# Рождественское волшебство

Сергей Демидов

Снегопад постепенно усиливался. Уже на расстоянии в пятьсот футов с трудом можно было что-то разглядеть. Такого снега их город уже давно не видел. Снежинки – огромные, слипшиеся в ледяные мохнатые комки – летели с неба, не прекращая наращивать интенсивность своего падения. Кое-где уже образовались пробки из-за мелких аварий. Сара торопилась к своей семье, но всё же старалась ехать аккуратно. Сегодня Рождество, и всё семейство Кингсли должно собраться за праздничным ужином. Если бы Сара только знала, чем закончится сегодняшний праздничный вечер…

## Рождество

Снег… Кружащийся и медленно оседающий на карнизах домов, на пешеходных дорожках, на деревьях в парке, на проезжей части и на прохожих, снег… Кто не любит снег? Тот самый, который можно слепить в снежок и бросить в кого-нибудь, радостно смеясь, сколько бы тебе лет ни было. Кто не любит плавно падающие или кружащиеся снежинки в день светлого Рождества? Да кто вообще может не любить это праздничное время? Все любят это яркое, жгучее ощущение Рождественского духа и грядущего Нового года. Может только… Да нет… Нет таких людей, которые не любят это время! Их просто не может существовать!

Красно-белые Санта Клаусы с колокольчиками в руках тут и там шныряют по городу в поисках доброго человека, который подаст монетку. Улыбаются прохожие, спешащие по своим делам или в поисках подарков для своих близких и.., раздающаяся по округе мелодия рождества:


Oh, jingle bells, jingle bells

Jingle all the way


Эта песня, задающая настроение праздника, звучала практически везде и отовсюду: из каждого заведения, из каждой маленькой забегаловки, из каждого большого офиса, которые были сегодня еще открыты, перемешиваясь с другими мелодиями и звуками грядущего Рождества, новыми и старыми…

*      *      *

## Сара

Сара эту мелодию любила, но ей не нравилось, когда она становилась навязчивой, вездесущей и раздражающей. Она стояла на крыше небольшого здания, в котором находился офис их фирмы, глядя за парапет на людей, спешащих внизу, на проезжающие машины. Сара слегка улыбнулась и дрожащей от холода рукой поднесла к губам сигарету…

– Ну и что ты думаешь? Отпустит тебя наш милый и отзывчивый Джонни домой сейчас? – с сарказмом в голосе спросила стоящая рядом с Сарой ее подруга Клара, – Сара, сегодня Рождество! Я бы на твоем месте вообще бы на работу не пришла. Говард просто мудак, который хочет выслужиться перед начальством. Вообще глупость ужасная – заставлять людей работать в такой день!

Говард Генри Джонсон – это было имя их начальника, которого весь коллектив за глаза называл Джонни. Неприятный мужчина лет сорока пяти с одутловатым сальным лицом и характером деспота. Сара переводилась в основной офис их фирмы, а Джонни очень не любил отпускать своих сотрудников просто так. Сара, взмахнув копной каштановых волос, перевела взгляд на Клару.

– Отпустит, – протяжно, с ухмылкой сказала Сара – А прийти надо было сегодня в любом случае, я не закончила дела с парой клиентов. Только недавно договоры завершила. А после праздников абсолютно нет никакого желания здесь появляться. – На самом деле она побаивалась Джонни. Этот боров пару раз пытался лапать ее, вызвав в свой кабинет. Саре было это не приятно и даже омерзительно до тошноты, но указать ему на место или подать жалобу о домогательствах она не посмела, можно было лишиться работы.

В то время, четыре года назад, её муж Конор только окончил службу, вернулся из последней командировки в Ирак. А найти работу отставному военному было не просто, и Саре приходилось всю семью тащить на своих плечах. Она боялась сказать мужу о приставаниях шефа, опасаясь, что Конор просто прибьет этого наглого типа. Когда же ею заинтересовались из главного офиса, а Конор получил должность офицера полиции, намерения Джонни залезть Саре под юбку тут же испарились.

– А который сейчас час? – спросила Сара, туша сигарету о парапет.

– Два часа десять минут уже, а что? – с интересом осведомилась Клара, посмотрев на экран своего телефона.

– Мой срок работы в этом отделении истек ровно десять минут назад, – спокойным голосом ответила Сара и улыбаясь посмотрела на подругу.

