Ирина Александрова
Женщина с пробегом

Шопер раздора

Лиза положила трубку и с досадой поморщилась. Ну зачем она сказала свекрови, что дома и ничем не занята? Надо было приврать, что задержалась на работе из-за важного отчета. А теперь хочешь не хочешь, а придется выполнять родственный долг и вести светскую беседу с матерью супруга. И с какой стати мужнина мамаша решила заглянуть на огонек, заведомо зная, что обожаемый сынуля в командировке?

– Я на минутку, – сказала Алла Николаевна, снимая в прихожей туфли. – Чаем угостишь?

– Конечно, – сказала Лиза. – Вам зеленого, как всегда?

Зеленый чай Лиза держала в доме только ради свекрови. Впрочем, покупать этот напиток ей еще ни разу не довелось: мама мужа исправно приносила и всякий там «молочный улун», и «слезу дракона», и прочие чайные изыски. Да что там чайные: нерафинированное оливковое масло, заморские сыры (вонючие – сил нет!), шпинатные макароны и другие продукты, противоречащие Лизиным пищевым пристрастиям, появлялись в доме исключительно благодаря свекрови.

– Печенье свежее, сегодня утром купила, – сказала Лиза, насыпая в вазочку рассыпчатое курабье.

– Ну какое печенье, бог с тобой! – замахала руками Алла Николаевна. – Я только-только курс антицеллюлитного массажа закончила. С годами, знаешь ли, лишние килограммы стали уходить все неохотнее, зато приходят быстро и надолго. Если есть курага и мед – хорошо, если нет, попью чай с дырочкой от бублика.

Разливая по чашкам чай, Лиза гадала, какая причина привела свекровь в гости без шанса увидеть своего единственного сыночка. И дождалась.

– У нас сегодня одна коллега пришла на работу совершенно неузнаваемая! – как бы между делом поведала гостья. – Одевается она обычно так себе – и вдруг такая стильная штучка! Фигура у нее не без проблем, а тут ну никаких изъянов не видно. Начали ее расспрашивать – и выяснили, что она прикупила себе новый гардероб под руководством шопера.

– Кого? – переспросила Лиза. Смысл незнакомого слова заинтересовал ее гораздо больше, чем волшебное преображение незнакомой женщины.

– Шопер – это специалист, который помогает сформировать гардероб, – охотно пояснила свекровь. – Вот идешь ты в магазин и что обычно покупаешь? Как правило, вещи, подобные тем, которые у тебя уже есть. Ты не думай, это не только тебя касается – так поступает большинство. Поэтому часто и выглядят женщины немодно, потому что покупают одно и то же. Мода, как и фигура, меняется, а гардероб нет. Тут-то и нужен шопер: он и в трендах разбирается, и поможет обновиться с учетом особенностей фигуры. Это, кстати, не самое доступное удовольствие. И вот я что подумала: а не подарить ли тебе на день рождения, который совсем скоро, услуги шопера? Вы с ним пару-тройку часов походите по магазинам, и он подберет тебе несколько комплектов одежды, которые и для работы подойдут, и для торжественных случаев. Как ты на это смотришь?

– Алла Николаевна, вы действительно полагаете, что я одеваюсь из рук вон плохо? – спросила Лиза, изо всех сил пытаясь скрыть подступающее раздражение.

– Ну нет, что ты, я так не считаю, – как-то излишне суетливо заговорила свекровь. – Но мне кажется, это же очень полезно, когда кто-то посмотрит на тебя свежим взглядом и подскажет, что тебе идет, а что нет. Тем более если это специалист.

– А зачем нужен специалист, если нет желания что-то менять? – спросила Лиза, в упор глядя на свекровь.

Алла Николаевна на секунду стушевалась, а потом заговорила, тщательно подбирая слова:

– Тут ведь вопрос не только в желании, но и в необходимости. Речь не конкретно о тебе. Большинство из нас считают, что знают, как надо одеваться. А на самом деле и в двадцать, и в сорок одеваются в одном и том же стиле. И выглядят не так эффектно и современно, как могли бы. Вот почему так важен взгляд со стороны. И я не очень понимаю, почему ты восприняла мое предложение в штыки.

– А какая вам разница, современно я одеваюсь или нет? – с вызовом спросила Лиза. – По логике, чем хуже я выгляжу, тем вам же лучше. На меня мужчины заглядываться не будут, а значит, у вашего сына нервы будут крепче.

– Ты правда полагаешь, что Кирилл испытывает удовольствие от того, что его жена выглядит несовременно? – вырвалось у Аллы Николаевны.

– Ах вот оно что! – победно вскинула брови Лиза. – То есть одеваюсь я все-таки плохо! Это ваше мнение или Кирилла? Думаю, что ваше, потому что когда мы с Кириллом встретились, одевалась я точно так же.

– Вот именно! – зарделась свекровь. – Десять лет назад ты одевалась так же, как и сейчас. А что плохого в том, чтобы соответствовать времени? Ты же не одна живешь, вы с Кириллом в гости ходите, на корпоративных мероприятиях бываете. Он не последний человек в своей компании, а жена своим видом влияет на имидж мужа.

– Ну, все понятно! – выдохнула Лиза. – Оказывается, я плохо влияю на имидж вашего сына. И будь у него жена поимпозантнее, он давно бы уже компанию возглавил, а не болтался бы в старших менеджерах – так вы думаете?

– Зря ты так, – сказала свекровь, поднимаясь из-за стола. – Я и за Кира волнуюсь, и ты мне за эти годы не чужим человеком стала. Мне правда не все равно, что ты носишь и как выглядишь. И если я хочу помочь, не воспринимай это как желание тебя обидеть. Я всего лишь предложила помощь специалиста, и это нормально. Если болят зубы, мы же к специалисту идем, правда? Грамотный подбор гардероба – это тоже узкие знания, которыми не все обладают.

– Но если я не хочу выглядеть так, как нравится вам? – не унималась Лиза. – Может, в этом моя самобытность, которую вы просто не хотите принять?

– Может быть, – сказала Алла Николаевна, надевая в прихожей туфли. Перед дверью она обернулась:

– Моя мама говорила что, если отцы и дети не могут найти общий язык, виноват тот, кто старше. Потому что он мудрее, а значит, обязан найти такие слова, чтобы быть понятым. У меня пока не получается. Не сердись на меня. Кирилл позвонит – привет передавай. До свидания!

Когда за свекровью закрылась дверь, взвинченная Лиза прошла в гардеробную и озадаченно уставилась на полки, забитые одеждой. Вояж по магазинам с шопером ей больше не грозил, но у Лизы не было уверенности, что в этой ситуации выиграла именно она.

Вылечить сексоголика

Минувший понедельник начался в нашем небольшом офисе как обычно: ровно в восемь все были на своих местах и, включив компьютеры, пытались перестроиться на рабочий ритм после бодрящего часа пик в общественном транспорте. И только маркетолог Риточка, которая добиралась до работы из пригорода на своей видавшей виды малолитражке, традиционно опаздывала: поиск места для парковки занимал времени почти столько же, сколько дорога до офиса.

Когда она появилась на пороге, все ждали потока привычных жалоб, что в этом городе проще найти иголку в стоге сена, чем место, где можно припарковаться. Однако на сей раз начало рабочего дня было неожиданным.

– Вот уж не думала, что сидеть на больничном полезно не только для здоровья, но и для лучшего понимания жизни, – выдала Риточка, которая всю минувшую неделю не появлялась в офисе по поводу какой-то слезоточивой сезонной инфекции.

– Что я слышу! – подняла глаза от монитора начальница отдела Аделина Викторовна. – Неужели компрессы и пилюли так позитивно влияют на мировосприятие?

– Вы просто сердитесь на меня, что я выбыла из строя во время подготовки презентации, – примирительно сказала Риточка. – Мне и самой неловко, но я даже удаленно работать не могла: нос не дышал и, видимо, мозгу кислорода не хватало – голова вообще не соображала!

– Хватит оправданий! – поморщилась начальница. – Скажи лучше, что нового тебе в жизни открылось в свободное от подготовки презентации время? Мне кажется, когда тебе за тридцать, время глобальных открытий в любом случае позади.

– А вот и нет! Я по-другому посмотрела на свою семейную жизнь, – огорошила Риточка.

Все молча уставились на нашего хорошенького маркетолога с немым вопросом в глазах. Ее отношения с мужем давно были предметом всеобщего обсуждения в нашем маленьком женском коллективе как при ней, так и за глаза. Ни для кого не было секретом, что благоверный Риточки не пропускает ни одну юбку и не флиртует разве что с нашей вахтершей тетей Дусей. «Твой муж – из породы мегасперматозавров», – не стеснялась в выражениях Аделина Викторовна, не сильно заботясь, что сыплет соль на кровоточащую рану подчиненной. Впрочем, в этом была немалая доля и Риточкиной вины: все деликатные подробности своей личной жизни она сообщала нам сама. Очевидно, ей важно было наше сочувствие, когда супруг в очередной раз уезжал в выходной на рыбалку, забыв дома все снасти, или отправлялся на деловой ужин в годовщину их свадьбы. Иногда Риточке удавалось заглянуть в его телефон, и тогда поводов для подозрений становилось еще больше: у мужа всегда были тщательно стерты все как входящие, так и исходящие эсэмэски, хотя сообщения сыпались ему постоянно. «Это спам», – говорил он жене. «Покажи!» – требовала та. «Не унижай себя», – парировал он. И так продолжалось уже несколько лет. «Не пойман – не вор», – вслух утешала себя Риточка. «Вор, но не пойман», – уточняла начальница, выражая наше коллективное мнение.

– И что же нового ты обнаружила в своей семейной жизни? – заинтересованно спросила Аделина Викторовна. – Неужели поняла, что муж ищет связей на стороне только для того, чтобы понять, что лучше тебя нет?

– Ну нет, – стушевалась Риточка. – Все не совсем так. Я, конечно, понимаю, что он у меня не ангел, но причина не в том, что он недостаточно меня любит. Дело в том, что он болен. И болезнь эта называется сексоголизм.

– Надо же, как капли в нос выжигают мозг! – прыснула начальница. – Что же это за хворь такая и кто тебе про нее рассказал? Не иначе сам «больной»?

– Рассказал про нее ведущий в программе о здоровье, – торжествующе сказала Риточка. – Жаль, что такие толковые передачи идут в разгар рабочего дня, и возможность смотреть их имеют только пенсионерки и домохозяйки. А я пока на больничном сидела, пультом щелкала – и нарвалась на программу, где доктор рассказывал про сексоголизм. Оказывается, если у мужчины неодолимая тяга к женщинам – это не распущенность, а болезнь. Которая, между прочим, лечится. Не знаю, как у нас, а в Америке точно. Например, Дэвид Духовны от нее лечился, еще Чарли Шин и Тайгер Вудс.

– Мне эти фамилии мало о чем говорят, – пожала плечами Аделина Викторовна. – А доктор твой не сказал случайно, чем этот сексоголизм, уж коли это болезнь, лечится – микстурой от похоти, сковородкой по голове или принудительной кастрацией? Последний метод, думаю, самый верный.

– Ой, ну все вы всегда опошлите, Аделина Викторовна! – вспыхнула Риточка. – У вас же нет медицинского образования, как вы можете со знанием дела говорить о тех вещах, в которых ничего не понимаете?

– Мои университеты – это жизнь, – снисходительно изрекла начальница. – И богатый жизненный опыт говорит мне о том, что сексоголизм и половая распущенность – это одно и то же. Надеюсь, ты еще не успела сообщить своему благоверному о его якобы болезни? Если да, то будь готова к обострению его хронической наглости: твой милый будет кобелировать пуще прежнего и при этом убеждать тебя, что болезнь его неизлечима. Лучше бы ты о себе позаботилась. А то, знаешь ли, от мужниного мифического сексоголизма можно обзавестись куда более реальной хворью.

– И что, всю жизнь вот так и будет? – у Риточки задрожали губы и заблестели глаза.

– Нет, не всю, – успокоила Аделина Викторовна. – С возрастом гормоны уймутся, да и грядущий простатит в помощь! И будешь ему по выходным в кисель виагру подсыпать, чтобы он в управляемом режиме вспоминал про былые подвиги.

Риточка не нашлась что ответить и обиженно замолчала, уткнувшись в свой монитор. Притихла и начальница, старательно делая вид, что погрузилась в работу. Тягостное молчание повисло в офисе на пару часов, и прервала его Аделина Викторовна.

