Гузель Халилова
Черный дракон

глава 1. Начало перемен

Все великое начинается с малого. И в начале, конечно, было слово. Анна в этих религиозных строках видела особый смысл. Она мечтала, нет, знала, что однажды с помощью слова изменит мир. Что сможет изменить ход истории. А пока она стоит на деревянной сцене главной площади их маленького города и пытается докричаться до жителей.

Погода, конечно, сегодня так себе. С утра не было никаких признаков дождя, а сразу по окончанию спектакля небо начало темнеть, не предвещая ничего хорошего. Люди вереницей потянулись к лестнице, ведущей на сцену, занимали очередь, гудели, верещали. Впереди простиралась толпа народа – и каждый хотел высказаться или послушать других жителей.

Обычно говорили о том, что надо терпеть, что лучшее ждет впереди. Совсем немного – и все наладится. Скоро все решится. Надо только подождать. Ждать в Королевстве Словаци умели и любили. Или просто привыкли за пятьдесят лет официальной религиозной доктрины. Терпение стало самым важным качеством, гарантом счастливой жизни. Счастливой загробной жизни. А в этой полагалось ждать и терпеть. Но Анна считает иначе.

Таких как она визионеры вычисляли и отправляли на перевоспитание. Но сейчас бояться нечего – надзирающие заняты совсем другим. В городе неразбериха третьи сутки!

– Мы можем изменить свою жизнь! Сможем создать другое будущее! – сильный голос Анны режет шум толпы. Подол ее широкого черного платья колотится на ветру как крылья пойманной в ловушку птицы.

Тучи сгущаются, чернеют, люди гудят, шумят, конца и краю толпе не видно. Кажется, сегодня на площадь пришли все жители города. Воздух тяжелый, густой, словно вот-вот и начнется дождь.

– Все зависит от нас! – кричит толпе Анна.

Вдалеке громыхают раскаты грома, последнее предупреждение свыше. Но люди не разбегаются, шум толпы внезапно стихает так, что отчетливо слышен стук первых тяжелых капель по крышам домов.

– Хватит терпеть! Каждый из нас должен начать действовать! – кричит Анна. Сильный голос раскатывается в тишине толпы, никто не шелохнется. Да что происходит? Откуда такая тишина? Щипает себя за ладошку – не сон ли это? Руке больно, значит, не сон. Но происходит что-то невероятное.

Дождь моросит сплошной серой стеной, так, что дальше двух шагов почти ничего не видно. Но лишь над ее головой нет ни единой капли. Она вытягивает руки, поднимает глаза в дождливое небо. Из-за темных густых туч выглядывает тонкий солнечный лучик, словно невидимый режиссер прожектором направляет софит. Луч освещает макушку ее седой головы.

Люди на площади с немым оцепенением следят за солнечным лучом и каждым ее словом. Анна понимает – она обязана продолжить говорить.

– Мы можем изменить эту жизнь. Мы имеем право жить счастливо и в этом мире, не обязаны терпеть лишения и мучения. То, что в священных книгах нам предначертаны лишь испытания и страдания – ложь! Я не верю в то, что правящий клан назначен Всевышним! Они переписали наши священные книги. Вселили в нас страх и невежество! Но время страха должно пройти. Страх ничего не значит. Главное любовь и правда, а правда на нашей стороне. Мы должны держаться вместе, и мы победим!

Толпа гогочет хлесткими рукоплесканиями, люди хлопают и хлопают, словно согласны с каждым сказанным словом. Анна щипает себя за руку – больно, значит, не спит. Внезапно налетевший дождь также внезапно заканчивается, и всю площадь освещает яркое, слепящее солнце, выглянувшее из-за темных наваристых туч. Как все-таки много людей сегодня собралось! Простые рабочие заполнили площадь, студенты сидели на ступеньках, ближе всего к сцене находились старушки в белых чепчиках, они, видя солнечный свет во время выступления Анны, сложили руки на груди и плакали. Хоть дождь и закончился, но люди пока не спешат закрывать свои черные зонтики. Купола зонтов образуют гигантскую поляну, колыхаются, шевелятся, напоминая то проснувшегося дракона, то бурлящий черный океан.

Анна одна из первых видит сквозь лес раскрытых зонтиков мигающие желтые огоньки. К площади подъезжают визионеры – городские смотрители, которые имели право карать за непослушание электрическими пулями со слабым зарядом тока. Скорее расходимся, скорее, скорее подает она знаки. Слышится, как по громкоговорящей связи визионер металлическим голосом напоминает, что каждый житель города должен быть терпеливым и не нести смуту, и что сейчас в связи с не исполнением указов будет применена сила к нарушителям порядка.

Но никто и не дожидается, пока люди разойдутся, никто и не разбирается в нарушениях. Ружья бесшумно стреляют электропулями, не целясь. Люди падают навзничь, сотрясаясь в мелких конвульсиях. Зонтики то закрываются, то раскрываются, и черный дракон, сотканный из тысяч куполов, то колотится в конвульсиях, то гордо расправляет длинный хвост – просто так не дамся!

