Розалина Будаковская
Митчелл. Голодные. Часть вторая

Джаз, хот-доги и огни

– Митчелл! – Алекс не особо осторожно толкнул меня в плечо, – Эй, детектив, хватит спать! Доброе утро! – Князь сделал два шага вправо от меня, – Эйден, вставай уже!

Я едва сумел разлепить сонные глаза и принял сидячее положение. Понятия не имею, что за прожектор вчера вдруг появился на пороге церкви, но он таинственным образом всех нас усыпил. Поднявшись на ноги, я обратил внимание на недовольную мину Фроста: за время сна у него затекла шея, и сейчас он активно пытается размять ноющие мышцы.

Алекс вышел на улицу. Вероятно, Рут с ним. Её живой, задорный смех доносится снаружи. Не знаю, как объяснить произошедшее сегодняшней ночью. Честно говоря, я вообще не уверен, что данная ситуация нуждается в объяснении. Скорее всего, если начну задумываться над увиденным, то запутаю себя ещё больше. Оно мне надо?

Мы, ещё частично пребывая в полусонном состоянии, вышли с Эйденом из церкви и огляделись по сторонам. Непостижимо! Страшный, тёмный лес всего за одну-единственную ночь вдруг преобразился! Не то в нём больше не живут всепоглощающие пороки Александра Райза, что отравляли лес последние двадцать пять лет, не то сегодня просто очень солнечный день.

К своему собственному удивлению, я склоняюсь больше к первому. Чего там! Я всем своим существом верю в правдоподобность первого варианта!

– Митчелл, расслабься! – смеясь, толкнул меня плечом Фрост. – Всё же хорошо, разве ты не замечаешь? – рассмеялся священник и аккуратно вытащил из кармана толстовки любимого крысёныша.

– Может, добавить в резюме строку «Имел дело с призраками»? Немного обновлю, так сказать, – усмехнулся я. – Что думаешь?

– Вряд ли от этого у тебя прибавится нормальных дел и адекватных людей, – пожал плечами Эйден и улыбнулся, – А мне… – неуверенно начал он, – может, мне начать путешествовать?

– Я тебя прямо сейчас в бессрочное путешествие отправлю, священник! – взвился Роско, появившийся на просёлочной дороге. – Я прибью тебя, понял?! – прорычал парень, яростно тряся кулаками перед лицом Фроста. – Чёрт бы тебя побрал, Эйден! – пролепетал Банколе и повис у него на шее.

– Ты как нас нашёл? – удивлённо спросил я, аккуратно коснувшись плеча Роско.

– Ронни нашла, – Банколе привычно задрал подбородок и сложил руки на груди, – Она сказала, «проклятые» ушли. Говорила про церковь, вот я и подумал, вряд ли в этом месте много церквей.

– Где остальные? – спросил Фрост. – Всё в порядке?

– Если не считать Саманту, которая чуть не убила меня, – Роско задумчиво поднял глаза к ясному небу, – то порядок. Ну знаете, ей не очень нравится, когда кто-то сбегает в самый неподходящий момент в бушующий лес.

Пока Эйден и Роско болтали, я заметил вдалеке Рут. Она совершенно не похожа на себя вчерашнюю. Сегодня мисс Дэвис выглядит так, будто ей посчастливилось родиться заново: цветущая, радостная и с улыбкой, затмевающей само солнце.

Роско незаметно скосился на Алекса и присмотрелся.

– А этот, Князь ваш, – вполголоса начал Банколе, – с ним-то что опять?

– Теперь он в норме, – машинально кивнул Эйден, – Не похоже?

– Откуда мне знать? – пожал плечами Роско. – Я, знаешь ли, нечасто вижу его в «нормальном» состоянии.

Через некоторое время мы всё же собрались вместе и вышли к дороге. На удивление, Роско чётко помнит, как шёл к нам. Когда я спросил, как он умудрился запомнить дорогу, Банколе просто пожал плечами.

Я всё оглядываюсь. Сосны такие же высокие, какими были до этого, вокруг много заболоченных мест, ещё больше в лесу диких зверей, но ничего из этого больше не наводит на меня тот ужас, от которого мне каждую ночь снились кошмары и мерещилась всякая чертовщина. Поразительно.

Взволнованный, почти сорванный голос Саманты и нецензурную брань Тревора я услышал задолго до того, как увидел их самих. Кимберли едва слышно из-за криков Кеньон и Янга, а студенты на всеобщем фоне потерянности и нервозности так вообще походят на сумасшедших: громко смеются и в перерывах во всё горло нараспев кричат: «Аллилуйя!»

Роско немного замедлил шаг и ткнул вперёд указательным пальцем.

– Осторожно, там узкая тропинка и большущий овраг, – предупредил он, – спрыгнул в темноте и чуть ноги не переломал, – задорно усмехнулся Банколе, – Машины на той стороне дороги. Нас, разве что, Ронни и Олли заметят.

Подойдя к проезжей части, мы смотрим на неё снизу вверх. Эх, было бы хоть что-нибудь видно! Правда, я слышу восторженные голоса студентов.

– Аллилуйя! – крикнул Оливер, со всех ног несясь к оврагу. – Роско? – не то осторожно, не то из-за сбившегося дыхания так робко позвал Молоуни, разбирая колючие ветки. – Это ты, Роско?

– Да я это, я! – с нетерпением ответил он, – Детектив, подсади меня, – немного смущённо, но как всегда уверенно попросил Банколе, – Эй, Тревор, помоги!

Янг чуть ли не мгновенно появился рядом, протягивая руки Роско. Он чертыхается, но тем не менее его губы растягиваются в радостной улыбке.

– Чёрт, чёрт, чёрт! – не сдерживал смех историк. – Я думал, вы… мы… Чёрт! – засмеялся он, не сумев совладать со словами.

Тут же подбежали Саманта, Ким и Ронни. Мисс Кеньон зажимает рот руками. Судя по её удивлённому выражению лица, она не может поверить своим собственным глазам. Похоже, Сэм мысленно уже попрощалась с нами.

Странно, что они так недалеко уехали. На машине-то, да ещё и в светлое время суток. Очень интересно.

Алекс, каким бы дружелюбным он сегодня ни был, Рут мне не доверил. Зато Эйден едва ли не сам забрался мне на плечи. Фрост, я заметил, вообще редко когда бывает робким и стеснительным. В основном, он самоуверенный, прямолинейный и, не побоюсь этого слова, упрямый до безрассудства.

В овраге остались только я и Алекс. Князь гордо расправил плечи. Не то для того, чтобы казаться ещё выше, чем он есть, не то таким образом показывает собственное превосходство надо мной. В общем, понятия не имею, зачем Райз сделал это, но на его губах появилась лукавая, довольная улыбка. Она только подтвердила мои догадки насчёт обыкновенного желания Алекса потешить своё самолюбие.

Самое обидное – я при всём огромном желании без помощи Александра не выберусь из чёртового оврага. Даже все те, кто находятся наверху, не смогут вытянуть меня. Скорее, они сами сюда свалятся.

Однако меня не может не радовать – без меня Алексу тоже не выбраться.

Осталось выяснить, кто быстрее соберётся и переступит через чувство собственного достоинства и непомерную гордость, чтобы попросить о помощи? Я или Райз? Вот уж задачка!

– Хочешь что-то сказать, детектив? – чуть шире улыбнулся Князь, вложив руки в карманы.

– Я? Нет, – усмехнулся я, нахмурив лоб. – Может, ты хочешь что-то сказать? Попросить о чём-то?

Александр ухмыльнулся, отведя глаза в сторону всего на секунду.

– Такими темпами мы простоим тут до морковкиного заговенья.

Тем временем краем глаза я заметил, как куда-то исчезла Рут.

– Пока один из нас не попросит о помощи, – не сумев скрыть довольную улыбку, подметил я.

– Эй, да вы серьёзно?! – возмутилась Саманта. – Я и мы все хотим побыстрее убраться отсюда!

Ни один из нас не обратил на её слова должного внимания.

– Честное слово, я сейчас уеду! – пригрозила она. – Я, чёрт возьми, не шучу!

Правда, весь пыл мисс Кеньон куда-то испарился, стоило Алексу коротко, но красноречиво посмотреть в её сторону.

Со спины слышатся непонятные шорохи. Очень надеюсь, что это не какой-нибудь дикий зверь решил подобраться к нам, пока мы заняты жизненно важным спором. Райз тоже напрягся и посматривает в заросли. Вряд ли ему удастся хоть что-нибудь разглядеть через колючки.

Я обернулся, наблюдая за едва колыхающимися ветками, а сверху над нами заливаются смехом студенты. Что происходит? Спустя мгновение перед нами появилась Рут.

– Вы идёте? – недовольно спросила она, сложив руки на груди. – Или оба здесь останетесь.

К мисс Дэвис лучше прислушаться: ей-то никакой Князь не страшен.

Как оказалось, чуть дальше есть вполне удобный спуск. Там мы поднялись на проезжую часть и, наконец, уехали.

– Я уже не надеялся увидеть реальный мир! – рассмеялся Роско, припав к окну, когда мы подъехали к границе леса. – Спасибо, спасибо, спасибо! – затараторил он, молитвенно сложив ладони.

Я усмехнулся, поглядывая на него.

Чикаго. Мы въехали в город, когда солнце стало спускаться. Помню, какие неприятные ассоциации вызвал у меня красный закат по дороге в Айову.

Что ж, на этот раз я куда лучше воспринял это природное явление. Облака медленно окрашиваются в жёлтые и оранжевые отблески солнца. Небо меняет цвет с лазурно-голубого на розово-сиреневый. Засмотревшись на такую красоту, я чуть не въехал в ограждение.

Через приоткрытое окно слышится джаз, от которого так и тянет танцевать, а желудок давно прилип к позвоночнику от манящих ароматов хот-догов. Среди всего многообразия аппетитных запахов я также почувствовал горьковатый аромат тёмного пива, крепкого кофе и свежей выпечки.

Машина Алекса остановилась, а я едва успел затормозить, чтобы не врезаться в него. Эйден недовольно посмотрел на меня – из-за довольно резкого торможения, Фобос не удержался и слетел с толстовки на коврик.

Райз вышел из машины и потянулся.

– Это, что, мы не умрём с голоду? – послышался тихий голос Ронни с заднего сидения.

– Здесь классный фонтан есть, – заговорщицки добавил Олли. – Заодно и освежиться можно, – пожал он плечами и поджал губы.

– А вы именно сейчас собрались помирать? – встрял Роско. – Лично я ещё лет тридцать точно поживу.

– Думаю, больше, – ответил Эйден, обернувшись назад. – Лет семьдесят.

– Семьдесят? – заинтересованно переспросил Банколе. – Надеюсь, у меня не будут болеть колени, и я буду носиться как молодой козёл через заборы, – парень сложил руки на груди и устало откинулся на спинку сидения. – Ну, хотя бы через цветочные оградки.

Меня самого что-то в сон повело. К нам подошла сияющая от радости Рут.

– Идём, – сказала она с солнечной улыбкой, – проветримся немного: мы заслужили.

