Максим Соловьёв
Джейк на дне

Это рассказ про историю, случившуюся с Джейком.

Мы видим до смерти перепуганного молодого человека, находящегося в окружении каких-то южан – то ли это цыгане, то ли итальянцы, из-за сумбура не совсем понятен язык, на котором они говорят, возможно, это были румыны. Важно то, что это бандиты, какая-то мафия, чтоб её так. Важнее то, что у Джейка серьёзные проблемы, ведь его ноги находятся в каком-то тазу и в него недавно что-то залили холодное и вязкое, он понимал, но отказывался верить в то, что это известные итальянские похороны. Глаза резало уходящем солнцем, но всё равно можно было разглядеть его убийц. Главный всё что-то говорил, искренне веря в то, что Джейк сможет чётко разобрать что-то. А в глубине души он знал, что они уже давно решили его судьбу, в последний момент передумать было бы попыткой бросить тень на их же репутацию бесстрашных гангстеров.

Сейчас юноша пытался понять, как же он мог перейти им дорогу, суетливо перебирая в памяти все возможные смертные косяки за своими плечами. Девушка – это единственная возможная причина его присутствия в компании этих уважаемых мужчин, причины сломанного, по-видимому, уха и набухавшего левого глаза. Он знал, что ничего, абсолютно ничего он не мог сейчас изменить и пытался быстро в голове прикинуть все возможные варианты его спасения. Ещё не вечер, но скоро будет смеркаться, что уменьшит его шансы быть кем-то увиденным.

Габриела – такое, казалось бы, красивое, но смертоносное имя. Я может не до конца уверен, что это твоих рук дело, но, думаю, расставание – не слишком весомый довод для похорон своего бывшего. Я ведь даже не был с тобой груб, больная ты истеричка с красивым личиком! Помню: ты что-то говорила про брата с его серьёзным и очень опасным бизнесом; да, я не стал принимать это всё всерьёз, зная, как ты можешь преувеличивать и раздувать. Думалось, он возможно ловко обходит какой-нибудь закон или скрывает свои налоги. Я и подумать не мог, что он скрывает трупы и убегает от полиции. У нас была страсть, было очень весело, я с тобой согласен, но я не смог бы связать свою жизнь с девушкой, которую не увидел бы матерью своих детей. Да и, твою мать, ты бы сама сбежала через пару месяцев, найдя себе нового классного парня. Черт тебя дери, что ты им наплела такого, что на моих ногах уже каменеет цемент, а эта толстая харя продолжает что-то ехидно мне толковать, даже не представляя, как он мне омерзителен?! Лишь желание не потерять сознание останавливает меня вмазать ему, понимая, что этим они могут забрать последние шансы на выживание с моим-то опытом свободного подводного плавания.

Один мудрец сказал, что любая дверь, в которую ты входил; человека, которого встретил; слово, которое случайно обронил, имеют свой смысл, малый или великий, но это событие должно было произойти, тебе лишь надо его принять. Пытаясь отстраниться от эмоций и прикидывая варианты, я не переставал делать небольшие движения ступнями, чтобы попытаться создать микротрещины в твердеющей массе. Главное – стараться держать их внимание на мне, чтобы они, не дай бог, не заметили моих манипуляций, что опять же приближало бы меня к пуле в моей голове. И если всё получится, я даю тебе своё безмолвное слово, что лично тебя придушу, не моргнув и глазом. Представляю, как ты наделаешь в штаны при виде человека, которого ты недавно утопил в море.

Я изображал на лице искренний страх и ужас, а сам вспоминал роковую красотку, черноволосую суку. Она, наверное, пьёт сейчас какие-то коктейли в ночном клубе у пляжа.

«Ты осознавала, какую мне судьбу определила? Нет, я не смог бы сделать тебе действительно больно, да и посадить бы тебя у меня не получилось. Ты всё сделала чужими руками. Но я что-нибудь для тебя обязательно придумаю, сильно не переживай на этот счёт, я о тебе не забуду!»

Краем глаза я вижу вашу тачку, сейчас мне это, правда, не очень пригодится, но, возможно, в следующей жизни я куплю себе такую. А может, получится в этой у вас взять её в пожизненную аренду.

А как решить проблему возрастающего давления при погружении? Я ведь давно не практиковался в свободном погружении. А если я не смогу выдержать давления и умру под водой? Не знаю, на что я надеюсь. Ведь вероятность 1 к 100, что мы поплывём мимо того места, где три года назад затонул корабль, а лежит он на глубине 35 метров. Да, рекорды погружения устанавливаются и на большей глубине, но я не профессиональный ныряльщик. Да и какого чёрта, иначе меня просто пристрелят и не будет никакого, даже призрачного шанса выжить!

Итак, у меня есть около десяти минут, чтобы всё спланировать. Мне нужны полная концентрация, чёткие действия и отсутствие какого-либо страха, – и всё это с переполненным ужаса лицом, страданиями от боли. По всей видимости, они захотят отплыть подальше от берега, где глубина уже будет составлять добрую сотню метров, туда, где и найти тело-то практически нереально. Сейчас главное вспомнить всё про это кораблекрушение, моя любознательность может даже однажды спасти мне жизнь каким-то непостижимым образом. «Мистик» – так назывался корабль одного француза, перевозившего какие-то товары из Южной Франции и обратно, одним словом, зарабатывая неплохие деньги себе на жизнь и обеспечивая работой дюжину своих работяг. Но техническая неисправность двигателя забрала жизнь техника и жизнь самого «Мистика», благо остальным членам команды удалось спастись на спасательной лодке. Да и не дотянули они до берега каких-то полторы сотни метров. Страховой компании пришлось компенсировать деньги не только за корабль, но и за груз, перевозимый тем рейсом, поэтому никто и не стремился позаботиться о том, чтобы всё содержимое на корабле было поднято со дна, а учитывая глубину, на это потребовалось бы ещё больше затрат, поэтому «Мистик» так и остался лежать брошенным на дне тихой бухты родной «Тирены» – Тирренского моря, покорно ожидая момента, когда полностью не разрушится под действием времени и ласкания солёной воды Средиземья. Но сегодня ты должен сослужить службу одному парню, ты должен спасти ему жизнь.