Анна знает, как надо действовать в таких ситуациях. Визионеры всегда начинают с тех, кто с краю, а значит, у нее есть несколько спасительных минут. Она падает на деревянный пол, кувырком откатывается вбок. Одна секунда – и она за сценой, вторая – прыжок на землю и бегом наутек! Губы шепчут по привычке молитву, заученную еще в детстве. Она знает, что так ей поможет Бог, ведь он всегда помогает.

Надо бежать и как можно скорее – стучит в голове. Хоть Анна и не робкого десятка, но знает, визионеры после случившегося просто так от нее не отстанут: схватят, отправят на перевоспитание. Страх придает ей скорости, а молитва – некую отрешенность от происходящего. Вот она слилась с толпой, вот – заметила дырку в заборе, вот – выбежала на остановку и запрыгнула в уходящий трамвай. Какое же счастье, что в эту секунду на остановке был трамвай! Значит, Бог ей и вправду помогает.

Она отдышалась, осмотрелась: в трамвае почти никого не было, лишь старичок в черной шляпе с потрепанным портфелем. А кому еще ездить на общественном транспорте, когда уже третий день творится черти что?

Хотя, честно говоря, серьезные изменения в этом богом забытом городке зрели давно. Последней каплей стало очередное уменьшение подушных выплат с 1 июля 2077 года. Люди устали работать на толпу визионеров, которые не защищали народ, а отправляли его на перевоспитание. Не помогали уже даже религиозные заповеди, которые велели терпеть и ожидать счастья в загробной жизни. Все чаще и чаще настроения становились антирелигиозными, на ежедневных спектаклях публика освистывала актеров, со сцены твердящих, что терпение – суть человеческой жизни. А затем случилось совсем невероятное – последняя ниточка порвалась – по непонятным причинам полностью пропал интернет.

Горожане не знали, что им делать, где узнавать новости, ведь телевизоры сохранились в домах только самых старых жителей. Но даже они не показывали ничего, потому что были подключены к спутникам. Печатные газеты не выпускались последние лет 30. Как понять, что происходит?

Последний раз интернет в городе был двадцать второго июня две тысячи семьдесят седьмого года. Тогда в один миг на всех экранах появилось сообщение от правительственного номера: «В связи с угрозой внутренней безопасности страны отключаем интернет-связь».

И жизнь остановилась.

Ведь без интернета невозможно было купить билет на поезд, междугородний автобус, работать (все данные сотрудников передавались только через сеть), развлекаться, да что там – просто сходить в магазин! Выехать из города можно было только на собственном авто. Но все, кто уезжал, не возвращался, и люди пребывали в панике.

Единственное, что оставалось неизменным – ежедневные религиозные спектакли на главной сцене города. Горожане собирались в надежде услышать хоть какую-то новость, но всегда звучало одно и то же: «Терпите и воздастся вам! Бог уготовал самым терпеливым место в раю» и прочая официально утвержденная религиозная ересь от государства. После спектаклей домой никто не спешил – высказывались о том, что накипело.

Несколько раз в день по главным улицам города проезжали полицейские машины. По громкой связи требовали, чтобы народ перестал беспокоиться, что эта жизнь для терпения и лишений, а счастье ожидает всех после смерти. Утверждали, что верховное правительство позаботится о жителях, и скоро все наладится. Грозили стрелять электропулями в тех, кто будет призывать к беспорядкам и свержению власти.

Но люди собирались на главной площади, чтобы найти хоть какой-то выход. Высказаться, выслушать других. Визионеры знали про эти выступления после спектаклей, но до сегодняшнего дня не находили ничего опасного. Ни одного острого высказывания. Одни нудно и долго жаловалась, что им надоело все терпеть. Другие – бодро уверяли, что изменения не за горами, остается только потерпеть. Выступления были как под копирку – да и не удивительно, ведь люди и жили как под копирку. Носили одежду одного и того же черного цвета, жили в одинаковых домах, изо дня в день питались одной и той же едой, читали одни и те же новости, а значит, и мысли у них были одинаковые. Сначала от этой одинаковости было жутко, потом – тошно до блевоты, а затем – никто и не понимал, как раньше люди по-другому жили.

глава 2. Ночь перед шаббатом

Все жители Цфата – от млада до велика – готовились в этот пятничный вечер к Шаббату. Намывали полы, пекли вкусности. Праздничная суета была в каждом доме. Но только не в доме Марии. Она лежала на кровати и, не моргая, смотрела в открытое окно. Алое закатное солнце освещало ее маленькую комнатку, высокую металлическую кровать, аккуратно заправленную серым покрывалом, широкую деревянную тумбочку, которая служила и обеденным и письменным столом, несколько крючков, прибитых к стене, на которых висели тонкое пальто коричневого цвета да пара черных платьев. Стены в комнате были сероватыми, нагнетающими тоску и печаль.