– У нас же дело, разве нет? – улыбнулся я уголками губ.

– Да брось, Кэйтлин ещё не скоро даст о себе знать, – уверенно заявила Дэвис. – А когда ещё выпадет шанс погулять в Чикаго? – снова заулыбалась она. – Давайте, умоемся, примем душ и пойдём гулять.

– И поедим? – недоверчиво спросила Скаврон, выглядывая из-за меня.

– Обязательно, – кивнула медиум.

Не понимаю, как с такой серьёзностью и стальной хваткой у Рут спокойно уживается детская непосредственность и бесконечная жажда жизни? Она то похожа на каменную леди, то сущий ребёнок лет пяти, не больше.

Смею предположить, Алекс до встречи с мисс Дэвис жил очень скучно.

Часы отбивают восемь вечера.

Приведя себя в порядок, я действительно почувствовал себя гораздо лучше. Даже спать так не хочется.

Ронни и Олли не отлипают от окна, слушая едва доносящиеся звуки музыки, и пытаются угадать названия знакомых композиций. Тревор развалился на кровати поперёк, рядом с ним аккуратно присела Кимберли. Саманта всё пытается расчесать запутавшиеся за несколько дней волосы. Роско уже в красках представляет, что съест, а Эйден наспех сушит густые волосы.

Никогда раньше не задумывался, как, оказывается, приятно чистить зубы! И три минуты для этого совсем не долго!

На улице мы все встретились ровно в восемь тридцать и отправились на божественный запах еды. Каждому досталось по хот-догу и большому стакану газировки: нам ещё за руль.

После ужина, затянувшегося почти на три часа, мы решили немного пройтись по улицам. В самый разгар прогулки хлынул ливневый дождь, но даже это не остановило нас: Рут, Ким, Сэм, Тревор, Эйден, Роско и, в особенности, Ронни и Олли, всё с радостными криками выбежали из-под крыши автобусной остановки под дождь.

Из ближайшего бара – он здесь в двух шагах, – доносится музыка. Ронда и Оливер тут же пустились танцевать. Их странные движения, честно говоря, сложно назвать полноценным танцем, но, кажется, это вообще мало кого волнует. Студенты смеются, им весело и как никогда хорошо.

Вымокший до нитки Тревор, едва собравшись с духом, пригласил на танец Ким. Должен отметить, парочка из них та ещё получилась: с обоих ручьём течёт дождевая вода, оба до смерти боятся подойти друг к другу ближе, чем на шаг и, вероятно, от неописуемого смущения Ким и Тревор постоянно путаются в движениях.

Заносчивый Роско вычурно галантно пригласил танцевать Саманту.

Рут и Эйден тем временем, словно малые дети, подняли руки к небу и зажмурились. Дождь будто льёт на них с двойной силой. Не понимаю, как такое возможно, но кажется именно так.

Единственный, кто недоволен погодой – Фобос. Гадёныш забрался на скамейку позади меня и трясётся от холода. Пришлось взять его и посадить в карман куртки. Эйден мне не простит, если его мелкий пакостник простынет.

Я наблюдаю за ними и не могу сдержать улыбки.

– Спасибо, Митчелл, – вполголоса, будто для того, чтобы я не услышал, сказал Райз.

– За что? – честно удивился я и посмотрел на собеседника.

– Присмотрел за всеми. Особенно за то, что смотрел за Рут, – уточнил Алекс, горделиво подняв подбородок. – Спасибо, – сдержанно произнёс он.

Дождь в одно мгновение закончился, и все недоумённо подняли глаза к небу. Студенты махнули на это рукой и продолжили двигаться под музыку.

Тут же под крышу забежала промокшая насквозь Дэвис. Она выжала длинные волосы и почти робко протянула ручку супругу, приглашая танцевать.

Под крышей я остался один, если не брать в расчёт Фобоса. Гадёныш с любопытством выглядывает из тёплого кармана и разглядывает сверкающую от уличных огней улицу. Я и сам засмотрелся на них.

Блестящие и яркие. Они целым звёздным небом отражаются в лужах. Капли, срываясь с крыш, выстукивают странную, но приятную мелодию. Я слышу её сквозь городской шум и галдёж прохожих. Огни манят к себе так же сильно, как родные огни Бруклина. Я перевёл взгляд на людей. Они разговаривают и, по-моему, их мало волнует, чем мы тут занимаемся.

«Новый город – новая жизнь» -, так иногда любит говорить Мэтт. Часто мне казалось, если соберусь перебраться из Бруклина куда-нибудь, то у меня обязательно начнётся новая, совершенно не похожая на предыдущую жизнь. Конечно, я знаю, что собственные навязчивые мысли, привычки, проблемы и прочая ерунда, которая откровенно усложняет жизнь, просто так не оставишь в коробках в Бруклине, словно ненужные вещи. Не получится, на то это и мысли.

На какой-то момент мысль Эйдена о путешествиях показалась не такой уж и бредовой. Да, вряд ли он шутил, говоря о путешествиях. Может, таким образом от себя убежать не получится, но, надеюсь, смена картинки, новые люди, новая местность, новые дела помогут разобраться с бардаком в голове. Наивно ждать результата сразу. Для перемен нужно время, я понимаю.

После жуткого лесного поселения я всерьёз задумался о смене места жительства и обо всём, что каждый день не даёт мне покоя. Счастлив ли я быть только частным детективом? Нравится ли мне приходить домой, на съёмную квартиру, и понимать, что больше у меня ничего нет? Вещи да улики. Конец.

Осталось решиться начать всё с чистого листа, заставить себя сдвинуться с насиженного места. Сложно. Даже представлять сложно.

Я обвёл взглядом друзей. Фрост внимательно смотрит в мою сторону. Он решительно шагнул в сторону остановки и остановился лишь в полушаге от меня.

– Ты хочешь танцевать? – на выдохе спросил священник, нервно переминая собственные руки.

– Из меня танцор так себе, – расплылся я в довольной улыбке.

– Так и знал! – воскликнул Фрост. – Всех нормальных партнёров разобрали, может, хочешь потанцевать?

Он сказал это так быстро, что я не сразу уловил смысл сказанного. Я немного растерялся.

– Я могу и с Фобосом, – горделиво заявил священник, сунув руку в карман.

– Я пытался разобрать, что ты сказал! – оправдывался я. – У тебя проблемы с дикцией, что я могу сделать?

– Ой, да ну тебя! – отмахнулся Фрост и развернулся на пятках.

– Ладно тебе! – я едва успел поймать его за плечо, – Пойдём танцевать. Переступать с ноги на ногу у меня, наверняка, получится, – коротко рассмеялся я. – Не совсем же я безнадёжен?

Ни разу до этого мне не составлял пару в танце представитель мужского пола. Это немного неловко. Не знаю, как себя вести. Девушку положено приобнять за талию, а что мне делать с Эйденом? Наверное, я слишком много думаю. Фрост, наоборот, чувствует себя вполне комфортно. Сначала священник решил вести сам – полагаю из-за своей непомерной гордости, – но потом всё же передал эту роль мне.

– Ты говорил, что не умеешь, – недоверчиво заметил Эйден, ненароком поглядывая на ноги.

– Я сказал, что танцор из меня так себе, а не «не умею», – уточнил я. – В школе ни одних танцев не пропускал, – улыбнулся я, – А ты ходил на них?

– Я учился, – твёрдо ответил Фрост. – Как и полагается в школе.

– Зря, – усмехнулся я, рассматривая огни ближайшего здания. – От желающих потанцевать с тобой не было бы отбоя.

Эйден не смог сдержать улыбку. Хоть он и пытается всеми силами скрыть то, что ему приятно слышать мои слова, я всё равно заметил, как Фрост подобрел.

Принятие

– Хилл, твои методы, как всегда, непредсказуемы, но дают поразительные результаты! – восторженно пожал мою руку Саммерс и откланялся.

В квартиру вбежал запыхавшийся Дормер. Колин говорил, Мэтт взял отпуск после серии убийств культа и уехал из города буквально в тот же день, когда мы вернулись. Что он здесь делает?

– Где ты был? – нахмурившись, спросил Мэтт. – Я звонил тебе, Митч! – вспыхнул он и на эмоциях несильно толкнул меня в грудь. – Где ты, чёрт подери, был?!

– Там такая ситуация, понимаешь… – торопливо начал я, сунув руки в карманы, – В общем, я был в сосновом лесу в Айове в поселении призраков.

– Тебе голову напекло, что ли? – Дормер приложил ладонь к моему лбу. – Или крыша поехала после серии, м? – детектив полиции внимательно всматривается в моё лицо и хмурится, – У врача был?

– Я знаю, что ты не веришь во всё это, но я видел всё собственными глазами, Мэтт. – Я мягко положил руку на плечо друга. – Если хочешь, я всё расскажу в подробностях. Только не здесь, хорошо?

– Да пошёл ты, Хилл! – выругался Дормер и зашагал прочь, но, не дойдя даже до порога, остановился и посмотрел на меня. – Сегодня в девять у тебя, понял? Не вздумай пропасть снова! – он ткнул в мою сторону пальцем, а затем всё-таки ушёл.

О Кэйтлин и культе Ангелов Гекаты ничего не слышно уже больше месяца. Ни новых убийств, ни единой зацепки, совершенно ничего. В некоторой степени я даже рад этому: жить в постоянном страхе за свою и жизни друзей – так себе удовольствие.

Практически всё идёт свои чередом: Эйден вернулся в церковь, Тревор поехал к бывшей жене и детям, студенты вернулись в университет, Ким, как ни странно, заслужила прощение Князя и продолжает работать в ломбарде, Саманта взяла отпуск и поехала, как хотела, во Флориду. Роско активно набивается мне в помощники и, по-моему, у него неплохо получается. По крайней мере, анализировать и сопоставлять улики и доказательства у мистера Банколе выходит с каждым разом всё лучше и лучше.

Что до мафиозной четы, Рут и Алекс, вполне счастливы, но из города уезжать домой не торопятся. Немного забавно, но Аншель тоже не намерен паковать чемоданы в Ирландию.

У нас у всех нехорошее предчувствие насчёт Кэйт, и это не может не волновать. Пусть о ней ничего не слышно, но, как известно, затишье случается перед бурей. Мысли об этом не покидают мою голову уже сколько времени.

Помимо работы меня не отпускают и думы о собственной жизни. Чёрт бы побрал тот день, когда я задумался об этом! Это невозможно! Я совершенно расклеился из-за какой-то… ерунды? Стоит ли недооценивать собственные волнения и мысли?

Я перебрал все шкафы, выбросил ненужное и свято верил, что это хоть как-то облегчит мне жизнь. Из всего гардероба остались пара футболок, свитер и джинсы. Что ж, обилия вещей у меня никогда не было. Разве что в школьные годы, когда все тёти отдавали вещи своих сыновей, чтобы я донашивал. Тогда гардероб валился от шмотья, но носил я всего одни джинсы и любимый свитер.