Прыжок

Где-то на полпути мне надо будет погрузиться и резким движением направиться навстречу «Мистику». Надо будет чудом в него попасть. Иначе просто не будет времени – каменные кандалы просто не позволят мне добраться до корабля в полутьме дна моря, а потом до командной рубки или спасательной стенки, где могли бы сохраниться баллон с кислородом и маской.

Сейчас я пытаюсь глубоко дышать, не выдавая себя. Они не должны и думать о том, что я не просто хочу подольше пожить, я хочу выбраться с этих похорон. Я хочу жить, парни, и боюсь вы меня недооцениваете.

Карлос, так звали братика моей бывшей подруги, какой-то грязный мафиози, но такой типичный, мерзкий и самодовольный. Приказал двум своим парням затащить меня в лодку и отплыть метров на четыреста от берега, дабы быть уверенным, что это сойдёт ему с рук. Эти два ублюдка что-то болтали о том, что проще было бы меня завалить и просто скинуть метрах в ста от берега, нежели грести туда-сюда лишних двадцать минут. После они начали горячо что-то обсуждать, и тогда ко мне пришло осознание того, что сейчас будет решаться моя судьба. Я должен сделать прыжок с этим грёбанным тазиком. Мы проплыли около ста метров от берега, и, по моим подсчётам, в ближайшие минуты я либо оставляю себе шанс на жизнь, либо его не будет вовсе.

На берегу произошла ещё одна неприятная вещь: братец той сучки, решившей проучить меня, перед самым отплытием лодки посчитал, что бетонных кандалов будет мало и приказал завязать мне руки верёвкой, словно я могу выплыть с таким грузом. А было бы неплохо – усмехнулся я.

Корт и Синот переглянулись и не стали ему перечить. Хотя сами не стали бы так поступать, понимая своим заурядным умишком, что это слишком. Босс сказал, что моторная лодка может привлечь внимание какого-нибудь зеваки, поэтому плыть они должны были на вёсельной. Напоследок он попросил передать привет креветкам и крабам, а также Салли, его старому приятелю, работавшему шеф-поваром в его ресторане, который как-то однажды сильно огорчил его, а по причине его исчезновения никто из работников не стал сильно любопытствовать. Босс лишь сказал, что он уволился, так как у него появились какие-то проблемы со здоровьем.

Серьёзные такие проблемы – ничего не скажешь.

Джейка посадили посреди лодки, чтобы он был на виду обоих дружков Карлоса, дабы тот ничего не вздумал выкинуть. В этом случае они должны были пристрелить его на месте безопасности ради.

Проплыв 50 метров от берега, у подручных босса возник спор о том, кто будет грести, и пока они спорили, заговорил Джейк:

– Может быть дадите возможность погрести мне? Эти последние минуты мне не хотелось быть провести связанным, хотелось бы ещё немного побыть обычным человеком, что собирается половить рыбку с друзьями. Сами понимаете, что я ничего не смогу сделать, если вы развяжите мне руки, ведь весла закреплены, и размахивать я ими не смогу, а чуть что – вы сможете спокойно меня пристрелить. А обратно плыть самим вам будет значительно проще. Ближе и без лишнего баласта в лице меня.

Джейк знал, что со связанными руками у него не будет никаких шансов вовсе, ведь плыть он не сможет, а если получится освободиться от кандалов, то слишком много времени он потратит на освобождение рук, и всё будет кончено. Но проблема останется в виде двух гангстеров, находящихся за и перед ним, вооружёнными и не поскупящимися на пулю для него. А плыть самому, управляя лодкой, жадно вспоминая о событии, произошедшем с кораблём несколько лет назад, прокручивая картинки из ТВ, газеты, пытаясь точно определить местоположение корабля, ведь кандалы сразу устремят его на дно, а если он ошибётся – всё будет напрасно. Никогда не знаешь, на что ты способен в момент критической ситуации, главное – справиться с паникой и эмоциями.

Джейк по-прежнему старался изображать на лице ужас и отчаяние, а сам каждую секунду тратил на своё спасение из безвыходного положения. Он старался дышать полной грудью глубоко, немного напрягая мышцы ног, рук, спины так, чтобы это не бросалось в глаза, а весла в руках были бы очень кстати, он и размялся бы, и постарался бы подплыть поближе к спасительному кораблю. Может быть, он лёг набок, да и нет внутри пары баллонов с воздухом и маской, но он был бы доволен собой. Он сделал бы всё, что смог, и это воодушевляло его.

Плыл он неспешно, немного смещаясь от курса, намеченного боссом. Главное – чтобы эти два придурка не обратили на это внимания. Но в голове была ещё одна проблема: как резко спрыгнуть с лодки, да ещё и постараться «бросить им песок в глаза», чтобы они потеряли концентрацию на пару мгновений.

И вот они приблизились, как показалось Джейку, к нужному месту. Они без долгих споров согласились развязать его, чтобы он сам приплыл к месту своих похорон. В случае чего, они были уверены, что просто прикончат его, ведь всегда легче нажать пару раз на курок – и дело с концом. Правда боссу это явно не понравилось бы, ему совершенно не хотелось привлекать внимание к происходящему в этой бухте.

В определенный момент Корт стал замечать, что они плывут не туда, словно в сторону берега:

– Эй, сопляк, ты случайно не к дальнему берегу собрался плыть, думая, что сможешь просто спрыгнуть и побежать к своей мамочке, а мы тебе тут помашем платочками? Плыви правее, куда тебе и говорили, сукин сын, и не зли меня больше, а не то я просто пристрелю тебя тут, и вечерняя прогулка для тебя закончится.

– Извини, начальник, я просто немного удлинил путь перед своей смертью, знаешь ли, хочется ещё немного насладиться этим приятным морским воздухом и чудным видом.

– Мне плевать на твои сопливые рассуждения, – внезапно врезал ему по затылку Синот. – Мы должны успеть к Бетти и смачно отужинать, поэтому быстро свернул и прибавил хода.

– Да, босс.

Ему пришлось немножко свернуть, казалось, что вот-вот они будут над самым кораблём, и хода добавлять совсем не хотелось. Пришла пора действовать.