Но Марию такая убогая обстановка устраивала. А что еще можно чувствовать, когда во время холокоста ты потеряла всю свою семью? Абсолютно всю. Маму, папу, двух сестер Лайлу и Хану, младшего брата Давидика, которому было всего 8 лет, дедушку Элазара, тетю Сару, дядю Иосифа. Прошедшее десятилетие было сплошной черной полосой в ее жизни, без единого малейшего просвета. Сначала изгнания, депортация, обособленные кварталы для жизни, позорная желтая звезда на левой груди, голод, холод, нищета. Потом разлука с родными и близкими, ужасы концлагерей, известия о смертях. Затем долгие скитания – в Англии, Франции не так-то были и рады евреям. И вот, наконец, ужасы позади. Казалось, начинается мирная и спокойная жизнь. Но в реальности для Марии ничего не начиналось – ведь из головы и сердца ничего не ушло. Те же воспоминания, от которых холодеет живот, та же острая боль в душе.

«Зачем я вообще осталась жива?» – часто спрашивала себя Мария и не находила ответа. Ей было всего 26, но выглядела она лет на 40. Седые волосы до плеч, которые она всегда прятала под платком, впалые выцветевшие светло-голубые глаза, тонкие морщины около рта. Ее руки были такими худыми, что казались безжизненными. Тело казалось деревянным, словно она была не девушкой, а глубокой старухой. Но она жила. Вопреки всему – выжила в этом аду. И продолжает жить, словно от смерти ее охраняют высшие силы, словно не сделала она еще что-то очень важное.

В Цфате Мария оказалась неслучайно. У нее была маленькая фотография маминой сестры, ее тетки Анны, на оборотной стороне фотокарточки мать перед смертью написала адрес: Цфат, переулок Бет, д 25. Когда закончилась война, Мария поняла, что единственный родной ей человек может быть в Цфате, и при первой же возможности попыталась попасть в этот город. Но поиски тетки оказались напрасными – в переулке Бет не было дома номер 25, а женщину по имени Анна никто из выживших не знал.

Однако евреи помогли остаться Марии в городе. Она сняла крохотную комнатку в переулке Бет у пожилого еврея по имени Исаак, устроилась работать учительницей начальных классов в местную школу, ходила в Синагогу. Внешне жизнь налаживалась, но внутри был все тот же ад. Плакать не было слез, рассказывать о своих потерях ей никому не хотелось. Ведь в каждой еврейской семье – своя личная трагедия. Каждая семья в трауре. А как иначе – если за годы войны умерло миллионы людей.

– Привет! – в приоткрытое окно ее комнаты заглянула соседка Пнина, – не спишь?

– Привет, Пнина!

– Мария, – соседка перешла на шепот, словно боится, что их услышат, – а ты читала Зоар?

Истрепанная книга в темно-зеленом переплете ложится в руки Марии. Она пролистывает книгу с безучастным выражением лица. Меньше всего ей хочется сейчас обсуждать Каббалу и ее последователей. Но Пнина не отступает:

– Пойдем, прогуляемся до кладбища, я кое-что важное тебе расскажу.

У Марии на кладбище никого нет, у нее вообще не было ни одной могилы близких. Все родственники умерли в лагерях и похоронены в общих могилах. Пнине повезло – на местном кладбище она похоронила мать, отца, дядю. Ее две старшие сестры остались живы, вышли замуж и проживали поблизости. Пнине было всего двадцать, замужем она не была, ужасы, через которые прошла Мария, она не помнила (а может, и не знала) и была все время неприлично весела и любопытна. Вот на этот раз увлеклась Каббалой и, видимо, хочет привлечь к этому и Марию.

– Мария, а ты знаешь, что каббалисты собираются по субботам в квартире тетушки Сары? Знаешь, только тебе могу рассказать, я заметила там одного парня – Адама. Мне он очень понравился, я прямо влюбилась в него, – шепчет Пнина Марии так, словно они были лучшими подругами.

– Но я боюсь, если он, если я… – Пнина путается в словах и мыслях, – боюсь, что мне не о чем будет с ними поговорить. Вот я и подумала, может, изучу Зоар, и буду вести с ним беседу. Знаешь, я ведь не смогла отучиться в школе, а ты из Польши, ты грамотная, может, вместе со мной будешь читать эту книгу. Говорят, она полностью меняет сознание людей!

Мария слушала Пнину с легким раздражением. Не хотела она ничего изучать, все религиозные писания ей были чужды. Более того в самом дальнем уголке ее души была одна страшная тайна. Даже себе она боялась признаться в том, что ненавидела свою религию. Ее это пугало, и думать она об этом боялась, но она совсем не верила в Бога, не верила в иудаизм. Ей казалось, что если бы она была англичанкой, например, или американкой, то не случилось бы с ней всех этих бед, не погибла бы сейчас ее семья.

Разумеется, она никогда и никому и ни при каких обстоятельствах не говорила об этом, и даже при страшных пытках смерти не сказала бы. Но вот так было на самом деле. Она была полностью уверена в том, что никакого Бога не существует.

«Если Бог есть, как он мог допустить все то, что со мной произошло? Как он мог допустить все эти унижения, смерти? Нет, никакого Бога нет», – думала ночами Мария и засыпала с комом в горле. С таким огромным комом, который невозможно сглотнуть. Она сама и была весь этот ком из невыплаканных слез, без надежд, без веры. В каком году она потеряла веру? В 1938-м? в 1943? Она уже и не знала. Но по-прежнему продолжала ходить в синагогу, соблюдать обычаи, читать молитвы, в ее доме была небольшая копия Торы, как и в любом еврейском доме. Внешне все выглядело вполне обычно, но при этом внутри ее души не было ни капельки веры.

