# Возвращение настоящего

Василий Васильевич Головачев

Новый день встретил Артема Бойцова ощущением беды. Интуиция не подвела. Выйдя из дома, бывший спецназовец обнаружил, что в городе, в стране, а может, и на всей планете он остался совершенно один. Дома, машины, работающее метро, даже Интернет и мобильная связь – все как вчера. И ни одного человека. Что произошло? Что представляет собой та сила, которая оказалась способна смести человечество с лица Земли? Зачем ей это понадобилось? И как теперь быть? Вопросы… Вопросы, ответы на которые, как оказалось, теперь предстоит искать в глубинах времен… и с оружием в руках.

> Где-то двери распахнуты в прошлое,
> И оттуда нещадно сквозит…

> Ю. Ковалёв. Мамонты

## «Рысь» в ночи непобедима

Отделение подняли по тревоге в десять вечера.

Лейтенант Махлин, за спиной которого было больше полусотни операций по задержанию бандитов и террористов, выслушал приказ командира элитного подразделения МВД «Рысь» капитана Морева и задал лишь один вопрос:

– Упаковка?

– ПОП! – одним словом ответил капитан.

Существовало два вида боевой экипировки, которую сами служащие называли «упаковкой»: стандартная штатная и повышенной огневой плотности – ПОП. Этот вид экипировки предусматривал камуфляж-комбинезоны «Ратник-М» с разгрузочными жилетами и брониками – современными бронежилетами, защищающими бойцов от пуль и осколков гранат, специальные шлемы, оборудованные целеуказателями и рациями, непромокаемые берцы и оружие: автоматы «Вал», наборы метательных пластин и ножи. Командир отделения, кроме того, имел пистолет «Волк», оборудованный лазерным прицелом, с магазином на тридцать патронов.

Через три минуты после объявления тревоги отделение в количестве десяти человек было построено во дворе базы «Канал-1» в Крылатском, и белобрысый лейтенант, отнюдь не выглядевший супервоином, отдал честь спустившемуся во двор базы командиру отряда особого назначения капитану Мореву.

– Товарищ капитан, отделение для выполнения задания…

– Вольно, – махнул рукой капитан, загорелый, с заметными морщинами и тяжёлым подбородком, также одетый в «Ратник». – Я иду с вами. Слушать задание. По данным разведки дружеской конторы (так он называл Федеральную службу безопасности), в спортивном комплексе «Вита-спорт» на улице Живописной окопались террористы, подготовившие крытый теннисный корт к взрыву. Мы ближе всех. Террористов двое, вооружены, но территорию могут контролировать и их сообщники, которых мы не знаем. Вопросы?

– Террористы – камикадзе? – задал вопрос сержант Синенко; он был старше всех в отделении, но природное здоровье позволяло ему и в этом возрасте исправно нести службу.

– Неизвестно, – ответил капитан. – Один – дагестанец, Гаглоев, второй – Кулямин, русский. Их машина стоит на паркинге спорткомплекса, прямо на территории, напротив офисного здания, но, даже если они её взорвут, жертв будет мало. По всем расчётам чекистов они пойдут внутрь, тем более что там сегодня тренируется сам премьер.

– Интересно, как машину пропустили на территорию? – проворчал сержант Вольнов, по прозвищу Дылда: он был самым высоким и самым сильным бойцом подразделения. – Разве комплекс не охраняется?

– Охраняется, но с этим пусть разбираются другие. Возможно, именно охранники и состоят в одной команде с террористами. Наша задача – найти окопавшихся подручных, тихо обезвредить и встретить двух дружков в здании корта так, чтобы они вякнуть не успели, не то что взорваться.

– Мы не были на объекте… – начал лейтенант.

– Ехать минут двадцать. – Капитан подал лейтенанту диск. – Счёт на минуты, остальные наши команды не успеют, поэтому придётся изучать всё быстро. Здесь схемы здания, интерьеры объекта, дороги, заборы и зелёные насаждения. Планшеты в машине, изучайте, пока будете ехать. Если вопросов больше нет, загружаемся.

Подъехали два минивэна «Мерседес-транспортёр», отделение втянулось в салоны машин, ворота базы открылись. Машины рванулись в ночь.

До места назначения и в самом деле домчались за двадцать минут, успев запомнить все особенности местности и архитектурные решения спорткомплекса. В половине одиннадцатого начали движение, закончив рассредоточение сил у наиболее вероятных для засад строений.

Октябрь выдался не слишком мокрым, два дня уже стояла сухая, хотя и облачная погода, звёзды и луна были скрыты тучами, и ничто не отвлекало бойцов отделения от их работы.

Сначала взяли охранников на въезде на территорию комплекса. Один ничего не знал и выглядел испуганным, но был, как говорится, без второго дна. Второй начал сопротивляться, напрягся после пары вопросов, и его допросили с «пристрастием», хотя и без членовредительства. Через пару минут он признался в пособничестве и сообщил, где сидят подельники террористов.

Спустя ещё десять минут два молодых «спортсмена» были выдернуты: один – из ресторана комплекса, второй – из вестибюля корта. Последнего аккуратно взяли охранники премьер-министра, которым сообщили о визите «дорогих кавказских гостей».