Одним резким размахом Джейк двумя вёслами ударил по воде так, что с двух сторон смачно плеснул в Синота двойной порцией морской воды, дабы тот попил перед ужином у Бетти. В этот же момент упёрся двумя руками в борта лодки и, напрягшись и откинувшись назад, вмазал тазом со своими зацементированными ногами прямо по удивлённой физиономии Корта, разбив ему нос и губу. Бил он так, чтобы сразу после удара по инерции цементный таз утащил его за борт, а лодка резко начала качаться и чуть не перевернулась. Синот, оcознав все, что произошло, через секунду взялся за пистолет и, протерев глаза, выстрелил пару раз ему вслед, но ему не повезло: пули прошли в сантиметре от устремляющегося вниз живому мертвецу. Его одёрнул Корт, прикрывая текущую из носа кровь, заверив, что этот придурок подохнет через пару минут, а они уже могли привлечь внимание кого-то из местных, не считая гнева самого хозяина.

Они решили, что расскажут такую историю: парень начал нервничать и трепыхаться, после пары подзатыльников он начал кидаться, поэтому пришлось его скинуть на полпути, но перед этим этот ублюдок головой вмазал по голове Корта, они пустили ему пулю в лицо и скинули там же. Они решили, что это будет крайне убедительно, ведь дело так или иначе было сделано. Грести пришлось Синоту, ведь Корт в этот момент разбирался со своим носом и губой.

Сказать, что Карлос был недоволен, – это ничего не сказать. Он думал вмазать кому-нибудь из них, но, видя физиономию Корта, решил, что с этих придурков уже хватит, но сказал, что при следующем таком проступке он заставит их мыть посуду у него в ресторане и месяц жрать объедки со стола.

– А теперь быстро, ублюдки, в машину и поехали.

Тишина в полутьме

Совершив этот бросок, Джейк, словно через мгновение уже устремился вниз, на дно, где его ожидала участь утонувшего в забвении, прикованного к этому несуразному тазу с бетоном. Думая над этой печальной картиной, он словно сходил с ума, ему претила эта участь. Он сделал это сам, не дождавшись, когда же они его отправят в последнее плавание.

«Нет, я не могу ждать, я хочу покончить с собою прямо сейчас. К чему тянуть?!» – эта мысль заставила улыбнуться Джейка. Он немного отстранился от реальности, нельзя было волноваться, это могло спутать все карты, в которых он придумал путь своего спасения, наполненный надеждой сохранить себе жизнь. Или шанса на неё. Шум от всплеска воды и последующий за ним визг маленьких металлических пчелок, что чудом не ужалили его, вскоре затихли, а юноша устремился вниз сквозь голубую толщу воды. Он бросил последний взгляд в небо, которое преграждала удаляющаяся лодка с двумя бандитами на борту.

Джейк закрыл глаза. Перед самим прыжком ему удалось неплохо надышаться, чтобы клетки тела как следует насытить кислородом. В последний раз наполнить свою грудь воздухом и совершить свой неожиданный для всех манёвр. Погружаясь, он то и дело открывал и закрывал глаза, чтобы они могли быстрее адаптироваться к новой среде. Но проблема была в ушах, ведь погрузиться на такую глубину без подготовки и с такой быстротой было весьма рискованно. Но все же это оставалось на втором плане. Первый десяток метров Джейк судорожно вертел головой и пытался внизу рассмотреть силуэт «Мистика». Через пятнадцать метров давление ощутимо возросло, и уши начали с болью отзываться с каждым метром погружения, грудь ощущала давление, словно на неё кто-то пытался встать. Он пытался руками помочь ушам пережить это растущее давление, так же давил на уши воздухом изнутри, затыкая при этом нос. Это поначалу помогало, но боль со временем становилась всё сильнее, и дальше эти манипуляции не помогали, на двадцатом метре он ничего не видел вокруг, никаких кораблей, словно он падал в пустую тёмно-синюю бездну.

Даже морские обитатели старались держаться от него подальше. Нарастающая боль начинала пронизывать всё тело, а не только уши, грудь и глаза. И вот, на тридцатом метре, в его голову закралась ужасная, но успокаивающая мысль: он может смириться с этой болью, он может смириться с этим подкрадывающимся удушением, он даже сможет смириться с такой смертью. Окинув своим взором всё вокруг, Джейк вновь не увидел ничего различимого, только какую-то большую щель на дне, в которую он скоро упадет, где и закончатся его мучения. Запас кислорода, а с ним силы и терпение, подойдут к концу. На дне старой бухты у этого прекрасного южного берега Италии, которую он так полюбил.

Закрыв глаза, он невольно начал перебирать картинки приятных моментов из своей памяти. Как вдруг к горлу подступили первые удушающие позывы. Вспоминать стало сложнее, в сознание вновь ворвалась реальность, всё, что он видел, – проклятое дно и странная щель, полукруглая щель. Или это был…

Он резко открыл глаза и снова попытался разглядеть дно под ним, и увиденное уже перестало напоминать щель. Сейчас он видел отчётливо. Это был борт корабля с покрытым наростом тины и всякой морской мерзостью. Его словно ударило током, а боль, наполняющая тело, стала отступать. Этот сороковой метр уже чувствовался как вновь явившийся перед ним шанс. Теперь он всеми силами пытался каким-то образом подплыть, чтобы точно плюхнуться на корабль, сонно лежащий на левом боку. Хоть и наполовину корабль скрылся в морском песке и морской тине, он все равно теперь отчётливо просматривался. Несколько неловких и несуразных движений помогли ему немного приблизиться, и вот он, безбилетный и нежданный гость, уже точно попадал на судно и вот-вот уже был готов стукнуться о палубу.

Пришлось собраться, это было значительно сложнее сделать, ведь его окутала боль, кислородное голодание тела уже сильно ощущалось. Ему необходимо было, приземляясь, максимально сильно ударить ногами, чтобы они отделились от емкости с бетоном.

