Мэри Влад
Водопад страсти

Плейлист

“Saviour”, Daisy Gray

“Play with Fire”, Sam Tinnesz feat. Yacht Money

“The Devil You Know”, Kovacs

Соната для фортепиано No. 14 до-диез минор, соч. 27 No. 2 “Лунная”, Людвиг ван Бетховен (в исполнении Генриха Нейгауза)

“My Love”, Kovacs

“Teeth”, 5 Seconds of Summer

“Eternal”, NKOHA

“Fool Like You”, Kovacs

“I'm Still Here”, Sia

Глава 1

В мире мафии нет места любви. За неё платят кровью.

Серия «Дьявольские сети», книга четвёртая

Бумеранг всегда возвращается. Он настигает всех – богатых и бедных, больных и здоровых, счастливых и несчастных.

Кто-то скажет, что карма – мстительная сука, а я скажу, что нет её. Есть только выбор и его последствия. Андреа был прав: можно делать что угодно, вопрос лишь в том, что тебе за это будет.

Анхель погиб от моей руки. Он сам виноват, что сдох как скотина. Но по законам мафии наша семья за это в ответе. Босса или Дона можно убить лишь с разрешения совета, в ином случае кровавая бойня неизбежна.

Войну между кланами начал Анхель, но их семью это не волнует. Его жена – Мария – стала главой клана и жаждет мести. Кровь за кровь.

Свой первый удар она нанесла прямо в сердце: Эдриан не приходит в себя третьи сутки. Андреа тоже досталось, но он уже идёт на поправку. Когда его привезли в клинику, он был без сознания, однако через пару часов очнулся и смог рассказать Дереку в подробностях, что произошло. Именно Андреа позвонил Альберто. Успел нажать кнопку быстрого вызова и сказать кодовое слово до того, как отключиться.

А остальные… мертвы.

Прикасаюсь к холодной коже. Моя названная сестра даже сейчас такая красивая. Будто просто уснула. Шелковистые тёмные локоны обрамляют белое лицо. Кажется, что густые ресницы вот-вот взметнутся вверх – и она улыбнётся мне, смотря так ласково. Но этого не случится. Эльза мертва. В решающий момент она закрыла собой Босса, отдала свою жизнь, чтобы Эдриан смог остаться в мире живых. Одна пуля. Всего одна пуля попала в неё. Но угодила прямо в сердце.

Перевожу взгляд в сторону – копна белокурых кудрей и розовое платье. Изабель так любила розовый. Скольжу глазами чуть дальше, и грудную клетку окончательно разрывает на части. Такой маленький гроб. Лука и не жил толком. Не успел. Изабель пыталась его спасти. Когда их нашли, она обнимала Луку, закрывая его своим телом. Однако шальная пуля решила иначе: прошла навылет и посмертно застряла в маленьком теле.

Их расстреляли по дороге к дому. Всё произошло в точности так же, как с родителями Эдриана и Эльзы. Была засада, они отстреливались, все сопровождавшие их ребята погибли. Все, кроме Андреа. Он прикрывал Изабель, они втроём хотели добраться до леса. Так приказал Босс. Но они не успели. В Андреа попали, он упал на землю. Потом попали в Изабель. Она повалилась прямо на Андреа, прикрывая собой Луку. Только поэтому Андреа жив. Нападавшие посчитали, что он мёртв, как и остальные.

«Никто не должен выжить» – видимо, такой приказ получили люди Марии. То, что Эдриан жив, – одновременно и чудо, и оплошность нападавших, и жертва, которую принесла его кузина. Наверное, его тоже посчитали мёртвым. Пульс почти не прощупывался. И он был бы мёртв, если бы Эльза не словила последнюю пулю вместо него.

Эльза, ох, Эльза…

Сжимаю её руку, и от потока слёз всё размывается. Не вижу ничего. Перед глазами лишь воспоминания. Чья-то ладонь ложится на спину.

– Пойдём, – тихо произносит Дерек, взяв меня за руку, и тянет в сторону выхода.

– Мы не останемся? – удивлённо спрашиваю я, заставляя его остановиться.

– Я не хочу смотреть, как их… Не могу.

Обхватываю его лицо ладонями и разворачиваю к себе.

– Дерек, мы должны. Ты должен. Пока Эдриан не придёт в себя, ты Босс. И ты не можешь уйти. Просто не можешь, ты же знаешь.

Он кивает. Смотрю ему в глаза – чёрная пустыня. Больше я там не вижу ничего.

Время тянется медленно, а затем пускается галопом. Стучит в висках и замирает где-то в горле. Я уже сталкивалась с этим ощущением потерянности, оторванности от происходящего. Когда теряешь близких, тебя словно вытряхивает из реальности.

Часовня заполнена людьми. Здесь все, кто остался в живых. Вся семья, кроме Эдриана, Андреа и тех парней, что охраняют их сейчас.

Слёзы текут только из женских глаз, но я вижу, чувствую, как всех присутствующих мужчин раздирает на куски от боли. Их костюмы слишком идеальные, а лица слишком пластмассовые, безжизненные. Им больно. Да, я знаю.

Фамильное кладбище находится рядом с часовней, в самом сердце леса. Того самого леса, в котором всё для меня началось. И в котором заканчивается для тех, кто не выжил.

Отрешённо наблюдаю, как гробы опускают в землю. Гул в ушах заглушает шуршание листвы на деревьях, но птиц я слышу. Щебечут так радостно. В этом щебете столько жизни, что он с лихвой компенсирует смерть двенадцати человек, которых мы сейчас хороним. Диссонанс жуткий. Это кажется таким неправильным. Таким нереальным. Но это и есть наша реальность. В ней много боли. Она врезается осколками в сердце и ломает кости изнутри.

Из мира мафии уходят только в гроб. Надеюсь, все они попадут в лучшее место.

– Нам нужно к Эду, – говорит Дерек, а я вздыхаю.

Мы каждый день туда ездим и проводим там по несколько часов. Дерек мчится в клинику под предлогом того, что нужно проверить парней и дать им указания. Но я знаю, что на самом деле он просто боится, что Эдриан не выживет. Дерек каждый раз подолгу стоит у его кровати, а я сижу рядом в кресле. Он ни разу не попросил меня выйти, ни разу не произнёс ни слова. Просто стоял и смотрел. Но сегодня первый раз заговорил.

– Их больше нет, Эд. Твоих любимых девочек нет. У тебя больше нет сына. Все, кто был тебе дорог, мертвы. Их убили. Мария объявила нам войну. Ты должен прийти в себя. Должен!

– Дерек, – я осторожно беру его за руку.

Он переводит взгляд на меня и цедит:

– Эд очнётся. Он не сдохнет. Он будет жить.

– Дерек, тебе нужно хоть немного поспать. Поехали домой, ладно?

– Да, ты права. Здесь я всё равно никак не помогу. До хрена дел, которыми нужно заняться.

– Сначала ты поспишь, хорошо? Ты вторые сутки на ногах.

– Да, – он кивает, – ты права. Сначала сон.

Дерек реагирует на всё медленнее, чем обычно. Будто мыслями он совсем не здесь. И он не просто мрачный или расстроенный, скорее, бешеный и озлобленный. Ему необходимо поспать, иначе последствия бессонницы усугубятся.

Когда мы приезжаем домой, Дерек говорит, что нужно быстро проверить кое-какие бумаги, и скрывается за дверью кабинета. Я иду к себе, принимаю душ, надеваю хлопковое платье, затем направляюсь в его комнату, но Дерека там нет. Не нравится мне это. Он не спал больше суток. Ему бы сейчас лежать в кровати, а не ковыряться в отчётах.

Захожу в кабинет, и то, что я вижу, не нравится мне ещё больше. Весь стол завален бумагами, Дерек ходит туда-сюда, в руке у него стакан с алкоголем. Я кошусь на полупустую бутылку, стоящую на полке. Учитывая, сколько Дерек уже не спал, вряд ли ему стоит так много пить.

– Дерек, – я осторожно подхожу к нему, – как ты?

Он швыряет стакан в стену и орёт. В этом вопле столько боли и отчаяния. Раненый дикий зверь. Ему больно. Эта боль ударяет о мою грудную клетку, пробивая её. Сердце разрывается теперь ещё и за него. Мне тоже плохо, со мной творится неладное, но кому сейчас есть дело до моих переживаний?

Нужно увести его отсюда и уложить в постель, пусть даже и силой.

Обнимаю его, раздумывая, должна ли я что-то сказать? Не знаю. Я не умею утешать людей словами. А что сказать в такой ситуации и вовсе не представляю, ведь та, которая была рядом с ним и поддерживала в трудные моменты, теперь лежит в земле. Эльзу не вернут пустые заверения, что всё наладится. Они не уменьшат его боли.

Поднимаю голову, обхватываю его лицо ладонями и охаю: оно мокрое от слёз.

– Извини, – шепчет он.

– За что?

– Что видишь меня таким.

– Дерек, это нормально. Когда людям больно, они плачут.

– Не я. Мёртвым уже не больно. Такая хрень происходит только с теми, кто ещё не сдох. Но слёзы ничего не изменят. Сожаления ничего не изменят. Они сдохли и уже не воскреснут. Я привык хоронить людей, но сейчас просто не справляюсь. Всё и сразу. Со всех сторон. И ты тоже. Хороша жена, ничего не скажешь.

– Дерек, что ты имеешь в виду?

Он освобождается из объятий, подходит к полке и выпивает оставшееся в бутылке. Это плохо. Дерек и так не был трезв, когда я пришла сюда, а теперь у него и вовсе тормоза откажут. Прекрасно знаю: если он доходит до определённой кондиции, то начинает вливать в себя эту дрянь бесконтрольно.

– Прибери, – он указывает на стол.

Подхожу и собираю бумаги в стопку. Какие-то цифры, расчёты, графики и таблицы. Их так много. Как он в этом разбирается? У меня бы мозг взорвался.

Кошусь на него и хмурюсь: Дерек открыл вторую бутылку. Ему нельзя. Он и так уже пьян. Я пытаюсь уговорить его пойти спать, но Дерек будто не слышит. Продолжает опустошать бутылку, не обращая на меня никакого внимания.

Когда заканчиваются разумные доводы, я замолкаю, а он медленно подходит почти вплотную, затем переводит взгляд на моё лицо. Его глаза затуманены поволокой, а усмешка настолько зловещая, что я понимаю: Дерека понесло. Он сейчас совершенно себя не контролирует. Слишком пьян. Слишком. И я прекрасно знаю, что в таком состоянии он может сделать что угодно.

– Понравилась?

– Дерек, ты о чём?

– Власть тебе понравилась? – У него заплетается язык. – Ты вырубила меня, обманула. Не стоило мне соглашаться. Так и знал, что ты снова подложишь мне свинью. Сразу нужно было вынести на совет, что он домогается моей жены, и убить его. Он тебя лапал, так что я имел право, пусть я и не Босс. Нужно было собрать комиссию, наплевать на его угрозы. Я не сделал этого, потому что у нас был план. Но ты предала меня!

Он толкает меня к столу, впечатываюсь в него задницей. Дерек делает шаг ко мне и шипит в лицо:

– Унизила. Снова. Теперь все думают, что моя жена мне изменяет. Как была шлюхой, так ею и осталась. Знаешь, кем меня называют за глаза? Рогоносцем. Браво, принцесса. На этот раз ты превзошла саму себя.

– Но это же не так! Я не спала с ним!

– Какая, блять, разница, – Дерек ухмыляется. – Ты ослушалась меня, и тебе придётся столкнуться с последствиями, чтобы запомнила наконец, как нужно себя вести. Эльза столько времени на тебя потратила, – его лицо перекашивает, – но ты не понимаешь по-хорошему, да?

– Знаю, ты злишься и тебе больно. Но не нужно вымещать это на мне, ладно? Всем сейчас плохо. Мы все не в себе из-за этого. А на тебя ещё столько всего свалилось. Я не представляю, как ты справляешься. Дерек, тебе нужно поспать. Ты плохо соображаешь сейчас и ведёшь себя неадекватно. Да, я сглупила, но я не изменяла тебе. Мы разберёмся с этим.

– Ты больше ни с чем разбираться не будешь. Заткнёшься и станешь послушной. Я всё спускал тебе с рук, но больше не стану. Хватит с меня унижений. Ни одна женщина не смеет так вести себя со мной. Даже ты.

– Дерек, пожалуйста, – я ловлю его взгляд, – пойдём в спальню. Тебе нужно поспать.

– Вот как? – Он прищуривается. – Разве жена не должна угадывать все желания мужа? Сон – не то, что мне сейчас нужно.

Дерек грубо разворачивает меня, кладёт животом на стол и рывком задирает платье. Хочу выпрямиться, но он снова припечатывает меня к деревянной поверхности.

– Лежать. Или будет хуже.

– Дерек, ты не в себе, прекрати. Дерек!

Слышу, как звякает пряжка ремня. Неужели он снова это сделает?

– Просто дай мне то, что я хочу.

Его голос такой ледяной, такой безжизненный.

– Я всё равно возьму. Лучше дай мне это по доброй воле. Ты моя жена. Я имею право брать тебя, где хочу и когда хочу.

Дерек проводит членом между моих ног. Чувствую, как он крепнет.

– Дерек, ты обещал больше никогда не делать этого.

– Не хочешь меня сейчас? Я противен тебе таким?

Он отстраняется и с размаху бьёт ладонью по моей промежности.

– Тебе придётся захотеть. Я всё равно это сделаю. Не хочешь, значит, заставлю. Ты раздвинешь ноги и потечёшь как послушная сука. Впредь ты будешь сосать, раздвигать ноги и кончать, когда я скажу.

Его губы накрывают клитор. Я ощущаю прикосновение языка к чувствительной горошинке, а затем нежное проникновение. Он прекрасно знает, что и как мне нравится, и моё тело реагирует. Дерек трахает меня языком, и я медленно растекаюсь по столу.

Мне всё равно, что он оскорбил меня. Отчасти я сама виновата.

Всё равно, что он пьян. Прекрасно понимаю, почему Дерек сейчас напился. Он просто не выдержал. Сорвался. Со всеми бывает.

Всё равно, что подо мной стол, а не удобная мягкая кровать. Мы не занимались сексом почти неделю. Мне это нужно сейчас не меньше, чем ему. Мне даже всё равно, что он подвёл к этому силой. Я хочу его.

Дерек проводит языком по чувствительной плоти, легонько прикусывает клитор – и желание нарастает.

– Я держу слово. – Он вводит в меня два пальца, задевая чувствительное место. Издаю стон, а Дерек усмехается. – Ты меня хочешь. Можно приступать к исполнению супружеского долга.

Он встаёт, его заносит в сторону. Дерек хватается за стол, материт его на чём свет стоит, затем пристраивается сзади и входит в меня. Медленные чувственные проникновения. Мне безумно приятно, но потом он ускоряется. Быстрые грубые толчки, к которым я ещё не вполне готова. Чуть отдаляю бёдра, но Дерек рывком тянет их на себя, впечатываясь в меня со всей дури. Охаю от вспышки боли.

– Стоять, сука.

Он скручивает мне руки за спиной, почти выходит из меня, а потом засаживает так сильно, что я вскрикиваю отнюдь не от удовольствия. Дерек наваливается на меня и обхватывает ладонью переднюю поверхность шеи. Пальцы одной руки массируют клитор, а вот пальцы другой руки впиваются в моё горло. Хриплю и дёргаюсь.

Дерек выпрямляется, утягивая меня за собой. Хватка на горле становится жёстче, а толчки – ещё агрессивнее. Мои бёдра вжимаются в край стола. Дерек трахает меня стоя, мои руки теперь свободны, но я ими даже пошевелить не могу: боюсь, что Дерек может сорваться. Хотя он уже сорвался и вряд ли отдаёт себе отчёт в происходящем.

Да, мне страшно, и это меня заводит. Я могу дышать, Дерек не перекрывает мне кислород полностью, но сжимает довольно ощутимо. Чёрт побери, я напугана и при этом так сильно возбуждена. Как это сочетается? Дерек не в порядке, но и я тоже. Иначе как объяснить то, что я добровольно вышла замуж за человека, который в любой момент может мне навредить?

Он продолжает ласкать меня пальцами, и я чувствую, что финал близко.

– Давай, – рычит он мне в ухо, сжимая клитор. – Хочу, чтобы ты кончила. Сейчас.

Я взрываюсь от накрывшего оргазма, и мысли смывает напрочь. Вскоре Дерек тоже заканчивает. Хватка на шее сначала усиливается, потом слабеет, а затем он вовсе отпускает меня.

Дерек застёгивает брюки, берёт бутылку и валится в кресло, а я держусь за шею, пытаясь отдышаться.

– Свободна.

Одёргиваю платье, разворачиваюсь к нему.

– Ты снова душил меня. – Я зло сверлю его глазами. – Это несмешно, мать твою! Мне страшно, когда ты так делаешь.

– Вали на хер.

Он припадает к бутылке. Хочу забрать её, но Дерек отталкивает меня.

– Пошла вон.

– Что, не можешь теперь в глаза смотреть?

– Просто свали отсюда.

И правда, разумнее всего свалить. За помощью.

Я справлюсь. Я в порядке.

Пулей вылетаю из кабинета. Стучу в дверь Альберто, и он открывает почти сразу. Смотрит на меня пристально и, как мне кажется, долго. Топаю ногой и уже открываю рот, но он опережает меня:

– Что случилось?

– Дерек напился. Помоги мне с ним, одна не справлюсь.

– У тебя на шее следы от пальцев. – Альберто хмурится. – Ты не могла меня раньше позвать? Какого хрена, Нора? Включай мозг хоть иногда.

– Подумала, что смогу его уговорить, хотя он уже был пьян. Знаю, что сглупила. Знаю. Мне казалось, я смогу сама с ним справиться.

– Сама? С ним?!

– Не надо нотаций, лучше помоги дотащить его до спальни и уложить, хорошо?

На моё счастье Альберто больше не задаёт вопросов и не пытается помочь непрошенными советами. Он вообще не говорит со мной, просто молча выполняет мою просьбу.

Альберто явно не одобряет моё решение остаться на ночь в одной комнате с мужем, но я шикаю на него и начинаю раздеваться. Он идёт к выходу, останавливается в дверях. Когда я ложусь в постель рядом с Дереком, Альберто оборачивается и тихо произносит:

– Тебе не следует лезть под горячую руку, Нора. Ты же знаешь, что у Дерека бывают проблемы с агрессией. Во время приступов он опасен.

– Он не убьёт меня и не покалечит.

– Откуда такая уверенность?

– Просто знаю.

– Раньше ты была так же уверена, что он никоим образом не навредит тебе. Многие были уверены в этом, ведь он любит тебя. Думаешь, будешь с ним всегда в безопасности, потому что ты для него особенная? Для таких, как мы, не существует исключений. Любовь не даёт гарантий.

– А, по-моему, даёт.

– Нет, Нора. Дерек потому и не строил ни с кем отношений, чтобы не привязываться. Это выбивает его из равновесия, понимаешь? Эмоции его ломают. Грёбаная любовь. Он не может взять её под контроль. Вот его и клинит из раза в раз. Дерек привык, что всё можно контролировать. Но тут постоянно вылетает ошибка, и систему сбоит. Его систему, которую он выстраивал годами.

– Мне казалось, он не одержим желанием всех контролировать.

– Да плевать он хотел на остальных. Он не может контролировать себя, когда ты рядом. Любовь к тебе не сделала его слабым, нет. Она сделала его ещё опаснее, чем он был. Теперь Дерек руководствуется не здравым смыслом, а поддаётся влиянию эмоций. Он всегда был импульсивен, однако отлично умел себя сдерживать. Дерек всегда держал свои эмоции в узде, пока не появилась ты.

– Ты преувеличиваешь.

Альберто усмехается.

– Утром, до похорон, мы были на встрече. Один из присутствующих нелестно отозвался о тебе. Дерек ничего не ответил, просто вышиб ему мозги.

– Боже, – я прикрываю рот ладонью, – зачем?

– Его жену, то есть тебя, назвали шлюхой и подстилкой Босса. Дереку фактически плюнули в лицо. Он должен был сказать спасибо?

– Но я больше не работаю на Босса. Оу… Тот человек говорил про… Федэрико?

– Именно. Думай, прежде чем что-то делать. Ты подставила его, а Дерек сейчас и так по уши в дерьме, как и мы все. Если бы он не убил того идиота, это означало бы, что Дерек согласен с ним. Убив его, он показал всем, что станет с теми, кто будет клеветать на него и его жену. Но сплетни всё равно ползут. Уверен, это только начало. За измену убивают, Нора. А все думают, что ты изменила мужу с Боссом другой семьи. Это не просто скандал, это война. У всех назревает вопрос, почему ты ещё жива, а для Федэрико и его семьи всё прошло без последствий. Они не верят, что у вас с Федэрико ничего не было. Им нравится думать, что Дерек бесхребетный осёл, который спустил жене с рук измену. Его никогда не любили, потому что завидовали. А теперь у них есть повод позлорадствовать. Он будет убивать каждого, кто осмелится оскорбить тебя или его, и это не доведёт до добра.

– Но как кто-то мог узнать? – Я резко сажусь на постели.

– Спроси у мужа. Я и так задержался здесь.

Альберто закрывает за собой дверь, а я со стоном падаю на подушки. Мой, как мне казалось, идеальный план повлёк за собой плохие последствия. Знать бы только, что пошло не так.

Глава 2

Сижу на постели и смотрю на мужа. Он хрипит, затем со стоном хватается за голову.

– Чёрт возьми, сколько я вчера выпил? Почему никто не отобрал у меня выпивку или не вырубил меня? Мне нельзя так напиваться.

Он медленно садится, и тут его взгляд падает на мою шею. В глазах Дерека мелькает испуг.

– Нора… это я сделал?

Киваю.

– Какого хрена я не помню этого? – Дерек касается моей шеи и сразу же отдёргивает руку. – У меня реально с башкой не в порядке.

– Ты был пьян, поэтому не помнишь.

– Нет, остальное я помню. Ты уговаривала меня пойти спать, я выговаривал тебе за Федэрико. Дальше полный провал в памяти. А потом уже Альберто меня тащит. Почему ты не позвала его раньше? Стоп… Почему я душил тебя? Мы же не… Я ни к чему тебя не принуждал?

– Нет, – кладу ладонь на его руку, – ты сделал так, чтобы я захотела.

– То есть принудил тебя к сексу против твоей воли. – Дерек кривится. – Говори, как есть. Про всё.

– Ты взял меня грубо, но потом начал ласкать пальцами, и это компенсировало грубость. После ты снова приложился к бутылке, тогда я пошла за Альберто. Дальше ты знаешь.

– Я душил тебя во время секса? Снова?

– Видимо, тебя возбуждает моя шея.

– Нора, несмешно. Не давай мне больше делать это с тобой. Носи при себе шприц.

– Предлагаешь вырубать тебя?

– Самый безопасный для тебя способ. Я сильнее, по-другому ты со мной не справишься. Либо зови кого-нибудь на помощь. Я всё сказал. Мне пора в душ.

Дерек встаёт с кровати, иду за ним. Он очень зол, я чувствую. Дерек на грани, ещё немного – и он опять сорвётся. Только в чём причина? Это из-за похорон, Эдриана, Федэрико, слухов или…

– Ты правда убил вчера кого-то?

– Да.

– Дерек, ты не должен убивать каждого, кто нелестно обо мне отзывается.

Чуть не врезаюсь в него, потому что он резко останавливается.

– Повтори. – Дерек разворачивается.

– Не нужно стрелять людям в голову, только потому…

– Потому что моя жена подложила мне свинью? Это ты хотела сказать? Ты что, до сих пор не врубаешься?!

Он кричит так громко, что я зажмуриваюсь.

– Тебе объяснили правила. Но ты же у нас особенная! Я оберегал тебя от всех и от всего – в ущерб себе. Видимо, зря. Начинаю припоминать, почему ночью слетел с катушек. Пора преподать тебе урок. На этот раз по-настоящему.

– Дерек, успокойся, пожалуйста, – шепчу я.

– Успокоиться? Ты знаешь правила, но ты срать на них хотела! Я всё спускал тебе с рук. Абсолютно всё! Я жалел тебя! Пытался оградить от этого, и это было моей ошибкой. Моей, блять, грёбаной ошибкой! Ты варишься в этом, значит, должна следовать правилам. Они, мать твою, касаются всех! Но я втрескался как идиот, теперь пожинаю плоды. Ты же была в шоколаде, принцесса. Считай, до этой минуты тебя это вообще не касалось. Хватит. Всему есть предел. Моё терпение лопнуло: отвечать за свои действия ты будешь, как и все здесь. Правила действуют для всех!

Кажется, я разбудила зверя: на Дерека даже смотреть страшно.

Да, я знаю наизусть «Омерту» – свод основных правил, которых придерживаются все семьи. Можно так сказать, «кодекс чести» мафии. Также я знаю внутренние правила, по которым живёт эта семья (у каждой семьи свои законы). Знаю я и то, что часто их нарушала, а мне ничего за это не было. Дерек всегда защищал меня от последствий. Но больше не станет, я это вижу. Чувствую.

Начинаю пятиться, но не тут-то было. Железная хватка на запястьях – и я стою как вкопанная.

– Права голоса у тебя нет и никогда не было, даже после того, как ты стала моей женой. Ты говорила и делала что хотела только потому, что я разрешал. Ты жива и невредима только потому, что я за тебя всегда впрягался! Я столько раз прикрывал тебя. Эд бы не убил тебя, просто использовал бы. А вот другие кланы хотели твоей смерти. Тебя бы грохнули на раз-два. Не сразу, но потом – да. Ты была никем, не принадлежала ни к одной из семей, а чужакам здесь не место. Их устраняют по щелчку пальцев, стоит им сделать что-то не то. Ты дышишь только потому, что я никому не позволял причинять тебе вред! Помнишь, как быстро тебя нашли, когда ты сбежала? А если бы Эд не успел? Ты была бы мертва, мать твою! Чем ты думала?! Открою маленький секрет: Эд поехал искать тебя только потому, что я попросил. Срать он на тебя хотел! Я с самого начала защищал тебя от всего и всех! Даже от него! Думаешь, я забыл? А вот ты, похоже, забыла. Плохое ты помнишь, а хорошее? Да ни хрена! По-твоему, это я мудак? Чёрта с два! Напряги память и вспомни, что ты, мать твою, творила! Ты вломилась на совет Боссов и показала мне средний палец, а я спустил тебе это с рук. Разумеется, они смеялись. Пока я их не заткнул. Заткнул всех, кто там был, из-за какой-то суки! Ты хоть представляешь, как я выглядел в их глазах? «Грёбаный подкаблучник», «прогнулся под шлюху» – вот что я слышал ещё долго. Шёпот за спиной. А я ненавижу шёпот. Когда кто-то шепчет, мне хочется убивать. И парочку я убил. Или троих. Возможно, пятерых. Больше никто не шептался.

– Если бы я знала, что тебе придётся из-за меня делать, я бы никогда туда не зашла.

Я опускаю голову, но он рывком задирает мой подбородок.

– Разве я разрешил говорить? На меня смотри! Это ведь только один случай из многих. Сколько раз ты выставляла меня дураком перед всеми, принцесса? Не считала? А то я со счёта сбился. Но больше унижать себя я не позволю. Я был готов простить, что ты вырубила меня, обманула меня и переиграла план. Я даже был готов закрыть глаза на твои игры с Федэрико, если бы никто об этом не узнал. Но ведь узнали. Узнали, мать твою! Не спорю, ты молодец, обвела меня и ребят вокруг пальца. Но ты не учла все нюансы. Сегодня вечером лично убедишься в этом. Послушаешь шёпот за спиной. Я обеспечу тебе такую возможность.

Моргаю, а глаза жжёт. Мне жутко обидно, что я, пусть и ненарочно, подставила его. Но больше всего от того, как он говорит сейчас со мной. Ведь я хотела, как лучше. Хотела сделать всё сама, чтобы не подвергать его жизнь опасности. Если бы Дерек сорвался, последствия были бы ужасными. Хотя они и сейчас хуже некуда: пострадала его репутация и авторитет. А для этих мужчин нет ничего хуже.

– Как все узнали? – бормочу, борясь с комом в горле. – Ведь никто кроме меня, тебя и Эда не в курсе, что я…

– Неужели? Шлюхи, которыми ты его задабривала, тоже не в курсе? Охрана, которая видела вас в клубе, его водитель, люди, наблюдавшие, как вы шли под руку, тоже не в курсе? И у стен есть уши, принцесса. Больше всего меня злит, что я сам позволил этому случиться. Я не мог убить его без одобрения совета, а я не стал собирать комиссию. Я ничего не сделал, потому что у нас был план. План, на который ты плевать хотела! Ты не думала, что Федэрико мог прийти не с пустыми руками и тоже всё записать? Твой план мог бы сработать, если бы ты продумала всё до мелочей, посоветовалась бы со мной и послушала бы меня. В любом случае уже неважно. Вы оба поимели меня, а теперь все в курсе.

Дерек отпускает меня и отходит на шаг.

– Они недоумевают, почему ты ещё жива, почему я не убил тебя, почему не озвучил претензии Федэрико на совете, почему не потребовал права убить его. Я убил вчера того кретина, чтобы показать, что слухи – ложь! Он оскорбил тебя, значит – и меня тоже. Он был пешкой, за его смерть никто ничего не спросит, потому что он сам напросился. Те, кто там был, слышали, как ублюдок сам попросил выбить ему мозги. Но я не могу убивать всех без разбора. А ведь все, абсолютно все думают, что ты водишь шашни с Федэрико, будучи замужем за мной! И виноват в этом я. Сам позволил так с собой обращаться. Вся эта хрень о равноправии и доверии, которую ты вливала мне в уши, – это здесь не работает. Ты просрала моё доверие и нарушила мой приказ. За такое отправляют в ссылку или убивают.

Слёзы стекают по щекам, и я всхлипываю.

– Ты отошлёшь меня? Не убьёшь ведь, значит, отошлёшь. Я не хочу, Дерек. Пожалуйста, лучше накажи по-другому. Можешь избить. Что угодно, но не отсылай.

– Избить?! Думай, что говоришь! – Он смотрит на меня так, будто впервые видит. – Я и пальцем тебя не трону. И не отошлю, иначе все решат, что есть за что и слухи правдивы. А ведь есть за что, твою мать! Мне есть за что отослать тебя! Но ты так легко не отделаешься. Пора тебе стать образцовой женой. Ты будешь здесь, в этом доме. Выходить сможешь, только когда я разрешу. Будешь делать всё, что прикажу, и даже не пикнешь. Если подставишь, унизишь, опозоришь или ослушаешься меня ещё раз, пеняй на себя.

– А как же «Альянс желаний»? – спрашиваю еле слышно. – Отель, бар и ресторан откроются через три дня. Я должна быть там.

– Снова споришь? Не можешь просто молча принять как данность? Ты не выйдешь из этого дома, пока я не разрешу. Клуб, отель и всё остальное отлично будут работать и без твоего присутствия. Сегодня вечером ты идёшь со мной, а после начнётся твоё заточение. Принцесса в башне, – он усмехается. – Твой сегодняшний выход в свет должны запомнить надолго. Перерыв будет большим. Надень закрытое, но шикарное тёмно-красное платье и что-то роскошное. Хотя, знаешь, не парься насчёт платья. Его тебе принесут. Бриллиантовые серьги к нему подойдут идеально.

– Но у меня нет…

– Есть. Лежат на туалетном столике. Не успел отдать на свидании, нас прервали. Знаешь, я даже рад, что история с Федэрико вскрылась и поползли слухи. Иначе и дальше бы позволял тебе вытирать о меня ноги. Если бы всё прошло гладко и без последствий, я бы забил на это. Влюблённый идиот. От самого себя тошно.

– Дерек, прости меня. Мне казалось, я всё просчитала и никто никогда не узнает. Я не хотела, чтобы всё так вышло. Правда. Не хотела…

– Не хотела играть с ним в верную жену? Но ты сыграла. И проиграла. За такое любой другой на моём месте либо забил бы тебя до смерти, либо сходу всадил бы пулю в лоб. Но я вновь закрыл на всё глаза. У тебя был важный вечер, мне не хотелось его портить. Даже злиться на тебя не хотелось. Хотелось быть милым.

Его глаза сверкают всеми оттенками ярости. Я вижу, что Дерек сдерживает себя, но всё равно осторожно отступаю на шаг.

– Это был последний раз, когда я проглотил дерьмо, которым ты меня из раза в раз поливаешь. Теперь за свои слова и поступки ты будешь отвечать. Ты знаешь правила. Знаешь, что делают с теми, кто их нарушает. Эльза тебе всё объяснила. От жены в нашей семье многого не требуется: не перечить, быть верной, создавать уют. Остальное – на усмотрение мужа. Видимо, ты не запоминаешь теорию, если она не подкреплена практикой. Это я тебе обеспечу. Будь готова к пяти вечера. Ты должна выглядеть идеально и чопорно. Как мой костюм, который тебя так бесит.

Дерек разворачивается и направляется в ванную комнату.

– Но почему красное платье? У нас же траур.

– Твою мать! Я сказал: красное, значит – красное!

Дверь хлопает, а я стою посреди пустой комнаты, обхватив себя руками.

Доигралась. Сама виновата. Ведь прекрасно знала, что каждое действие или слово имеют последствия. В их мире женщина не имеет права голоса. По крайней мере, официально. Наедине пара может общаться как угодно, но на людях женщина должна беспрекословно подчиняться мужчине. Мы просто красивые вещи. Возможно, любимые вещи, но о равноправии в их мире и речи нет: всё решают мужчины. И авторитет мужчины может сильно пострадать, если он прогнётся под женщину и позволит вытирать о себя ноги. Но особенно – если жена ему не верна.

Именно это и произошло. Теперь понимаю, почему Дерек такой бешеный. Его высмеивают и унижают в открытую, потому что он на моей стороне, даже несмотря на слухи. Это воспринимается как слабость, а слабых добивают. Слабые не могут стоять во главе клана – закон природы.

Пока Эдриан не придёт в себя, Дерек является действующим Боссом. Поэтому на него посыпалось столько дерьма. Не может быть Боссом тот, кому жена изменяет. Пусть даже и временным Боссом. Если женщина не уважает мужчину, то от такой женщины избавляются. Дерек не избавился от меня, зато вышиб мозги тому, кто осмелился вывалить ему слухи в лицо. Он защитил меня. Снова. Вчера из-за меня погиб человек. И, возможно, он будет не единственным, кого Дерек убьёт. А я даже словесно заступиться за себя не смогу. Я теперь его жена. И если начну качать права на людях, опозорю его ещё больше.

Женщин здесь считают людьми второго сорта. Я не говорю про все кланы и банды, но в пяти Нью-Йоркских мафиозных семьях всё обстоит именно так. Здесь царит тотальный патриархат, и женщина не может занимать руководящие должности. Выполнять поручения, задания и приказы Босса – вот наш максимум. Вход в «клуб» мафии открыт только мужчинам. Зато в Мексике, Колумбии, Китае, Италии и прочих странах женщины нередко становились и становятся не просто подружками или жёнами гангстеров, а Крёстными матерями, Боссами в юбке, баронессами, главами картелей и так далее.

Взять хотя бы ту же Сицилию. Мария стала главой клана после смерти Анхеля. Она женщина, но она вела дела вместе с Анхелем. И она своя. А там семья охотнее признает главой клана женщину из семьи, чем чужака, будь он хоть трижды мужчина.

Конечно, изначально всё было не так. Прежде главной задачей итальянской женщины было создание уюта для мужчины, воспитание детей и осуществление межклановых связей через браки по договоренности. Но ситуация в корне изменилась. Новые Боссы мафии в женском обличье действуют порой даже более изощрённо и кроваво, чем их мужья, отцы и братья. Мария яркий тому пример.

Разумеется, женщины не отбирали у мужчин право на власть, им пришлось взять всё в свои руки. Когда в Италии и на Сицилии начались повальные аресты, многие семьи лишились управляющей мужской силы и женщины были вынуждены взять на себя роль руководителей, чтобы бизнес не развалился, а кланы не сгинули в лету. Это стало поворотным моментом во взаимоотношениях итальянской мафии и её женщин.

До этих смутных времён женщины оставались в стороне от семейного бизнеса. Они могли спокойно готовить ужин, пока их мужья пытали или убивали своих врагов, кромсая их в подвале дома на мелкие кусочки. Женщины прекрасно об этом знали, но это их не касалось. Жена мафиози должна была быть верной и любящей – большего от неё не требовалось.

Мафия являлась патриархальной и сексистской организацией – и только после массовых арестов мужчин права женщин расширились. Если до этого их уважали за то, что они были идеальными матерями, жёнами, дочерями или сёстрами членов мафиозных кланов, то теперь они добиваются уважения своими силами и заслугами. Но не в Штатах. Здесь женщину будут уважать, только если она чья-то жена. Верная жена, соблюдающая правила.

Да, Эльза была достаточно значимой персоной. Эдриан отправлял её решать вопросы, с которыми даже мужчины не справлялись. Дипломатия, хитрость, умение сглаживать углы и находить компромиссы без кровопролитий – вот какими были её сильные стороны. И у неё была власть. Тот самый максимум власти, который дозволен женщине здесь.

Женщина может подняться выше любовницы или жены, но только в том случае, если она обладает поддержкой окружающих её мужчин. Просто ума, обаяния и интеллекта недостаточно. Успех женщины во многом зависит от того, доверил ли ей эту роль мужчина. Эдриан доверял Эльзе. Она заслужила уважение многих мужчин, не только из нашей семьи. Но даже она была всего лишь женщиной, с которой нередко никто не считался.

Да и Мария тоже не может насладиться властью в полной мере. Она выносит смертные приговоры, контролирует клан, но не может вести себя как мужчина. Мария – вдова, а значит, не имеет права заводить любовников. Она будет у власти, только пока её поддерживают и уважают, а шлюх не уважает никто. Как и мужчин, которые ради шлюхи готовы на всё, даже пойти против системы.