– Ну что? Будем изучать Зоар? Ты ведь учительница, ты все должна знать, – не унималась Пнина.

– Будем, – равнодушно ответила Мария. – Только у меня сейчас много уроков. Может, перенесем на лето?

– Ну что ты, – настаивала Пнина. – Мне же с ним сейчас надо познакомиться. До лета я не хочу тянуть.

«А с чего ты решила, что этот парень захочет с тобой познакомиться, если ты прочитаешь эту книгу. Не вижу никакой связи», – хотела ответить она Пнине, но вовремя одернулась. Пнина была единственным, пожалуй, человеком во всем переулке, который каждый день заглядывал к ней домой, чтобы просто узнать, как дела. Своей легкостью, непосредственностью Пнина напоминала Марии ее умершую сестру Хану – такие же светлые волнистые волосы, светлые глаза в обрамлении густых ресниц.

– Ну хорошо. Давай начнем завтра, – согласилась Мария.

– Завтра же Шаббат! – воскликнула Пнина, – а давай сегодня? Еще рано ведь спать, – она посмотрела на Марию, так как смотрят на нее первоклашки в школе и ей пришлось согласиться.

Пока еще окончательно не стемнело, девушки вернулись в комнатку Марии. Уселись на узкую кровать и Мария принялась читать Пнине Зоар. Слог книги был сложным, так что почти после каждого предложения приходилось останавливаться и объяснять смысл прочитанного. Так за вечер они смогли прочесть всего полторы страницы.

– Ну все, думаю, на этом хватит, – Мария захлопнула книгу и протянула ее Пнине, – продолжим на следующей неделе.

– Договорились, только пусть книга остается у тебя. Вдруг ты решишь сама почитать ее.

Мария проводила Пнину, и стала готовиться ко сну. Расправляя одеяло, неловким движением она скинула книгу с тумбочки, так что выпала одна иссохшая желтая страница. Наклонилась, чтобы поднять ее, и зацепилась за строчку: «Поднимите глаза и увидите, кто создал это. Куда поднять глаза? На то место, от которого зависят глаза всех. Кто Он? Он открывающий глаза…»

Мария подняла глаза и увидела в окне разлитые чернила небес с круглой луной. Свет луны был тусклым, словно догорающая свеча. Она и сама словно эта луна – одинокая в бескрайней пустоте. Вдалеке завывал протяжный ветер, значит, завтра будет снова холодный, пасмурный день.

Мария легла на кровать, но никак не могла уснуть, в голове крутились сложные фразы из священной книги, а затем внезапно как гром среди ясного неба пронеслась то ли мысль, то ли голос извне:

«Ведь не все равны. Человек должен быть человеком. Вот его цель и задача на земле».

И потом посыпалось еще и еще, так, словно она накануне выучила стих и вспоминала его:

«Все в этом мире создал Элохим. Неужели есть тот, не верует?»

«Все может существовать без нашего ведома и успешно работать. Воистину творения Элохима бесподобны».

«Человек высшее творение. Он создавался как самый лучший обитатель земли, потому что у него есть разум и дух. Есть сила и стремление».

– Что это? Откуда это в моей голове, – с тревогой подумала Мария.

Но решила все-таки эти странные, пока непонятные фразы записать. Она включила тусклую рабочую лампу, достала ручку, новенькую толстую бордовую тетрадь, сгорбилась и начала писать. Удивительно, но вслед за этими фразами, ей послышались и другие. Ее руки выводили текст сами так быстро, словно кто-то управлял пальцами. Ей было и страшно и интересно одновременно, впервые за прошедшие годы она почувствовала искорку счастья, давно позабытое чувство, схожее с тем, когда ты надеваешь новое, чудесное платье, или любуешься красивыми видами природы, или бежишь навстречу любимому. Она писала и писала, а когда, наконец, слова закончились, перечитала весь текст. Теперь он казался ей совсем незнакомым, странным и немного пугающим. Вот что она написала:

«Все в этом мире создал Элохим. Посмотри, сколько всего красивого: горы, реки, деревья, море, животные, насекомые, рыбы, птицы. Каждая разновидность имеет свой вид – все прекрасно и в балансе. Неужели кто-то кроме Великого мог все это создать? Неужели есть тот, не верует?

Все может существовать без нашего ведома и успешно работать: в нашем организме ходит кровь, еда, питье – и мы об этом даже не мыслим. Воистину творения Элохима бесподобны.

Человек высшее творение. Он создавался как самый лучший обитатель земли, потому что у него есть разум и дух. Есть сила и стремление.

Но люди увязли в грехах. И многие люди – уже совсем не люди. Пусть они выглядят человеческим образом, но они словно животные – коровы, овцы, свиньи, муравьи, пиявки, змеи, собаки…

Посмотри, разве ты не видишь у них только человеческий лик, а поступки и помыслы как у зверей?