После чего бойцы Морева окружили парковку, где стоял автомобиль предполагаемых террористов – чёрный «Мерседес CLS» с московскими номерами.

По докладам наблюдателей, выводивших группу на цель, двое пассажиров «Мерседеса» ни разу не говорили по телефонам и не перекинулись даже парой слов друг с другом. Они выжидали. Это были звери в человеческом обличье, Мореву передали их «послужной» список, и он понимал, что нелюди с таким криминальным багажом сдаваться не намерены. Их надо было брать врасплох.

В начале двенадцатого Гаглоев и Кулямин вылезли из машины, одетые в одинаковые модные чёрные полупальто с белыми шарфами (косили под завсегдатаев клуба, никаких там джинсов, кепок и «чеченок» – вязаных шапочек). И тотчас же район операции был накрыт колпаком радиопомех, чтобы террористы не смогли ни позвонить сообщникам, ни дать команду на подрыв бомбы.

Не вынимая рук из карманов, оба двинулись к главному крытому корту клуба, напротив которого стояли два десятка крутых машин – сопровождение премьера. Охрана премьер-министра была уже предупреждена, и останавливать «друзей» никто не стал.

Выждав момент, когда любители тенниса выйдут на дорожку в обход машин, Морев дал команду начать операцию, умещавшуюся в одно слово:

– Упали!

С паркинга напротив корта вылез джип «Чероки», и тотчас же в него врезался синий «Бэнтли», выехавший сбоку от здания с рестораном.

Водители первой и второй машин выскочили из своих крутых авто, начали препираться, выяснять, кто из них прав, кто не прав, «теннисисты» в чёрном отвлеклись на эту сцену, и к ним с трёх сторон кинулись почти не видимые в полутьме фигуры. Сбили с ног, скрутили руки, оглушили обоих ударами по голове.

Драка длилась всего несколько секунд.

Когда к месту схватки подбежал капитан Морев, всё было кончено.

Лейтенант подал ему мобильную «Нокиа» модного бордового цвета.

– Здесь всего один номер, командир.

– Инициатор подрыва.

– Точно. Шахид из них тот, белявый.

Бойцы Морева распахнули пальто на лежащем светловолосом парне, и капитан увидел «пояс шахида» – ремни и кармашки взрывного устройства.

– Русский?

– Как видите, кавказец предпочёл остаться живым. Грузить?

– Не надо, сейчас подъедут чекисты.

Точно услышав слова капитана, напротив места схватки остановился мини-фургон «Мицубиси», из него выметнулись парни в чёрно-синих комбинезонах, остановились. К Мореву подошёл их командир, кряжистый мужчина лет сорока.

– Хорошо сработали, капитан, без единого выстрела. Живые?

– Так точно, Георгий Михайлович, – усмехнулся Морев, он уже встречался с полковником ФСБ Логуновым примерно в таких же обстоятельствах. – Забирайте. Ещё трое в…

– Знаю.

Полковник жестом подозвал своих подчинённых.

Лежащих на земле террористов погрузили в фургон.

Полковник сунул руку Мореву.

– Благодарю, Пал Палыч, в долгу не останусь.

Фургон с оперативниками знаменитой «Альфы» уехал.

Вокруг Морева собрались бойцы отделения, перекидываясь шутками, кто-то закурил в рукав, хотя в отделении это не приветствовалось.

– Зря пушки брали, – заявил сержант Синенко.

Ему ответили с матом, бойцы рассмеялись.

Морев их не одёргивал. Теперь можно было и расслабиться, и пошутить – дело было сделано.

У фургонов развернулись, услышав команду капитана:

– Задержитесь на секунду.

Морев оглядел лица бойцов, хотел поблагодарить их за успешно проведённую операцию, и в этот момент свет фонарей на территории спорткомплекса странно изменился, покраснел… и всё вокруг провалилось во тьму!

## Падение в мезовой

Пейзаж был сказочно красив.

Котловину, созданную, очевидно, в незапамятные времена падением метеорита, по горизонту окаймляли горы.

В центре котловины, как огромное зеркало, отражающее чистейшую синь неба, сверкало озеро, в воды которого смотрелись стоящие по берегам деревья. Но лишь некоторые из них были знакомы: дубы, сосны да клёны. Остальные Ренат видел впервые в жизни, и в памяти отложенные со школьных времён всплывали их названия: смоковница, игольчатый кипарис, секвойя, араукария, древовидный папоротник.

Над тёплыми заливчиками озера летали огромные стрекозы с размахом крыльев до полуметра и больше, а также изредка проносились зубастые махины с громадными кожистыми крыльями, которых молодой человек называл птеродактилями (это название он помнил ещё из школьного курса биологии) и которые, скорее всего, птеродактилями не были. К счастью, они охотились на водных обитателей озера и на гостя внимания не обращали.

Он стоял на каменистом бугре над озером, переживший пару минут назад внезапное падение в бездну и оказавшийся здесь, вне стен дядиного тира, и завороженно смотрел на винтовку в руке, потом оглядел близлежащую рощицу, постепенно приходя в себя.

Сосны с пучками длинных синеватых игл и длинными висячими шишками притягивали взор. Они были высокими и стройными, таких Ренат никогда не видел, и это обстоятельство приводило его в трепет.

Впрочем, остальные деревья, в том числе знакомые, тоже заставляли изумлённо озираться, так как представляли собой некие идеальные растения, сошедшие с полотен известных художников.

Взгляд задержался на высоком стройном дереве с ветками, покрытыми правильными рядами мелких плоских треугольных листьев. Оно было похоже на кипарис, но какой-то слишком совершенный геометрически.

Рядом возвышался самый настоящий папоротник, но высотой в два человеческих роста, с толстым чешуйчатым стволом. А за ними начинались заросли канделябровидных деревьев, похожих на мангры, на клубки лиан, на пальмы и хвощи, и от этого сюрреалистического разнообразия кружилась голова.

Хотя кружилась она и от чистого воздуха, в котором явно было больше кислорода, чем в родной Казани или тем более в Москве.

«Дендрарий» – всплыл термин, почти объясняющий происхождение пейзажа. Почти объясняющий… Потому что это был не дендрарий, судя по его масштабам.

– Где я? – хрипло вопросил Ренат, ни к кому не обращаясь.

Никто ему не ответил.

Зато к берегу озера справа из леса вдруг выползли два зверя, от вида которых слюна во рту Рената стала кислой. Он изумлённо открыл рот.

Звери были… динозаврами! Или их родственниками.

С виду они походили на крокодилов, но очень уж необычных крокодилов, которых не увидишь даже в страшном сне.

У них были узкие, длинные, сдавленные с боков морды с гребнистыми наростами над глазами, тела были закованы в пластинчатые панцири, обросшие шипами, а на концах длинных хвостов покачивались трёхдольные наросты наподобие булавы.

Ползли они медленно, сосредоточенно, и при каждом шаге хвосты дёргались из стороны в сторону как маятники, задевая торчащие из густой травы пеньки и камни.

«Мегалодоны» – всплыло в памяти ещё одно название броненосцев.

Однако это были не мегалодоны, а сайшании, панцирные динозавры, расплодившиеся к концу мезозоя, защищавшиеся от хищных ящеров с помощью булавовидных хвостов.

В лесочке за спинами сайшаний раздался шум, визг, и на берег озера выскочили ещё два зверя, двигавшиеся с грацией роботов и птиц: все их движения были быстрыми и резкими, и, глянув на их пасти с острыми зубами, можно было безошибочно угадать в них хищников.

Тираннозавры, с сомнением подумал Ренат, пожалев, что в школе не увлекался биологией и древней историей Земли.

Но и здесь он ошибся с определением. Зубастые хищники не были тираннозаврами, уступая им в размерах вдвое, а то и втрое. На охоту вышли представители рода терапод – велоцирапторы, успешно справлявшиеся с более мелкими динозаврами и первыми млекопитающими.

Нападать на ползущих неспешно «недокрокодилов» они не стали, уважая их размеры и массу, метнулись куда-то за кусты самого настоящего орешника, и оттуда донёсся писк, визг и чавканье. Хищники нашли жертву.

– Чёрт побери! – с расстановкой проговорил Ренат, расслабляясь. – Куда я попал?!

Откуда-то издалека прилетел человеческий крик.

Ренат застыл, обращаясь в слух, больше всего томимый желанием проснуться.

Он уже понял, что всё это происходит с ним наяву, что какая-то неведомая стихия перенесла его из Подмосковья во времена, примерно соответствующие мезозою, а ещё точнее – позднему меловому периоду мезозоя, и ни о каком сне или горячечном бреде после алкогольного опьянения речь не шла. Он готовился к стрельбе в дядином тире, взял в руки винтовку… и удар по голове бросил его сюда, в глубокое прошлое, зримо и чувственно заявившее о себе.

Но, может быть, это какой-то трюк, и его после укола, отбивающего память, перевезли в дендрарий? Так сказать, в парк юрского периода? Ну, или мезозойского? Да что же это творится, амени ахмат шишиб?!

Издалека снова прилетел слабый крик, причём, скорее всего, мужской. Оба-на! Может, и дядю прихватила та самая сила, что перенесла сюда Рената?! И не только дядю, но и его обслугу? Но почему она – сила – не перенесла их вместе? Они же находились в тире, рядом друг с другом…

Крик прозвучал ещё раз.

Ренат наконец сориентировался и побежал, перехватив винтовку поудобнее, лавируя меж стволами реликтового леса, перепрыгивая через корни и камни, жалея, что вместе с ним не переместился весь дядин арсенал. Проще было бы заботиться о безопасности. Оружие придавало уверенности, хотя держать в руках пулемёт или гранатомёт было бы круче. У дяди хранились и автоматы, и пулемёт, и даже многозарядный гранатомёт.

Но самое плохое, на взгляд Рената, было то, что молчал мобильный телефон. Никто на его звонки не ответил, хотя он сделал с десяток попыток дозвониться до дяди и друзей.