Вот что случилось. Вот кем все считают меня и Дерека. «Шлюха и её подкаблучник».

Это плохо. Очень плохо. Чтобы вернуть репутацию и авторитет, Дереку придётся пройти через ад. И он пойдёт не в одиночку: Дерек потащит меня за собой, как он думает. На деле я буду идти рядом с ним добровольно. Ведь, кто бы что ни говорил, но я его жена, а не шлюха. И он не подкаблучник. Дерек просто меня любит, как и я его.

Но в мире мафии нет места любви. За неё приходится платить. Иногда кровью.

Глава 3

Нервно поправляю платье кровавого цвета.

Длинные рукава, высокая горловина, корсет – достаточно чопорно. Пышная юбка, расшитая мерцающими камнями, – достаточно шикарно.

Огромные серьги с бриллиантами оттягивают уши. Приходится держать голову слегка вздёрнуто, чтобы подвески на концах не цеплялись за ткань платья. Горловина полностью закрывает шею, следов не видно. Да они и не такие ужасные: четыре небольших продолговатых пятнышка – три слева, одно справа. Быстро пройдут. Дерек не душил меня в прямом смысле слова, просто сильно сжал. Я могла дышать, но всё равно было страшно.

Беру со столика серебристый клатч, он идеально подходит под низкий пучок, сдержанный макияж, дорогой пуританский наряд. Я идеально подойду под его идеальный костюм.

Я справлюсь. Я в порядке.

Ровно в пять вечера за мной заходит Дерек, оглядывает меня и одобрительно кивает. Пытаюсь разглядеть в его глазах хоть что-то, но не могу. Пустыня – выжженная, чёрная – больше ничего.

Он запрещает мне говорить с кем-либо без его разрешения. Только дежурные вежливые фразы, никакой отсебятины. Говорит, что если я услышу нападки и начну защищаться в своей обычной манере, то это будет прямым нарушением его приказа. Я должна сносить всё с высокоподнятой головой и широкой улыбкой. Должна весь вечер быть рядом с ним и светиться от счастья.

Когда мы прибываем на место и заходим в общий зал, я сразу же ощущаю на себе любопытные взгляды. И ещё я слышу шёпот. Никто особо и не старается шифроваться. То здесь, то там в спину нам летит презрительное, насмешливое или злорадное шипение. Обрывки фраз, которые до меня доносятся, не оставляют сомнений: всё ещё хуже, чем я себе представляла.

Кошусь на Дерека – он непрошибаем. Любезная улыбка не сходит с его лица, пока мы не скрываемся в служебном коридоре. Там Дерек разворачивает меня и шипит в лицо:

– Убедилась?

Он недобро усмехается, а я в очередной раз поражаюсь его способности менять маски за долю секунды. От любезности и следа не осталось. Гостей здесь нет, а со мной можно не церемониться.

– Ба, какие люди! – раздаётся за его спиной. – Рад тебя видеть, Дерек.

– Не могу сказать того же.

Дерек разворачивается к непрошенному гостю. Делаю шаг, вставая рядом с Дереком. Мужчина откровенно пялится на меня, раздевая сальным взглядом.

– Говорят, ты из-за своей жёнушки совсем рехнулся. Людей валишь направо и налево.

– Не смотри на неё.

– Почему нет? Всем известно, что твоя жена шлюха, а ты – терпеливый рогоносец.

Замечаю блеск лезвия, а в следующую секунду из горла мужчины брызжет кровь. Он падает к моим ногам и хрипит. Окровавленный подол платья липнет к туфлям. Ткань пропитывается всё больше, но её цвет идентичен с цветом крови. Никто даже не заметит. Никто не узнает, что на мне в буквальном смысле кровавое платье.

– Теперь ясно, почему красное?

Киваю.

– Не могу гарантировать, что это будет единственный труп у твоих ног. – Дерек достаёт телефон и звонит кому-то. – Прибери, – бросает он в трубку, – коридор тридцать шесть, уровень пять.

Дерек смотрит на часы, затем убирает телефон в карман.

– До начала официальной части восемнадцать минут. Пойдём. Хочу трахнуть твой рот.

Прозвучало плохо. И мне совсем не нравится его настроение. Он тащит меня по коридору, затем открывает какую-то дверь и вталкивает меня внутрь. Это раздевалка для персонала. Я быстро осматриваюсь. Камер нет, уже хорошо.

Дерек расстёгивает брюки. Смотрю на эрегированный член, затем медленно перевожу взгляд на лицо. Дерек глазами показывает, чтобы я приступала к выполнению своих прямых обязанностей. Хочу встать на колени, но он подхватывает меня под локоть.

– Платье не должно помяться.

– Но как тогда?

– Ты же пластилиновая, тебе не составит труда наклониться. Встань спиной к стене, наклонись и приступай.

– Зачем мне вставать к стене?

По его взгляду понимаю, что ответа на этот вопрос я не получу. Больше не спрашивая ни о чём, кладу клатч на стул, подхожу к стене и разворачиваюсь.

Когда Дерек приближается, я наклоняюсь, упираясь в стену пятой точкой, и беру его полностью. Намерения у меня самые благие, я хочу сделать ему приятно, но Дерек пресекает все мои попытки. Он действительно решил поиметь мой рот, причём довольно грубо – ни вздохнуть, ни всхлипнуть. Свои же слюни проглотить не могу. Зато теперь я понимаю, зачем он приказал встать к стене. Я не могу контролировать расстояние. Дерек долбится мне в глотку, я задыхаюсь и захлёбываюсь, но отодвинуться не могу.

Он зол, рассержен, ему больно, его эго пострадало. И наказать меня он решил именно так – унижая. Око за око, зуб за зуб. Кровь за кровь.

Мне придётся через это пройти. Если буду брыкаться или возмущаться, раздраконю его ещё больше и сделаю себе только хуже.

Да, он решил отплатить мне той же монетой. Разница лишь в том, что на людях Дерек меня не унижал и вряд ли станет. К женщине в этом мире относятся так, как позволяет к ней относиться её мужчина. Дерек никому не позволит унижать меня. Сделает это сам. За закрытыми дверями.

Знаю за что. Но как же обидно, аж слёзы текут. А ещё сводит скулы. И, по-моему, я вся в слюнях. Не могу больше. Мне воздуха не хватает. И горло уже дерёт.

В очередной раз захлёбываюсь слюной, голову чуть дёргает, и я случайно задеваю зубами нежную плоть. Сверху доносится мычание, член входит по самое основание, перекрывая собой всё. Дрожу всем телом и впиваюсь ногтями Дереку в бёдра. Он надавливает мне на затылок, вжимаясь в меня ещё сильнее, и кончает. Сперма стекает в глотку, но сглотнуть я не могу.

Ещё немного – и меня вырвет. Дышать теперь невозможно вовсе: мой нос впечатан в его кожу. Ударяю Дерека по бёдрам. Он вытаскивает член, едва успевает отойти, и меня правда начинает рвать. Кашляю, лёгкие и носоглотку жжёт огнём. Я хватаю ртом воздух и жмурюсь. Ничего не вижу из-за слёз.

– Неужели настолько противно? – насмешливо спрашивает Дерек, протягивая мне платок. – Ты можешь выпрямиться, принцесса.

– Я не… принцесса… – Снова захожусь кашлем. – С принцессами так… не обращаются.

Беру платок, вытираю нос и рот. Медленно распрямляю спину, иду к раковине. Смотрю в зеркало, и слёзы опять наворачиваются на глаза. Выгляжу я ужасно: причёска растрепалась, тени и подводка размазались, тушь потекла, губы распухли.

– У тебя шесть минут, чтобы привести себя в порядок. – Дерек встаёт рядом и протягивает мне сумочку.

– Долго… долго ты собираешься унижать меня?

– Унижать? Удовлетворить потребности мужа – это для тебя унижение? Странно, – он поводит плечами. – Мне казалось, что ради любимого человека можно сделать что угодно. Я делал. Жаль, это не взаимно. Жду в коридоре. У тебя осталось пять минут.

Он выходит за дверь. Трясущимися руками я открываю клатч, достаю салфетки и кое-как привожу себя в порядок. Выгляжу уже не как потрёпанная дешёвка, но и не как примерная жена. Видимо, именно этого Дерек и добивался. Только зачем? Чтобы я весь вечер чувствовала себя жалкой? На ум приходит лишь такой вариант.

Пока идёт официальная часть, я стою рядом с ним, продолжая ловить на себе косые взгляды. Дереку хоть бы что, а я чувствую себя униженной вдвойне. Ощущение, что меня предали и растоптали, сравняв с грязью. И причём сделал это самый близкий человек. Неужели он себя так чувствовал каждый раз? Но я ведь не специально. Да, я знала правила, но никогда не задумывалась о последствиях. Мне даже в голову не приходило, что всё так. Я жила словно в танке – и вот теперь меня кинули на амбразуру.

Дерек специально подобрал именно такое платье. Все привыкли, что я одеваюсь более вызывающе, а сейчас мой наряд выглядит как негласное покаяние. Будто я оправдываюсь. Будто хочу казаться лучше, чем я есть. Будто мне действительно стыдно. Будто я и правда изменила мужу.

Моё положение усугубляет то, что Дерек не пропускает ни одного подноса с шампанским. Нет, он не пьёт, Дерек абсолютно трезв. В отличие от меня. За час с небольшим мимо нас прошли десять вышколенных официантов – и каждый раз Дерек брал бокал. Для меня. И теперь я держу его под руку не только потому, что так нужно, но и потому, что иначе я просто рухну. Моя догадка была верна: Дерек хочет, чтобы сегодня я чувствовала себя как можно хуже.

Замечаю ещё одного официанта и скулю:

– Дерек, пожалуйста. Я правда не могу больше.

– У тебя что-то с дикцией, принцесса, – он с улыбкой протягивает мне бокал, – ни черта не понял.

– Если меня вырвет, я снова тебя опозорю. К слухам прибавится ещё и то, что твоя жена алкоголичка.

– Реально ни хрена не понимаю. Запишу тебя завтра к логопеду. Пей. Залпом.

Кажется, неприятностей сегодня не избежать. На моё счастье, официальная часть заканчивается. Однако я понимаю, что рано обрадовалась, когда Дерек увлекает меня на середину зала. Какие танцы? У меня ноги дерутся друг с другом.

Дерек притягивает меня к себе и крепко обнимает. Держусь за его плечи, а перед глазами всё плывёт и вертится.

– Пора собраться, принцесса, – шепчет он мне на ухо. – Не люблю пьяных женщин. Такое отталкивающее зрелище.

Да, он уже говорил мне, что опьянение можно контролировать. Но я же не умею!

– Сфокусируйся на чём-то, – тихо говорит он, словно наконец пожалев меня, – собери тело. Не позволяй мыслям рассыпаться и скакать. Сцепи мозг так, как ты сцепляешь зубы. Дай телу команду слушаться. Не расслабляйся. Контроль должен быть у тебя. Для этого нужно сконцентрироваться.

Делаю, как он говорит, и чувствую, что меня перестаёт шатать. Разумеется, я не протрезвела, но при этом двигаюсь как трезвая. Однако стоит отпустить сознание, позволить мозгу расслабиться, сбить фокус – и всё: сразу же становлюсь просто куском мяса. Приходится так сильно концентрироваться, что аж скулы сводит и мозг болит.

Каким-то чудом я выдерживаю два танца и вздыхаю с облегчением, когда Дерек ведёт меня к столам с закусками. Однако есть он мне не разрешает. Мы просто ходим по залу и общаемся с важными гостями. В глаза нам все так мило улыбаются, но стоит отойти на шаг – и я слышу шёпот. Не сосчитать, сколько раз за вечер меня назвали шлюхой из трущоб, а Дерека – бесхребетным ослом. И это были самые дружелюбные высказывания.

Все говорят за глаза, в том числе и об Эдриане, и только Маттео вываливает в лицо.

– Дерек, – он хлопает его по плечу, – прими мои соболезнования. Мы все скорбим. Но жизнь продолжается, так ведь? Как там Эд?

– Пока без изменений.

– Он поправится. – Маттео кивает и переводит взгляд на меня. – Принцесса, рад тебя видеть, а то тут всякое болтают. Мало ли, вдруг правду говорят и Дерек отправил тебя в ссылку за измены.

– Врут. У моего мужа слишком шикарный член, я бы не променяла его ни на что. Даже на все члены вместе взятые. Дерек бог секса. Он вытворяет со мной такое, что даже шумоизоляцию пришлось поставить. Я люблю его, а он меня. Повезло нам. Редко кому так везёт. Вот и завидуют. Люди не умеют завидовать молча, поэтому судачат. Но зря они. Клеветать нехорошо. Лучше бы брали с нас пример и почаще трахались. Качественный секс – залог счастливой семейной жизни. Мы счастливы.

Я расплываюсь в пьяной улыбке. Уф… высказалась. Пусть и мысленно.

Аж камень с души упал, так хорошо и спокойно стало. Однако через секунду накатывает паника, потому что на меня все смотрят. Все!

Чёрт… Я сказала это вслух! Вслух! И сказала громко. Но почему в зале так тихо? Музыка же играла! Её что, специально вырубили, чтобы все услышали, как я в очередной раз опозорилась?!

Меня начинает потрясывать, я расплакаться готова, еле держусь. Чувствую, что Дерек легонько сжимает мою ладонь. На удивление в этом жесте нет и намёка на злость. Поддержка – вот что я ощущаю. Поворачиваю голову и вижу, что он еле сдерживает смех. Вот вообще не смешно! Мне охота сквозь землю провалиться, а он потешается надо мной! Теперь ещё обиднее.

Хочу вырвать руку, но Дерек крепче сжимает мою ладонь.

– Маттео, ты нас извинишь? Ощущаю непреодолимую потребность уединиться со своей женой. Умеет она раззадорить.

– Ах ты сукин сын! – Маттео смеётся. – Что ж, не смею задерживать, раз так не терпится.

Дерек тянет меня за собой. Мы поднимаемся на этаж выше, проходим вглубь зала, выходим в коридор, и туалетная комната становится моим спасением, не могу больше сдерживать слёзы. Едва мы туда заходим, я утыкаюсь лбом в стену и отпускаю себя. Сдерживать всё это и дальше – выше моих сил.

– Нора, – Дерек разворачивает меня.

– Отвези меня домой, – шепчу, падая ему на грудь. Ноги меня не держат. – Пожалуйста, Дерек. Хватит с меня на сегодня. Я всё поняла, это было унизительно, обидно и больно. Я лучше проведу остаток жизни взаперти, чем ещё раз пройду через это. То, что я сказала… просто вырвалось. Не успела вспомнить, что нужно молчать, слишком пьяная. Я не хотела тебя позорить. И себя заодно. Знаю, что не подхожу для роли леди. Я очень хочу домой. Пожалуйста.

– Снова ноешь и строишь из себя жертву? Не выйдет.

– Ничего не строю. Я просто такая и есть – жалкая. Я не Эльза. Никогда не смогу стать такой… такой идеальной. Я не подхожу под твой костюм. Я вообще тут лишняя. Не вписываюсь. У меня рот сломан: он не закрывается.

– Вышло довольно мило.

– Ни хрена. Я опозорила и себя, и тебя. Сомневаюсь, что Луиза выдала бы такое. Или Александра. Или Джина. Или Изабель. Или Эльза. – Я всхлипываю. – Я так по ней скучаю. Так скучаю.

– Знаю, принцесса. Я тоже.

– Отвези меня домой, – шепчу из последних сил, а затем отключаюсь.

Глава 4

Просыпаюсь от того, что Дерек кусает мой сосок. Другой он сжимает пальцами. Охаю и открываю глаза.

Нестерпимо хочется в туалет, во рту кислый привкус, да и вообще чувствую себя ужасно. Только вот Дерека моё состояние, похоже, совсем не волнует. По его дыханию понимаю, что он сильно возбуждён. Видимо, его останавливало лишь то, что я спала.

– Дерек, мне нужно в туалет.

– Проснулась. Наконец-то.

– Мне правда очень нужно в туалет. И ещё принять душ и почистить зубы.

– Позже. – Он раздвигает мои ноги.

– Дерек, пожалуйста.

Скулю, когда Дерек, использовав смазку, медленно входит в меня. Инстинктивно отдаляю бёдра, вжимаясь в матрас, но Дерек напирает ещё сильнее.

– Дерек, я же описаюсь. Мне нужно…

– Я сказал: позже. Ты можешь не сдерживаться, принцесса. Я заказал нам новый матрас, этот уже никуда не годится. Девушкам вредно терпеть. Я запрещаю тебе причинять себе вред.

Он серьёзно сейчас?! Это уже слишком! Не собираюсь я писать в постель. Да, я нарушила правила. Да, я виновата перед ним. Но всему же есть предел! Уж лучше ссылка, чем такое унижение!

Унижение… Он хочет, чтобы я ощутила весь спектр того, через что он прошёл из-за меня и продолжает проходить.

С одной стороны, я понимаю его и готова принять такое наказание. С другой стороны, мне хочется послать его куда подальше и высказать всё, что я о нём думаю. Его перестали уважать, и теперь он самоутверждается за мой счёт.

Чёрт! Но ведь всё не так. Скольких он убил только потому, что они имели неосторожность нелестно обо мне отозваться? Нет, Дерек не самоутверждается за мой счёт, ему это ненужно. Наказывая, он воспитывает меня.

Хреновый он выбрал метод. У меня тот ещё характер, я не умею быть послушной. Не знаю, насколько меня хватит. А что, если я его просто возненавижу?

Это сложно для меня – принять своё наказание смиренно. Я прекрасно понимаю, что должна подчиняться правилам, потому что живу здесь. Должна, потому что я его жена и стала ею добровольно. Правила не стали для меня сюрпризом, но меня воспитывали не так. Основную часть жизни я жила в мире, где царит хоть какое-то подобие равноправия. И сейчас моё эго отчаянно кричит, что я никому ничего не должна.

Хнычу, потому что сдерживаться становится всё труднее. Я не могу расслабиться. Если сделаю это, я реально описаюсь. Хотя это и так скоро произойдёт: Дерек будто специально стимулирует эту точку, отчего у меня звёздочки в глазах бегают.

– Дерек, пожалуйста, перестань.

– Просто расслабься и не думай об этом. Я не кончу, пока не кончишь ты. А ты не сможешь кончить, если будешь так напряжена.

Он хочет, чтобы я чувствовала себя униженной. Как же больно, словно удар в спину. Сколько таких я нанесла ему неосознанно? Много, знаю. Как знаю и то, что месть бывает сладкой. Но вот послевкусие всегда горькое. Всегда.

Сдерживаю всхлип и расслабляю тело. Как только я это делаю, толчки становятся ещё напористее и агрессивнее. Всё, больше не могу.

На протяжении всего процесса я ненавижу его. И продолжаю ненавидеть, испытав струйный оргазм. Я не отрицаю, что в тот момент мне было хорошо, но мне пришлось заставить себя расслабиться со всеми вытекающими последствиями. И уж точно я не рада, что Дерек с такой лёгкостью отмахнулся от моих унижений.