Сегодняшнее дело Клейтона Харриса было до безобразия лёгким. Убийца даже не удосужился попытаться прибрать за собой. Может, испугался, а, может, не думал, что дело вообще будут расследовать должным образом. Тем не менее неосмотрительность убийцы позволила нам быстро найти его. Им оказался парень, живший на три этажа ниже, Стюарт Берти. Причина: личная неприязнь и, как выразился сам задержанный – «Слишком идеальный образ жизни придурка Клейта».

Как позже выяснил Майк, у мистера Берти имеется отклонение психического характера, а именно: ему кажется, что все над ним втихую смеются. Стюарт чрезмерно завистлив, жаден и скрытен. Не следит за собой, в том числе личная гигиена, и за километры обходит медицинские учреждения.

Честно говоря, я немного сомневаюсь в его полной клинической неадекватности: увидев полицейских, Берти вёл себя как среднестатистический гражданин. Он нисколько не походил на сумасшедшего или параноика. Даже волосы тут же причесал – расчёска у него была в ванной на полочке, – и горячо извинился за беспорядок.

Если у него и есть отклонения по фазе, то они выражаются не в паранойе. Скорее, они связаны с асоциальным поведением. Возможно, это симптом более серьёзного заболевания, а, возможно, всего лишь следствие затворнического образа жизни. Проще говоря, проблемы психического характера я не исключаю, но не уверен, что они так серьёзны, как их пытается преподнести сам мистер Берти.

Никакой мистики, слава Богу! Хоть что-то привычное и предельно понятное.

В дверь позвонили. Задумавшись о деле, я совсем не заметил, как пролетели два часа. Восемь вечера, уже пришёл Мэтт. А Эйден… Он сказал, что хочет увидеть Рут.

– 

Колин нашёл телефон психотерапевта, к которому ходит Берти

,

– начал Дормер, снимая куртку и ботинки у двери, – Стюарт регулярно приходит за таблетками. Ему выписывают успокоительное. По всем тестам, Берти их честно пьёт, – Мэтт устроился за обеденным столом

.

– Так что, думаю, ты был прав. Берти осознавал, что делает.

Я ничего не ответил и открыл чайник, чтобы налить воду.

– Даже ничего не съязвишь? – удивился детектив. – Как же твоё «Не благодари, Мэтти» или «С тебя двадцатка»?

– Со мной что-то происходит, Мэтт, – отозвался я и поставил чайник на плиту, – После того леса… Я сам не свой, понимаешь?

– Слушай, Хилл, я не верю во всю эту чепуху, – решительно отмахнулся полицейский.

– Я знаю, но ты можешь выслушать?! – отрезал я, – Ты даже представить себе не можешь, что я видел там!

– И что же это? – недоверчиво наклонился ко мне друг, – Что-то похуже вспоротых трупов? Не смеши меня! Вряд ли есть что-то похуже.

– Я чувствовал в себе… – мысли моментально куда-то разбрелись, оставив меня сидеть с глупейшим выражением лица, – Это чудовищная мощь, Мэтт. Что-то такое, о существовании чего я даже думать не мог, – я растерянно вожу глазами по его лицу, надеясь на ответную реакцию. – Ты не можешь даже подумать о том, чтобы справиться с этой невероятной мощью. Ты просто… марионетка для неё, бездушный сосуд, – я машинально пожал плечами, – Ты сидишь, как рыбка в банке, пока с твоим телом происходит какая-то чертовщина!

– Слушай, друг, не пойми меня неправильно, – он накрыл мою ладонь своей, – но ты там никаких грибов не ел?

– Да иди ты! – отмахнулся я и нервно вскочил с места.

В дверь как раз позвонили, у меня появился весомый повод выйти с кухни.

Даже находясь в нескольких шагах от закрытой двери, я ощущаю в воздухе слабый аромат церковного ладана. Чего это Эйдена так рано принесло? Мне казалось, он останется у Рут подольше. Поссорились?

Фрост буквально просочился в квартиру, стоило мне открыть дверь, и тут же снял ботинки, опираясь левой рукой на полку для обуви. Священник, на удивление, торопливо избавился от куртки и любимого крысёныша отправил в комнату, а не понёс его мыть.

– Что-то случилось? – не выдержал я.

– Нет, – отрицательно помотал головой Фрост. – Нет, просто я не должен был уходить сегодня, – он с некоторой жалостливостью посмотрел на меня, но затем быстро скрыл её за приятной улыбкой. – Прости.

– Я в порядке, Эйден, – твёрже обычного сказал я, – Не понимаю, о чём ты?

– Просто… – священник замялся, – Ты не нальёшь мне кофе, пока я руки помою?

Только я хотел сказать, чтобы он не переводил тему, как заметил взгляд Эйдена, упавший на кроссовки Мэтта. Ну да, не лучшее время выяснять отношения. Я невольно вздохнул и посмотрел на Фроста.

– С молоком?

– Нет, не хочу молоко, – помотал головой он. – Печенье осталось?

Я качнул головой в ответ и пошёл на кухню. Возвращаясь домой сегодня, мне в голову пришла навязчивая идея захватить новую пачку печенья. Как знал.

– Слушай… – Мэтт поднял ладони перед собой, – Ладно, тупая была шутка, извини. Я идиот, согласен, – он виновато покачал головой, – но ты себя хотя бы слышишь? Тот Митчелл Хилл, которого я всегда знал, никогда бы не поверил во всякую сверхъестественную чепуху, – сказал полицейский, опустив руки на стол, – И он уж точно не стал бы отказываться от медицинской помощи и работать с навязчивыми мыслями в голове. Ты можешь быть необъективным, Хилл, – Мэттью сделал паузу, вглядываясь в моё лицо, – ты это, блин, понимаешь? Если ты посадишь не того? Всё, над чем мы оба работаем, пойдёт коту под хвост, Митч!

– Я не сошёл с ума, Мэтт! – гаркнул я, – Это не мешает мне работать! Если ты не заметил, сегодня я раскрыл очередное дело!

Дормер предпочёл промолчать, поджав губы, чем наговорить того, о чём, вероятно, будет жалеть следующие пару дней. Полицейский поднял ладони перед собой и встал.

– Давай закончил, окей? – предложил он, – Завтра оба… В общем, продолжим завтра, если захочешь, идёт?

Я слабо кивнул и проводил друга.

На кухне я застал Эйдена. Кофе налил, а позвать Фроста забыл. Рядом на соседнем стуле закутанный в маленькое полотенчико сидит Фобос. Крысёныш весь мокрый, похоже, Эйден всё же помыл его после прогулки. Фрост протянул любимцу четвертинку овсяного печенья, и Фобос зарылся в полотенце, хрумкая угощением.

Священник лениво встал и подлил кофе в мою чашку. Я сел на стул и закрыл лицо руками. Меньше всего мне хочется ругаться с Мэттом. Даже не потому что он мой друг, а по той простой причине, что он действительно нисколько не верит в сверхъестественное, следовательно, наш разговор априори закончился бы непониманием и ссорой.

Глупо было из-за этого кричать друга на друга. Почему такие элементарные вещи приходят только после ссоры, а не до неё? Понятия не имею. Снова. И тем не менее меня просто раздирает эта узколобость!

– Что он несёт, Эйден?! – снова вспыхнул я. – Почему он мне не верит? Я же его лучший друг! Мы знакомы чёрт знает сколько!

– Успокойся, не кричи, – священник аккуратно взял меня за руки, – я на твоей стороне, я тебе верю, Митч.

– Почему так, Эйден? – обессиленно спросил я, слегка сжав его пальцы. – Разве я похож на сумасшедшего?

– Не осуждай это, не анализируй, Митчелл, – Фрост глубоко вздохнул и медленно выдохнул, а я сию минуту неосознанно повторил за ним. – Сила… – снова вдохнул он, – Не привязывай её ко всему, не уменьшай её величие и власть над всем. Просто… – очередной вздох, – Прими её существование. Тебе станет гораздо легче, клянусь, – пообещал священник.

– Это тьма в чистом виде… – обречённо прошептал я, на большее просто не хватило сил, – и как мне принять это? Я стараюсь, всё время стараюсь искоренить зло насколько это возможно, а ты говоришь принять?

– Сила – это всё и сразу, – пояснил Фрост. – Как используешь её, такой она и будет. Что ты призовёшь, то и придёт к тебе. Культ призвал Тьму, она и пришла к ним.

– Я никогда даже представить не мог, что существует такая мощь, – из последних сил выдохнул я.

– Это лишь капля, Митчелл, – Эйден аккуратно погладил мои руки, – просто прими. Посмотри на мир другими глазами, по-новому.

Я всю ночь лежу и как настоящий идиот или параноик таращусь в белоснежный потолок. Даже в темноте он поблёскивает, как первый снег, из-за лучика света, который осторожно прокрался в комнату. Где-то под окном горит уличный фонарь. Странно, я раньше не замечал, что его свет проникает в мою комнату.

«Посмотри другими глазами», «прими её». Как это можно принять? Как это можно сделать так просто? Будто оно всегда было со мной, будто я просто не обращал на это должного внимания? Я не знаю. Я не знаю, как мне сделать это.

Ночь тянется медленно. По-моему, часы не идут, стрелки застряли на трёх часах и двадцати трёх минутах, а солнце за окно не особо торопится вставать. Новый день не начинается. Мир замер. Меня с головой опять накрыло это противное чувство беспомощности. Как я могу повлиять на солнце? Вряд ли хоть один человек способен поторопить дневное светило начать день. Нет, такое никому не под силу.

За стеной тихо посапывает Эйден, иногда приглушённо пищит Фобос. Пусть эти звуки едва заметны, но я слышу их так чётко, будто всё это происходит прямо у меня над ухом. Мне слышно так же ясно, когда Эйден переворачивается с живота на спину и обратно. И как Фобос еле полз на кухню пить, не до конца проснувшись от крысиного сна.

Плоть, мозг ясно вспомнили те ощущения, когда во мне находилась Сила. Я чувствую себя хлебной крошечкой на мраморном полу тронного зала. Пылинка на большом обеденном столе. Крошечный кораблик во всём Тихом океане. Я ничто и всё же я, наверное, что-то да значу для всего огромного мира и чудовищной Силы.

Из груди вырвался блаженный от внезапного осознания выдох. Постель кажется настолько удобной, что по своей воле мне вряд ли придёт в голову покинуть её раньше звонка будильника. Свежий воздух приятно наполняет лёгкие с каждым вздохом, а веки наливаются свинцом. Я лениво перевернулся с правого бока на спину и моментально провалился в сладкий сон.

Рано утром я отправился к студентам. Ронни просила зайти, она хочет отдать мне все свои записи по культу Ангелов Гекаты. Квартира Ронды и Оливера находится недалеко от нашей, буквально в пятнадцати минутах прогулочным шагом.

Звонок в дверь. Мне сразу открыл Молоуни.

Он торопится, а в руках держит флакон тонального крема и косметический спонж в форме яйца неоново-розового цвета. Заострённый кончик латексной губки испачкан как раз в тональном креме того же оттенка, который держит Олли.

Я присмотрелся к лицу музыканта. На его правой щеке практически исчезли забавные веснушки, на левой они ещё видны. Неужели, Молоуни каждое утро замазывает их?

