Валентина Панина
В паутине жизни

Глава I

Муха подлетела к открытой двери и сразу залетела в дом, привлекаемая запахами с кухни и в предвкушении вкусного завтрака. Она сразу пролетела на кухню и закружила там под потолком, высматривая, где еда. Муха гордилась своими прозрачными ажурными крылышками и блестящими глазами, видящими вкруговую. Ей доставляло удовольствие, когда за ней начинали гоняться, а она ловко уворачивалась и вовремя улетала, громко жужжа от радости.

Щенок Арчи, на мордочку которого Муха тихо опускалась и, заглядывая в глаза, начинала нежно жужжать, сжимался в комок, затем тихонько вытягивал лапу для удара. Не попав по Мухе, Арчи начинал от обиды и боли выть, а однажды, когда Муха вывела его окончательно из терпения, он так сильно ударил себя, что заплакал от боли, а потом долго ходил с опухшим носом. Сегодня Муха почувствовала тревогу, но, унюхав аппетитные запахи, от волнения забылась, и понеслась на кухню, а тут её ждала липкая ленточка.

Настасья стояла на кухне своего нового дома, построенного Иваном и уже давно обжитом, в лёгком домашнем платье, обтягивающем её девичью фигуру, которая так нравилась Ивану, и развешивала липкие ленты для мух. Теперь она уже не размахивает полотенцем и мухобойкой, а развешивает по кухне липкие ленточки. На одной ленте висела прилипшая муха и громко жужжала с небольшими перерывами, а Настасья ей отвечала, у них получался как бы диалог.

─ Хозяйка-а-а-а! Ну, отлепи меня! ─ жужжала громко Муха.

─ Ага! Щаззз! Не дождёшься! ─ говорила Настасья.

─ Ну, будь человеком, отлепи! Клянусь, я больше не прилечу!

─ Сама не прилетишь, так многочисленных родственников пришлёшь, а я и для них сладкую ленточку приготовлю, ─ ехидненько улыбнулась Настасья.

─ Хозяйка, ты чего такая злая! ─ в отчаянии вскричала Муха, жужжа из последних сил.

─ С тем и живу! Думаешь, нам легко? Мы также бьёмся из последних сил, как муха, попавшая в паутину, поднимая деревню свою из разрухи, ведь нашим чиновникам не до нас, мы им только работать мешаем!

─ Ну, чесслово не прилечу, мамой клянусь!

─ Виси и не жужжи! Мамой она клянётся, назойливое племя! Достали вы меня уже!

─ Ну, прости меня! Я улечу и никогда больше не вернусь! ─ заплакала Муха.

─ Вот в этом я теперь не сомневаюсь!

─ У меня же крылья скоро отвалятся, ты, бессердечная женщина!!

─ Вот тогда ты точно больше не прилетишь! Думаешь, нас кто-то жалеет? Сами крутимся!

Настасья закончила развешивать ленточки для мух, вымыла руки и продолжила готовить обед. Катюшка играла в песочнице под присмотром деда Василия, Никита сидел в беседке с книгой, Иван поехал искать коваля Василия, который удивительным образом, ещё до открытия магазина, где-то находил водку и был пьян с раннего утра. Он был опытным ковалем, но, когда совхозная конюшня приказала долго жить и пришла в деревню разруха, Василий остался не у дел. Его дом тоже постепенно приходил в негодность, работы у него не было и он запил. Сейчас, бросить пить, его могла заставить только работа. Иван решил Василия пристроить к своим лошадям, пока человек совсем не деградировал.

Василий нашелся, как всегда, пьяный в кузнице. Так именовалось маленькое помещение, в котором хранились старые куски железа, различные колёса и ещё много чего. Тут и обреталась Васина хмурая с утра пьяная личность неопределенного возраста. Услышав шум машины у кузницы, Василий встал с топчана, стоявшего в углу кузницы, накрытого стареньким байковым одеялом, теперь уже невозможно определить какого цвета оно было изначально, и вышел посмотреть, кто к нему пожаловал. Иван вышел из машины и встал, облокотившись на открытую дверь машины.

Василий стоял, уперев руки в бока. Это был среднего роста, коренастый, крепкой рабоче-крестьянской закваски мужик. Волосы жидкие, седые, выглядел лет на пятьдесят, черты лица крупные, сермяжные, кожа грубая, дубленная на ветрах и холодах, а загар прилипал к ней быстро и намертво, как будто он работал в поле на палящем солнце, а не в кузнице. Василий смотрел, молча, заложив руки в карманы брюк бывших когда-то серого цвета, вытянувшихся на коленях пузырями, не выдержав, грубо спросил:

─ Чё надо?

─ А я смотрю ты, Василий, с самого утра уже пьяный в хлам!

─ А тебе какое дело? Иди своим лошадям читать нотации!

─ Да смотреть на тебя стрёмно! Мастер на все руки, а опустился до обыкновенного бомжа!

─ А кому теперь нужны мои руки? Раньше все шли ко мне со своими бедами, потому что ни у кого не было денег купить нужную вещь, а теперь кому я нужен, у всех есть работа, а значит и деньги. Едут в город и покупают, ко мне уже никто не идёт.

─ Василий! Я не жилетка для твоих слёз! Я пришёл предложить тебе работу, мне коваль опытный нужен. Если бросишь пить, возьму тебя, если нет, поеду в город оттуда привезу мастера.

Василий, унылым взглядом окинув пространство перед собой, высвободив свою конечность из кармана брюк, провел рукой по волосам, приглаживая их, поскрёб затылок, посмотрел на Ивана, прояснившимся взглядом.

─ Вань, я же не запойный! Просто мне так легче переносить, когда Нюрка начинает меня пилить, что денег в дом не приношу. А где я их возьму?

─ А ты, Василий, не пробовал к председателю подойти спросить, или ко мне пришёл бы. Мне коваль нужен, я сижу, ломаю голову, где взять хорошего мастера, у меня ведь не просто лошади, у меня элитные жеребцы, скаковые, а ты сидишь тут в своей кузне с утра пьяный. Ты же мужик! Чего раскис?

─ Ваня, я брошу пить, только возьми меня на работу! Клянусь, брошу!

─ Учти, Василий, хоть раз замечу тебя пьяным или с глубокого похмелья, выгоню к чёртовой матери без предупреждения! У меня не детский сад и я не воспитатель, поэтому предупреждаю сразу, увижу тебя с похмелья – уволю! Если ты согласен, иди домой проспись и завтра выходи на работу.

─ Спасибо, Ваня! Я приду! Кстати, ты вот Иван лошадник, а ты хоть знаешь когда и кто впервые стал применять подковы?

─ А должен?

─ Конечно, должен! Иначе из тебя лошадник, как пуля из г…на! Так вот: считается, что впервые защищать копыта лошадей начали в Азии, где их оборачивали сыромятной кожей с целью лечения и защиты от износа. Подковы для защиты копыт лошадей стали применять сравнительно позже. Существуют свидетельства, что первыми металлические подковы начали использовать галлы приблизительно в III—IV вв.

─ Вот видишь, ты не только отличный коваль, но и сам подкован в смысле исторических познаний в своей профессии.

─ Было дело, интересовался!

─ Ничего Василий, мы сами кузнецы своего счастья! Иди домой и приводи себя в порядок, завтра у тебя рабочий день.

Иван сел в машину и поехал по своим многочисленным делам, а Василий стоял, смотрел вслед удаляющейся машине и думал:

─ Ну, Иван! Мужик! Уважаю!

Спохватившись, Василий быстро развернулся, закрыл перекосившуюся дверь кузницы на замок и быстро зашагал домой, ему вдруг захотелось порадовать свою скандальную жену, что теперь у него есть работа. Хотя, если честно, думал Василий, Нюрка ведь не всегда была скандальной, когда-то она была весёлой и озорной. Он шёл и, улыбаясь, вспоминал, как они любили друг друга. Тогда казалось, что умри один и второму жить незачем. А то, что она стала скандальной, так в этом он сам виноват. Теперь всё у них изменится к лучшему, решил Василий и, расправив плечи, твёрдой походкой подошёл к своей калитке.

***

Девяностые годы – время великого перелома политической и экономической жизни в России. Криминал не упустил возможности воспользоваться большими переменами. Используя слабость новой власти, постарался извлечь максимум выгоды для себя из наступившей в стране неразберихи.

Откуда в стране вдруг возникла организованная преступность? В стране, где молодёжь была в комсомольских отрядах. Комсомольцы собирались в строительные отряды и ехали с песнями на большие стройки страны. В стране, где за любое хулиганство грозило исключение из комсомольской организации, что для каждого комсомольца было бедой, крахом всей жизни, потому что о любой карьере можно было забыть, а кроме того за хулиганство грозила статья. И вдруг в начале девяностых появилась мощная альтернатива ─ организованная преступность, это называется «здравствуй, племя молодое, незнакомое»!

Это спортсмены и вояки. Когда спорт зачах, спортсмены остались без поддержки государства, они пошли в рэкет, так же, как Афганцы и сотрудники спецслужб, потерявшие работу. «Братва» быстро сообразила, как заработать деньги, причём немалые. Они решили обкладывать данью собственных сограждан и с энтузиазмом убивать друг друга. Впрочем, в первую очередь государство виновно в том, что не удосужилось найти им применение, как результат ─ криминальные группировки по всей стране. У спортсменов и у военных цель одна – деньги. А денег, как известно, много не бывает. И поскольку эти люди не связаны между собой ничем, кроме желания заработать, в какой-то момент начинают мочить друг друга, чтобы расширить подконтрольные территории.

Но и в самом криминальном мире в ту пору происходили изменения. К традиционным представителям воровских династий, почитавших кодекс уголовных понятий, появилась молодая поросль любителей легкой наживы. Молодые волчата не желали подчиняться старым блатным привычкам и, главное, платить дань от своих разбойничьих доходов в общак. Молодёжные банды объявили войну всем, кто пытался подчинить их своей воле и требовал львиную долю добычи. Слово «беспредел», прежде обозначающее в уголовном жаргоне нарушение воровских традиций, стало общеупотребительным. Улицы наполнились грохотом перестрелок. Вооруженные группировки держали в постоянном страхе начинающих предпринимателей. Боевики этих группировок совершали жестокие и часто бессмысленные убийства. Мрачная слава беспощадных отморозков наводила на всех ужас. Более сильные группировки поглощали более слабые. Иногда это происходило добровольно, иногда в перестрелках гибло много молодых парней, часто под руку попадались абсолютно посторонние люди, прохожие.

Пока строилась, расширялась, развивалась конюшня, поднималась с колен деревня, городская бандитская группировка следила за всем этим и ждала своего часа. Теперь главарь группировки Ураган решил, что настало их время и пора заняться этой конюшней, так как хозяева стали платежеспособными, они должны делиться своими доходами.

Утро было солнечным, на небе ни облачка. Ураган проснулся от того, что в незакрытое шторами окно лучи солнца светили прямо в глаза. Он лежал, положив ладошку под щёку, и смотрел по сторонам. Это был редкий случай, когда он спал один. У него не было жены, и он часто приводил к себе девушек. Но вчера у него было плохое настроение, ему всё надоело и эти бесконечные Тани, Марины, Оксаны и он ушёл из кафе раньше обычного один. Парни остались там, Ураган объявил сотрудникам кафе, что у них сегодня субботник и парни будут гулять, сколько захотят, а они должны их обслуживать. Никто не посмел ему возразить. Парни позвонили и им привезли девушек. В разгар вечера, когда все уже хорошо подпили и из разных углов раздавался визг и смех, парни бегали за девушками с расстегнутыми и приспущенными штанами, Ураган вдруг психанул, глядя на веселье своих подельников, встал, вышел, сел в машину и уехал домой один, даже без охраны. Только на выходе одного из своих предупредил, что завтра в два часа все должны быть здесь же в полном составе и никаких отговорок он не примет. Когда он так серьёзно говорил, все строились, даже, если были не в состоянии поднять головы. Приползали, кто, как мог, чтобы не схлопотать пулю за самоуправство и непослушание.

Ураган полежал ещё немного, встал, сходил в душ, сварил себе кофе, взял сигарету и с чашкой кофе подошёл к окну. Сегодня настроение у него наладилось, и он задумался о своей жизни. Ему уже за тридцать, а что хорошего он сделал? Семьи нет, детей нет, родителей похоронили добрые люди. Когда он впервые попал в тюрьму, не пережили они, узнав, что их сын бандит и убивает людей, ушли друг за другом с небольшим промежутком в два месяца. Отец к нему не приезжал во время его отсидки, он не хотел видеть сына. После суда подошёл к нему, молча, посмотрел сыну в глаза и сказал:

─ Стервец, фашист, чтобы тебя близко около меня не было. Нет у меня сына!

Урагану по сердцу резанули эти слова, но он, склонив голову, принял их как должное, потому что сам дал втянуть себя в преступный мир, и теперь жалеть было поздно, придётся отвечать. А дальше уже покатилось по многими накатанной дорожке.

Он выпил кофе, пошёл, включил компьютер, решив, пока есть время до встречи с пацанами, поработать. Его беспокоила летучая группировка, она небольшая и мобильная. Ураган никак не мог их поймать, а они с каждым днём становились всё нахальнее, чувствуя свою безнаказанность. Урагана это тревожило, и он постоянно ломал себе голову над тем, где эти «летучие» могут прятаться. Ведь за всё время ни один не попался его парням, а своих подельников он потерял уже немало. Полвторого он выключил компьютер и поехал в кафе.

На площадке перед дверью его встретил телохранитель Бык, двадцатипятилетний молодой парень, под два метра ростом, плечистый, руки-крюки, трёхдневная щетина скрывает пол-лица, черные глаза смотрят из-под таких же черных, угольных бровей. Они пошли к машине, где их ждал второй телохранитель, Сныт, тридцатидвухлетний брюнет, здоровый, словно шкаф, волосы собраны в низкий хвост, взгляд бледно-голубых глаз пронзительный, даже его подельники старались не встречаться с ним взглядом, он был по совместительству водителем. Они подъехали к кафе, Ураган быстрым шагом направился к двери, Бык его обогнал, открыл дверь, вошёл первым, огляделся, посторонился и пропустил Урагана. Ураган вошёл в кафе. Парни сидели за столами и ждали его. Лица у всех опухшие, глаза пустые, взгляд бессмысленный. Ураган встал в середине зала, заложив руки в карманы брюк, оглядел своих подельников, молча, покачал головой и спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

─ Вы сегодня в зеркале себя видели? Макаки, блин! С такой пьянью о каких делах можно говорить? Вот поэтому мы и не можем эту летучую группировку поймать, у них дисциплина, а у нас что ни вечер пьянка, да девки. С сегодняшнего дня все пьянки прекращаем, пока не поймаем этих налётчиков, увижу – убью, лично, собственными руками! Надо было вас вчера снять на видео, посмотрели бы на себя, в кого вы превратились. Уроды, мать вашу!! ─ вдруг заорал он, зло, засверкав очами. А теперь к делу! ─ Ураган прошёл к столу, сел, парни каждый со своим стулом придвинулись к нему.

─ Так, пацаны! ─ сказал Ураган, окидывая хмурым взглядом своих подельников, ─ пришло время наведаться в конюшню. Табун огромный, элитные скакуны стоят огромных денег, да и туристы, желающие покататься верхом, валом валят, а стало быть, и доходы там уже немалые, ─ сказал Ураган, глядя на своих подельников.

─ Мы готовы, ─ сообщил Ворон, тридцатилетний широкоплечий, русоволосый мужчина с глубоко посаженными карими глазами и трёхдневной чёрной щетиной.

─ Сначала поедем, посмотрим, что там и как, поговорим с руководством, может, удастся решить мирным путём отчисление нашей доли, а, если нет, будем думать, что с ними делать. Завтра с утра выдвигаемся.

Глава

II

Руководство страны, поднимая престиж Государства, всегда имело свои планы на молодёжь, постоянно поощряло нацеленных на конечный результат любой ценой: рекордсмены, чемпионы по разным видам борьбы и биатлонисты, достигшие высоких результатов в знаниях и умении, агрессивные и дерзкие, все были героями. Но, когда Советский Союз распался, обрушилась экономика, многие государственные умники, быстро сориентировались и сколотили себе крупные капиталы. Легион героев-спортсменов, которые в своё время поражали всех своей физической подготовкой и не умеющие ничего другого делать остались не у дел, стали разоряться и опускаться на дно, вот тогда эти умельцы, обладающие хорошей физической подготовкой и стали собираться в группировки и начались бои местного значения за место под солнцем. Для получения больших бабок приходилось регулярно творить зло – много-много всевозможного зла… Слова патриотизм и Родина для них стали пустым звуком.

Ураган с ранних лет слышал громкие слова о патриотизме и Родине и они тогда трогали его юную душу, но по мере взросления он стал понимать, что это лицемерие руководителей всех ступеней, которые озадачены лишь набиванием своих карманов банкнотами. Теперь же Ураган не обращал внимания на лицемерные призывы, и поэтому, конкретные пацаны грабили и убивали исключительно ради самих себя…

В девяностые, когда будущему авторитету Ураганову Андрею было всего 18 лет, вместо армии он попал в организованную группу, которая совершила грабеж в государственном учреждении. Грабителям досталась большая сумма денег. При ограблении бандиты держали персонал предприятия под стволами, кто-то попытался вызвать милицию и один из налётчиков случайно, отстреливаясь от приехавшего наряда милиции, ранил его в плечо.

Им не повезло, их повязали, и Ураганов Андрей получил пять лет колонии строгого режима. В двадцатилетнем возрасте, он попал в барак с авторитетными заключенными. Первое время был на побегушках, но постоянное общение в этой среде закалило парня, и со временем он сам уже был среди блатных. Поэтому, вернувшись домой, он уже был в авторитете у уголовников и получил кличку Ураган. У него быстро получилось набрать небольшую группу отморозков, и они стали отвоёвывать себе место под солнцем. Вскоре группа стала расти, Ураган стал подминать под себя все маленькие группировки, действуя жёстко, вскоре стал лидером большой городской группировки. Вокруг него теперь была охрана, из парней, которым он доверял, были боевики, которые держали городской бизнес. Ураган постоянно расширял сферу влияния.

Вскоре пришлось группу поделить на бригады, назначить бригадиров. Они занимались рэкетом, весь бизнес заставили им платить, а координировал всю деятельность преступной группировки её лидер Ураган. С несговорчивыми бизнесменами действовали жестко. Кого-то избивали, кому-то поджигали машины и дачи, были случаи, когда людей закапывали живыми. Поэтому им почти никто и не отказывал.

Ураган закончил говорить, окинул взглядом своих подельников, у него создалось впечатление, что они вообще ничего не поняли из сказанного. Он мгновение непонимающе смотрел на них, а затем его лицо исказилось гневом, и он взорвался злобным криком:

─ Вы! Олигохрены! Вы хоть что-нибудь поняли, о чём я говорил?

─ А чёрт его знает! Нам бы опохмелиться, тогда мозги встанут на место и заработают, ─ раздалось откуда-то сбоку от Урагана

─ Я понял! Сейчас с вами что-то обсуждать напрасный труд. Нажрались, мать вашу, меры не знаете!! ─ орал Ураган.

Бритоголовый, сидевший недалеко от Урагана, открыл было рот, чтобы как-то оправдаться, но вдруг рука Урагана сжалась в кулак, взметнулась, тыдыщ и бритоголовый уткнулся головой в пол, стул рухнул рядом с ним. Остальные решили, что в данный момент лучше им промолчать.

***

Настасья, повоевав с мухами, крутится у печки, готовит обед. Вдруг слышит, Марья кричит во дворе.

─ Настька-а-а-а! Настасья-я-я-я! Выйдь скорее, чё скажу!

Настасья выскочила за дверь. Марья стоит у крыльца глаза испуганные, на голове бигуди, руками мнёт свой передник.

─ Марья! Ну что ты блажишь на всю деревню с самого утра?

─ Ага! Сейчас и ты заблажишь! На конюшне какие-то чужие мужики разгуливают, на крутых машинах приехали, морды у всех бандитские!

─ Что им там надо?

─ А я знаю? ─ воскликнула Марья, ─ пойдём, посмотрим!

─ Сейчас, подожди минутку, предупрежу своих!

Настасья зашла к деду Василию в комнату. Он посидев около песочницы с Катюшкой, притомился и решил немного отдохнуть. Он лежал и «смотрел» телевизор, закрыв глаза. Настасья подошла, тронула его за плечо, дед Василий вскинулся и посмотрел сонными глазами на Настасью.

─ Папа, присмотрите за Катюшей, я сбегаю с Марьей на конюшню, ─ сказала Настасья.

─ Дык, беги, я чичас выйду к ей во двор, ─ спохватившись, дед поинтересовался, ─ чавой-то случилося, Настя? Зачем вы с Марькой на конюшню бегите?

─ Пока не знаю, какие-то чужие мужики понаехали, разгуливают по конюшне. Сбегаю, узнаю, что им надо, а то Ваня с Димой в городе.

─ Ты тама, Настька, мотри осторожно, вдруг енто бандюки каки-то! Не нарывайтеся с Марькой!

Настасья, скинув с себя фартук, выбежала из дома и они с Марьей понеслись бегом на конюшню. Прибежали запыхавшиеся, открыли ворота, зашли и увидели Сашку, Марьиного сына, он стоял и разговаривал с приезжими мужиками. Настасья с Марьей подошли, мужчины повернулись к ним, осмотрели их с головы до ног. Бык ухмыльнулся, поцокал языком и сказал:

─ Надо же, какие кобылки у вас в конюшне водятся, я не против быть их конюхом, объезжал бы их день и ночь.

─ Чем? ─ Взгляд Настасьи стал оценивающим и насмешливым, ─ хочешь бесплатный совет? ─ спросила она, глядя в глаза нахалу, ─ попробуй полить водой, может он вырастет? А, чтобы нас объезжать, такое счастье надо заслужить, ─ сказала Настасья, ─ тебе уж точно не светит.

─ А я кого-то буду спрашивать?

─ Ты, Бык, помолчи, будешь говорить, когда тебе позволят! ─ сказал мужчина, который стоял в окружении своей охраны и сильно отличался от них. Мужчина, повернулся к Настасье с Марьей, окинул их насмешливым взглядом и спросил:

─ Кто здесь главный, поговорить надо!

Настасья посмотрела на мужчину. Среди всех, он выделялся тем, что был в дорогом прикиде, среднего роста, стройный, чисто выбрит, правильные черты лица, карие глаза, крупный властный рот с узкими губами, массивная челюсть, волосы с проседью аккуратно пострижены и уложены.

─ У вас какое-то дело? ─ спросила Настасья.

─ Дело, ─ кивнул мужчина. Мы за вашей конюшней давно наблюдаем, видим, что она уже вам немалый доход стала приносить, пора платить.

─ Кому и за что? Налоги мы платим исправно.

Парни громко заржали, а мужчина только хмыкнул и сказал:

─ За крышу платить будете, а, если кто-то к вам начнёт предъявлять претензии, звоните, мы разрулим.

─ До сих пор никто никаких претензий нам не предъявлял. У нас и без вас расходов хватает. Мы деревню поднимаем из руин, а вы вместо того, чтобы нам помочь пришли нас грабить! ─ вызверилась Настасья на мужчину, ─ если вы следили за нашей конюшней, значит, вы видели, в каком состоянии была деревня. Мы отсыпали дороги, провели по улицам свет, провели интернет, оборудовали фельдшерский пункт. А вы теперь приехали, и плати вам!

─ Вы разве не русские люди? У вас душа не болит за всё это? ─ подключилась Марья, повела рукой вокруг себя, ─ или у вас ни флага, ни Родины нет? Одна нажива в голове?

─ Уймись! ─ повысил голос мужчина, ─ не будете платить, сгорит ваша конюшня в два счёта. Вызывайте ваше начальство, я с вами не собираюсь ничего обсуждать!

─ А мы такие вопросы и не решаем, а хозяева уехали в город по делам. Оставьте свою визитку или телефон, вам перезвонят, ─ сказала уже более спокойно Настасья.

─ С этого и надо было начинать. На, визитку, и передай хозяевам, жду три дня и начну принимать воспитательные меры.

─ Ураган, да три дня много, сутки дай и пусть думают.

─ Тебе, Бык, слово не давали и совета у тебя не спрашивали, поэтому заткнись!

Мужчина, которого назвали Ураганом, развернулся и пошёл к машине. Его охрана потянулась за ним. Настасья с Марьей и Сашка стояли и смотрели им вслед. Марья очнулась первая, покачав головой, сказала с горечью в голосе:

─ Ну, и как теперь прикажете жить?

─ Ты, Марья, заранее-то не начинай горевать! Мы же тоже не лыком шиты! Ты думаешь, наши мужики позволят грабить деревню каким-то уродам? ─ успокоила ее Настасья.

─ Оно конечно, но что-то страшно мне, Настька!

─ Когда это ты чего боялась, Марья? ─ хмыкнула Настасья, ─ вспомни, как ты Диму прикрыла в больнице от пули!

─ Ну, вспомнила! Тогда всё было неожиданно, и думать времени не было, вот и кинулась. Времена, как видишь, меняются. У этих уродов видела, как карманы оттопыриваются? Они все с оружием!

─ Мужики приедут, будем совет держать, а пока не переживай. Пойдём домой.

Настасья с Марьей отправились домой, а Сашка занялся своей работой по конюшне. Работы у него всегда было много. Иван заводчиком пока себя не считал, но заказчики были другого мнения, табун стал огромным, заказчиков много. У Ивана было много хлопот с конюшней, но и деревню с её проблемами он не бросал и постоянно с кем-то встречался, что-то добывал. Дмитрий занимался проблемами жизнедеятельности конюшни. Они оба от зари до зари трудились, домой приходили поздно, иногда заполночь. Настасья с Марьей относились с пониманием, потому что у них у самих был ненормированный рабочий день.

─ Как твоя внучка, Марья?

─ Олеська-то? Сидят с Алёнкой дома. Эта маленькая ведьмочка, говорит мне: ─ «Бабушка, ты уже старенькая, устала, наверное, посиди со мной, порисуем вместе». Ты представляешь? А я хотела родить себе ляльку, да и Дима хочет ребёнка, у него же вообще нет детей, его жена не хотела фигуру портить.

─ Но для неё-то ты бабушка! Она же не знает о том, что в сорок пять баба ягодка опять. А ты с родами поторопись, а то ещё год, максимум два и будет поздно. Это мужику никогда не поздно, а нам надо поспешать.

─ Мы стараемся! ─ загрустила Марья. Подошла к своей калитке, открыла её и остановилась.

─ Плохо стараетесь, лентяи, результата не видно!

─ Ага! Можно сказать ночей не спим!

─ Ладно-ладно, я пошутила. Ну, пошутиииила, я! Не обижайся, Марья!

─ Да о чём ты говоришь? Какие обиды! Может, зайдёшь? ─ спросила Марья.

─ Нет, пойду я, у меня там обед готовится, скоро Ваня придёт с работы.

Настасья махнула рукой и отправилась домой. Спешить было некуда. Она медленно шла по улице и наслаждалась тишиной и покоем. Воздух был по-особому, по-летнему, теплым и напоенным ароматами трав. Она вспоминала свои поездки в город и улыбнулась тому, что мужчины до сих пор бросают на неё восхищенные взгляды. Иван даже гордится этим и называет её своим сокровищем. Она вспомнила его жаркие, обжигающие прикосновения и ласки. Сердце её начало сбоить, как всегда, когда она думала об Иване. «Стоп, хватит! ─ сказала она себе. ─ Господи, я от своей любви с ума сошла, наверное!» Внутри было приятное тепло, которое волнами разливалось по телу. Она подошла к своему двору, увидела свой большой дом, деда, подумала о Катюшке, Никите, Иване и, подняв глаза к небу, мысленно воскликнула:

─ Пути Господни неисповедимы! Разве я когда-нибудь могла мечтать обо всём этом? Спасибо тебе, Господи, что не обошёл меня своим вниманием, я обещаю Тебе, что приду в церковь и поставлю Тебе самую большую свечку в благодарность за всё, что ты для меня сделал и продолжаешь помогать во всех наших делах!

Она зашла во двор, дед Василий сидел на лавочке с самокруткой, увидев Настасью, спросил:

─ Ну, чё тама, у конюшне деется? Хто приехал? Чё имя надоть?

─ Бандиты приехали, хотят, чтобы мы им платили крышевые.

─ Крышавыя? Енто чё тако, Настасья? Крышу чёли покрыть предлагають? Дык у нас усё покрыто!

─ Это, папа, халявные деньги за просто так.

─ Етить твою у корень! Скоко халявщиков развелося!

─ Ничего, разберёмся. А где Катюшка?

─ Да тама, за домом с суседским Колькой играють.

Настасья пошла за дом, посмотреть, что там делают дети. Первым в поле зрения попал соседский Колька, парнишка шести лет. Увидев его, у Настасьи пронеслась непередаваемая гамма чувств, она пожалела, что у неё нет с собой телефона, чтобы снять на видео. Удивление, испуг и желание сорвать большой пучок крапивы и отходить им детей, чтобы было неповадно. Она уставилась сначала на Колькину шевелюру, которая, из пепельной превратилась в зелёную. Нервно поправив лямку сарафана, Настасья перевела взгляд на щенка Арчи, который тоже поменял окрас и теперь был тоже зелёным, а он, увидев Настасью, пискляво гавкнул и уставился немигающими преданными глазками на неё, стоял и улыбался во всю пасть. Настасья осмотрела щенка от мордочки до хвоста, потом обратно и уставилась на собачью морду, зелёного цвета. Катюшка, посмотрев на мать, сказала:

─ Мама, отомри уже и сделай лицо попроще!

─ Тётя Настасья, мы тут играем в парикмахерскую, ─ сказал парнишка и, улыбнувшись, взял Катю за руку.

─ А парикмахер, насколько я поняла, у вас Катюшка?

─ Да, ─ сказал Колька и посмотрел озорным взглядом на Катю.

─ А ты себя в зеркале видел? Тебя же родная мать теперь не узнает! Красавец! Она вашу парикмахерскую разгромит в два счёта и мне заодно перепадёт из-за вас. Быстро встали и за мной! В душ! Мыться! Ой, мама моя, что теперь будет?

Настасья направилась в дом, Коля и Катюшка бежали следом за ней, зелёный щенок, пискляво гавкая, семенил следом за ними. Дед Василий обернулся на шум и, увидев зелёных детей и щенка фантастического окраса, всплеснул руками:

─ Етить твою у кочерыжку! Энто када жа оне успели! Вот токо здеся бегали в догонялки!

─ Они уже в парикмахерскую успели поиграть, а вы говорите «токо здеся бегали».

─ А чё, Настька, пущай так и ходють! Весёленька расцветка! ─ захохотал дед, широко открыв беззубый рот.

─ Папа! Что вы такое говорите! Весёленька расцветка! Вот Колькина мать увидит, мало нам всем не покажется!

─ Да… енто точно, нам усем перепадёть! А паликмахер стал быть, Катюха была?

─ Так есть в кого! Это она, на Алёнку глядя, открыла свою парикмахерскую. Как их теперь отмыть, не знаю!

Пока Настасья отмывала детей и щенка, вытирала их по очереди махровым полотенцем, приехал Иван. Зашёл в дом, посмотрел на мокрых детей и щенка и поинтересовался:

─ У вас сегодня банный день? ─ улыбнулся, подошёл к Настасье, приложился поцелуем к щёчке, сказав, ─ здравствуй, родная! Что у нас тут нового?

─ У нас дети новые, зелёные, как папа сказал, весёленькой расцветки!

─ Чем бы дитя не тешилось, лишь бы своих не наделало! ─ захохотал Иван.

─ У меня плохие новости, Ваня! ─ сказала Настасья, пошла в кухню и загремела там посудой.

─ Ужинать будем? ─ поинтересовалась Настасья, ─ или врагам отдадим?

─ Врагов у нас нет, будем стараться сами.

Иван прошёл в ванную, помыл руки, умылся, зашёл в кухню и сел к столу. Дед Василий, услышав голос Ивана, вышел из своей комнаты и воскликнул:

─ Ваня, сынок! Энто чё деется? Каки-то бандюки приезжають и командують тута, у конюшне!

─ Какие бандюки? Что значит, командуют в конюшне? ─ Иван уставился непонимающе на деда, потом повернувшись к Настасье, спросил, ─ Настюша, о каких бандюках говорит отец?

─ Ваня! Надо совет собирать, звони Дмитрию, пусть они с Марьей приходят, будем ужинать и решать что делать!

─ Настя, объясни толком, что тут произошло? Я, пока, ничего не понял.

─ Ванечка! Приехали бандиты в количестве четырёх штук на крутой тачке и сказали, что мы обязаны им платить за их крышу деньги, а они будут разруливать, если у нас появятся какие-то проблемы. Дали три дня на размышление, а через три дня начнут применять к нам воспитательные меры и грозились сжечь конюшню. Надо что-то делать, Ванечка! С бандитами шутки плохи, они же все безбашенные, а у нас и охраны-то никакой нет! В случае чего, так Алексей ничего не сможет сделать, тем более, он безоружен.

─ Даже так? Ну, вряд ли они будут сразу поджигать конюшню! Хорошо, я сейчас позвоню Диме, пусть приходят, будем думать, что делать! Значит, и до нас добрались! Мало им города!

Иван взял телефон и позвонил Дмитрию. Пока Настасья накрывала на стол, пришли Дима с Марьей.

─ У нас что, военный совет? ─ спросила Марья сразу с порога.

─ Почти! ─ порадовал её Иван, ─ проходите сразу за стол, поужинает заодно и посоветуемся. Не думал я, что они и до нас доберутся.

─ Сейчас я детям в комнате накрою стол, посажу их есть, тогда сами сядем, ─ сказала Настасья.

Марья вызвалась помочь Настасье. Они быстро накрыли стол в гостиной, посадили Никиту с Катюшей и соседского зелёного мальчика Колю ужинать, и пошли на кухню.

Марья с Дмитрием и Иван сидели за столом, Настасья позвала деда, он зашёл, кряхтя, уселся рядом с Иваном, и поинтересовался:

─ А пошто на столе нету беленькой? Надоть стресс снять. Енто чё деется-то, Ваня?

─ Не переживай, отец, разберёмся! Настя сказала, что у нас есть три дня. Я завтра позвоню им, попробую решить проблему полюбовно, но, если не получится договориться, тогда соберём мужиков и обсудим все вместе эту проблему. Разработаем график круглосуточного дежурства, составим группы и определим, кто и где будет дежурить. Бандиты же привыкли, что перед ними небольшая группа людей, которых легко запугать, а у нас целая деревня! Ещё посмотрим, кто кого! Я, конечно, попробую договориться, но вряд ли меня будут слушать.

─ Да, перспективка так себе! Да что там! Прямо скажем, хреновая перспектива! ─ подытожил Дмитрий.

─ А когда нас это пугало! Разберёмся, Дима, нам с тобой не привыкать! Вспомни, сколько было наездов на нас?

─ Да там-то были обыкновенные сявки, а тут группировка Урагана, это уже серьёзно! ─ высказал сомнение Дмитрий.

─ Кодекс Самурая гласит: «Воин никогда не должен высказываться неуверенно. Воин должен готовиться ко всему заранее», ─ сказал Иван, ─ мы с тобой по жизни воины, а стало быть, должны победить, во что бы то ни стало! ─ сказал Иван.

─ Митрий! Ты чаво енто так волнуисси, я тожеть пойду с вами в ополченье!

─ Ну, дед Василий, если уж ты пойдёшь с нами, то врагу точно не устоять! Тогда я спокоен за нашу деревню! ─ все захохотали, напряжение немного отпустило.

Дальше ужин проходил в разговорах на повседневные темы. Настасья рассказала о детях и щенке окрашенных зелёнкой, которых ей не удалось, как следует отмыть. Все захотели посмотреть щенка, Настасья пошла, принесла его. Все взорвались хохотом, а зелёный щенок смотрел на них и улыбался. Вошла Катюшка и спросила:

─ Тётя Марья, правда, у меня Арчи красивый?

─ Не то слово! ─ сквозь смех еле проговорила Марья.

Дети не успели поесть, как пришла Нюрка, Колькина мать. Поздоровавшись со всеми, спросила:

─ Настасья, мой Колька у вас?

─ У нас. Нюр, ты подожди, пусть ребёнок поест, они там, в комнате. Присаживайся, поужинай с нами.

─ Спасибо, я за Колькой. Колька! Ешь быстрее, я тебя жду! ─ крикнула Нюра в сторону комнаты.

Колька выскочил к матери, она посмотрела на сына, брови поползли вверх, глаза выкатились от удивления, а челюсть упала на грудь, она прошептала:

─ Ой, мамонька! Чё с ребёнком сделали? ─ и вдруг заорала, повернувшись в сторону кухни, ─ Настька! Это чё такое! Почему он зелёный?

Дед Василий взял удар на себя, сказав:

─ Нюрка! Ну чавой-то ты воешь? Весёленька расцветка! Яму самому ндравится! Скажи Колька матери, табе ндравится? Зато како разнообразие!

─ Ага! Разнообразие! А как я теперь его отмывать буду?

─ Само смоется! ─ пообещала Настасья.

─ Тебе хорошо говорить, твоя Катька не зелёная! Мать вашу! С жиру беситесь!

─ Зато у нас щенок зелёный, красавец! Ему нравится, видишь, как он улыбается, ─ Настасья показала Нюре щенка.

Нюрка тяжело вздохнув, взяла сына за руку и повела домой, говоря:

─ Пойдём уже, горе моё!

***

На следующий день Иван позвонил Урагану. Он долго слушал длинные гудки, наконец, трубку взяли:

─ Слушаю! ─ послышался недовольный грубый голос.

─ Добрый день! ─ сказал Иван, это хозяин конюшни, мне передали вашу визитку.

─ А, я понял! У вас очень агрессивные женщины! Две прибежали на конюшню, чуть не порвали нас! – усмехнулся Ураган.

─ Это вы ещё других не видели! ─ хохотнул Иван.

─ Значит так, мужик, платишь нам за крышу и спокойно живёшь, если нет, то никто тебе не позавидует.

─ У меня нет лишних денег, мне деревню поднимать надо, расходы бешеные.

─ Мне похрен! Ты мне ещё про гражданскую совесть напомни! Она у меня уже давно в коме, приходится обходиться без неё!

─ Значит, не договорились! ─ подвёл итог переговорам Иван.

─ Я не собираюсь с тобой договариваться, ты у меня хрен отвертишься!

─ Об этом ты мне потом расскажешь! ─ сказал Иван и отключил телефон.

Иван ходил по гостиной кругами, думал. Время от времени останавливался перед окном, долго смотрел в него, но вряд ли что-то там видел, потому что вид у него был озабоченный. Дав очередной круг по комнате, он остановился и, услышав, что зашла Настасья, повернулся к ней. Настасья вопросительно посмотрела на Ивана. Он, покачав головой, сказал:

─ Этот урод слушать ничего не хочет, надо мужиков на сход собирать.

─ Ваня, давай, Никитку пошлём, он с друзьями обежит все дворы, и соберёт народ.

─ Умница ты у меня, Настюша, давай пошлём. Где Никита?

─ С мальчишками на лугу мяч гоняют, сейчас Катюшу попрошу, она сбегает за ним.

Настя вышла во двор, где Катюшка играла в песочнице под присмотром дремлющего на лавочке деда Василия.

─ Катюша! Сбегай за Никитой, он на лужке с друзьями в мяч играет и скажи, что его папа зовёт, срочное дело хочет ему поручить.

─ А пусть папа мне его поручит, я быстрее сделаю, чем Никита.