Охаю, когда сперма ударяет в лицо. Она стекает по шее, капает на грудь – и злость внутри нарастает. Он даже не предупредил меня, я едва успела закрыть глаза!

Слышу, что Дерек идёт в ванную комнату. Лежу и жду, что он вернётся с салфетками. Когда до моих ушей доносится шум воды, понимаю: никакие салфетки Дерек мне не принесёт. Визжу, захлёбываясь яростью, и остервенело тру глаза. Зря. Теперь их жжёт.

Я пулей подрываюсь с кровати и несусь к нему. Дерек спокойно принимает душ, и я набрасываюсь на него с кулаками.

– Ублюдок! – истошно воплю и бью с такой силой, что аж самой страшно. Последствия будут ужасными, но злость заглушает здравый смысл. – Ты добился только того, что я тебя ненавижу! Гори в аду!

Дерек скручивает меня очень быстро, втаскивает в центр и прибавляет напор. Вода бьёт со всех сторон. Отфыркиваюсь и отплёвываюсь, а он… начинает меня намыливать.

Чёрта с два! Пытаюсь вырвать у него мочалку, но ей же и получаю по лицу. Мыльная пена залезает в ноздри.

– Ещё одно подобное высказывание в мой адрес – и я промою тебе рот с мылом. Почисти зубы, вымой тело и голову. И не жалей шампунь. Люблю, когда твои волосы вкусно пахнут. На полке стоят антисептики, возьми, если считаешь, что секс не был гигиеничным.

– Да пошёл ты в…

Слово «задница» наталкивается на препятствие в виде куска мыла. Он реально засунул мне его в рот!

Отскакиваю в сторону, поскальзываюсь и хватаюсь за выступающий поручень. Никогда не понимала, зачем они здесь, а теперь радуюсь. Вытаскиваю мыло, бросаю Дереку под ноги и зло сверлю его глазами. Набираю в рот воды, полощу, сплёвываю – и всё это, не сводя с него глаз.

– Совсем охренел?!

Дерек поднимает мыло, кладёт его в мыльницу, смывает с себя остатки пены и с невозмутимым видом выходит из душа. Он преспокойно вытирается, а я от злости даже дышать нормально не могу.

– Собери всё, что нужно. Сегодня ты уедешь отсюда.

Его слова действуют как отрезвляющие пощёчины. Дерек выходит из ванной комнаты, а я оседаю на кафельный пол. Вода так и продолжает хлестать, но мне всё равно. Злость отступает, и я понимаю, что сделала.

Как он до сих пор не прибил меня? Я из раза в раз тычу в зверя острой палкой, надеясь… на что, на чудо? Что наши отношения могут развиваться так же, как они развивались бы в обычном мире? Что Дерек чудесным образом изменится? Станет парнем, который будет мне колени целовать, даже если я выставляю его дураком, оскорбляю и унижаю перед всеми? Даже обычный мужчина не станет терпеть такое, а уж мужчина его круга – тем более.

Обычный мир давно для меня закрыт. А что, если Дерек вышвырнет меня обратно? Я не смогу жить среди обычных людей. Уже нет.

Сколько раз я говорила себе, что хочу быть не просто сумасбродной куклой – и что в итоге? Ничего не изменилось. Мне нужно было просто наступить на горло собственной гордости и перетерпеть, вряд ли Дерек унижал бы меня долго. Ему это не доставляет удовольствия, я же вижу. Возможно, уже завтра бы всё закончилось. Я ведь решила, что пройду через это, а на деле не выдержала и двух дней. И теперь он отошлёт меня. Насколько? А что, если навсегда?

Медленно поднимаюсь на ноги. Нужно привести себя в порядок, а потом попытаться исправить то, что наворотила. Если ещё можно что-то исправить. Если Дерек уже отдал приказ и поставил всех в известность, назад уже ничего нельзя будет откатить. Мне придётся уехать. Но я не хочу.

Завершаю водные процедуры, сушусь, выхожу из ванной комнаты и бросаю взгляд на кровать. Щёки вспыхивают, и я ударяю себя ладонью по лбу. Ничего страшного же не произошло, я никак не пострадала физически. И ведь это не первый мой подобный опыт: Дерек как-то раз уже доводил меня до струйного оргазма. К тому же я тщательно всё обработала после душа.

И вообще, если так подумать, кто-то даже кончить не может, пока на него не пописают. Кто я такая, чтобы осуждать чужие предпочтения? Нет, Дерек не фанат такого, сегодняшняя прихоть была лишь наказанием для меня. Но я не смогла перебороть ущемлённую гордость.

Мне казалось, я стала хитрее. Но вместо того, чтобы смиренно принять наказание и при случае подлизаться к Дереку, я только подлила масла в огонь. Он думал, что сможет ограничиться лишь этим, и я исправлюсь. Но я только что доказала обратное. Теперь Дерек отошлёт меня, раз выбранный метод не действует.

Замечаю на столе поднос с едой, водой и аспирином, а на кресле – свой халат. Тапочки мирно стоят рядом. Сую в них ноги, и слёзы брызжут из глаз. Нет, только не вдали отсюда. Только не без него. Я сделаю что угодно. На колени грохнусь. Буду умолять. Да хоть пятьсот раз схожу под себя, но останусь здесь. Рядом с ним. Иначе просто сдохну.

Глава 5

Несколько часов не могла решиться пойти к нему, а теперь уже полчаса стою под дверью. Мне страшно и стыдно – не знаю, какое чувство сильнее.

Наконец я глубоко вздыхаю, заношу руку и стучусь. Он разрешает войти, и я толкаю дверь кабинета. Сердце то пускается в пляс, то замирает.

Дерек поднимает на меня взгляд, но ничего не говорит. Наверное, это я должна что-то сказать. Я сочинила целую речь, однако ни черта не помню.

– Ты уже объявил всем? – Я подхожу к столу.

– Ты не пуп земли, принцесса. У меня до хрена работы. Соберу всех, когда закончу. Если ты пришла только за этим, то можешь идти. Если есть ещё что-то, то говори быстрее, я занят.

Мне не приходит в голову ничего лучше, чем бахнуться на колени. Речь свою я всё равно забыла, а простое «извини» вряд ли прокатит.

– Не отсылай меня, пожалуйста. – Я смотрю ему в глаза. – Не надо. Я… я не смогу без тебя.

Он кривится.

– Не болтай, всё ты сможешь. Иди собирай вещи. Так будет лучше. Ты больше не будешь меня оскорблять, а я не прибью тебя ненароком. Ты останешься целой и невредимой, как и мои нервы. Все в выигрыше. Нора, встань. Что за спектакль?

– Не встану, – мотаю головой. – Не встану, пока ты не разрешишь остаться.

– Дело твоё, можешь доканывать свои колени сколько угодно, если так хочется. Жалко, что ли?

Он пожимает плечами и погружается в изучение бумаг.

– Дерек, пожалуйста! – Дёргаю его за рукав рубашки. – Ну что мне сделать? Хочешь, обкакаюсь? Я правда сейчас не хочу, но если поднапрячься…

– Ты издеваешься? Хватит паясничать. Выйди, мне нужно работать. Или хотя бы не мешай, иначе тебя вышвырнут отсюда силой.

– Я буду тихой. Ты меня даже не заметишь. Дерек, – смотрю на него с мольбой, – на сколько ты хочешь отослать меня? Ведь должен быть срок…

Я жду, что он скажет, что это ненадолго. Жду, но он даже не думает мне отвечать. Либо Дерек ещё не решил, либо хочет избавиться от меня навсегда. Но из семьи же не уходят просто так. Только в могилу. К обычной жизни никто не возвращается.

Дерек может изгнать меня навсегда, это так, но есть один нюанс. Я буду жить вдалеке отсюда, под пристальным наблюдением их людей. Эльза рассказывала мне о таких случаях.

Бывало, что неугодных жён или любовниц изгоняли. Если в изгнании они нарушали правила, то их сразу убивали. Даже в ссылке закон действует для всех. Хотя убить могут не только за нарушение правил, например, за разговор с федералами. На тот свет могут отправить просто потому, что принято такое решение. Ссылка может длится неделю, месяц, годы… Потом тебя либо вернут, либо убьют.

Если Дерек хочет отослать меня навсегда, это значит только одно: мой смертный приговор уже подписан. Пусть и не сразу, но меня убьют.

От понимания того, что ничего сделать невозможно, внутри обрывается нить надежды. Сажусь пятой точкой на пятки, кладу руки на колени. Голова понуро опускается. Я не знаю, что делать. Просто не знаю.

Дерек открывает блокнот и делает какие-то пометки, а я сижу, не шевелясь. Он говорит с кем-то по телефону, а я всё сижу. Сортирует файлы по папкам, я – сижу. Пятки отнимаются, зад каменеет, коленные чашечки матерятся, связки простреливают, мышцы ноют.

Стискиваю зубы, но не двигаюсь с места. Листы из одной стопки медленно кочуют в другую, а я продолжаю сидеть. Когда Дерек подписывает последний листок, за окном уже смеркается.

Он переводит на меня взгляд.

– Ты собрала вещи?

Мотаю головой.

– У тебя полчаса на сборы, потом ждём тебя в гостиной. Сумки спустить тебе помогут.

Удерживаю слёзы – изо всех сил удерживаю. Не знаю, каким чудом мне это сейчас удаётся.

Медленно поднимаюсь на ноги. Боже, как больно. Сколько я провела в таком положении? Уж явно не один час и не два. Хочу сделать шаг, но ноги не слушаются, не гнутся. Они онемели, затекли и при этом гудят от боли.

Впиваюсь пальцами в стол.

– Знаю, я заслужила, – мой голос предательски дрожит, – но я никогда бы не предала и не унизила тебя намеренно. Я не думала о последствиях или говорила на эмоциях, потому что характер дурной. И уж точно я тебя не ненавижу и не желаю тебе гореть в аду. Я тебя люблю – больше жизни. Свою за твою готова отдать в любой момент. Но моя любовь тебе не нужна. Слишком неправильная. Разрушает всё, к чему ты привык. Как ураган. Совсем не подходит под твой идеальный костюм. Я – вирус в твоей системе. Если вирус не поддаётся лечению, его удаляют. Ты принял решение, и я его уважаю, хоть и не поддерживаю. Буду готова вовремя. Краснеть за меня тебе больше не придётся. Ты прав, так будет лучше для тебя. Но не для меня. Права голоса у меня нет. Если бы я могла выбирать, то выбрала бы быструю смерть, а не медленную. Я всё равно без тебя сдохну. Лучше бы ты убил меня сразу.

Отцепляю пальцы, поворачиваюсь и на негнущихся ногах ковыляю к двери. Внутри всё мёртвое. Даже слёзы наружу больше не просятся. Будто эмоции кто-то выключил.

– Стоять.

Замираю на месте. Дерек подходит, огибает меня и приподнимает пальцами мой подбородок.

– Ты же не выдержишь, принцесса. Снова сорвёшься. Ты не можешь быть послушной, гордость не позволяет тебе смириться. Я же вижу, как тебя от всего этого коробит. Ты мне в горло хотела вцепиться. И ты права: я добьюсь лишь того, что ты меня возненавидишь, перестанешь желать как мужчину и начнёшь презирать. Ты должна усвоить урок, но такую цену я платить не готов.

Он касается моей щеки. Судорожно втягиваю воздух и прижимаю его ладонь к лицу. Дерек хочет убрать руку, но я не даю. По инерции меня тянет вперёд, падаю на него, утыкаясь лицом ему в грудь. Отпускаю руку, крепко обнимаю его и всхлипываю.

– Нора, тебе пора собираться.

– Нет.

Я должна что-то сделать, чтобы он передумал. Но что я могу? Ничего по факту не умею, кроме как худо-бедно драться, стрелять и соблазнять мужчин. Но хоть что-то я должна сделать.

Приподнимаюсь на носочки, обвиваю его шею руками и припадаю к губам. Дерек не отвечает на поцелуй, но и оттолкнуть меня не пытается. Просто стоит и позволяет себя целовать. Не работает, чёрт!

Отлипаю от его губ, мычу от досады, смешанной со злостью, и…

Боже мой! Я врезала ему по яйцам… Со всей дури врезала. Мамочки! У меня даже в мыслях не было. Нога сама дёрнулась. Я хотела топнуть ею, а не урон наносить. Видимо, пересидела в позе раскаяния, и ноги решили послать меня на хрен. Изящный способ они выбрали, ничего не скажешь.

В испуге шарахаюсь назад. Главное – не споткнуться о свои же конечности. Кажется, они решили меня подставить по полной.

– Твою ж мать, – хрипит Дерек, складываясь пополам.

– Я не хотела, правда! Ноги не слушаются: пересидела. Я соберу… соберу вещи. Я мигом, – тараторю, сама не понимая, что говорю. – Нужно лёд приложить, – начинаю ретироваться к двери, – я сбегаю.

– Стоять, кому сказал!

Дверная ручка – какое счастье. Несусь по коридору, Дерек – за мной. Мои конечности вдруг вспомнили, как нужно шевелиться. Улепётываю так, что пятки сверкают. Как хорошо, что я в кроссовках.

– Быстро вернись обратно! Грёбаная психопатка!

Вот уже и улица. Проскакиваю мимо охраны, миную сад – там тоже люди, а мне лучше сейчас избегать столкновений с кем-либо. Особенно с тем, кто бежит следом.

– Стой или хуже будет!

Ну и куда мне бежать?! К складу не вариант, Дерек меня там сразу настигнет. Остаётся лес. Ненавижу этот лес! Но делать нечего: лёгкие уже горят. Знаю, что до леса ещё минут пять или семь. Возможно, даже десять. А потом ещё по лесу удирать. В темноте.

Может, лучше и правда остановиться? Не-е-е… Плохая идея. Но и улепётывать бесконечно я не могу. Вся надежда на лес. Забегу подальше, затеряюсь меж деревьев – вдруг не заметит. Глупо, конечно. Чтоб Дерек и не заметил? Он этот лес знает как свои пять пальцев. Но попытаться стоит.

Врываюсь в лесные владения. Да помогут мне дриады! Или как их там зовут? Да хоть фавны! Но они явно не на моей стороне, потому что я налетаю лбом на ветку и со стоном падаю на землю. Дежавю какое-то. И чем я так насолила лесным обитателям?

– Предупреждал же, – рычит Дерек и наваливается на меня. – Никогда, блять, не слушаешь.

– Я правда не специально, правда! Сама испугалась, когда нога дёрнулась. Я хотела топнуть, всего лишь топнуть.

– Так я тебе и поверил. Чтобы топнуть, не нужно задирать колено до пупка.

– Но она дёрнулась! Я не вру.

– У тебя синдром беспокойных ног, принцесса? Не контролируешь свои конечности до такой степени? Ты зарядила мне по яйцам со всей дури, мать твою! Говоришь, случайно вышло? Хватит врать!

– Ну, может… не совсем случайно. Но я только потом поняла, что сделала. Ай! —визжу, когда он рывком поднимает меня с земли и взваливает на плечо. – Поставь!

Ударяю его ладонью по заднице и сразу же вою: Дерек лупанул меня по попе так, что я неделю сидеть не смогу. Точно не смогу, потому что по второй ягодице прилетает удар ещё хлеще.

– Больно!

– Мне тоже было. Считай, это мгновенная карма.

– Куда ты меня несёшь? Поставь сейчас же!

– Снова требуешь? Пора собирать вещи, принцесса.

– Поставь, пожалуйста. Мне неудобно.

– Чтоб ты снова во что-то врезалась?

– Тебе-то что с того? Ну будет у меня на лбу ещё одна шишка – и что?

Он цокает и ставит меня на ноги. Оглядываюсь вокруг, замираю и… как-то грустно становится. Только сейчас до меня доходит, что придётся уехать отсюда. Возможно, навсегда.

– Пойдём.

– Дерек, – тяну его за руку, – я хочу попрощаться.

– Не понял.

– С Эльзой. Вдруг я больше не вернусь сюда.

– Что за глупости?

– Мало ли что может случиться. Я даже не знаю, куда ты меня отправишь. Давай сходим к ней. Пожалуйста.

Он колеблется всего пару секунд.

Когда мы подходим к могилам, я опускаюсь на колени и касаюсь свежевскопанной земли. Глаза жжёт. Эльза… не заслужила этого. Почему мир так несправедлив?

Каждый день я гоню эти мысли прочь, но разъедающая пустота внутри не становится меньше. Ярость и отчаяние отравляют меня, подчиняя безумию. Правда в том, что я ни черта не в порядке. Я не говорю никому, но мне кажется, что я медленно схожу с ума. А единственный человек, с которым я могла бы обсудить своё душевное состояние, сейчас лежит здесь. И я, возможно, скоро последую за ней.

Сомневаюсь, что, уехав отсюда, я буду в безопасности. Нет гарантий, что Дерек меня просто не вышвырнет. Не только из дома, но и из своей жизни, из семьи. Учитывая, сколько за мной накопилось грешков, желающие поквитаться легко смогут это сделать. Без защиты семьи я уязвима – кто угодно сможет до меня добраться. Мария – в первую очередь. Когда женщина жаждет мести, её ничто не остановит. Даже если ко мне приставят охрану и запрут в неприступной башне, это не значит, что я долго протяну. Не обязательно умирать от чьей-то руки – можно стать мёртвой и не умирая. Без Дерека мне даже дышать больно. Я уже проверяла.

Внезапная догадка стреляет в голову, и кожа покрывается ледяными мурашками. Что, если он действительно решил от меня избавиться? Навсегда. Вдруг у него рука не поднимается убить меня, и он выбрал такой способ? Ведь всего-то и нужно отослать меня подальше, приказать охране уйти и наблюдать, как меня устраняет кто-то другой. При таком раскладе Дерек останется не при делах, и его совесть будет чиста. Он сможет жить дальше – свободно, без меня.

Почему я не поняла этого раньше?

Ясность мысли вновь утрачена – я подскакиваю на ноги и отвешиваю ему пощёчину.

– Что, у самого кишка тонка убить меня? Решил всё сделать чужими руками? Отослать подальше, бросив на растерзание волкам? Если я так тебе надоела, то доведи уже дело до конца! – Хватаю его руки и прикладываю к своей шее. – Давай, чего ждёшь? Ты уже пытался. Может, этот раз выйдет удачным, и рука не дрогнет? Трусливая скотина – вот ты кто! Жалкий, ничтожный уб…

Ответная пощёчина становится отрезвляющей. Дерек не зарядил мне со всей силы, это был просто шлепок, однако он сразу же остановил поток слов, бесконтрольно вылетающих из моего рта.

– Приди в себя, – зло цедит он. – Хватит истерить, оскорблять и унижать меня. Хватит! Почему у всех жёны как жёны: верные, нежные, понимающие, а у меня припадочная овца? Другим их благоверные слова поперёк не скажут, создают уют, чуть ли не в рот этим идиотам заглядывают, а ты меня ни во что не ставишь! К жёнам нужно относиться уважительно – это закон. Но как к тебе относиться с уважением, когда ты о меня ноги вытираешь? Мне временами тебя прибить охота.

