Джули Дейс
Наша цель

Пролог

Алекс

Оказывается, для того чтобы ваши пути разошлись, достаточной одной вспышки. Всё начинается с мелочей. Эти мелочи оказываются ничем иным, как уничтожителями. Они вмиг разрушают то, что так долго строилось и укреплялось. Глупость, которая снежным комом катится с горы, собирая новые и новые порции снега в виде слов – помогает ворошить мерзкие вещи. Так произошло с нами. Я не знала, что скопленный с годами гнев вывалится таким потоком, что в один счёт убьёт всякую нежность, лёгкость и уют. Мы оба это не знали, потому что бросались больными словами, которые с каждой новой секундой топили нас.

Столько всего, что услышала я и столько же вывалено на Тома не пересчитать и невозможно измерить в каких-то масштабах. Нашим отношениям пришёл крах после восьми лет существования. И это наша общая вина. Рутина, которая затянула и уволокла в свои сети, помогла всему тому, что было сказано. Мои проекты, благодаря которым я опаздывала на матч или приходила под завершение, его тренировки и работа, отбирающие многие силы и наше совместное время тоже сделали своё. Мы отдалились. Казалось, что мы вовсе стали чужими людьми друг другу. Но основной всего стало совершенно другое: я пошла наперекор и не послушала, это стало последней каплей в той чаше, которая постепенно копила в себе проблемы. Я даже не помню, с чего всё началось, потому что ссора закрутилось так стремительно и быстро, что за долю секунды мы успели устроить Армагеддон. В итоге: Том ушёл, хлопнув дверью, которая чуть ли не слетела с петель. Таким я его ещё никогда не видела. За всё время наших отношений, мне не доводилось слышать его крик, и особенно в свою сторону.

– Как же меня всё задолбало, Алекс, чёрт возьми! – скрестив руки за головой, он словно зверь в клетке бродил взад-вперёд, – почему ты не можешь послушать? Это так сложно?

– Мне хотелось, почему я не могу сходить куда-то?

– Потому что это ночью, твою мать! – испепелив меня секундным взглядом, Том со всей дури пнул ножку дивана, из-за чего я вздрогнула, – ты хрен знает с кем шляешься ночью!

– Это был наш общий знакомый, а не хрен знает кто. Мы работаем в одной сфере.

– Мне плевать. Я устал от твоих выходок. Устал от того, что хотел одного, а получил другое! Я не хочу отношений, где паровоз ты, а не я!

Метнув в меня последний взгляд, он скрылся за дверью, предварительно хорошенько шарахнув ею.

Тот грохот до сих пор эхом отражается в ушах. Но я не ушла от него далеко, высказав собственные скопленные обиды.

– Вспомни, когда ты был рядом? – захлебываясь слезами, кричала я, – когда в последний раз ты что-то сделал? Сначала работа, а потом бейсбол, а я.. когда будет время для меня? Сколько я должна ждать своего поезда?

– