Дмитрий Лазарев
Адвокат ангелов

Глава 1

Русская православная церковь (РПЦ, другое официальное наименование – Московский патриархат) – административно независимая (автокефальная) православная церковь.

Public Relations (PR, пиар, связи с общественностью) – деятельность по поддержанию доброжелательных отношений между организацией и широкой общественностью.

– Хотите сказать, Русской православной церкви понадобились услуги профессионального пиарщика?

Темноволосый молодой человек, задавший столь необычный вопрос, с нескрываемым любопытством прощупывал взглядом своего визави – пожилого священнослужителя в черной выглаженной рясе и с до блеска отполированным крестом на белоснежном куколе, украшавшим его голову.

Кабинет, в котором проходила встреча, отличался сдержанным, но дорогим убранством. Помещение было обставлено элегантной мебелью, явно выполненной на заказ, стеллажи и полки занимали многочисленные книжные собрания, декоративные вазы и золоченые подсвечники, а на одной из стен разместился большой иконостас из старинных, потускневших от времени икон.

Двое мужчин сидели друг напротив друга в просторных кожаных креслах за невысоким стеклянным столом, а рядом с ними остывал разлитый в миниатюрные чашечки, но остававшийся нетронутым ароматный кофе.

Больше в комнате не было ни души.

Первый собеседник – Алекс Волков – высокий, худощавый брюнет чуть моложе тридцати лет, с ярко-голубыми глазами, короткими, вьющимися волосами, немного впалыми щеками и легкой небритостью на лице, был одет в дорогой шерстяной костюм и черную рубашку с небрежно расстегнутым воротником.

По другую сторону стола, пристально изучая Алекса глазами, находился коренастый православный священник лет пятидесяти, с массивной челюстью, немного оттопыренными ушами, крючковатым носом, густой, но аккуратно подстриженной седой бородой и хмурым кареглазым взглядом. Когда-то его звали Иваном Кантемировым, но это мирское имя уже давно осталось в прошлом. Теперь монашествующего священника называли Сергием. А если говорить точнее – Патриархом Московским и Всея Руси Сергием.

Приглашение посетить резиденцию новоизбранного главы Русской православной Церкви и обсудить перспективу сотрудничества поступило к Алексу несколько дней назад и сразу же пробудило в нем жгучий интерес. Он давно занимался пиар-технологиями, но никогда прежде не сталкивался с духовенством: как правило, услугами Алекса интересовались крупные промышленники и бизнесмены, чуть реже – политики и звезды шоу-бизнеса. Новый, весьма необычный клиент раззадоривал его любопытство. Возможность работы на церковников показалась Алексу редким шансом выйти за пределы поднадоевшей зоны комфорта и опробовать накопленный годами профессиональный опыт и инструментарий в другой, абсолютно непривычной среде.

Патриарх Сергий смотрел на молодого собеседника с некоторым подозрением. Первое впечатление еще ни разу не обманывало этого умудренного жизнью клирика. Сейчас он видел перед собой умного, энергичного, но очень нахального и самоуверенного молодого человека, который не лез за словом в карман и не стеснялся в выражениях. Хорошо это было или плохо? Добром ли был этот юноша, или нес с собой зло? И действительно ли церковь нуждалась в его услугах?

Пока что у Сергия был однозначный ответ только на последний вопрос.

– Церкви не нужно ничего, – твердо произнес он.

Предстоятель с неприятным чувством отметил, что сказанные слова прозвучали чересчур жестко и требовательно. С момента вступления в патриарший сан голос Сергия перестал казаться таким же спокойным и вселявшим доверие, как раньше, когда служил для исповедования прихожан и откровенных бесед с ними. За недолгое время речь Сергия стала грубой, угрожающей, безапелляционной – каковой и должна быть у человека, отдающего приказы и поручения.

Всего за каких-то полгода голос пастыря превратился в голос командира и управленца.

– И уж тем более церкви не нужен и никогда не понадобится пиарщик, – после небольшой паузы добавил патриарх.

Сказанные слова немного удивили Алекса.

– Тогда зачем вы пригласили меня?

– Затем, что ваши услуги нужны не церкви, а людям, находящимся вне ее.

Алекс выжидающе посмотрел на собеседника, всем своим видом требуя пояснений.

– Вы далеки от веры? – осведомился Сергий.

– Весьма, – кивнул Алекс.

– Тогда мои слова, вероятно, покажутся вам немного путаными. И все же надеюсь, вы поймете их суть. Видите ли, за свою историю православная церковь постоянно подвергалась и продолжает подвергаться нападкам: о ней то и дело злословят, на нее клевещут, стараются выставить в дурном свете. Разумеется, большинству людей, которые уже пришли к вере, эти нападки безразличны. Но есть множество тех, кому еще только предстоит найти свой путь к Господу. И этих людей подобные выпады могут сбивать с толку.

– Иными словами, из-за нападок со стороны третьих лиц страдает репутация церкви, а вместе с репутацией падает и число прихожан, – Алекс попытался перевести слова Сергия на более привычный для себя язык – официозный язык бизнеса. По лицу патриарха скользнула еле заметная улыбка.

– Число прихожан… – задумчиво повторил он. – Знаете, отчасти даже хорошо, что вы мыслите столь критичными категориями, и считаете, будто количество прихожан – единственное, что заботит церковь.

– Я сказал вовсе не это, – аккуратно возразил Алекс.

– Но вы намекаете на то, что от числа прихожан зависит благосостояние церкви, не так ли?

– Да, – прямолинейно ответил Алекс, совершенно не стесняясь показаться бестактным. Любую тактичность в отношении предстоящей работы он давно привык оставлять у порога дверей клиента.

– Разумеется, вы правы: доходы церкви всецело зависят от количества прихожан. И я склонен согласиться – мы действительно хотим видеть в храмах как можно больше людей. Только два этих процесса совершенно не связаны между собой. Они абсолютно независимы друг от друга.

– Но если не ради денег, то ради чего вы хотите иметь как можно больше прихожан? – последовал очередной резкий вопрос.

– Чтобы дать как можно большему числу людей возможность, – не задумываясь, ответил Сергий.

– Какую?

– Спастись, – произнес Сергий.

В кабинете воцарилась недолгая тишина. Алекс поднес к губам сжатый кулак и выпустил в него легкую струйку воздуха, словно пытался охладить раскаленную кожу – он часто так делал, когда о чем-то задумывался. Взгляд молодого человека уперся в висящий на стене иконостас, откуда взирали немного смазанные временем лики святых.

«Слова патриарха звучат громко и пафосно, – размышлял Алекс. – Но говорит ли он правду? Действительно ли им движут благие намерения? Или же настоящий мотив, побуждающий Сергия начать работу по укреплению имиджа вверенной ему Богом организации – банальная жажда денег и власти?»

Многие православные люди, вероятнее всего, приняли бы искренность Предстоятеля за чистую монету, в то время как воинствующие атеисты и поборники религий, напротив, разглядели бы в его целях лишь алчность и погоню за богатством. Для одних Сергий был честным священником, другим он казался вредным представителем дурманящей умы секты. Ни одна из двух сторон не знала правды, а потому выстраивала мнение исключительно в угоду собственной картине мира. Главное – чтобы с выбранной точкой зрения было комфортно жить и спать по ночам.

Но, в отличие от большинства, Алекс никогда не делал выводов на основе личных предпочтений. Задаваясь вопросом, Алекс не искал удобных ответов, которые хорошо бы укладывались в его мироощущение.

Ему требовались только верные ответы.

– Вы хотите дать людям возможность спастись, – глядя на Сергия, проговорил Алекс и тут же с сарказмом добавил, – выходит, спасение утопающих – дело рук самих утопающих?

– Знаете, эта крылатая фраза как нельзя точно описывает православное мировоззрение, – Сергий легко отреагировал на шутку. – Ведь Господь желает спасения всех людей. Но люди не определены Господом ко спасению – человек должен сам этого захотеть.

– Но, чтобы чего-то захотеть, об этом надо как минимум знать, правильно? – Алекс легко уловил скрытый посыл в словах Сергия.

– Если говорить совсем упрощенно, то да. Православная церковь не стремится обращать в свою веру, но мы обязаны проповедовать наше учение. Люди должны знать и понимать его. А уверуют ли они, найдут ли путь к спасению – это зависит уже не от церкви.

Патриарх оценивающе посмотрел на Алекса.

– Как я уже сказал, с давних пор и до сего дня церковь испытывает на себе постоянные нападки. Некоторые даже склонны видеть в подобной агрессии целую системную работу определенных кругов.

Алекс слегка прикусил губу, стараясь скрыть непроизвольную улыбку. Мысль про «системную работу» по очернению церкви вызывала у него смех. И эта реакция не ускользнуло от внимательного взора Сергия.

– Вижу, вы не верите в то, что церковь находится под своеобразной атакой со стороны недоброжелателей?

– Честно говоря, не особо, – признался Алекс. – Я вообще не сторонник теорий заговоров. Мне с трудом представляется, будто есть некая группа людей, которая ставит своей миссией просыпаться по утрам и тратить время, силы и деньги на борьбу с церковью.

– Здесь вы абсолютно правы, – сдержано улыбнулся патриарх. – Разумеется, не существует никакого коварного фронта борцов против духовенства с штабом, агентурной сетью и прочими заговорщическими атрибутами. Но есть нечто совершенно иное.

Окажись у Церкви лишь один враг, или даже осязаемая группа противников, и все было бы гораздо проще. Но нам противостоят невидимые, разрозненные, и в то же время могущественные силы, имя которым – легион. Мы должны бороться с невежеством. С глупостью. С нежеланием понимать. Вот истинные враги церкви.

Сергий выжидательно посмотрел на собеседника, стараясь угадать, улавливает ли Алекс ход его мыслей.

– Знаете, – патриарх неожиданно потянулся к карману рясы и достал оттуда мобильный телефон. Надавив на кнопку включения, он принялся методично двигать пальцем по экрану, – я подписан на некоторые атеистические сообщества в социальных сетях. Часто читаю оставленные там комментарии. Девяносто процентов публикуемых сообщений направлены на то, чтобы оскорбить и унизить веру людей, очернить церковь. Само по себе такое поведение не ново. Но важно другое – авторы этих сообщений чаще всего несут чушь, околесицу, рассуждают и делают выводы о вещах, которых не понимают и даже не пытаются понять хотя бы на минимальном уровне. Сами взгляните.

Мобильный телефон перекочевал в руки к Алексу, он начал медленно листать ленту социальной сети и вслух зачитывать некоторые сообщения.

– «Люди летали в космос – бога там нет. Как можно дальше верить в какого-то мужика, живущего на облаке?». «О чем говорить с мракобесами, которые вместо развития науки предлагают только молиться и поститься?». «Компания РПЦ – несите ваши пожертвования нам, мы купим на них новую яхту!».

– Как думаете, если бы авторы этих сообщений хотя бы чуть-чуть представляли себе церковную жизнь, они могли бы нести подобную околесицу?

– Отвечу честно – понятия не имею, – Алекс оставался прямолинеен. – Я атеист и плохо ориентируюсь в вопросах религии.

– Уверяю, для понимания веры совершенно не требуется разделять те или иные религиозные мировоззрения. Мы ведь не становимся астронавтами, дабы только лишь убедиться, что Земля имеет форму шара, правда? Проблема в том, что большинство попыток попрать истинный образ церкви происходят не от зла, а от человеческого незнания и заблуждений. Невежество служит основой для глупых утверждений и обвинений.

– «Ибо не ведают они, что творят»? – Алекс риторически вставил пришедшую вдруг на ум фразу из Евангелие.

– Слова Иисуса Христа здесь весьма уместны, – кивнул Сергий. – Именно неведение зачастую и становится причиной ошибочных упреков в наш адрес, и мне очень хочется искоренить подобное недоразумение. Если угодно – приоткрыть людям глаза на суть церкви. И для этого я намерен использовать любые имеющиеся возможности. В том числе – помощь наемных профессионалов.

Алекс отложил мобильный телефон патриарха на стол. Разговор наконец-то переходил в более предметное русло.

– Хотите предложить мне контракт?

– Возможно, но это будет зависеть от некоторых аспектов.

– И вас не смущает, что я весьма далек от веры?

– Нисколько, – легко ответил патриарх. – Господь наделил вас талантом и привел на встречу со мной. И раз уж вы сидите напротив меня, значит морально готовы служить нашему общему делу.

– За деньги, – аккуратно вставил Алекс.

– Пусть так, – отмахнулся Сергий и следом легко процитировал отрывок стиха из Ветхого завета, – «Хорошо богатство, в котором нет греха, и зла бедность в устах нечестивого». Не стоит исключать, что рано или поздно вы можете и сами найти в церкви подходящее для себя место.

– Я бы на это сильно не рассчитывал, – улыбнулся Алекс.

– Но, тем не менее, вы здесь, – парировал Сергий. – И вижу по глазам – шанс работать на благо церкви вызывает у вас искреннее любопытство.

Владыка угадал: предложение действительно заинтриговало Алекса. Конечно, дело было не в духовной стороне работы. И тем более не в деньгах – стоимость своих услуг пиарщик оценивал одинаково для всех клиентов. Суть интереса крылась в страстной жажде Алекса во что бы то ни стало побеждать.

Насколько интересной и увлекательной окажется для него игра на новом, незнакомом поле и по непривычным правилам? И главное – сможет ли он, как всегда, одержать верх? Только эти два вопроса были для Алекса по-настоящему важны.

– В православной церкви уже есть пиар-отдел, – Алекс говорил медленно. – Зачем вам привлекать стороннего человека?

– Синодальный отдел по связям с общественностью был сформирован задолго до моего вступления в патриаршество, – ответил Сергий. – По всей видимости, патриарх Варфоломей был удовлетворен их работой. Но мои требования к этой структуре оказались гораздо выше. К сожалению, за прошедшие полгода мне так и не удалось донести свои взгляды на взаимодействие с обществом до предыдущего руководителя отдела, из-за чего нашим путям пришлось разойтись.

Эта новость не стала неожиданностью для Алекса. Хоть он и был далек от церковных дел, но известие про отставку бывшего главы церковных пиарщиков все же слышал. Якобы, тот ушел со своего поста по собственному желанию – что, разумеется, было выдумкой.

– Скажите, а почему вы рассматриваете именно мою кандидатуру? В стране полным-полно не менее талантливых специалистов. К тому же, многие из них – православные христиане. С такими союзниками церкви будет куда удобнее сотрудничать.

– Удобно должно быть не церкви, а тем, кто пребывает за ее пределами, – не задумываясь ответил патриарх. – Не стану лукавить, помимо вас есть и другие претенденты. Но работа, о которой мы говорим, кажется мне весьма ответственной. И прежде, чем окончательно определиться с выбором исполнителя, я предпочитаю вживую пообщаться с каждым из кандидатов.

Что касается лично вас, Алекс, – вашу помощь рекомендовали люди, чьему мнению я безоговорочно доверяю. К тому же, я ознакомился с некоторыми вашими кейсами – и результаты меня впечатлили. Особенно – успехи информационной кампании по поддержке социальной сети «СтоЛинк».

Вспомнив пеструю канитель тех событий, Алекс почувствовал легкую, неприятную дрожь.

Примерно год назад крупная социальная сеть «СтоЛинк» предприняла весьма одиозную и неудачную для себя попытку выйти на фондовый рынок. На беду топ-менеджеров и инвесторов, котировки размещенных ценных бумаг компании почти сразу упали ниже самых пессимистичных прогнозов. За первый же день биржевых торгов стоимость акций «СтоЛинк» обрушилась на 25 процентов от цены размещения. Понимая, что компания очутилась в глубочайшем кризисе, руководство социальной сети обратилось за помощью к Алексу.

Четыре месяца Алексу пришлось жить на работе без сна и отдыха, стараясь выправить бедственное положение своего клиента. Тысячи сделанных им телефонных звонков и разосланных электронных писем, сотни подготовленных для газет и журналов комментариев, десятки организованных телевизионных сюжетов преследовали одну-единственную цель – доказать всему миру, что «СтоЛинк» не только прочно держался на ногах, но и очень скоро собирался оторваться от земли и вспорхнуть к звездам.

В рекордные сроки Алекс взбаламутил каждого сотрудника этой организации, вытащил на свет все ее достижения и ловко смел под ковер ошибки и недочеты. Он добился заключения с именитыми звездами шоу-бизнеса конфиденциальных соглашений, обязывающих их в ближайшие полгода выкладывать свои фотографии и писать посты только в одной социальной сети – «СтоЛинк».

Но самый мощный удар Алекс нанес под занавес всей информационной кампании: он уговорил совет директоров потратить баснословные деньги и выкупить у одного из крупных телеканалов право премьерного показа последнего сезона культового сериала «Игры чародеев». Трансляция первого же эпизода телешоу на платформе социальной сети привлекла сотни тысяч новых пользователей и миллионы рублей рекламодателей.

С каждым днем рейтинг сервиса неумолимо возрастал, а вместе с ним неизменно ползла вверх и кривая стоимости акций «СтоЛинк». Проделанная работа подтолкнула нескольких крупных инвесторов основательно вложиться в социальную сеть и уже через полгода после обвала цена бумаг компании увеличилась в три раза.

Тот контракт стал одним из самых сложных в карьере Алекса, выпил из него уйму крови и украсил голову несколькими седыми волосами. И все же это была увлекательнейшая по своей сложности игра, и молодой пиарщик гордился тем, что вышел из нее победителем.

Алекс всегда был азартен. Он любил необычные, нетривиальные задачи, бросавшие вызов его способностям. И чем непривычнее оказывалось испытание, тем ярче полыхали его глаза.

Как раз такого человека и искал патриарх.

– Церковь – очень старая организация, – продолжил разговор Сергий, – но это не значит, что она должна быть дряхлой и медлительной. Мы не можем себе позволить неповоротливость в вопросах взаимодействия с окружающим нас обществом. По крайней мере – больше не можем. Нам необходимы новые методы, способные разбить укоренившиеся в умах многих клеветнические, негативные и провокационные штампы о церкви. Нужно показать ее истинный облик.

– И каков же истинный облик церкви? – спросил Алекс.

Патриарх ненадолго задумался.

– Позвольте, я отвечу чужой, но меткой метафорой. Вера – это путь одиночки. Каждый верит самостоятельно и самостоятельно движется к спасению собственной души. Но ничто не мешает сделать движение одиночек организованным, направить по верной дороге и помочь не сбиться с пути. Надеюсь, вы поймете это иносказание.

– Думаю, суть я уловил, – Алекс кивнул в ответ, а затем задумчиво облокотился на стол. По его виду Сергий догадался, что собеседник напряженно о чем-то размышлял.

Очень часто потенциальные клиенты Алекса не до конца осознавали смысл его профессии. Одни видели в ремесле пиарщика аналог политтехнологий, другие – путали с рекламой. Как следствие, нередко наниматель плохо представлял результаты, на которые мог рассчитывать. И если желания заказчика шли в разрез с возможностями Алекса, то молодой человек никогда не соглашался на контракт.

Чего ждал от Алекса патриарх? Не обманывался ли Сергий в своих ожиданиях? Стоило ли Алексу принять его предложение?

Настала пора это выяснить.

– Работа пиарщика – моя работа – заключается в том, чтобы строить доверительные взаимоотношения между клиентом и общественностью, – произнес Алекс. – Через улучшение репутации, имиджа, повышения его известности, я стремлюсь достигнуть одной-единственной цели – научить окружающих верить моему клиенту. Не могу обещать, что благодаря моей работе толпы людей наперегонки побегут креститься. Разумеется, останутся и те, кто продолжит критиковать, не любить и даже презирать церковь. Но ей будут верить.

Сергий ненадолго задумался

– Научить окружающих верить клиенту? – переспросил Сергий, мысленно заменив слово «клиент» на «церковь». – Знаете, пожалуй, это весьма правильная формулировка задачи, которую я рассчитываю возложить на ваши плечи. Как раз доверия к церкви не хватает многим людям. И я не сомневаюсь, что именно эта вера рано или поздно станет шагом на пути к другой вере – в Господа.

– Выходит, мои возможности совпадают с вашими желаниями, – Алекс удовлетворенно кивнул.

– Выходит, что так, – согласился Сергий.

– Тогда, если не возражаете, я задам более предметный вопрос. – Алекс смерил священника взглядом. – На какой конкретный результат вы нацелены и что будет служить в качестве KPI?

– KPI, – улыбнулся Сергий, повторяя за собеседником знаменитую бизнес-аббревиатуру, обозначающую ключевые показатели деятельности. – Еще недавно я ни за что бы не подумал, что в церкви найдется место для столь мирского понятия.

– К сожалению, без точных критериев оценки невозможно судить ни об успехе, ни о провале информационной кампании, – Алекс развел руками. – Обычно для этих целей применяют так называемые замеры, например рейтинги доверия к бренду или соотношения позитивных и негативных упоминаний о компании в СМИ. Как правило, сухие цифры не врут и по ним сразу видны точные результаты работы. Думаю, в нашем случае будет разумно использовать один из подобных замеров в качестве мерила.

– Полностью с вами согласен. – кивнул Сергий. – Более того, я уже основательно поразмыслил над этим вопросом и нашел один, как мне кажется, весьма приемлемый вариант.

Сергий поднялся с места и подошел к высокому шкафу, стоявшему в углу кабинета. Немного покопавшись в одном из ящиков, он достал оттуда небольшой сброшюрованный документ, после чего сразу вернулся обратно за стол.

– Вот, – он протянул брошюру собеседнику, и Алекс тут же начал листать пальцем многостраничный документ. – Несколько месяцев назад по нашему заказу был проведен репутационный аудит Русской православной церкви.

– Подошли к вопросу как бизнес-структура, – без тени сарказма сказал Алекс. – Похвально.

– Обратите внимание на четвертый раздел, – попросил Сергий. – Он называется «Уровень доверия к РПЦ со стороны студентов».

Алекс тут же пролистал документ на нужную страницу. Пробежав глазами по тексту и опуская лишние подробности, он быстро нашел в конце главы основной вывод.

– «Согласно проведенным опросам, лишь около 35 процентов респондентов заявили о высокой степени доверия к церкви», – зачитал он.

– Что скажете? – поинтересовался патриарх. – Согласитесь принять такой параметр в качестве своего KPI и постараться увеличить эту цифру?

Алекс продолжал перебирать глазами текст исследования подобно четкам в руке.

– Почему вас интересует именно доверие со стороны студентов? – спросил он.

– Потому что они – пассионарии, – пояснил Сергий. – Они молоды и целеустремлены, наш мир очень скоро будет полностью в их власти. Постепенно у них появятся дети, которых сегодняшние студенты будут воспитывать и которым передадут собственные убеждения и ценности. За ними стоит будущее. В том числе и будущее церкви. Я не говорю, что ваша работа должна строиться исключительно вокруг молодежи. Но молодежь – наш приоритет.

Несколько минут Алекс всматривался в открытый документ, одновременно сверяясь с какими-то данными по своему смартфону. Его взгляд то и дело качался как маятник между лежащей на столе самодельной брошюрой и небольшим дисплеем зажатого в руке гаджета.

За свою жизнь Алекс видел десятки исследований, посвященных репутации той или иной компании. И репутационный аудит церкви, оказавшийся вдруг перед его глазами, ничем особо не выделялся из их числа. Но хорошо натренированная интуиция подсказывала молодому человеку – что-то здесь было нечисто. Сергий не торопил, скрестив руки на груди и немного небрежно опершись на подлокотник кресла, Предстоятель терпеливо дожидался реакции от собеседника.

Шестьдесят секунд понадобилось Алексу на то, чтобы разглядеть, наконец, скрытый в документе подводный камень. Отложив в сторону смартфон, он задумчиво потер подбородок, а затем смерил взглядом патриарха.

– Предлагаете оценивать успех моей работы по уровню доверия студентов к церкви? – уточнил Алекс и тут же ответил самому себе. – Что же, это вполне рациональный показатель.

– Согласно репутационному аудиту, несколько месяцев назад уровень составлял 35 процентов, – напомнил Сергий. – Насколько сильно вы сможете его поменять?

– Насколько сильно я смогу его поменять? – Алекс медленно повторил вопрос, словно языком проверял его на прочность. – Думаю, было бы весьма неплохо довести этот показатель до 30 процентов.

Густые брови патриарха высоко поднялись от удивления, а Алекс не сумел сдержать улыбки. На первый взгляд могло показаться, что он предлагал не повысить, а, наоборот, понизить уровень доверия к церкви. Но дьявол всегда кроется в мелочах – и в тот раз этим мелочам нашлось место даже в церкви.

– Вы ведь знаете, что сведения в этом документе не совсем достоверные? – Алекс впился взглядом в патриарха, стараясь разглядеть на его лице признаки лукавства, но вместо этого обнаружил лишь искреннее недоумение. – Ага, похоже не знаете.

– Не достоверные? – брови патриарха, кажется, взмыли еще выше.

– Да, – кивнул Алекс. – Во всяком случае, приведенные здесь данные про уровень доверия студентов к церкви сильно искажены. Смотрите…

Он снова схватил смартфон и, быстро что-то набрав, протянул гаджет в руки Сергию

– Вот результаты опроса, который проводили среди студентов несколько лет назад, – пояснил Алекс. – Организатором исследования выступил Центр общественного мнения, а в выборку попали почти десять тысяч учащихся из всех крупных университетов страны. Помимо прочего, социологи интересовались их отношением к основным официальным конфессиям. Невооруженным глазом видно, что положительно оценивала деятельность церкви лишь четвертая часть всех опрошенных. На пять пунктов ниже, чем указано в вашем аудите.

– Считаете, что результаты того исследования более правдивы? – с недоверием поинтересовался Сергий.

– Даже не сомневаюсь, – ответил Алекс. – Пару лет назад я уже имел дело с Центром общественного мнения. Скажу откровенно – пытался заказать у них соцопрос с заранее нужными мне результатами. Но эти ребята оказались честными и очень принципиальными.

Искренность собеседника немного удивила патриарха.

– А вы не допускаете, что репутация церкви за эти несколько лет могла сильно вырасти? – спросил он.

– Допускаю, – согласился Алекс. – Именно поэтому копнул глубже и убедился, что в вашем исследовании сознательно применяли кривую методику подсчетов. Судите сами: два года назад опрос проходил почти в двух тысячах университетов. А при подготовке репутационного аудита церкви для аналогичного опроса выбрали лишь сотню из их числа. И самое главное – как будто нарочно в эту сотню вошли именно те университеты, в которых ранее была зафиксирована наивысшая лояльность студентов к духовенству. В подобные совпадения я не верю. Складываем два и два – и вывод напрашивается сам собой: нынешний опрос специально проводили таким образом, чтобы результат оказался заведомо завышен в пользу церкви. Проще говоря – задачку подгоняли под ответ.

Алекс пожал плечами и продолжил:

– Рискну предположить, что исследование готовил бывший глава Синодального отдела по связям с общественностью. Хотел продемонстрировать, что его работа, якобы, приносила плоды. Репутационный аудит в этом плане – беспроигрышный вариант. В него никто никогда не вчитывается.

Сергий лишь удрученно покачал головой в ответ.

«Значит я правильно выгнал этого негодяя прочь», – подумал он.

– Думаю, что истинный уровень доверия студентов к церкви на сегодня колеблется в пределах все тех же 25-26 процентов, – подытожил Алекс. – И рост этого показателя на 5 пунктов за год кажется мне весьма неплохим результатом.

Закончив долгую речь, Алекс замолчал. Ему вдруг очень захотелось сделать рукой характерное движение, будто роняет микрофон после эффектного выступления, но он все же предпочел сдержать этот порыв. Едва ли патриарх по достоинству оценил бы подобный жест.

Несколько секунд Сергий переваривал слова собеседника, а затем медленно кивнул. Наглость и нахальство, с которыми вел себя молодой человек, немного задевали патриарха. Алекс не особо старался быть сдержанным, говорил прямолинейно и хлестко, не стесняясь раздавать оценки и обвинения, а высокомерие и гордыня сквозили в каждом его слове. Но одновременно Сергий улавливал сложный и хитрый душевный баланс внутри этого человека: противовесом высокомерию Алекса выступал его гибкий ум; резкость в словах компенсировалась находчивостью; он был атеистом, но от перспективы взять в собственные руки имидж церкви его голубые глаза полыхали огнем азарта. Действие и противодействие, инь и ян, добро и зло: Алекс явно любил ходить по грани ради достижения положительных результатов.

А положительные результаты требовались Сергию как никогда срочно.

– Весьма обстоятельные наблюдения, – наконец сказал патриарх. – Вашим дедуктивным способностям отдал бы должное сам царь Соломон. Итак, вы предлагаете повысить уровень лояльности к церкви среди студентов на пять процентов?

– На пять процентных пунктов, – поправил Алекс, одновременно, для наглядности, подняв вверх указательный палец. – И это пока еще не предложение, а лишь предварительная оценка моих возможностей. Точный результат, под которым я бы согласился подписаться, я назову немного позднее. И, вероятно, окончательная цифра окажется более скромной.

– Более скромной? – в голосе патриарха послышалась ирония. – Опасаетесь, что не сдюжите с задачей?

– Пока что не опасаюсь, – с задумчивой интонацией ответил Алекс. – Рациональные страхи строятся на фактах, а фактов у меня сейчас крайне мало. В нынешней ситуации я не знаю, что такое 5 процентов. Много это или мало? Трудно или легко их завоевать? Какие есть риски и какие преимущества? Сначала нужно погрузиться в тему, провести анализ, понять реальное значение этих 5 процентов. И лишь тогда я смогу объективно ответить, пугает ли меня задача и какой конкретный результат я готов предложить.

– Весьма разумно, – согласился Сергий.

– Я составлю общий план информационной поддержки церкви, – продолжал Алекс. – Это будет своеобразный каркас, на базе которого я готов выстраивать работу с общественностью. Если план вас устроит, наймете меня и будем претворять его в жизнь. А если нет…

Он развел руками.

– …В городе по-прежнему полным-полно пиарщиков.

– Сколько времени вам потребуется? – спросил Сергий.

– Готов представить результаты через два дня, – с энтузиазмом выпалил Алекс.