Становилось жарко, он быстро вспотел, в этом невесть откуда взявшемся «парке» царило лето, температура держалась не ниже двадцати пяти градусов, и Ренат на бегу снял куртку, перекинул через плечо. Пожалел, что он в плотных осенних штанах «а-ля комби», а не в шортах. Да и осенние ботинки не были приспособлены к здешним условиям. Но изменить что-либо было нельзя, и он заставил себя забыть о неудобствах, тем более что рядом бродили хищные зверюги, над озером невдалеке летали хищные птеродактили, а под ноги то и дело попадали булыжники, пеньки и кости.

Бежать пришлось в обход озера метров четыреста.

Ренат обогнул завал рухнувших лесных великанов – лесников здесь никогда не было, деревья падали и гнили, – и оказался перед небольшим взгорком, на вершине которого вырастал из груды камней скалистый останец, напоминавший грубо собранную из трёх глыб пирамиду.

Останец и камни окружала стая каких-то несимпатичных зверюг, напоминавших одновременно и динозавров, и бегающих птиц наподобие страусов.

Двуногие «динозавростраусы» достигали полутора-двух метров в высоту, имели четырёхпалые лапы и сильные мускулистые ноги, действительно похожие на страусиные. А главное, они были покрыты не чешуёй, а перьями!

И ещё одна особенность отличала их от простых хищников: трое из них держали в лапах камни!

Ренат появился возле скального обнажения в тот момент, когда одна из зубастых тварей… бросала камень в вершину скалы!

Только после этого молодой человек сообразил, в кого целился зверь (это был троодон из того же семейства терапод, что и велоцирапторы, с которыми повезло встретиться у озера): на самой вершине каменной «бабы» сидела девушка, почти слившаяся со скалой из-за того, что на ней были серые джинсы и голубоватая рубашка-апаш.

Звери оглянулись на шум шагов; это выглядело совсем по-человечески.

Ренат с сомнением взвесил в руке винтовку. Магазин снайперки вмещал десять патронов калибра восемь и пятьдесят восемь сотых миллиметра. Но магазин был один, и патронов насчитывалось всего десять.

– Эй, они нападают сразу всей стаей! – увидела его девушка.

Звери все одновременно посмотрели на неё как по команде, затем так же одновременно повернулись к Ренату.

Он сделал шаг вперёд, поднял винтовку, начал медленно подходить к подножию пригорка.

– А ну, проваливайте подобру-поздорову, охотнички хреновы! Ищите другую добычу! Кому сказал?!

Эффект получился обратный тому, какого он ждал.

Стая динозавров дружно бросилась с холмика к нему.

Подчиняясь инстинкту, он вскинул винтовку к плечу, почуяв странный азарт пополам с гневом, поймал в оптический прицел первого бегуна с камнем в лапе и плавно поджал спусковой крючок. Мгновенно перенёс ствол на второго динозавра, целя в голову, вспомнив с благодарностью тренинг дяди, и сделал второй выстрел.

Обе пули попали в цель. Одна пробила голову первому хищнику, другая – шею второму. Оба с воплями, напоминающими петушиные, попадали в судорогах на землю.

Остальные остановились, на удивление быстро оценив грозящую всем опасность.

– Пошли отсюда! – рявкнул Ренат, потрясая винтовкой.

Динозавры попятились, затем, увидев, что он поднимает оружие к плечу, бросились врассыпную, проявив недюжинную реакцию и скорость.

Ренат проводил их глазами, взобрался на холм.

– Слезете? Или помочь?

– Слезу, – коротко ответила девушка, ловко спустилась к подножию скалы.

Оба с любопытством посмотрели друг на друга.

Девушка была симпатичная, а самое главное – не выглядела испуганной. Это понравилось Ренату больше всего. Успокаивать трусливых девиц он не умел. Кроме того, у незнакомки были красивые чёрные волосы, сложенные в замысловатую причёску, красивые тёмные, с золотой искрой глаза косого разреза и яркие сами по себе, без всякой помады, губы. Откровенно оценивающий взгляд незнакомки заставил молодого человека невольно втянуть живот, хотя он у него и не был большим, как у пивохлёбов.

– Как вас зовут? – первым спросил он.

– Марьяна, – ответила девушка низким контральто.

– Очень приятно, меня – Ренат.

– Вы здесь хозяин?

– Что? – удивился он. – Хозяин?

– Ну да, у вас «винтарь» и пользуетесь им вы без промедления.

Он улыбнулся.

– Звучит как приговор. Не поверите, но я оказался здесь час назад, а до того собирался с дядей в тире поупражняться.

– Из снайперского «винта»? – прищурилась Марьяна.

Ренат, в свою очередь, прищурился в ответ: девица понимала толк в специфичном жаргоне спецназа и вела себя как вполне подготовленный человек.

– У дяди есть разрешение. Я взял в руки… гм, винтарь и… оказался в этом месте. А вы?

– Я сидела за компом. – Марьяна перестала сверлить его взглядом. – Собралась идти с подругой на тренировку. Что-то зашумело, я потеряла сознание… очнулась на холме. А тут эти! – Она глянула на заросли хвощей и папоротников, спускавшиеся к озеру, в которых скрылись хищные твари, перевела взгляд на двух убитых ящеров.

И снова в глазах девушки Ренат не увидел страха, только озабоченность и удивление.

– Что происходит? Где мы?

– Тот же вопрос я собирался задать вам, – признался он честно. – Это первобытный лес, судя по растительности, по которому бродят первобытные твари. Палеозой. Или мезозой. Я в этом не специалист.