Так как корабль лежал, накренившись набок, выходило, что приземлиться плашмя о палубу было невозможно, но Джейк попытался. Ещё мгновение… и раздался гулкий звон – таз с ногами отскочили от палубы, и по инерции Джейк ударился и своим телом о заросшую тиной палубу. Но теперь он продолжал скользить вниз. Это уже не входило в его план, он шептал про себя и пытался руками за что-то уцепиться. Он мог скатиться по судну, так и не попав в него. Наклон всё же был не так велик, поэтому шанс оставался затормозить, но всё было в чертовой скользкой растительности. Джейк уже собирался запаниковать, пока не увидел решетчатые перила перед собой.

«Давай, Джейк. В точку!» – раздалось у него в голове. И тут прозвучал звон, который он приятно услышал лишь одним ухом. Ноги подогнулись от его силы и разошлись в разные стороны. И тут он ухватился за какую-то железку, что была приделана к палубе. Только взглядом он проводил вращающийся силуэт таза в пучину. Джейк смог пошевелить кончиками пальцев. Но цемент до конца не разрушился, зато ноги были расцеплены, правда, на них оставались два больших башмака. От бетонного раствора практически ничего не отвалилось, за исключением тех частей, в которых он так усердно шевелил пальцами. Ухватившись обеими руками за изогнутую ограду, Джейк окинул взглядом судно и попытался понять, куда ему надо направиться, чтобы добыть заветный баллон с воздухом и маской, которых и вовсе могло не оказаться здесь. Да и к черту, его это совершенно не волновало. Если он смог сюда забраться, упав так глубоко, значит – сможет пойти и дальше. Два больших каменных сапога на его ногах словно говорили о том, что ещё не всё достаточно сложно, с ними ему будет куда интереснее. Прошло уже долгих две минуты с момента прыжка. Запаса кислорода в организме было совсем ничего, и он поспешил. Надо добраться по накренённому кораблю к капитанскому мостику.

Пристанище

В каменных башмаках было очень сложно передвигаться по скользкой наклонной поверхности. Он суетливо перебирался и привыкал к ним. К этому моменту к горлу вновь подступило удушье, спазмы в лёгких мешали думать, появлялись в голове панические нотки. Джейк начал резко двигаться и дёргаться, не понимая, к чему это может привести. Пройти так много, чтобы разбить свою голову о дверь, за которой находится твоя цель.

Потеряв равновесие, он упал, изо рта вырвались несколько пузырьков воды. Какие-то доли секунды он заставил себя лежать, попытался привести голову в порядок. Отрешившись от нарастающей боли, которая появлялась чуть ли не по всему телу, Джейк привел мысли в порядок. Эта боль, которая пронизывала тело снаружи и внутри, отступила и позволила взять себя в руки и двинуться, чтобы точными шагами попасть к капитанскому мостику. Держать равновесие в неуклюжих башмаках и перемещаться по неровной посудине было задачей не из простых – то и дело приходилось нагибаться, а иногда и вовсе ползти на четвереньках. Выглядело это неуклюже, но эффективно. Дверь в капитанский мостик висела на нижних петлях, а за ней было совсем тёмное помещение.

Оперевшись о дверной проём, он встал и окинул взглядом мостик. Всё было разбросано и покрыто тёмно-зелёным наростом водорослей. Беглым взглядом он искал то, что могло бы быть похоже на ящик для погружения и плавания под водой, а самое главное – баллон сжатого воздуха. Снова к горлу начали подступать спазмы, а мысли затуманивать нотки отчаяния после того, как глаза не смогли распознать ничего, похожее на необходимое снаряжение.

И в тот момент, когда тело начало трясти и полностью терялся контроль над ним, уже хотелось просто взять и начать дышать водой, наплевав на все свои усилия, хотелось просто сдаться, Джейк замер, зрачки расширились, и он увидел в дальнем углу, куда свалились мелкие незакреплённые вещи, край большого ящика, и в ту же секунду он ринулся к нему, посредине комнаты он споткнулся о круглую лампу, что когда-то тут светила, и уже карабкался, ничего не замечая.

Мы видим наполняющиеся ужасом зеленые глаза Джейка, бездну отчаяния и паники, его рука приближается к замку, готовая с силой сорвать ржавый замок на этом ящике, но он не поддается. Джейк падает на колени. Глаза закрываются.

«Мистик»

Глаза открываются. Мы видим эти светло-синие глаза, взгляд устремлён куда-то вдаль. Это Нед Хопер. Он подносит руку к лицу, заканчиваются сутки пути, и через пару часов они прибудут в порт. Ему хочется самому привести корабль в доки, Нед любит всё держать под контролем. Капитан грузового корабля, занимающего перевозкой грузов по Средиземью. Рейс был из одного порта Ближнего Востока. Капитан смотрел в сторону приближающегося берега, вдоль которого он проследует прямиком до места прибытия. Всё шло как по маслу, как и было принято у Неда, всё по плану, но сегодня ему не суждено было добраться до конечной точки. Он тогда и подумать не мог, что это последние два часа его жизни в роли капитана.

Рядом со смотровым окном неожиданно пролетает чайка и громко кричит, словно пытаясь капитана о чём-то предупредить, но через секунду раздаётся гулкий взрыв где-то внутри корабля, такой, что он немного дернулся назад, словно пытаясь остановиться, будто кто-то врезался в его борт. Эти несколько секунд показались капитану безумно долгими, но он пришёл в себя, словно борясь с мыслями, что ему это почудилось. Он срочно по бортовой рации попытался связаться с двигательным отделением, предчувствуя беду именно оттуда, но никто не ответил. Справа от него стоял старший помощник, звали его Хен Вонман, также с ошарашенным видом. Через секунду он отправился вниз, попутно сообщая всем, чтобы никто не паниковал и не покидал своих мест, дабы не создавать суматохи и паники.

Через какие-то считанные полминуты он добрался до технического отделения, где находились старший и младший механики. Подойдя к двери он уже слышал стон Стена, который что-то кричал от боли и звал на помощь. Он забежал туда и увидел, как новенький здоровенный двигатель «Мистика» на несколько тысяч лошадиных сил был объят пламенем, словно сорвался с цепи и напоминал дракона, желающего выбраться на свободу. Он быстро сообщил по связи в капитанскую рубку, что в двигателе произошел взрыв и Стену требуется помощь. После этого он рванул к Стену, у него была раздроблена нога, и он не мог от болевого шока адекватно соображать, словно эта боль захватила его. Хен разорвал свою рубашку и быстро наложил жгут, чтобы Стен не умер от потери крови. В это время пятеро матросов уже направлялись в техническую рубку, захватив второпях с собой пару аптечек.