– Нет, ну не могу я так! – она резко выпрямилась и хлопнула руками по столу. – Прости меня, Рита, дуру категоричную. Ну вот почему я решила, что знаю, как тебе жить? Ты же его любишь, какой бы он ни был, а я, получается, свою точку зрения навязываю. Может, и впрямь его нужно к врачу отправить, и там ему тестостерон снизят до нормального уровня. Только знаешь что… Если твоего лечить возьмутся – пусть не перестараются, все в меру хорошо. Мой вон всю жизнь трудоголиком был, а сексоголиком – раз в год по обещанию. Очень положительный мужик: куда положила, там и возьмешь. Вот и не знаешь, что лучше…

– Я не сержусь, – тихо сказала Риточка, не поднимая глаза от монитора. – И давайте закроем эту тему, ладно?

День прошел тише, чем обычно: даже те, кто не участвовал в дискуссии, ощущали некоторое чувство неловкости. Риточка покинула офис первой. Аделина Викторовна, уходя, подошла к ее столу: второпях та забыла выключить компьютер. На мониторе был открыт популярный поисковик с забитым запросом «Как избавиться от сексуальной зависимости».

Будь счастлив, Серый!

С бывшим коллегой Сергеем, или Серым, как называли его в коллективе, мы случайно встретились в салоне автодилера. Оформляя плановое ТО для своей «ласточки», услышала за соседней стойкой знакомый голос. Повернула голову – ну точно он! Почти не изменился за те семь лет, что мы не виделись: все так же подтянут, тщательно выбрит, только виски отметились ранней сединой.

Дождавшись, когда мастер заберет у него ключи, негромко окликнула: «Привет, коллега!». Серый обернулся и расцвел такой искренней улыбкой, что стало понятно: он тоже рад встрече. «Наташка, сколько лет! – воскликнул он, стиснув меня в своих крепких объятиях. – Ты тоже машину на техосмотр сдала? Ну, значит, есть у нас пара-тройка часов пообщаться. Пойдем в кафе на второй этаж, кофейку выпьем, и ты расскажешь, как там все наши».

Сидя за столиком кафе, мы непринужденно болтали, вспоминая годы совместной работы. Серый был любимцем прекрасной половины нашего коллектива. Даже глубоко замужние дамы нет-нет да и вздыхали, что, будь они свободны, проходу бы Сереге не дали. Он не то чтобы слыл красавцем, но чувствовалась в нем такая мужская основательность, от которой женщины просто млеют. Плюс безупречные манеры, ухоженный вид и неизменная доброжелательность – понятно, что дефицита в воздыхательницах у него не было. Однако Серый со всеми был ровно вежлив – и не более. Когда он объявил, что нашел другую, более перспективную и интересную работу, мы все за него радовались, но очень переживали, что он от нас уходит. Начальник горевал о незаменимом сотруднике, а мы – просто о хорошем надежном парне, каких сегодня среди сильного пола очень немного.

Устроившись на другую работу, он потерялся из вида: территориально оказался далеко, а в соцсетях, по его словам, отсутствовал по убеждениям. И вот эта встреча, которой оба мы были очень рады. И, естественно, главный вопрос, который крутился у меня на языке – нашел ли Серый свою половинку. Увидев обручальное кольцо, не удержалась: «Женился, вижу? Давно? Кому же повезло вытащить столь счастливый лотерейный билет?»

– Да, женился пять лет назад, – опустив глаза в пустую чашку из-под кофе, сказал он. – У меня сыну десять лет.

– Да ладно? – от изумления у меня округлились глаза. – Ты же от нас неженатым и бездетным уходил! Значит, к тому времени уже на стороне ребенка растил?

– Нет, не растил, – усмехнулся мой собеседник. – Просто полюбил женщину с ребенком. Муж от нее ушел, когда стало понятно, что малыш не совсем здоров: у него выявили прогрессирующую форму сколиоза. Тяжелое лечение, масса ограничений – такое не каждый выдержит, вот он и слинял. А мне Данилка родным стал, причем в буквальном смысле – я его усыновил. Такой парень замечательный! Ты не представляешь, как я его люблю. И все сделаю для того, чтобы однажды он смог вести образ жизни здорового человека. Врачи говорят, что это возможно, просто сейчас нельзя упускать время.

– Серый, ты святой! – от восхищения у меня перехватило дыхание. – Я всегда знала, что ты особенный. Не уверена, что мой супруг был бы готов к такому самопожертвованию, да еще ради чужого ребенка. Не сомневаюсь, что вы со всеми трудностями справитесь – и еще кучу своих детишек нарожаете! Только не откладывайте: в этом вопросе тоже важно время не упустить, особенно женщине. Жена-то как на это смотрит?

– Не знаю! – неожиданно резко ответил Серега. – Как только определится, так скажет.

– Что значит «как определится»? – от недоумения я не заметила, что задаю откровенно бестактный вопрос. – Такие уникальные мужики, как ты, должны плодиться и размножаться, чего тут определяться-то?

– Да речь не о том, хочет ли она еще детей, а о том, планирует ли рожать именно от меня, – Серега скомкал в руках салфетку и сжал ее так, что побелели костяшки пальцев.

Я замолчала, не зная, насколько уместно вообще продолжать этот разговор. Серый тоже молчал, сосредоточенно вертя в руках истерзанную салфетку. Наконец он заговорил, и от каждого его слова я буквально прирастала к стулу.

– Мне, Наташка, повезло встретить женщину, которую я полюбил с первого взгляда и однозначно раз и навсегда. Это и счастье мое, и беда. Беда в том, что я ее люблю, а она меня… Говорит, что тоже любит, но, к сожалению, не только меня. Первые годы нашей жизни все было так хорошо, что даже страшно было: ну нереально же быть таким счастливым! Я скучал, если не видел ее больше часа, мне хотелось, чтобы она ежесекундно была рядом. И сына ее полюбил как родного. Мы строили планы, мечтали о дочке, и у меня просто крышу сносило от счастья.

А недавно я начал замечать, что Аня будто чем-то озабочена. Вроде все хорошо, но глаза у нее постоянно грустные, а то и вовсе на мокром месте. Да и похудела сильно, бледная стала, бессонницей измучилась. Я забеспокоился: может, думаю, болит что, а она скрывает? Нет, говорит, здорова. На работе тоже проблем нет, и в отношении Данилки врачи на позитив настраивали. Я с ума сходил от тревоги и изводил ее вопросами. И вот однажды она не выдержала, разрыдалась и рассказала, что влюбилась без памяти – и это взаимно. Счастливчиком оказался руководитель курсов иностранного языка: Аня решила подтянуть свой английский, записалась в группу, где они и познакомились. В результате, по ее словам, сложилась ситуация, когда оба мужчины, которые есть в ее жизни, ей одинаково дороги, и она не может сделать выбор.

После услышанного у меня словно земля из-под ног ушла. Мы, мужики, все в отношении любимой женщины собственники, и я был уверен, что Аня только моя. А узнав, что это не так, не мог справиться с обидой. Я ведь за нее жизнь готов отдать, а она… Одним словом, настроение было таким, что хоть в петлю лезь. Но мы ведь не одни, у нас Данилка, и я не мог себе позволить дать волю чувствам, чтобы не навредить пацану. Если бы я психанул и хлопнул дверью (а желание сделать именно так на первых порах меня не отпускало), для Данилки навсегда была бы утеряна вера в добро. А стараться расположить ребенка к себе в ущерб его любви к матери я и мысли не допускал: Аня хоть и сделала мне больно, но мать она просто сумасшедшая, сына боготворит.

Ясно, что из этой двусмысленной ситуации все равно нужно выбираться, а не биться в эмоциях. Перемолов свою обиду, я понял, что Ане ничуть не легче, чем мне. Хотя бы потому, что для меня все ясно, а для нее – нет. Понятно же, что ее отношения с преподавателем не интрижка, а действительно нечто серьезное. Я ей тоже совсем не безразличен. Любить сразу двоих – это удовольствие сомнительное. Когда первые эмоции улеглись, Аня попросила меня дать ей возможность разобраться в своих чувствах. Мне ничего не оставалось, как согласиться. Ты наверняка думаешь сейчас, что я не мужик, а тряпка безвольная. Наверное, со стороны это выглядит именно так. Но я люблю ее и своей жизни без нее и Данилки не представляю. Поэтому готов принять ее условия, лишь бы только она выбрала меня. Если Аня решит остаться со мной, клянусь, что никогда ни словом ее не попрекну. А пока жду, куда вся эта история вырулит. Вот как-то так.

Комментировать услышанное, а уж тем более давать советы в этой ситуации – дело неблагодарное. Я ни разу не видела его жену, но, зная Серегу, понимаю, что он не мог полюбить примитивную особу. Видимо, его избранница просто запуталась в чувствах и сама от этого страдает.

Прошло минут пять. Серый молчал, у меня тоже не было слов. У него зазвонил телефон: менеджер автосалона сообщил, что его автомобиль готов.

– Мне пора, – сказал он, поднимаясь из-за столика. – Безрадостная у нас какая-то встреча получилась, Наташка. Не знаю, с чего меня вдруг на откровенность прошибло – к чему тебе эта информация? Ладно, пошел я. Нашим всем привет передавай. И, пожалуйста, не делись ни с кем моими личными проблемами. Пусть это останется между нами, ладно?

– Не сомневайся, – сказала я. – А я не сомневаюсь, что она выберет тебя. Будь счастлив, Серый!

Он махнул мне рукой и пошел к выходу, но я успела заметить, что мои слова прозвучали для него не просто дежурным напутствием: пусть немного, но они добавили ему веры в свое счастливое завтра.

Замуж невтерпеж

К замужеству Марина относилась спокойно. Она снисходительно посмеивалась над подругами, замороченными страхом задержаться в клане старых дев. Браки, рассуждала она, заключаются на небесах, поэтому для качества отношений штамп бесполезен, а имущественные вопросы можно урегулировать и без оформления семейного статуса.

Так было до тех пор, пока она не встретила Вадима. Симпатичный парень с хитринкой в глазах внес сумятицу в ее устоявшийся взгляд на институт брака. Почти с самого начала их отношений Марина поняла, что ей мало просто проводить с ним все свободное время. Она встретила именно того мужчину, с которым хорошо даже молчать! Марина сама себе стеснялась признаться, что хочет узаконить свое право быть с ним. В первую очередь в глазах соплеменниц, проявлявших к ее возлюбленному понятный женский интерес. Ей казалось, что статус мужа будет сдерживать потенциальных охотниц за ее мужчиной: все-таки для большинства женщин роман с женатиком – это табу.

Они жили вместе уже три года, и все это время она мечтала, как он сделает ей предложение. Когда Вадим неожиданно предложил сорваться на недельку на горнолыжный курорт, она ни на секунду не сомневалась, что именно там, в незапланированном краткосрочном отпуске, он и скажет ей те слова, которых она так долго от него ждет. И даже расфантазировалась, как будет реагировать. Постарается на шею с радостным криком не броситься и не расплакаться от счастья, хотя именно такая спонтанная реакция была самой вероятной. «Скажу, пожалуй, что должна немного подумать, – решила наконец она. – Говорят, доля здоровой женской самодостаточности подогревает мужской интерес». Специально для такого случая она потихоньку положила в свой чемодан красивое платье и новые туфли.

Неделя в горах пролетела как один день. Вадим провел ее на редком эмоциональном подъеме. На горном склоне он был просто бог: красивый, ловкий и сильный, он получал истинное наслаждение от скорости и своей власти над сложной трассой. Марина любовалась им издали (горных спусков она боялась как огня), сама себе завидуя, какой у нее мужчина.

В последний вечер Вадим пригласил ее поужинать в ресторан при отеле. «Вот оно!» – с замиранием сердца подумала Марина. Когда он увидел ее, облаченную в коктейльное платье и изящные «лодочки», даже присвистнул от восхищения: «Ну, красотка! На твоем фоне Джулия Робертс нервно курит!».

На столике, предусмотрительно заказанном Вадимом, горела свеча в обрамлении красивой цветочной композиции. Официант принял заказ, а сомелье принес бутылку какого-то изысканного белого вина. Пока Вадим придирчиво пробовал напиток, Марина чувствовала, как от радостного волнения у нее разгораются щеки. Все именно так, как она себе и представляла! Вот сейчас сомелье разольет вино в тонкостенные бокалы, и любимый протянет ей бархатную коробочку с кольцом.

– Ну, за хороший отдых! – сказал Вадим, поднимая бокал. – Тебе понравилось?

– Конечно! – восторженно сказала Марина. – Здесь просто сказочное место!

– А как вино? – Вадим игриво смотрел на нее сквозь прозрачную стенку бокала.

– Супер! – соврала она, слегка удивившись (за столько времени, что они вместе, он мог бы запомнить, что она предпочитает красное даже к рыбе).

Вадим, пригубив вино, откинулся на спинку стула и расслабленно внимал игре виртуоза-саксофониста. Марине же не давало расслабиться ощущение затянувшегося ожидания. Пожалуй, впервые молчать рядом с Вадимом ей было некомфортно. Она крутила в руках бокал и не отрываясь смотрела на пламя свечи.

– Ты чего такая напряженная? – наконец спросил он. – Музыка не нравится?

– Нравится, – мрачно сказала она.

– Ну, тогда это, видимо, ПМС, – улыбнулся Вадим и снова повернулся к сцене, где вдохновенно играл пожилой музыкант.

От этих слов у Марины на глазах выступили слезы. До нее наконец дошло, что бархатная коробочка в планы Вадима не входит, а в спонтанный отпуск они сорвались только потому, что он не смог упустить горящий тур.

– Ну ты что у меня совсем раскисла? – тревожно спросил он, в очередной раз обернувшись к Марине. – Может, болит что?

– Болит! – неожиданно для себя с вызовом сказала она. – Душа болит. Потому что я замуж хочу. Я думала, ты меня сюда позвал, чтобы сделать предложение. А у тебя, вижу, и в мыслях нет, чтобы мы стали семьей.

Конечно, если бы не воздействие этого несносного белого вина, слегка затуманившего ей разум, Марина бы ни за что не решилась вот так в лоб обозначить причину своего разочарования. Но было поздно: Вадим остолбенело смотрел на нее, не в силах поверить своим ушам. Когда он наконец заговорил, она поняла, что этой темы лучше было не касаться.

– А мы с тобой разве не семья? – он говорил жестко и тихо, но каждое слово звенело в ее ушах. – Тебе непременно нужно документально зафиксировать мою к тебе любовь? А зачем, если не секрет? Что тебя сейчас не устраивает? Или ты так заморочена на белом платье и букете невесты? При любом раскладе от твоей затеи прет такой банальщиной! Мне казалось, что ты человек, свободный от условностей, но, видимо, я ошибался. Так бездарно испортить настроение под конец отпуска – это еще умудриться надо. Приди в себя, дорогая! Я пошел в номер. Мозги на место встанут – буду рад тебя видеть!

Вадим вскочил из-за стола так стремительно, что язычок пламени свечи судорожно заплясал с риском погаснуть. Марина осталась сидеть в оцепенении. В голове и на душе было пусто. Волшебные звуки саксофона и горящая на столе свеча не вписывались в эту далекую от романтики реальность. Она налила себе полный бокал дорогущей белой кислятины, залпом выпила и закрыла глаза.

– Вы танцуете? – негромко прозвучал голос почти над ухом.

Марина вздрогнула и обернулась. Перед ней, склонившись, стоял мужчина лет сорока – сорока пяти, с которым она несколько раз в течение этой недели сталкивалась взглядами. Они вместе летели сюда в самолете, периодически встречались и в ресторане на завтраке, и у подъемников. Марине даже показалось, что он смотрит на нее с нескрываемым интересом.

– Нет, не танцую, – тихо сказала она. – Настроения нет.

– Тогда я постараюсь вам его поднять, – сказал незнакомец, присаживаясь за стол на место Вадима. – Вы извините, но я невольно в теме: ужинал за соседним столиком, поэтому слышал ваш разговор. Не расстраивайтесь, реакция вашего молодого человека не говорит о том, что он вами не дорожит. Просто для мужчин, особенно молодых, институт брака действительно большой ценности не представляет.

– А почему? – спросила она, удивившись, что обсуждает этот вопрос с первым встречным.

– Не знаю, – пожал плечами собеседник. – Наверное, по природе своей мужчина завоеватель, а женщина – хранительница очага. А чтобы было что хранить, надо вначале создать. Ваше желание выйти замуж за любимого человека абсолютно нормально: вы же не амазонка, которой мужчина нужен раз в году для продолжения рода. А ваш спутник еще просто недостаточно зрелый, чтобы это понять. И у него, и у вас еще все впереди. А пока давайте все-таки потанцуем: грех сидеть и грустить под такую музыку, да еще в таком красивом платье.

Она не успела ответить – в дверях ресторана появился Вадим, вспомнивший, что, уходя, не рассчитался за ужин. Незнакомец, увидев его, извинился и вернулся за свой столик. Подошедший Вадим нервно подозвал официанта и попросил счет.

– А ты, я смотрю, не теряешься! – язвительно сказал он, глядя на притихшую Марину. – Мой стул еще остыть не успел, как на нем уже другой сидит. Что это за хлюст?

– Понятия не имею, – безучастно ответила Марина. – Я устала и хочу спать.

Она встала и пошла в номер. Через несколько минут туда пришел и Вадим, держа в руках недопитую бутылку. Сделав несколько глотков прямо из горлышка, он накинул куртку и вышел на балкон. Марина скинула с ног узкие «лодочки» и присела на кровать, собираясь с силами пойти в душ.

Прошло минут десять, прежде чем балконная дверь открылась снова, мгновенно наполнив комнату студеным зимним воздухом. «Послушай, – примирительно сказал Вадим, поеживаясь от холода. – Твоя внезапная озабоченность штампом в паспорте действительно поставила в тупик. Я не думал, что этот вопрос для тебя хоть сколько-нибудь важен. Ты ведь эту тему никогда не поднимала и даже намеков не делала. Но раз статус жены для тебя принципиален, будь по-твоему, давай поженимся. Как я уже понял, в случае иного решения мое место долго пустовать не будет. Ну, теперь ты довольна?».

Марина продолжала сидеть на кровати все в той же позе. «Не так я представляла себе это событие», – усмехнулась она про себя. А вслух сказала: «Не знаю. Я должна подумать».

Женщина «с пробегом»

– С Новым годом! – голос Гоши в трубке был радостно-возбужденным. – Здоровья тебе и всех благ, самая лучшая на свете сестра! Ты даже не представляешь, какая ты классная, и я желаю тебе наконец-то это осознать.

– А ты когда придешь? – нетерпеливо спросила она. – Обещал еще до курантов, а сейчас уже второй час ночи. Мы ведь ждем, из-за тебя фейерверки запускать не ходили.

– Не ждите! – прокричал брат. – Я зашел дядю Пашу поздравить, а у них тут дочка Катька с подружками празднуют. Так что я с девчонками завис. Еще раз тебя с праздником, сестренка!

– Ну вот! – разочарованно повернулась она к собравшейся за столом компании. – Гоша не придет – он в компании девчонок-студенток остался. Хотя с ними молодому парню, конечно, веселее, чем с нами.

– Да уж понятно, что со студентками любому мужику интереснее, – многозначительно хохотнул захмелевший супруг. – То ли дело новая «ласточка», а не авто с пробегом! Эх, мужики, пусть за всех нас шурин отгуляет! Давайте выпьем за его удачный вечер!

Мужчины за столом одобрительно загудели и начали дружно наполнять бокалы, чтобы поддержать тост. Женщины, наоборот, растерянно замолчали. Понятие «авто с пробегом» подходило к каждой из них. Даже при соответствующем «тюнинге» в сорок лет конкурировать с двадцатилетними, мягко говоря, проблематично.

– Ой, а я про заливное совсем забыла! Сейчас принесу. Первый раз из судака делала – такая вкуснятина получилась! – торопливо защебетала она, пытаясь скрыть досаду и переключить общее внимание с гендерной темы на гастрономическую.

Заливное действительно удалось, но прелесть новогодней ночи для нее после реплики супруга потускнела. И не только для нее: гостьи одна за другой потянули своих мужей по домам, ссылаясь на накатившую от праздничного чревоугодия сонливость. Даже про незапущенные фейерверки никто не вспомнил. Удерживать она никого не стала: ей очень хотелось остаться одной.

Пока она убирала в холодильник остатки салатов, холодца и заливного, муж успел заснуть. Переполненный желудок и солидная доза горячительного вылились в громкий заливистый храп, интенсивность которого, как она знала по опыту, не спадет вплоть до пробуждения благоверного. А ей спать как раз совсем не хотелось. Она взяла с туалетного столика увеличительное макияжное зеркало и уселась с ним на диван в гостиной, включив яркий свет.

Пожалуй, еще никогда она не изучала свое лицо столь пристально. Увиденное не воодушевило: под глазами обозначились отечные припухлости, от внешних уголков глаз разбежались тоненькие лучики морщин, а овал лица отметился первыми признаками возрастного птоза. «Ну да, не иномарка, да еще и с пробегом», – невесело усмехнулась она и пошла в прихожую к большому гардеробному зеркалу. Отражение и здесь напомнило ей о паспортном возрасте наплывшими по бокам «рукоятками любви».

«Неужели для более внимательного взгляда на себя необходим толчок в виде двусмысленной реплики мужа?» – растерянно думала она. Упрекать себя в полном невнимании к своей внешности было бы несправедливо: стрижку, окраску и маникюр она делала регулярно, как и легкий дневной макияж перед выходом на работу. Но ее уход за собой носил скорее гигиенический, а не эстетический характер. С юных лет она слышала от окружающих про свою ладную фигурку и симпатичное лицо, поэтому, возможно, и застряла в одной временной матрице, когда внутреннее ощущение возраста отстает от физиологии лет на десять-пятнадцать.

На экране сверкало и голосило новогоднее шоу, из спальни доносился заливистый храп, а она все сидела в гостиной в глубоком раздумье. У нее не возникло вопроса, почему супруг, к своим сорока пяти распустивший пивной животик и растерявший значительную часть растительности на голове, не растерял при этом юношеского интереса к молоденьким девушкам. С этим как раз все понятно: молодость гораздо больше стимулирует угасающую сексуальность, чем элегантная зрелость. Ей не давала покоя другая мысль: как она, преуспев на профессиональном поприще и в любви к ближним, упустила очень важный момент – должное внимание к себе?

Многие ее подруги и коллеги давно проторили дорожку в салоны красоты и оставляли там серьезные суммы ради качественного апгрейда внешности. Она же, пару раз ознакомившись с прайс-листом на салонные процедуры, принимала единственно правильное с ее точки зрения решение – потратить деньги на дом, подарки близким или отпуск. Смысл слов «мезотерапия», «филлеры» и «ботокс» она, конечно, знала, но исключительно теоретически – ей всегда было жалко на себя денег. Как и времени: даже сидя у маникюрши раз в месяц, она все время нетерпеливо поглядывала на часы. Впрочем, если уж быть честной перед собой, подумала она, дело вовсе не в нехватке денег или времени. Главное, она не видела необходимости в сколько-нибудь значимом внимании к себе. Семья и работа – вот что действительно важно, а погоня за молодостью – это удел женщин с неустроенной личной жизнью.

Так она думала до сегодняшней ночи. А сейчас в ее голове происходил сложный процесс переосмысления. «С чего бы это? – недоумевала она. – Ничего экстраординарного ведь не произошло: я не уличила мужа в измене, он не имел цели меня обидеть. Почему же глупая реплика нетрезвого человека так меня зацепила?»

Размышления привели к выводу: муж, брякнув откровенную бестактность, просто не предполагал, что тем самым перейдет ее личную «красную черту». Она же эти границы никогда не обозначала, и супруг привык к ее заботе и любви как к данности. Как и к тому, что ей ничего для себя не надо – все для него, любимого. А если человек махнул на себя рукой, вправе ли он рассчитывать на любовь и уважение со стороны ближнего?

Сначала от осознания этой истины стало очень больно. Но, поразмыслив, она пришла к выводу, что данная проблема – не из разряда неразрешимых. Здесь как раз все предельно ясно – нужно научиться любить себя. Конечно, не той эгоцентричной любовью, когда свои желания в приоритете по определению, а хотя бы относиться к себе с элементарным уважением. Главное – начать. И не с понедельника, а прямо сейчас.

Она взяла мобильный и проверила баланс своей банковской карты. Солидную сумму, выданную начальником накануне праздника в качестве годового бонуса, она планировала потратить на поездку с мужем в симпатичный загородный пансионат на День влюбленных. Очень радовалась своей затее и держала ее в секрете. Но сейчас разумность подобного сюрприза показалась ей сомнительной. Она прикинула, что этих денег хватит и на абонемент в спортклуб, и на курс антицеллюлитного массажа, и на занятия английским (ну надо же наконец освоить хотя бы базовый уровень!). А еще она обязательно закажет портнихе вечерний комбинезон, увиденный недавно в модном журнале. Одним словом, пусть не оптом, но начнет осуществлять свои желания, так долго задвигаемые на второй план. Это не было стремлением из последних сил противостоять неумолимому времени, чтобы сохранить расположение супруга. Это было решение повернуться лицом к себе и обрести наконец самоуважение, чтобы не вылетать из колеи при каждой мужниной бестактности.