Марьяна покачала головой.

– Этого не может быть! Но это есть! Не понимаю…

– Я тоже. Что будем делать?

– А что вы можете предложить?

Ренат повесил винтовку через плечо дулом вниз.

– Надо осмотреться и поискать других… перемещённых.

– Вы думаете, мы тут не единственные гости?

– А чем мы отличаемся от других?

Словно в ответ на слова молодого человека издалека к озеру прилетели слабые крики и визг.

Оба замерли, прислушиваясь.

Ренат взялся за приклад винтовки, это успокаивало.

– Слышите? Мы не одни.

– Слышу. Как вы себе это объясняете?

– Что?

Марьяна повела плечиком, подразумевая лес и озеро.

– Мы попали в прошлое.

– Это я и сама понимаю. Каким образом?

– Рискую ответом навлечь ваш гнев: мы провалились во временную яму.

– Это ещё что такое?

– Не слышали? Я читал, что на территории России обнаружены аномальные зоны с ямами, в которые люди проваливались и исчезали.

– И что, есть свидетели?

– Про свидетелей я не читал.

– Сказки для идиотов. Но допустим, я провалилась в яму, но ведь мы с вами были в разных местах. Где вы были в тот момент?

– В тире.

– Территориально?

– Брендевка, на юг от Москвы, в тридцати километрах от МКАДа.

– А я сидела дома за компьютером, ждала подругу, и дом стоит в Жуковском. Не сильно большая яма получается?

Ренат поскрёб в затылке.

– Действительно… не подумал… поэтому, пока у нас нет ясности, давайте искать соратников. Не мы одни сюда сверзились.

– Хорошо, мы их найдём, что дальше?

– Дальше… ну, решим.

– Решать надо сразу. Предлагаю начать поиск выхода из этой резервации. Если кто присоединится, будем рады.

– Из какой резервации? – не понял Ренат.

Марьяна смерила его взглядом.

– Я считаю, что нас усыпили и каким-то образом перебросили в этот парк, созданный где-нибудь в Африке в качестве испытательного полигона. Искать надо заказчиков этого безобразия.

– Вы думаете, нас перевезли сюда? – проговорил ошеломлённый предположением незнакомки Ренат. – Зачем?!

– Испытать на нас какое-нибудь оружие.

– Какое?!

– Биологическое, вирусное, в крайнем случае химическое или ещё какое-нибудь. Уродов, разрабатывающих оружие, предостаточно.

– И для этого они построили такой масштабный…

– Полигон, – закончила Марьяна серьёзно. – Возможно даже, мы в плену у «зелёных человечков». Читали о пришельцах?

– Видел передачи по «ТВ-3»…

– Вот они нас и испытывают.

– Бред!.. Извините… Это не киношный «парк юрского периода», это совсем другие масштабы.

– Я не утверждаю, что нас взяли в плен пришельцы, но от чего-то надо отталкиваться? Или моя идея вам категорически не нравится?

Где-то недалеко послышался испуганный визг.

Зашипело, вода в озере вскипела, и в воздух взлетела гигантская рыбина, за которой стремительно понеслась вынырнувшая следом голова на длинной шее. Зубы ящера сомкнулись на туловище рыбины, и ящер утащил её в глубину водоёма. По озеру побежали волны.

Ренат и Марьяна переглянулись.

Он снова пожалел, что магазин винтовки вмещает всего десять патронов.

– Пришельцы, говорите?

На лице Марьяны отразилась слабая тень сомнения.

## Заказчик. Предыстория

Полное имя Правителя-Совершающего-Переход знали только члены Клуба Управляющей Элиты – Великого Умирата. Однако это имя было труднопроизносимым и очень длинным, состоящим из ста одиннадцати имён предков и характерологических особенностей рода Правителя, поэтому среди своих его называли коротко – Всевышний, что означало Выше Всех, или ещё короче – ВВ.

Он и выглядел соответствующе: на голову выше любого соотечественника и вдвое массивнее, и три глаза на его лице, составленном из трёх бугров, сходящихся к подбородку, горели ярче, и говорил он требовательнее, и решения принимал быстрее.

Утром третьего мансюэ года Конечного Выбора Всевышний выбрался на широкую веранду, опоясывающую верхний этаж башни Умирата, и бросил взгляд на урбанистический пейзаж Сквам-о, столицы воррихо-расы.

Сквам-о тонула в пелене смога.

Её улицы, забитые потоками транспорта, казались мглистыми туманными реками, прорезавшими ущелья в скалистых плато Срединных гор.

До самого дымного горизонта башню окружали такие же угрюмые, бликующие синим зеркальным стеклом высотные строения, преимущественно пирамидальных и прямоугольных форм. Внизу они опирались на кубы и параллелепипеды зданий Нижнего мира, представлявших собой заводы и жилые кварталы.

Низкие серо-зелёные тучи придавливали неисчислимые полчища башен, не пропуская в ущелья улиц солнечный свет. Утро Сквам-о почти не отличалось от вечера, а день от ночи. Огни и поля внешних реклам ушли в прошлое, головы жителей мегаполиса теперь прессовала реклама через прямые видеоканалы и средства массовой информации.