Нед, после того как предпринял первые меры, сразу стал связываться с берегом, пытаясь сообщить о ситуации на корабле, понимая, что, помимо жизней механиков, могут пострадать и остальные моряки, ведь двигатель мог задеть корпус корабля, а также не было исключено, что могло что-то ещё произойти с механизмами. На берегу не сразу вышли на связь. Да и не было понятно, каково состояние корабля, они ведь могли и дотянуть до порта, плыть было совсем ничего, но без рабочего двигателя это было сделать невозможно, а помочь им мог бы хороший траулер или буксир, находящийся неподалёку. Через пару минут он всё-таки связался с портом и вкратце изложил всю серьёзность ситуации. К тому времени с ним снова успел связаться Хен и сказал, что главный механик по имени Бен лежит, придавленный куском двигателя, и не подаёт никаких признаков жизни, добраться до него сложно и опасно.

Сообщив об этом на берег, ему сказали, что в течение получаса к ним прибудет спасательное и вспомогательное судна для оказания помощи, также ему посоветовали несколько изменить траекторию и стараться не прижиматься к берегу, чтобы не сесть на мель. Он исполнил их поручение и немножко отдалился от берега. Двигатель все еще продолжал работать, хоть и значительно снизив мощность.

Нед по внутренней связи связался с машинным отсеком. Ему ответил его помощник. Он рассказал ему о разговоре с берегом, передал всё в подробностях. Они обсудили возможность снижения подачи топлива в двигатель, чтобы уменьшить вероятность повторного взрыва двигателя. Иначе это могло бы привести к необратимым изменениям в обшивке корпуса, а также не только бы остановило работу двигателя и привело бы к последующему дрейфу корабля, но и к повреждениям, которые могли бы потопить корабль. Младший механик, казалось, был в агонии, поэтому услышать что-то вразумительное от него было весьма проблематично.

Переговорив немного, они решили не осуществлять никаких манипуляций в машинной рубке, пока не будут убеждены в том, что это верное решение. Пока не была известна истинная причина выведения из строя двигателя. Помощник капитана после разговора решил осторожно осмотреть систему двигателя, а конкретнее – подачи топлива, визуально, никак не касаясь механизмов, дабы не сделать хуже. Один из матросов сказал, что раньше, около пяти лет назад, кок работал помощником механика. Может быть машины и усовершенствовались за это время, но принцип оказался неизменным.

Хен сказал, чтобы его быстро вызвали, ничего не сообщая капитану, да и сообщать-то по сути было нечего. Домыслы разгоряченных моряков вряд ли могли как-то кардинально поменять ситуацию к лучшему. Через пару минут в машинную рубку резко ворвался кок.

– А ведь его разбудили, – подумал Хен. – Да и от него несет, черт возьми! Как он только мог спать под этот грохот?

Рукастый мужик исполинских размеров по имени Морт, немного запыхавшись и вытирая пот со лба, произнёс:

– Ну и заварушку вы тут затеяли! А где Боб? Старина Боб… – и тут, оглядевшись, он увидел тело главного механика, лежащего в дальнем конце отделения, чем-то придавленного и не подающего признаки жизни.

Морт никогда не был сентиментальным и не стал тратить много времени на причитания. Он постарался осмотреться и понять, что к чему. Да, всё кончено, стало другим. Машины больше, мощнее, детали меньше. Но через тридцать секунд его взгляд уже был устремлён на нужный объект. Этот воздушный клапан мог вручную контролировать подачу обогащённого топлива в двигатель. Стрелка показателя давления, как заметил кок, была достаточно высоко на его хмельной, но былой взгляд.

Он задумался на пару секунд и еще раз бросил взгляд на Боба: "Если мы не хотим взорваться и все вместе отправиться к праотцам, то должны уменьшить подачу топлива, чтобы двигатель не разорвало от давления, тогда мы сможем добраться до порта живыми».

Помощник сказал, чтобы Морт ничего не делал, пока он не сообщит обо всём капитану. Хен отвернулся, чтобы набрать Неда. Морт же лишь оскалился и подумал, что этот сопляк не может и шагу ступить без указки капитана. Он снова решил взглянуть на лежащего в углу Боба, его товарища, с которым они иногда могли пропустить по рюмочке рома, прикинувшись пиратами и играющими в карты на деньги. Это были монетки, пени, но им удавалось создать ту атмосферу, в которую они хотели верить.

Раздался отчетливый грохот раскаленного коленвала, и Морт краем глаза увидел, как дернулась нога Бена. Теперь она спустилась вниз, а была согнута. И тут кок не выдержал: «Он ещё жив!» – прокричал Морт. – «Я сейчас помогу тебе, потерпи немного!" – и ринулся к рычагу.

В этот момент практически обо всём уже знал капитан, но не успел он ещё ничего ответить, как услышал, что крикнул его помощник, чтобы Морт, остановился и не смел ничего предпринимать, но было уже поздно.

Морт своей крепкой рукой схватил за вентиль и рывком попытался его закрутить. В этот момент за ним спешил помощник капитана, отчаянно стараясь догнать и остановить пьяного верзилу.

Да, не так много изменилось за то время, как служил с десяток лет назад Морт Вертони, но не на таком большом и новом корабле, как «Мистик», помощником механика машинного отделения среднего рыболовецкого судна. Обычное мазутное топливо, простое масло, обычные датчики. Большой десятицилиндровый двигатель на 690 лошадиных сил, несложные детали. Обычная правая резьба на вентилях. Всё стало усовершенствоваться – металл, трубки, цилиндры, трубы, масла, корабли. А резьба иногда стала левой. Как и в этом случае. Кок так быстро рванул этот вентиль, что не успел обратить внимание, в какую сторону надо крутить его. И вместо того, чтобы закрутить, он взял и открутил, тем самым резко повысив давление в двигателе.