Эти мысли принесли ей удивительную легкость и прилив неведомого прежде интереса к самой себе. Под могучий храп супруга начал подступать долгожданный сон. «Какая волшебная ночь! – умиротворенно подумала она, проваливаясь в сладкую дрему. – И как хорошо и правильно начинается год!».

Беги, Вовчик, беги!

До отправления скоростного поезда оставалось секунд десять, когда она, на ходу переводя дух, вихрем влетела в вагон. То, что мне предстоят четыре часа бок о бок с этой яркой брюнеткой, стало понятно сразу – больше свободных мест в вагоне не было. Пока она снимала пальто и запихивала на полку большую дорожную сумку, я с любопытством ее разглядывала. Блестящие темные волосы эффектно контрастировали с прозрачными голубыми глазами, обрамленными густыми ресницами, а гладкое короткое каре порождало сходство с Лайзой Минелли в ее лучшие годы. А фигура! Кашемировая водолазка подчеркивала тонкую талию и высокую грудь минимум третьего размера. Я повела глазами вокруг – и отметила, что «Лайза» привлекла не только мое внимание. «Ничего удивительного, – не без доли женской зависти подумала я. – Этакая внешность – настоящий подарок природы. Как говорится, с такой фигурой можно быть и полной дурой».

Эх, как материальна бывает мысль! Противоречивый внутренний мир красавицы-соседки раскрылся во всей красе и стал достоянием всех пассажиров вагона.

Едва опустив в кресло свою накачанную филейную часть, «Лайза» достала смартфон последней модели и принялась усердно клацать по его экрану длинными ногтями с затейливым нейл-артом.

– Вовчик, привет! – голос брюнетки неожиданно оказался пронзительно-высоким. – А чего это ты не звонишь? Что значит по какому поводу? Ты что, записку мою не читал, которую я на кухне оставила? Ну правильно, чего тебе домой спешить! Ой, знаешь, ты про жуткие пробки маме своей свисти, она любую твою лапшу на уши с удовольствием наматывает. Особенно когда ты ей про меня всякие небылицы рассказываешь. Да что ты, правда, не рассказываешь? А с чего бы она ко мне вчера снова прикопалась, почему я на работу не устраиваюсь? Я так понимаю, эта тема является в вашей семейке самой популярной. Вообще-то я ищу работу, и ты об этом прекрасно знаешь, только отчитываться твоей мамочке не намерена. Да, третий год ищу, и что? Мы что, с голоду пухнем? Тебе так не хватает моего вклада в семейный бюджет? Ах, не в деньгах дело! Да как же не в них? Ты вот, к примеру, не находишь, что унижаешь в первую очередь себя, не перечисляя мне деньги на карточку? Как это зачем они мне? А это нормально, когда я у тебя на маникюр деньги выпрашиваю? Одним словом, надоело мне твое жлобство. Поэтому поживи-ка, милый, недельку без меня. Может, соскучишься и поймешь, что тебе со мной вовсе не так уж плохо. А я поехала к маме, в себя хочу прийти и карму после «родственного» общения почистить. Не звони мне – трубку не возьму, мне от тебя отдохнуть надо. И маме моей можешь не названивать, я к телефону все равно не подойду. Все, Вовчик, пока! Надеюсь, к моему возвращению ты по-другому будешь смотреть на наши отношения.

На мониторах, установленных в вагоне, начинался популярный фильм, но большинство пассажиров даже не подумали надевать наушники – тут было свое кино. Вернее, первая серия. Короткое клацание длинных ногтей по экрану смартфона – и последовала вторая часть захватывающей семейной драмы:

– Мам, привет, это я. Если связь неожиданно пропадет – не парься, я просто в поезде еду. Ну какая тебе разница, куда? Надеюсь, ты помнишь, сколько мне лет, и понимаешь, что в этом возрасте уже не отчитываются перед родителями. Да-да, конечно, знаю, что в мои годы ты уже пять лет мамашей была. Я тоже когда-нибудь буду, не нагнетай! Короче, я чего звоню-то: мы тут с Вовчиком отношения выясняем, и я решила его проучить. Поехала на неделю к Галке в Питер, хочу немного прийти в себя после семейных разборок. Нет, это не глупости! Ну, конечно, тебе виднее, какой человек мой муж! Да, он не скандалист, но зануда редкий, и еще неизвестно, что хуже. Значит, твоя задача – в случае его звонков говорить, что я у тебя, но к телефону подходить не хочу. Мол, страдаю, плачу и прочие дела. Мать, это не вранье, а ложь во спасение! Если хочешь, чтобы моя семья не развалилась, сделай так, как я прошу. Только умоляю, не принимайся мне названивать – я и на твои звонки отвечать не буду. Ну не начинай, прошу тебя! Я тебя предупредила, волноваться за меня повода нет. Отлежусь у Галки, приду в себя – а за это время у моего мужа, глядишь, мозги на место встанут. Все, целую, пока!

Пока окружающие переваривали содержание второй серии, незамедлительно последовала третья:

– Галчонок, привет! Ты дома, надеюсь? О, отлично! Я через несколько часов буду в Питере, можно у тебя до завтра притормозить? Да я тут перед Вовчиком маленький спектакль разыграла, чтобы на вечер встречи институтских выпускников вырваться. Изобразила великую обиду и вся из себя оскорбленная уехала из дома душевные раны зализывать. По какому поводу скандал? Ну, Галчонок, ты же знаешь, что после нескольких лет брака поводов искать не надо – их уже ого-го сколько! Да ладно, это детали, я тебе генеральную линию хочу озвучить. Короче, мы списались в Интернете с Артемкой Силиным, помнишь, надеюсь, этого красавчика? Ну так вот, после завтрашней встречи выпускников я на несколько дней у него зависну. Его жена с детьми к родителям уехала, отчего бы былое не вспомнить? Ты тут при чем? Все просто: для мамы я остановилась у тебя. И если она решит тебе позвонить, наври ей что-нибудь поправдоподобнее. Ну, типа я в кафе пошла или прогуляться. Нет, про библиотеку не надо – не поверит. Для нее я просто восстанавливаю пошатнувшееся психическое здоровье. Не, сама на ее звонки отвечать не буду: не для того я к мужику в Питер еду, чтобы с мамой душеспасительные беседы по телефону вести. Ты же знаешь ее, она у меня женщина впечатлительная, расспросами и советами замучает, а у меня атмосферка та еще планируется! Так что не подведи, подруга, и.. Але?! Але?! Ты куда пропала-то? Але?!

«Лайза» в сердцах взмахнула рукой, сжимавшей дорогой гаджет, и пробормотала вслух: «Блин, деньги на счету кончились, вот подарочек! А я ведь даже номер ее дома не помню!». И, обернувшись ко мне, поставила вопрос ребром: «Можно с вашего телефона позвонить? Я тут важный разговор не завершила». «У меня он разрядился, а зарядника с собой нет» – неожиданно для себя соврала я, не моргнув глазом. И, надев наушники, попыталась вникнуть в суть демонстрировавшегося на мониторе фильма. Бесполезно: из головы не шел коварный замысел говорливой соседки. Зато настойчиво, как заезженная пластинка, крутилась одна-единственная фраза: «Беги, Вовчик, беги!»

Неотправленное письмо

Алина, весь вечер что-то сосредоточенно писавшая в ноутбуке, устало задремала на диване. Муж, заглянув в гостиную, прикрыл ее пледом, машинально скользнул взглядом по монитору – и уже не мог от него оторваться. Открытый документ оказался письмом, адресованным очень близкому человеку.

«Здравствуй, Женя! Меня зовут Алина. Мы с тобой лично не знакомы, но о моем существовании ты знаешь. Потому что я – жена Александра. Мужчины, которого ты любишь, и который любит тебя. Почему я решила написать тебе? Потому что пока не нахожу в себе сил встретиться с тобой и обсудить сложившуюся ситуацию. То, что происходит, непросто и для меня, и для тебя, и для Саши. Эту проблему надо поскорее решить, чтобы наступила спасительная для всех нас определенность.

Ты удивлена, что я о тебе знаю? Не волнуйся, я не следила за вами и не наводила о тебе справок у общих знакомых. Впрочем, общий знакомый у нас с тобой лишь один – мой муж.

Впервые я услышала твое имя два года назад. Ты тогда проводила психологические тренинги в компании, где работает Саша. Помню, как он тогда восторгался тобой как специалистом. Такая, говорит, молодая – и уже такая профессиональная, все при ней: и умна, и красива, и характер легкий. Он еще сказал, что наша дочка Аришка чем-то на тебя похожа. Вот бы, сказал Саша, дочь выросла такой же разносторонней личностью. Меня тогда, помнится, это немного задело: почему наша дочь должна быть похожа на какую-то чужую, пусть и очень интересную женщину? Я еще не знала, что совсем скоро ты станешь отцу моего ребенка не чужой.

А потом наша жизнь с Сашей начала меняться. Не сразу, не в одночасье, но он становился все более задумчивым и молчаливым. Я видела, что с ним что-то происходит, но даже предположить не могла, что у него появилась другая: у нас ведь такая замечательная дружная семья! Списывала все на хроническую усталость и очень тревожилась о его здоровье. Но на все мои уговоры пройти обследование или побольше отдыхать он лишь отмахивался и продолжал замыкаться в себе.

Истина открылась случайно: я увидела вас вместе. В тот день я забыла дома ключи от квартиры и после работы отправилась к офису Саши, чтобы вместе с ним поехать домой. Припарковалась на другой стороне дороги и стала ждать. Позвонить и предупредить его не могла: телефон оказался разряжен, а автомобильный зарядник куда-то подевался. И вот вижу, как из дверей выходит мой муж и прямиком направляется к молодой стройной шатенке, которая уже минут десять стояла неподалеку от входа в здание. Это была ты. То, как вы реагировали друг на друга, не оставляло никаких сомнений в характере ваших отношений. В тот момент я увидела прежнего Сашу – улыбающегося, радостного. А как он на тебя смотрел! Я давно не видела такого его взгляда, обращенного на меня. Вы сели в его машину и укатили в противоположную от дома сторону. А я все никак не могла прийти в себя от своего неожиданного открытия. Мне наконец стала понятна причина его замкнутости и плохого настроения: рядом со мной жизнь не играла такими яркими красками, как с тобой.

Сказать, что я испытала боль, – это ничего не сказать. Не помню, сколько времени просидела в машине и как добралась до дома. Было уже очень поздно, когда нашлись силы взяться за руль. В семье был настоящий переполох: и Саша, и дочка не знали, где я, поскольку телефон был выключен. Они обзвонили всех моих подруг, коллег, больницы и полицию. Я сослалась на плохое самочувствие и попросила меня не беспокоить. Здоровье и вправду дало сбой – ночью случился гипертонический криз, с которым я попала в больницу. Это было к лучшему: в тот момент мне было тягостно лишний раз видеть мужа.

Коротая больничные будни в ноутбуке, принесенном из дома Сашей, я нашла в соцсети твой аккаунт. Это было нетрудно, зная твои имя, фамилию, род деятельности и приблизительный возраст. Читала твои посты, рассматривала фотографии – и поняла, почему мой муж так тобой увлекся. Ты по всем параметрам лучше меня: моложе, красивее, образованнее. Должно быть, как жена я сейчас выгляжу странно, перечисляя достоинства любовницы. Но я не альтруистка, а реалистка и понимаю, что у меня перед тобой есть только одно преимущество – общий с Сашей ребенок. Но при всей своей значимости оно не весомее всех твоих. Почему? Потому что я сама не допущу ситуации, чтобы муж жил со мной только ради ребенка. Наша дочь будет гораздо счастливее, если будут счастливы ее родители. А какое может быть счастье в доме, если муж не любит жену, а она от этого страдает?