– Моя, Ты, девочка! – радостно воскликнула Клара, подбегая к подруге и обнимая её. – Теперь будешь смотреть на нас из окон большого здания! Да нас, наверное, и не видно оттуда будет?..

– Нет, не видно, – с небольшой грустью в голосе ответила Сара – Но про тебя, стерву, я точно не забуду. – Смахнув нечаянно накатившую слезинку сказала девушка.

В этот момент у Сары зазвонил телефон. И что странно, мелодия на звонке была не та которую установила девушка… Вместо знакомой ей мелодии песни Уитни Хьюстон – My Love Is Your Love зазвучала уже поднадоевшая Jingle bells. Сара даже вздрогнула от неожиданной мелодии.

– Ты мелодию поменяла на более праздничную? – усмехнувшись, спросила Клара.

– Нет, ничего я не меняла, – слегка настороженно ответила Сара, доставая мобильник из кармана пиджака.

Звонила их няня миссис Кирби, строгая женщина лет сорока пяти. Сара нажала на кнопку ответа, поднесла телефон к уху и поздоровалась, а няня как обычно быстрым поставленным голосом воспитательницы со стажем проговорила:

– Сара, здравствуйте. С детьми только что погуляла. Мы немного пробежались по торговому центру, купили кое-что к празднику. Потом задержались недолго на игровой площадке. Эти два сорванца с головы до ног извалялись в снегу, еле затащила их домой. Сейчас сидят у камина, греются. Вы скоро будете дома? Я хотела пораньше освободиться.

– Спасибо, миссис Кирби, – ответила Сара. – Да, я уже закончила. В течение часа должна быть дома. Постараюсь побыстрее добраться.

– Ох… Милочка, прошу Вас, не стоит сильно торопиться. Снегопад усиливается, будьте аккуратнее на дороге. В прогнозе говорится, что снегопад будет еще сильнее к вечеру. Не стоит рисковать. – Проговорила миссис Кирби со слегка наигранным беспокойством.

– Как скажете, миссис…

– Ах да, совсем забыла Вам сказать, – перебила Сару няня – Рикки где-то нашел сверток в подарочной упаковке. Я на площадке отвлеклась на минутку, смотрю, а этот проказник уже что-то тащит.

– Какой сверток? – не поняла Сара.

– Небольшой сверток, упакованный в праздничную подарочную бумагу. Я спросила Рикки, где он его нашел, а тот молчит. Допрашивать я его не стала. Так что как будете дома, сами разберётесь со своим сорванцом.

Сара нахмурилась. Она знала, что сын не очень любил няню. И это чувство было у них взаимным. Миссис Кирби души не чаяла в их дочери Патриции, а вот к Рикки относилась очень строго. Скорее всего по этой причине он и не стал выдавать няне секрет найденного подарка.

– Хорошо, миссис Кирби. Я приеду и поговорю с сыном. И проследите, пожалуйста, чтобы дети не начали открывать подарки без нас, – сказала Сара и сбросила звонок.


Снегопад постепенно усиливался. Уже на расстоянии в пятьсот футов с трудом можно было что-то разглядеть. Такого снега их город уже давно не видел. Снежинки, огромные, слипшиеся в ледяные мохнатые комки, летели с неба не прекращая наращивать интенсивность своего падения. Кое-где уже образовались пробки из-за мелких аварий. Дворники и снегоуборочные машины еле-еле справлялись со своей работой. Весь город быстро покрывался глубокими сугробами…

Но ощущение праздника не переставало нарастать с каждым часом. Все спешили закончить свои дела, и объединившись со своими семьями и друзьями, начать праздновать наступление самого главного праздника года.

*      *      *

## Конор

– Ну, и что тут происходит? – спросил Конор, войдя в отделение для офицеров и видя своих коллег, выстроившихся в ряд.

– Великая утрата для нашего отделения тут происходит, – слегка саркастически произнес капитан. – Офицер Конор Кингсли, встать смирно! – скомандовал капитан и подошел к мужчине. Конор замер в стойке. Капитан, подойдя к офицеру был на полголовы ниже его. – За отличную службу, за пример, который ты подаешь коллегам, за героизм и исполнительность при несении службы офицер Конор Кингсли приказом комиссара полиции награждается Почетной Медалью Департамента! – С пафосом, улыбаясь, произнес капитан, прикалывая на грудь Конора отличительный знак.

Строй офицеров тут же зашелся в аплодисментах. Все в разнобой выкрикивали поздравления, хлопали в ладоши и загомонили. Капитан, привстав на цыпочки, шепнул на ухо Конору:

– Ты знаешь сколько человек в нашем отделении получили эту награду? – он слегка прищурился

– Знаю, капитан, – так же шёпотом ответил Конор. – Тридцать восемь.

– Еще раз подумай, нужно ли тебе уходить? – его вопрос прозвучал больше как утверждение. Кивнув сержанту, капитан направился к двери и вышел из офицерской.

– Ладно, еще раз поздравьте нашего героя! И пусть катится на все четыре стороны! – посмеиваясь, сказал сержант и начал уходить – Дааа, Конор, документы о твоем переводе пришли. Чтобы через пятнадцать минут на территории моего отделения я тебя не видел! И всех с Рождеством! – гаркнул, сержант и хлопнул дверью своего кабинета.

Конор выдохнул, в его голове роились мысли. Он не ожидал таких почестей, но это было приятно. Всего за четыре года работы в полиции он заставил проникнуться уважением к себе почти всех его коллег. И что самое главное, он нашел новых друзей.

В последней командировке в Ирак он потерял почти всё своё отделение. Конвой попал в засаду. Две машины сразу были взорваны. Конор как сейчас видел остекленевшие, мертвые глаза Марка, их капрала. Он мог по порядку произнести имена всех, кто погиб при подъезде к тому поселку… А потом реабилитация и долгое восстановление. Адаптация к нормальной жизни… Только его жена Сара всегда была рядом и поддерживала его. Он долго не мог найти работу. Военного с посттравматическим расстройством никуда не брали. И тут удача, Сара через своего отца, бывшего полицейского, нашла место в отделении полиции их небольшого округа. И жизнь началась как заново. А теперь перевод в новое отделение…

Он хотел остаться тут, но жена уходила на повышение и на семейном совете было решено, что если стремиться вверх, то только вместе. Конор подал прошение о переводе и как раз перед рождеством его одобрили. Он не плохо послужил тут: несколько боевых операций, большое количество задержаний, больше десятка грамот и наград. Переходить в отделение ближе к центру города ему не хотелось, он знал, что там будет тише и он может умереть от скуки. Но Сара и тут нашла компромисс. Если Конор так же без замечаний закончит следующий год, то ее отец порекомендует его на место детектива, а это уже было интереснее. И Конор согласился…

– Конор! – окликнул его напарник Джим, бывший уже напарник. Толстяк Джим – так его называли коллеги. Темнокожий немного тучный мужчина лет сорока. – Ну и кто теперь будет спасать меня? – спросил он, нахмурив брови.

– Видимо тебе придется всё же научиться уворачиваться от пуль и быстро бегать. Может фунтов десять сбросишь, – с легкой иронией ответил Конор.

– Я рад за тебя, напарник! – сказал Джим, подходя и обнимая Конора. Товарищи обнялись, похлопав друг друга по спине.

– Ну что, сегодня вечером у тебя? – осведомился Джим. – Кто будет-то?

– Да, будет еще сержант и подруга Сары с работы, Клара. А тебе разве важно кто будет? Я думал, ты ради меня готов хоть в огонь, хоть в воду, хоть ведро жареных цыплят съесть? – усмехаясь, поинтересовался в ответ Конор.

– Никогда мне не нравился Дуглас.., – мрачно ответил Джим. – Тебя еще не было, а он еще не был сержантом: в общем, одному парню ногу прострелили… выше бедра… Так он потом полгода над ним еще ржал. Смеётся постоянно непонятно над чем. Он, по-моему, идиот, Конор!

– Этот идиот за меня четыре месяца назад две пули поймал. Или ты забыл об этом? – нахмурившись, сказал Конор.

– Да ладно тебе, я так… – сконфуженно протянул Джим. – А Клара – это не та девушка, которая была в этом году на Дне Рождения у Сары? – быстро поменял он тему разговора.

– Да. А что? Понравилась? – язвительно хохотнул Конор. – Ты смотри! По рассказам Сары, она та еще стерва.

– В этом то и дело, дружище! Кому-то нравятся спокойные семейные девушки, по типу твоей Сары. А меня всегда тянуло к вот таким взбалмошным особам. У каждого мужчины свои вкусы и свой путь по жизни.., – Джим хотел еще что-то добавить, но у Конора зазвонил телефон.