─ А тебе срочное дело я уже поручила, надо сбегать и позвать Никиту.

─ Хорошо, мама, тогда я побежала!

─ Катюша, только вместе с Никитой сразу домой возвращайся, а то деда тебя потеряет.

─ Хорошо! ─ крикнула Катюшка уже от ворот и побежала вприпрыжку по улице.

Никита прибежал и, запыхавшись, спросил:

─ Мам, пап, зачем звали?

─ Никита! Тебе серьёзное задание, ─ сказал Иван, подойдя к сыну, ─ обегите с друзьями все дворы и соберите народ на сход. Через два часа все должны быть в клубе.

─ Хорошо, папа! Мы мигом!

Никита выскочил из дома и побежал к друзьям, рассказал им о задании и они прыснули в разные стороны его выполнять. Забегали в каждый дом и сообщали о сходе в клубе через два часа.

Настя подошла к Ивану, положила голову ему на плечо и тяжело вздохнув, спросила:

─ Ванечка, что же теперь будет?

─ Всё будет хорошо, родная, не переживай! Отстоим и конюшню и деревню.

─ Ваня! Как отстоим? У них оружие, а у нас на всю деревню три охотничьих ружья!

─ Будем ориентироваться по обстановке. На сходе поговорим с народом, как мужики решат, так и будет!

В комнату заглянул дед Василий, улыбнулся и сказал:

─ Милуетеся? Вот и ладно! А я пойду пройдуся маненько, на народ погляжу, себя покажу. ─ Дед повернулся и пошёл на выход.

Он вышел во двор, прошёлся вокруг клумбочек, на которых цвели им посаженные цветы. Дед полюбовался ими, подправил кирпичик, выдернул травку и, подняв голову вверх, сказал:

─ Бабка! Ты вишь каки цветы я посадил на твои клунбочки? Цветут! Любуися поди-ка? Ну, любуйси, а я пойду прогуляюся! Мине надоть маненько размяться, засиделси на лавочке.

Дед Василий вышел со двора и пошёл вдоль улицы. Вечер был тихим, безветренным, ни один листочек не шелохнётся, ни одна травинка не пошевелится. Солнце уже зашло, только над горизонтом розовело небо. Дед смотрел по сторонам и то, что он видел, ему нравилось. За последние пять лет деревня преобразилась, Он вспомнил, как он горевал, когда потерял Ивана, думал, век свой будет доживать в одиночестве. Особенно тяжело было по ночам, когда оставался один в своём доме. Да что греха таить, сколько было слёз пролито, только никто об этом не знает. Сердце разрывалось на части от горя, каждую ночь молил, чтобы скорее уйти к своей старухе. Да видно есть Бог, и он пожалел старика, вернулся сын домой. А теперь и помирать совсем не хочется, ведь какая весёлая жизнь начинается, деревня оживает, Бог даст, и молодёжь уехавшая потянется домой в родные края. Он шёл потихоньку, опираясь на свою палку-помощницу, обращая внимание на все изменения, произошедшие в деревне, и с гордостью думал, что это всё благодаря его сыну. Он остановился, посмотрел на небо и улыбнулся.

─ Клавдея, слышь, сынок-то у нас знатный получилси! ─ сказал дед, глядя на чистое небо над головой, ─ етить твою у корень! Значитца мы не здря жизь прожили. Токо без тобя, Клавдея, как-то мине тоскливо, хучь ты и ругалася на мене часто. Ладноть, Клавдея, можа скоро свидимся, вот токо маненько тут потопчу ишшо землю, подмогну унуков подрастить, а тоды и на покой можно, к табе. Да, ежли правду сказать, дык с тобой мине покой токо снилси. Был как та свадебна лошадь, голова у цветах, а задница у мыле.

Он шёл, здоровался со встречными односельчанами, довольно кивал головой, когда видел, что кто-то строится, кто-то дом ремонтирует, довольный тем, что деревня живёт, и никто уже не торопится отсюда уезжать. Увидел Трофима, он сидел на лавочке и курил. Дед подошёл к нему.

─ Здорово, Трохвим! Куревом угостишь?

─ На, кури, не жалко. ─ Трофим протянул деду пачку сигарет, ─ ты же, дед, вроде завязал курить?

─ Енто хто табе тако сказанул? Мине, Трохвим, ужо позно завязувать! У мене одна радось осталася, енто скрутить цигарку да посидеть, подымить. А вот табе, Трохвим, надоть бросать енту дурну привычку, у табе жинка, а ну как она в охотку придёть, а ты опростоволосисся!

─ Да и то верно, дед, но ради неё я пить бросил!

─ Я мотрю, Трохвим, Клавка тобя раскормила, вона ты какой кабан стал! Видать угодил ты ей, скоко лет вона жила без мужика, а без ентого дела бабы злыми становятся! ─ дед сел рядом с Трофимом, взял из предложенной пачки сигарету, прикурил и прищурился.

Тут из ворот выскочила Клавдия и подбоченившись, возмущённо спросила:

─ Чего тут расселись? Дел что-ли дома мало? Трофим! Ты забыл, что тебе ещё на выгон за травой для козла идти? Нечего сидеть, по дороге покуришь. Бери мешок и иди.

─ Клавдия! Дай с человеком поговорить!

─ Этому человеку делать нечего вот он и ходит всех от дел отрывает! Ты дед иди себе, куда шёл!

─ Клавка, успокойси, чичас маненько поговорим с Трохвимом и пойдёть ён табе за травой.

─ Не мне за травой, а козлу!

─ Ну енто как сама распорядисси! Чичас вона молодежь усё на траву налягаеть, чобы знатца фигуру соблюсти, а ты мотри как Трохвима раскормила!

─ Да это он от пьянки так опух!

─ Сказал бы я тебе, да спрятаться негде, ─ прошептал Трофим.

Дед хитрым глазом покосился на Трофима, хохотнул и, повернувшись к Клавдии, сказал:

─ Клавка! Ты здря голос повышашь на Трохвима, хоро՛ши мужики на дороге не валяютси!

─ Ага! Они валяются на диване или сидят целыми днями на лавочке!

─ Эх, Клавка! Кикимора ты злобна! Табе хучь золотой мужик, всё одно не угодить никода! Иди ужо отседова, займись своими бабскими делами, дай мужикам пообчаться! ─ сурово сказал дед Василий.

Клавдия повернулась, дёрнула недовольно плечом и быстрым шагом направилась в дом. Она не решалась дерзить деду Василию, ведь, благодаря ему, в доме Клавдии появился мужик. На людях она продолжала по привычке ругаться, а дома с Трофимом была совсем другой. Трофим понял, что она уже не может измениться и терпел её нападки.

─ Тяжко табе, Трохвим, с такой жёнкой?

─ Да она не всегда такая, ─ тут Трофим перевёл разговор в другое русло, повернулся к деду Василию и сказал, ─ я дед, хочу свой дом отремонтировать, квартирантов пустить, а то дом приходит в запустение, а так хоть какие-то деньги буду получать. Вот пенсию получу, куплю материал и займусь ремонтом.

─ Енто, Трохвим, ты правильно решил. Надоть ремонтирувать дом, жалко еси завалится. Дом без хозяйской руки долго не живёть. Ну, ты иди, а то Клавка табе по загривку надаёть, да и мине надоть домой ужо, ─ дед Василий, кряхтя встал со скамейки, сказав на прощание, ─ ну, бывай, Трохвим! ─ И направился домой.

Только он отошёл от Трофима, смотрит, бежит Никита, дед остановился, дождался внука и поинтересовался:

─ Никитка, ты куды так прытко бегишь?

─ Деда, меня папа послал народ собрать на сход.

─ Вона как! Ну, беги, сбирай народ, дело сурьёзное, решать надоть!

Никитка побежал дальше, забегая в каждый двор, а дед Василий потихоньку пошёл домой, качая головой и бормоча что-то себе под нос.

***

Народ, управившись дома с хозяйством, потянулся к клубу. Собирались дружно, шли группами и поодиночке. Клуб был полон народа, вся деревня сбежалась послушать Ивана, возрастной диапазон от "предъявите паспорт" до "одной ногой в могиле". Слух о приезде бандитов сразу в тот же день разлетелся по деревне, и народ пригорюнился, жалко было свои, кровные отдавать за просто так. Люди хоть и в деревне жили, но в город иногда выезжали и были наслышаны о бандитах и беспределе, творимом ими в городе и боялись их. Страшно было за своих детей, внуков и за свои дома. До сих пор Бог миловал, в деревне было спокойно, никто из бандитов не появлялся.

Иван вышел на сцену с микрофоном в руках, оглядел встревоженные лица односельчан, поднял руку, требуя тишины и сказал:

─ Товарищи! Это я по старой привычке говорю вам «товарищи», да и какие мы господа! Мы трудовой народ, кормимся своим трудом со своих огородов, да с совхозных полей, которые тоже собственными руками обрабатываем! Вы уже, наверное, все знаете, что к нам приезжали из города, представители преступной группировки и потребовали, чтобы мы им платили деньги за так называемую «крышу», ─ зал взволнованно зашумел. Иван, переждав шум, продолжил. ─ У нас нет лишних денег, сами знаете, сколько нам надо ещё для деревни сделать! Мы дорогу только отсыпали, если её не покрыть асфальтом, через пару лет её машины разобьют, дождями размоет, и уплывут наши потраченные на дорогу деньги в овраги и речки. Если мы будем им платить, у нас не будет денег на расширение нашего медпункта, а туда надо покупать дополнительное оборудование, нужны медицинские работники, значит и зарплаты, жильё для них надо построить. А наша церковь? Мы же православные люди, все крещёные, а своих детей и внуков должны ездить за тридевять земель крестить. Нам нужна своя церковь, мы её только подлатали, на её ремонт тоже надо дать денег. Да что я тут вам объясняю, сами знаете, сколько чего и куда нам надо! У меня один к вам вопрос: будем платить или защищаться от бандитов?

Весь зал загудел, стали раздаваться со всех сторон крики: «Не пущать!» «Мочить их!» «Стоять насмерть!» «Пострелять всех!» Когда страсти немного улеглись, Иван спросил:

─ Будем голосовать? Предлагаю, кто за то, чтобы защищаться поднимите руки!