– Торопиться не стоит, – Сергий попытался немного остудить запал собеседника. – Тем более, что завтра я отбываю с визитом на Кубу и вернусь только неделю спустя. Можем провести нашу следующую встречу по моему возвращению.

– Не обязательно ждать так долго, – улыбнулся Алекс. – До Кубы всего полсуток лету. Времени у меня сейчас полно, поэтому, если будет уместно, я с радостью прибуду на встречу прямо туда.

Взгляды мужчин встретились.

«А ты действительно не промах», – подумал патриарх, отмечая напор и стремительность Алекса.

– И к чему же такая спешка?

– Ненавижу откладывать дела на потом, – сухо ответил Алекс.

Столь неожиданная ушлость собеседника заставила лицо Сергия озариться искренней улыбкой.

– Ну что же, – патриарх поднялся со стула, – тогда до встречи послезавтра.

Следом на ноги встал и Алекс. Обменявшись с Сергием рукопожатиями, он неспеша направился к выходу, но внезапно раздавшийся вопрос заставил его задержаться еще на несколько секунд.

– Совсем забыл поинтересоваться, как ваше полное имя? – учтиво спросил владыка. – Алексей или Александр?

– Зовите просто Алекс, – улыбнулся молодой человек. – Даже родители меня так называли.

Он еще раз слегка поклонился в знак учтивого прощания и, переступив порог, покинул кабинет.

– «Называли», – тихо повторил Сергий, когда дверь комнаты закрылась. – Грустно слышать это слово в прошедшем времени.

Красноватые язычки пламени плясали по горящим, тихо потрескивавшим от жара поленьям и разбавляли окружающую темноту неярким светом. Сергий, убрав руки в карманы, полностью погрузился в размышления и смотрел на костер невидящим, стеклянным взглядом. В голове крутились десятки острых вопросов и нерешенных проблем. Даже сейчас, сидя в тишине перед огнем, он никак не мог отключиться от насущных дел, ненадолго сбросить возложенный на него груз ответственности и просто расслабиться.

Порыв ветра – на удивление холодного для августа – ударил Сергию в спину. Неприятно поежившись, патриарх слегка приподнял воротник надетой легкой ветровки. Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз вот так сидел у костра и глядел на танец огня? На самом деле, не так и много – год, может быть полтора. Но в тот момент Сергию казалось, что миновала уже целая вечность. Или даже немного больше.

В стороне начали раздаваться глухие шаги: по длинной, вымощенной плоскими булыжниками тропинке, неспеша шел высокий, статный мужчина. Он ступал твердо и уверенно, легко ориентируясь в окружающем полумраке.

– Заждался, поди, – мужчина опустился на лавочку рядом с Сергием и поставил на небольшой стол бутылку коньяка и две стеклянные рюмки. – Тебе рюмашку-то опрокинуть можно?

– Все мне позволительно, но не все полезно, – Сергий ответил словами апостола Павла.

– Мусульманам, вон, вообще алкоголь запрещен, – разливая коньяк, сказал мужчина. – Может, для патриархов тоже есть свои ограничения – я ж не знаю.

– Есть, конечно, – кивнул Сергий, но в подробности вдаваться не стал.

– Ну, – протягивая рюмку, выдохнул мужчина, – твое здоровье, Святейший.

Сергий улыбнулся: в последнее время окружавшие люди не отваживались обращаться к нему так неформально. И вполне возможно, что Володя – его старинный и добрый друг – остался единственным в мире человеком, способным позволить себе подобную простоту.

Взяв рюмку в левую руку, Сергий быстрым движением перекрестился.

– Прости, Господи, – искренне пожурил себя патриарх, после чего залпом осушил стеклянный сосуд. Виноградная жидкость быстро начала растекаться теплом по телу.

– Рад, что ты, наконец, заехал, – выдержав небольшую паузу, заговорил Володя. – А то когда мы в последний раз виделись? Уже и не помню.

– Давно это было, – кивнул Сергий. – Теперь вместо живых душевных встреч только и успеваем, что по телефону поговорить, да во всяких мессенджерах короткие сообщения друг другу отправить.

– Странные времена. Вот сказал бы нам кто в детстве, что через сорок лет мы оба станем заложниками графиков, деловых переговоров, совещаний и прочей ерунды – ты бы поверил?

– Да ни за что на свете, – улыбнулся Сергий, с трепетным чувством вспомнив их детские годы.

Мужчины некоторое время молчали, только вглядывались в горящее напротив них пламя костра.

– Кстати, как тебе мой новый дом? – нарушил тишину Володя.

Патриарх оторвал взгляд от костра и сквозь нависавшую темноту взглянул на двухэтажный особняк. Несмотря на позднее время, во многих его окнах горел свет: строители еще не до конца закончили отделочные работы и продолжали день и ночь трудиться, чтобы сдать объект в срок. Но, в целом, невысокое здание был почти готово для комфортного проживания. По крайней мере, Володя уже заехал в него, не дожидаясь завершения ремонта.

– Отличный у тебя дом, – похвалил друга Сергий. – Уютный и добрые чувства навевает. И место ты выбрал спокойное, теплотой наполненное.

– Ага. В жизни бы не подумал, что в пятнадцати километрах от Москвы еще сохранились такие тихие места. Надеюсь, через пару недель ребята управятся с отделкой и тогда, наконец, семью перевезу.

– Я тоже на это надеюсь, – сказал патриарх. – Бог тебе в помощь. Совсем негоже так подолгу без семьи оставаться.

– Спасибо, – улыбнулся Володя. – Глядишь, и с тобой будем чаще видеться. А то из Томска сюда не налетаешься. А так – хоть в одном городе снова поселимся.

– Печалит, конечно, что не на одной улице проживаем, как в школьные годы, – Сергий посмотрел в глаза другу.

– Тоже верно, – кивнул Володя. – Зато вон тут какое красивое озеро рядом. Не то, что прежняя речка-вонючка, которая текла у нас под мостом. Помнишь?

– Конечно, помню, – Сергий улыбнулся ностальгическим детским воспоминаниям. – Даже мы с тобой боялись в ней купаться. А уж мы, кажется, теми еще непугаными дураками были.

– Это точно, – согласился Володя. – В общем, теперь у нас с тобой есть не грязная речушка, а целое лазурное озеро. Так что, когда в следующий раз заедешь в гости, обязательно прогуляемся с тобой на рыбалку.

Слова неприятно отдались в сердце Сергия. «Это будет нескоро», – с тоской подумал он. Став патриархом, Сергий превратился в узника времени. Все его планы, встречи и поездки на долгие месяцы вперед теперь были плотно подбиты в сплошном графике. И едва ли туда удалось бы хоть как-то втиснуть тот «следующий раз», о котором говорил Володя.

От осознания неподвластности своей жизни собственным желаниям на душе Сергия делалось тоскливо. Но, похоже, таков был его крест.

– Кстати, как дела с твоей задумкой про улучшение церковных связей с общественностью? Встретился с тем парнишкой, которого я порекомендовал?

– Да, – ответил Сергий, – как раз сегодня имел с ним беседу. Очень нахальный молодой человек.

– Нахальный не то слово, – согласился Володя. – Я когда с ним первый раз общался, еле сдержался чтоб взашей не выгнать. К счастью, удержался. Клянусь – очень способным специалистом этот парень оказался. Ценник, конечно, заломил… Но оно того стоило. Нанимай его, не бойся. Разве стану я тебе врать?

Действительно, уж кому-кому, а своему лучшему другу Сергий доверял безоговорочно.

– Помнишь, я три года назад сеть магазинов открывал? – Володя совсем забыл, что уже рассказывал эту историю, но Сергий не стал его перебивать. – Кучу денег тогда на раскрутку потратил: и рекламу закупал, и всякие акции проводил, а продажи колом на месте стояли. В общем, рискнул я к этому Волкову за помощью обратиться. Так он за месяц мне финансовый оборот в полтора раза поднял! Такие половецкие пляски в офисе устроил, ты бы видел: вся компания на ушах стояла от его креатива!

Я потом ему предложил пост вице-президента у себя в холдинге. Сам, наверное, представляешь, с какой зарплатой. Пять лет поработай – и на всю жизнь обеспечен будешь. Так он отказался! Говорит – если на одном месте осяду, то рискую хватку потерять.

В общем, пацанчик этот – гений своей работы. Прям Шерлок Холмс и доктор Хаус в одном флаконе.

– Доктор кто? – переспросил Сергий.

– Хаус. Мужик из сериала, умный такой. Ты что, не смотрел?

– Мне вот только сериалы смотреть…, – вздохнул патриарх.

– И «Молодого Папу», поди, не видел? – улыбнулся Володя. – А тебе ведь по статусу полезно будет ознакомиться – там как раз про нового Папу Римского. Вот полетишь на Кубу и посмотри по дороге. Заодно и время в пути скоротаешь.

Сергий не стал ничего отвечать, лишь улыбнулся в ответ.

– Кстати, а что ты на Острове Свободы-то забыл?

– Церковные дела, – непринужденно ответил Сергий без лишних подробностей.

В действительности, для предстоящей поездки не было особых причин. Всю зарубежную церковную работу в патриархии уверенно курировал глава Отдела внешних церковных сношений митрополит Арсений – умудренный опытом дипломат, жестко державший в руках бразды правления иностранными епархиями. И все же, спустя полгода со дня принятия сана, Сергий посчитал нужным лично показаться на международной арене.

Наступила пора явить миру нового Предстоятеля Русской православной церкви.

– Ладно, – Сергий мимолетом посмотрел на часы, после чего поднялся с места, – пора, как говорится, и честь знать. Рад был увидеть тебя.

– Взаимно, – Володя встал следом и крепко обнял старого друга. – Обязательно заезжай, когда семью перевезу. Они тоже по тебе соскучились.

В последний раз Сергий бросил взгляд на красные языки пламени. С каким бы удовольствием он побыл здесь еще немного, пообщался с Володей, вспомнил бы их детские годы – счастливейшие времена его жизни. Но долг вынуждал Сергия проститься с другом и снова вернуться к миллионам дожидавшихся проблем.

– Храни тебя Бог, дорогой, – сказал он, заглянув в глаза Володи. – Храни тебя Бог.

Глава 2

Московская патриархия – подразделение Русской православной церкви, объединяющее структуры, непосредственно руководимые Патриархом Московским и всея Руси.

Паблисити – узнаваемость персоны, компании, продукта или бренда.

Алекс стоял посреди кабинета и вглядывался в гладкое пластиковое покрытие белой доски для маркерных записей, висевшей на стене напротив него. Вокруг было темно, светильники не горели и только неяркие лучи заходившего солнца, кое-как ухитрявшиеся пробиться через крохотную щелочку между двумя плотно задернутыми шторами, окропляли комнату тусклым светом.

Всякий раз, когда только-только начинался новый кейс, Алексу требовалось время на концентрацию – ментальную подготовку к предстоящей работе, калибровку своего сознания, настройку на нужный лад. «Чтобы решить проблему, нужно стать проблемой» – в этой шутливой игре слов Алекс давно научился видеть скрытый смысл. Приступая к очередному контракту, он старался предугадать все возможные неприятности, заранее залатать пробоины и постараться прочувствовать проблему на собственной шкуре.

Ритуал, благодаря которому Алекс настраивался на сложную работу, уже давно был отработан до мелочей и на протяжении последних лет повторялся по одному и тому же сценарию: молодой человек вставал в окружении мрака и тишины, вглядываясь в белую, широкую доску для записей и настраиваясь на нужный ритм. Эта доска часто служила ему главным рабочим инструментом. Белый кусок пластика много раз становился хранителем гениальных идей и свидетелем грандиозных стратегических планов, буквами тянувшихся по ее поверхности. Сейчас начисто вымытая от последних записей доска пустовала, но очень скоро ей было уготовлено в очередной раз оказаться испещренной множеством слов и сослужить для Алекса верную службу в качестве каркаса будущего успеха. Самым ценным мыслям, самым важным задачам, сведениям о врагах и союзниках, угрозам и рискам, целям и намерениям предстояло очутиться именно здесь – на гладкой, белой поверхности, преданно вглядывавшейся в своего хозяина.

Посмотрев на циферблат ручных часов, Алекс удрученно покачал головой. До конца дня оставалось совсем мало времени, а сделать предстояло еще так много. Понимая, что в ближайшую ночь поспать ему не удастся, Алекс набрал полную грудь воздуха, ненадолго задержал дыхание и с шумом выдохнул.

– Ну, понеслась, – он отдал громкую команду самому себе, уселся за рабочий стол и открыл крышку ноутбука.

Наступил первый этап – поиск и анализ информации. Пока что Алекс плохо понимал, в какую именно игру втягивался. Для начала, стоило досконально изучить своего нанимателя. Чем была церковь? Чем она хотела быть? И главное – чем выглядела в глазах посторонних людей? Эти первоочередные вопросы нуждались в ответах.

Струйный принтер с характерным жужжанием принялся одну за одной выплевывать распечатки газетных статей, посвященных деятельности Русской православной церкви, официальные и неофициальные биографии ее лидеров, статистику, отчеты, словом – все, что могло хоть как-то помочь разобраться в медийном фоне, расстилавшемся вокруг христианского духовенства. Алекс неторопливо перебирал глазами распечатанные материалы, кропотливо разбираясь в перепитеях чуждого для него мира клириков. И чем глубже он погружался в эту кроличью нору, тем больше вопросов у него возникало.

Церковь – как организация – оказалась сложным клубком, сотканным из проблем и противоречий. Была ли ей присуща та истинная святость и спасительная функция, о которых утром того дня говорил патриарх Сергий? Или же священник просто вешал елейную лапшу на уши собеседника, стараясь выдать желаемое за действительное? Однозначные ответы на эти вопросы Алекс пока решил не искать. «Нет оснований на слово верить или не верить Сергию, – подумал он. – Показное благочестие священника может быть лишь маской, скрывающей жажду личной выгоды. Или же, напротив, его помыслы кристально чисты и искренни. Сейчас оба варианта имеют право на существование и делать выводы еще рано. Пока что рано».

Оставив в стороне размышления о духовно-нравственной сущности церкви и ее декларируемых ценностях, Алекс предпочел сконцентрироваться на более приземленных вещах, в первую очередь – неприятных бытовых деталях, лежавших на поверхности и бивших по церковной репутации с постоянством отбойного молотка. Доверие людей к институту православия то и дело подрывалось новостями о постыдных происшествиях с участием священнослужителей, фотографиями предметов роскоши, которыми те владели и регулярными скандалами, неустанно возникавшими по вине клерикалов. Масла в огонь подливали пресса и социальные сети, всегда готовые с радостью сенсационно сорвать очередной покров с «лицемерного» духовенства, стоило лишь отдельным священникам по собственной глупости совершить даже малейшие проступки.

Одновременно Алекс отчетливо разглядел бурный поток кулуарных игр, протекавший сквозь церковный быт и основательно пропитанный духом византийщины: внутри клира непрерывно формировались союзы и группировки, а многочисленные епископы противостояли друг другу, не гнушаясь использовать в борьбе любые инструменты, особенно – прессу. И даже избрание Сергия на Патриарший престол после вдумчивого изучения представало в глазах Алекса не просто рядовым – хотя и важным – религиозным событием, а целой коварной операцией, полной интриг, загадок и секретов.

«Кто такой Сергий?» – Алекс держал в руках распечатанную фотографию патриарха и внимательно вглядывался в черты его лица.

По сравнению с большинством других архиереев – высших чинов духовенства – Сергий был весьма молод. Судя по довольно скупым и обрывочным сведениям из «Википедии», нынешний патриарх родился и вырос в неполной семье и воспитывался лишь матерью – учительницей начальных классов небольшой школы в пригороде Томска. В немногочисленных интервью Сергий никогда не говорил о судьбе своего отца и всякий раз уклонялся от вопросов о нем, оставляя простор для пестрых слухов, приписывавших Кантемирову-старшему то судьбу погибшего на чужбине разведчика, то участь репрессированного «врага народа».

К вере в Бога будущий местоблюститель пришел уже в сознательном возрасте. По его собственным словам, это произошло во время учебы на химическом факультете.

«Чем старательнее я занимался наукой, – рассказывал Сергий в одном из интервью. – чем глубже погружался в устройство видимых материй, тем отчетливее приходил к осознанию, что без Божьего промысла появление мира попросту было невозможным. За любым научным открытием, природным явлением, математической закономерностью всегда обнаруживалась сложная и гармоничная система, идеально уравновешивающая сама себя. И никакая случайность или совпадение не в силах объяснить причины этого чудесного баланса – только чья-то воля могла стать истинным его творцом».

На последнем курсе университета студент Иван Кантемиров принял православие, а вскоре после выпускных экзаменов стал трудником при одном из монастырей в окрестностях Томска. Так начался его церковный путь, в конечном итоге простершийся до патриаршего престола.

Вне всяких сомнений, Сергий был незаурядной личностью и обладал достаточной харизмой, волей и прогрессивными взглядами на развитие Церкви. Но насколько закономерным (или же случайным?) стало продвижение его фигуры из пешек в дамки на церковной игровой доске? Этого Алекс не понимал.

Он еще раз быстро пробежал глазами длинную аналитическую статью, вышедшую из-под пера опытного журналиста-религиоведа и опубликованную на страницах авторитетного журнала. Материал был целиком посвящен последним выборам патриарха – и тому, как молодой митрополит Сергий умудрился очутиться на священном престоле и возглавить православный Русский Мир.

После скоропостижной смерти предыдущего владыки – патриарха Варсофония Второго – архиереям отводилось полгода на избрание нового Предстоятеля. Основными претендентами на престол тогда считались двое: глава Отдела внешних церковных сношений митрополит Арсений, который стал на переходный период местоблюстителем престола, а также его главный конкурент – глава администрации Московской патриархии митрополит Никодим. Оба служителя были могучими, влиятельными людьми как внутри церковной структуры, так и за ее пределами. И все полгода, что шла подготовка к выборам главы церкви, между двумя конкурентами разворачивалась настоящая информационная война: в ход шла публикация компроматов, тиражирование заказных материалов в прессе и всевозможное выпячивание скелетов из шкафов друг друга.

Борьба напоминала классическую предвыборную кампанию из сферы государственной политики со всеми признаками жанра: соперники действовали скрытно, наносили удары тайно и аккуратно, так что обвинить кого-либо из них в грязной игре напрямую было нельзя.

Противостояние тянулось восемь месяцев – до самого начала выборов.

Избрание патриарха проходило по специальной многоступенчатой процедуре, утвержденной уставом церкви. На первом этапе собрание архиереев тайным голосованием определило трех возможных кандидатов на престол. Кроме Арсения и Никодима, набравших практически равное количество голосов, третьим претендентом стал менее влиятельный митрополит Филарет. Дальнейшее – и окончательное – решение предстояло принять другому коллегиальному органу церкви – Поместному собору.

Но с самого момента выборов кандидатов началась череда странных событий. Через несколько часов после окончания Архиерейского собора у митрополита Филарета случился сердечный приступ. Священник сразу же взял самоотвод по состоянию здоровья, и его место на выборах автоматически занял следовавший за ним по числу голосов молодой и не столь известный Томский митрополит Сергий.

Спустя три дня начался Поместный собор. В первом же туре около 40 процентов избирателей поддержали митрополита Арсения. Никодим и Сергий поделили оставшиеся голоса почти поровну – и все же Сергий непонятным образом умудрился обогнать оппонента на несколько десятков галочек в бюллетенях и вышиб его из второго тура.

А затем начали происходить совсем уж удивительные дела: по итогам второго тура поддержка двух оставшихся кандидатов оказалась одинаковой – и за Арсения, и за Сергия проголосовало ровно 350 участников собора.

Согласно церковному уставу, в такой ситуации оставался лишь один – крайний – способ решить судьбу священного престола – жребий.

Сложно сказать, был ли виной всему слепой случай, или же в итоги выборов действительно вмешалось божественное провидение, но брошенный жребий указал на Сергия.

В отличие от своих маститых соперников, к моменту избрания Сергий еще не успел стать по-настоящему значимой фигурой в церковных кругах. Он был возведен в сан митрополита ровно за пять лет до смерти Варсофония и едва ли имел на своей стороне влиятельных союзников и покровителей. И никто не мог однозначно ответить, почему вдруг молодой митрополит получил столь мощную поддержку как от архиереев, так и со стороны участников Поместного собора.

Предположения на этот счет высказывались совершенно разные. Одни считали, что непрерывная вражда двух основных кандидатов, митрополитов Арсения и Никодима, подорвала доверие к ним со стороны участников Поместного собора. Другие винили во всем желание выборщиков поставить во главе церкви слабую фигуру, которой было бы легко манипулировать в личных интересах. Третьи же традиционно видели в случившемся промысел Божий – и эту версию Алекс мысленно приравнивал к случайному стечению обстоятельств.

Закинув в лоток принтера несколько листов плотной глянцевой бумаги, Алекс распечатал портретные фотографии трех недавних претендентов на Патриарший престол, последовательно закрепил снимки на доске небольшими магнитами, а затем сделал шаг назад и внимательно всмотрелся в изображения. Царящий полумрак немного мешал досконально разобрать все черты и складки на двумерных лицах священников, но сейчас Алексу и не требовалось вглядываться в детали, достаточно было лишь зафиксировать в голове некие весьма абстрактные образы.

– Основные игроки на доске, – медленно проговорил он.

Сомневаться не приходилось – и глава церковных дипломатов Арсений и руководитель административного аппарата патриархии Никодим представляли ощутимую угрозу для Сергия. Вряд ли два опытных мастодонта просто так проглотили неудачу, постигшую их в борьбе за священный престол. А значит потенциально они несли такую же опасность для репутации церкви и ее главы, как и любые внешние враги. Еще совсем недавно чета этих пожилых монашествующих священников старательно топила друг друга ради достижения заветной власти, которая, тем не менее, угрем выскользнула из их пальцев. А значит теперь они могли привычно отбросить христианское благочестие и с новыми силами начать противостоять действующему патриарху.

Алекс улыбнулся.

– Может быть, вот зачем ты на самом деле хочешь меня нанять? – спросил он, глядя на фотографию Сергия. – Ты хорошо понимаешь нависшие риски и угрозы и прекрасно видишь, что Арсений, Никодим и черт знает кто еще дышат тебе в затылок. При особом желании даже патриарха Московского и Всея Руси можно сместить с престола. И уж кто-кто, а эти двое точно обладают подобным желанием.

Но если тебе, владыка, удастся быстро поднять репутацию церкви и уровень доверия со стороны прихожан, то пространство для маневра у конкурентов исчезнет. Удачная пиар-кампания, нацеленная на рост авторитета Московского патриархата, неминуемо приведет и к росту авторитета самого патриарха. Делая то, что и должен делать на своем посту, ты одновременно лишишь рычагов давления своих соперников.

Слегка прикусив нижнюю губу, Алекс снова приблизился к доске и почти в упор уставился на фотоснимок с изображением патриарха.

Разумеется, с самого начала Сергий понимал – просто не мог не понимать – что одной пулей собирался угодить сразу в двух зайцев. Но какой из зайцев был для него важнее? Хотел ли новый патриарх в первую очередь закрепиться во власти, или же истинно отталкивался от намерения, которое еще утром продекларировал своей главной миссией – дать людям возможность спастись? Об этом Алексу оставалось только гадать.

– Правда ли ты печешься о душах людей? – он продолжал внимательно вглядываться в черты лица запечатленного на фото Сергия. – Или главное для тебя – власть? Не знаю. Да и, впрочем, мне абсолютно без разницы. Ты всего лишь клиент.

Поле, на котором предстояло играть Алексу, постепенно вырисовывалось и приобретало рельеф, но сведений по-прежнему крайне не хватало. Разношерстные данные и противоречивая информация, почерпнутая из открытых источников, позволяли лишь немного сориентироваться в общей канве церковных взаимоотношений, но все же были слишком ненадежными костылями для опоры во время работы. Теперь настала пора обращаться за помощью к живому человеку, с головой погруженному в тематику и внутреннюю жизнь Московского патриархата, понимавшему все нюансы и хорошо знакомому с основными действующими лицами.

Профессиональные пиарщики были всегда обязаны досконально знать среду, в которой им предстояло работать. Многие коллеги Алекса предпочитали строить долгую и стабильную карьеру в одном конкретном направлении – нефтяном, банковском или любом ином секторе – и со временем неминуемо превращались в экспертов, знающих обо всех событиях, ключевых игроках, скользких местах и подводных камнях своей отрасли. И, на первый взгляд, такой подход был хорошим.

Но у медали имелась и оборотная сторона. Годами копаясь в одних и тех же задачах, выполняя одни и те же операции, большинство специалистов начинало действовать по инерции. Проблемы, с которыми им обычно приходилось сталкиваться, оказывались схожи между собой и регулярно повторялись – а потому неизменно повторялись сценарии, методы и механизмы для их решения. Креатив, гибкость и нестандартное мышление постепенно переставали быть востребованными – просто потому, что трудности преодолевались уже наработанными практиками, по стандартным и накатанным рельсам.

Крайне редко в своей работе корпоративным пиарщикам доводилось натыкаться на задачи, для выполнения которых не находилось заранее заготовленного инструмента. Но если (а, вернее – когда) подобное все же случалось, то отраслевые консервативные профи, разучившиеся гибко мыслить, впадали в ступор. А как только снова приходили в чувство, тут же звали на помощь людей вроде Алекса.

Независимые пиарщики не были скованы узами однообразия. Они могли пропускать через себя сотни разнообразных проектов, придумывать новые методы, приемы и решения, а главное – умели смотреть на проблему незашоренным взглядом, свободным от шелухи.

Алекс метафорически сравнивал свою работу с огнем, который можно было развести практически везде на суше и подкармливать любым горючим материалом. Пламя одинаково съедало все: хвойную древесину, пачку спресованой бумаги или желтоватую горсть серы. Огонь просто глотал то, что ему давали и взамен на пищу исполнял свое предназначение – разливался теплом и озарял светом все вокруг.

Но кормить огонь следовало мудро. Именно от выбора пищи зависело то, будут ли вьющиеся красные ленты разносить тепло или же, наоборот, безвозвратно угаснут и погрузят округу в непроглядную темень.

Подобно огню, вольные пиарщики были готовы использовать в качестве топлива для своей работы любую доступную информацию, но все же стремились подходить к выбору этой «пищи» с умом и осознанностью. Ведь если груда сырых дров могла затушить пламя костра, то и груда лишних сведений могла легко похоронить под собой результаты упорного труда.

Чтобы огородиться от потока бесполезных деталей и как следует разобраться в происходящем, зачастую требовался «толмач» – эдакий консультант, максимально близкий к нужной отрасли, понимающий ее и способный быстро, но емко ввести в курс дел. Обычно подобную задачу брали на себя сами наниматели, в конце концов – кто лучше них ориентируется в их собственных делах? Но все же, в редких случаях, пиар-технологам приходилось просить помощи у совершенно посторонних людей. Алекс вдруг с улыбкой вспомнил, как ему доводилось обращаться за советами то к финансовому аналитику, то к отставному военному, то к таксисту, а однажды – даже к кинопродюсеру из порноиндустрии.

На этот раз для роли консультанта Алексу требовался тот, кто постоянно взаимодействовал с церковными структурами и при этом не зависел от духовенства – был непредвзят в суждениях и свободен от подчинения со стороны клира. Эдакий сторонний, но опытный наблюдатель.

И Алекс уже смекнул, где стоило искать подобного человека.

Достав из кармана мобильный телефон, быстрыми нажатиями кнопок он нашел нужный номер и уже через несколько секунд на другом конце воображаемого провода раздался грубоватый, но дружелюбный женский голос.

– Надо же, какие люди звонят!

– Людка, здорова! – с нескрываемым удовольствием поприветствовал Алекс.

Люда Агеева была шефом одной из служб «Интерскана» – крупного новостного агентства страны. Они с Алексом познакомились несколько лет назад, когда вместе работали над проектом одной IT-корпорации. С тех пор между ними завязались хорошие отношения, которые перетекли в краткосрочный роман, а затем странным образом снова превратились в обычную дружбу. Кроме того Люда и Алекс не раз помогали друг другу на профессиональном поприще – делились информацией, любопытными новостями, сводили с нужными людьми.

И сейчас Алекс в очередной раз рассчитывал на помощь своей старой подруги.

– Слушай, Люда, отвлекать надолго не буду – знаю, ты занята.

– Как всегда, в запарке, – со смешком ответила она.

– Выручи, пожалуйста. У вас в агентстве работает некто Владлен Искандеров. В отделе, который религией занимается.

– Знаю такого.

– Можешь меня с ним свести?

– Думаю да, а зачем?

Люба, как всегда, была любопытна.

– Халтурку ему хочу предложить. Готовлю одно исследование – и нужен эксперт по церкви.

Хотя Алекс не соврал, но и правдой его слова назвать было сложно. Но Любу ответ устроил.

– Давай я скажу ему о предложении и сброшу твой номер телефона. Захочет – свяжется.

– О большем и не прошу, – с улыбкой сказал Алекс.

– Вашу мать, где отчет по статистике? – из телефонного динамика вдруг донесся незнакомый, долетавший откуда-то издали, приглушенный мужской голос. Его обладатель явно был недоволен. – Двадцать минут назад просил, дармоеды!

– Все, пора бежать, дедлайны горят, – затараторила Люба. – Пока-пока!

Ответного прощания девушка дожидаться не стала и через мгновение Алекс уже слышал в трубке лишь тишину.

– Как всегда в своем репертуаре, – сказал он и убрал телефон в карман.

В том, что подруга сдержит обещание, Алекс не сомневался. Главное теперь – чтобы сам Владлен Искандеров согласился принять предложение и поделиться сведениями о реальном положении дел в церкви.

Этот человек, как удалось выяснить Алексу, был одним из старейших и весьма авторитетных журналистов, пишущих о церкви. Он десять лет работал в пресс-пуле владыки Варсофония, написал множество аналитических материалов о Московской патриархии, неоднократно брал интервью практически у всех руководителей Синодальных отделов. Искандеров явно знал не понаслышке что происходило внутри церкви, а значит мог рассказать Алексу массу всего полезного.

– Со сбором информации мы на сегодня закончили, – он еще раз посмотрев на почти пустую доску. Пока что о церковной жизни Алекс знал крайне мало, но и этих скудных вех сейчас было достаточно. – Теперь пора готовить план действий.

Подойдя к невысокой тумбе, Алекс включил стоявшую на ней настольную лампу, и комната залилась приглушенным холодно-белым светом. Затем он аккуратно поднял плафон лампы так, чтобы длинный, плотный пучок света пересек всю комнату и ярким пятном растекся по стене. Встав в этот поток, Алекс обернулся и посмотрел на свою отчетливо проступившую тень.

– Ну привет, дружище. Настала пора немного поработать.

Каждый человек по-своему концентрируется на задачах: одним требуется абсолютная тишина, другим – собеседники, третьим – диалог с самим собой. Алекс нашел пограничный вариант – он общался с собственной тенью. Этот плоский, черный слепок тела казался Алексу чем-то вроде визуализации подсознания – отражением его способности отвечать на каверзные вопросы и находить правильные решения. Тень была неким подобием воображаемого друга – искренним и надежным. В отличие от реальных людей, Тень не могла обмануть и предать его, никогда не желала зла, не лукавила и не искала собственной выгоды.

Из всех существ в мире лишь ей Алекс доверял безоговорочно.

– С чего начнем? – спросил Алекс.

– Да как всегда – с целей и задач, – беззвучно ответила Тень. – Разве можно начинать с чего-то другого?

Цели и задачи – Альфа и Омега любой информационной кампании. Именно от них полностью зависели действия пиарщика. Две эти основополагающие установки были сродни фундаменту дома: стоило допустить ошибку, неверно разметить границы, выбрать не тот бетон для заливки – и построенное поверх него здание с огромной долей вероятности получилось бы не таким прочным, как задумывал архитектор.

Сейчас архитектором был Алекс. И он кропотливо планировал фундамент предстоящего проекта – чтобы возведенная на нем постройка ни в коем случае не дала слабину и не рухнула.

– Какая у нас цель?

– Очевидно, вроде, – ответила Тень. – Цель – улучшить имидж церкви. Показать ее не мракобесным пережитком прошлого, а хоть и своеобразной, но позитивной организацией.

– А задачи?

– А вот здесь уже все не столь однозначно. Давай думать вместе.

Хорошо, что в тот момент рядом не было посторонних – едва ли в чужих глазах Алекс показался бы нормальным человеком.

Стрелки часов незаметно ускорили бег. Время потекло стремительным потоком – так всегда происходило, стоило только Алексу с головой окунуться в интересную задачу и ненадолго перевести весь мир в режим ожидания. Молодой человек то и дело курсировал между висящей на стене белой маркерной доской и стоявшим на столе ноутбуком, проверяя и перепроверяя сводки новостей о жизни церкви и внимательно изучая все так или иначе связанные с ней многочисленные информационные поводы. А Тень неотступно следовала за своим хозяином, всячески помогая, подсказывая и давая необходимые советы. Доска начала постепенно обрастать множеством слов и словосочетаний, пестрых стрелок, списков, диаграмм и непонятных символов, значение которых было известно лишь одному Алексу.

Солнце уже успело скрыться за горизонтом и снова взойти на небосвод, когда Алекс, наконец, отложил маркер в сторону и, отойдя на небольшое расстояние, окинул взглядом исписанное быстрым почерком пластиковое полотно. Не смотря на напряженную и бессонную ночь, усталости не было ни в одном глазу.

– Что скажешь? – спросил он. – По-моему, неплохая работа.

– Не спеши делать выводы, – со свойственным скепсисом ответила стоявшая рядом Тень. – Давай-ка пройдемся по всему плану. Цель мы поставили – улучшить имидж церкви. Теперь ответь, какие задачи надо решить, чтобы добиться этого результата?

– Первое – быстро реагировать на кризисные ситуации, – Алекс зачитал начальный пункт написанного на доске списка.

– Логично, – согласилась Тень. – Скандалов и кризисов у церкви действительно хватает. То информация про несметные богатства епископов в сеть утечет, то статью о священниках-бизнесменах в газете опубликуют, а то и вовсе какого-нибудь батюшку в рукоприкладстве уличат.

– Пока что церковь дистанцируется от подобных обвинений и нападок. Чаще всего никак не реагирует, а если и реагирует – то слабо и едва заметно. Такое положение дел нас в корне не устраивает.

– Согласен, молчание в период сложных ситуаций – непозволительная роскошь даже для церкви. Но как ты предлагаешь отвечать на эти кризисы?

– Посмотрим по ходу. Сам знаешь – нет универсального средства, каждый раз приходится изобретать новый велосипед. Для начала, будем держать руку на пульсе, мониторить информационное пространство, по крупицам вылавливать негатив. Я уже вижу, что некоторые популярные сайты хлебом не корми – дай только погавкать на церковь. Может, удастся расставить там шторки.

Шторками на профессиональном сленге назывался подкуп редакторов и руководителей публичных изданий: за определенную мзду они нередко соглашались блокировать неугодные темы и не пропускать в печать или эфир нежелательные для заказчика новости. Конечно, далеко не каждое издание было столь беспринципным, чтобы идти на подобное нарушение закона и журналистской этики – но средние и мелкие средства массовой информации с низкими доходами от рекламы и особо жадными инвесторами порой не брезговали таким заработком.

– Едва ли шторки сильно помогут, – сказала Тень. – Но ты прав – попробовать стоит. Что у нас дальше по плану?

– Работа с одной третью.

– Поясни, – потребовала Тень.

– В социальных сетях полно пабликов и сообществ, посвященных религиозной тематике. Как правило, в таких сообществах часто идет критика в адрес церкви, православия и всего, что с ними связано. Беда в том, что потенциальные церковные агенты влияния – верующие посетители пабликов – обычно предпочитают не реагировать на подобные выпады. Они не пытаются нормально вступить в дискуссию и отстоять свою точку зрения. Точно так же, как и официальное духовенство, в случае негативных публикаций просто прячется в панцирь, не тратя времени и сил на опровержения.

Я прекрасно понимаю, что спор в интернете – довольно глупая, зачастую совершенно бессмысленная штука. И все же этот процесс придется наладить. Постараемся сдержанно и деликатно отвечать на выпады, вести аккуратную разъяснительную работу. Будем воздействовать на интернет-аудиторию мягкой силой.

– Хорошо, но при чем здесь одна треть? – спросила Тень.

– В технике продаж есть правило «одной трети». Третью часть всех сделок продавец заключит при любом раскладе, и еще ровно столько же не заключит никогда. Остается последняя треть – те самые сделки, за которые стоит бороться. Думаю, схожий принцип сработает и сейчас. Часть посетителей религиозных онлайн-сообществ всегда выступит против церкви, другая – всегда будет за. Но есть целый сектор неопределившихся людей, которых мы можем перетянуть на свою сторону. Я не говорю, что удастся сделать из них ортодоксальных христиан, но мы в состоянии как минимум немного приподнять уровень их доверия к православной церкви.

– В этом замысле есть здравое зерно, – согласилась Тень. – Значит, с пунктом номер два в списке мы тоже разобрались. Что дальше?

– Последняя задача – настроить диалог между церковью и общественностью.

– Диалог есть и сейчас, – возразила Тень.

– Есть, но он кривой, непонятный и, чаще всего, довольно топорный. Церковь – очень консервативный институт, столетиями живущий неизменной жизнью. Как следствие и служители культа, зачастую, оказываются такими же консерваторами, не способными гибко вести разговор с современным обществом. Посмотри на публичные выступления клириков: они скучны и занудны настолько, что, слушая их речь, хочется уснуть на первой же минуте. Вместо живого общения звучат монологи с очередным муссированием по сто раз озвученных религиозных тезисов. Чтобы обычные, далекие от религии люди слышали и понимали церковь без лишних усилий, нужны простые и доходчивые слова. Выступления священников должны напоминать не занудные тирады на пленуме ЦК, а походить на разговоры с близкими друзьями.

– Каковы твои предложения?

– Сформировать пул спикеров. Отобрать наиболее талантливых представителей духовенства из числа тех, кто легко и непринужденно умеет общаться с народом – и транслировать мнение через них. Сватать их на интервью, организовывать участие на радио, в телепередачах, видеоблогах и все в таком духе. Пусть общественность видит, что церковь – это не только сборище зануд, но и умные, интересные люди.

– А патриарх? Он будет в этом пуле?

– Пока не знаю. Не уверен, что Сергия стоит превращать в медийную персону. Возможно, его присутствие в эфире наоборот лучше минимизировать.

– Хороший патриарх – тот, о котором народ знает лишь то, что он есть? – Тень с иронией перефразировала знаменитую китайскую мудрость.

– Примерно так, – кивнул Алекс. – У Сергия пока весьма шаткое положение. Его нужно выводить из-под любых ударов. И чем меньше он будет светиться на экранах, тем меньше поводов для тревоги у нас останется.

– Но тогда упадет и его паблисити. Позитивные достижения церкви не будут ассоциироваться с его личностью.

– Да. Но я уверен – позитивных новостей сейчас будет гораздо меньше, чем негатива. А значит целесообразнее не бороться за плюсы, а уворачиваться от минусов.

– Возможно, ты и прав, – не очень уверенно согласилась Тень.

Алекс еще раз прошелся глазами по трем пунктам задач предстоящей пиар-кампании – трем китам, на спинах которых должна была зиждиться вся дальнейшая работа. Очень скоро получившемуся каркасу предстояло обрасти конкретикой – подобно тому, как дерево с годами обрастает по своей кроне зеленым, пушистым мхом. Абстрактные идеи готовились смениться реальными делами, успехами и неудачами, а новые пункты дополнили бы этот короткий, но важный список. Но сейчас три поставленные задачи служили Алексу единственными столбами, вокруг которых он собирался плести свою паутину.

– С целями и задачами разобрались, – снова заговорила Тень. – Давай поговорим о целевой аудитории. Если мы не будем четко понимать, на кого конкретно ориентирована наша работа, то едва ли сумеем выполнить ее правильно.

Кивнув головой в ответ, Алекс подошел к принтеру, рукой нащупал в лотке свежую распечатку, достал ее и принялся вслух зачитывать фрагменты текста.

– По данным социологов, более четверти жителей страны не доверяют церкви. Из них почти половина – люди в возрасте от 18 до 30 лет. Именно они и станут нашей целевой аудиторией.

– Патриарх хотел сделать упор на студентов, – напомнила Тень.

– Нет никакого смысла вычленять из стратификации только студентов, – ответил Алекс. – Проще работать сразу со всей группой молодых людей. Так или иначе, представители внутри нее контактируют друг с другом, общаются, обмениваются новостями. А главное – их взгляды и идеалы чаще всего еще не задеревенели. В отличие от сорокалетних мужиков и пенсионеров, молодежь худо-бедно, но способна иногда поменять мнение и пересмотреть собственную картину мира.

Тень возражать не стала. Последовательно двигаясь от общего к частному, Алекс и его помощник шаг за шагом создавали прочный скелет плана.

– Какие информационные каналы выберем?

– Иными словами, как именно мы будем общаться с нашей целевой аудиторией, – перефразировал Алекс. – Здесь все предельно просто: в первую очередь, через интернет. Традиционными медиа, вроде телевидения и, тем более, газет, можно смело пренебречь. Ни один здравомыслящий человек в возрасте до тридцати лет не смотрит телевизор. А печатную прессу читает и того реже.

Он повернул голову и взглянул на Тень, которая все той же яркой кляксой стелилась по светлой, гладко отштукатуренной стене комнаты.

Часы на руке Алекса внезапно завибрировали, заставив молодого человека вздрогнуть от неожиданности. По кабинету начала разноситься тихая, умиротворяющая мелодия будильника, ежедневно срабатывавшего в одно и то же время.

– Восемь утра, – зачем-то вслух произнес Алекс. – Ночь пролетела незаметно.

– У нас еще полно дел, – напомнила Тень. – Общую схему работы мы набросали, теперь стоит поразмыслить о конкретных действиях.

– Знаю, – кивнул Алекс. – Но давай займемся конкретикой немного позже. А сначала подумаем вот над чем.

Очень скоро Алексу предстояло очутиться в чуждой среде штатных церковников. И здесь крылся один из самых рискованных моментов в работе всех вольных пиарщиков – необходимость сотрудничать с незнакомыми людьми, рассчитывать на их помощь и, скрестив пальцы, надеяться, что те не обманут и не подведут. Полное отсутствие явных союзников внутри организации – привычное явление, с которым Алекс сталкивался всякий раз, когда брался за новый проект, и нынешняя ситуация не выглядела исключением из правил. Но сейчас у Алекса в голове зародилась шальная надежда немного изменить этот привычный уклад: требовалось всего лишь поместить внутрь организации своего поверенного.

– В Синодальном отделе по связям с общественностью сейчас нет начальника, – он повернулся к Тени. – А что, если место руководителя займет наш человек?

– Думаешь, Сергий согласится на такое? – вопросом на вопрос ответила Тень. – Позволит тебе влезть в кадровую политику?

– Ему так или иначе нужен глава отдела. Предложу Сергию достойную кандидатуру. В любом случае, что мы теряем?

– Ничего, – согласилась Тень. – Но для подобной должности требуется опытный управленец, ориентирующийся в медийном пространстве. К тому же – обязательно православный.

– И мы оба знаем, кому стоит предложить эту работу, – улыбнулся Алекс.

Спустя несколько секунд он уже выискивал нужный контакт в списке телефонных номеров.

– Рискованный шаг, – посетовала Тень. – Консерваторы могут плохо отнестись к нашему выбору. С другой стороны – и плевать на них. Зато церковь покажет себя как толерантный институт, стремящийся идти в ногу со временем. Не это ли нужно современным зумерам?

– Именно так, – Алекс нажал кнопку вызова. Через несколько мгновений трубку снял автоответчик.

«Здравствуйте, вы позвонили Екатерине Самойловой, – с дружелюбной интонацией произнес приятный женский голос. – Пожалуйста, оставьте ваше сообщение после сигнала».

– Катька, привет! – не смотря на бессонную ночь, голос Алекса звучал бодро. – Перезвони как будет время. Есть разговор.

Закончив диктовать сообщение автоответчику, молодой человек отложил телефон в сторону и снова вцепился глазами в доску. Слегка сощурившись, он прошелся глазами по развешенным портретам церковных архиереев.

– Кое-чего не хватает.

Повернувшись к компьютеру, Алекс что-то быстро набрал на клавиатуре. Принтер негромко затрещал и выбросил в пластиковый лоток новую распечатку с черно-белым изображением. Достав бумагу, Алекс закрепил ее вверху доски – над фотографией патриарха Сергия.

– Мы совсем упустили из внимания нашего истинного заказчика, – сказал он.

С висящей распечатки грустными глазами смотрел босоногий, худощавый мужчина, облаченный в длинные одеяния. Мужчина казался молодым, но спутанная жидкая борода и глубокая скорбь, написанная на худощавом лице, сильно его старили. Сидя на небольшом валуне, окруженный пустыней, он крепко сжимал в замке тонкие пальцы и устремил свой тяжелый, невидящий, уставший взгляд куда-то вниз – на сухую, беспочвенную землю. А вокруг не было ничего – только каменные глыбы и бескрайнее небо, слегка подернутое длинными линиями облаков на горизонте.