Через доли секунды какой-то из клапанов, до этого находящийся под сильным давлением, не выдержал, и другой вентиль, размером чуть больше пробки от бутылки из-под газировки, выстретил, словно пуля, будто хотел убить Морта, но пролетел в миллиметре от его шеи. Но он нашёл цель, где смог остановиться. Кок обернулся и перед ним стоял помощник кэпа с открытым ртом, издавая какие-то хриплые звуки. Металлический вентиль вонзился ему прямиком в глазную орбиту правого глаза, да так глубоко, что только кончик вентиля был снаружи.

Кровь начала заливать его лицо вместе с вытекшим глазом, он опустился на колени и не мог ничего сказать, а только судорожно кряхтел. Взрывается второй цилиндр более мощным, оглушительным взрывом и слышится гулкий удар по корпусу, вспыхивает сильное пламя. Матросы, что стояли позади помощника, подхватывают его и вытаскивают из рубки. Последним за ними выходит изрядно побледневший Морт, словно сейчас его стошнит. Ему стало плохо, и он не мог нормально дышать. Он вышел из рубки, покрытый копотью, и закрыл наглухо дверь. Сел, оперевшись на неё, и обхватил голову дрожащими здоровенными руками.

Рядом с капитаном находился обычный матрос, правда, он был самым молодым из команды. Звали его Хьюго. Он пристально всматривался в капитана в тот момент, когда с ним связался его помощник. Затаив дыхание, Хьюго пытался разузнать, что он ему там говорит. Он надеялся, что это что-то хорошее, ведь плохих новостей было уже совсем предостаточно: то ли сильно раненый, то ли убитый Бен, младший механик с раздробленной ногой и находящийся на последнем издыхании мотор корабля. Очень хотелось бы верить, что все будут живы, а корабль через недельку починят, и они отправятся в путь без каких-либо серьёзных последствий. Краем уха он услышал там второй голос, казалось, что это был голос Морта. Но что ему там делать, разве он мог там чем-то помочь?

Капитан уже передал, чтобы они не предпринимали никаких серьёзных действий без него, а помощнику надо подняться на капитанский мостик, чтобы Нед сам мог оценить ситуацию. Но в какой-то момент помощник закричал, чтобы Морт остановился, и раздался удар пластиковой рации о стенку. Капитан так же замер, никак не теряя самообладание, пытаясь разобраться с тем, что же там сейчас произошло. Далее послышались гул и резкий свист, словно что-то вылетело с большой скоростью и тут же остановилось. Капитан попробовал подозвать кого-нибудь из тех, кто находился в машинной рубке и мог его услышать. И после второй попытки он услышал гулкий хлопок сначала где-то внутри корабля, а потом и сам взрыв вперемешку с шипением трубки.

Тотчас же капитан положил трубку, взглянул на Хьюго и тихим, но отчётливым голосом произнёс: "Хьюи, ты остаёшься за главного, держи курс рядом с берегом, но не меньше 40 и не больше 70 метров от него. В случае крайней ситуации позвони в гудок, и я вернусь".

Как только он это произнёс, то снял свою капитанскую фуражку, положил на панель управления и быстро покинул мостик, не дав никакого времени на ответ для Хьюи.

Хьюи ухватился двумя руками за штурвал, на висках проступил пот, а широко раскрытые от удивления и неверия глаза забегали по панелям от всего происходящего вокруг. А потом он посмотрел на море, корабль и берег и только тогда смог собраться с мыслями.

Нед быстро перебирался всё ниже и ниже по ступенькам, мимо пролётов и отделений, и вот, подойдя к отделению, он увидел кучку матросов, находящихся у закрытого машинного отделения. Спустившись к ним, он громко задал вопрос: «Ещё кто-то остался в отделении помимо Боба? Я хочу знать, что там произошло?»

Некоторое время все молчали, матросы переглянулись и поняли, что никто сейчас не способен выдавить из себя и слова. Здоровенный кок по имени Морт поник, он напоминал сейчас забитого в угол подростка тринадцати лет от роду.

Видя всё это, самый сообразительный матрос, понимая всю опасность и сложность ситуации, особенно её усугубление промедлением принятия решения, заговорил:

– Капитан, сэр, ваш помощник и Морт осматривали двигатель и думали о том, как понизить подачу топлива. Они нашли нужный рычаг, но воспользоваться им не получилось, потому что взорвалась какая-то трубка и вентиль вышибло и попало в голову Хену. Морту не навредило, но снова взорвался двигатель. Кок хотел помочь своему другу Бену, но двигатель начал полыхать, и добраться до него стало невозможно. А тот вентиль, он… угодил прямо в глаз старшему помощнику и застрял там. Он что-то говорит несуразное, и у него сильно течёт кровь. Вот посмотрите…

Стоявшие до этого в кучке матросы расступились, и Нед увидел своего друга, лицо которого заливает кровь, льющаяся из отверстия, где раньше был его глаз, а сейчас там торчит кусок металла. Голова и тело подёргиваются в судорогах, но взгляд ещё окончательно не потерял осознанность. Нед приблизился к нему и привстал на колено, попытался заговорить, приподнимая немного его голову.

Поначалу капитан пытался говорить негромко, но обращаясь прямо к нему в ухо, и, не услышав ответ, повысил тон и спросил: «Хен, ты слышишь меня? Постарайся держаться, мы скоро будем в порту, где нас будут ждать медики, и мы прямиком отправим тебя в больницу».

Хен поначалу не замечал ничего и молчал, смотря своим пустым глазом куда-то ввысь. Но потом отрешенный взгляд наполнился тенью осознанности, и с усилием он посмотрел на Неда – человека, которого он безоговорочно ценил и уважал. Возможно, если бы кто-то другой к нему обратился, он бы и вовсе не заметил, но этот голос он не мог ни с чьим спутать. Ему было сложно не просто говорить, но и конструктивно мыслить, потому что был повреждён его мозг. Хен пытался набраться сил, а капитан не сводил с него взгляда, ждал, пока тот сможет ему что-нибудь сказать. Наконец Хен заговорил, но это уже был не его звонкий и решительный голос, теперь это был голос умирающего старика, который пытается что-то сказать своему сыну.