Дерек сгребает меня в охапку, снова взваливает на плечо и несёт прочь.

– Не смей устраивать здесь истерики, – его голос клокочет яростью, – это наше фамильное кладбище. Хотела попрощаться с Эльзой? Ты только что оскорбила её память! Закатить такое на могиле! Твою мать! Ты совсем с башкой не дружишь?

– Я…

– Молчать! Закрой уже свой рот. Хватит! Ещё одно слово – и я тебя придушу. На этот раз окончательно.

Вишу у него на плече. Злюсь, но молчу, потому что ко всему прочему мне становится стыдно. Он ведь прав. Напридумывала себе невесть что и набросилась на него. Может, всё совсем не так? Нет бы спокойно спросить.

Дерек сильно взбесился. Идёт он очень быстро, точнее – продирается сквозь чащу. Зачем он пошёл другой дорогой? Чтобы лес наказал меня вместо него? Ветки цепляют одежду, царапают кожу и дерут волосы. Дух этого леса явно не мой фанат.

Но лес – не самое страшное препятствие. Злость и стыд вспыхивают с новой силой, когда мы подходим к дому. Я ведь так и вишу – грязная, с красным лицом и всклоченными волосами, а Дерек тащит меня как нашкодившего ребёнка. Конечно, никто из парней не смеётся, потому что не хочет сдохнуть или нарваться на проблемы. Их лица каменные, но вот глаза… откровенно ржут надо мной. Так много глаз, что мои щёки начинают гореть ещё сильнее.

Когда Дерек заносит меня в комнату, я срываюсь на крик:

– Поставь немедленно!

Он пропускает моё требование мимо ушей, несёт меня в ванную, стягивает с меня кроссовки, а с себя – ботинки. И прямо так – в одежде – встаёт со мной под душ и открывает все краны на полную мощность. Да сколько можно?!

– Может, устроишься в сауну на подработку, раз так любишь всех намыливать? – зло шиплю, когда он ставит меня на ноги и берёт кусок мыла.

Дерек снова не реагирует на мою реплику. Дёргаюсь в сторону, понимая, что он задумал, но поскальзываюсь. Хватаюсь за поручни, однако всё равно шлёпаюсь на пол. Дерек садится сверху.

– Не смей! Только сделай это снова, и я…

Фу, как же противно! Вы когда-нибудь ели мыло? Я вот за день уже дважды. И если первый раз он мне его просто запихнул, то сейчас Дерек моет мой рот в прямом смысле слова. Причём делает это с присущей ему дотошностью. Без внимания не остались ни зубы, ни язык, ни внутренняя сторона щёк.

Никогда не думала, что рисовое мыло на вкус такое противное. Это было моё любимое мыло, чёрт побери!

Смывает Дерек его тоже под чистую и без особых церемоний: берёт душевой шланг и направляет в мой рот. Закрыть я его, конечно же, не могу: Дерек крепко в меня вцепился. Жмурюсь, стараясь не глотать и не дышать.

Наконец он убирает шланг, и водяное безумие заканчивается. Пока Дерек отвлечён, я изворачиваюсь, освобождая лицо из железной хватки. Ну и, разумеется, в процессе освобождения кусаю Дерека за палец. Злостно смыкаю челюсти и мотаю головой. Я похожа на питбуля, наверное. Мокрый озлобленный питбуль – да, это сейчас я.

– Совсем сдурела?! – Дерек шлёпает меня по щеке, заставляя разжать зубы. – У тебя бешенство, что ли?

– Сам пихай себе мыло в рот, придурок!

– Я предупредил же. – Он наваливается на меня всем телом. – Сколько раз нужно сказать, чтобы до тебя дошло?

– Придурок!

Он рычит, отстраняется и так резко тянет платье вверх, что подол трещит по швам. Дерек без всякого сожаления рвёт кружевные трусики, а затем бьёт промеж моих ног ладонью.

– Не трогай меня! – Пытаюсь отползти, но он обхватывает мои бёдра и рывком подтягивает к себе.

– Я имею право тебя трогать как хочу и когда хочу, – шепчет он, нависая надо мной. – Мне приспичило потрахаться. Прямо сейчас. Поэтому заткнись и раздвинь ноги.

– Я не твоя секс-рабыня! – Ударяю ладонями по его груди, когда он начинает массировать клитор.

– Ты, блять, моя жена! – Дерек перехватывает мои руки и снова наваливается на меня. – Чего ты вообще взбесилась? Может, тебя врачу показать? У тебя психика повредилась? Или я перестал тебя удовлетворять? Какого хрена ты ведёшь себя как истеричка? В чём дело, Нора?

Кафельный пол слишком жёсткий. Мокрая одежда липнет к телу. Вода брызжет и льётся. Его дыхание опаляет кожу, вызывая сотни импульсов, моментально простреливающих тело. Пальцы орудуют умело и властно. С моих губ срывается шипение – и вот я уже сама нетерпеливо еложу под ним бёдрами.

Тянусь к пряжке ремня, высвобождаю член и ввожу в себя. Дерек издаёт низкий гортанный звук, а я скулю и требую трахнуть меня так, как умеет только он.

Секунда – и мои руки захвачены в плен и задраны над головой. Стальная хватка на запястьях обжигает. Искры злости и похоти пылают в его пьяных от желания глазах. Толчки настолько мощные, что я выгибаюсь в пояснице всё больше. Лопатки трутся о кафель. Голова пару раз дёргается и ударяется, затем запрокидывается.

Дерек кусает мои губы.

– Сука, – цедит он мне в рот, – как же ты бесишь. Чего тебе не хватает? Я же всё готов отдать. Почему ты просто не можешь быть нормальной? Вести себя подобающе и не создавать проблем – это что, слишком сложно?

– Я. Не. Хочу. Уезжать.

Дерек засаживает так глубоко и резко, что я непроизвольно дёргаюсь. С каждым последующим проникновением кричу громче. Стоны и звуки шлепков заполняют влажное пространство. Запах секса смешивается с запахом рисового мыла. Оказывается, я всё ещё люблю запах рисового мыла. Я не готова с ним расстаться.

– Не поеду. Не выгонишь. Не…

Сотрясаюсь в оргазме, сжимая мускулистый торс ногами.

– Истеричка, – хрипит Дерек, продолжая меня трахать, – ты так меня достала. Всю кровь выпила. Думаешь, я хочу тебя сплавить? Ни хрена. Но ты же бесишь каждый раз. Каждый, сука, раз. Чего ты добиваешься? Дождёшься ведь – прихлопну.

Воздуха мало, он влажный, горячий и липкий. Хватаю его ртом, но Дерек вновь обрушивается на мои губы. Это не секс, это безумие. Так не ведут себя цивилизованные люди. Он трахает меня слишком грубо, страстно и агрессивно. Кричу как полоумная, задыхаюсь, но требую ещё.

Его злость смешивается с моей похотью. Моя злость растворяется в его похоти. Желание одно на двоих: Дерек кончает – и я тоже.

Он валится на меня. Крепче обхватываю его ногами, обвиваю шею руками и выдыхаю в ухо:

– Лучше… убей. Никуда… не поеду. Только… с тобой.

Он молчит – слишком долго. Потом приподнимается на руках и пристально смотрит в глаза.

– Уверена, что выдержишь? Я не самый лучший партнёр сейчас. Злость, стресс, бесконтрольные эмоции, рабочие проблемы – вот мои спутники на ближайшее время. Я хорошо себя знаю. Всё это вызывает во мне лишь два желания – трахаться и убивать. Вижу тебя и мне хочется засадить тебе по самую глотку или придушить. Если останешься, я буду трахать тебя и делать с тобой всё, что захочу. Буду вести себя как мудак. Ты же снова сорвёшься.

– Пусть. Что угодно.

– Полное подчинение – вот условие твоего безопасного пребывания здесь. Хоть одно слово поперёк – и будет очень плохо. Нора, я не шучу. Наша семья сейчас в полном дерьме. Я в полном дерьме. И так бешеный, постоянно на взводе, а ты ведёшь себя со мной так, будто бессмертная. Привыкла, что можно. Я же сорваться могу в любой момент. Лучше тебе уехать сегодня и не подвергать себя опасности.

– Если я останусь… Если останусь и вдруг нарушу условия, что ты сделаешь? – уточняю сразу. Я же знаю, что ещё не раз сорвусь. Ну не умею я быть покладистой.

– Помнишь кнут, принцесса?

– О… – У меня на мгновение аж дар речи пропадает. – Дерек, нет!

– Да. – Его взгляд вспыхивает опасными искрами. – Вот что тебя ждёт. И это в лучшем случае. Поэтому думай, прежде чем оскорблять меня. Я наточил шипы. Тебе следует об этом знать.

Глава 6

За две недели Дерек доказал: чем чаще занимаешься этим, тем больше хочется. Мне теперь хочется всегда, а Дерек только рад, что я всегда готова.

Оказывается, он не шутил, когда говорил, что будет трахать меня где угодно и когда угодно. Секс на рассвете, потому что Дереку приспичило, – окей. Секс в кладовке, потому что Дерек спустился вниз бешеный, увидел меня и решил устроить себе разрядку, – не вопрос. Секс в душе, на кровати, на кухне, в кабинете, в лесу, в тренажёрном зале – секс везде.

Есть на свете что-то, кроме этого? Точно не для меня. Не теперь. Пока длится моё наказание, я – лишь тело, которое Дерек использует, чтобы сбросить напряжение. Ему наплевать на камеры и то, что кто-то нас может увидеть. Он берёт меня по несколько раз в день. Грубо. Спонтанно. Неистово. Оказывается, я не всё знала о его потребностях. Не думала, что ему нужно настолько много секса.

Вот и сейчас Дерек послал за мной. Ничуть не удивлена, хоть мы и делали это утром. Но уже обед прошёл – самое время.

– Ты звал меня? – спрашиваю, входя в кабинет.

Дерек даже не смотрит на меня.

– Под стол, – говорит он тоном, не терпящим возражений.

– Что?

– Лезь под стол. Мне нужен твой рот. Срочно.

М-да, мудизм в действии. И ведь я лезу. Пристраиваюсь между его ног и начинаю увлечённо сосать.

Никогда не думала, что скажу это, но мне нравится, когда Дерек вот так командует. Но только если это касается секса. В остальном Дерек теперь часто ведёт себя так же, и это мне не нравится вовсе. Однако я помню про кнут. Общаться с этим орудием пыток совершенно не хочется, поэтому вот уже две недели я – образец чёртовой идеальной жены. Не перечу, слушаюсь во всём, делаю всё, что он говорит и хочет, подрываюсь с места по щелчку его пальцев, ношу только то, что ему нравится, и безвылазно сижу в особняке. Дерек запретил покидать дом. Прогулка около ближайшего фонтана – мой максимум.

Он стонет и дёргает бёдрами вперёд. Дерек удерживает мой затылок, вжимаясь в меня полностью, и через несколько секунд изливается. Вылизываю член, только после этого Дерек застёгивает брюки. Кладу руки ему на колени, смотрю на его лицо, а он смотрит куда-то вверх.

– Можешь идти. В половине десятого будь в холле. Оденься в спортивное. У меня тренировка. Ты пойдёшь со мной, тебе нужно потренироваться, а то филонила несколько дней.

– Ночью?

– Какие-то проблемы с этим? – Дерек переводит взгляд на меня.

– Нет, конечно, нет. Просто спросила. Буду вовремя. Если что, я у себя.

Начинаю вылезать из-под стола. Замечаю, что Дерек пялится мне в декольте. Знаю, что в таком положении мою грудь отлично видно. Да, я все две недели надеваю на себя вещи, которые еле прикрывают тело, а бельё не ношу вовсе. Дереку это нравится.

Полностью выпрямляюсь, едва успеваю сделать шаг в сторону, как он хватает меня за запястье.

– Не так быстро. Я передумал. У нас есть ровно шесть минут. Развернись, обопрись о стол и нагнись.

Он отпускает мою руку и отъезжает назад.

Делаю, как он сказал. Дерек задирает мою юбку, начинает ласкать меня языком и пальцами, но каждый раз, стоит мне подойти близко к черте, останавливается, словно специально издеваясь.

Скулю и хнычу. Когда он делает так ещё раз, с моих губ слетает ругательство. Ох, если бы только оно!

– Я не ослышался? Ты только что назвала меня болваном?

– Нет, я…

Шлепок и нежное поглаживание.

– То есть я болван?

Его язык ныряет в меня.

– Нет, конечно, нет.

Задыхаюсь, чувствуя приближение оргазма. Дерек снова отстраняется. Сцепляю зубы, чтобы не обозвать его ещё как-нибудь хлеще.

– Но ты так сказала.

– Я не то имела в…

Пальцы внутри меня и творят такое, что хочется плакать. И ещё безумно хочется кончить. Вот… я уже почти…

– Шесть минут прошли, – Дерек одёргивает юбку, – теперь точно можешь идти.

– Вот козёл!

Я сказала вслух, да? Конечно! Это же я и мой сломанный рот. Неудачный у нас тандем, однако.

– Намекаешь, что у меня рога?

Разворачиваюсь. Он насмешливо разглядывает меня. И он снова возбуждён. Но Дерек хотя бы получил своё, чего не скажешь обо мне.

Дверь открывается.

– Босс, я принёс… – Андреа осекается. – Прости, не знал.

– Нора как раз уходит, – Дерек усмехается. – Проходи, садись.

Фыркаю и иду к двери.

Андреа уже выглядит нормально, но пока ещё слаб. Его выписали из больницы несколько дней назад. А вот Эдриан ещё там. И он пока не в курсе, что его жена, кузина и сын мертвы. Ему сделали несколько операций, врачи трижды спасали ему жизнь. Его до сих пор держат на сильных обезболивающих, антибиотиках и чём-то ещё.

Из-за лекарств он не может ясно мыслить. Почти всё время спит или бредит. Ранения были тяжёлые, Эдриан потерял слишком много крови. Чудо, что он вообще выжил. Врачи сделали невозможное, но без его тяги к жизни их усилия были бы напрасны. Поэтому Босс не в курсе, что все, кто был ему дорог, погибли. Дерек запретил говорить ему. Эдриан до сих пор борется за жизнь, а если он узнает, что они мертвы, то потеряет смысл жить дальше.

***

Я думала, на тренировке или после Дерек доведёт начатое в кабинете до конца, но нет. Не сделал он этого и утром. Просто наблюдал, как я изнываю от желания, и улыбался. Начинаю думать, что мой муж не только мазохист, но ещё и садист. Я ошибалась, ему нравится издеваться надо мной.

Оглядываю себя в зеркале. Чёрное закрытое платье. Закрытое по всем фронтам, потому что после вчерашней тренировки моё тело всё в синяках. Дерек больше не жалеет меня, заставляет пахать как проклятую. А вчера так вообще чуть в могилу не загнал.

Когда сегодня он сказал, что я должна сопровождать его на вечер в честь благотворительной организации, я даже обрадовалась. Впервые за две недели я куда-то выйду. Неужели.

Выхожу из комнаты и врезаюсь в Андреа. Это ещё что за…

– Красивое платье, – Андреа улыбается. – Не слишком празднично для дома?

– Но… – начинаю краснеть от догадки, – Дерек сказал, что я иду с ним.

– Ты что-то путаешь, принцесса. Дерек сейчас не возьмёт тебя на деловую встречу. Ты наказана и лишена привилегий, которые полагаются его жене. Пока он не решит отменить наказание, у тебя прав не больше, чем у кухарки.

– Деловая встреча? Он говорил, что сегодня вечер в честь… – осекаюсь, понимая, что Дерек соврал мне.

– Он давно уехал. Мне велено присмотреть за тобой.

– То есть… – Я сжимаю кулаки, глубоко и медленно дышу. – Ясно. А вниз спуститься можно?

– В моём сопровождении – да. Можно даже прогуляться.

– Но почему ты? Почему всегда ты?

Андреа пожимает плечами.

– Я переоденусь.

Закрываю дверь, иду в гардеробную и аккуратно снимаю платье. Злюсь ли я? Да, но истерику закатывать не стану. Я помню про кнут. Дерек, видимо, специально меня провоцирует. Я не доставлю ему удовольствия ещё раз всадить в меня шипы.

Надеваю кремовую кофточку и светлые джинсы, влезаю в кроссовки, выхожу из комнаты. Мы спускаемся на кухню.

Чёрт, мне нужно выпить, иначе моя голова скоро взорвётся от напряжения.

Достаю мартини, предлагаю Андреа, он отрицательно качает головой. Пожимаю плечами, сажусь на стул и делаю несколько глотков.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю, повернувшись к Андреа.

– Почти нормально, – он садится рядом, – а ты?

– Паршиво, если честно. Но ты же и так в курсе. А как у вас с Луизой? Я видела, она постоянно к тебе приходила. Это же про тебя она говорила, что вам вместе легко и всё такое?

Кажется, у меня язык развязался.

– С ней классно, – Андреа улыбается. – Можно поговорить обо всём, у нас много общего. Но мы просто общаемся. Больше ничего.

– Так мило, – строю ему рожицу. – А мы с Дереком просто трахаемся. Больше ничего.

Андреа не отвечает, наблюдая, как я опустошаю небольшую бутылочку. Ну правильно: ему же приказали сторожить меня, а не развлекать.

– Нора, – он хмурится, – не думаю, что стоит злить его.

– Он запретил это?

– Нет.

– Значит, я могу напиться?

– Дело твоё. Но на твоём месте я бы воздержался.

Андреа прав, да. Я помню про кнут, но мне так плохо, что уже всё равно. Ощущение, что меня бросили и предали абсолютно все.

Эльза мертва, и я уже никогда не поговорю с ней, не возьму за руку, не услышу её смех, не посмотрю в её ясные добрые глаза. Она никогда больше обнимет меня, не скажет, что всё будет в порядке. Никогда не пойдёт на свидание, не выйдет замуж, не заведёт детей. У неё больше не будет ничего, что могло бы быть. Это несправедливо. Ну почему она?! И я не могу ни с кем это обсудить. Напоминать о ней Дереку я опасаюсь. Вряд ли он готов говорить об этом.

Нет, он… готов только издеваться надо мной. Самый близкий мне человек решил поквитаться за все мои промахи. Сейчас ему плевать на то, что я чувствую. Это никого здесь не волнует, так есть ли смысл обсуждать это с кем-то? В лучшем случае я услышу лишь дежурные фразы. В худшем – меня поднимут на смех за слабость.

Но эта его вечерняя выходка… Какого чёрта?! Я две недели обслуживала его, а он соврал мне! Снова решил поиздеваться. Ублюдок.

Я делаю несколько больших глотков, затем впиваюсь взглядом в Андреа. Если уж я не могу высказать всё, что у меня на душе, то можно поболтать о другом. Мне необходимо чувствовать чьё-то присутствие. Ощущение одиночества сводит меня с ума.

– Что случилось с записью, про которую ты говорил?

– Дерек забрал.

– Просто забрал и ничего больше не сделал?

– Зачем тебе знать?