– «Иисус в пустыне», – Тень безошибочно угадала название знаменитой картины Ивана Крамского, репродукция которой теперь красовалась на доске. – Очень оригинально.

– Предположим, что Сергий говорил правду, и его истинная цель – как он там сказал – «дать людям возможность спастись». Тогда вся наша работа по формированию позитивного имиджа церкви станет ни чем иным, как мостиком на пути к этому спасению. И если дело обстоит именно так, значит наш главный клиент вовсе не патриарх. И даже не церковь. А он.

Алекс кивнул головой на распечатанную репродукцию.

– Таких нанимателей у нас еще ни разу не было, – сказал Тень.

– Да. И не думаю, что когда-нибудь будут.

В кафе стояла уютная, хоть и неестественная прохлада. После летнего уличного зноя Алексу было приятно оказаться в кондиционируемом помещении. Сделав глоток вязкого арабского кофе, он небрежно поставил небольшую чашку на белоснежную скатерть и, конечно же, слегка расплескал содержимое.

За столом напротив сидел Владлен Искандеров. Этот пожилой, статный мужчина с морщинистым лицом и хмурым взглядом уже давно работал журналистом в околоцерковных кругах и, к счастью для Алекса, согласился поделиться собственными знаниями в обмен на кругленькую сумму. Конечно, Алексу пришлось немного приврать – он объяснил свое любопытство тем, что, якобы, работал над каким-то исследованием. Едва ли Владлен поверил в эту историю, но истинные намерения собеседника, похоже, не сильно его интересовали. В конце концов, он же не собирался продавать ни государственные тайны, ни особо охраняемые секреты.

– Правильно я понимаю, что избрание Сергия новым Патриархом Московский и всея Руси стало неожиданностью для всего высшего церковного сообщества?

– Совершенно верно, – Владлен отодвинул в сторону стоявшее перед ним блюдце с чашкой чая, словно эти керамические изделия каким-то образом мешали разговору с собеседником. – Кандидатура Сергия выстрелила абсолютно внезапно для всех.

– Патриархом стал он, а не два других именитых архиепископа. Почему?

– Точного ответа дать не могу – да и никто, наверное, не сможет. Лично я считаю, что нескончаемая борьба между митрополитами Арсением и Никодимом подорвала позиции обоих. Первый выступал за суровый традиционализм церкви, второй – напротив, видел множество путей для модернизации Московского патриархата. Еще до смерти Варсофония было очевидно, что борьба за престол развернется между этими двумя людьми. Равно как и в выборах должны были участвовать только они.

– А Филарет? – удивился Алекс. – Он ведь был третьим кандидатом.

– Техническим кандидатом, – уточнил Владлен. – Заранее было решено, что он не дойдет до Поместного собора.

– Хотите сказать…

Владлен кротко рассмеялся, по взгляду прочитав мысли собеседника.

– Нет-нет, что вы! Если вы полагаете, будто разбивший Филарета сердечный приступ мог быть делом чьих-то рук, то очень сильно заблуждаетесь. Недуг митрополита стал полной неожиданностью для всех. Но я достоверно знаю, что существовала договоренность: после Архиерейского собора, который определял претендентов на престол, Филарет должен был выждать несколько дней и взять самоотвод. В таком случае, согласно регламенту, в финале оказалось бы только два кандидата.

– Но тут, совершенно внезапно, появился Сергий.

– Да, – кивнул Владлен. – И его появление спутало все карты. Видите ли, предположительно и у Арсения, и у Никодима на Поместном соборе было порядка трети голосов. Но не стоит считать, будто эти голоса были эквивалентны реальной поддержке: многие выборщики собирались выступить за одного кандидата исключительно по причине того, что недолюбливали другого. И взявшийся из ниоткуда Сергий стал для них своеобразным пунктом «Против всех».

– Понятно, – Алекс задумчиво почесал подбородок. – Скажите, а насколько устойчиво нынешний патриарх держится в своем престоле?

– Патриарший сан налагается пожизненно. Так что, в идеале, про устойчивость говорить не приходится.

– Но мы ведь живем не в идеальных условиях, не так ли?

Владлен исподлобья посмотрел на Алекса.

– Верно. В реальности все гораздо сложнее. Сергий перешел дорогу двум влиятельным людям, каждый из которых имеет сильную поддержку. Подозреваю, что рано или поздно оба начнут бить по патриарху и стараться дискредитировать его.

Тревожные подозрения Алекса подтверждались: его личные выводы полностью совпадали со словами опытного знатока церковных дел Владлена.

– По сути, у Сергия есть лишь две потенциальные опоры, способные помочь ему удержаться. Первая – воля Кремля. Если нынешний владыка сойдется с властью в крепком политическом тандеме, как это делали многие его предшественники, то скинуть его станет едва-ли возможным. Второй вариант более тернистый и рискованный: попробовать завоевать сильную поддержку со стороны народа. Авторитет Сергия должен обрести настолько значительный вес в сердцах паствы, чтобы его фигуру стало попросту нельзя убрать без кардинального вреда для всей церкви.

– Такое возможно? – спросил Олег.

– Не знаю, – честно признался Владлен. – Новый патриарх – серая лошадка. Пока что многие воспринимают его в качестве временщика, некоей передышки в борьбе Никодима и Арсения. С момента избрания прошло больше полугода, но никто до сих пор не видит стратегии Сергия и не понимает, чего именно тот собирается добиться. Толком не ясно, есть ли у него вообще хоть какая-то стратегия или же Сергий движется наугад.

– Скажите, кроме Арсения и Никодима есть в верхушке церкви еще кто-то, кто мог бы составить конкуренцию патриарху?

– Конкуренцию? – Владлен развел руками. – Не думаю. Едва ли кто-либо из епископов может помышлять о подобном. Но в церкви полно людей, пусть и не со столь высокими амбициями, но, тем не менее, обладающих огромным авторитетом.

Сейчас в Московском патриархате сложились три крупные группировки. Каждая из них, как вы догадываетесь, поддерживает одного из главных церковных иерархов. Многие важные шишки – как из числа церковных чиновников, так и влиятельных мирян – входят в эти группы. Но есть и те, кто пока не определился, к какой из трех сторон лучше всего примкнуть. И от их будущего выбора зависит очень многое.

Алекс покачал головой, давая понять собеседнику, что уловил ход его мыслей.

– Что вы можете рассказать про Арсения и Никодима? За исключением того, что пишут про них открытые источники.

– Митрополит Арсений – опытный чиновник. Он занимает должность главы Отдела внешних церковных сношений уже двенадцатый год. Фактически, он много лет является своеобразным министром иностранных дел от РПЦ. Как вы понимаете, должность эта тесно связана с политикой: власть во все времена лоббировала свои интересы с помощью церкви – и Арсений неоднократно помогал продвигать государству его зарубежные инициативы.

Сам он человек не столько умный, сколько напористый. Свои интриганские промахи он полностью компенсирует за счет исполнительности и влиятельных связей – особенно в администрации Президента. Там его преданность весьма ценят.

– А Никодим?

– Никодим – полная противоположность своему оппоненту. Он пробился в руководство церкви с самых низов и, не сомневаюсь – по-прежнему теплит надежду рано или поздно занять патриарший престол. Этот человек очень умен и хитер. Как глава церковной администрации Никодим может влиять на многие процессы, и поверьте – он не упускает возможностей лишний раз подергать за ниточки.

Губы Алекса напряженно сжались. Ему очень не нравилось то, о чем говорил Владлен. Похоже, в окружении Сергия действительно находились враги, готовые в любой момент нанести удар исподтишка.

– В каком состоянии сейчас пребывает церковь? Что она из себя представляет как организация, если сравнить, например, с государственными учреждениями?

– Хм, – собеседник ненадолго задумался. – Если рассуждать в подобном ключе, то я бы сказал, что церковь – это вертикально интегрированная структура с жесткой централизованной властью, сосредоточенной в одних руках. На протяжении многих лет предшественник Сергия владыка Варсофоний выстраивал четкую бюрократическую иерархию, смысл которой – единоначалие и наполнение церковного бюджета. Он долго реформировал церковную администрацию, постепенно устраняя всех потенциальных соперников, а затем принялся прибирать к рукам всю полноту власти в патриархате.

– Но ведь патриарх – лишь первый среди равных, – удивился Алекс. – Почему другие епископы не пресекли его чрезмерно растущую гегемонию?

– Для ответной реакции требовались мощные рычаги давления, а их практически ни у кого не было. Кое-как воспользоваться ситуацией в свою пользу смогли только Арсений и Никодим.

– Ослабление епископата сыграло им на руку?

– Да. Лишь они сумели грамотно уличить момент для собственного возвышения. Арсений успел обзавестись колоссальным влиянием со стороны светских политических союзников. Его действия были хоть и весьма топорными, но определенный авторитет Арсений все же заработал.

А вот Никодим двигался куда осторожнее. Будучи главой церковного аппарата, он аккуратно увеличивал состав епископата: постепенно старая гвардия священников оказалась сильно размыта молодыми клириками, которых Никодим лично продвигал к рукоположению в сан. Естественно, новые епископы поддерживали его и даже не помышляли кусать руку, вытянувшую их наверх.

Одновременно вместе с числом епископов выросло и количество возглавляемых ими епархий. А значит увеличились и размеры сборов в пользу федеральной церковной казны.

– Сборов? – брови Алекса удивленно поднялись.

– Кормлений, – пояснил Владлен. – Вслух об этом предпочитают не говорить, но в церкви сложилась порочная практика, при которой епархии должны ежемесячно выплачивать центральному аппарату фиксированные суммы. В свою очередь епархии требуют денег со своих местных приходов и монастырей.

– Классическая структура бизнес-холдинга, – покачал головой Алекс. – Вот тебе и святая церковь. И откуда приходы берут эти деньги? Из пожертвований?

– Крутятся как могут, – грустно вздохнул Владлен. – Пожертвования, требы, продажа свечек и всевозможной утвари. Но, как правило, аппетиты епархий оказываются гораздо сильнее возможностей приходов. Доходит до того, что настоятелям приходится подрабатывать на стороне, лишь бы выполнить норму этого безумного «финансового плана». Курьер в рясе, таксист в рясе…

Владлен грустно опустил глаза. Ему явно были не по душе озвученные порядки.

– А что случится, если не выполнить план?

– Настоятеля прихода понизят в должности и заменят на другого – более ушлого и лояльного.

– И священники это терпят?

– К сожалению, да. Поймите, священник – это не наемный менеджер, готовый в любой момент встать и уйти прочь. Далеко не каждый из них имеет светское образование. Очень часто клирики просто не умеют, да и не готовы больше ни к чему, кроме служения. Церковь для них – и призвание, и единственный источник средств к существованию. А теперь присовокупите к этому их семьи, где, как правило, три-четыре ребенка, и представьте, каково им будет, если главный кормилец останется без работы.

Алекс откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул.

– Неужели, в церкви все настолько плохо? – стеклянными глазами глядя в окно, спросил он. – Продажно, коррумпировано, лицемерно?

– В целом – безрадостно, – ответил Владлен. – Только вы не подумайте, что я нагнетаю сплошную чернуху. Разумеется, далеко не все епископы играют в эти игры – среди них наберется множество тех, кому удавалось противостоять практике поборов.

Владлен пригубил уже остывший кофе, а затем подался вперед, поближе к Алексу.

– И особо подчеркну – я говорю не совсем про сегодняшнюю церковь. Скорее, я веду речь про наследие, доставшееся Сергию от его предшественника. Что будет дальше, сохранится ли такая церковная политика, или же новый патриарх сделает коренной разворот – этого я предугадать не могу.

– Думаете, Сергий станет ломать систему, которая столько лет функционировала до него?

– Не знаю, – пожал плечами Владлен. – Но если Сергий не предпримет радикальных шагов, то нынешняя церковно-бюрократическая машина попросту перемелет его в труху. Безболезненно встроиться в существующую систему он едва-ли сумеет. Поэтому единственная возможность для владыки сохранить престол – аккуратно трансформировать нынешнюю церковь в нечто иное.

– Во что?

– А вот это вы лучше у патриарха спросите, – улыбнулся Владлен. – Но одно могу сказать точно: Сергий очень умен. Готов биться об заклад, что он не теряет времени даром. Думаю, последние полгода он аккуратно прощупывает зыбкую почву под ногами как раз для того, чтобы в скором времени начать свободно по ней ходить.

Журналист посмотрел на часы, давая понять собеседнику, что время, отведенное для встречи, подошло к концу. Алекс уловил намек и слегка кивнул в ответ.

– Уверен, при новом патриархе церковь начнет меняться, – вставая со стула сказал Владлен. – Не знаю, в какую сторону и насколько сильно, но перемены попросту неизбежны.

– Поживем – увидим, – поднимаясь следом, сказал Алекс.

– Верно сказано, молодой человек, – Владлен крепко пожал ему руку. – И гарантирую – надвигающееся зрелище окажется для нас с вами крайне увлекательным.

Глава 3

Клир – духовенство как особая общность членов церкви, отличная от мирян.

Информационная кампания – комплекс мер, направленных на достижение цели путем привлечения и поддержания внимания к проблеме.

Кубинское солнце сильно припекало Алексу голову. Он не просто не любил – ненавидел жару. Куда больше ему были по душе холодные, ветреные дни, а еще лучше – колючая метель, бьющая белыми кинжалами-снежинками прямо по лицу.

Поправив бейсболку на своей кучерявой голове, Алекс еще раз сверился с картой в телефоне. Гостиница, ставшая временным пристанищем для патриарха и его свиты, находилась в нескольких минутах ходьбы от главного храма Гаваны, напротив которого как раз и стоял Алекс. Смерив взглядом эту старинную католическую церковь, возвышавшуюся над головой и отбрасывающую длинную тень, Алекс огляделся по сторонам в поисках указателя на нужную улицу.

Столица Острова свободы не пришлась ему по душе. Своей потасканностью и неухоженностью Гавана вызывала дурные ассоциации и навевала неприятные воспоминания из детства. Тогда Алекс с семьей жил в одном из южных регионов России, таком же жарком и необустроенном, как и этот латиноамериканский город.

Пока молодой человек безрезультатно оглядывался по сторонам, со спины к нему подбежал и начал старательно теребить за светлую штанину брюк полуголый мальчуган-попрошайка.

«Ну точь-в-точь как в детстве, – подумал Алекс, бросая пареньку мятую долларовую купюру, завалявшуюся в кармане. – Разве что тогда никто не дергал за ногу – просто били по морде, а затем выгребали из карманов все ценное».

Сориентировавшись, наконец, в каскаде узких улочек, Алекс пересек проезжую часть и направился в сторону гостиницы. До назначенной встречи у него оставалось еще около двадцати минут.

Патриарх и сопровождавшая его делегация церковных чиновников остановились в одном из лучших отелей города, высокая статусность которого подтверждалась припаркованными у входа премиальными спорткарами и автомобилями люксового сегмента – такими чуждыми для этой небогатой страны.