Не буду доставать его своим мнением. Не сегодня, по крайней мере. Пусть собирается, Олли и так сегодня нервный. Похоже, студенты проспали.

– Вот, детектив, – Скаврон показалась из комнаты и вынесла мне пакет с тетрадями. – Всё, что есть.

– Надеюсь, это поможет с поисками Кэйтлин, – улыбнулся я.

Ронда внимательно обвела меня взглядом, сложив руки на груди, а затем мило улыбнулась.

– У Вас всё хорошо, да, детектив?

– Хм… – ухмыльнулся я, мельком вспомнив непростой вчерашний вечер, – Конечно.

– Вы почти распутали этот клубок, мистер Хилл, – негромко сказала она неестественно взрослым для неё голосом. – Дело за малым, – добавила художница шёпотом.

– Прости? – непонимающе переспросил я.

– Я говорю, нам пора идти, – привычным голосом сказала Ронни, захлопав длинными ресницами, как кукла, – Хорошо?

Я пытливо всматриваюсь в личико девушки, но никак не могу понять, что произошло минуту назад. Клянусь, через Ронду кто-то только что сказал мне, что… Нет, быть не может! Да к чёрту!

– Да, да, конечно, – очнулся я и прошёл к выходу, – Хорошего дня!

– И Вам! – сказали студенты одновременно.

Я вернулся домой и ровно до полудня изучал записи художницы, а ровно в двенадцать часов дня мне позвонил Мэтт.

– Митч, есть дело, – уверенно сказал он. – Ты занят?

– Нет, – машинально я помотал головой.

Дормер прислал адрес, и я приехал на место преступления буквально через полчаса.

Недалеко от Квинса. Первым делом, ещё не заходя в квартиру, я обратил внимание на ближайшие дома: немного обшарпанные, рядом с лестницей два разодранных мусорных пакета с воняющими на ближайшие два квартала остатками рыбы и парой упаковок от фитнес-хлопьев. Интересно.

Мэтт дожидается меня в квартире. Мой друг даже не приближался к трупу, пока я не пришёл.

Место преступления – столовая. Мужчина лет шестидесяти, тучного телосложения, судя по всему, сел ужинать. Что-то пошло не по плану, и он упал, затем перевернулся на левый бок. На кухонном столе остались его отпечатки. Мужчина наугад хватался за столешницу. Вероятно, у него закружилась голова, что спровоцировало падение.

По внешнему виду тела могу предположить, он пролежал здесь около двенадцати часов. Плюс-минус час.

В прихожей я заметил портфель. Простенький, чёрного цвета, без особых изысков, но из дорогущей кожи. Внутри пара чистых листов бумаги, скреплённых металлическим зажимом, шариковая ручка «Монблан», а в потайном кармане я нашёл безымянную записку от врача. Мужчина принимал препараты для разжижения крови. Он страдал от тромбоза.

Следом я обратил внимание на халат и пижаму трупа. Они из натурального шёлка насыщенного красного цвета с тёмно-синими крошечными крестиками. Судя по этикетке, сделаны в Японии. Далеко не самая дешёвая одежда. На подвороте правой штанины я обнаружил едва заметное пятно йода. На правой руке мужчины красуется след от часов. По всей видимости, он любил туго затягивать ремешок.

На тыльной стороне ладони той же руки я заметил следы плохого тонального крема: он лежит неестественно ровным слоем и выглядит значительно «живее» остальной кожи. Под «маской» скрываются три синяка разной давности, но относительно свежих. Иглы? Капельницы. Это, скорее всего, следы от катетера.

На небольшом круглом столике как раз лежат золотые часы и нетронутый салат из смеси салатных листьев, помидоров черри и столовой ложкой устричного соуса. Рядом стоит бокал красного вина. Кажется, сухое. Довольно неожиданный выбор напитка, тем более, что его таблетки не сочетаются с алкоголем.

Могу с уверенностью сказать, что тело неизвестного мужчины оказалось в этом доме и районе чуть ли не случайно. Жил он явно не здесь.

Не понимаю, что задумал Мэтт?

В квартире сильно пахнет его одеколоном. При чём аромат не лёгкий и свежий, будто Дормер пришёл за час-два до меня, а насыщенный и достаточно чёткий – запах успел распространиться по всей квартире и даже немного пропитал собой пижаму трупа.

Странно всё это. Чтобы одеколон настолько въелся в ткань – пусть это и шёлк, – а Мэтт к телу не подходил, по его словам, до меня, то Дормер должен был, как минимум, обниматься с этим мужчиной. Вряд ли бы Мэттью согласился на это. Но подождите!

Я перевернул тело на живот и осмотрел его спину. Трупные пятна есть на спине, на боку – положение, в котором, предположительно, умер мужчина, – слабо просматриваются. Из этого следует: тело кто-то специально перевернул на бок через несколько часов после смерти. На спине, в районе ключиц чёткий след нательного крестика.

Я поднялся на ноги и обвёл квартиру взглядом.

– Где ты нашёл его?

– Здесь, – Мэтт уверенно указал на тело, – Я же сказал, что ничего не трогал без тебя.

– Труп ты откуда притащил? – раздражённо спросил я, – Хочешь меня проверить, да? – я нервно сунул руки в карманы, – Я же сказал, мне ничего не мешает работать, ясно?

– Теперь я вижу, – виновато пролепетал он, опустив голову.

– Да какого чёрта, Мэтт?! – взорвался я, – Когда ты вдруг перестал доверять мне, скажи?!

– Ты слышал, что ты вчера нёс, Митч?! – крикнул Дормер, – Я решил, у тебя, к чёрту, крыша поехала! С нашей-то работой не мудрено, но ты мой чёртов лучший друг, Хилл! Я не могу и не буду смотреть на то, как ты лишаешься рассудка! – полицейский с трудом взял себя в руки, – Вот скажи, где доказательства, что я притащил его сюда?

– Первое – знакомый запах, – понуро ответил я, – Твой запах в квартире повсюду. И он впитался в пижаму. Одеколон ты с собой не носишь, следовательно, тебе бы пришлось подойти к телу на расстояние меньше двадцати сантиметров и находится к нему так близко около семи или десяти минут, – я мельком обернулся на труп. – Ты хоть и выглядишь дохляком, но жилистый. Чтобы дотащить такую тушу одному с улицы сюда, у тебя как раз ушло бы минут десять.

– Второе?

– Лекарства, – продолжил я, – Они для разжижения крови и с алкоголем не сочетаются. Ты, вероятно, проверил его портфель прежде, чем оставить его, но второпях забыл посмотреть в потайной карман. Этот мужчина действительно следил за здоровьем и хотел жить, – я сглотнул неприятный комок из обиды. – И вино. Красное и сухое. Такое любит твоя жена. Не удивительно, что ты схватил знакомую бутылку, даже не подумав, что оно никак не сочетается с овощным салатом. Для тебя это мелочь и понт, а умерший знал это как свои пять пальцев.

– С косметикой я тоже плохо обращаюсь, хочешь сказать? – обидчиво и с вызовом спросил Дормер.

– Ты взял тональный крем у жены и растирал его пальцами, а не спонжем или кистью: – Я отчётливо вспомнил утреннюю картину, как Оливер стоял перед зеркалом и замазывал свои очаровательные веснушки. – Мало того, он не подходит по оттенку, так ты ещё и не учёл, что кожа трупа начнёт бледнеть.

Мы расстались не на самой лучшей ноте.

Я, подавленный и будто униженный сам собой, бреду по улицам Бруклина. Ноги, кажется, сами несут меня к Эйдену. Понятия не имею, как я умудряюсь каждый раз приходить именно в тот момент, когда у Фроста случается перерыв. Даже если он минутный и незапланированный, мне всё равно повезёт успеть к нему!

Священник, привычно, прячется в кустах у забора и курит. Удивляюсь, как его прихожане ещё за этим делом не поймали. Эйден, увидев меня, помахал рукой и улыбнулся. Он спешно затушил сигарету, выкуренную примерно на половину, и направился мне навстречу.

– Как у тебя с делом? – с улыбкой поинтересовался Фрост и обнял меня. – Уже нашёл виновного?

– Ага, Мэтт, – невесело ответил я. – Он решил меня проверить. Думает, я параноик или псих.

Эйден никак не прокомментировал мой ответ, только многозначительно покачал головой и обнял себя за плечи.

– Куда теперь идёшь?

– Хотел разобраться с записями, которые украл Гринсон, помнишь? – сказал я. – Тетрадь с рунами.

Фрост утвердительно кивнул.

– Думаю, Аншель поможет мне с переводом, – уверенно добавил я, но заметив вопросительный взгляд священника, засомневался. – Он ведь не откажет, да? Услуга за услугу, или как он там привык работать?

– Про услугу взамен лучше скажи сразу, – посоветовал Эйден. – Мне пора, хорошо? – Он мельком оглянулся на церковь и стекающихся к ней людей: – До вечера!

Мистер Леви откликнулся сразу. Даже странно. Учитывая то, что я ему не особо-то нравлюсь, это очень даже странно. Обидно, что Рут арабский не знает. С ней мне куда приятнее общаться, чем с её шельмоватым дядюшкой.

Мы договорились встретиться у нас с Эйденом дома. Своё место жительства Леви категорически не собирается называть даже любимым племянникам. Мужчина пришёл ровно в назначенное время, не опоздав ни на минуту, и сразу перешёл к делу.

– Митчелл… – не то сонно, не то задумчиво протянул он, поглаживая бороду. – И какой резон мне тратить своё бесценное время на твои каракули?

– Услуга за услугу, мистер Леви, – сразу же ответил я. – Думаю, договоримся, – я решительно протянул ему руку в знак заключения «сделки».

Мужчина, всё это время опирающийся на трость, отставил её к стене и подвинулся ближе к столу. Он внимательно смотрит на меня, будто пытается прочитать мои мысли. Аншель покачал головой и, наконец, пожал мою руку.

– И как долго ты готов ждать перевод? – неторопливо протянул Леви, опираясь на локти.

– Хотелось бы получить его как можно скорее.

– Скорость дорого стоит, детектив, – хитро улыбнулся Аншель.

– Не думаю, что дороже жизни Вашей племянницы, – ответил я. – Культ не нападал на неё только из-за слухов о беременности. Сейчас же вскрылась правда, так что… – я сделал паузу и провёл языком по внутренней поверхности зубов, – Кто знает, какие безумства могут взбрести в голову сумасшедшим, верно?

– Решил шантажировать меня? – недобро произнёс он вполголоса, наклонившись ко мне ближе, – Это плохо заканчивается, Митчелл. Для шантажистов.

– И в мыслях не было, мистер Леви! – я поднял перед собой ладони. – Просто напоминаю, что у нас есть общее дело.

Аншель задумался и ненадолго замолчал. Спустя короткое время – хотя я успел допить свой чай, – он попросил листок бумаги и ручку. Леви написал что-то на иностранном языке, а ниже по-английски записал адрес.

– Не ты один печёшься о Рут, – Аншель отложил ручку и протянул записку мне, – Мои ребята ничего не нашли, но там точно что-то есть. Кэйтлин Дэ Труа не чёртов призрак, она должна была оставить хоть какой-то след.

– Думаете, она ещё в городе?

– Её видели пару раз в прошлом месяце, – утвердительно кивнул Леви, – И вчера в больнице у некого Роя Моргана из кардиологии.

Я отдал тетрадь Аншелю, а сам отправился по адресу, который дал Леви, искать доказательства того, что там действительно была Кэйтлин Дэ Труа. По дороге я позвонил Мэтту и в знак примирения попросил помочь: кто такой Рой Морган, и, главное, зачем Кэйт навещала его вчера в больнице.

– Слушай, очень смешно, – недовольно отозвался Дормер. – Ты, вроде, мириться звонишь, а сам опять начинаешь!

– Да о чём ты?

– Труп сегодня утром, – уточнил полицейский, – его имя Рой Морган.

– Интересно, – задумался я, – Мэтти, будь другом, найди на него всё, что сможешь, окей? Буду должен!

Дормер ничего конкретного не ответил и, проворчав что-то непонятное, бросил трубку. Несмотря на то, как он отреагировал на мою просьбу, я уверен, Мэттью сейчас же сядет за компьютер или поручит это Дэну. Как бы там ни было, он приложит все усилия, чтобы добыть информацию.

Адрес, которым поделился Аншель, помещение чайного магазина. Он временно не работает, судя по вывеске на двери, и это «временно» длится уже три года. У входа меня встретили двое не сильно крупных, но с чересчур суровым видом мужчины. У одного лицо изуродовано грубым шрамом на левой щеке, а волосы имеют рыжеватый отлив. Лица второго практически не видно из-за густой тёмной бороды, только жуткие светло-серые глаза блестят из-под кустистых бровей.

Они решительно наступают и уже схватились за кастеты, припрятанные в карманах спортивных курток, но я вовремя вспомнил про записку мистера Леви. Похоже, часть на непонятном языке предназначается как раз для его сторожевых.

Мужчина с шрамом – главный – именно он потянулся за запиской, а затем отозвал напарника, коротко крикнув ему что-то на иврите.

– Там ничего нет, – сказал он с сильным акцентом, – мы всё перевернули трижды.

– Моя работа находить то, что не нашли другие.

Мужчина только рассмеялся и пристроился на оградке рядом с напарником курить.

Помещение магазина, похоже, с момента «временного» закрытия используется как склад. Среди коробок есть и остатки старой чайной продукции, и пара коробок со свежими жестяными банками. Внутри новых коробок много сушёной лаванды. Её запах я почувствовал ещё с порога. Здесь же мёд, химические реагенты без подписей и уйма загадочных книг.

Что не менее важно, среди всего этого многообразия я чётко ощущаю тонкий аромат ванили. При чём запах, скорее, создан искусственно, натуральная ваниль пахнет немного по-другому. Точно такой же аромат мне попался в квартире Гровера.

Кэйтлин была здесь, вне всяких сомнений.

Чёрный человек

Я вернулся домой ближе к полуночи.

Пусть магазинчик и кажется небольшим, но коробок в нём предостаточно. Пока перетрясёшь их все, полжизни уйдёт! Однако, не могу не радоваться тому, что теперь подтвердились мои подозрения насчёт Кэйтлин – она в городе.

Странно, что за всё это время мне ни разу не позвонили Эйден и не заявил недовольным голосом, что ночевать я буду на коврике в прихожей, если не вернусь до того, как он пойдёт спать. Я зашёл в квартиру и машинально мельком оглядел подставку для обуви в поисках потрёпанной пары кед Фроста. Их нет. И его куртки на крючке тоже нет.

На кухне до сих пор сидит Аншель. Очень непривычно видеть его настолько занятым. Он даже не заметил, как я вошёл в квартиру, хотя я умудрился, снимая куртку, свалить всё, что только мог – от ключей с комода до зонтиков. Вещи с грохотом упали, а мистер Леви даже ухом не повёл. Он обратил внимание на моё присутствие только, когда я поздоровался с ним.

Неужели, записи, украденные Гринсоном, настолько захватывающие? Интересно, о чём же там написано?

– Ах, Митчелл! – не особо радостно протянул Леви, но всё же улыбнулся. – Как дела, детектив?

– У меня новости хорошие, – сказал я и опустился на стул, – а у Вас?

Леви коротко рассмеялся и одобрительно покачал головой.

– Молодец, детектив, молодец, – неспешно протянул он, – мои новости относительно хороши.

– Как это понять?

– Текст я перевёл, но перевод мне пришёлся не по душе, детектив, – пояснил Леви.

Тетрадь с переведённым текстом Аншель просто так не отдаст, тут и гением не нужно быть, чтобы понять это. Сначала он хочет знать всё о том магазине. Не думаю, что мистер Леви озадачен поисками Избранницы Гекаты меньше, чем я.

– Она была там, – утвердительно кивнул я, – Причём не так давно. Возможно, это место ей нравится, поэтому, если уж и следить за ним, то очень и очень незаметно, – сказал я, машинально сложив руки на груди, и слегка откинулся на спинку стула. – Эту иголку искать крайне трудно, особенно в таком стоге стена, как Бруклин.

Леви негласно согласился со мной, покачав головой.

Я прислушался, но так и не услышал ни сопения Эйдена, ни тихого писка Фобоса. Странно, что любимец Фроста вообще не выбежал встречать меня, он, словно собачка, всегда бежит посмотреть, кого принесло.

– А где Эйден? – спросил я, – Он вообще приходил?

– Нет, – легкомысленно ответил Леви, – Его ещё не было.

Чёрт, где он? Я словно с цепи сорвался и вылетел из квартиры, попутно надевая куртку. Первое место, куда наверняка нужно наведаться – церковь. Не уверен, но Фрост мог просто задержаться или банально забыть о существовании времени, посвятив время молитвам и беседе с Господом. Эйден уже не единожды делал так. Не специально, конечно.

Я рванул в нужном направлении. Телефон Фроста не отвечает. Даже гудков нет. Волнение внутри неконтролируемо нарастает. Если этот гадёныш – и я сейчас совсем не про Фобоса, – просто забыл зарядить телефон или, того хуже, уснул… Не знаю, что с ним сделаю!

В дальнем окне церкви слабо мерцает свет. Мысленно я уже обругал Эйдена всеми словами, которые только знаю, и уверенным шагом направился к нему. Священник вышел из здания ещё до того, как я успел дойти. Он спокойно запер дверь, сунул ключ в карман куртки и потёр уставшие глаза.

– Митчелл? – удивлённо посмотрел на меня Фрост, – Что ты здесь делаешь?

– Двенадцать ночи, ты ещё даже домой не приходил, а твой телефон не отвечает, – эмоционально начал я, загибая пальцы, – ищу тебя, конечно!

– Я подсвечники чистил, извини, – виновато произнёс священник и прижался ко мне, пряча лицо в складках моего свитера, – А Фобос проголодался, пока я был занял, и сгрыз провод от зарядки.

Когда мы пришли домой, Аншеля уже и след простыл. Он оставил обе тетради – оригинал и перевод – на столе и ушёл. Ни звонка, ни записки, просто растворился.

Думаю, поздний час не повод отказываться от ужина. Для меня вообще не существует весомого повода отказаться от еды, кого я обманываю? Пока Эйден принимал душ и мыл Фобоса, я приготовил из многочисленных «маленьких кусочков» что смог. Внешне блюдо напоминает пёстрый омлет: надеюсь, на вкус эта мешанина хотя бы съедобна.

Утром меня разбудили Эйден и аппетитный запах свежего печенья с кухни.

– Митчелл! – радостно воскликнул он, любопытно склонившись надо мной, – Митчелл, ты проснулся?

– Как тут не проснуться? – промычал я и закрылся подушкой. – Который час?

– Половина седьмого, – резво ответил священник.

– Чего так рано вскочил? – сонно поинтересовался я, – Тебе же сегодня никуда не надо.

Фобос пронзительно пищит, бегая по моей постели в изножье. Крысёныш не рискует залезать на горячий противень, потому выпрашивает печенье у Эйдена.

– Митчелл, идём! – настаивал священник, – Я сделал печенье, будешь? Сейчас кофе поставлю, вставай!

Он резво выскочил из комнаты, за ним унёсся хвостатый гадёныш. Делать нечего, придётся вставать. Что, интересно, могло случиться, что обрадовало Фроста в такую рань? Вряд ли в мире есть человек, который любит вставать рано по утрам, и Эйден – прямое тому доказательство: будь его воля, он бы бодрствовал только ночью. Думаю, до поступления в семинарию, Фрост придерживался именно такого распорядка дня.

Я привёл себя в порядок, застелил кровать и присоединился к Эйдену, с нетерпением ожидавшем меня за столом. Кофе вот-вот закипит, а печенье уже достаточно остыло, чтобы можно было есть и не шепелявить весь следующий день из-за случайного ожога горячей выпечкой.

Фобос всё равно предпочитает ещё подождать. Странный крысёныш, то он бесстрашно суёт нос в кастрюлю в кипящей водой, чтобы достать варёное яйцо, то с опаской поглядывает на тёплое печенье.

Эйден почистил небольшую морковку и осторожно протянул любимцу. Тот впился в неё зубами так, будто не ел уже пару дней, и жадно хрустит сырым овощем.

– Угощайся, – священник пододвинул тарелку с печеньем ко мне. – Как спал?

– Нормально, – с некоторым подозрением ответил я, – А ты? Чего так рано встал?

– Настроение хорошее, – с улыбкой ответил он, – Подумал, если лягу снова спать, то могу проснуться с плохим настроением и решил не рисковать.

Спорить я не стал, да и возражать тоже. Согласен, если Фрост будет в плохом настроении, то хуже от этого в первую очередь будет мне: слишком уж я переживаю из-за его перепадов настроения.

Завтрак продлился ровно полтора часа, пока мне не позвонил Дэн Паттерсон. Он за ночь нарыл кое-что интересное на Роя Моргана. Его настоящее имя Жиль Аим Дэ Труа! И фамилии – это не простое совпадение, Жиль Дэ Труа приходится родным отцом Кэйтлин Дэ Труа!

После моего вчерашнего звонка Мэтт попросил патологоанатома заняться трупом «случайного» Роя Моргана. Вскрытие показало, что мистер Морган был убит, но очень странным образом: из его тела будто слили всю до последней капли кровь. На животе нет ни одного живого места – вся кожа искусана, следы челюстей принадлежал людям.

Кэйтлин – последняя, кто видел и общался с Роем Морганом.

Теперь у меня появился новый вопрос: зачем она убила его? Чем он ей помешал? Или в Кэйтлин тоже вселилось нечто, манипулирующее её телом? Честно говоря, последний и самый безумный вариант я не стал бы исключать в сложившихся обстоятельствах.

– Долг зовёт! – с улыбкой сообщил я, – прости, Эйден, – я обнял его со спины и направился в комнату, – Очень вкусно, спасибо!