Я много думала над сложившейся ситуацией и пришла к выводу, что мы с Сашей должны расстаться. Я хорошо знаю своего мужа, поэтому понимаю, что его чувства к тебе – не сиюминутная страсть, а что-то действительно настоящее. Он человек порядочный, сопереживающий и сам едва ли решится на откровенный разговор со мной. Но чем дальше будет идти время, тем больше ситуация будет заходить в тупик, принося всем нам одни лишь страдания. Зачем? Он встретил свою любовь. Однажды, надеюсь, ее встречу и я. Наша дочь вырастет и будет жить своей жизнью. Рядом с ней всегда будут любящие мама и папа. Очень важно, чтобы она видела нас счастливыми, а при сохранении нынешней ситуации это невозможно.

Я не держу на тебя обиды. Вернее, уже не держу: поначалу мне было очень больно, самооценка упала до нуля. Но мне многое дало заочное знакомство с тобой. Я поняла, что ты не охотница за чужим счастьем, просто так случилось, что ты полюбила женатого человека, а он полюбил тебя. Я должна принять это как данность и идти вперед. Пятнадцать прожитых с Сашей лет были годами настоящего счастья, мне есть что вспомнить, но я не буду этого делать. Застряв в воспоминаниях, я перекрою себе дорогу в будущее. Как сказал кто-то из великих, не надо плакать о разлитом молоке. Вот я и не стану. Поэтому отпускаю Сашу с легким сердцем.

Сейчас я отправлю тебе это письмо и раскрою все карты перед мужем. И тогда наконец в наших отношениях наступит спасительная для всех ясность.

P. S. Сколько бы я себя ни убеждала в необратимости происходящего, не исключаю периодического появления мыслей о пресловутом «разлитом молоке». Поэтому дай мне возможность привыкнуть к моему нынешнему статус-кво и не старайся во что бы то ни стало со мной подружиться. На данном этапе я просто не приму этих попыток, потому что я не святая и не блаженная, и мне сейчас тяжелее, чем тебе. И еще: не пытайся стать Аришке второй мамой. Я буду признательна за доброе отношение к моей дочери, но мама у нее навсегда одна. Надеюсь на понимание. Всего доброго!»

Алина тихо посапывала под теплым пледом, а муж сидел рядом на диване, обхватив голову руками. Уже пару он месяцев собирался сказать супруге, что встретил другую и собирается уйти к ней, но все никак не мог решиться. А она, оказывается, все знала. Как ни странно, он не почувствовал облегчения от этого известия. И впервые за последнее время уход к Жене не казался ему вопросом решенным.

Венец безбрачия

Мы с моей лучшей подружкой – одноклассницы. Ухажеров вокруг нее всегда крутилось куда больше, чем около меня, что порой провоцировало с моей стороны приступы девичьей зависти (например, когда интересующий меня объект явно отдавал предпочтение подруге). Но судьба – странная штука: я уже двенадцать лет замужем, а она по-прежнему одна. В последнее время она начала заметно тяготиться этой ситуацией. Недавно на эту тему у нас вышел любопытный разговор.

– Привет! – голос подружки Юльки звучал в телефонной трубке непривычно напряженно: – Не занята сейчас? Можно к тебе на огонек?

Для Юльки «заглянуть на огонек» было делом вполне обычным. Насторожил не вопрос, а нехарактерный для подруги тон.

– Конечно, заходи! Минут через пятнадцать будешь?

– Буду! – ответила подружка. И неожиданно уточнила: – У тебя выпить есть?

– Ого! – невольно вырвалось у меня. – Есть бутылка французского шампанского, купила на Новый год. А что случилось? Что-то серьезное?

– Серьезнее не придумаешь, – мрачно сказала в трубку Юлька. – Ладно, жди, скоро буду.

Эти пятнадцать минут я не находила себе места. Что у нее могло стрястись? Юлька – не из породы хнычущих клуш, и если у нее вечером рабочего дня возникло желание срочно поговорить (и отнюдь не за чаем), значит, причина того стоит.

Она появилась на пороге какая-то взъерошенная. Весь ее внешний вид говорил о том, что сообщить она намерена действительно что-то очень важное. Я с нарастающим беспокойством смотрела, как она снимает пальто и пытается справиться с растрепавшейся челкой.

– Слушай, не томи! – не выдержала я. – Что у тебя случилось? Под оптимизацию в компании попала?

– Не-а, – словно с сожалением покачала головой подружка. – Ты же знаешь, я незаменимый работник.

– Не с такими незаменимыми расстаются, – я не скрывала облегчения, потому что с Юлькиной ипотекой эта новость была бы очень некстати. – А что тогда? Со здоровьем проблемы? Ты когда у гинеколога была?

– На прошлой неделе, – усмехнулась подружка. – Вердикт – здорова, как элитная телка, стопроцентно годная к племенному разведению.

– Тогда что? – я начинала терять терпение. – Ну не мужик-же какой-нибудь тебя из седла вышиб?

– О-о-о! – буквально застонала Юлька, и я поняла, что попала в точку.

– Ну уж нет, такая проблема – не повод открывать французское шампанское, пусть до Нового года подождет, – решительно сказала я. – Кофе сейчас поставлю. И кто же этот Брэд Питт, который сумел лишить тебя душевного равновесия?

– Ой, да какой там Питт! – с досадой сказала Юлька. – Ты же знаешь, вокруг меня чаще всякие недоразумения в мужском обличье скачут. Одним словом, я была у гадалки. Очень авторитетной, между прочим: к ней за несколько недель записываться надо. И она мне сказала, что у меня венец безбрачия, который обязательно надо снимать, иначе быть мне всю жизнь одной.

– Слушай, впечатлительная моя! – моему удивлению не было предела. – Про какой-такой венец ты тут вещаешь? Может, я ошибаюсь, но мне кажется, что тебя замуж зовут чаще, чем поужинать.

– Не ошибаешься, – неожиданно всхлипнула подружка. – Только разве ты не обращала внимания, что при всем многообразии выбора у меня ни разу не было сколько-нибудь достойного варианта?

– Ну, знаешь ли… – неуверенно протянула я. – Лучше тебя твоих ухажеров никто не знает. Как я могу оценить, кто из них в мужья годится, а кто нет?

– Да никто, в том-то и дело! – вспыхнула Юлька. – Вообще никто, понимаешь? За общение с половиной из них можно на материнский капитал претендовать. Что ни ухажер – то либо бесхребетный рефлексирующий неудачник, либо альфа-самец с одним единственным вектором – доминировать!

– Ну да, великовозрастных младенцев вокруг тебя немало крутилось. Но что тебе в варианте мужчины-лидера не нравится? – пожала плечами я. – Если он стремится доминировать, значит, ты сможешь почувствовать себя за ним как за каменной стеной. Или тебе непременно паритет нужен?

– Ну, паритет – это в идеале, – сказала Юлька. – Но если доминирование сводится не к желанию защитить женщину и избавить ее от проблем, а просто «держать шишку» в отношениях – это не странно? Помнишь Владика из строительной компании? Он же, как прораб на стройке, сразу взял под свой контроль всю мою жизнь вплоть до финансовых расходов – и начал мне мозг выносить по поводу неразумности моих трат. Круг моего общения тоже прошерстил и почти ни с кем не посоветовал водить дружбу. С тобой, между прочим, тоже.

– Наглец какой! – возмутилась я. – Чем же я ему не угодила? Он и видел-то меня пару раз!

– Он находил тебя излишне самоуверенной и считал, что эта твоя черта и мне передается, – простодушно сказала Юлька. – Он даже говорил, что у нас с тобой общий взгляд на многие вещи.

– Ну так мы с тобой вообще-то близкие подруги, и это нормально, что у нас много общего, – возразила я, всем сердцем в глубине души одобряя расставание Юльки с этим «доминантом». А ведь, помнится, он произвел на меня очень хорошее впечатление, и я даже недоумевала, почему у них не сложилось.

– Ну, а Павлик чем не вышел? Тот, который все время в планшете своем торчал? Серьезный вроде мужик, основательный, – вспомнила я еще одного потенциального суженого подруги.

– Это ты про программиста? – уточнила Юлька. – Ну, тот вообще был «вещью в себе». У него свой особенный мир, в котором я ничего не понимала. Он даже изъяснялся на каком-то одному ему да еще коллегам-айтишникам понятном языке. Вроде всем хорош: и симпатичный, и зарабатывает хорошо, и с манерами все в порядке, но вот чужой какой-то! Наверное, потому что говорить нам с ним было не о чем. Все, что я рассказывала, ему неинтересно: я ведь видела, что он слушал из вежливости. А уж если он мне что-то говорил, я на полном серьезе чувствовала себя воспитанницей коррекционной школы. Вообще ничего не понимала! Да и тем общих особо не было. Проблем не было только в сексе. Но ведь на одной только физиологии отношения не построишь, должно быть не только притяжение тел, но и родство душ.

– А где он сейчас? – спросила я.

– Не знаю! – равнодушно пожала плечами Юлька. – Вроде свалил куда-то в Европу, хорошие айтишники там нарасхват.

– Не жалеешь? Могла бы сейчас где-нибудь на берегу Женевского озера жить и в перерывах между шопингом лебедей с руки кормить.

– Могла бы, – подтвердила Юлька. – Только мне в страшном сне не приснится всю жизнь по магазинам шляться и птичкам умиляться. С бытовыми условиями у меня и тут все в порядке, к лебедям пару раз в году могу себе позволить съездить. А делать-то мне там что? Варить борщи и рожать детей, которыми муж все равно заниматься не будет? Уверена, для него перспективы андронного коллайдера значат гораздо больше, чем первое слово собственного ребенка. Нет, дорогая, мне движуха в отношениях нужна.

– Вообще-то о такой «нелегкой» доле многие грезят, – усмехнулась я. – А чем тогда дизайнер Дима не ко двору пришелся? Помнится, и красавчик, и при деньгах, и с общим развитием все в порядке.

– Мне тоже поначалу так казалось, – грустно сказала подруга. – Он мне очень нравился, мы даже планы на совместную жизнь строить начали. На них-то и погорели. Дима видел семейную жизнь как союз двух абсолютно самостоятельных людей. То есть каждый из супругов когда хочет, тогда и домой приходит, куда хочет, туда и в отпуск едет. И все в таком духе. Мол, мы только тогда будем интересны друг другу, если не замкнемся на себе, а продолжим получать впечатления от жизни самостоятельно. В его понимании это единственная нормальная модель семьи, которая позволяет супругам сохранять интерес друг к другу на долгие годы. А я-то мечтала познавать мир вместе с ним и вообще как можно чаще бывать вместе. Но если жить так, как намерен он, зачем тогда вообще создавать семью? Одним словом, к консенсусу мы не пришли и расстались. Больно было ужас как, ну ты же помнишь!

– Помню, конечно, только ты тогда в подробности не вдавалась. Одного не пойму: откуда вдруг возникла идея идти к гадалке, если проблема не в отсутствии женихов, а в их качестве? – спросила я. – Может, зарегистрируешься на каком-нибудь зарубежном сайте знакомств и будешь за бугром счастье искать? Твой английский это позволяет. Говорят, там мужики не такие зажравшиеся, как наши.

– Опять ты про перспективы жизни на каком-нибудь Женевском озере! – передернула плечами Юлька. – Нет, дорогая, я там отдыхать не прочь, а жить хочу здесь. У меня тут и мама, и работа, которую я обожаю, и друзья. Ну вот зачем мне вилла за бугром, если вечерком к тебе не забежишь и за жизнь не потрындишь? По скайпу общаться – это все равно что в виртуальный ресторан сходить поужинать. Нет уж, семью я хочу создать здесь. Ты же ведь сумела. Твой Костик, конечно, тоже не предел мечтаний, но тебя, смотрю, вполне устраивает. Вот и мне нужен мужчина, с которым хотелось бы говорить во всех отношениях на одном языке, вместе засыпать и просыпаться, вместе растить детей и ходить в гости. Я ведь так немногого хочу! Пусть будет самый обыкновенный мужик без выраженных «тараканов», заточенный на создание семьи – и вот она я, к серьезным отношениям давно готовая. Так ведь не появляется! А почему? Да потому что венец безбрачия у меня. Гадалка обещала, что поможет, она уже многим помогла. И не смотри на меня так! Сытый голодного не разумеет: у тебя есть семья, а у меня нет. Пойду я, пожалуй. Вижу, выбранный мною метод тебе не по душе. Но я все равно буду ходить на ее сеансы. Если уж и они не помогут, тогда не знаю, что делать.

– Это дорого? – я даже не пыталась ее отговорить.

– Недешево, но оно того стоит, – ответила она, надевая пальто. – В этой связи Рождество в Европе я нынче не потяну. Ну и ладно! Зато, глядишь, спадет с меня это проклятие и появится наконец человек, с которым следующее Рождество мы встретим вместе.