Лес рук взвился вверх и уже не было нужды спрашивать «Кто – против!» Это уже не играло никакой роли, народ был настроен решительно. После голосования Иван сказал:

─ Друзья! Всех желающих защитить деревню и наши с вами семьи, прошу подходить к Дмитрию, он вас запишет, определит, кто в какой группе будет, и какая группа какую дорогу или какой объект будет охранять.

Из зала раздались вопросы:

─ А оружие будете выдавать?

─ Оружия у нас нет, ─ сказал Иван, ─ поэтому мы должны скрытно за ними наблюдать, хватать на месте преступления так, чтобы преступник потом не сказал, что он сюда приехал погулять. Да у нас у каждого во дворе море холодного оружия! Вилы, лопаты. С завтрашнего дня мы должны начать дежурство на подъезде к деревне, на всех тропинках, которые ведут в деревню, вдоль речки и, особенно, вокруг конюшни, которую они обещали сжечь, а это наше всё: и дороги, и магазины, и медпункт и рабочие места и зарплаты и многое другое. Наша деревня благодаря конюшне выжила и начала восстанавливаться, поэтому это наш стратегический объект, который мы должны сохранить, во что бы то ни стало.

После собрания все мужики потянулись строем к Дмитрию, каждому захотелось поучаствовать в таком благом деле, как защита родной деревни от беспредельщиков. Дмитрий записывал их в группы, объяснял, где они должны находиться и что охранять от всех подозрительных лиц.

─ Если вдруг таковые появятся, ─ говорил он мужикам, окружившим его с целью записаться в ополчение, ─ задержать и тащить в участок к Сергею Таранцеву, нашему участковому.

Женщины потянулись домой. Клавдия шла, хлопая себя по бёдрам и громко вздыхая, спрашивала:

─ Господи! Как жить? Такое кругом творится, как теперь жить?

– Не волнуйси, Клавка, еси так пойдеть и дальче, жить табе вовсе не придётси! – успокоил Клавдию дед Василий.

– Что и говорить, хреново всё это, мы безоружные против вооружённых бандитов, – высказал своё мнение Трофим, записавшийся у Дмитрия одним из первых и присоединившийся к своей супруге.

– Да чё теперь метаться? Вилами вооружимся, а в деревню не пустим! – взволнованно воскликнула Клавдия, – мы этих супостатов на вилы поднимем и хрен им, а не деньги!

– Клавдия! Ты же женщина, а такие слова на людях говоришь! – упрекнул её Трофим.

Клавдия повернулась к толпе и закричала:

– Бабы-ы-ы! Мы все должны защищать наши дома вместе с нашими мужиками! Предлагаю всем вместе выйти против врага! Не позволим жечь наши дома!

─ Клавдея?! ─ воскликнут дед Василий, удивлённо уставившись на неё, ─ да ты у нас сама главна зашшитница, мимо тобя хрен хто просклизнёть! ─ подумав чуток, сказал, ─ ты наша Зоя Космодемьянска!

Клавдия обиделась на деда, решила, что он как всегда издевается над ней и заорала на него со злобой, выпучив глаза:

─ А от тебя, старый хрен, и вовсе никакого толку нет! Иди на свою печку, отсиживайся за чужими спинами! Ещё обзываться вздумал! Какая я тебе Зоя? Ты думаешь, что старый, так тебе всё можно?

─ Клавка! ─ Дед погрозил ей своей палкой, ─ ты чаво енто тута бушуешь? Я чёй-то плохо՛ про тобя сказал? Ты знашь, хто така Зоя Космодемьянска? Да енто жа героиня! Её фашисты пытали! Вона՛ геройски сгибла!

─ Зря ты дед волнуешься, ─ сказала уже более спокойно Клавдия, ─ никто меня пытать не будет, если чё пристрелят и вся недолга.

─ Я тобя, Клавдия, прикрою от пули своим телом, ─ дед хмыкнул, покосился на Трофима и поправился, ─ грудью!

─ Дед! Не переоценивай свою грудь, те времена давно прошли, когда твоя грудь что-то значила.

─ Да, Клавка, сам сокрушаюся, чё время летить так быстро, ─ тяжело вздохнул дед Василий, ─ кака была мощна грудь… да и не токо грудь… а таперича… эх, да ладноть, не будем о грустном, ─ вздохнул дед Василий.

─ Не горюй, дед, до маразма ещё не дожил, это уже хорошо! ─ успокоила Клавдия загрустившего деда.

Все женщины шумели, обсуждали, кто и чем встретит бандитов, огромная толпа, вышедшая из клуба, шла по улице, потихоньку редея по мере продвижения.

В клубе мужики, окружив Дмитрия, записывались в группы, получали задание и расходились. Дмитрий дал задание и звонарю из церкви, присутствующему на сходе, чтобы он с колокольни смотрел в оба и как только увидит машины на дороге к деревне, чтобы звонил в колокола и собирал народ. Последними из клуба ушли Дмитрий с Иваном и Настасья с Марьей.

– Кажется, организовали мужиков, всех распределили по местам, – сказал Дмитрий, – но мне как-то неспокойно, Ваня. Что могут мужики против вооружённых бандитов? Я боюсь, что мы подставим сельчан, не дай Бог, если кто-то погибнет из наших, деревенских, они же такую кучу малу устроят, их же потом ничем не остановишь. Мы не должны допустить бойни.

– Мы будем держать руку на пульсе. Я не думаю, что они сразу начнут стрелять. Ты, Дмитрий, человек городской и то понимаешь, чем эта встреча может окончиться, а я тем более, потому что в деревне вырос, знаю, каким мужик может быть свирепым, если его задеть за живое. А наши женщины, это вообще отдельная песня. Если что-то будет угрожать их детям, мужьям и их домам они любого порвут, как Тузик грелку.

– Ладно, будем надеяться, что не придётся никого рвать, – с надеждой в голосе сказал Дмитрий.

– Мы же будем вместе с ними и постараемся держать ситуацию в своих руках. Надо с Ураганом как-то договориться. Для начала надо выторговать себе какое-то время, чтобы мы могли собраться с силами и обдумать наши дальнейшие действия. Как учит нас великая Камасутра – безвыходных положений не бывает, – пошутил Иван, пытаясь поднять другу настроение.

На следующий день Ивану позвонил Ураган и поинтересовался:

– Иван! Я звоню не для того, чтобы узнать ваше решение, а обговорить сумму, которую вы будете платить ежемесячно. Если честно, то ваше решение мне неинтересно. Так что, будем обсуждать сумму или вы будете и дальше сопротивляться?

– Я уже сказал, что у нас нет лишних денег, мы ещё деревню не восстановили. Ты, Ураган, умерь свои аппетиты и свою шпану попридержи. Под тобой весь город! Тебе мало? У меня люди жилы рвут, чтобы поднять деревню, а ты такой красивенький в костюмчике приехал и плати тебе непонятно за что! Да, мужики никогда на это не согласятся! Им каждый рубль достаётся тяжёлым трудом!

– Денег много не бывает, ты же бизнесмен, должен знать. Мне тоже деньги нелегко даются, иногда без крови не обходится, бывает, что я людей теряю, чтобы получить свои деньги. Короче готовь деньги! Я не люблю менять своих решений!

– Что ты мне тут рассказываешь, как тяжело тебе даются деньги! Ты не сам их зарабатываешь, не собственной кровью и не собственной жизнью, а то, что твои подельники гибнут, чтобы ты набил свои карманы, так это их выбор! И я не думаю, что ты сильно переживаешь, когда они гибнут, тебе всё похрен! Откуда только такие берутся?

– Давай мы с тобой, как-нибудь потом, на эту тему подискутируем! Ты готов обсудить сумму выплат?

– Даже не мечтай! Ни хрена ты от нас не получишь, мать твою! ─ Иван зло бросил трубку.

***

На следующий день бригада преступной группировки Урагана направилась в деревню. Ехали четырьмя машинами, веселились, ржали во всё горло, предвкушая, как они деревенских припугнут, у них же оружие и они, бесстрашные боевики Урагана, участвовавшие не в одной бойне, и не раз ставили людей на колени и заставляли ползать перед ними от страха, пытаясь спасти свои жизни.

Звонарь, дежуривший в звоннице, издалека увидел несколько машин направляющихся в деревню и что было сил начал звонить во все колокола. Народ начал выбегать из своих домов, вооружившись вилами, лопатами, женщины прибежали с кольями. Всё взрослое население деревни толпой остановились на въезде в деревню. Марья с Настасьей были здесь же. Они были вооружены вилами, как и мужики. Машины подъехали, из них вышли бритоголовые братки, и следом за своим вождём пошли к столпившимся жителям деревни. Остановились перед людьми и уставились холодным взглядом на толпу, ощерившуюся вилами. Марья, посмотрев на бандитов, прошептала:

─ Настька! Чёт мне страшно, а ну как стрелять начнут?

─ Марья! Я верю в хорошее, и ты верь. А то Господь будет в недоумении помогать нам или нет. Если они начнут стрелять, их наши мужики вмиг сомнут и поднимут на вилы. Не боись, Марья, прорвёмся! ─ прошептала Настасья.

Тупые морды и пустые холодные глаза бандитов вызвали у Настасьи пламенное желание их прибить, а потом прикопать где-нибудь в роще.

Они стояли друг против друга в десяти метрах. Молчали с обеих сторон. Бандиты держали руки на оружии, готовы выхватить его в любой момент. Мужики и женщины, держа наготове вилы и колья, молча рассматривали своих врагов, по другому их никто не воспринимал, и ждали момента, когда можно будет начать решительные действия и поднять врага на вилы. Трофим, не выдержав напряжения, видимо, нервы сдали, выкрикнув:

─ От твою господа бога в душу мать!! – поднял вилы и наперевес с ними пошёл на бандитов и грянул его громкий голос песней «Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг», пощады никто не желает!»