– Скажи.

– Не вовлекай меня в ваши разборки.

– Ты сам влез, когда оставил видео себе. Что он сделал, говори.

Андреа молчит. Фыркаю и допиваю оставшееся.

– Нора, тебе всё же не стоит напиваться. Дерек не будет рад. Ты не поняла, что это очередная проверка? И ты её не прошла. Сидишь тут и накачиваешься алкоголем вместо того, чтобы…

– Чтобы что? Приготовить ему ванну с пеной?

Обида вспыхивает с новой силой. Все мои благие намерения, если таковые и имелись, теперь утонули в мартини. Злость накатывает волнами, и каждая волна сильнее предыдущей. Я хотела провести вечер с Дереком. И я была бы ласкова, послушна и нежна, но после его выходки мне совсем не хочется делать ему приятно. Наоборот.

– Я возьму ещё одну, если не скажешь. Тебе ведь тоже достанется. Не думаю, что Дерек поблагодарит тебя. Хорош сторожевой пёс, ничего не скажешь!

Встаю, открываю шкафчик и достаю небольшую бутылку виски. Верчу её в руках, понимая, что уже давно не видела в доме бутылок стандартного объёма. Интересно, с чем это связано?

– Нора, нет! – Андреа подскакивает со стула и вырывает у меня бутылку.

Я хмыкаю, доставая другую.

– Говори, – я смотрю на Андреа, – или, клянусь, понесёшь меня отсюда на руках. За такое Дерек тебя точно четвертует.

– Ну врезал он мне хорошенько, а перед этим заставил передёрнуть на это видео. Ты это хотела услышать?

– Он стоял и смотрел, как ты мастурбируешь на эту запись?

Я в шоке прислоняюсь к столу. Андреа молчит. Видимо, уже пожалел, что рассказал мне.

– Он и правда больной на всю голову, – ошарашенно шепчу я.

– Долго же до тебя доходит, принцесса, – тихо произносит Дерек, а я покрываюсь холодным потом.

Шаги приближаются. Отлипаю от стола и поворачиваюсь. Бутылка чуть не падает из рук. Его рубашка в крови, а взгляд такой усталый, что мне моментально становится стыдно. Надеюсь, кровь не его.

Открываю рот, но Дерек не даёт мне и слова сказать.

– А если даже и ванну с пеной? – Он прищуривается. – Ты хоть раз мне её готовила? Чем я заслужил такое дерьмовое отношение? Слишком стрёмный? Видимо, да.

Дерек направляется к выходу.

– Ты знала, на что шла. Я не стал для тебя грёбаным сюрпризом. Продолжай развлекаться. Сегодня ты спишь у себя. Не хочу тебя видеть.

Ставлю бутылку на стол, прикрываю лицо руками.

– Чёрт!

– Довольна?

– Конечно нет. Я не вписываюсь, и когда-нибудь меня точно убьют. Я не привыкла к такому, понимаешь? Не могу я быть послушной, Андреа. Не могу спокойно терпеть, когда о меня вытирают ноги. Я взрываюсь каждый раз.

– Никто не вытирал о тебя ноги. Это ты постоянно…

– Да знаю я! Об этом и говорю. Вы думаете, что я слишком строптивая и качаю права, а в моём мире это обычное дело. Там все равны. Но не здесь.

– Тебе так только кажется, – Андреа качает головой. – Равенства нет нигде. Везде есть богатые и бедные, здоровые и больные. Классовые, расовые, гендерные деления всегда присутствуют. Просто там, откуда ты родом, об этом не говорят в открытую. Но ты теперь с нами. Ты отреклась от своего прошлого, принесла клятву. Ты поклялась в вечной верности мужу и семье. Обычный мир для тебя больше не существует. Здесь всё предельно ясно и чётко: правила действуют для всех. Или соответствуй, или умри.

– Знаю. Я стараюсь. Но я танцую на чёртовых граблях и постоянно лажаю.

– Ты ломаешь себя, а он хочет, чтобы ты делала это для него по собственному желанию, а не потому, что таковы правила. Ты его любишь, но одной любви мало. Ему нужна твоя верность и преданность. Ты же знаешь.

– Знаю. – Я направляюсь к выходу.

– Нора, не нужно.

– Нужно.

Взбегаю по лестнице, иду в его комнату. Стою и жду, когда Дерек выйдет из душа. Что сказать, не знаю. Что делать – тоже. Уже начинаю думать, что этот брак был ошибкой. Одной любви мало, Андреа прав.

Глава 7

Когда Дерек выходит из душа, я с облегчением выдыхаю, понимая, что кровь была не его. Он оборачивает полотенце вокруг бёдер. Подхожу и обнимаю его.

– Что тебе нужно?

– Не твоя кровь, – шепчу, прижимаясь к нему щекой.

– Нет, не моя.

– Что это за встреча такая, с которой ты заявился весь в крови?

– Кровавая встреча, – Дерек усмехается, осторожно запуская пальцы мне в волосы. – Я наконец узнал имя того, кто работал с Кайлом и до сих пор сливал информацию сицилийцам. Того, кто помог устроить засаду и приложил руку к тому, что Эльза, Изабель, Лука и парни мертвы.

– Это его кровь?

– Нет. Это кровь того, кто слил мне информацию.

– Но зачем ты убил того, кто помог?

– Крыса всегда остаётся крысой. Рассказал мне, значит, расскажет и обо мне. Я заткнул его навсегда.

– А кто предатель?

– Пенни.

– Ты убьёшь его?

– И всю его семью. Всех, кроме детей. Их уже забрали. Пенни, его жена, сестра и её муж ждут казни. Мне нужно идти, принцесса. Все уже там.

– Всю семью из-за одного?

– Таковы правила, ты их прекрасно знаешь. Кстати, и сестру ты знаешь. Лора работала в твоём любимом бутике.

Судорожно втягиваю воздух, но молчу. Дерек убирает мои руки, одевается в чистое. Чёрная рубашка и брюки ему идут, но, учитывая обстоятельства, он выглядит сейчас как смерть.

Дерек кладёт нож в карман, берёт с полки чёрные перчатки, потом подходит ко мне.

– Идём.

– Но мне нельзя присутствовать, я наказана.

– Тебя никто не увидит. Идём, это приказ.

Ощущение, что в доме никого. Мы выходим на улицу, огибаем дом. Дерек раздвигает кусты, следую за ним. Он ведёт меня по узкой тропке, о существовании которой я раньше не знала. Она петляет между растительностью, приходится то и дело отодвигать ветки руками. И мы поднимаемся в гору, это ощущается.

Впереди вижу беседку с толстыми колоннами – и это тоже сюрприз для меня. Со стороны склада, который располагается внизу и находится ближе всего к ней, она не видна. Да и с других сторон – тоже. Однако из самой беседки вся территория видна как на ладони. Видимо, так получается оттого, что деревья, кусты и прочая растительность надёжно её скрывают. К тому же беседка выкрашена в защитный цвет, и её оплетает плющ или что-то вроде.

Дерек заводит меня за колонну.

– Отсюда тебе будет всё видно и даже слышно. Стой тихо. Когда всё закончится, уходи тем же путём, что пришли, и уходи быстро, не задерживайся. Бегом, поняла меня? Ко мне не приходи. Иди к себе, закрой дверь на замок, забаррикадируй её и ложись спать. Не пускай меня к себе ни под каким предлогом. Даже если буду угрожать, не пускай. Это приказ.

– Дерек… я люблю тебя.

– Не сейчас, – он качает головой. – Скажи мне это завтра. Если захочешь.

Наблюдаю, как Дерек скрывается за растительностью. Видимо, он решил вернуться к дому, а уже оттуда пойти на склад обычной дорогой, чтобы никто ничего не заподозрил.

Медленно поворачиваюсь вокруг своей оси и понимаю, что моя догадка верна. От беседки тянутся несколько таких тропинок. Одна из них ведёт напрямую к складу. Дерек мог бы пойти по ней, но не сделал этого.

На лужайке у склада уже собрались все. Факелы, воткнутые в землю, образуют круг, перед которым вырыта яма. В центре круга – четверо пленников, стоящих на коленях. Они без одежды, их руки связаны за спиной, и страх в их глазах я вижу даже отсюда.

Дерек приближается, и все расступаются, пропуская его.

Блеск лезвия, зажатого в руке.

Чёрные перчатки до локтя.

И стальной голос, разрезающий воздух:

– Пенни Абрэмо Конте, ты предал семью Савиано. Предал нашу веру. Предал нашу кровь. Предал наш путь. Предал наши цели. Предал наши грехи. Ты предал своих родных, предал каждого из нас. За своё предательство ты умрёшь последним, и твоя смерть будет мучительной. Но сначала ты увидишь, на что ты обрёк дорогих тебе людей. Не закрывай глаза. И гореть тебе в аду.

Лезвие скользит по шее мужчины, и я слышу, как Лора визжит. Её муж валится к её ногам. Он ещё жив, но его дух уже не здесь. Лора сыпет проклятьями, но вскоре крики стихают: Дерек вспорол глотку и ей. Когда он подходит к другой женщине, Пенни желает ему сдохнуть в мучительной агонии. Женщина не издаёт ни звука. Дерек оттягивает её голову за волосы и перерезает ей горло.

– Убил их я, – он поворачивается к Пенни, наклоняется и медленно проводит лезвием по его груди, – но их кровь на твоих руках.

Ещё порез.

– Ты принёс клятву, – лезвие вновь разрезает кожу, – и ты же её и нарушил.

Нож скользит по торсу, оставляя за собой длинный кровавый след.

– Ты держал в руках горящее изображение святого, – Дерек ударяет ножом под рёбра, – и ты окропил его образ своей кровью.

Он поворачивает лезвие, затем вынимает и вытирает нож о платок.

– Ты знаешь, куда отправится твоя душа. Я с тобой закончил. – Дерек разворачивается к мужчинам, стоящим за его спиной. – Сжечь.

– Но, Босс, – ошарашенно произносит Альберто, – как же…

– Я сказал: сжечь! В яму всех – и живых, и мёртвых. Он будет гореть заживо. Наш Босс чуть не умер из-за него. Мы похоронили двенадцать человек. Крыса не сдохнет быстро. Я не Эд, я не просто убиваю предателей – они молят о смерти. И он будет молить. Эта молитва станет его посмертной исповедью. Сжечь! Потом облить кислотой и привести здесь всё в порядок. Завтра я хочу видеть на этом месте заросли пионов.

Тела бросают в яму. Но Пенни – не тело, он ещё человек. Живой человек. Пока ещё живой. Их чем-то обливают, бросают туда факел. Вспыхивает огонь, и я слышу истошный вопль, а затем чую жуткую вонь горелого мяса. Нужно бежать отсюда. Быстрее.

Разворачиваюсь и несусь по тропинке. Ветки хлещут по лицу и плечам. Чуть не падаю, спотыкаясь о свои же ноги. Когда я забегаю в спальню, сердце колотится так, будто сейчас упорхнёт. Хватаю воздух ртом, запираю дверь на замок и подпираю её креслами. Воплей больше не слышно, но вонь добралась и сюда, и я закрываю балкон.

Иду в душ и стою под струями воды очень долго. Трясёт всю, но не от страха. По крайней мере, боюсь я не за себя.

Да, я сделала всё, как он сказал, но ведь неправильно это. Что с ним происходит сейчас? Я знаю, что они с Пенни росли и обучались вместе. Пенни был в подчинении Дерека, когда Дерек ещё был капитаном.

Я хочу пойти к нему – не потому, что должна. Ему больно, и я нужна ему сейчас. Но он может сделать со мной страшное. Дерек сто процентов не в себе сейчас, и нет никаких гарантий, что он не убьёт и меня, поэтому и приказал закрыться в комнате. Знал, что не будет в порядке после всего этого. Да, для всех он сейчас Босс. Жестокий и безжалостный. Именно таким его все видят. Я прочитала это по лицам ребят, когда он приказал сжечь Пенни заживо.

Но не для меня. Догадываюсь, зачем Дерек показал мне это. Он хочет оттолкнуть меня, чтобы… я испугалась и наконец уехала? Увидела в нём монстра и усмирила свой характер? Стала сторониться и перестала ему докучать? В любом случае у него не вышло. Никуда я не уеду. Я не брошу его и не стану меньше любить.

Я его не испугалась, я и так знала, какой он и на что способен.

А ещё я знаю, насколько ему сейчас плохо. Но смогу ли я утихомирить зверя? Бесить я его отлично умею, а вот успокаивать – так себе. Всего один раз получилось, но тогда он не убивал никого, и всё было относительно в порядке, а сейчас даже представить страшно, что с ним творится. Однако он не ломится ко мне в дверь, значит, Дерек хоть как-то себя контролирует.

Сушу волосы, надеваю халат, на всякий случай кладу шприц в карман. Раздумываю несколько секунд и беру с собой ещё и телефон.

По пути к его комнате я натыкаюсь на Альберто.

– Нора, нет! – Он хватает меня за руку. – Иди к себе и закройся.

– Я уже посидела взаперти, спасибо, – улыбаюсь, высвобождая руку.

– Не ходи туда, Нора. Придёшь к нему завтра. У него был сложный день, он слегка не в себе.

– Сильно не в себе, ты хотел сказать? Значит, мне нужно к нему.

– Да что с тобой не так, женщина? Тебе говорят «не ходи», а ты всё равно идёшь. На что ты рассчитываешь? Что сможешь его успокоить? Нет, Нора. Иди в свою комнату и запри дверь.

– Но ты же был у него, – я прищуриваюсь. – Ты от него сейчас вышел, я видела.

Альберто кивает.

– Завтра, Нора, всё завтра. Иди спать.

– Хорошо, я тебя поняла.

Разворачиваюсь, делая вид, что возвращаюсь. Когда дверь комнаты Альберто хлопает, я пулей несусь к Дереку.

Не мне нужно было баррикадировать двери, а ему. Вот она я – пришла, хоть и не просили.

Дерек сидит на краю кровати и смотрит на свои руки, развёрнутые внутренней стороной ладони к лицу. Тихонько подхожу, кладу руку ему на плечо. Он вздрагивает, поднимает на меня глаза. Взгляд у него блуждающий, смотрит на меня, а будто сквозь. Затем он снова переключает внимание на свои руки.

Я стою близко, но стараюсь даже дышать осторожно. Главное – не спугнуть и не спровоцировать.

Минуты тянутся медленно. Я так и стою, а он сидит, впиваясь взглядом в ладони. Его лицо забрызгано кровью, как и рубашка, а вот руки чистые: на них были перчатки.

– Всю жизнь его знал, – тихо произносит он. – Убивать своих такой отстой, принцесса. Но рука ведь не дрогнула. Ты же видела. Зачем пришла? А если и тебя убью?

– Не убьёшь. Дерек, тебе нужно в душ – смыть с себя всё это.

Ноль реакции. Он даже не двигается. Нужно что-то делать, иначе всю ночь так проведём.

Осторожно подхватываю его под локоть и заставляю встать. Раздеваю его и веду в душ, Дерек не сопротивляется. Скидываю с себя халат, встаю рядом с Дереком. Включаю воду и мою ему голову. Затем намыливаю и тру его тело.

Дерек будто в ступоре. Делает, что я говорю, но не замечает меня вовсе. Смываю с него пену. Хочу выключить воду, но Дерек хватает меня за руку и словно просыпается.

– Ты… – Он впивается в меня безумным взглядом. – Какого чёрта, Нора? Зачем ты пришла сюда?

– Хотела помочь.

– Твою мать! Ты чем слушала?!

– Но всё же в порядке, ты ничего мне не сделал. Теперь тем более не станешь. Ведь не станешь? – спрашиваю уже с меньшей уверенностью, потому что вижу, как меняется его лицо. – Дерек?

Чёрт! Он был в шоке до этого момента, поэтому вёл себя так пришиблено. Но я узнаю этот взгляд. Вязкий, тягучий – как зыбучие пески. Чёрный дёготь. Прекрасно понимаю, что это значит.

Нет, Дерек не убьёт меня, но вряд ли просто так отпустит. Это не будет обычный секс, сейчас Дереку нужно нечто иное. Грубость – ладно, это мне даже нравится. Но мне совсем не нравится то, что он уже несколько минут не сводит взгляда с моей шеи.

Почему именно шея? Почему он не может вцепиться, например, в талию? Дерек меня уже трижды душил во время секса. Опасаюсь, как бы четвёртый раз не стал последним.

– Прости. – Он разворачивает меня и толкает к стене, пристраиваясь сзади.

– Стой, Дерек, я не готова. Сделай хотя бы что-то, ладно? До того, как…

Он входит резко, и это больно, чёрт. Нужно как-то настроиться. А вообще, нужно было послушать его и сидеть взаперти. Что он, сам не смог бы помыться? Вечно лезу на рожон, а потом ною. Вот кто меня просил идти сюда? Хотя… если бы я не пришла, чем бы для него закончилась эта ночь?

– Ай, Дерек, притормози. Пожалуйста. Мне больно.

На удивление он останавливается и выходит из меня. Отчаянно слюнявлю палец, а потом себя, но вода всё смывает. Надо её выключить. Тянусь к крану, когда Дерек смазывает меня чем-то прохладным между ног. Поворачиваю голову и вижу, как он щедро наносит смазку на член.

Дерек отбрасывает тюбик, входит в меня, обхватывает мои запястья, прижимает их к плечам и тянет на себя. Приходится сильно выгнуться в пояснице. Не уверена, что этот секс принесёт мне хоть какое-то удовольствие. Стоять неудобно, в пояснице что-то хрустит, а запястья Дерек сжимает с такой силой, что у меня чуть ли не слёзы из глаз.

Наконец он опускает мои руки. Едва успеваю вздохнуть с облегчением, как понимаю, что отпустил он их лишь затем, чтобы сомкнуть пальцы на моей шее.

Шприц остался в кармане халата.

– Прости, принцесса. – Его голос металлический, он сам сейчас словно робот. – Зря ты пришла. Зря.

– Я… тебя… прощаю… потому что… люблю… – хриплю, чувствуя, как хватка усиливается и пол уплывает из-под ног.

Глава 8

Глотать больно. Захожусь кашлем, садясь на кровати. Дерек сидит напротив и смотрит на меня.

– Ты нарушила мой приказ, – говорит он ледяным тоном. – Снова. Зачем, Нора? Зачем ты пришла вчера? Я же приказал сидеть в комнате.

– Я… – Ого, разговаривать, оказывается, ещё больнее. – Хотела… помочь.

– Помочь?! Чем ты помогла мне? Почувствовать себя ещё большим чудовищем?

Он встаёт с кровати и смотрит на меня так, будто готов прибить на месте. Но ещё в его взгляде я замечаю сожаление и отчаяние.

– Дерек…

– Глупая девочка, полюбуйся. – Он тянет меня с кровати и подводит к зеркалу. – Это стоило того?

Вот чёрт… Запястья сине-фиолетовые, как и шея. А ещё кровоподтёки. Красота.

– Говорил же. Ну ведь говорил же! Ты же знаешь. Прекрасно знаешь.

– Я взяла шприц.

– И чем он тебе помог?!