…Выливая нетронутый остывший кофе, я никак не могла определиться по поводу услышанного от Юльки. Кофейная гуща расползалась по дну раковины затейливым рисунком, в котором при известной доле мнительности можно было разглядеть пресловутый венец безбрачия. «Глупости, эта штука существует только в воображении страждущих», – подумала я и решительно смыла в небытие кофейные художества. Пусть Юлька ходит к гадалке, если от этого ей станет легче. А я просто буду надеяться, что однажды рядом с ней наконец-то появился тот, кто навсегда избавит ее от навязчивых мыслей про предначертанное судьбой одиночество.

Закон бумеранга

Женщина-врач подняла глаза от бумаг в ответ на приветствие Алены, нерешительно остановившейся в дверях:

– Проходите, Алена Евгеньевна, присаживайтесь, ваши анализы готовы. А где ваш супруг? Обследование проходили вместе, а за результатами пришли одна?

Алена, которую муж пять минут назад высадил из машины перед клиникой и, дав по газам, укатил на работу, замялась:

– Ну почему не интересуют? Просто он очень занят сегодня.

– Понятно, – хмыкнула докторша. – Что ж, дорогуша, мы проанализировали все данные по вам и пришли к выводу, что все ваши опасения на предмет своего бесплодия абсолютно беспочвенны. Вы на редкость здоровая по нынешним временам женщина, поэтому зачать и родить сможете без труда.

И добавила после небольшой паузы:

– Только от другого партнера.

– Как это от другого партнера? – растерялась Алена, едва успевшая обрадоваться словам доктора. – У меня не партнер, а муж.

– Физиологии, знаете ли, наплевать, есть ли у вас штамп в паспорте, – снисходительно сказала врач. – И с этой точки зрения ваш супруг выступает вашим половым партнером. Но беда в том, что данный партнер не способен подарить вам счастье материнства. Паротит, или, попросту говоря, свинка, перенесенная им в детстве, дала нередкое в таких случаях осложнение – бесплодие.

– Но у него в этом вопросе проблем нет! – убежденно сказала Алена.

– Есть у него проблема – он стерилен, – доктор была категорична. – Допускаю, что в постели у вашего мужа все более чем в порядке, только вот беспроблемная потенция – отнюдь не гарантия столь же беспроблемной плодовитости.

В кабинете повисла недолгая тишина.

– Но даже если это осложнение после свинки, неужели все так серьезно? – недоверчиво спросила Алена. – Он же здоров как бык! В спортзал ходит, с аквалангом ныряет, холодной водой обливается. Наука ведь не стоит на месте, новые методы лечения появляются, лекарства разные – неужели ничего нельзя сделать?

– К сожалению, детородная функция вашего мужа утрачена навсегда, – тон доктора не оставлял ни малейшей надежды. – Если не верите мне, отправляйтесь к другим специалистам. Но, уверяю, вы везде услышите одно и то же.

– Муж не поверит, что у него что-то может быть не в порядке, – тихо сказала Алена. – Он и на обследование пошел только для того, чтобы я от него отстала. Мне почти год потребовался, чтобы его уговорить.

– То есть в вашем бесплодном браке ваш муж винит исключительно вас? – уточнила врач.

– Знаете, я даже не могу сказать, что он меня обвиняет, – растерянно сказала Алена. – Он вообще не очень озабочен, что у нас нет детей. У него полно забот по бизнесу, он пропадает на работе дни напролет, и когда я начинаю разговоры о ребенке, то жутко раздражается и говорит, что в наши годы об этом еще можно не беспокоиться. Но мы живем вместе семь лет, и в данном случае время работает не на меня.

– Да уж, – усмехнулась врач. – Женщина, увы, не вино, и время никогда не будет работать на нее. Прибавляется только вес да еще мудрость, которая, надо сказать, женщине тоже не на пользу – слишком много видеть и понимать начинает.

В сумочке у Алены зазвонил мобильный. Номер был незнакомым, и она не стала брать трубку – не тот момент. Осмысливая услышанное, она встала со стула и машинально направилась к выходу. Уже почти у дверей, обернувшись, сказала:

– Спасибо, доктор. Хотя ничего хорошего вы мне не сказали.

– Ну, я как раз не считаю, что не сказала вам совсем уж ничего хорошего, – пожала плечами врач. – Как минимум ваша детородная функция вопросов не вызывает, так что стать матерью вы можете.

– Как же я могу стать матерью, если мой муж бесплоден? – горько усмехнулась Алена.

– Видите ли, дорогая моя… Ваш муж – не единственный мужчина на этом свете, поэтому мечту родить ребенка можно осуществить с кем-нибудь другим, – снисходительно пояснила пожилая женщина.

– Но у нас вообще-то семья, и я хочу ребенка именно от мужа! – возмущенно выпалила Алена. – Он мой первый и единственный мужчина!

– Единственный мужчина – это вызывает уважение, поверьте, – без тени усмешки сказала врач. – Но родить, повторю, вы сможете только в том случае, если ваш муж перестанет быть у вас единственным. Другой мужчина сделает вас мамашей, этот – нет. Такова, увы, жестокая правда, как бы она ни была для вас неприятна. Больше мне вам сказать нечего. Всего вам доброго!

…Алена вышла на улицу на ватных ногах. И что теперь делать? Она понимала, что между желанием стать матерью и сохранить семью с Андреем она без колебаний выберет второе. Ну ведь живут же пары без детей, не они первые и не они последние. Конечно, предстоит долгий процесс переосмысления ценностей, чтобы выбросить из головы мечту о ребенке. Но она знает, что справится – ради Андрея. «Вот только как ему об этом сказать? – вдруг запаниковала она. – Его такие новости наверняка вышибут из колеи».

Из сумки вновь дал знать о себе мобильный. Это был все тот же незнакомый номер. Желания брать трубку не было, но вдруг что-то срочное?

– Добрый день! Алена Голованова? – спросил молодой женский голос.

– Да, это я, – удивленно ответила Алена. Голос, как и номер телефона, был ей абсолютно незнаком.

– Меня зовут Вера. Я звоню вам по поводу Андрея, – сказал голос.

– Что с ним? – переполошилась Алена, лихорадочно соображая, что могло произойти с мужем за то недолгое время, как они расстались у дверей клиники.

– С ним все в порядке, не волнуйтесь, – голос в трубке как-то слегка стушевался. – Тут дело вот в чем… Хотела с вами встретиться, но решила, что по телефону будет легче и вам, и мне. Короче, у нас с Андреем будет ребенок. Не хочется делать вам больно, но вы, как я понимаю, родить не можете, не зря же столько лет у вас детей нет. Поэтому с вашей стороны будет благородно не препятствовать мужу быть счастливым. Андрей еще не в курсе, я сама только вчера узнала, что беременна. Вот и звоню, чтобы расставить все точки над i. Ему, наверное, будет непросто общаться с вами на эту тему, поэтому я решила избавить его от этого разговора и рассказать вам все как есть. Что скажете?

Что надо говорить в таких случаях, Алена не знала.

– Кто вы такая? – хрипло спросила она.

– Я любимая женщина вашего мужа, – сказал голос. – Не думайте, что я испытываю удовольствие от того факта, что Андрей женат. И вас мне по-женски жалко. Вы ведь мечтаете о ребенке, я знаю. Но если вам стать матерью не суждено, не лишайте родительского счастья другого человека – это эгоистично. Вы должны все понять и отпустить его с чистой душой.

– С чистой душой, – машинально повторила Алена и неожиданно спросила: – А у вас чисто на душе?

– Не совсем! – вызывающе сказал голос. – Я ведь вроде как разлучница получаюсь. Но раз я могу дать ему то, чего не можете дать вы – смиритесь.

– Смирюсь, что же мне еще остается, – усмехнулась Алена. – А вы уверены, что это будет его ребенок?

– Да как вы смеете! – истерично взвизгнул голос. – За кого вы меня принимаете? И какое имеете право меня оскорблять?

– Никакого, – подтвердила Алена. – У вас ко мне все? Извините, я не хочу продолжать этот разговор.

И нажала на отбой.

Сердце отчаянно колотилось в груди, а ноги совсем оказывались идти. Она толкнула дверь ближайшего кафе и, пройдя к самому дальнему столику, заказала кофе. Ароматный капучино медленно остывал в большой чашке – Алена к нему не притронулась. «Бедный Андрей, – с горечью думала она, отрешенно глядя на быстро темнеющую за окном улицу. – Ты лжешь мне, а твоя любовница лжет тебе. Я не буду сообщать тебе результаты обследования – они тебя изначально не интересовали. Что ж, живи в неведении и лжи, это твой выбор. А у меня обязательно будут дети. И еще, надеюсь, будет настоящий муж, а не половой партнер, как ты».

Непристойное предложение

– У меня для тебя сюрприз, – загадочно улыбнувшись, сказал он. – Очень надеюсь, что тебе понравится, – и с этими словами положил перед ней зеленую бархатную коробочку.

– Что там? – вспыхнув, взволнованно спросила она.

– Открой и посмотри, – он откровенно наслаждался охватившим ее волнением.

Она открыла коробочку и радостно ойкнула: на зеленом бархате красовалось изящное колечко из белого золота, поигрывая разноцветными огоньками бриллиантовой крошки.

– Выходи за меня замуж, – без лишних преамбул сказал он. – Я понял, что кроме тебя мне никто не нужен, и именно с тобой я хочу просыпаться каждое утро и растить наших детей. Ты согласна?

Она быстро закивала, прикрывая рукой заблестевшие от слез глаза и стараясь не шмыгать носом.

Он перехватил ее руку, ласково сжал и с нежностью заглянул в глаза:

– Девочка моя, я постараюсь, чтобы все твои слезы были только от счастья.

– Я люблю тебя! – всхлипнув, пролепетала она, уже не стараясь сдерживаться.

Он извлек кольцо из коробочки и, не выпуская ее руки, надел ей его на безымянный пальчик. Сквозь пелену слез она рассматривала то, о чем так долго мечтала. На всем свете не было кольца более красивого и желанного!

– Нравится? – улыбаясь, спросил он.

Она кивнула, не в силах ничего сказать от волнения.

– Свадьбу сыграем весной, времени для подготовки у нас достаточно, – его тон стал более деловитым. – Ты должна быть самой красивой невестой в мире, так что на платье и всем прочем не экономь. А потом поедем куда-нибудь путешествовать. Тебе что больше греет душу – Мальдивы или старушка Европа?

– Мне все равно куда, лишь бы с тобой, – она понимала, что это совершенно точно один из самых счастливых дней в ее жизни.

– Ну и отлично, – довольно сказал он. – Тогда поедем к океану, и пусть мне все завидуют, когда ты выйдешь на пляж в своем голубом купальнике.

Пламя свечи, стоявшей на столике кафе, плясало от их взволнованного дыхания и искрило изумительными разноцветными всполохами на ее пальце.

– Я уверен, что мы с тобой будем счастливы, – сказал он. – Но чтобы это счастье было долгим, мы должны постараться. Поэтому некоторые вещи нужно проговорить заранее, что называется, на берегу.

– Давай! – с готовностью сказала она, понимая, что сделает все от себя зависящее, чтобы ее любимый был счастлив.

– Могло ли быть иначе, ты ведь у меня не только красавица, но и умница, – он расслабленно откинулся на спинку стула. – Поэтому ты понимаешь, что муж и жена только в том случае будут интересны друг другу, если не утратят своей индивидуальности.

Она удивленно взглянула на него, не понимая, зачем обсуждать очевидные вещи. Да, семья налагает на супругов определенные обязательства, но как это может повлиять на размывание индивидуальности каждого из них?

– Сейчас поясню, что я имею в виду, – он опустил глаза на белую накрахмаленную скатерть, определенно подбирая слова. – Ну, скажем, делая тебе предложение, я беру на себя обязательство содержать семью, чтобы моя жена и дети ни в чем не нуждались. Для этого мне придется работать еще больше и стремиться к тому, чтобы моя карьера развивалась по восходящей. Но если я буду зациклен только на этом вопросе, надолго меня не хватит.

– Обещаю: буду делать все возможное, чтобы ты не зацикливался только на этом вопросе, – с улыбкой перебила она.

Он, словно не заметив ее реплики, продолжил говорить, сосредоточенно глядя в стол:

– Мужчина не должен полностью растворяться даже в любимой женщине. Да, семья – это очень важно, но есть работа, хобби, друзья, наконец, и это тоже весомая часть жизни. Поэтому женитьба – это не рубикон, после которого все, что было дорого и интересно в холостяцкой жизни, становится менее значимым. Ты должна понять, что, например, мое увлечение рыбалкой никуда после свадьбы не денется. А значит, я по-прежнему буду ездить с друзьями рыбачить, потому что это часть меня.