«Я никого не виню, это произошло совершенно случайно, знаю, что Морт, каким бы здоровенным дураком ни был, внутри он тот ещё сентиментальный мальчишка. Он пытался остановить работу двигателя, но у него ничего не получилось. Скажи ему, чтобы не носил на сердце тяжелый груз, если я умру. Передай моей семье, что я их безмерно любил. Нет, не останавливай меня…»

В этот момент начал было мотать головой Нед, стараясь переубедить Хена, что тот ещё в порядке, что он будет жить. Но тот оборвал его намерения. Хен, который в жизни никогда не посмел бы перечить, знал, что из этой передряги ему не выбраться.

«И ты и я понимаем, что я так или иначе умру, то ли от потери крови, то ли от болевого шока, а может и вовсе от повреждения мозга, когда его окончательно зальёт кровью, как только попытаются вытащить эту штуку. А может и от всего сразу. Не теряй время, просто выслушай меня. Кроме твоих искренних сожалений о моей потери, обними моих родных и постарайся как можно быть чаще рядом с ними, это очень важно! А ещё лучше, чтобы твоя любимая жена Берта помогла тебе в этом деле. Как только придёт время, и ты поймёшь, что она начинает приходить в себя, ты должен подойти к ней и сказать, что я прошу её, чтобы она не смела тратить годы жизни на оплакивание меня. Она и дети должны знать, что для меня будет искренним проявлением любви ко мне – это возвращение к полноценной жизни. А Ксени должна будет найти себе нового спутника жизни, который будет достоин её. И чем раньше она это сделает, тем будет лучше для всех. Прошу: навещай их! Я хочу, чтобы мои дети видели пример настоящего мужчины».

У Неда округлились глаза, он хотел спросить, при чём тут его жена, как через мгновение все осознал и, не издав ни звука, продолжил всё слушать.

«А что касается тебя, Нед, то я хочу тебя попросить о прощении, я, наверно, умру, но хотя бы сейчас должен быть искренен с тобой. Вот уже полгода, как я перевожу на твоём корабле наркотики из Ближнего Востока. Прости, капитан, но это так. Я всегда был крайне осторожен и был уверен, что, даже останови нас в открытом море береговая охрана, они ничего не смогли бы найти, даже загнав сюда тысячу собак и ищеек. Я делал это из раза в раз», – в этот момент он достаёт что-то из своего правого кармана брюк, крепко сжав в кулаке, и пытается это поднести к своей груди.

За дверью полыхает пожар, капитан обращает свой взор на это и понимает, что ситуация ухудшается донельзя. Казалось бы, необходимо остановить пожар, но время уже упущено, поэтому, тяжело это осознавать, но надо срочно созвать и готовить команду и объявить об эвакуации. В этот момент раздаётся гудок. Матрос, оставшийся у штурвала, это его рук дело. Нед осмотрелся и увидел, что корабль начал не только терять обороты, но и своё направление, об этом он его точно не просил, надо было срочно подниматься наверх. Голова начинала разрываться от боли.

Он поднялся, понимая, что жизнь и последние слова Хена важны, но есть проблемы и посерьезнее. Собрав матросов, он разделил их на две группы. Одна должна была сообщить остальным в дальних частях корабля об эвакуации, особенно тем, кто спал, они могли ничего и не услышать, а вторая должна была аккуратно переместить двух пострадавших человек наверх, к эвакуационным шлюпкам. Сделав это, он быстро побежал на капитанский мостик, корабль заметно сбавлял ход и менял направление, смещаясь к берегу, а это беспокоило ещё больше. Поднявшись, он мельком глянул в глаза пареньку, потом начал бегло осматривать показания и увидел, что мощность була уже около тридцати, нет, уже около двадцати процентов от той, которая была до того, как он покинул мостик. Он смотрел на панель и ждал, что вот-вот кто-то сообщит ему о течи. Он уже не только видел это на приборах, а видел собственными глазами.

Моряк, что стоял у штурвала всё это время, услышал мощный гулкий взрыв пятью минутами ранее, заметил, что корабль начал резко терять обороты, и тут слева открылся вид на небольшую бухту. Он понимал, что было бы хорошо подплыть поближе к берегу и остановиться, капитан бы его похвалил за принятие такого смелого решения, там будет неглубоко, конечно, вряд ли корабль утонет, а если нет, то там мелко и поднять бы его не составило труда. Но бухта эта называлась Волчье логово, и он совсем не знал этого.

Нед увидел, что парень свернул ближе к бухте, видимо, надеясь, что можно было бы уткнуться в берег, а может, просто сесть на мель, думая, что мы можем утонуть. Нед сообщил дважды всем по общей громкой связи о том, чтобы все в течение двух минут готовились к эвакуации, быстро собрали всё необходимое и собрались у шлюпок. Их было две, места им и двум лежачим морякам вполне должно было хватить.

Подняв свой взор, он осмотрелся и вспомнил, что это за логово. Вспомнил старичка годом ранее в порту, в который они сейчас должны были приплыть. Он рассказывал о старой бухте, её прозвали Волчьей, потому что в ней то и дело тонули корабли, а поднять было их невозможно, потому что там было очень глубоко, глубже, чем несколько сотен метров от берега. Волчья, потому что и моряки, покинувшие свои тонущие корабли, всё равно не спасались, там было холодная вода из-за большой глубины и большого утёса, который с восточной стороны не давал ей прогреваться, а скалистый, скользкий и крутой берег был как окончательной чередой испытаний. Ведь добравшись даже до берега, волны, которые были порой причиной кораблекрушения, могли добить бедолагу уже о берег. «Держись подальше от этого логова, чтобы ни случилось, лучше отверни в открытое море, чем туда», – говорил этот странный попахивающий алкоголем моряк. Но именно здесь оказался Нед. Именно здесь. Уже через год он парковал тут свой новенький «Мистик».

