бурой бородой по пояс.

Она попыталась подняться, но всё тело вновь пронзило болью, и на этот раз она не сдержала крик. Её сломанная рука была заново перевязана и стянута берёзовой щепой. Ко всем другим ранам от хлыстов и молний приложили охлаждающие и, несомненно, заживляющие мази. Её старая одежда, грязная и изорванная лежала рядом на скамье, прижатая сверху посохом и сумкой, что она забрала из дома Мериона.

Мьёрн проснулся от вскрика и поднял на неё свои тёмные добрые глаза.

– Слава Владыкам, ты пришла в себя! – воскликнул он, вскакивая со стула. – мы боялись, твоё сознание уже никогда не вернётся из-за Пелены. Не пытайся встать, ещё слишком рано, – он поднёс ей к губам чарку. – Выпей отвар, он поможет твоему горлу.

Первые глотки раздирали когтями, но вскоре она смогла заговорить.

– Где мы? Что случилось…

– Умоляю, ты не должна волноваться, сейчас для тебя это очень вредно. Мы в лагере беженцев на окраине Керника, – Мьёрн понял вопрос в её измученном взгляде: – Нет, Бассы не начали войну, но занялись их излюбленным делом –грабежом.

Она знала, как много людей погибло, вспомнила о маме и Риме.

– Перестань, – остановил её Мьёрн, когда она снова попыталась встать. – Первое время будет тяжело, ты восемь дней не приходила в себя Сёстры Луны обработали твои раны, но рука, с ней пришлось потрудиться мне. Ужасное зрелище, как эти изверги умудрилась так переломать её?

Она знала, что прошел не один день – её раны от хлыстов почти затянулись, да и рука выглядела намного лучше.

– Это была я, – ответила Киартана. – Применила заклинание, которое мне не под силу… А что Волки? Вы победили?

– Они скрылись, как только мы ворвались. Ты помнишь, что там случилось? Мы обнаружили одного из них мёртвым…

Киартана помнила, но рассказывать не хотела. Она лишь снова попыталась встать. Всё тело затекло, иглы боли врезались в мышцы, но силы быстро возвращались. На ней была пижама по щиколотки на голое тело. Она неуверенно прошлась по палатке, а Мьёрн следил за каждым её шагом.

– Ты убила его? – наконец спросил маг.

– Да, – выпалила Киартана. – Может, уже дадите мне одеться…

– Конечно… прости. Тут есть чистые вещи, – он указал на другую стопку на скамье. – Но я решительно не советую вставать – ты слишком слаба. Отдохни ещё день, а завтра, если будешь готова, мастера и Магистр хотели тебя видеть.

Мьёрн вышел, и Киартана осталась наедине со страшными мыслями и окровавленной, изорванной одеждой.

Из старого она ничего не надела, только нашла письмо Мериона, но и оно оказалось в крови. Несколько капель застыло на шве, и по ним Киартана поняла, что письмо вскрывали. Всего лишь растрескавшиеся пятна крови, но паника подступила к горлу. Она вновь перечитала его. Несколько добрых слов учителя придали ей сил и отогнали дурные мысли.

Новая одежда оказалась велика, но выбирать не приходилось. Брюки простого пошива, рубашка на солдатский манер и туфли на низком каблуке. Силы быстро возвращались и спустя час, Киартана уверенно вышла на свежий воздух.

Солнце ударило ей по глазам. Лагерь расположился меж двух полос леса, вдалеке виднелся город. Свет золотил шпили башен. Керник всегда славился блеском и изысканностью, его даже называли северной Вестонией.

Палатки поставили рядами вдоль тропинки, а в центре, в круге находилась кухня и несколько тентов для собраний. Всюду носились солдаты и сёстры Луны в длинных белых халатах.

Возле огромной палатки у костра сидело два молодых незнакомых мага. Простые серые мантии носили только подручные, но у одного подбивка плаща была приметного ярко зелёного цвета. Он держал посох из белого дерева, а второй из вяза.

– Здравствуйте… – робко заговорила Киартана.

– Здравствуй, – ответил тот, чей посох был из вяза, а второй, в плаще с зелёной подбивкой, недовольно фыркнул. – прости моего товарища, он сегодня немного не в духе.

– Не в духе? – взвился второй. – Мы чуть не погибли! Я не для того шел учиться на мага, чтобы рисковать жизнью ради деревенщин. Вот узнают отец с матушкой, чем нас заставляют заниматься, мигом Оксифура на место поставят. И ведь я не один так думаю, Джозеф. Скажешь, готов умереть за неё?

– Ты Ричард, помолчал бы. Знал же, что за работа нас ждёт. Извини, пожалуйста, – он обратился к Киартане. – Меня зовут Джозеф Кратт, а этот неприятный тип – Ричард Оскол. Ты, верно, хочешь есть?

Она в правду была голодна, и потому незамедлительно согласилась.

– Я Киартана… – назвалась она, пока Джозеф накладывал ей ароматную гречневую кашу с мясом.

Он положил крупный кусок мяса сверху и с улыбкой отдал чашку Киартане. Она не помнила, когда ела в последний раз, и каша показалась ей самой вкусной на свете. Ей сразу вспомнилось испытание Мериона, и то, как в лесу она ела убитого волками оленя вместе со стаей.

Ричард был высоким, хорошо сложенным и надменным, Джозеф выглядел более умным, чем сильным и постоянно улыбался.

– Вы мастера Ордена? – спросила Киартана.

– Нет, – усмехнулся Джозеф, – пока лишь подручные. Мы закончили академию семь лет назад и пока не отыскали кристаллы.

– Знаете Мьёрна Хагорда? – спросила Киартана, но поправилась, заметив, как Джозеф и Ричард переглянулись. – он приезжал однажды в мою деревню к мастеру Мериону. Так вы уже восемь дней здесь?

– Приходится, – опередил Джозефа Ричард. – Ты верно совсем не знаешь, что происходит в мире, девочка. Бассы наступают, а Владыки сокращают армии на севере, вот почему этот отряд прорвался так далеко на юг. Боюсь, теперь Алькадию вновь заполонят беженцы…

– Значит, начнётся война? – испугалась Киартана.

– Конечно…

– Не говори глупостей, Ричард! – оборвал его Джозеф и обратился к Киартане. – Не слушай его, отряд Бассов разбили… Твоя рука, она сломана? – заметил Джозеф, но сразу поправился. – Прости, я не должен спрашивать, ты, наверное, много ужасов пережила.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.