Свет солнца видели лишь пассажиры аэролётов, поднимавшихся над слоем туч, содержащих пары всевозможных химических соединений, чрезвычайно агрессивных и опасных. Когда начинался сезон Больших Ливней, от падающей с неба жидкости прятались все жители столицы. Да и других мегаполисов.

Культура воррихо медленно, но неотвратимо умирала, испоганив природу планеты, источив её нутро тоннелями и шахтами, выкачав из неё все полезные ископаемые.

Перенаселённые мегаполисы не могли обеспечить жителям тот уровень комфорта и безопасности, который они требовали. Многие бежали в так называемые Пустынные Резервации, но и там эрозия почвы, отсутствие чистых водоёмов и лесов не давали возможности жить никому, кроме хищных мутантов.

Выведенные когда-то в военных лабораториях упыри, хоблиды, тролли и хномы не боялись нападать даже на мегаполисы, и тогда правящему клану приходилось организовывать вольные охоты, уносящие тысячи и тысячи жизней.

Давно исчезла генетическая предрасположенность, проявлявшаяся в тяге к открытиям. Доминирующим эволюционным давлением стала тяга к гедонизму, к удовольствиям сверх меры, к полной безответственности за свои поступки.

Цивилизация умирала, и когорте Избранных количеством в один миллиард (её так и назвали – Золотой Миллиард) пора было готовиться к Переходу, который только и мог обеспечить ей достойную жизнь в будущем.

Такие Переходы уже происходили в прошлом, через каждые пять-десять миллионов мер, когда перебравшаяся в будущее когорта Избранных снова упиралась в тупик вырождения и деградации. Этот Переход был шестым по счёту.

Ушли в небытие динозавры, чешуекрылые и членистоногие энтоморфы, дельфиноиды, крысомахи, лемуриды и гиганты-псоглавы. Пришла пора подвинуть кого-нибудь из тех, кто стал гегемоном на планете Земун в будущем после гигантов. И Всевышний уже сделал выбор.

Сначала двенадцать апостолов Умирата хотели переселить избранных воррихо ровно на пять миллионов мер вперёд на место полярных цивилизаций, ведущих меж собой войну за глобальный контроль над планетой. Но существовала опасность, что и среди воррихо возникнут те же идеи «свободы, равенства и братства для своих», что привело бы их цивилизацию к уничтожению. Поэтому ВВ выбрал для переселения следующую волну разумных пассионариев, ушедшую от полярных конкурентов на двенадцать тысяч лет вперёд.

Существа эти называли себя людьми и были во многом схожи с воррихо, даже в физическом плане. Разве что глаз у них было два, а не три, как у воррихо.

Мысль Всевышнего улетела в прошлое.

Первый Переход произошёл шестьдесят пять миллионов лет назад.

Гений воррихо открыл явление хроносдвига, позволяющего не только путешествовать во времени, но и безболезненно перемещать в прошлое или в будущее целые народы, не посвящая их в тайну явления. Именно это обстоятельство и породило в умах элиты воррихо идею спасения избранных, самых талантливых и одарённых, а главное – приближенных к трону Правителя воррихо. Идея была просчитана и реализована, и первый Переход перенёс Золотой Миллиард в будущее, на место потомков – хищных разумных динозавров баньцзылонгов, создавших магическую цивилизацию Баньцзы.

Динозавры баньцзы развили внутренние способности своих тел настолько, что смогли обойтись без технологических приспособлений и машин, силой мысли изменяя окружающую среду. Но против хроносдвига они оказались бессильны. Хронополе Сдвиг-машины унесло их в прошлое – всех до единого, на двести с лишним миллионов лет назад. Что с ними стало потом, никого из воррихо не интересовало. Они добились главного – освободили планету от неворрихо. О судьбе перемещённых никто из правителей вообще никогда не думал. Как не подумали они и о том, откуда воррихо, потомки млекопитающих, взялись в эпоху, когда на планете царствовали динозавры.

Идея использовать наработанное потомками принадлежала не гениальному изобретателю хроносдвигающей машины Головаду, она принадлежала владыке воррихо Горбачу, ставшему первым Правителем-Совершающим-Переход. Ради сохранения генофонда воррихо он и предложил использовать инфраструктуру потомков, а самих потомков переселить в прошлое. Это виделось гуманным актом: потомков не убивали, не уничтожали, им оставляли шанс выжить. Уничтожение расы повлекло бы разрушение инфраструктуры, созданной будущей цивилизацией, после чего терялся и смысл переселения. А так как способ жить за счёт других не вызывал у элиты воррихо отторжения и морально-этических переживаний, Переход считался нормальным способом «серой революции», ведущей расу воррихо в светлое завтра.

Что такое мораль, этика, нравственность, элита воррихо не знала, зато ей были знакомы иные категории переживаний разума: страх, обман, вероломство, трусость и подлость. Она жила по закону «бери от жизни всё и у всех сейчас!»

ВВ бросил ещё один взгляд на тусклый диск солнца, всплывший в разрыве между тучами.

Тупик, в который зашла цивилизация, тупик безудержного потребления, поиска удовольствий, тупик однополой любви и генетического модифицирования, был непреодолим. Воррихо деградировали стремительно и неудержимо. Переход был необходим как никогда!