– Конечно, мой повелитель! – игриво сказала она. – Езди на рыбалку, на охоту, добывай мамонтов и китов, а я буду жарить тебе мясо и шить одежду из шкур. Мне всего лишь важно, чтобы в обширном списке твоих интересов и увлечений я занимала первую строчку.

– Ты давно в моей жизни номер один, – улыбнулся он в ответ. – Отлично, этот пункт проговорили, и я рад, что мы сразу нашли общий язык. Остается еще одна позиция, где мне тоже сразу хотелось бы внести ясность. Я сейчас говорю о ревности. За то время, что мы с тобой вместе, я заметил, что ты негативно реагируешь на мое общение с другими женщинами. Тебе не нравится, когда я в нерабочее время перезваниваюсь с коллегами или привожу им из командировок сувениры. Ревность – это ненормально и разрушительно. Семья должна строиться на полном доверии.

– Согласна, но комплект из трусов и бюстгальтера, который ты привез из Германии вашему менеджеру по персоналу, – это сувенир? – спросила она, чувствуя, как начинают гореть щеки. – Тебя правда удивляет, что мне это не понравилось? И звонки посреди ночи с малозначимыми вопросами – это тоже нормально?

– Это для тебя малозначимые вопросы, а для того, кто звонит, это, возможно, вопрос жизни и смерти, – сказал он. – Очень многих людей, в том числе и женщин, с которыми я общаюсь, я знал до тебя, и у нас сложились определенные отношения, характер которых не является для тебя оскорбительным. Почему ты склонна во всем видеть один негатив и проявляешь к таким звонкам болезненный интерес?

– Нормальный интерес, а не болезненный, – парировала она. – Мне просто важно знать, что случилось, если человек решается позвонить тебе глубокой ночью. Но ты уходишь в другую комнату вместе с трубкой и закрываешь дверь. Почему бы не поговорить при мне? Я ведь все равно просыпаюсь от этих звонков.

– Вот видишь, ты мне не доверяешь, – усмехнулся он. – А я чувствую себя без вины виноватым под твоим недовольным взглядом. Разве можно начинать семейную жизнь с недоверия?

– Послушай, – примирительно сказала она. – Мой круг общения тоже сложился до встречи с тобой, и у меня тоже есть коллеги-мужчины и институтские друзья. Но что бы ты сказал, если кому-нибудь из них я привезла в качестве сувенира нижнее белье или общалась бы полночи по телефону, закрывшись в туалете и при этом разговаривая шепотом?

Он посмотрел на нее так, как будто видел в первый раз:

– Неужели непонятно? То, что нормально для мужчины, абсолютно недопустимо для женщины. Кстати, те трусы и лифчик, которые так засели у тебя в голове, – это был прикол, своеобразный мужской юмор.

– Давно ты делишь юмор на мужской и женский? – иронично спросила она. – Почему мне нельзя так приколоться? А тот прикол, кстати, тебе удался: белье этой фирмы стоит как комплект хорошей зимней резины.

– Там дешевле, – машинально сказал он и добавил довольно жестко: – А вообще мне не нравится твой тон и то, что ты говоришь. Эти элементы феминизма оставь, пожалуйста, за порогом наших отношений, иначе ничего хорошего у нас с тобой не получится.

– Милый, но ведь ты сам сказал, что создание семьи – это не рубикон, после которого человек теряет свою индивидуальность, – сказала она, глядя ему в глаза. – Не должна же я начать притворяться, делая вид, что мне безразлично, если мне что-то не нравится?

– Ты не способна к компромиссам, – сказал он, разводя руками. – Видимо, учиться этому придется уже в процессе совместной жизни, что, конечно, не сделает ее безоблачной. А может, есть смысл и вообще подождать с датой свадьбы, пока ты не поймешь, что готова принимать меня таким, какой я есть.

– Пожалуй, ты прав – давай подождем! – помолчав, сказала она и, сняв кольцо с пальца, аккуратно положила его в бархатную коробочку. – То, что ты сейчас предлагаешь, – это в моем понимании не семья, а узаконенное сожительство с односторонним сохранением индивидуальности. Если я должна принимать тебя таким, какой ты есть, то и ты должен учитывать мои особенности. Я очень надеюсь, что мы придем к согласию, нас ведь и правда многое связывает, и мы друг другу небезразличны. Нам обоим есть над чем подумать, но красную черту я все же обозначу: нижнее белье – подарок, предназначенный только мне. Другого варианта я, извини, не приму.

…Официант, убиравший стол, удивленно крутил в руках зеленую бархатную коробочку с явно дорогим кольцом. Он видел, что мужчина, уходивший последним, не забыл ее, а в сердцах бросил на скатерть. «С жиру люди бесятся! – пожал он плечами и положил коробочку в карман. – Если этот неврастеник не хватится и не вернется за ним, отнесу своей Таньке, она таких отродясь не носила. Вот порадуется! Глядишь, и дуться перестанет за ту эсэмэску от Катюхи, которую я стереть забыл. Все-таки мне с женой повезло – сердиться долго не умеет. А может, уже начала понимать, что нечего из-за всякой ерунды скандал раздувать. Как говорится, важней всего – погода в доме».

Так нечестно!

Когда Вероника после маникюра вернулась в офис за оставленным в кабинете мобильным, вахтер дядя Вася беззлобно пробубнил:

– Как вас только мужья терпят, таких занятых! До ночи на работе сидят, а если и уйдут вовремя, так все равно норовят вернуться.

– Телефон забыла, а без него никуда, – объяснила причину своего внезапного возвращения Вероника.

– Ну да, ты же начальница, всегда должна быть на связи, – дядя Вася в силу возраста всех сотрудников компании, от младших менеджеров до руководства, называл исключительно на ты. – Ключи от офиса мне не сдавали, там еще одна трудяга все никак от компьютера не отлипнет.

– Ого! – удивилась Вероника. – Кто же эта труженица?

– Да почем я знаю, как ее зовут! – ворчливо сказал дядя Вася. – Тощая такая да бледная. Хотя все вы тут на одно лицо. Будь я помоложе, ни на одной бы не женился: курите, кофе пьете ведрами, юбок не носите, все штаны да штаны, а в голове – одна работа.

– На всякий случай, дядя Вася – я не курю. И никогда не курила! – весело крикнула Вероника уже с лестницы, быстро поднимаясь на второй этаж в свой офис.

В офисе было темно, лишь в дальнем углу мелькал свет от монитора компьютера. Из-за него подняла голову экономист Светлана.

– Добрый вечер, Вероника Андреевна! – она первой поприветствовала неожиданно появившуюся начальницу.

– А ты что тут делаешь так поздно? – спросила Вероника. – Не успеваешь все сделать в течение рабочего дня?

– Успеваю, – смущенно сказала Света. – Просто у меня дома до завтра интернет отключили, вот я тут и припозднилась.

– Извини за нескромность, но неужели без интернета тебе дома делать нечего? – изумилась Вероника. – Куча вариантов досуга существует и в офлайне. Тем более завтра выходной, и можно вечером не париться, что завтра рано вставать.

– Мне все равно, во сколько вставать, – чувствовалось, что Светлане этот разговор был не слишком приятен. – Я привыкла ложиться рано, потому что вечером все равно делать нечего. Перед сном в соцсетях посижу – и на боковую.

– А личная жизнь? Ты же ведь совсем юная еще! – вопрос прозвучал на автомате, и Вероника сама поразилась своей бестактности.

– Это я выгляжу юной, потому что худая, – грустно улыбнулась Светлана. – Мне уже тридцать пять. Но и в двадцать за мной очередь из женихов не стояла. По крайней мере до сих пор замуж никто не предлагал.

Вероника, пожалуй, впервые внимательно посмотрела на свою сотрудницу. Неглупая, немногословная, профессиональная – что она еще о ней знала? Да, собственно, больше ничего. На корпоративных мероприятиях Светлана особо не выделялась и явно не любила привлекать к себе внимание. Хотя, если присмотреться, она довольно симпатичная: худенькая, поджарая, с хорошей стрижкой и ухоженной кожей. Гардеробчик, конечно, так себе, сплошные джинсы и монохромные кофточки, но это как раз вопрос решаемый. «Если ее к хорошему стилисту отвести и уверенности в себе добавить, вполне себе эффектная барышня будет, – подумала Вероника и сказала:

– Поздно уже. Может, тебя до метро подвезти?

– Да я тут живу практически в шаговой доступности, несколько остановок трамваем. Пешком минут 20−25, не больше, – смутилась Светлана. – Торговый центр «Гранд» знаете? Сразу за ним мой дом.

– О, так мы с тобой соседки! – радостно удивилась Вероника. – Я в двух кварталах от этого торгового центра живу. Выключай компьютер, подвезу. Пешком прогуливаться одной уже поздновато.

В машине, чтобы избежать неловкой тишины, Светлана спросила:

– А ваш муж не волнуется, что вы так поздно возвращаетесь?

– Ну, это же не каждый день бывает! – улыбнулась Вероника. – Кроме того, муж к моим отлучкам уже привык, я же без конца в командировках. Вот и после выходных опять на неделю уезжаю. Хорошо еще, детей нет, а то вообще не знаю, как справлялась бы с таким объемом работы и своим ненормированным рабочим графиком.

– Детей нет – это хорошо? – вырвалось у Светланы.

– Ну я не так выразилась, – уточнила Вероника. – Мы просто их еще не планируем. В принципе муж уже не раз намекал, что хотел бы маленького, но мне пока не до этого: второе высшее получала, потом в бизнес-академии училась, а совмещать все это с беременностью и рождением ребенка очень непросто. Зачем усложнять себе жизнь, если все можно делать последовательно? Тем более мне, как и тебе, всего тридцать пять, и детородный период далек от завершения. В развитых странах считается нормальным, когда женщина рожает первого в сорок лет, а у нас уже после двадцати пяти тебя автоматически записывают в разряд старородящих. Муж, правда, ворчит, что его будут не за отца, а за дедушку собственного ребенка принимать, он ведь старше меня на пять лет. Но вынашивать и рожать-то мне, а не ему, так что его возраст в этом вопросе не слишком важен.

В машине снова повисла тишина.

– А знаешь, давай заедем ко мне? Мы с мужем недавно из отпуска восточные сладости привезли – пальчики оближешь! – вдруг осенило Веронику. – Сегодня конец рабочей недели, чем не повод немного побаловать себя вкусняшками? Иногда просто необходимо отступать от диеты для здоровья психики.

– Ой, нет, поздно уже, – попыталась отказаться Светлана. – Да и муж что скажет по поводу появления незнакомого человека?

– Ничего не скажет, – Вероника была непреклонна. – У нас часто бывают поздние гости: мы с мужем оба совы. Не тушуйся, мой Николай – мужчина коммуникабельный и гостеприимный.

Идея хоть немного развлечь одинокую сотрудницу ее очень воодушевила, и она искренне радовалась пришедшей ей в голову неожиданной мысли.

– Что так поздно, Ника? – спросил муж, помогая жене снять плащ. – Я несколько раз звонил, но ты не отозвалась.

– Представляешь, после работы пошла на маникюр – и только там спохватилась, что телефон на работе забыла. Пришлось возвращаться. А там Света заработалась не на шутку, вот я и пригласила ее достойно завершить рабочую неделю, – щебетала Вероника, подавая Светлане пушистые тапочки. – Коля, завари, пожалуйста, свежий чай, а я пока лукум и пахлаву достану.

Посиделки, казалось, доставляли удовольствие только Веронике. Попивая ароматный чай, она много смеялась и говорила больше всех. Николай молчал, ограничиваясь односложными репликами, а Светлана, едва притронувшись к заморским сладостям, не могла дождаться, когда удобно будет откланяться. Наконец она не выдержала:

– Спасибо вам большое за вечер, но мне уже пора, я сейчас вызову такси. Николай, очень приятно было познакомиться.

– Какое такси! Тут два шага до твоего дома, Николай тебя проводит, – запротестовала Вероника. – Я бы тоже присоединилась, да ноги гудят – целый день на каблуках.

– Может, все-таки такси? Я тоже немного устал, – возразил было Николай, но Вероника замахала руками:

– Коля, ну ты что, тут ехать-то триста метров! Прогуляйся перед сном – крепче спать будешь.