– Ты мог и не делать этого. Мог остановиться.

– Мог ли я?! А вспомни, – Дерек делает шаг на меня, – когда ты чуть не покалечила девчонок, ты могла не делать этого? Могла остановиться?

Молчу, потому что понимаю, что он прав: я не могла.

– Днём врач осмотрит тебя. А сейчас уходи, мне нужно в душ. Когда я оттуда выйду, то хочу, чтобы тебя здесь не было. И вообще, тебе лучше уехать. Хотя бы на неделю. Не хочу тебя видеть.

– С глаз долой? Вот так просто? Хорошо, я поняла тебя, Босс.

– Не называй меня так!

– Окей, Босс, – поднимаю халат с пола, – я запомню, Босс.

Надеваю халат, выхожу из комнаты и спускаюсь на кухню. Альберто завтракает. Киваю ему, а он хмурится.

– Нора, у тебя с головой проблемы? Зачем ты пошла к нему вчера?

Пожимаю плечами, накладываю себе омлет, салат и тосты и наливаю кофе. Сажусь напротив Альберто – он не сводит с меня глаз. Я надкусываю тост и жую, отчаянно натягивая на лицо маску спокойствия.

«Я в порядке», – мысленно повторяю я снова и снова, изо дня в день.

Сейчас мне несложно сдерживать слёзы, потому что нет их больше – я давно всё выплакала. Уже необидно, что меня в очередной раз назвали глупой, хотя я просто хотела помочь. Я переживала за него, поэтому и пришла к нему. И, если уж совсем честно, то я правильно сделала, и они все это знают, пусть и твердят обратное. Кто знает, чем обернулась бы эта ночь, если бы меня не было с ним рядом? А если бы он…

Нет, не хочу о таком думать.

Я в порядке. Мы в порядке. Всё наладится.

– Хочу кое-что прояснить: почему он стал делать это не сразу? Дерек же не контролирует это. Я знаю, потому что со мной тоже так было. Ты прекрасно понимаешь, что делаешь, но ярость такая ослепляющая, что разум отключается полностью и осознаёшь всё только потом. Но Дерек не душил меня раньше. Первый раз это случилось в клубе и после этого повторяется постоянно. В чём дело?

– Ответ тебе не понравится.

– Говори.

– Раньше он ходил к тем, кто с удовольствием практикует такое. Игры с дыханием, кнуты с шипами – это всегда было в его жизни. А теперь – нет. Как думаешь, хочется ли ему? Разумеется. Но ты не согласишься на такое, а к шлюхам он теперь ходить отказывается, хотя я говорил ему, что так будет лучше. Ты знаешь, что бывают моменты, когда его несёт. Эти желания копятся в нём, а потом вот что происходит. В такие моменты тебе нужно держаться подальше, но ты сама лезешь на рожон.

– А когда он перестал ходить к ним?

– Незадолго до смерти твоего отца, когда вы всерьёз сошлись.

– Есть видео?

Альберто давится салатом.

– Вы же следите за всеми. Досье есть на всех, значит, на Дерека тоже должно быть. Вряд ли Эдриан не собирал на него информацию. Это же Эдриан, ему нужно контролировать всех. Он не был бы собой, если бы не собрал на Дерека немного грязи.

– Много чего есть, – Альберто усмехается. – Но если ты думаешь, что я тебе это покажу, то ошибаешься.

– Мне нужно понять, чего он себя лишил. Возможно, я смогу это восполнить.

– Не сможешь. Ты не позволишь делать такое с собой и не станешь делать такое с ним. Лучше тебе этого вовсе не видеть.

– Значит, покажешь, – я довольно улыбаюсь и киваю.

– Нора!

– Покажешь, – я улыбаюсь ещё шире, – если не хочешь, чтобы однажды он всё-таки задушил меня. Знаю, ты не хочешь. Я умею чувствовать людей, и я тебе нравлюсь. По-дружески, конечно. Ты мне тоже нравишься, и я прошу тебя как друга. Пожалуйста, Альберто, мне нужно это увидеть.

– Со мной такое не прокатит. Испытывай свои чары на ком-то другом, например, на Андреа.

– Но доступ к этим файлам есть только у тебя и у Эдриана.

– С чего ты взяла?

– Ты слишком хорошо его знаешь – до мелочей. Ты не мог бы знать всего, если бы не собирал информацию.

Альберто качает головой.

– Ну вот, я угадала. А жучки тоже ты поставил?

– Я бы никогда не сделал этого.

– Даже по приказу Босса?

Он молчит.

– Значит, сделал бы.

– Какая разница? Не я их установил, наоборот, помог убрать всё.

– Есть разница. Для меня есть. Не знаю, кто сделал это, Дерек не сказал. Но если б знала, то сказала бы пару ласковых. Ты, случайно, не знаешь?

– Нет.

– Очень жаль.

Альберто хмурится, сканируя меня взглядом.

– Да чтоб меня! – Он ударяет ладонью по столу и встаёт. – Идём.

Выхожу за ним следом, и мы поднимаемся в его комнату. Альберто прикрывает дверь, включает ноутбук и усаживает меня за стол.

– У тебя ровно час, Нора. Я закрою комнату на ключ. Вот наушники, надень сразу, без них ничего не смотри. Со звуком я поработал, услышишь даже шёпот. Разговоры будут показываться с разных ракурсов. С другими видео я не возился, не было надобности.

– Почему?

– Во всех комнатах установлено несколько камер, всё записывается с разных точек. Записи разговоров монтируют, выводят видео со всех камер на один экран, чтобы было видно всех участников. Глаза, мимика и жесты многое могут сказать об истинных намерениях человека. На таких видео ты будешь видеть всех одновременно, как в пункте видеонаблюдения. Но тебя же не эти видео интересуют, так ведь? Дай телефон.

– Зачем?

– Так надо. И только попробуй кому-нибудь проболтаться! Особенно Дереку. Он нас обоих на куски покромсает. Хотя он и так узнает. Какого хрена я вообще делаю это? Видимо, слишком скучно живу. Давай телефон.

Отдаю ему телефон. Неужто Альберто думает, что я могу сделать копии, что-то сохранить или разболтать кому-то? Неприятно, что мне настолько не доверяют, ну ладно.

Когда остаюсь одна, я нахожу папку «Дерек» и кликаю по ней дважды. Руки дрожат. Одному дьяволу известно, что я могу сейчас увидеть.

Внутри папки ещё несколько папок, и я перехожу в папку «видео». Там много файлов, вместо названий – даты. Первый файл подписан датой двадцатиоднолетней давности. Получается, Дереку на этой записи ещё и тринадцати не было. Исполнилось бы месяца через полтора.

Открываю видео.

Мальчик, телосложением мало похожий на сегодняшнего Дерека, стоит спиной. Его руки задраны вверх и прикованы к стене. Рядом находится немолодой мужчина. Рукава его рубашки засучены, а в руке у него какой-то мешок или что-то вроде того. Мужчина замахивается, мешок опускается Дереку на рёбра сзади. Дерек прогибается под ударом, но не издаёт ни звука. Понимаю, что это не мешок вовсе, а эластичная ткань, наполненная чем-то тяжёлым. Надеюсь, не камнями.

– Снова понравилось убегать?! Здесь! Ты должен всегда быть здесь! Какого чёрта ты шатаешься по округе?! Нравится глазеть на другие дома?! Думаешь, там лучше?!

Орудие пытки бьёт по лопаткам.

– Я дал тебе всё! Тебе мало?! Чего ты ищешь там? Любви?! – Ещё удар. – Выбью всю дурь на хрен, чтоб неповадно было! Щенок! На меня работаешь! Ты – мой! Моё лучшее творение. Ты им станешь, хочешь ты того или нет. Я сделаю тебя идеальным. Не хочешь подчиняться добровольно – сломаю. Ты прогнёшься. Будешь лизать мне ноги. Без меня ты никто! Ты дышишь только благодаря мне. Никуда ты отсюда не денешься. Разве что в могилу. Ты – мой! Понятно тебе?!

Мужчина наносит несколько мощных ударов, и я слышу слабый стон. Дерек уже не стоит, просто висит на руках. Кандалы впиваются в кожу, я вижу струйки крови. Прикрываю рот ладонью, потому что смотреть на это невозможно.

Когда мужчина отбрасывает мешок и поворачивается лицом, я узнаю его – это Лоренцо. Я видела его портрет в зале перед туннелями.

– Убери эту тушу, – бросает он кому-то. – Закрыть в комнате. Никого не пускать. Не кормить. Увижу, что кто-то помогает ему, – убью.

– Да, Босс, – отвечает Альберто и выходит под камеры.

Только когда Лоренцо скрывается из виду, Альберто подходит к Дереку и освобождает его руки. Дерек валится на него. Альберто разворачивает Дерека, и я охаю. Его лицо напоминает кровавое месиво.

– Эй, парень, ты как?

– Убей, – еле слышно хрипит Дерек, захлёбываясь кровью. – Лучше… убей.

Не могу смотреть. Выключаю видео и сижу в ступоре. У меня осталось ещё пятьдесят две минуты. Нужно изучать дальше, раз уж решила.

Открываю другое видео. Судя по дате, на нём Дереку немногим больше. На этот раз всё происходит в библиотеке. Лоренцо придавливает его к стене и душит.

– Мне сжечь все книги в этом доме, чтобы ты перестал читать? Я что приказал?! Весь день тренироваться! Ублюдок! Я запретил тебе заходить сюда! Нахрена тебе всё это?! Ты должен подчиняться, а не в философа играть!

Лоренцо отпускает его – Дерек хватается за шею, судорожно втягивает воздух и отходит от стены. Его шатает, но в глазах я вижу те самые огни, которые вспыхивают, когда он хочет кого-то убить. Лоренцо продолжает обзывать и унижать его, Дерек замахивается, однако Лоренцо только смеётся. Сильные и точные удары обрушиваются на Дерека, и вскоре он валится на пол.

Лоренцо пинает его в живот, а затем орёт:

– Против кого ты прёшь?! Так хочется быть умным? Хочется тебе?! Сиди тогда здесь! Без еды и воды. Выучи энциклопедию ядов наизусть. Завтра ночью я устрою тебе экзамен. Не сдашь – поселишься в будке на неделю. Тебе же там нравится! Иначе был бы послушным. Ты никто – запомни это. Кем-то ты станешь, только если я разрешу!

Лоренцо плюёт ему в лицо, затем выходит и запирает дверь на ключ. Дерек садится, подтягивает ноги к груди, обхватывает их руками и роняет голову на колени. Его плечи вздрагивают. Когда он поднимает голову, я вижу заплаканное окровавленное лицо, искажённое гримасой боли. Но постепенно оно превращается в каменную маску.

Дерек встаёт.

– Я стану, – шепчет он, сжимая кулаки. – Но не таким, как ты хочешь. Не тупым послушным ублюдком, который убивает по твоему приказу и пляшет под твою дудку. Тебе никогда меня не сломать. Я не прогнусь. Ни под тебя, ни под кого-то ещё. Я буду лучшим здесь. Лучше всех. Лучше тебя. Когда-нибудь ты сдохнешь, и я плюну на твою могилу.

Следующая запись начинается с того, что Лоренцо сбивает Дерека с ног. Дерек даже не пытается встать, просто лежит на полу, прикрывая голову руками, и дрожит в ожидании следующего удара, а Лоренцо орёт на него.

Не могу на это смотреть. Просто не могу. Откуда столько ненависти? Что сделал ему этот мальчик? Почему Лоренцо так с ним обращался?

Открываю ещё несколько видео. Везде одно и то же: Лоренцо измывается над ним за непослушание. Чем старше становится Дерек, тем более жестоким и изощрённым становится наказание. Я вижу в глазах Дерека всё то недоброе, что в нём есть. Он ненавидит Лоренцо. Ненавидит так, что лишь страх долгой и мучительной смерти сдерживает его желание вцепиться в глотку своего мучителя.

Пролистываю ещё на год вперёд – и снова избиение. Дерек лежит на грязном полу. Его голова обрита, одежды на нём нет, зато есть железный ошейник, к которому прикреплена длинная железная цепь. Конец цепи находится в руках Лоренцо. Несколько метров железного ада, которые ударяют по беззащитному телу снова и снова.

В перерывах между ударами Лоренцо дёргает цепь на себя, и Дерека протаскивает по грязному полу. Сначала Дерек сопротивляется, но потом перестаёт. Присматриваюсь и понимаю, что он без сознания. Вскоре это замечает и Лоренцо. Он матерится, роняет цепь на пол, подходит к Дереку и начинает пинать его ногами. Лоренцо разъярён до ужаса и, кажется, пьян. Он же убьёт его! Знаю, что это не так, ведь Дерек жив, но смотреть я на это не могу и закрываю видео.

Это ужасно. Бесчеловечно. Как можно выдержать такое? И главное – за что Лоренцо так его ненавидел? Почему именно Дерека он выбрал объектом издевательств? За своенравность? Всего лишь за своенравность?

Решаюсь пролистать на пару лет вперёд. Знаю, что Дерека приняли в семью в семнадцать лет. Хочу найти видео, записанное уже после его принятия, и наконец нахожу. Видимо, оно записано сразу после церемонии посвящения.

Дерек сидит в кабинете напротив Лоренцо. Картинка делится надвое, как и говорил Альберто. В левой части экрана Лоренцо показывается лицом, Дерек спиной, а в правой – наоборот.

– За тебя, мой мальчик, – Лоренцо поднимает рокс. – Ты моё лучшее творение.

Дерек склоняет голову набок, слегка приподнимая свой рокс в ответ. Поражаюсь произошедшей перемене. Его лицо – каменная маска. В Дереке идеально всё: строгий костюм, пронзительный взгляд, укладка. Даже улыбка такая, какой должна быть, чтобы понравиться всем. И следа не осталось от того сумасбродного мальчишки-оборванца, каким он был на всех предыдущих видео. На этом видео Дерек внешне похож на себя сегодняшнего, только моложе.

Он улыбается Лоренцо, но лишь одними губами. В глазах застыла презрительная насмешка. Дерек уже не ненавидит его. Он смотрит на Лоренцо как на таракана, которого в любой момент можно прихлопнуть. Как кошка смотрит на мышь, с которой ещё не наигралась.

Лоренцо не замечает этого. Он очарован своим идеальным творением. Бывший мучитель видит в Дереке божество, вышколенного солдата, хладнокровного убийцу, готового ради семьи на всё. Лоренцо не понимает, что кто-кто, а он уж точно не является для Дерека семьёй. Лишь Боссом, который рано или поздно сдохнет.

– У меня для тебя подарок. – Лоренцо делает жест рукой, и пышногрудая блондинка появляется в кадре. – Познакомься, это Люси. Она творит чудеса в постели. Правда, милая?

– Не в моём вкусе. – Дерек даже не смотрит на неё.

– Тебе не нравится мой подарок?

– Прости, Лоренцо, но шлюху я в состоянии выбрать сам. Можешь убить меня за правду, но врать я тебе не хочу и не буду. Люси понравится Эду. А твой сын нравится всем девушкам без исключения. У тебя чертовски красивый наследник. Порадуешь его через пару-тройку лет, пока ведь рановато ему. Так что Люси может отдыхать. Я найду себе компанию на ночь, не переживай.

– Ах ты, засранец, – Лоренцо смеётся. – Что ж, милая, извини. Оставь нас, ладно?

Закрываю файл и листаю дальше. На некоторых видео просто записи разговоров Дерека и Лоренцо. Смотрю и эти видео тоже, поражаясь тому, что Боссом Лоренцо и правда был отличным. Дела вёл так, что не прикопаешься. И ещё я поражаюсь тому, что нахожу в них с Дереком какие-то общие черты. Возможно, это потому, что Лоренцо всегда держал его при себе. Дерек мог многое перенять. Возможно, я не знаю, нет времени вдаваться в детальный анализ. Для этого нужно просмотреть все записи, а у меня осталось не очень много минут.

Нахожу те видео, на которых запечатлены сексуальные утехи моего мужа, и теперь смотрю только их. Схема всегда одна и та же: кто-то из двоих прикован или распят в позе звезды. Плети и кнуты с шипами прилагаются. Либо Дерек делает это с той или иной девушкой, либо та или иная девушка делает это с ним. Раз за разом воссоздаётся картина того, как над ним измывался Лоренцо: закованное в кандалы тело подвергается насильственному воздействию. Не всегда жёстко, не всегда до крови, но бывает и так. Секс при таком раскладе отсутствует, однако есть и записи половых актов. На некоторых видео Дерек придушивает своих партнёрш.

В принципе, ничего нового я не увидела и не узнала, кроме наглядного просмотра того, как с ним обращался Лоренцо. Почти всё, что я узрела на записях его интимной жизни, Дерек делал и со мной. Хотя бы раз, но делал. Единственное, что было для меня открытием – это групповой секс. Мне попались всего две такие записи. На одной девушек было две, на другой – три. Об остальных его предпочтениях я и так знала. Прочувствовала на своей шкуре. Когда я случайно узнала их маленький семейный секрет, Дерек приковал меня и всадил в меня шипы, вновь бессознательно воссоздав сцену с Лоренцо.

Все дети – ангелы, но, если ангелу подрезать крылья, он начнёт ходить по земле среди грешников. Если его забить камнями, он либо сломается и умрёт, либо сам станет дьяволом и отомстит обидчикам.

Мог ли Дерек отомстить Лоренцо? Разве можно простить такое? Что, если Дерек прекрасно знал про засаду на пути к дому? Мог ли Дерек позволить Лоренцо умереть? Мог. Ещё как мог. Но вот сделал ли он это? Хороший вопрос.

Хотя в лапы Анхелю мы вроде как попали по его неосторожности. Но неужели Дерек и правда был настолько беспечным? Не верю. Но и думать, что он специально поддался, не хочу. Дерек же рисковал не только собой. Да и ради чего? Чтобы чуть не погибнуть? Он же не мог быть уверен, что нам удастся бежать. Разве может человек просчитать всё до мелочей? А если и просчитал, то всё равно: зачем это было нужно? Чтобы подобраться к Анхелю и убить его? Но зачем?

Может, я себя накручиваю сейчас, но то, что я видела, даёт повод задуматься. То, как Дерек смотрел на Лоренцо… Я прекрасно знаю этот взгляд. Дерек не мог убить его сам. Но возможно ли, что смерть Лоренцо – не случайность, и Дерек действительно с радостью плюнул на его могилу?

Раньше я верила, что это всё просто воля случая. Но теперь, когда Дерек вынуждено стал Боссом, я вижу перемены в его поведении. Точнее – вижу его истинное лицо. То, как он ведёт дела… Даже не знаю… Он будто был рождён для этого.

За две недели Дерек провёл столько встреч, сколько они вместе с Эдрианом не проводили и за три месяца. Я краем уха слышала, что доход нашей семьи возрос за это время в полтора раза. Дерек заключил несколько выгодных сделок, выкупил пару бизнесов, заставил некоторых влиятельных людей плясать под свою дудку, принял в семью новых людей, нашёл предателя. Он убил не только Пенни и его семью, но и ещё восемь человек, которые осмелились нелестно высказаться в мой адрес. И это только то, о чём я слышала.