Все люди рождаются одинаково безвинными. Младенцы безвинны и не являются животными, у кого бы они не пришли. Но грехи, грехи и грехи в мыслях, поступках, намереньях творят из человека не человека.

Ведь не все равны.

Человек должен быть человеком. Вот его цель и задача на земле. Вести себя так и в этом спасение душ».

Мария перечитывала текст снова и снова. Прежнее равнодушие к религии и Всевышнему уступало место чему-то новому, непонятному, загадочному.

– Каким образом этот текст появился в моей голове? Я схожу с ума? Перечитала древних писаний? А может, меня кто-то наставляет меня на путь истинный? – логичные вопросы кружились и кружились в ее голове, пока она не упала в мягкие объятия сна.

глава 3. Экспедиция

Сара проснулась от легкого укола в запястье. Бесшумный механизм раздвинул тяжелые бархатные шторы цвета густой листвы, и за огромным окном открылась нереальная картинка – бархатная лужайка, пышные деревья с необычными белыми цветами, легкие облака на ярко-голубом небе.

– Доброе утро, Сара! – где-то под потолком раздался приятный женский голос с металлическими нотками. – Завтрак готов – капуччино 300 миллилитров с каплей серотонина для радости, овсяное печенье 150 грамм с шоколадной крошкой, 220 миллилитров йогурта с пребиотиками для бодрого настроения и бактериями для улучшенной работы мозга. Завтрак ожидает вас в столовой. Ванна наполнена, температура воды составляет 37 градусов, коврик и полотенца подогреты и ожидают вас в ванной комнате. Зарядка с комплексом для растяжки шейного отдела позвоночника начинается через двадцать восемь минут. Далее по расписанию: поездка в Институт, напоминаю, что совещание назначено на 10:00. Материалы для презентации готовы и ожидают вас у секретаря. После совещания…

– Аха, стоп!

– Приказ принят.

– Давай только важное.

– Сейчас 7:37 утра, 12 июля 2122 года, понедельник. За окном +17, ваши показатели здоровья в норме, давление стабильно. Новостей, которые прямо или косвенно повлияют на вашу жизнь, нет. На почте вас ожидают 4 письма.

– Спасибо!

– Рада быть вам полезной, Сара!

Сара опустила ноги в молочно-белые мягкие тапочки, накинула на плечи тонкий атласный халат до пят и неспешно направилась в ванну. Оглядела себя в трехмерное зеркало с золотистой подсветкой и осталась довольна – на нее смотрела женщина в полном расцвете сил, подтянутая, здоровая, пшеничные локоны струились по спине, ярко голубые глаза, кукольный носик, четко-очерченная линия подбородка. Саре было всего 33 – возраст молодости по меркам их столетия. Медицина ушла далеко вперед, благодаря развитию генетики и микробиологии, человек стал жить до 120 лет почти в идеальном теле!

Большая заслуга, конечно, в этом была у генетиков – они еще до рождения ребенка выделяли из родительских генов все самое лучшее, так человека избавляли от любых недостатков и предрасположенностей к опасным заболеваниям. Постепенно уходили в прошлое болезни связанные с давлением, злокачественными опухолями, желудочно-кишечным трактом, сердечно-сосудистой и кровеносной системой, отступали почти все недуги, мучавшие людей столетиями. Целлюлит, невысокий рост, не правильные черты лица, жидкие волосы и плохая кожа, лишний вес, растительность в «ненужных» местах – все эти «недостатки» тоже благополучно исчезли.

Благодаря разработкам генетиков люди стали почти идеальными, средний срок жизни увеличился до 120 лет, юношеский возраст – до 40. В этот период люди в основном учились или практиковались в институтах. Занимать руководящие должности разрешалось после 70 – считалось, что только в эти годы человек имеет нужный опыт и знания. После 100 люди посвящали себя благотворительности и писательству. Задачей каждого было написать увлекательную книгу о своей жизни.

Свою лепту в изменение жизни на земле внесли и микробиологи – они доказали, что есть бактерии, которые напрямую влияют на умственную активность и эмоциональное состояние. Так для каждого человека был разработан особый набор микробиомов, который следовало обязательно принимать ежедневно.

Наука за последние полвека полностью вытеснила религию. Верить в Бога считалось старомодным предрассудком, также как и верить в магию, обряды, заговоры. Люди полагались только на научные исследования и особенно верили в идеальных людей, родившихся в пробирках путем подбора нужных генов.

Сара была именно таким человеком системы – идеальным человеком, или как их принято было называть этиком. На этиков возлагались большие надежды, их обеспечивали всем необходимым, верили, что это те самые люди, которые и спасут человечество.

Но что-то пошло не так. В последний месяц были зафиксированы случаи «сбоя программы»: два этика пытались покончить с собой, не смотря на то, что принимали набор микробиомов, у пятерых обнаружилась онкология, хотя никаких предпосылок в генах, конечно же, не было, двое заболели бронхитом – при этом совсем не ясно каким образом они были заражены. Болеющих этиков заперли в лабораториях и начали изучать, чтобы узнать, что именно повлияло на начало болезни.