– Слушай, Митч, можно мне с тобой? – робко, без напора спросил Фрост, выглядывая из-за угла, – Мне к двенадцати нужно быть у Рут, а до этого можно с тобой похожу?

– Я… – немного растерялся я, – Буду только рад!

Перед самым выходом позвонил Мэтт и сказал, что дождаться не может, когда увидит меня. По его тону стало понятно: моё дело волнует его не меньше, чем меня самого. Ко всему прочему, оно, похоже, добавило детективу Дормеру головной боли.

В морге, как всегда, тихо и не особо-то весело.

– Что добавишь, Ник? – спросил я, мельком взглянув на тело Роя Моргана.

– У этих кровососов очень знакомые челюсти, Хилл, – ответил патологоанатом и протянул мне несколько стоматологических снимков, – Сам сравни.

Стоматологические снимки принадлежат всем членам культа Гекаты, которыми занимался Лайн. Это всё выглядит так, будто мёртвые превратились в призраков и попросту высосали все соки из Роя Моргана. Интересно, они сделали это приказу Кэйтлин?

Пока я удивляюсь сходству следов челюстей, Эйден заинтересованно, но при том очень брезгливо рассматривает труп. Особенно его заинтересовали укусы, конечно же.

– Она призвала их сюда? – едва слышно прошептал Фрост себе под нос, – Чёрт…

Священник взглянул на экран мобильника и снова вполголоса выругался. Он прищурился и всматривается в укусы, будто заметил среди них что-то необычное. В следующий момент Фрост отпрянул и молниеносно написал кому-то сообщение.

– Митчелл, прости, мне уже пора, – торопливо сказал он и едва не улизнул от меня.

Я в последний момент догнал его и удержал за плечо.

– В чём дело? – спросил я. – Ты куда так быстро собрался?

– Это предупреждение, Митч, – мрачно вполголоса сказал священник, указав в сторону морга, – Это чёртово предупреждение для тебя и меня, – тяжело дыша, произнёс Фрост, продолжая указывать в сторону входа в морг, – Кэйтлин угрожает Рут. Голодные выцарапали имя Рут среди укусов, если ты не заметил. Она знает, что Рут не беременна. Чёрт! – выругался он, в панике проведя по волосам руками, – Мне нужно к Рут сейчас же.

– Хорошо, – согласно кивнул я, – Я приду чуть позже, договорились?

Мы разошлись. Эйден убежал на встречу к Рути, а я вернулся к Дормеру. Я и сам присмотрелся к укусам. Где среди этого месива Эйден сумел разглядеть имя? Ник нагнулся к телу тоже.

– Что ты ищешь? – спросил Лайн.

– Вот! – я указал на довольно чёткие буквы, которые трудно заметить сразу на общем фоне повреждений, – Это предупреждение, Эйден прав.

– Рут? – спросил Николас, – Кто это? Какое имеет отношение к делу?

– Давай без этого! – недовольно отмахнулся Дормер и скрестил руки на груди, – Этой истории на толстенный криминальный роман хватит! – он закатил глаза, – А хотелось бы разделаться с ней как можно быстрее, – грозно зыркнул в мою сторону полицейский.

Мэтт и я покинули морг. В машине я расспросил Дормера о Рое Моргане.

Как уже известно, Рой Морган или, как будет правильнее, Жиль Дэ Труа приходится Кэйтлин Дэ Труа родным отцом. С первой и единственной супругой, Лондон Кэрри, Жиль познакомился в Марселе, Франция. Лондон была начинающей моделью, подающей большие надежды. Девушка имела потрясающие внешние данные и просто обожала работу манекенщицы. Забеременев, молодые люди поженились, а спустя шесть лет после рождения дочери они уехали в Америку в родной город Лондон – Индианаполис, штат Индиана. Правда, по прошествии ещё полугода супруги развелись.

Это всё, что удалось узнать из официальных источников. Далее следует часть, известная только благодаря нашей вылазке в Айову.

Неизвестные обстоятельства вынудили семью перебраться в то жуткое лесное поселение. Именно там и познакомились Александр Райз и Кэйтлин Дэ Труа. За время дружбы и, как я предполагаю, первой влюблённости, Райз и Дэ Труа успели создать культ Гекаты и Люцифера – думаю, именно такое название он носил изначально. Примерно в это же время к ним примкнул Эдвард Лодо, в будущем лучший друг Александра и второй супруг Кэйтлин.

Не люблю, когда Мэтт оказывается прав, но что история с Рут, что ситуация с Кэйтлин действительно больше напоминают криминальный роман, чем обыкновенную жизнь. Тут-то Дормер как никогда прав.

– И что теперь? – устало спросил Мэттью, мягко опустив руки на руль.

– Нужно защищать Рут, – настаивал я.

– Смеёшься, Хилл? – полицейский посмотрел на меня как на идиота. – О ней печётся вся эта… Сам знаешь кто, – отмахнулся он, – Полицейских во всём Нью-Йорке меньше, чем людей у Князя. Ты смеёшься надо мной?

– Я знаю, как это звучит, – ответил я, – Но если бы мы работали вместе…

– Нет, и не начинай! – перебил Дормер, – Я с преступниками не работаю и тебе не советую в это влезать, Митч!

– Я уже влез, – твёрдо произнёс я. – Влез во всё это ровно в тот момент, когда ты вызвал меня к Элис Блэк, помнишь? – я потёр запястья и мельком оглядел улицу перед нами. – Я в этом уже по самое не могу. Назад пути нет. По крайней мере, не сейчас.

Дормер тяжело выдохнул и провёл большими пальцами по спицам руля. Полицейский кончиком языка облизал обветрившиеся губы и сощурил глаза, присматриваясь к прохожим. Он положил подбородок на руль, подавшись вперёд, и сжал губы в тонкую полоску.

– Ладно, – Мэттью снова выпрямился, – позвоню, если узнаю что-нибудь новое, хорошо?

– На связи.

Дормер уехал, а я поспешил к Рут. Эйден пару минут назад прислал сообщение с адресом, где они встречаются с мисс Дэвис. Похоже, медиум вернулась в свой дом на сорок третьей. Даже не побоялась того, что там положили шестерых человек Князя ранее.

Я с нежностью и какой-то детской радостью осматриваю знакомую улицу, неспешно вышагивая по тротуару. На меня неожиданно нахлынули самые тёплые воспоминания, связанные с этим замечательным местом. Я беспечно улыбаюсь. Ничего не могу с собой поделать.

В воздухе появился едва ощутимый синтетический аромат ванили…

В одно мгновение вся радость и безмятежность стали рушиться. Воспоминания темнеют и текут, будто акварельные картины. Они немыслимым образом становятся пугающей реальностью. Мне чудится, как улицу и здания залило чем-то тёмным, вязким и зловонным. Оно течёт прямо с крыш, если не выше. Я поднимаю голову, но не вижу неба. Его будто нет, стёрли ластиком или наспех закрасили.

Ноги подкашиваются. Такое чувство, будто опять получил сотрясение. Я тру глаза и пытаюсь проморгаться. Может, это просто мне кажется? Это просто какой-то ночной кошмар! Но я не сплю… Митчелл, ты не спишь!

Жизненные силы куда-то испаряются, а затем я падаю.

В затылок упирается что-то холодное, но гладкое. Спина холодеет от ещё мокрого асфальта; куртка медленно впитывает влагу. Ноют мышцы в районе рёбер. Нужно встать, но я не могу.

Звуки улицы неумолимо стихают.

– Митчелл! – оглушительным эхо раздался голос Роско, – чёрт, Митчелл! Детектив, держись!

Звенящую тишину разрывает топот.

– Митчелл, Митчелл! – Банколе с силой трясёт меня за плечи.

Я и рад бы ответить, но даже подумать об этом не хватает сил. Чувствую себя мертвецом. Живым только по какой-то нелепой случайности.

– Митчелл! – кричит Роско и продолжает трясти меня. – Митчелл!

Его голос наполнен болью и отчаянием. На щеке я почувствовал каплю воды.

– Подожди, подожди… – дрожащим голос прошептал Роско. – Сейчас, – он всхлипывает и шмыгает носом.

Моих губ коснулись его тёплые, почти горячие пальцы, а затем на языке появился резкий солёный вкус, быстро сменившийся противной горечью. Банколе судорожно шепчет что-то на непонятном языке, иногда сбивается и слегка покачивается взад-вперёд.

Со всех сторон раздался скрежет и сдавленное шипение. Я дёрнулся от испуга и почувствовал, как в тело возвращается жизнь. Каждая клеточка дрожит, будто сообщает о своём пробуждении.

Я силюсь вспомнить улицу, по которой шёл некоторое время назад. Ту, существующую в реальности, а не иллюзорную.

Мир замер.

Вот он я, вот дома и пара машин, проехавших мимо меня. На противоположной стороне прохожие: они идут мне навстречу.

Пусть это и воспоминание, но я оглядываюсь. В какой-то момент в воздухе появился искусственный аромат ванили. Точно такой же добавляет Кэйтлин в жидкость для своей электронной сигареты.

Что же случилось?

Она натравила на меня своих Голодных, потому я грохнулся на асфальт? Я думал, они нападают или «бодрствуют» только по ночам, но лесное поселение пошатнуло и это моё утверждение. Честно говоря, вообще ничего не понимаю в призраках, и как они «действуют».

Думай, Митч! Если я ощутил запах, то Кэйтлин должна быть где-то рядом. На таком расстоянии, на котором её точно можно увидеть. Ветер и другие способы перемещения запахов, конечно, никто не отменял, но будь Дэ Труа далеко, аромат ванили настолько бы смешался с воздухом, что просто исчез.

Вспоминай, Митч! Окна, окна, окна. Я всматриваюсь в каждое, но не вижу ни одного человека. Улица. Приглядываюсь к каждому пешеходу. Все они пахнут не так. У кого-то слишком тяжёлый аромат, у кого-то сладкий, третьи предпочитают свежие и цитрусовые.

Кэйтлин Дэ Труа миниатюрная, но высокая. На уровни глаз и в окнах я не вижу никого подходящей комплекции и роста. Вряд ли стоит включать в мой список мужчин – Кэйт совершенно невозможно спутать с представителем сильного пола.

Во всём есть подсказки, мне просто нужно найти их. Как обрушивались воспоминания? Чернота лилась смолой сверху. С крыш! Может, это и есть та самая подсказка, в которой я так отчаянно нуждаюсь?

На крыше дома, прямо справа от меня, стоит тёмная стройная фигура. Женская, без сомнений. Кэйт отрешённо смотрит вниз и пускает дым изо рта. Вокруг неё нет ничего, кроме солнечных лучей и, конечно же, воздуха, но свет почему-то рядом с ней кажется тенью, а потоки ветра, будто врезаясь в невидимую стену, обходят её стороной.

В следующую секунду меня подбросило, и я, наконец, открыл глаза. Лёгкие судорожно втягивают прохладный воздух, который приятной волной растекается под кожей. Я мельком огляделся по сторонам и приподнялся на локтях. Мой взгляд встретился со взглядом Роско. Парень опустился возле меня на колени и крепко сжал руки перед собой.