Корабль не останавливался, но плыл медленно. Нед подумал о том, что стоило бы прислушаться и отвернуть обратно, в сторону моря. А у шлюпок уже собрались если не все, то большая часть моряков, он отправил туда и младшего моряка, оставшись один на один со стоявшими перед ним проблемами. Нед посмотрел на тёмную воду, словно под ним было метров пятьдесят бездны, спереди высился большой утёс. Крепко сжав в руках штурвал, он резким движением решил повернуть. И тут прогремел третий, мощный и последний взрыв, разорвавший прошивку корабля, и в него хлынул поток воды.

Когда Нед подошел к спасательному надувному плоту, который уже готовили матросы, оба пострадавшие матросы уже лежали рядом с ним. Склонившись над умирающим другом, показалось, что тот пришел в себя. Хен вновь что-то зашептал хриплым голосом:

– Прости, друг мой, но ты имеешь полное право меня ненавидеть, презирать и просто кинуть на съедение свиньям, не обронив при этом и слезы. Я не был честен перед тобой совсем, практически никогда. Прости, капитан, но уже три долгих года из четырех, что я тебя знаю, я люблю твою жену Берту. Не просто милые улыбки и воздыхания при встрече, мы спим, в тайне ища возможности для встреч. Мы опьянены и, словно подростки, прячемся от рассерженных родителей. Ни ты, ни моя жена не знали об этом. Мы делали это так искусно и расчётливо, что делало из нас ещё больших мерзавцев. Я отказывался признавать то, кем я стал. И только сейчас, когда смерть склонилась надо мной, я говорю тебе: прости, ты прекрасный человек, но твоя любовь к нам обоим сделала тебя слепым, а мы этим воспользовались.

Взгляды Неда и Хена были устремлены друга на друга. Капитан замер, он оказался в кошмаре, который становился только хуже. Но он хотел услышать всё. Слушал и падал в бездну.

– Было лишь это? Нет. Два года я перевожу наркотики. Наша остановка в Ливане ограничивается не только стандартной загрузкой товара, но и нестандартным заполнением наркотиков, которые я поставляю мафии за хорошие деньги. В ящике со спасательным и оборудованием для погружения два килограмма героина, произведённого где-то на Ближнем Востоке. Я не знаю как именно, но поступи так, как посчитаешь нужным. Это твой корабль и твоя воля. Про…

И тут у него началась судорога, и он начал тяжело захлёбываться и кашлять.

Нед всё слушал внимательно, запоминая каждое слово. В первые мгновения он хотел услышать от Хена что-то о его родных и близких, о том, как он их любит, о том, чтобы они всегда помнили о нём, но не губили свою жизнь тяжёлыми воспоминаниями и оплакиванием, это было бы так рационально и практично, в этом был весь его помощник. Но тут Хен заговорил о нём, о Неде, и об его жене, об их тайне, об его тайне, он каялся, словно перед ним был священник, которому он исповедовался на смертном одре. Да, всё так и выглядело. Угроза смерти делает нас сильными, делает нас храбрыми и откровенными. В последние минуты жизни мы становимся для себя тем, кем хотели быть всю жизнь.

Нед замер, не в силах вымолвить из себя и слово. Теперь он словно мчался на скоростном поезде, он видел то, что никогда не замечал или отказывался замечать, и теперь всё вставало на свои места. Видел эти мимолётные взгляды, которые бросали друг другу его жена Берта и Хен, эти улыбочки, которые он принимал за приветливость и доброжелательность. Потом всё походило на приятельские и дружеские отношения семей. Они ярче реагировали на шутки друг друга. Берта всегда светилась в его компании, становилась живее. Нед думал, что ей просто хорошо находиться в дружественной атмосфере, поэтому они часто устраивали совместные выходные. Дети дружно играли, все веселились, но он и не подозревал, что это было начало конца для обоих семей. Они раскалывались друг о друга, Нед это видел, но уже было поздно. Он всегда думал, что жена Хена Ксени серьёзный человек и не такой компанейский, будто вся радость жизни была в Хене, она же была спокойна и скромна? Нет, посмотри на неё взгляд? Теперь ты видишь? Она не знала это наверняка, но даже и не догадывалась, она это чувствовала. Это было самое страшное. Если бы это была просто страсть, она бы с пониманием к этому отнеслась. Жизнь моряка полна лишений. Но… нет. Это было совсем другое. Хен и Берта не только желали, они любили друг друга, и это её убивало. Она бы никогда не посмела разрушить семью или навредить кому-то, даже самой себе. Нет, в ней гас этот свет, словно жизнь уходила из неё и оставалась лишь оболочка.

Она была самой мудрой из всех нас четверых. Она понимала, что, предприняв что-то, она бы разрушила обе семьи, и это было правдой, но также она понимала, что это был лишь вопрос времени, и это было правдой. Нед был благодарен ей за это.

Мчась в этом поезде, каждая секунда ему давалась с большим трудом и болью. И вот, в какой-то момент, он усилием воли закрыл глаза и заставил себя смотреть на друга, на лучшего друга, с которым они проплыли ни одну тысячу морских миль, который его понимал и всегда был уверенной опорой во всём. Любил ли он его жену? Да, как и она его. Но он не должен их винить, бывает, что этому невозможно противиться. Сейчас важно то, кем он был для него и кем навсегда останется. Он был прекрасным человеком и лучшим другом. Им он навсегда и останется.

Тут Нед открывает глаза, прошло лишь мгновение, как Хен начал судорожно кашлять. И тут капитан преподнёс свои уста к его уху и ровным успокаивающим тоном произнес:

– Никто из нас не идеален, Хен, никто. И видит Бог, я говорю правду. Ты для меня всегда был и останешься другом и братом, – боль внутри Неда по-прежнему раздавалась истошным криком, но он продолжал. – Я прощаю тебя, Хен. В чём бы ты ни ошибся. Я прощаю тебя и буду помнить всегда добрым словом.

В этот самый момент помощник капитана резко открыл единственный глаз, он блестел и был неподвижен, словно вглядывался в мудрого старца. И, как только он попытался ему что-то ответить, кровь окончательно заполнила его мозг, и тот потерял сознание. Жизнь покинула старшего помощника его еще до прибытия спасателей. Нед переложил тело друга в спасательную шлюпку, где и расположились остальные члены экипажа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.