Пока это были единичные случаи, но тенденция очевидна – работа генетиков давала сбой. От большей части населения случившиеся нарушения в здоровье этиков скрывали, иначе это бы значило, что вот уже полвека государство идет не тем путем и поощряет не те идеалы. Означало бы, что генетика вместе с микробиологией сильно ошибаются, и на человека влияет что-то еще, чего нельзя изобрести в медицинских пробирках. Чтобы решить этот важный вопрос и был создан новый департамент в государственном Институте управления судеб, где и практиковалась Сара.

Сара принимала ванную и все пыталась понять и прочувствовать, почему же у некоторых этиков возникли заболевания. Сара настаивала, что болезни – это ошибка «больших чисел», что не смотря на идеальные гены такое может быть. Но сотрудники департамента уверяли, что эти болезни закономерны и в ближайшее время этики будут болеть в геометрической прогрессии без видимых причин. Именно по этому вопросу и планировалось провести совещание сегодня – ученые искали пути решения. А еще Сара хотела поделиться важным открытием – она как историк изучила последние два столетия и пришла к очень интересным выводам.

Она вышла из ванны, вытерлась теплым полотенцем, с удовольствием нырнула в теплый молочно-белый халат и прошла в столовую. В залитой солнцем комнате за круглым деревянным столом Сару ожидал идеально сервированный завтрак.

Она глотнула сладкий капуччино. Какое счастье, что современный мир и развитие науки снял с людей множество домашних хлопот!

– Аха, нужна помощь!

– Чем могу помочь? – раздался женский металлический голос где-то под потолком.

– Аха, хочу повторить кое-что перед совещанием. Расскажи мне историю 20 и 21 века нашей эры.

– Сара, во время приема пищи не стоит вникать в информацию, есть риск…

– Аха, – чуть громче, чем обычно сказала Сара, – для меня важно сейчас послушать. Тем более с завтраком уже покончено.

– История 20 века, – начала Аха, – это время важных открытий в человеческом обществе. В этот период был сделан мощный технологический рывок, однако при этом сами люди не менялись. Войны, конфликты были вполне обычным явлением. Часть людей верила в религию, часть – в мистику, третьи были уверены в том, что сам человек с помощью науки может управлять своей судьбой. Во второй половине 21 века произошла глобальная эпидемия, которая унесла более половины населения планеты, медицина была бессильной – лекарств от болезни не было, а вакцина провоцировала другие смертельные заболевания. В результате катастрофы у людей стали появляться вновь оккультные и религиозные настроения. Часть государств перешла в тоталитарно-религиозные режимы. Однако строгие режимы не смогли долго просуществовать, были свержены и люди вновь обратили внимание на науку. В конце 21 века большое развитие получила генетика, благодаря которой продолжительность человеческой жизни возросла до 120 лет, микробиологи доказали прямую связь…

Сара поглядела на часы и прервала собеседницу – пора выходить, иначе можно опоздать на совещание.

– Спасибо, Аха, мне пора, ты мне очень помогла.

– Рада быть полезной, Сара. Авто ожидает вас возле дома, температура двигателя…

– Аха, стоп.

– Счастливого пути.

Болтливый все-таки у меня робот, подумала Сара, приходится прерывать все время на полуслове, и с этими мыслями вышла из столовой.

В гардеробной Сару ждал наряд на сегодняшний день – прилегающий бархатный жакет глубокого изумрудного цвета, шелковая блуза с бантом, узкие синие брюки, атласные темно-бордовые лодочки. Она дополнила образ крупным рубиновым кольцом, доставшимся ей от бабушки, – и поторопилась выйти на улицу.

Боже дай мне сил, спаси, направь, защити, ты знающий, великодушный, наш спаситель. Сара беззвучно шептала молитву, повторяя про себя прекрасные имена Всевышнего. Да, несмотря на всеобщий отказ от религии Сара в глубине души всегда верила, что некто свыше направляет и предостерегает ее.

*****

В зале заседаний Института собрались не только ученые, но и чиновники из министерства стратегического развития. Решали важный вопрос: как поступить с этиками, которые вдруг стали заболевать? Конечно, были приняты во внимание доводы микробиологов о том, что серотонина надо было вводить чуть меньше, однако дело было не в этом. А в чем? Именно для решения этого вопроса и был создан новый департамент, где собрались историки, философы и психологи.

Первым слово взял мистер Цхольд – замминистра стратегического развития.

– Господа, вчера я провел консилиум на историческом факультете, мы до вечера совещались со специалистами по истории техногенного периода, и могу сказать одно, – начал Цхольд. Он подошел к большой светящейся электронной доске, где мелькали заготовленные слайды, иллюстрирующие жизнь в 20 и 21 веке. – Я уверен вас это удивит, но это факт почти научный – нам нужна новая религия, новая сверх идея.

Недоуменный шепот пронесся над круглым столом заседания, а руководитель департамент удивленно спросил:

– Объясните подробно, что это значит?

– Понимаете, в мире бесконечно рушатся и создаются новые идеи. Так было с коммунизмом, капитализмом, религией, с нарами. Нам, может, сейчас смешно, но ведь все это исторические факты! Мы почти 50 лет верили в генетику и микробиологов, но то, что сейчас происходит, ставит нашу веру под сомнение. Именно поэтому сейчас важно найти новую сверхидею, которая не просто отвлечет «ломающихся» этиков, но и в корне изменит общество. Иначе, вскоре мы все потеряем, все процессы ускоряются, сегодня 5 человек заболело, завтра 10, через неделю тысяча, а потом нас всех разнесут на мелкие кусочки. Если мы сейчас ничего не изменим, то конец наступит неизбежно.

– Позвольте, Мистер Цхольд, вот уж никогда не подозревала, что вы верующий человек, – заметила худая дама в круглых очках.

– Не в этом дело, поймите, мы всегда должны быть на шаг впереди: если мы не изменяем мир, то мир сам изменит нас. Мы оперируем только историческими фактами. Это уже утвержденная на уровне правительства экстренная программа по стабилизации ситуации – мы ищем новую религию. А здесь мы собрались, чтобы понять – как ее найти, или воссоздать, или ну не знаю, – на мгновение он замолчал, словно подбирая слово, – придумать!

Сара сидела не за круглым столом – там собрались только коллеги-ученые, она была вместе с практикантами в зале наблюдений. Но услышанное ее шокировало так, что она почти не двигалась.

– Но люди сейчас другие, вряд ли поверят в религию, – возразил Цхольду руководитель психологической кафедры.

– Такие же, – парировал Цхольд, – и этики со своими болезнями нам это доказали.

– Постойте, – руководитель кафедры психфака от возмущения даже привстал со своего места, – как же другие? Раньше в 70 лет – помер и все, до 100 доживали единицы! Сейчас в 120 умирают! В 120! Вдумайтесь только в эти цифры, люди изменились и нам надо только понять, что же случается сейчас с этиками!

– Ибрагим Иосович, я не умаляю ни в коем случае заслуг наших уважаемых микробиологов и генетиков, я только предлагаю найти выход.

– И какой же выход вы предлагаете? Откуда мы возьмем новую религию? Что в старые никто не поверит, я думаю, не надо и объяснятся. Ведь было столько научных трудов написано, опровергающих истинность всех прежних культовых мировых религий!

– Именно для этого я вас здесь и собрал, – мистер Цхольд сел во главу стола, пододвинул к себе какие-то бумаги, нахмурился, – давайте думать. Вы же у нас ученые.

В зале повисла тишина. Все полагали, что сегодня будет решаться вопрос, как спасти этиков, а из министерства выдали новую инициативу – в общество с культом науки, генетики и микробиологи следовало внедрить новую религию. Бред, не иначе!

– Позвольте высказать одно предположение, – голос Сары нарушил повисшую тишину, – При изучении истории Израиля 21 века я заметила один странный момент – в середине века почти опустела все города в стране. Часть людей уехала, часть – была убита вирусом. Может, соберем экспедицию и начнем исследовать территорию?

– Позвольте вам задать простой прагматичный вопрос – пожилая дама опустила на переносицу круглые очки и смотрела на Сару презрительно-любопытным взглядом, – а что же мы там будем искать?

– Мы будем искать новую религию, и возможно, найдем, – вполголоса многозначительно сказала Сара.

– Вот, – радостно вскочил с места мистер Цхольд, и в одно мгновение оказался возле Сары, – Вот! Умеет думать молодежь, предлагать идеи! Очень похвально!

На самом деле Сара не просто была уверена, она знала, что именно в Израиле найдется новая религия. Пару дней назад ей приснился сон, а сны ее никогда не обманывали. Так вот в этом сне она доставала металлический сундук из старого засохшего колодца, а в этом сундуке находилась священная книга. Сара перелистывала страницы, с которых струился солнечный свет.

А дальше Сара провернула трюк, которому ее обучили еще на лекциях по Кастанеде – она начала управлять своим сном. Осторожно, стараясь не проснуться и никак не потревожить декорации, она огляделась, чтобы понять, где же все-таки находится колодец. Рядом росло невысокое дерево, вдали пестрела голубая калитка, а буквально в двух шагах возвышалось какое-то каменное здание. Сара бесшумно подошла, чтобы прочитать, что же написано на истертой табличке. Разумеется, прочитать ничего не удалось, но главное она поняла – надпись была на иврите. Значит, колодец находится в одном из еврейских городов!

Она так обрадовалась, что, конечно, вылетела из сна и проснулась прямо посредине ночи! Потянулась к смартфону и записала заметку: «колодец в Израиле». Вчера она еще не понимала, к чему ей приснилась книга и засохший колодец в заброшенном городе, но сейчас картинка сошлась.

– Я знаю, что это звучит невероятно, – продолжила Сара, – но я предлагаю в ближайшее время отправиться в экспедицию. Часто ответы приходят именно в пути.

– Конечно, в экспедицию! А мы в правительстве поддержим! Наградим! Соберем экспедицию по самому последнему слову техники! Знаете, какую базу мы вам дадим? Знаете? – Цхольд радостно расхаживал перед Сарой, он светился от счастья так, словно нашел настоящий клад.

– Если бы мне еще неделю назад кто-то сказал, что для решения вопросов нам придется отправляться в какие-то экспедиции, я бы рассмеялся, – заметил руководитель кафедры психфака. – Но сейчас нет других идей. А тем временем от нас ждут решений. Поэтому предлагаю поддержать идею Сары и отправить несколько историков вместе с ней. Итак, куда вы планируете отправиться?

– В Израиль.

глава 4. Знакомство с Хавой

«Человек должен терпеть и прощать, ведь эта жизнь – всего лишь испытания. Только когда люди поймут, что страдания очищают душу – тогда они смогут измениться. Своим смирением мы можем изменить мир», – раздавался сильный голос священника из телевизора.

Хава снова уснула у работающего экрана, и проснулась с гудящей от звона головой. Она откинулась на спинку старого дивана и вслушалась:

– Мы можем все изменить? Можем? Серьезно?– начала разговаривать с экраном Хава. – Мы же ни черта не хотим! Терпим еще, терпим!

Она выключила телевизор на полуслове, и вышла на кухню.

– Ничего не меняется, – устало думала она. Правительство придумало эту чертову религиозную доктрину и использует людей в свою угоду. Терпение и страдание стало культом, а ожидание лучшей загробной жизни – мечтой большинства верующих. То, что это полная чушь, она знала с детства.

Еще дедушка был жив, сидел в клетчатой рубашке за столом, застеленным старой клеенкой, держал в руках газету и ругал религию, на чем свет стоит. «Ну полно, полно те», – успокаивала его бабуля, наливала ему борща, а дед поднимался к старому буфету, доставал с верхней полки начатую бутылку водки. Наливал себе половину рюмки и выпивал залпом. Делал он это быстро, одним движением, так что бабушка не успевала даже возразить.

– Ну опять ты окаянный, – грустно ворчала она, – пить-то ведь по воскресеньям только можно!

– Да я всего одну рюмашку, – отвечал дед. – Перед борщом-то как не выпить?

А потом они с бабушкой и Хавой мирно обедали, говорили уже не о религии, а совсем о другом – бесконечно взлетающих ценах, сарае, который покосился на даче. И в воздухе витал аромат борща, водки и такой безнадеги, хоть вешайся.

– Ничего не меняется. Да и сил менять нет, – думала Хава. Уже с утра голова гудела. А ведь сегодня ей предстояло важное дело.

Хава была председателем тайного сообщества. И хоть правительство убедило большинство, что религия – это лишения и терпения ради посмертной счастливой жизни, осталась горстка инакомыслящих, которые посмели по своему толковать религию. Они собирались по субботам в квартире Хавы, которая ей досталась после смерти стариков. В квартире был редкий в те времена телевизор, который принимал каналы стран без строгих религиозных доктрин. Так Хава могла отследить, что происходит во Франции, Англии, Германии, а не только довольствоваться сводкой ежедневных пресных новостей религиозного королевства Словаци.

В тайном сообществе состояли и очень необычные люди, их называли интуитами. Они знали и чувствовали многие события наперед, могли читать мысли и предсказывать многие ситуации. Хава была не такая, но у нее была удобная квартирка на краю города, очень редкий для их времени телевизор и способность договориться о чем угодно. Так за последние семь лет и сплотилась группа инакомыслящих.

Каждую неделю они обсуждали, осуждали. Думали, мечтали. Планировали? Да, но понимали, что прежде, чем план воплотиться в жизнь, должно что-то произойти. Что-то чрезвычайное важное. Поэтому просто ждали, верили, что терпение когда-то у людей иссякнет. И вера в гос.религию пройдет. Но с момента образования общества прошло только семь лет и никаких реальных действий. Хаву это раздражало, всех это раздражало, но пока еще каждый член общества верил, что все изменится. "Я знаю, что скоро все переменится, – именно так часто говорил Иаков, самый пожилой член группы. – Еще при жизни моей переменится, и я увижу это своими глазами».

Иакову верили, он был интуитом высшего порядка, многое знал наперед, умел читать мысли, в том числе на расстоянии. В прошлую субботу Иаков сказал, что перемены близко. Ему приснилась женщина, белая как снег, с сильным голосом. «Если она не струсит, если сможет переселить свой страх – наше спасение именно в ней! Ей предначертано. Теперь дело только за ней. Будет ли она смелой? Или бросит правду в колодец, чтобы не видеть, не знать, не быть причиной? Мы можем только надеяться, но впервые за все время я почувствовал, что грядут изменения. Они словно луч в темноте – именно так мы их и ощутим!»

Так сказал Иаков в прошлую субботу, а уже в воскресенье у всех жителей города пропал интернет. Не было возможности позвонить или написать близким, купить билеты, записаться на прием к врачу, узнать новости. В воскресенье люди еще полагали, что отключение временное, ведь власти уточнили, что связи не будет до устранения угрозы. Но в понедельник уже начали что-то предпринимать. Часть жителей, у которых были автомобили, заподозрив не ладное, уезжали из города, другие – ежедневно выходили на площадь, чтобы узнать хоть какие-то новости.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.