Когда муж вернулся, Вероника дремала, свернувшись калачиком на диване. Николай убрал со стола посуду и уложил жену в кровать. «Я в душ», – она пыталась было сонно протестовать, но, едва коснувшись головой подушки, провалилась в глубокий сон.

– Ты не сердишься на меня за вчерашнее? – спросила за завтраком Вероника. – Просто мне очень хотелось развлечь свою сотрудницу. Представляешь, вечер пятницы, а она на работе сидит, потому что никто ее не ждет! Это же ненормально, ни одной женщине работа естественного желания быть женщиной не заменит.

– Мне кажется, тебе работа многие радости жизни заменяет, и в последнее время все чаще, – сказал Николай, помешивая кофе в турке. – И вместо того, чтобы побыть вечер со мной, ты приходишь с незнакомой женщиной да еще потом отправляешь меня в провожатые. Это, по-твоему, нормально?

– Не сердись, – примирительно сказала Вероника. – Я понимаю, тебе не нравится, что мы так мало времени проводим вдвоем. Но ведь именно моя зарплата составляет основу семейного бюджета, потому я вынуждена много работать. Не в обиду тебе сказано, но на твое инженерное жалованье по заграницам не накатаешься. Отсюда и необходимость в дополнительном образовании, и командировки. Я должна развиваться, чтобы быть уверенной в нашем завтрашнем дне.

– Даже если бы мы жили на одно мое инженерное жалованье, мы бы с голоду не умерли, – помолчав, ответил Николай. – И на заграницу бы хватило, если, конечно, ездить туда не раз в квартал, как ты любишь.

– Коля, да ты что! – всплеснула руками Вероника. – Я ребенка не могу себе позволить, пока не обеспечу ему гарантированное будущее. Если я пойду в декрет и мы сядем на одну твою зарплату втроем, не то что на заграницу – на хлеб не хватит! Ты знаешь, сколько стоят коляска, кроватка, памперсы, смеси? А музыкальная школа, а занятия языком? О чем ты, милый! Как можно меня упрекать в том, что я стремлюсь развиваться, чтобы нормально обеспечивать семью? Что ты можешь предложить мне в качестве альтернативы? Надеюсь, у тебя хватит ума не скатываться до поговорки про рай в шалаше. Такой рай довольно быстро превращается в ад, уверяю тебя.

– Как ты живешь с таким ничтожеством, как я? – задумчиво сказал Николай, глядя перед собой.

– Ой, не драматизируй! Я не считаю тебя ничтожеством, и я тебя люблю, – отмахнулась Вероника. – Но если у меня дела складываются более успешно, чем у тебя, то не надо резать мне крылья. Ты мужик умный и должен стремиться к росту, а не опускать меня до своего уровня.

– Ты сама-то слышишь, что говоришь? – ошеломленно спросил муж. – Я так понимаю, что ты снизошла до меня и надеешься, как Пигмалион, вылепить из меня некую Галатею. Я правильно тебя понял?

– Ничего я из тебя не леплю, – устало сказала Вероника. – Ты завелся на пустом месте и слышишь в моих словах не совсем то, что я имею в виду. Я всего лишь хочу, чтобы мы принимали друг друга такими, какие мы есть, и были счастливы. И вообще, когда у тебя плохое настроение, ты превращаешься в зануду. Давай закончим, пожалуй, этот никчемный разговор. Я пошла в спортзал. Когда вернусь, давай сходим в кино или в парк погулять. Надеюсь, к этому времени твои эмоции улягутся.

…Прошло полгода. Жизнь Вероники по-прежнему напоминала круговорот семинаров, презентаций и бизнес-планов. Правда, Николай после того разговора стал более замкнутым и практически перестал проявлять инициативу в вопросе совместного времяпровождения. Иногда это Веронику задевало, но поскольку одно событие быстро сменяло другое, надолго зацикливаться на этом ей было некогда. Да и чего лишнее надумывать: жизнь как жизнь, у всех так – то полоса белая, то серая. Главное – чтобы здоровье не подводило, а все остальные проблемы решаемые.

На звонок Николая она ответила не сразу: была скайп-конференция с учредителем, и она сбросила вызов. А когда перезвонила, поразилась необычному мужниному тону.

– Нам надо поговорить сегодня вечером, – сказал он, и его голос ее насторожил. – Что-то серьезное? – встревоженно спросила она.

– Да, – сказал он и положил трубку.

«Странный какой-то сегодня день, – думала Вероника по пути домой. – Светлана вдруг решила уволиться, и мне теперь накануне годового отчета нового экономиста искать. И у Николая, судя по всему, какие-то проблемы. Надо будет на выходной вместе с ним в пансионат какой-нибудь съездить, обстановку сменить».

Едва переступив порог квартиры, Вероника почувствовала неладное. Николай сидел в гостиной, одетый не по-домашнему, словно собирался куда-то уходить.

– Я ухожу, – словно прочитав ее мысли, сказал муж.

– Куда? – недоуменно спросила она, только тут увидев в углу комнаты чемодан и дорожную сумку.

– К другой женщине, – голос Николая был спокоен и тверд.

– К какой? Я ее знаю? – услышанное ее просто оглушило.

– Знаешь, – усмехнулся он. – Более того, ты сама ее со мной познакомила. Я ухожу к Светлане.

– К моему экономисту? – она не поверила своим ушам.

– Уже не к твоему, – сказал он. – Насколько я знаю, Света сегодня написала заявление об увольнении. Через две недели она выходит на работу к нам в отдел. Но ненадолго: ей через пару месяцев в декрет.

Вероника беспомощно опустилась на диван. В голове шумело, мысли путались. К подобной новости она абсолютно не была готова. Единственное, что смогла выдавить:

– Но почему?

– Потому что так в конечном итоге будет лучше нам всем, – тихо сказал муж. – Я устал до тебя расти, а ты однажды устанешь лепить из меня свой идеал мужчины. Я никогда не достигну твоих высот и никогда не сравняюсь с тобой в доходах. Это не комплексы – это здравый взгляд в будущее. Ты одна из самых умных, красивых и харизматичных женщин в этом городе, и одиночество тебе точно не грозит. И как только ты будешь свободна, вокруг тебя возникнет рой воздыхателей. Среди них, надеюсь, обязательно будет тот, кто окажется ровней тебе по интеллекту, интересам и финансам. А мне нужна обыкновенная семья с обычными человеческими радостями. Скоро у меня будет ребенок – ты же знаешь, как давно я об этом мечтал! Наверное, в тот вечер, когда ты привела к нам в дом Светлану, тобой двигала сама судьба. Ты же хотела избавить ее от одиночества – и избавила. Ты всегда достигаешь того, чего хочешь, порой неожиданно для себя. А еще ты избавила себя от мужа, который на твоем фоне выглядит полным ничтожеством. Я не сумел обеспечить тебе того уровня жизни, к которому ты стремилась, – ты всего достигла сама. Я восхищаюсь тобой, но понимаю, что у нас разные цели, а значит, и разные пути. Не сердись на меня и на Свету, ей очень неловко, что все получилось именно так. Но то, что произошло, на пользу каждому из нас. Документы на развод – на столе. Разведут нас быстро: детей общих нет, как и имущественных претензий. Я забрал только свою одежду и ноутбук. Прощай, Ника! И будь счастлива!

…Наступила ночь, но она не понимала, сколько прошло времени. Перед ее глазами стояло бледное лицо коллеги-разлучницы с плотно сжатыми губами, которая всем видом словно говорила: «Он мой!» «Так нечестно», – пыталась сказать она, глядя в это чужое лицо, но слова застряли в горле, мешая пролиться таким необходимым сейчас слезам.

Baby doll

Наташу с Ваней соседи и друзья называли самой красивой парой. На них и правда было приятно смотреть: она – блондинка с кукольным личиком, он – атлетичный брюнет с иссиня-голубыми глазами. И детишек они произвели на свет словно под копирку: старшая дочь, Катюшка, была маленькой копией отца, а младшая, Валюшка – вылитая мать. Когда это красивое семейство выходило на прогулку, прохожие улыбались от умиления и восхищения.

Иван воспринимал свою красоту как дар природы, над которым надо неустанно трудиться. Наташа беззлобно хихикала, наблюдая, как по утрам супруг с упоением крутит хулахуп: за объемом своей талии он следил с трепетностью девушки на выданье. Если на его лице вскакивал прыщик, в ход шли все средства, начиная от специальных мазей и заканчивая карандашом-корректором из Наташиной косметички. «Ну ты нарцисс!», – беззлобно подтрунивала над ним жена. «Нет, я просто не сторонник устоявшейся точки зрения, что мужчина должен быть могуч, вонюч и волосат», – парировал он.

Наташу всерьез не напрягало внимание супруга к своей внешности. Во-первых, ей даже льстило, что муж у нее такой красавец. А во-вторых, пусть он лучше хулахуп крутит, чем в гараже с соседом пивко тянет. Ревностью она не страдала: ее и саму природа внешностью не обидела.

Смятение в ее душу внесла маленькая Валюшка. Однажды по дороге из детского сада она, делясь впечатлениями о полном событий дне, между прочим сообщила, что их сегодня водили на прогулку в парк, и там она видела папу, который шел по дорожке с «та-а-а-кой красивой тетей».

– С какой? Ты ее видела раньше? – Наташа вдруг физически ощутила, как екнуло сердце.

– Видела, – кивнула девчушка. – В книжке про принцессу. У нее такие же длинные белые волосы и пальто тоже длинное, как платье принцессы на балу.

Валюшка продолжала что-то щебетать, но Наташа ее уже не слышала. Она поняла, кто эта «принцесса». Длинное расклешенное пальто носила преподавательница йоги, на занятия к которой супруги ходили каждую субботу. Роскошная блондинка нередко опаздывала и буквально врывалась в студию, на ходу сбрасывая с себя стильную дизайнерскую вещицу. Наташа испытывала эстетическое удовольствие, глядя на ее чувственные губы и безупречное гуттаперчевое тело. Иван, очевидно, испытывал те же эмоции: Наташа не раз ловила его восторженный взгляд, устремленный на эту богиню грации и пластики. Только почему он прогуливался с этой богиней в парке в разгар рабочего дня?

Она еле дождалась мужа с работы и с порога озадачила мучившим ее вопросом. Иван, меньше всего ожидавший его услышать, сразу не нашелся, что ответить. Он молча взглянул на жену, и его лицо покрылось бурыми пятнами, выдававшими крайнюю степень напряжения. Он прошел в ванную и дольше обычного мыл руки. Наташа нервно присела за стол, накрытый для ужина. Иван, войдя на кухню, остановился в дверях, всем своим видом давая понять, что еда сейчас интересует его меньше всего.

– Да, я сегодня встречался с Ангелиной, – имя тренерши заставило Наташу еще больше внутренне сжаться. – Ей предложили работу в Питере, и она через две недели уезжает туда.

– А ты тут при чем? – удивленно спросила она.

– Потому что я уеду к ней сразу после того, как мы разведемся, – сказал он. – Я собирался поговорить с тобой об этом со дня на день. Не волнуйся, делить квартиру я не буду, все останется тебе и детям. Для меня сейчас главное – решить вопрос с работой. Я уже занимаюсь поиском места в Питере. С детьми видеться буду, Ангелина не против, в отношение алиментов тоже можешь не беспокоиться. Давай спокойно обсудим все наши дела и расстанемся цивилизованно, чтобы не травмировать девчонок.

Наташа ошалевшими глазами смотрела на это вдруг ставшее чужим лицо. Какое «благородство»: он и квартиру делить не будет (которая, между прочим, досталась Наташе по наследству от бабушки), и с дочками соизволит изредка видеться, потому что его новоиспеченная мадам не против.

– Делай как знаешь, – наконец сказала она. – Девочкам я скажу, что ты по работе уехал в другой город. Визитами можешь себя не утруждать – мне будет спокойнее тебя не видеть.

С последним утверждением Наташа, конечно, погорячилась: с отъездом Ивана на нее напала жуткая депрессия. А еще развод мощно ударил по ее самооценке. Она подолгу разглядывала себя в зеркале и с каждым днем находила себя все более невзрачной. И с чего она раньше считала себя хорошенькой? Глаза не большие, а просто круглые, рот маленький, как у диснеевской куклы, кудряшки немодные, с ними любая стрижка смотрится одинаково. Одним словом, понятно, что красивый мужчина предпочел более эффектную женщину. А ей, простушке, как жить? И как растить дочек, чтобы они не стали такими же, как она, никчемными созданиями, об которых так легко можно вытереть ноги?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.