Я заметил, глаза у Роско влажные, а по правой щеке катится крупная слеза.

– Со мной всё хорошо, Роско. Не плачь, – выпалил я, аккуратно потянувшись к его лицу.

– Вот ещё! – горделиво воскликнул Банколе и тут же вскочил на ноги, – Плаксу нашёл! Чего разлёгся посреди улицы?! Вставай давай! Тебя все уже заждались! – сказал он в своей привычной манере и зашагал к дому Рут, ни разу не обернувшись.

Я беспечно усмехнулся и поднялся на ноги. Но прежде чем пойти за Роско как ни в чём ни бывало, я боязливо просунул руку под рубашку и с особой осторожностью коснулся кончиками пальцев живота. На подушечках пальцев капельки крови. Голодные чуть не разорвали меня.

– Вот он, мисс Рут! – крикнул Роско, переступив порог. – Я нашёл его!

– Всё в порядке, Митчелл? – из комнаты, в которой раньше принимала клиентов медиум, выскочил Фрост, – Рут сказала… – он на мгновение показался растерянным и взволнованным, но увидев меня не в плачевном состоянии, тут же собрался, как это сделал мистер Банколе пару минут назад. – Где ты был? – приосанился священник.

Я снял куртку и прошёл в комнату. В помещении тепло. Не то такой жар исходит от десятка огромных свечей насыщенного фиолетового цвета, не то в большой компании каждый невольно согревает друг друга собственным теплом.

За круглым столом – признаться, я скучал даже по такому непримечательному предмету интерьера, как этот изувеченный стол, – собрались почти все из моих знакомых и друзей, кто мало-мальски обладает какими-то «магическими» знаниями. Рут сидит в своём кресле, справа от неё немного стеснительно расположился Питер Гровер, затем Роско, вальяжно отклонившийся на спинку простенького стула, после него надменно сдержанный Эйден, а по левую руку от мисс Дэвис через кресло сидит улыбчивая, словно весеннее солнышко, Ронни.

Не могу не обратить внимание на то, что свободных мест – два. Одно, разумеется, для меня, а второе… Ощутив лёгкий привкус крови во рту и её неприятный запах, я догадался.

Мне досталось место как раз между художницей и священником.

Я опустился на стул. Молчание в комнате немного напрягает. Его не замечает разве что Ронда, витающая где-то в облаках от искрящейся радости.

– Как ты себя чувствуешь? – нарушила тишину Рут.

Не дождавшись моего ответа, медиум встала и налила мне полный бокал красного вина. По её взгляду я понял, что именно это мне сейчас необходимо. Возможно, даже больше, чем я могу предположить.

– Я видел Кэйтлин, – сообщил я, сделав глоток расслабляющего напитка, – Похоже, она следит за нами.

– Именно поэтому мы сейчас здесь, – присоединилась Рут. – Чтобы разобраться с ней.

– Вы же не собираетесь… – уверенно вмешался Гровер, но вдруг остановился и боязливо опустил глаза, мельком поглядывая на вход, – вы же не собираетесь убивать её? – шёпотом произнёс он, подавшись почти на середину стола.

– Только если ты сам это сделаешь, – от дверей прозвучал бархатистый и в то же время грозный голос Александра. – Сделаешь? – его голос, спокойный, размеренный, чем-то напоминающий гипнотизирующее шипение змеи, будто подбивал к действиям, – Даже свой пистолет одолжу, мистер Гровер, если решишься на убийство, – Князь расплылся в лукавой улыбке, – Первый раз, ведь так? – его улыбка стала шире и довольнее, – Буду рад поспособствовать.

Проходя к своему месту, Князь неожиданно коснулся моего плеча, сжав его на пару мгновений сильной рукой. Что это? Я удостоился человеческого приветствия? Надеюсь, он не угрожает мне. Снова. Не при всех же!

Питер нервно сглотнул и вжался в спинку стула, смутившись ещё сильнее. Теперь он даже смотреть в сторону мафиозной четы не рискует.

Я подавился смехом, глядя на Гровера. Почему-то этот короткий монолог и реакция Питера рассмешили меня. Не могу скрыть улыбку, потому стараюсь смотреть куда-то под стол и делать вид, будто очень занят размышлениями.

– Так… – Роско нерешительно придвинулся к столу, опёршись на локти, – что будем делать?

– В первую очередь нужно пристально следить за Рут, – присоединился я. – Без обид, Рут, но ты сейчас самая уязвимая из всех нас. Кэйтлин охотится за тобой.

– Им нужна ты, – поддержала меня Ронни, – И никто другой.

Дэвис неприятно поджала губы и опустила взгляд.

Краем глаза я заметил, как рука Райза аккуратно легла на колено Рут.

Вдруг до меня дошло, что сказала Ронда, и я перевёл недоумённый взгляд на художницу.

– Им? – переспросил я. – В каком смысле? Ты имеешь в виду Голодных?

– Я могу ошибаться, но… – вмешался Питер, не поднимая взгляда, – но этой Кэйтлин нет в живых.

Машинально обвожу всех собравшихся взглядом. Кажется, Райз нисколько не удивлён такому заявлению. Он снова знает больше меня, и это невозможно раздражает!

– Так что же с ней, может, расскажешь? – возмущённо спросил я «знатока», – Она уже убила своего отца. Сколько ещё людей она должна убить, прежде чем ты расскажешь мне всё?

Князь поднял на меня свои чёрные, словно бездны, глаза и смотрит из-под полуприкрытых век. Он, чёрт возьми, будучи даже по самое горло невесть в чём, чувствует себя царём. Это выводит меня из себя даже больше, чем его любовь к сокрытию секретов.

– Она связалась с демонами, детектив, – вальяжно произнёс Райз. – Пообещала им младенца вместе с матерью-медиумом. Да ещё и восьмерых человек в придачу, среди которых немало одарённых и праведных, – он усмехнулся и на мгновение отвёл суровый взгляд в сторону, – Странно, что они разорвали её от злости, правда?

Я помотал головой. Что-то я плохо понимаю, о чём пытается сказать Александр. Что значит «разорвали»? Демоны? И что мне с ними делать? Вряд ли существует тюрьма или закон, который сможет наказать сверхъестественных существ за убийства.

– Она цела, я видел её, считай, только что! – настаивал я.

– Её тело, – вполголоса произнёс Гровер, – внутри её больше нет.

– Да и Голодные при свете дня не нападают, – вмешался Роско.

Не знаю, может, это какая-то метафора, но я ничего не понимаю. В Райза тоже что-то… вселялось, но он от этого не умирал. Что же в случае с Кэйтлин не так? Всё гораздо, гораздо сложнее и запутаннее, чем я представлял себе изначально.

От странных размышлений меня отвлёк телефонный звонок. Я извинился и вышел в коридор.

– Да, Мэтт, – ответил я.

– Митч, где ты? – взволнованно спросил он, – Ты занят?

– Нет, – сказал я, – Что-то по делу? Куда приехать скажи, я приеду.

– Нет, нет, нет! – отрезал Дормер. – Не высовывайся! Даже не вздумай! Не появляйся дома, хорошо? Обещай.

После этого он бросил трубку. Не понимаю, что происходит?

Следом зазвонил мобильник Роско, и парень как ошпаренный выскочил из комнаты.

– Да, сейчас буду, – он быстро надел куртку и вылетел на улицу.

Из комнаты также вышел Александр, сжимая в руке телефон. Князь коротко позвал меня с собой и ответил на звонок. На экране я заметил надпись: «Рэд». Мы поднялись наверх, в гостиную.

Я прислушался, различив голос верного друга Райза.

– Две полицейские машины, сэр, – доложил Гамильтон, – Не знаю, что там происходит. Сэм пошла посмотреть, – сказал он, – Митчелла не вижу.

– Он здесь, – коротко ответил Александр. – Рядом стоит.

– Чёрт! – негромко выругался Рэд, – Это труп! Он уже… – засомневался мужчина и на секунду замолчал, – давнишний какой-то, – неуверенно сообщил Джек, – Это толстый мужчина. Его будто разорвали бродячие собаки. Боже!

Не уверен, но в каком же ужасном состоянии должен быть труп, чтобы настолько впечатлить бывалого преступника? Гамильтон с завидной невозмутимостью таскал на себе едва ли не безголовые тела, а тут даже упомянул Бога.

– Карманник здесь, – снова заговорил Рэд, – с детективом Дормером общается в сторонке.

– Мэтт сказал, чтобы я не высовывался, – сообщил я, – И дома не появлялся.

– Забери Роско, – приказал Райз, – расспроси, что сказал ему Дормер, – добавил он, – Встретимся у Сороса, ясно? Не раньше шести вечера.

– Да, сэр, – коротко ответил Гамильтон.

– До встречи.

Александр вернул телефон в карман брюк и внимательно посмотрел на меня. В его взгляде чувствуется нечто странное, будто он… думает, как помочь мне? Вот уж действительно нечто сверхъестественное! Что это с ним?

– Я покажу, где жила Кэйт полтора месяца назад, – приглушённо произнёс Алекс, – Я буду помогать, но с одним условием, Митчелл, – Райз сделал короткую паузу, смерив меня грозным, колючим взглядом. – Рут ничего не должна знать об этом месте, я понятно объясняю? – сказал он, – Ничего. Совсем.

– Хорошо, – кивнул я, – клянусь, – робко добавил я.

Мы вместе покинули дом Дэвис, чем порядком удивили саму девушку, и сели в машину. Алекс ведёт, как всегда, уверенно и легко, будто знает Нью-Йорк не то что как свои пять пальцев, а так, будто сам его проектировал и выстроил каждую улочку и здание в нём.

Тем временем мы попали в Квинс и едем по направлению к Форест-Хиллс. Это место хоть и красивое, но после знакомства с Бруно Броком, я не очень его люблю. Что это значит? Почему именно в таком прекрасном месте селятся недруги Князя? Почему бы они не выбрали, скажем, Уиллетс-Поинт?

Алекс остановился ровно перед чайной лавкой «Эйфория» и заглушил мотор. Я непонимающе огляделся и, в конце концов, уставился на дом Брока.

Заметив мой растерянный вид, Райз усмехнулся в свойственной ему манере.

– Ты ведь знаешь, кто тут жил, верно, детектив?

– Я был здесь пару раз, – коротко ответил я.

– Кэйт тоже, – машинально кивнул он, – жила вон там, – Александр указал рукой вверх по улице, – буквально через пару домов от Эспозито.

– Так, они сотрудничали? – поинтересовался я, – и давно ты знаешь?

– Обменивались информацией, так сказать. – Князь взял новую пачку сигарет и вышел.

Я последовал его примеру.

– Лаура, жена Бруно, была одной из первых, кого заприметила Кэйт, – рассказал Алекс и с лёгкостью вскрыл несложный замок калитки. – Она и их сына определила в культ, – в голосе Райза чувствуется сожаление. – После кончины всех наследников имущества Эспозито, Кэйтлин получила этот дом и жила здесь, пока, – мужчина жутко усмехнулся и недобро потёр руки, – присматривалась к Рут, – процедил он, – одного ребёнка ей оказалось недостаточно.

Мне есть что сказать. Более того, это слова обвинения, и они с безумной силой рвутся наружу, но я их сдерживаю. Изо всех сил, из последних сил! Честно говоря, сам не понимаю почему. Райз заслужил знать, что я о нём думаю. Райз заслужил знать, что во всём происходящем виноват именно он и никто другой! И все смерти лежат только на его плечах. Он должен знать!

Но я молчу и лишь иногда киваю головой, не смея произнести ни слова. Не могу даже заставить себя. Не могу.

Я бывал на территории дома несколько раз, но ни разу не видел жилище Бруно изнутри. Не могу не заметить: раньше я не замечал чёткого круга из белых камешков вокруг дома. Наверное, его сделала Кэйтлин. Зачем – пока остаётся загадкой.

У Райза и для этой двери нашёлся подходящий ключ. Неспроста, я думаю. Возможно, Дэ Труа, заведомо ощущая свою победу, решила дать шанс Алексу приходить к ней, когда ему вздумается. Кэйтлин рассчитывала на воссоединение с бывшим супругом и свято верила в то, что у неё всё получится. Александр, думаю, тоже на какой-то момент задумался о чувствах, которые могли остаться или внезапно вспыхнуть к первой жене.

Возможно, но это лишь мои догадки и необъективное отношение к Райзу, диктуемое личной неприязнью. На них опираться нельзя – рискую сойти с истинного пути и проглядеть реальные улики.

Первое, на что я обратил внимание, переступив порог: сильный, едкий запах хлористого чистящего средства, обильно смешанный с не менее концентрированным ароматом женского парфюма. Эта почти ядовитая смесь моментально садится на голову: виски тут же начало давить и меня неизбежно накрывает едва ощутимое чувство невесомости.

Держись на ногах, Митч.

Райз повязал на лицо шейный платок, чтобы хоть немного защитить органы дыхания от ядрёной смеси, а я просто натянул футболку на нос. Увы, не ношу с собой ни носовых, ни шейных платков. Подумываю о том, чтобы оставить место в сумке для респиратора специально для подобных помещений.

В углах прихожей видны белые водянистые разводы неясного происхождения. Возможно, это то самое чистящее средство. Из предметов интерьера в холле и прихожей остались только зеркала в старинных кованных рамах. Не понимаю, почему они занавешены? Я приподнял чёрную ткань на одном из зеркал, но не увидел отражения – зеркало густо закрашено чёрной краской в несколько слоёв.

– Они с серебряным напылением, – вполголоса сказал Александр, подойдя ко мне. – Кэйт всегда любила антиквариат. Особенно старинные зеркала и одежду.

– Давно они закрашены?

– Не знаю, – помотал головой Князь и слегка пожал плечами, – полтора месяца назад они были открыты и чистые. Кэйт всегда в них смотрелась.

В голосе Александра я отчётливо слышу грусть и скорбь, но это только подстёгивает меня сдать его с потрохами Рут. Знаю, что мисс Дэвис не станет терпеть соперницу даже в мыслях своего супруга, а потому, скорее всего, просто прервёт общение с Алексом. Знаю и всё равно никак не могу выбросить это из головы. Наверное, я очень-очень злой человек.

Так нельзя, Митчелл.

На чужом несчастье можно нажить только своё собственное.

– Ты ничего не смыслишь в магических обрядах, я прав? – спросил я, рассматривая замысловатые рисунки на ободранных обоях, – Может, я профан в этом, но зеркала просто так, от нечего делать не закрашивают.

– У меня были дела поважнее, нежели весь этот бред читать, – едва ли не прошипел Райз, сделав широкий шаг на меня, – Единственное, чего я по-настоящему хотел, – свалить из того чёртового леса, детектив, – сказал он, глядя мне прямо в глаза. – И никогда, никогда, никогда туда не возвращаться, – вполголоса произнёс Александр. – Мне нравилось, что меня считают кем-то вроде бога. Слепо поклоняются и до смерти боятся одновременно.

– Тебе и сейчас это нравится.

Я обвёл его фигуру внимательным взглядом и продолжил изучать надписи на стене, выполненные углём. Среди неясных слов я сумел разглядеть огромное множество рунических символов. Они будто спрятаны в тексте. Слова, кстати, написаны на итальянском. Интересно.

Кэйтлин тоже полиглот? Теперь я чувствую себя ещё большим идиотом.

Рядом со шкафом я также обнаружил нарисованный и густо закрашенный силуэт человека, ростом чуть, примерно, на голову ниже меня. Странное соседство с надписями, как по мне. Очень жуткое и странное.

Почему бы не писать маркером или краской, в конце концов? Оглядевшись, я заметил камин, закрытый большим кожаным креслом. Обивку предмета мебели в приступе какой-то нечеловеческой ярости на тонкие полоски разодрали чем-то вроде когтей животного.

Не решусь утверждать, кто именно это сделал: Кэйтлин или какие-нибудь демоны. Для собак, даже очень крупных пород, когти будут великоваты – следы слишком широкие и рваные. Когти этого существа должны быть такие же заострённые как у кошек и широкие как у собак. При всём вышесказанном, они имеют длину, примерно, в двадцать пять сантиметров. Иначе у данного мародёра не получилось бы так глубоко с первого удара вспороть туго набитую подушку кресла. Я аккуратно раздвинул оставшуюся набивку, отметины когтей остались даже не деревянном каркасе мебели.

Кухня оказалась завалена мусором, объедками и сырым, стухшим до черноты и омерзительно копошащихся личинок мясом. Из-за удушающего запаха хлорки мы долго не чувствовали вони сгнившего мяса.

В холодильнике к своему ужасу мы обнаружили остатки пса породы доберман. Александр даже в «разобранном» состоянии узнал собаку.

– Это Стикс, – с непониманием сказал Райз. – Её любимый пёс, – добавил он, – Кэйтлин бы никогда не причинила ему вреда! Он был её любимцем. Она меня любила меньше своей собаки!

Ничего интересного. Разве что психиатр найдёт для себя здесь нечто увлекательное.

Несмотря на то, что дом кажется очень большим снаружи, внутри он гораздо меньше. Впечатляет только обширная гостиная, но в разрухе, которая царит сейчас в жилище, пространство кажется лишь скромной коморкой.

Я поднялся на второй этаж.

Здесь всего три комнаты. Две из них спальни – детская и хозяйская – а третья больше походит на скромную гостевую комнатушку, до потолка заваленную коробками с вещами и битой посудой. Куча закрашенных зеркал, расставленных везде, где только можно, придаёт и без того пугающему антуражу ещё больше омерзения.

Так и хочется плюнуть на всё это дело и бежать отсюда, сломя голову.

Мы зашли в комнату, справа от гостевой. В нос даже через ткань ударил тошнотворный запах. Не могу разобрать, что это. У меня уже голова кружится от этой вони.

Детская, наверное, самая изуродованная комната во всём проклятом доме.

Потолок раньше украшали нарисованные облака и небесные светила. В углах остались следы светящейся краски: солнце сверкало из-за мельчайших блёсток, а луна нарисована флуоресцентной краской бело-серебристого цвета. На стенах по кромке потолка и остатках плинтуса осталась такая же небесно-голубая краска, какой выкрашено «комнатное» небо.

Сейчас же детская спальня больше напоминает камеру сумасшедшего. Светлый паркет вскрыт самым грубым образом. Куски настила валяются в углах. На стенах красуются жутковатые подтёки и брызги разного калибра коричневатого цвета. Я смочил один из них и провёл ватным тампоном. Это кровь. Окно занавешено грязным, неровным куском ткани. Он просто прибит к стене гвоздями. Под кровью написано сотни тысяч раз одно словосочетание «Чёрный человек».

Чёрт знает, что это значит? Может, бред съехавшей с катушек Кэйтлин, а, может, очередной призыв нечистой силы? Как бы там ни было, меня заинтересовали не все эти надписи – хотя фото «на память» я, разумеется, сделал, – а небольшое двойное зеркальце в серебристой оправе.

Я потянулся к нему, но Райз тут же перехватил мою руку.

– Может, я и ничего не смыслю в магических обрядах, но точно знаю, что лучше ничего не трогать голыми руками, – затем Князь протянул мне свой носовой платок.

Зеркальце оказалось чуть ли не самым обычным, но всё же есть деталь, отличающая его от всех остальных зеркал во всём этом доме – оно совершенно чистое. Может, потому что закрывается?

Рассматривая находку, мой взгляд мельком скользнул на стену. Стоп. Я помню множество надписей, но не силуэт. Он был в гостиной, около серванта. Стоит мне отвести от жуткого рисунка глаза даже на секунду, как мерещится, будто он двигается. Что за чёрт? Похоже, хлорка действует на меня хуже, чем я предполагал.

– 

Ты видишь это? – аккуратно спросил я, не сводя глаз с силуэта

.

– Алекс?

– Да, – почти дрожащим голосом ответил он, – Нам кажется?

– Галлюцинации редко бывают одинаковыми, – я нервно сглотнул, – Чёрт с этим, пошли на воздух.

Мы с опаской двинулись к двери. Боль в висках усилилась и заставляет жмуриться, чтобы пространство перед глазами не разъезжалось. Чем ближе мы к двери, тем явственней мне чудится, что кто-то настойчиво в ухо шепчет: «Чёрный человек».

Отведя взгляд всего лишь на одну жалкую секунду, я тут же встретился «лицом к лицу» с чёрным силуэтом на стене.

Райз тяжело дышит прямо мне в шею и пятится к двери, таща меня за собой.

– Идём, идём, детектив! – настойчиво говорит Князь, уцепившись за моё плечо.

Мы едва добежали до лестницы, как я бросил быстрый взгляд на дверь комнаты. По стене уже тянется чёрная рука силуэта. На потолке коридора вдруг появились чёрные нити. Они выглядят так, будто их кто-то нервно вырисовывал углём. И они тянутся, тянутся, тянутся… За нами.

Слетев с лестницы вниз, Александр со всей силы дёргает дверную ручку, но та сопротивляется. Чёрт, не хватало ещё застрять в этом кошмаре! Я и сам рванул к двери, стараясь помочь Алексу.

Никто из нас тем временем не следит за перемещением нарисованных тварей…

Я чуть не споткнулся, когда к моей руке потянулась нарисованная чёрная ручища. Я резко дёрнул на себя за плечо Райза и замер. От быстрого движения из платка выпало то зеркальце, которое я нашёл в детской. Оно упало и раскрылось прямо перед дверью.

Будто по волшебству в окно прорвался один-единственный солнечный лучик. Он отразился в зеркале и попал прямо на нарисованную руку силуэта.

Никогда не думал, что услышу, как шипит от боли дурацкий рисунок…

Воспользовавшись моментом, Райз снова дёрнул дверную ручку. На этот раз дверь поддалась, и Александр вылетел наружу, словно пуля. Я же подобрал ценную вещицу и тоже выскочил на улицу. Правда, за мной в ту же секунду направился озлобленный рисунок и уцепился за мою правую лодыжку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.