Дерек пашет как чёртов робот. И он стал ещё более жестоким. Но если б только это… Безжалостность вкупе с холодным расчётом – вот что меня настораживает. Дерек шагает по головам, он будто отключил эмоции. Ему всё равно, чьи мозги хрустят под его ботинками, пока он идёт к цели. Только вот какая она, его конечная цель? Хотела бы я знать.

В голову упорно лезет одна мысль. Отгоняю её, но она так и стучит в голове.

А что, если Дерек действительно специально поддался Анхелю, чтобы иметь возможность убить его? Дерек ведь знал, что в таком случае начнётся война и первым пострадает Эдриан, потому что он Босс. Кровь за кровь. Но Дерек ведь никогда не хотел быть Боссом. Или хотел? Неужели Дерек может вести свою игру?

Нет. Нет, я не верю в то, что он способен на это. Не верю. Не хочу верить.

– Нора, – Альберто выдёргивает наушник из моего уха, и я чуть не подпрыгиваю на стуле, – пора закругляться. Врач приехал, ждёт в твоей комнате. Потом ты должна собрать вещи. Выезжаешь через два часа.

– Куда?

– Подальше отсюда. Побудешь в тихом красивом месте. Восстановишься, потом вернёшься обратно.

– Он всё-таки решил сплавить меня?

– Для твоей же безопасности. Поверь, так будет лучше. – Альберто кладёт ладонь на моё плечо и слегка сжимает. – Через десять дней уже вернёшься. Это недолго.

– Недолго… да. Альберто, можно вопрос?

– Валяй.

– Дерек говорил с вами о том, чтобы вы голосовали за Эдриана?

– Говорил с Фабио и Брайаном. Они всегда были лояльны к Эду, согласились с Дереком сразу же.

– А с тобой и Орландо он не говорил? Почему?

– Не успел, наверное. У него и так дел было по горло. Была полная неразбериха, творилось чёрте-что. Голосование прошло следующей ночью после смерти Лоренцо.

– А вы не обсуждали это вчетвером?

– Обсуждали? Мы даже не общались на эту тему. Говорю же: творилось страшное. Каждый проголосовал так, как посчитал нужным.

– Или так, как попросил Дерек.

– В любом случае у них была своя голова на плечах. Почему ты вообще об этом спрашиваешь?

– Мне просто интересно, как это происходит. Вот ты говоришь, что вы не говорили между собой. А разве не логичнее было бы посоветоваться, привести разумные доводы, всё взвесить, обсудить все «за» и «против»?

– Это не совет Боссов, – Альберто усмехается. – В нашей семье запрещено влиять на внутреннее голосование.

– Но Дерек повлиял.

– Он переживал за Эда. Хотел как лучше.

– Но получилось ещё хуже. А если бы Дерек поговорил и с вами, тогда что?

– Мы бы с ним разругались. Дерек должен был сесть в кресло Босса, так что мы с Орландо долго бы с ним спорили, но потом всё же проголосовали бы за Эдриана. Хоть я до сих пор считаю, что Дерек заслуживает эту должность больше, но он сам сделал выбор. Тот, кто не хочет быть Боссом, не может им быть.

– Да, я это уже слышала. Спасибо, что утолил моё любопытство. Я ещё вливаюсь, – подмигиваю ему. – И спасибо, что показал видео, теперь мне многое понятно.

– Обращайся. Но не злоупотребляй.

Выхожу из его комнаты.

Не успел. Не верю. Дерек успел бы, если бы хотел. Неужели в этом и был его план? Сделать так, чтобы Эдриан стал Боссом официально, – это же идеально. Все шишки валятся на него, а Дерек остаётся тёмной лошадкой, которая скачет во главе повозки.

Знаю, кого мне нужно найти. У меня есть вопросы, и я их задам.

Едва врач уходит, я несусь в ту часть дома, где базируются парни.

Всего два человека. Всего по два вопроса на каждого.

И Фабио, и Брайан отвечают, что если бы Дерек их не попросил голосовать за Эдриана, то стал бы Боссом. Тогда все хотели проголосовать за него. Даже Брайан, хотя сейчас он бы проголосовал за Эдриана. И ещё они говорят, что Дерек подходил к ним не сразу перед голосованием, а с утра. Он всё-таки нашёл время. Значит, он мог поговорить не только с ними. Почему он не сделал этого?

Либо мои теории полный бред, либо я и правда совсем ничего не знаю о своём муже.

Глава 9

Автомобиль увозит нас всё дальше. Я сижу на заднем сиденье и смотрю то в одно окно, то в другое. Уже больше часа пейзаж всё тот же: беспросветный лес с обеих сторон.

Напротив меня по разные стороны сидят два парня из охраны. На водительском и переднем сиденьях – ещё двое. И ещё четверо – в машине, которая едет впереди нас. Восемь человек. Мой конвой. Вряд ли они рады, что выбрали именно их. Проведут со мной в ссылке десять дней вдали от дома.

Перевожу взгляд на свои запястья. Врач осмотрел меня и сказал, что внутренних повреждений нет, только гематомы. Он оставил мне два тюбика мази и какие-то таблетки от стресса. Будто они мне помогут!

Фыркаю и бормочу под нос ругательства. Наверное, ребята думают, что я двинулась. Веду себя как сумасшедшая: то хихикаю, то хмурюсь, то пальцы себе выкручиваю. А всё потому, что моя голова разрывается от теорий, которые я себе насочиняла.

Если всё правда так, как я думаю, то Дерек совсем не тот, за кого себя выдаёт. Я знаю, что он отлично умеет притворяться. Учитывая, как с ним обращался Лоренцо, у Дерека вполне могли возникнуть какие-нибудь психические отклонения. Но неужели его чувства ко мне – подделка? Социопаты чувствовать не умеют, зато прекрасно знают, как показать любое чувство. Ни у кого даже подозрений не возникнет, что это лишь искусная игра.

– Нет, – качаю головой, – не может быть.

– Нора, с тобой всё в порядке? – спрашивает Алонсо.

– А что такое? – я удивлённо смотрю на него.

– Ты всю дорогу сама с собой разговариваешь.

Вот же… Надеюсь, я не ляпнула ничего лишнего.

– Я… начала смотреть фильм перед выездом. Детективный криминальный триллер. Не успела досмотреть, теперь голову ломаю, чем там дело кончилось. Так захватило, до сих пор под впечатлением. Столько теорий в голове: кто кого подставил и всё такое.

– О, я люблю триллеры, – Алонсо расплывается в улыбке. – Как называется?

– Тёмная лошадка.

– Никогда не слышал.

– Сама случайно наткнулась.

– Скинешь мне? Гляну на досуге.

– Эм… да, конечно.

– Спасибо, Нора.

Блин, такого фильма же не существует! Ладно, потом скажу, что перепутала название. Придумаю что-нибудь.

Отчаянный визг тормозов прерывает мои размышления. Меня ослепляет яркий свет, а в следующую секунду резко дёргает вперёд. Я не была пристёгнута, поэтому шлёпаюсь на пол, аккурат между парнями. И шлёпаюсь вовремя, потому что обивка на том месте, где я сидела, вмиг превращается в решето. Стреляли прям по центру, хорошо, что ребята сидят по углам. Однако пули продолжают лететь. Уверена, что парни, сидящие впереди, уже мертвы.

Прикрываю голову одной рукой, другой дёргаю Алонсо за штанину.

– На пол! – кричу я во всю глотку. – Быстро на пол! Это приказ!

Они послушно сползают вниз. Вижу, что Алонсо ранен. Матерюсь, стягиваю с него пиджак, отрываю подол платья и туго перевязываю его плечо.

– Приказ? – он усмехается.

– Да! – рявкаю, что есть силы. – Я жена действующего Босса. Вы обязаны мне подчиняться, если я ничего не путаю.

– Не путаешь, – говорит Валерио, протягивая мне пистолет. – Держи.

– А ты?

– Думаешь, у меня один такой? – Он достаёт вторую пушку. – Каков план, начальник?

– Выжить, – цежу сквозь зубы. – Мы не сдохнем здесь. Не так.

– Говоришь прям как он, – Валерио улыбается. – Чтобы выжить, нужен план. Судя по агрессивности обстрела, их много.

– Почему они затихли?

– Ждут, что мы себя проявим, – Алонсо хмыкает, – или просто готовятся взорвать нас к чертям собачьим, что более вероятно.

Вытаскиваю из кармана телефон.

– Чёрт! Связь не ловит. Мы в какой-то дыре! Куда мы вообще ехали?

– В один из домов Дерека, – отвечает Валерио.

– В один из? У него их что, несколько?

– Нора, – он усмехается, – ты же не за оборванца замуж вышла. Жаль, не добрались до места. Там красиво. Но сейчас да, мы в жопе. Лес на многие километры спереди и сзади.

Кладу телефон в карман, смотрю на лица парней. Они оба не верят в то, что мы выберемся отсюда живыми. Свет фар от машин, которые устроили нам засаду, позволяет отчётливо увидеть это.

Пусть парни и не верят в хороший исход, но я не сдамся так просто. Верить нужно всегда.

– И что делать будем?

– Ты же начальник, – Валерио пихает меня в плечо, – командуй.

– Несмешно, я не хочу здесь сдохнуть. Нам нужно выйти из машины.

– Верная смерть.

– Ты пессимист. – Я смеряю его презрительным взглядом. – Если Алонсо прав, то верная смерть – это остаться и ждать, пока тачку подорвут.

– Принцесса ведь права. – Алонсо перекладывает пистолет в здоровую руку. – Подозрительно долго всё тихо, не нравится мне это.

– Лучше бы стреляли без перерыва? – Я зло усмехаюсь. – Нужно проверить, что там.

Начинаю привставать, но Валерио удерживает меня за руку.

– Совсем сдурела?

– Пусти и подвинься. Дай мне пролезть на твоё место, я знаю, что делаю.

Он без возражений пропускает меня.

В машине, конечно, просторно, но не настолько, чтобы трое взрослых людей вольготно сидели на полу между сиденьями. Особенно если двое из них – накаченные здоровенные лбы.

Заглядываю в щель между водительским сиденьем и подголовником. Два чёрных минивэна перегородили дорогу и вместе с ними восемнадцать человек, не считая двух водителей. У них куча оружия – и это отнюдь не пистолеты.

Почему они больше не стреляют? Чего ждут? Если бы хотели взять нас живыми, то не стали бы нашпиговывать наши автомобили свинцом.

Машина, которая ехала перед нашей, вся превратилась в решето. Её занесло боком, потому что шины напоролись на ленту с шипами, расстеленную на дороге. При таком раскладе точно не выжил никто. Наш водитель успел затормозить, не доезжая до шипованной ленты. Мы остановились прям перед ней, а нас троих спасло только то, что при торможении автомобиль не занесло. Она встала точно мордой вперёд, поэтому основной удар пришёлся на Эннио и Брендона.

Перевожу взгляд на мёртвых ребят. Смерть словно идёт за нами по пятам – и она всегда на шаг впереди.

– Нора! – Валерио дёргает меня за подол, сползаю вниз.

– Их восемнадцать, ещё двое за водителей. Вооружены до зубов: у них винтовки, пулемёты, ещё что-то. Стоят на позициях. Все дула направлены в нашу сторону. Чего они ждут? Вряд ли мы нужны им живыми.

– Не нужны. Они ждут того, кому подчиняются. – Алонсо мрачнеет. – Их главный хочет лично убедиться, что мы сдохли все до единого.

– Или главная. – По телу ползут мурашки. – Мария.

– Почему ты думаешь, что это она? – спрашивает Валерио.

– А кто ещё? Один раз она уже облажалась: Эдриан выжил. Мария хочет моей крови. И не только моей – всей нашей семьи. Чёрт! Почему они не проверяют, живы мы или нет? Это действует на нервы.

– Хочешь, чтобы они пришли сюда? – Алонсо смотрит на меня как на идиотку.

– Нет, но… Мы так и будем сидеть здесь?

– Предлагаешь выйти? – Его брови ползут вверх.

– Вы же грёбаные гангстеры!

– Но мозги-то у нас есть, – Валерио усмехается. – Они держат нас на прицеле. Ты даже дверь не успеешь открыть, как они снова начнут палить.

– И что, будем сидеть и ждать Марию, а потом пригласим её на чай? Выйти придётся, иначе точно сдохнем. А так будет хоть какой-то шанс. Нужно отвлечь их и выбираться отсюда. Мы в дыре, но ведь в этом есть и плюсы: до леса рукой подать.

– Ты не добежишь.

– Валерио, хватит хоронить нас раньше времени! – В бессилии я ударяю кулаком по сиденью. – Соображайте, думайте, мать вашу! Вы же не первый раз оказываетесь в такой ситуации!

– Как и ты, – он усмехается. – Ладно, будем прорываться. Но для этого нужны запасы.

Валерио достаёт сумку из-под сиденья и ставит в центр. Чего там только нет… Но всё-таки кое-чего нет.

– Граната бы не помешала, – подмечаю я.

– Была бы здесь граната, мы бы взлетели в воздух, если бы в неё ненароком попали. Их пули с лёгкость пробили пуленепробиваемые тачки. Для чего они, мать вашу, непробиваемые? – ворчит он. – Для камушков, вылетающих из рогатки? Пули прошли как по маслу. Но у них там не просто пистолетики, ты же видела. – Валерио выбирает оружие. – Берите столько, сколько возможно взять без ущерба для манёвренности.

– Я пойду первым, – говорит Алонсо. – И так ранен, меня уже не жалко.

– Нет, – шикаю на него, – никто не пойдёт поодиночке. Мы вообще отсюда не выйдем, пока не будет достаточно дыма.

– Что?! – одновременно восклицают они.

– Нужно поджечь машину. Пожар их отвлечёт. Сейчас ночь, видно плохо, а дым и вовсе станет спасением. Они не заметят нас сразу.

– Ты дурная, что ли? – Валерио зло сверлит меня глазами. – Во-первых, наши парни сидят спереди, мы должны их забрать. Во-вторых, эта машина – единственное укрытие, которое у нас есть. В-третьих, они не дураки. Да, сейчас ночь, но для таких случаев и существует прицел ночного видения. Слышала о таком? Даже если ты устроишь дымоган, всё равно…

– Во-первых, – перебиваю его и повышаю голос, – они уже мертвы, а мёртвым всё равно. Расставляй приоритеты: мы не сможем их забрать, если сдохнем. А мы ведь сдохнем, если не выберемся отсюда. Во-вторых, за горящей машиной тоже можно прятаться. Пусть не так долго, но нам хватит. Только в фильмах тачки сразу же взлетают в воздух, стоит их поджечь. У нас будет достаточно времени, чтобы незаметно выйти, а затем внезапно атаковать и…

– Незаметно?! Внезапно?! Атаковать?! – Слова вылетают из него как пули. – Ты, я и половина Алонсо против двадцати стоящих наготове солдат?!

– Восемнадцати, – поправляю я его. – Двое за водителей, чем ты слушал? Или у тебя с памятью проблемы? Они, конечно, могут выйти и схватиться за пушки, но пока что они сидят, а не стоят. Не перевирай факты.

– О, женщина! – Валерио стонет. – Ты… ты…

– Не знаешь, как назвать, чтобы не оскорбить жену Босса?

– Да ты реально бесячая! Лезешь на рожон и совсем башкой не думаешь, прежде чем что-то ляпнуть. Как при таком раскладе ты ещё жива? Неудивительно, что Дерек решил сплавить тебя подальше. У него просто ангельское терпение! Как он тебя не прибил до сих пор, а?

– Это ты сейчас нарываешься! И у меня складывается ощущение, что ты банально струсил. Да, струсил!

– Струсил?! Да как ты смеешь?!

– Заткнулись! – рявкает Алонсо. – Выметаемся отсюда. Быстро.

– Но… – осекаюсь, потому что чувствую запах гари. Поворачиваю голову и вижу дым. – Ты что, уже поджёг её?

– Всё равно больше нет вариантов. Пока вы тут припираетесь, мы рискуем дождаться седьмого пришествия.

Злорадно ухмыляюсь в сторону Валерио. Он багровый от злости. Видимо, у меня талант выводить мужчин из себя.

Пламя вспыхивает. Нужно и правда валить. Дым столбом, дышать становится невозможно, хотя стёкла спереди и сзади выбиты.

– Валерио, поменяйся с Алонсо местами. Алонсо ты за мной. Мы с Валерио откроем двери.

– Нет, Нора, – Валерио качает головой, – я пойду с твоей стороны. Дерек ясно выразился: защищать тебя любой ценой. Против приказов Босса не попрёшь даже ты.

– А почему, ты думаешь, он меня сплавил? – злорадно огрызаюсь я. – Я постоянно это делаю. Так что Алонсо выйдет с моей стороны. Это же логично. Так у нас у всех будет больше шансов выжить. Парни, включите мозг! Нет времени спорить. Меняйтесь – и открываем! Ну же!

Валерио перемещается к двери. Неужели! Не сговариваясь, мы открываем их одновременно. Едва мы вылезаем из машины, шквал выстрелов обрушивается с новой силой. Лязг металла и грохот оглушают. От дыма и запаха гари слезятся глаза. Алонсо втаскивает меня за машину, заслоняя собой. Упираюсь плечом в плечо Валерио.

– Все целы?

– Пока что да, – отвечает Валерио.

– Порядок, – вторит Алонсо. – Но мы не можем прятаться за горящей тачкой вечно. Да и они, кажется, пошли в наступление, слышите?

– Прекрасно, – цежу сквозь зубы. – Давно никого не убивала.

Человек заходит сбоку, но Валерио оказывается быстрее. Минус один – осталось девятнадцать. Всего-то девятнадцать вооружённых до зубов профессиональных киллеров. Какая прелесть.

Ещё двое появляются со стороны Алонсо. Одного он валит сразу же, второму я попадаю в бедро. Алонсо добивает его.

Осталось семнадцать…

Валерио мычит, делает выстрел, затем зажимает плечо рукой.

– Ещё минус один, – говорит он.

– Ублюдки, – шиплю, понимая, что они окружают нас.

Стреляют они наугад: дым окутал машину и распространяется всё дальше. Но и мы не видим практически ни черта. Полтора-два метра видимости, а дальше – хоть глаз выколи. Пламя и зажжённые фары машин – единственные источники света в этой преисподней.

– Нужно в лес.

– Нора, мы не добежим, – произносит Алонсо и укладывает ещё одного.

Слышу рёв приближающегося автомобиля, и сердце цепенеет. Он едет прямо на нас.

Мария. Дождались. Неужели это конец?

– Дерек, я люблю тебя, – шепчу, глотая слёзы и крепче сжимая пистолет.

В ту же секунду раздаётся визг тормозов и град выстрелов. Тела валятся на землю – не наши тела. Нападающие отстреливаются, но тот, кто стреляет по ним, видимо, сам дьявол, потому что трупов становится всё больше.

– Откуда ты знала, что это он? – спрашивает Валерио.

– Кто?

– Дерек.

– Я не знала. Я думала, это Мария.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.