Его гражданская жена, злыдня Клавка, худая до прозрачности, высокая и прямая, как карандаш, прилаживаясь к Трофимову шагу, выставив перед собой кол, выдранный из плетня, пошла рядом с супругом, подхватив песню своим визгливым голосом. Мужики, следом за ними, строем, с выставленными вперёд вилами, пошли на бандитов. А там, двадцать морд, не отягощённые интеллектом схватились за оружие. Ураган, поняв, что ситуация выходит из-под контроля, крикнул:

─ Иван! Уйми своих боевиков, а то мы стрелять начнём!

Иван крикнул в мегафон:

─ Я не могу, они меня не слушаются! Вам лучше уехать!

─ Это не деревня, а дурдом на выезде! ─ воскликнул Ураган.

─ Сам их боюсь! ─ крикнул Иван, захохотал и гаркнул во весь голос своим односельчанам, ─ всем стоять!!

Бандиты попятились от толпы, наступавшей на них, но стрелять никто не решился без команды, а Ураган молчал. Парни придвинулись к своим машинам и остановились в ожидании команды вождя, с ужасом глядя на приближающиеся вилы. Ураган не сдвинулся с места, и вилы Трофима маячили совсем близко, но Ураган был уверен, что мужики только пугают их и решительных действий не последует, много ему пришлось повидать в своей жизни, но такое он видел впервые. Голос Ивана громко прозвучал в мегафон.

─ Мужики! Всем стоять!

Толпа сельчан остановилась, но вилы никто не опустил.

─ Иван! ─ крикнул Ураган, ─ может, мы спокойно всё обсудим? Без нервов и вил?

─ Тебя как звать? Я имею в виду не вашу собачью кличку! ─ поинтересовался Иван.

─ Андрей меня зовут! Но мне привычнее Ураган.

─ Андрей! Тебе что, города мало? Под тебя же весь бизнес прогнулся! Зачем тебе деревня?

─ А чем деревня лучше города, почему вы не должны платить?

─ Алчность до добра не доводит. Кстати это один из семи смертных грехов.

─ Серьёзно? Жуть! Ну, если остальные шесть не нарушать, то может, и прорвёмся. Хорош базарить!

─ Предлагаю компромисс: давай выйдем один на один, как мужики! Кто победит, тот и диктует условия! Согласен? ─ спросил Иван.

─ А, давай! ─ кивнул Ураган, снимая свой костюмчик, чтобы не испортить.

─ Етитская сила! ─ воскликнул дед Василий, ─ Ваня! Не подведи, сынок, бей фашиста, чёбы не повадно было сюды приизжать!

Иван передал мегафон Дмитрию и, засучивая рукава, вышел вперёд. Раздумывать было некогда. Вызов брошен, и нужно действовать немедленно и жёстко. Иван был после бессонной ночи, но всю усталость, как рукой сняло. Сейчас он представлял хорошо отлаженный механизм, готовый отстаивать своих сельчан, среди которых он вырос и которые поддерживали его отца, пока его не было. Он чувствовал себя перед ними должником, а значит, он должен выиграть этот бой.

Ураган снял пиджак, передал его парням и встал в стойку. Они сошлись, Ураган выбросил руку с кулаком вперёд, Иван легко увернулся, поймал «быка» за шею, зажал её в руках, как в тисках. Он мог бы сломать ему шейные позвонки, но это не входило в его планы, он не стал этого делать. Иван подался назад вместе с пленником, за счет собственной силы придал Урагану ускорение. Бандит не успел ничего понять, как уже валялся на земле.

Толпа бандитов шатнулась и сделала шаг вперёд, надвигаясь на Ивана. Все гуще запах ненависти и немытых тел. В руках бандитов появилось оружие. Будь хоть семь пядей во лбу, имей хоть десять данов черного пояса, против пули бессилен любой, а они сейчас готовы были за своего вождя голыми руками порвать любого. Иван решил стоять до последнего, он не имеет право дать слабину перед Настасьей и перед своими односельчанами и приготовился в жесткой драке. Он думал только о победе. Хотя прекрасно понимал, что это ему не светит. Один выстрел и всё закончится.

Ураган встал и бросился на обидчика, но Иван провёл подсечку и рукой добавил ускорения. Ураган резко приземлился и, вставая, морщился и держался за поясницу. Такой расклад Урагану явно не понравился. Он попытался взять реванш. Кинулся на Ивана, попытался провести прием, но Иван его блокировал и провёл захват так, что противник не мог пошевелиться и прошептал Урагану на ухо:

─ Давай расходиться по-мирному, я не хочу тебя дискредитировать перед твоими подельниками, потеряешь репутацию. ─ Иван ослабил хватку, Ураган воспользовался этим и резко выбросив руку, ударил Ивана со всей дури, кулаком в грудь, тот пошатнулся, но устоял. Ураган и понять ничего не успел, как тяжелый кулак врезался ему в подбородок. И тут же в ход пошла нога, которой Иван ударил, подскочившего качка, на подмогу вождю. Иван ударил его в паховую часть живота, снизу вверх под острым углом. Удар, еще удар… Крепким оказался парень, выдержал два удара. А добивающий убойный удар в нос он пропустил и потерял сознание. Ураган медленно поднялся с земли, отряхнулся, подошёл к Ивану, сказав:

─ Ты хоть понимаешь, мужик, что теперь будет? Его дееспособность после твоих ударов у него под вопросом, он же тебя в грязь растопчет! Закажет место на кладбище и похоронит за счет твоих односельчан!

─ А его кто-то просил вмешиваться? Или у него со слухом напряжёнка, а может у тебя дисциплина хромает? Мы же вышли один на один, его никто не звал!

─ С дисциплиной у меня всё в порядке! ─ сказал Ураган.

Он повернулся к своему подельнику, который влез в драку и получил пинка по своему достоинству, и сказал:

─ Ты заплатишь мне штраф, что влез, куда тебя не звали или получишь место на кладбище, выбирай!

Ураган оглянулся на свою братву, схватившуюся за оружие и шагнувшую навстречу толпе.

─ Братва, не стрелять! Урою всех! ─ прозвучал его голос грозный и властный, ─ ша! Все назад!

Братва подалась назад и замерла. Ураган подошёл к Ивану, схватил его руку, пожал ещё раз, сказав:

─ Силён! Не ожидал! Ладно, твоя взяла, я слово держу! Респект тебе и уважуха. Я оставляю твою деревню в покое! Но не навсегда! ─ он поднял указательный палец вверх, сделал паузу и сказал, ─ мы ещё вернёмся к нашему разговору!

─ Слово мужика? ─ спросил Иван.

─ Век воли не видать!

Женщины воспряли духом и присоединились к мужикам, все с суровыми лицами пошли на бандитов, вооружённые вилами и кольями. Бандиты дрогнули и попятились к своим машинам. Загрузились, быстро развернулись и мощные моторы с рёвом набрали обороты. Машины стремительно разгоняются и летят по деревенской дороге, пока ещё не асфальтированной, вызывая захватывающее чувство и страшное. Если машина потеряет управление, она может улететь с высокого берега в речку, вылететь на встречку или врезаться в придорожный столб. Но Урагану совсем не страшно. Не так уж и хороша она, эта его нынешняя жизнь. Есть, конечно, приятные в ней моменты, но в целом – тоска. Ураган, глядя в окно, думает: ─ «Забыл я уже, когда последний раз был в спортзале, когда тягал гири и работал на тренажёрах, надо заняться, а то совсем форму потерял, какой-то деревенщина меня уложил легко и просто!».

Вслед машинам грянуло дружное «Ура-а-а-а!» и продолжалось оно, меняя тональность и силу до тех пор, пока машины Урагана не выехали из деревни. Женщины обнимались, хохотали, окружили Ивана, и каждая старалась, если не получится обнять, то, хотя бы, подержаться за его рубашку. Иван не сопротивлялся, он понимал, что женщинам необходима эмоциональная разрядка, и он терпел, обнимая их в ответ. Наконец женщины начали потихоньку успокаиваться и Иван, разорвав женский круг, пошёл к мужчинам.

Он подошёл к мужикам и стал пожимать всем подряд руки, а Трофима обнял и, потрясая его руку, сказал:

─ Мужик! Уважаю!

Трофим засмущался, махнув рукой, скромно проговорил:

─ Да ладно, чё там! Я в войну фашистов много повидал, хоть маленький был, а помню их зверства. Ненавижу я их!

Тут придвинулась к Трофиму Клавдия. Иван посмотрел на неё, улыбнувшись, сказал:

─ Кла-а-а-вдия! Ты наш Александр Матросов! Это ж надо с колом на бандитов с оружием! Пока у нас есть такие женщины – нас не победить! Дай я тебя обниму. Трофим отвернись! ─ сказал Иван, захохотал и прижал к своей широкой груди Клавдию. Она засмущалась и, склонив голову, махнула рукой.

─ Да ладно, чё там, я ж только Трофиму помочь!

─ Ну, молодца, Клавдия! ─ повернувшись к Трофиму, сказал, ─ береги Трофим супругу, отчаянная она у тебя.

Клавдия стояла, гордо подняв голову, и улыбалась, наконец-то её оценили и похвалили перед всей деревней. Такое с ней происходило впервые, и она не знала, как себя вести и, засмущавшись, опустила голову, искоса глянув на Трофима. А Трофим, улыбнувшись, подошёл к супруге и, обняв её за плечи, сказал:

─ Клавдия! А я и не знал, что ты такая отчаянная! Неужели за меня испугалась?

─ На душе хреново, а ты полез на рожон, что мне было делать?

─ Клавдия! Не держи в себе, сознайся, что любишь меня! ─ игриво притиснулся к её боку Трофим.

─ Сам-то понял, что сказал? ─ Клавдия отодвинулась от него ─ люди кругом, а ты прижался, засмеют.

Трофим радостно фыркнул, посмотрел на Клавдию и подумал:

─ А она совсем не страшная, баба как баба, правда, подержаться не за что.

Пока народ не разошёлся, Иван, попросив минуту внимания, сказал:

─ Друзья! Односельчане! Это наша победа, но расслабляться рано! Мы должны дежурить и всегда быть начеку, они так просто не успокоятся! Если дадим слабину, нам придётся им платить всё время, а это немалые деньги! А за сегодняшний свой позор они применят к нам ещё и штрафные санкции, и получится, что мы будем работать только на них! Будьте бдительны! А сейчас давайте по домам, сегодня они уже не вернутся.

Председатель сельсовета, Виктор Петрович, подошёл к Ивану, пожал ему руку и, пристроившись рядом, загоревал:

─ Вань, а, если они опять приедут, что будем делать?

─ Петрович, не переживай! Будем решать проблемы по мере поступления, а пока на какое-то время забудь о них. У нас проблем без них хватает.

***

Какой-то умник сказал, что после пережитой опасности тянет размножаться. Вот и Дмитрий лежал, не сводя зачарованных глаз с Марьи. Он до сих пор не привык, что ему так повезло в жизни. Он понял, что все прошлые встречи с женщинами не стоили и гроша ломаного. Не каждому дано найти свою вторую половинку, и он благодарил провидение, а больше всего Ивана, что он пригласил его на свою свадьбу и познакомил с Марьей. Ему нравится касаться её чудных глаз своими пальцами, проводить по изгибам её носа и бровям, осторожно касаться её губ. Её губы, как две холодные сладкие вишенки. Дмитрию вдруг захотелось слиться с ней в затяжном поцелуе. Он жалеет упущенного времени. От волнительных прикосновений его зрачки расширяются, взгляд становится темнее, дыхание учащается, его собственные губы инстинктивно раскрываются, Дмитрий не может уже сдержать натиск своих желаний…Чувственные губы Дмитрия, медленно пробуют на вкус губы Марии. Она уже засыпала, но его поцелуи прогнали сон, и она сама потянулась к нему, шепча:

─ Ты прямо сирена злокозненная! Сегодня у нас был такой трудный день, а ты вместо того, чтобы отоспаться, соблазняешь бедную женщину.

─ Говорят, что секс лучшее лекарство. Я хочу тебе помочь, любимая, всё забыть и успокоиться.

Марья обняла его и припала жарким поцелуем к его губам. У Дмитрия захватило дух, а сердце готово было выскочить из груди…

Одинокая луна, ненароком заглянув в окно их спальни, высветила два сплетённых тела и услышала восторженно-сладостный стон счастливой женщины.

Ночью в деревне началась стрельба.

Два чёрных джипа, рассекая тьму фарами, урча и сигналя, медленно ехали по деревне. Остановились недалеко от Марьиного дома. Из машины вывалились пятеро парней и заорали со всей дури, ругаясь матом:

─ Боевики! Выходи, кто смелый! Ща мы вас сделаем, мать вашу!

Собаки во дворах заходились злобным лаем, бандиты, не обращая внимания на лай, шли мимо дворов, поднимая народ, громко пиная, запертые калитки.

─ Мы вам покажем "Варяг"! Пугать нас вздумали вилами? Совсем наглость потеряли, козлы деревенские!

Раздалось несколько выстрелов, одна собака, взвизгнув, захлебнулась своим лаем и замолчала. Дмитрий подскочил с кровати и стал торопливо одеваться, Марья тоже встала и стала торопливо натягивать на себя одежду.

─ Машенька, ты никуда не ходи! Я посмотрю, что там творится и вернусь, ─ сказал Дмитрий.

─ Нет! Я с тобой и это не обсуждается!

Народ потихоньку, не включая свет, выбирался на задворки своих домов, вооружившись топорами, вилами и лопатами, женщины прихватили колья. Там уже стоял Иван рядом с ним Настасья, к ним подошли Дмитрий с Марьей.

Иван сказал:

─ Мужики! Нам надо их окружить и обезоружить. На рожон не лезьте, у них оружие. Вы пять человек идите с той стороны, а вы идите с этой, заходите к ним с тыла и без шума, а я пока отвлеку их. Дима, а ты присмотри за женщинами, они у нас горячие, выскочат ещё с кольями наперевес и спровоцируют стрельбу.

Иван пошёл к бандитам. Заговорил с ними издалека:

─ Мужики, чего шумите? Поезжайте-ка вы лучше туда, откуда приехали, не мешайте людям отдыхать. Мы же с вашим Ураганом всё решили или он вам не указ?

─ Ты нас Ураганом не пугай! Он вообще не в курсах, что мы сюда поехали! ─ сказал бандит с вызовом.

Его украшал огромный синяк под глазом. Иван узнал в нём того, который ввязался в драку и получил два пинка в больное место. Видимо Ураган отыгрался на своём подельнике.

Тут подбежал, запыхавшись, Марьин сосед Демьяныч с вилами наперевес и пошёл на бандитов с криком:

─ Порешу фашистов! Пальму мою застрелили, сууукииии!

Тут откуда ни возьмись перед толпой возник дед Василий с охотничьим ружьём Ивана и наставил его на бандитов. Иван, увидев отца, выкатил от удивления глаза и воскликнул:

─ Ёпрст! Отец! Отдай ружьё!

─ Молчи, сынок! Мы в войну с фашистом не цацкалися, бошки сносили на раз! Я чичас, как стрельну, дык ён у мене мигом сбигит из деревни! Хорёк душной! ─ При этом дед так выпучил глаза, что Иван стал за них беспокоиться.

Плечистый парень, выдвинувшись вперед, глянул на охотничье ружье, посмотрел на деда исподлобья и процедил сквозь зубы:

─ Дед, ты чё с дуба рухнул? Убери свой шпалер. Я быстрее стрельну, и ляжешь тут такой боевой и страшный.

─ Отец! Дай сюда ружьё, иди домой, мы тут сами разберёмся! ─ Иван протянул руку и забрал из рук деда оружие, повернулся к бандитам и сказал:

─ Вам, мужики, лучше убраться отсюда подобру-поздорову, пока вас на вилы не подняли. Зачем вы нарываетесь на скандал?

─ Ты чё, подлюка, угрожаешь? – взвился бандит с синяком под глазом, видимо, самый нервный, ─ и пошёл на Ивана, а рука его потянулась к пистолету, который был за поясом джинсов.

Иван, выставив руку вперёд, сказал:

─ Спокойно, мужик! Давай без нервов поговорим? Это в наших общих интересах!

─ Классно заливаешь, я сейчас прям заплачу! Деревня непуганых идиотов! ─ съехидничал бритоголовый.

Тут мужики, посланные в обход, незаметно подкрались сзади, окружив бандитов, накинулись на них, те не ожидали и в первый момент растерялись, но время было уже упущено. Их помогли скрутить, подоспевшие на помощь мужики. Бандитов посадили рядком около их джипов.

─ Я вас предупреждал, чтобы вы уезжали, ─ сказал Иван, ─ мы на своей земле и мы здесь хозяева. Нас испугать можно, но запугать – никогда. Сейчас вызову милицию, пусть они с вами беседуют. Иван достал телефон.

─ Мужик! Не надо милицию, может, договоримся?

─ Ага! Мы только вечером договорились, а вы ночью опять приехали. Если вы мужики, то держите своё слово, но вы, похоже, шушера, сявки и беспредельщики.

Иван набрал номер, подождал, когда ему ответили, сказал:

─ Ураган! Почему твои шестёрки приехали среди ночи в деревню и устроили тут стрельбу? Я сейчас позвоню в милицию и сдам их.

─ Иван! Я сам с ними разберусь, сейчас приеду.

Сидевший бандит недалеко от Ивана, услышав, что Иван позвонил Урагану, схватившись за голову, застонав, воскликнул:

─ Оййй, ё-моё, нахрена Урагану-то? Лучше сразу пристрели!

─ Зачем? Охотники и без меня найдутся! Вот сейчас приедет ваш Ураган, пусть он с вами разбирается, я думаю, у него будет круче, чем в милиции.

Тут все деревенские вышли из укрытия, окружили банду и стояли, выставив перед собой вилы до самого приезда Урагана. Вскоре к ним подъехал огромный джип с тонированными стёклами, из него вышел Ураган, одетый вполне демократично, в джинсы и рубашку. Он подошёл к своим подельникам, лицо его исказилось гневом, он зашипел:

─ Сссуки!! Меня подставлять?! Урою живьём! Чтоб другим неповадно было!

─ Ураган! Прости! Мы сдуру! Ну перебрали маленько, вот и потянуло на подвиги! ─ виноватым голосом стал оправдываться, тот, что разговаривал с Иваном.

─ Убью раньше, чем успеешь сказать ещё хоть слово, тварь!! ─ Он подошёл и со всей дури въехал своему подельнику кулаком в зубы.

Парень схватился за рот, сплюнул зубы в ладонь, посмотрел на них с сожалением, а Ураган сказал:

─ Эти были лишние. Чем меньше у человека зубов, тем он лучше фильтрует базар.

─ Эти были шамые любимые, ─ возразил подельник и засунул их в карман ветровки.

─ Придётся пережить, может тебе зубы вообще больше не понадобятся. Быстро все по машинам! ─ крикнул Ураган, повернулся к Ивану и сказал, ─ если что, звони, ─ повернулся и пошёл к своей машине.

Бандиты дождались, пока их развяжут и бегом кинулись рассаживаться в машину. Ураган уже был далеко, когда они завели мотор и ринулись следом за своим вождём. Бабы и мужики стояли, оперевшись на вилы и колья, и смотрели вслед отъезжающим машинам.

Обошлось без стрельбы и драки. Машины скрылись из виду, народ пошумел, повозмущался и стали расходиться по домам. Иван шёл рядом с дедом Василием и попенял отцу:

─ Отец, а если бы ты нечаянно выстрелил, да, не дай бог, ранил кого-нибудь? Ружьё-то моё, пришлось бы отвечать за это мне!

─ Не боись, сынок! Я ишшо способный сам ответить за свои дела! Энто жа фашисты самые чё ни на есть! Стрелять их надоть! Я хучь и старай, но всё жа мушшина! Негоже мине прятатси за женшин! И ты мене, сынок, не учи!

─ Отец! Если всех таких стрелять, знаешь, как резко у нас убавится население?

─ Эх, Ваня, а я бы такех пострелял. Энто жа не люди, а чертополох, который надоть вырывать не жалеючи, етить иху мать!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.