«На себе духовенство предпочитает не экономить», – подумал Алекс, глядя на роскошное здание гостиницы, после чего зашел внутрь.

В лобби его уже дожидался один из служащих патриархии. Вместе они поднялись на верхний этаж и через несколько мгновений остановились около массивной двустворчатой двери. Рядом дежурил хорошо одетый мужчина крепкого телосложения.

«Топтун», – Алекс оглядел стоявшего на своем посту стража.

На жаргоне правоохранительных органов топтунами называли сотрудников, проводивших слежку за подозреваемыми. Но в среде пиарщиков значение термина немного изменилось – и топтунами, как правило, стали кличить работников службы безопасности, охранявших влиятельных людей во время публичных мероприятий. Эти ребята первыми приезжали на площадки для выступлений, проверяли возможные угрозы, а затем – топтались вокруг своего клиента, обеспечивая тому надежное сопровождение.

Охранник, стоявший около дверей в люксовый номер патриарха, явно был из числа штатных агентов Федеральной Службы Безопасности. По негласной договоренности, установившейся между Властью и Духовенством, именно федеральные офицеры отвечали за непрерывную охрану патриарха.

Главу церкви оберегали не хуже, чем министра или олигарха – и эта деталь вызывала у Алекса противоречивые чувства. С одной стороны, он прекрасно понимал политическую роль патриарха и повышенное внимание к его безопасности действительно имело под собой веские основания. Но все же щит из тел охранников отделял Сергия от остальных людей – других христиан – словно владыка желал находиться вне их общества, быть огороженным от них. И Алекс усматривал в подобном отношении нескрываемое лицемерие.

Вдоль тела молодого человека несколько раз провели небольшим металлодетектором.

«На мне только рубашка и джинсы, – подумал Алекс. – Куда я, по-твоему могу спрятать пистолет?»

Убедившись, что у визитера нет при себе оружия, охранник постучал в дверь, а затем пустил посетителя внутрь. Алекс очутился в многокомнатном люксовом номере, интерьер которого был исполнен в сдержанных тонах. Трудившийся над обстановкой дизайнер спланировал помещение на славу: аккуратно, лаконично, без фальшивой роскоши и ненужной вычурности. Вишенкой на торте окружавшего убранства стал красивый вид на залитую солнцем Гавану, открывавшийся за огромными панорамными окнами.

Гостя по белоснежному ковру провели в одну из комнат, где находился просторный кабинет. Сергий сидел за большим лакированным столом, что-то старательно изучая в планшетном компьютере. Заметив Алекса, он тут же отложил гаджет в сторону и жестом пригласил посетителя сесть напротив.

– Давно прилетели? – учтиво спросил Предстоятель, крепко пожав Алексу руку.

– Вчера утром.

Патриарх с интересом и легкой улыбкой заглянул собеседнику в глаза. Вслух он ничего не сказал, но и без лишних слов было понятно – Сергия впечатлил напор и целеустремленность Алекса. Приезд на другой конец света лишь затем, чтобы провести рядовую встречу оказался весьма нестандартным ходом – и однозначным сигналом о том, что молодой человек был готов умело адаптироваться под неудобные условия. Не желая плыть по течению и смиренно дожидаться приглашения на очередное собеседование, Алекс предпочел действовать более решительно и сам навязал место и время встречи.

«Ваш ловкий намек я уловил», – подумал Сергий.

– Надеюсь, разница в часовых поясах не сильно выбила вас из колеи? – спросил он.

– Нисколько, – покачал головой Алекс.

– Прекрасно, – сцепив пальцы рук, Сергий откинулся на спинку кресла. – Тогда я вас внимательно слушаю. Насколько помнится, вы обещались представить сегодня план информационной поддержки церкви.

Разговор перешел к деловой сути. Алекс принялся последовательно излагать коварные мысли по улучшению имиджа церкви, выдуманные им и Тенью несколько ночей назад. Патриарх слушал звучавшие предложения не перебивая.

Презентация заняла около десяти минут. Дослушав выступление молодого человека, Сергий принялся аккуратно потирать свою седую бороду, напряженно размышляя над сказанными словами и подбирая необходимые уточняющие вопросы.

– Значит, вы предлагаете делать упор на современные каналы связи? – спросил он.

– Да. Интернет, социальные сети, паблики. Чтобы завоевать лояльность молодой аудитории нам необходимо общаться с ними в привычной для них среде и на понятном языке.

– Нам? – патриарх улыбнулся. – Немного странно слышать, что вы уже причисляете себя к церкви.

Саркастическое туше Алекс оставил без ответа.

– Ну что же, – Сергий снова перешел на серьезный тон общения, – ваши идеи кажутся весьма здравыми, а главное – выглядят абсолютно уместными для дела церкви Христовой. Отрадно, что вы желаете придерживаться определенных моральных устоев.

– Мои желания здесь ни при чем, – Алекс развел руками. – Это обычный рационализм. Честный путь сейчас выглядит более успешным.

– То есть в иных случаях ради успеха вы готовы жертвовать совестью?

– Только когда цель полностью оправдывает подобные средства, – уверенно сказал Алекс.

– Как много зла в мире было сделано под этим лозунгом, – вздохнул патриарх и ненадолго опустил сквозящий разочарованием взгляд. – Ладно, давайте не будем углубляться в лирические чувства и вернемся к вашем стратегическим изысканиям. Думаю, озвученные предложения имеют всю полноту возможностей, дабы себя оправдать. Скажите, как скоро вы будете готовы приступить к работе?

– Незамедлительно, – ответил Алекс. – Но прежде, чем начать сотрудничество, следует обсудить некоторые принципиальные моменты нашего взаимодействия.

– Безусловно, – Сергий кивнул головой. Теперь настал справедливый черед молодого человека озвучивать свои требования.

– Первое – штат работников, – Алекс загнул мизинец на левой руке. – Сейчас во главе Синодального отдела по связям с общественностью нет постоянного руководителя.

– Он очень скоро появится. Я собираюсь назначить на эту должность нынешнего пресс-секретаря, который как раз исполняет обязанности начальника.

– Нет, – твердо сказал Алекс.

Сергий удивленно посмотрел на молодого человека. По взгляду было понятно – такого нахальства священник не ожидал. Но Алекс сделал вид, будто не заметил его реакции.

– Во главе отдела должен стоять человек, свободный от предыдущего – весьма неудачного – опыта церковного пиара. Нынешние специалисты уже наглядно продемонстрировали, на что способны – и успешной их работу не назовешь. Поэтому я настаиваю на том, чтобы новый начальник отдела был выходцем не из церковной среды.

– Весьма наглое требование, – сурово произнес патриарх.

– Наглое, – согласился Алекс. – Но обязательное. Мне необходим надежный союзник в стенах отдела.

– И бьюсь об заклад, вы уже подобрали достойную кандидатуру, не так ли?

Алекс вытащил из кармана смартфон, быстрыми нажатиями открыл нужный документ и протянул гаджет в руки патриарху.

– Екатерина Самойлова, – комментировал Алекс, пока собеседник бегал глазами по открытому на устройстве тексту резюме. – Моя одногруппница по факультету журналистики. Последние несколько лет работает заместителем главного редактора крупной федеральной газеты, курирует раздел «Общество». Толковый управленец. К тому же, в отличие от меня, она – православная.

– Женщина? – с неким архаичным скепсисом в голосе спросил патриарх.

– Именно, – кивнул Алекс. – Более того – светская, симпатичная и очень порядочная.

Он посчитал излишним в подробностях расписывать биографию и характер Екатерины: рассказывать владыке про ее добрый, отзывчивый нрав и совестливое отношение к окружающим, сочетающиеся с удивительной способностью контролировать все на свете. Даже будучи влиятельным руководителем в крупной газете, эта девушка не потеряла душевную мягкость, никогда не повышала голос, не проявляла излишнюю строгость – а уж тем более необоснованную суровость – к своим подчиненным. Екатерине не требовалось никого ни к чему принуждать. Просто окружавшим людям хотелось помогать ей.

Внимательно изучив фотографию девушки, Сергий вернул смартфон в руки владельцу. Патриарху было не по душе от непомерной бойкости и безалаберности, с которыми сидевший напротив юноша гнул свою линию. И все же озвученное требование имело под собой веские основания: молодая православная девушка вдруг возглавляет один из синодальных отделов – это ли не попытка церкви сделать символичный шаг навстречу людям?

– Хорошо, – Сергий медленно покачал головой. – Назначим вашу подругу главой отдела. Думаю, это станет не самым одиозным решением в церковной практике. Но, сразу оговорюсь, контракт с ней – как и с вами – будет определен по срокам на один год. Перспектива труда Екатерины в стенах патриархии сверх этого времени пока что останется под вопросом.

– Долгий получится испытательный срок, но такой подход кажется вполне справедливым и возражений не вызывает, – сказал Алекс и мысленно вычеркнул первый пункт из списка своих требований. – Следующее важное условие работы – у меня должны быть полномочия в любое время связаться напрямую как лично с вами, так и с остальными церковными руководителями. Разумеется, я не стану злоупотреблять подобной возможностью, она нужна только для экстренных случаев.

Патриарх утвердительно кивнул.

– Третье – во всем, что касается общения с прессой, вы и вся патриархия постараетесь следовать моим рекомендациям. Любое, даже самое благое словесное своеволие, способно обернуться для нас катастрофой. Если есть желание сообщить что-то журналистам, то сначала об этом стоит рассказать мне.

Сергий заметил, как Алекс сделал акцент на слове «постараетесь». Конечно же, молодой человек не мог требовать от церковных иерархов безоговорочно выполнять подобные указания – лишь рекомендовать прислушиваться к его советам.

– Я понимаю, что руководителей церкви нельзя ограничивать в их праве общаться с прессой и делиться личными взглядами, – пояснил Алекс. – Но по особо важным, ключевым вопросам вся управленческая верхушка просто обязана придерживаться единого мнения.

– Церковь – это не акционерное общество, молодой человек, – улыбнулся патриарх. – В ней всегда было и будет место диалогам, в том числе – спорам и несогласию.

– Спорьте на здоровье, – парировал Алекс, – просто не публично. Для меня главное – чтобы эти споры не нанесли ущерба репутации.

– Ход ваших мыслей понятен, – сказал Сергий. – В целом, я не вижу причин противиться и склонен признать такой подход справедливым. Будьте уверены, я обсужу этот вопрос с руководителями синодальных отделов, и думаю, совместными усилиями мы сумеем найти приемлемое для всех нас решение.

– Очень хорошо. Тогда можно перейти к последнему, крайне деликатному вопросу. Финансовому. Сейчас репутация церкви находится в весьма плачевном состоянии. Чтобы ее выправить понадобится много денег.

– Насколько много?

– Хотя бы столько, – Алекс взял со стола небольшой листок бумаги и написал длинную цифру предполагаемых расходов с семью нулями на конце, после чего пододвинул листок поближе к Сергию.

– Средства мы изыщем, – глядя на предполагаемую сумму затрат сказал патриарх. Денежные требования ничуть его не смутили. Владыка и раньше прекрасно осознавал, что задуманные мероприятия обязательно бы потребовали немалых материальных вложений – и даже обдумал возможные источники финансирования грядущей пиар-кампании.

Сергий поймал ироничный взгляд Алекса и прочитал его мысли.

– Думаете, у церкви полным-полно денег? – спросил патриарх.

– Думаю, что церковь умеет их зарабатывать, – честно ответил тот.

Патриарх медленно покачал головой.

– Церковь действительно зарабатывает – и я говорю это без всякого лукавства. Или же вы видите что-то осудительное в желании церкви праведным путем получать средства, чтобы затем тратить их на благие дела?

– Я не осуждаю, – помотал головой Алекс. – Но скажу прямо – в глазах обывателей для церковной репутации это выглядит не очень-то хорошо. Чем больше денег у церкви, тем сильнее будут нападки со стороны недоброжелателей. Сами ведь знаете, какой негатив в умах людей порождает чье-либо богатство. А применительно к церкви оскорбления обретут совсем уж грязный оттенок. Вспомните хотя бы интернет-мемы со священниками на дорогих авто и присказки к ним, навроде «ООО «РПЦ» и «Кадило крутится – лавэшка мутится».

Мгновенный порыв злобы сжал ладонь патриарха в кулак. Он злился не на Алекса и не на клеветников, отпускавших злобные и едкие колкости в адрес церкви. В тот момент Сергий злился на своих предшественников – митрополитов и патриархов, многолетние действия которых поставили церковь в оппозицию к обычным людям и научили ошибочно видеть даже в искренних и честных священнослужителях только лишь лжецов, лицемеров и стяжателей.

Нынешняя церковь – та, во главе которой теперь и стоял Сергий – уже давно вызывала у него неприятие. Будучи митрополитом, он был вынужден мириться с окружавшей его реальностью, играть по нечестным, но жестко установленным правилам. Сергий отчетливо видел, что старая церковная власть слишком часто предпочитала служить не людям, а себе, ставя во главу приоритетов собственное могущество и богатство.

Долгое время Сергий не знал иного выхода, кроме как смиренно принимать реальность бытия. Не видя справедливости внутри церковной организации, он все же находил справедливость в собственном служении Господу – и потому продолжал порядочно и с самоотдачей делать свое дело. Но теперь Господь наделил его силами изменить неправильный, порочный уклад. Он услышал чаяния Сергия – и дал возможность снова обратить церковь лицом к миру.

Не богатство и не власть клира должны были стать приоритетом для Сергия – а люди. И в этом патриарх видел свою главную задачу.

Правильный ли путь он избрал? Правильными ли стали его первые шаги? В последнее время Сергий часто задавался подобными вопросами – и каждый раз находил один и тот же ответ: не воля людей сделала его патриархом, но воля Господа. А значит Господу было угодно, чтобы Сергий совершал то, что считал верным.

На столе завибрировал смартфон. Патриарх мельком глянул на высветившееся в уголке дисплея напоминание о предстоящей встрече, начало которой было намечено на ближайшие минуты.

– Прошу меня простить, но плотный график диктует свои условия, – сказал Сергий.

– Не стоит беспокоиться, – столь же учтиво ответил Алекс. – Понимаю, забот у вас более, чем достаточно и не смею понапрасну отвлекать. К тому же, все необходимые вопросы мы благополучно урегулировали.

– Вот и славно. Тогда по возвращении в город принимайтесь за работу. Все организационные проблемы поможет решить мой помощник, так что смело обращайтесь к нему при любой надобности.

Алекс уже собирался покинуть помещение, но патриарх неожиданно остановил его.

– Совсем забыл предложить – если угодно, то можете вернуться домой вместе с нами. На борту нашего самолета имеется довольно много свободных мест.

– Спасибо, не стоит, – улыбнулся Алекс.

И тут его поразило волнительное, но неприятное логическое умозаключение.

– Подождите секунду. У церкви в собственности есть самолеты?

– Нет, что вы, – ответил патриарх. – Самолеты для зарубежных поездок, как правило, предоставляет администрация Президента.

Мысли закрутились в голове Алекса как шестеренки – цепляясь одна за другую.

– Иными словами, церковный руководитель и его свита путешествуют по миру за счет российских налогоплательщиков? – как всегда прямолинейно уточнил Алекс.