– Ух ты.., – протяжно сказал Джим, улыбнувшись кончиком рта. – Задаешь сам себе праздничное настроение? – Он обратил внимание на мелодию, заигравшую в телефоне напарника. Это была заезженная и уже изрядно поднадоевшая Jingle bells…

«Странно… Вроде не менял мелодию звонка.» – Подумал про себя Конор, доставая из нагрудного кармана мобильник.

– Я слушаю, – проговорил он.

– Дорогой, я уже закончила с делами на работе. Сейчас отнесу документы Джонни и еду домой. Ты еще долго? – раздался на том конце веселый голос Сары.

– Я тоже закончил, милая. Буду дома минут через пятнадцать, может даже раньше. – ответил Конор. От его отделения полиции даже пешком до дома было не больше десяти минут.

– Тогда увидимся дома. Люблю тебя, – нежно, шёпотом, проговорила Сара.

– Взаимно… Увидимся дома, – протянул Конор, улыбнувшись, и сбросил звонок. – Ну что? Жду тебя через пару часов у себя. Про подарки детям не забудь, как в прошлом году! – сказал он, обращаясь уже к Джиму.

– Обижаешь! Еще две недели назад купил, – возмущенно ответил тот. – Тогда пойду закончу отчёты, заеду домой и сразу к вам. Может тебя подвезти? Там такой снегопад, не видно ни зги!

– Спасибо, не стоит. Пройдусь, – махнул рукой Конор и вышел из офицерской.

Сдав оружие и расписавшись в формуляре, Конор вышел из отделения через парадную. На улице и впрямь был ужасной силы снегопад. Он вернулся из патруля менее получаса назад, и за это время снег усилился, и сугробы подросли. На дорогах с переменным успехом работала снегоуборочная техника. Дворники, в большом количестве высыпавшие на пешеходные дорожки, уже не успевали убирать разраставшиеся сугробы и снежные наносы. Заметно холодало и начиналась метель.

«Да уж… Надо было соглашаться на предложение Джима,» – с досадой подумал Конор. Накинув капюшон и застегнув куртку, он двинулся по направлению к дому.

Мужчина шел и думал о своей любимой жене, о детях, которых также безумно любил, о предстоящем праздновании. Строил планы на будущий год. Размышлял как ему будет на новом месте и пытался представить людей, которые будут с ним работать. Найдет ли он с ними общий язык? Появятся ли у него там друзья?

Такие размышления были в духе Конора. Глубоко погрузившись в эти мысли и глядя исключительно себе под ноги, он случайно врезался в идущего ему на встречу какого-то бродягу. Мужичок на вид лет шестидесяти пяти пошатнулся от столкновения, но не упал.

– Прошу прощения, задумался, – извиняясь, быстро проговорил Конор.

Бродяга не отвечал. Он спокойно стоял и вглядывался в растерянное лицо мужчины. На нем был потертый коричневый кожаный плащ нараспашку, под которым виднелся такой-же старый свитер. Штаны были из какой-то ободранной толстой ткани. На ногах ботинки, видимо, хорошие, кожаные, но так же, как и остальное одеяние старика, видавшие виды. Глаза бродяги были впалые с бесцветными радужками и еле видневшимися зрачками. Конор сперва подумал, что старик слеп как крот, но это было не так. Полицейский чувствовал, как оборванец разглядывает его. У старика была не очень длинная скомканная борода и длинные по плечи волосы неожиданно черного, как смоль, цвета. На правой скуле был ужасного вида шрам, как от огня. От бродяги исходил странный отвратительный запах, который Конор сразу не смог идентифицировать.

– Вы что-то хотели? Вам нужна помощь? – настороженно и протяжно спросил Конор.

– Помощь?.. Мне?.. Нет.., – с ироничной усмешкой проговорил бродяга. – Счастливого рождества, офицер! – Голос его был гортанно-низким и трескучим, как звук раскалывающегося льда. Старик развернулся и пошел уверенным шагом своей дорогой.

Конор еще некоторое время смотрел ему в след, пораженный гротескному образу мужичка. Потом развернулся и в лёгком оцепенении зашагал к себе домой. Но не прошел он и десяти шагов, как понял… Он вспомнил тот запах, который исходил от мужчины. Этот запах он чувствовал, когда приходилось бывать в морге, трупный запах вперемешку с бальзамирующими составами. А еще, когда спало ощущение оцепенения, до Конора дошло, что на нем нет офицерской формы, он переоделся еще в раздевалке отделения, и старик не мог знать того, что он работает в полиции. Конечно, его многие знали в этом районе, но этого бродягу он видел впервые…