ВВ откинул клапан маски, вдохнул пахнущий серой воздух, закрыл клапан и повернулся к референту.

– Сентком.

Референт кивнул, отступая в сторону.

Сентком означало «центральный коммандер управления хроносдвигом».

Лифт вынес их на крышу Умирата, к аэролёту.

Аппарат, похожий на хищную клювастую голову гигантского хорлана, взмыл в небо в сопровождении двух машин охраны. Сопровождение было необходимо всё больше, потому что террористы тхалибанских кланов и христисламских лож всё чаще нападали на государственные институты и лелеяли мечту Великого Тшихаба – война на полное уничтожение элиты воррихо. И бороться с ними становилось всё труднее.

К счастью, ни один славен из вольносоюзов не входил в число переселенцев Золотого Миллиарда.

Аэролёт, управляемый автопилотом, пробил слой туч и вонзился в поток солнечных лучей.

Иллюминаторов аппарат не имел, от них отказались ещё век назад, а на смену окнам пришли экраны видеосистем. Как только аэролёт оказался в освещённом пространстве, автоматика прикрыла экраны пеленой фильтров.

Впрочем, лететь далеко не пришлось: центр управления хроносдвигом располагался всего в семидесяти лигах от башни Умирата, и воздушная машина преодолела это расстояние одним длинным прыжком за семь феншонгов.

Центр представлял собой бликующую металлом пирамиду, утыканную поверху зонтиками хроноантенн. Основное техническое хозяйство Сенткома располагалось под землёй и не менялось вот уже в течение шестидесяти миллионов лет. Если не считать замены устаревших систем и усовершенствования отдельных технических узлов. При каждом переселении приходилось сначала готовить место, куда перемещался весь комплекс до сброса населения планеты из будущего в прошлое, а уж потом в опустевшие города перемещённых вселялись полчища Золотого Миллиарда, готовые пользоваться всеми благами сброшенной цивилизации.

Им разрешалось всё, кроме разрушения созданной чужими руками инфраструктуры и неподчинения переходному Правительству. Сепаратистские настроения не допускались напрочь. А если рост недовольства самых свободолюбивых воррихо приводил к вспышке терроризма или к рейдерским захватам территорий, в дело вмешивалась группа нейтрализации последствий Перехода – Шонгхи. У неё были особые полномочия блюсти раз и навсегда заведенный порядок. И она же первой вступала на территорию переселения с целью её зачистки от оставшихся неперемещёнными существ.

Аэролёт нырнул в горловину шахты, ведущей в подземный паркинг Центра.

ВВ встретили трое распорядителей Сенткома, одетые в сложные мундиры цвета запёкшейся крови со множеством блях и знаков отличия. Телохранители ВВ шагнули вперед, и вся процессия устремилась к вагончику ВИП-транса, который буквально за два феншонга доставил Правителя в холл центра, откуда он спецлифтом поднялся в святая святых Сенткома – кокон программатора.

Кокон являлся квадратным помещением с наклонными перламутровыми стенами, представлявшими собой экран терминала вычислительной машины, и прозрачной колонной целеуказаний в центре, окружённой кольцевым, разделённым на секции пультом управления. Каждой секцией заведовал оператор, а седьмая секция предназначалась для самого ВВ.

Не глядя ни на кого, он привычно занял трон-кресло седьмой секции.

За его спиной уселись на подставленные стульчики все три распорядителя, перенявшие у Правителя его жесты и выглядевшие не менее надменными и величественными. Разве что цвет официального мундира Всевышнего, чёрный с золотыми и серебряными молниями, да тиара, корона власти, выделяли его из всех присутствующих в коконе.

Перед тремя его глазами сформировалась призрачная сетка визира, а внутри видеоколонны возник бесплотный вихрик определителя цели.

– Пик следующей волны, – проговорил ВВ.

Это означало, что Правитель возжелал посмотреть на инфраструктуру, созданную последующей генерацией разума, которая должна была проявить себя в будущем через пять миллионов лет.

Вихрик внутри видеоколонны вскипел хрустальной пеной и скрыл убранство кокона вместе с многосекционным пультом. Гора пены обрушилась на голову ВВ, опала, и он увидел планету со стороны, из космоса, с расстояния в сто тысяч лиг.

Первое, что бросалось в глаза, – множество ползущих вокруг планеты звёздочек; это были спутники, запущенные двумя могущественными цивилизациями, занимающими материки на полюсах Земун. Затем слева и справа от планеты, шар которой разделила медленно движущаяся граница между ночью и днём, протаяли из темноты две летающие крепости: золотисто-белая и фиолетово-багровая. Одна стерегла Южный полюс, вторая – Северный. С их помощью цивилизации и поддерживали мир на планете, сдерживая друг друга и контролируя свои территории.

Но ВВ знал, что эти крепости не уберегут конфликтующие стороны от войны и уничтожения, несмотря на возможность свободно перемещаться на другие планеты Солнечной системы.

Распорядители – модераторы Перехода три цикла назад ошиблись с оценкой противостояния цивилизаций и начали строить на одном из материков Земун убежище для комплекса ЦУХС, но спустя всего два дня после окончания стройки цивилизации начали войну на уничтожение, и ЦУХС после попадания в него астероида превратился в один из гигантских кратеров, усеявших впоследствии все материки планеты в результате обмена ударами воюющими сторонами.

Распорядителей, допустивших ошибку, казнили, назначив других исполнителей воли Правителя. Но ВВ после этого отказался от идеи переселения Золотого Миллиарда во времена существования двух могущественных держав, практически уничтоживших друг друга. Хотя не раз возвращался к мысли сбросить обе в прошлое до момента начала войны. Уж очень необычными они были со всех точек зрения. А селения и тех и других вообще являли собой шедевры архитектуры, достойные восхищения и поклонения.

Однако, заняв их места обитания, воррихо в будущем пировали бы недолго.

Заполучив две совершенно разные системы контроля социума, основанные на полярных принципах добра и зла, они неизбежно устроили бы такую же бойню, какую устроили бывшие хозяева полюсных материков. И культура воррихо перестала бы существовать. А этого ВВ, гуманист до мозга костей, допустить не мог.

– Ниже.

Планета скачком приблизилась, превращаясь в бескрайнее сине-зелёное поле с пятнами облаков. Поле медленно поплыло влево: съёмка велась с одного из спутников Земун.

– Поверхность.

Облака исчезли, ВВ как бы повис над океаном, по которому плыли гигантские корабли, больше похожие на сложнейших форм острова.

Один из таких кораблей-островов приблизился, заполняя всё видимое пространство, стала видна его сетчато-ажурная структура, пересечение красивейших фрактальных форм. Архитекторы и дизайнеры создали настоящую геометрическую п е с н ь, которой можно было любоваться бесконечно. Однако ВВ эстетом не был, хотя и обладал неким подобием чувства меры.

– Другая сторона.

Волна прозрачных пузырей размыла пейзаж, но через несколько мгновений он восстановился, хотя очертания суши слева и плывущих по океанской глади судов изменились.

Это была территория, контролируемая другой общественно-политической системой, но и созданная ею инфраструктура, устремлённая в небо, как выразился один из распорядителей Перехода, вызывала не меньшее восхищение.

ВВ «спустился ниже», оценивающе разглядывая творения существ, удивительно похожих на воррихо, потом отключил колонну целеуказания, игравшую также роль системы видеотрансляции.

Слов нет, архитектура этих разумных «псевдоворрихо» действительно производила впечатление, и переселённым на их место избранным здесь понравилось бы жить. Но, по убеждению ВВ, уберечь культуру воррихо от окончательного падения, деградации и вырождения, от войны за власть и ресурсы это обстоятельство не могло. Как бы ни ухищрялись философы воррихо, утверждая, что красота спасёт мир, ещё не было случая, чтобы это произошло реально.

– Жаль, что они истребят друг друга, – прошелестел голос главного оператора Сенткома. – Мы могли бы переместить одну из этих формаций, оставив другую. И войны удалось бы избежать.

ВВ внимательно посмотрел на оператора. Его звали ИсКр – Исключительно-Креативный, и он был прямым потомком гениального изобретателя машины хроносдвига. У воррихо редко рождались дети с широким спектром чувств, особенно категорий жалости, деликатности, вежливости, уступчивости, великодушия, добрых порывов, и оператор ИсКр был одним из таких уродов. Однако он проявил себя великолепным творцом идей, относился к работе с неистовым фанатизмом, и ВВ приказал службе преГУИН – превентивного Глобального Успокоения Инакомыслящих – его не трогать. Пока ИсКр был полезен.

– Мы не служба спасения, – язвительно отозвался на реплику оператора третий, самый младший, распорядитель. – Пусть спасают себя сами.

Головы всех трёх распорядителей повернулись к Правителю в ожидании его реакции.

Всевышний молчал. Он думал о последствиях Перехода. О тех, кого сбрасывали в прошлое, думать не имело смысла.

– Точка Перехода, – сказал он после недолгой паузы.

Видеоколонна в кольце пульта вновь испустила волну прозрачных пузырей, и ВВ увидел пейзаж планеты с высоты одной из башен, построенных существами, называющими себя китайцами.

Сказать, что архитектура существ, получивших общее название люди, или «хомо сапиенс», достигла абсолютного совершенства, было нельзя. В самом Китае, или в Поднебесной, как называли своё государство китайцы, большинство населения ютилось в уродливых зданиях-муравейниках, вмещавших иногда сотни тысяч особей. Примерно такая же ситуация наблюдалась и на других материках планеты, называемой разными людьми по-разному: то Землёй, то Геей, то Ёрд, то Хоу-ту. Однако ВВ хотел переселить всего один миллиард воррихо, в то время как людей насчитывалось больше семи миллиардов, поэтому переселенцам вполне должно было хватить красивого и комфортного во всех отношениях жилья.

Вид столицы Китая укрепил веру в непогрешимость.

ВВ внимательно осмотрел самые величественные здания, возведенные расой хомо сапиенс. Он давно присмотрел резиденцию, где собирался жить долгие меры, но всё же не пропускал случая, чтобы полюбоваться на другие строения и дворцы и убедиться в правильности своего выбора.