Но Сергия вопрос не смутил.

– По-вашему, я и мои помощники должны были лететь эконом-классом? – с долей иронии в голосе поинтересовался патриарх.

– Конечно нет, – ответил Алекс. – Я прекрасно понимаю, что ваш статус предполагает определенные преференции и меня это совершенно не смущает. Но слухи о путешествии российского духовенства на частном суперджете за государственный счет гарантированно вызовут сильную негативную реакцию в обществе. Возникнет один из тех самых кризисов, о которых я только что говорил.

– А еще вы только что выразили готовность бороться с этими кризисами, – улыбнулся патриарх. – Думаю, вот вам нашлось и первое задание.

Задумчивый взгляд Алекса наткнулся на расчетливое, испытывающее выражение лица его собеседника.

«А ведь он прав, – подумал Алекс. – Меня нанимают именно для того, чтобы справляться с подобными неприятностями».

Очень скоро новость о турне патриарха на Кубу, совершенном за счет российского госбюджета, должна была стать достоянием общественности. А значит Алексу предстояло действовать быстро.

В его голове моментально включился аварийный режим, лишние задачи и вопросы улетучились прочь, оставив место только для одной единственной проблемы. Многочисленные идеи, подобно кубикам, начали складываться в причудливые постройки. Цепочки возможных действий следовали друг за другом – и теперь Алексу требовалось безошибочно определить, какой из получившихся наборов скрепленных звеньев на поверку окажется наиболее прочным.

Погруженный в раздумья, молодой человек сам не заметил, как покинул комнату патриарха. Он настолько сильно погрузился в мысли, что, переступая порог гостиничного номера, по невнимательности чуть было не сшиб с ног молодую девушку, явно намеревавшуюся зайти внутрь. Столкнувшись с ней, Алекс моментально вышел из умственного оцепенения и кое-как успел подхватить сбитую жертву под руку, уберегая ту от падения. В результате на пол свалилась только небольшая кожаная папка, которую незнакомка выронила из своей ладони.

– Простите, пожалуйста, – Алекс сразу же бросился собирать выпавшие из папки и расстелившиеся по ковролину документы, – совсем не смотрю куда пру.

– Ничего страшного, – девушка аккуратно убрала за ухо выпавшую от неожиданного столкновения прядь длинных рыжеватых, слегка вьющихся волос.

Быстро собрав документы в стопку, Алекс выпрямился и протянул их обратно в руки нечаянной жертвы.

– Еще раз простите, – сказал он.

– Еще раз ничего страшного, – на приятном, округлом лице девушки проступила кроткая улыбка. Она посмотрела на Алекса карими глазами и от пойманного взгляда в его груди внезапно кольнуло чувством приятной тревоги – как это неминуемо должно происходить со всеми мужчинами, стоит им поймать на себе улыбку красивой дамы.

Уже через секунду девушка скрылась за дверью гостиничного номера патриарха. Слегка тряхнув головой, словно сбрасывая накатившую спесь легкого волнения, Алекс выбросил из мыслей это мимолетное происшествие и снова вернулся к возникшей перед ним проблеме. Вскоре он покинул отель и неспеша побрел по наполненной людьми улице, продолжая напряженно выискивать подходящее решение для возникшей из ниоткуда задачи. Алекс прошел несколько десятков метров, а затем посмотрел вниз, на длинную растянувшуюся ленту серого асфальта. Яркое солнце светило в спину – и под ногами Алекса четко проступала его тень, неотрывно следовавшая за каждым сделанным шагом.

– Что скажешь? – тихо, одними губами, чтобы никто не счел его за сумасшедшего, спросил Алекс.

– А что тут сказать? Все ведь очевидно. Только одна причина способна рационально объяснить целевой группе, почему администрация Президента предоставила патриарху в личное пользование самолет – и при этом не вызвать у них лютое раздражение.

– Может тогда просветишь, что это за причина? Лично мне пока ничего не очевидно.

– Ты ищешь ответ, а надо сначала найти правильный вопрос, – нравоучительно сказала Тень. – Зачем патриарху было нужно лететь в Латинскую Америку?

– Решать какие-то церковные дела, – развел руками Алекс.

– Правильно. Такой вопрос неминуемо ведет к негативному умозаключению, которое моментально взбесит толпу. И правда, что еще за «церковные дела» понадобилось решать отечественному Предстоятелю за рубежом? К тому же – за бюджетный счет.

– Да, звучит не очень, – согласился Алекс.

– Но попробуй сформулировать изначальный вопрос немного иначе.

– Как?

– А вот так: зачем администрации Президента потребовалось отправлять патриарха за рубеж?

Догадка тут же осенила Алекса. Он резко остановился – и шедший следом человек чуть был не влетел ему в спину.

– Черт возьми, ну конечно! – на этот раз он произнес слова громко из-за чего тут же поймал косые взгляды проходивших мимо людей.

Спустя несколько минут Алекс уже сидел за столиком в ближайшем ресторанчике и, пригубив принесенный ему стакан ледяной воды, искал в телефоне номер одного из своих главных подрядчиков.

Подрядчики всегда были отдельной кастой в мире связей с общественностью. Именно к ним чаще всего обращались пресс-службы и пиар-отделы для решения специфических задач: создания искусственной активности в социальных сетях, подготовки различных мероприятий или продавливания в медиа-пространстве важных сообщений. Подрядчики ненадолго становились мощным дополнением к штату сотрудников их клиента, расширяли состав своими узкопрофильными специалистами – профессиональными дизайнерами, журналистами, маркетологами и другими экспертами, чьи услуги требовались лишь на короткое время. Но главное – перекладывая часть работы на верные плечи сторонних специалистов, наниматель освобождал собственные руки для решения других, более важных задач.

Алекс довольно часто прибегал к помощи подрядчиков, особенно – когда требовалась конфиденциальность. Только с помощью третьих лиц он мог анонимно сливать в прессу нужные, и не всегда достоверные, сведения и заказывать выгодные ему публикации и статьи. То, что на профессиональном жаргоне называлось размещаловом всегда было незаконным и не совсем этичным действием, идущим наперекор принципам свободной журналистики. И далеко не каждая новостная редакция была готова за деньги опубликовать на своих полосах материал, написанный по конкретному заказу. Но все же в стране насчитывалась куча изданий, согласных за вознаграждение напечатать то, что ей велят, не вдаваясь в детали. И пиарщики, при необходимости, без всякого стеснения использовали механизм размещалова, искусственно подогревая с его помощью интерес к нужным событиям, критикуя конкурентов или же специально отводя фокус общественного внимания куда-то в сторону.

Еще будучи студентом факультета журналистики, Алекс осознал сущность мира средств массовой информации и понял главное – прессе нельзя доверять. Любая статья, любой сюжет на телевидении или заметка в мелкой газете запросто могли оказаться заказным материалом, цель которого – манипулировать зрителем. Со временем Алекс научился легко узнавать эту так называемую джинсу, а чуть позже и сам начал прибегать к подобным методам.

Сейчас для Алекса снова настал момент, когда без грязного приема было не обойтись. С помощью журналистов ему во что бы то ни стало требовалось отвлечь внимание людей от ненужных вопросов о финансировании поездки российского духовенства в Латинскую Америку за счет госбюджета. Будучи реалистом, Алекс прекрасно понимал, что полностью это сделать не получится – в том или ином виде информация обязательно просочится вовне и недовольных критиков все равно найдется немало.

Но если от удара было не увернуться, то его требовалось хотя бы смягчить.

Алекс приложил телефон к уху, одновременно взглянув на часы. В Москве совсем недавно наступил вечер, а значит его главный подрядчик наверняка был еще на ногах.

– Здорова, братюня, – из динамика донесся знакомый и как всегда беззаботный голос Стаса.

Стас Чернов был одним из руководителей компании «Информационные параллели» – известного игрока на рынке пиар-услуг. Алекс знал его уже много лет и несчетное количество раз обращался со всевозможными поручениями. Чаще всего Стас обеспечивал для Алекса выход какого-нибудь материала в газетах или организовывал необходимый сюжет в теленовостях.

– И тебе не хворать, – непроизвольно улыбнулся Алекс, услышав столь жизнерадостное приветствие от товарища. – Как сам?

– Да нормально, – его тон оставался привычно веселым. – Лучше, чем супер! А ты, говорят, на Кубу полетел?

«И откуда он только все обо всех знает?» – Алекс в очередной раз удивился осведомленности своего коллеги.

– Ну да, отправился на Остров Свободы. И тут внезапно понадобилась твоя помощь.

– Помогу, конечно! Что нужно? – Стас тут же заговорил со всей серьезностью в голосе.

– Можешь сделать небольшую аналитическую заметку в какой-нибудь интернет-газете? Нужно экспертное мнение о том, что Москва сейчас старательно налаживает взаимовыгодные отношения с Гаваной. Сам поищи, чем подкрепить этот тезис. Возможно, на Кубе какие-то совместные заводы строятся или импорт-экспорт продукции между странами усиливают. Но главное – в конце материала обязательно упомяни про визит в Гавану патриарха Сергия. Напиши, что «по слухам» он направился сюда по просьбе Кремля как посланник доброй воли.

На первый взгляд, поручение выглядело как нечто безумное и бессмысленное. Но Стас обладал полезным качеством без лишней необходимости не обсуждать поставленные задачи. Он хорошо понимал одно из основополагающих правил бизнеса: если заказчик давал странный приказ и был готов раскошелиться ради его исполнения, значит на то имелись веские причины.

– Звучит, как полная дичь, – присвистнул Стас, – но раз надо – сделаю. Хотя даже не представляю эксперта, который подпишется под такой пургой.

– Уверен, ты справишься, – приободрил его Алекс. – Но это еще только полдела. Теперь слушай вторую часть задачи. После того, как материал выйдет, нужно максимально растиражировать в соцсетях фрагмент про турне Сергия. Сделайте десяточек мемов и демотиваторов о том, как Кремль благословил патриарха на деловую поездку во благо страны – пусть зумеры репостят их в лентах.

– Демотиваторы? Типа, «агент Сергий задание партии выполнил»? – шутливо уточнил Стас.

– Типа того.

– Алекс, тебя что, завербовали карибские католики? – задорно сострил Стас. – И Папа Римский велел мочить патриарха?

– Ты близок к истине, – усмехнулся Алекс. – Давай я все объясню при встрече. Думаю, нам с тобой в ближайшее время предстоит немалая работа. А пока просто сделай что я прошу, хорошо?

– Да не волнуйся, все будет исполнено в лучшем виде. Но только ты учти – серьезные люди подобную галиматью даже читать не станут.

– Серьезные люди меня и не интересуют, – ответил Алекс.

Закончив разговор, он положил трубку и задумчиво уставился на стакан с ледяной водой. Помутневшее от холода стекло испещряли забавные узоры, оставшиеся от скатившихся капель влаги. Алекс отсутствующим взглядом уперся в эти неровные линии и погрузился в размышления.

Чтобы избежать ужасного сценария развития событий ему только что пришлось собственноручно создать другой – плохой – вариант. Что в тот момент стало бы менее губительным для имиджа Сергия и церковной репутации в целом – обретение ими статуса пособников государственной власти или же шквал обвинений в растрате бюджетных денег на клерикальные нужды? Заранее предугадать ответ было невозможно, оставалось лишь предполагать, основываясь на мыслях, логике и интуиции. Подобно тому, как в казино ставят на красное или черное, Алексу тоже пришлось делать ставку – и он положил невидимую игральную фишку на первый вариант.

Заказанный материал должен был скоро выйти. Таланты Стаса быстро справляться с поручениями еще ни разу не вызвали нареканий: этот человек слишком любил деньги, чтобы не позволять себе работать плохо. По той же самой причине Алекс не сомневался, что их разговор как обычно сохранится в тайне от посторонних ушей: Стас слишком любил деньги, чтобы не продавать секреты клиентов ради сиюминутной выгоды, даже если выгода могла обеспечить ему безбедную старость.

В мире пиара почти все строилось на деньгах и делалось ради денег. Каждая копейка, потраченная на улучшение имиджа организации или подъем авторитета конкретного человека, в конечном счете служила только одной цели – принести две копейки прибыли. Пиарщик был обязан формировать лояльную аудиторию для своих нанимателей – ведь именно лояльная и доверяющая аудитория по-настоящему держала клиентов на плаву, покупала их товары, участвовала в их мероприятиях, приобретала их ценные бумаги, принося те самые две копейки прибыли взамен одной.

Бывали ли исключения из этого правила? Да – редкие случаи, не сильно выходящие за рамки статистических погрешностей, когда связи с общественностью выстраивались не ради злосчастной прибыли, а во имя других – высших – целей. Суждено ли было работе Алекса на церковь пополнить количество таких погрешностей? Или же все в очередной раз скатилось бы по накатанной колее – и в конечном счете свелось к приумножению церковного богатства и росту влияния ее главы?

Ответа Алекс пока что не знал.

И едва ли тогда он понимал, какой именно ответ хотел бы получить.

Глава 4

Митрополит – следующий за патриархом титул высшего чина в православной церкви.

Релайтер – специалист по связям с общественностью.

– Поверить не могу, что ты сумел меня уговорить, – Катя Самойлова сидела за столом напротив Алекса и смотрела ему прямо в глаза.

– Да брось ты, – легкомысленно отмахнулся собеседник, – будет весело. Оторвемся по полной.

Катя небрежно облокотилась головой об руку и запустила пальцы в свои длинные русые волосы, слегка взъерошив уложенную прическу. На ее приятном, немного худощавом лице было заметно легкое волнение.

– Тебе вот смешно, – звонкий голос девушки негромким эхом отдавался от окружавших стен ресторана, в котором находились молодые люди.

В просторном светлом зале было довольно пусто: не считая Кати и Алекса, лишь парочка упитанных мужчин в деловых костюмах сидела за столиком в углу и что-то тихо, но эмоционально обсуждала.

– А я сегодня чуть не поседела, когда приехала устраиваться на работу, – продолжала Катя. – Ты бы только видел, как на меня смотрели все эти священники. Думала меня прямо там анафеме предадут!

– Конечно, смотрели, – ответил Алекс. – А ты чего ждала? В их пожилое сборище вдруг затесалась молодая красотка, которая еще и командовать будет. Половине из них, небось, сразу всякие распутные мысли в голову полезли.

– Да ну тебя, – Катя засмеялась, обнажив белые зубы, и слегка толкнула Алекса в плечо.

Алекс чувствовал, что за улыбчивой маской девушка старательно пыталась скрыть пульсировавшее внутри нее волнение и совершенно естественный испуг перед новым местом работы. В отличие от Алекса, давно привыкшего менять работодателей как перчатки, для Кати подобные изменения выглядели чуждыми, непривычными и, как следствие, очень тревожными. Еще вчера она была редактором газеты, а уже сегодня ступала на незнакомые пески религиозного ремесла – разве могла такая трансформация собственной жизни не волновать девушку?

– Не бойся, адаптируешься, – Алекс улыбнулся и постарался приободрить подругу. – Вот увидишь, все тебя полюбят.

Он ни капли не сомневался в сказанных словах и был твердо убежден, что милая и добродушная Катя придется по душе и своим сотрудникам, и новым монашествующим коллегам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.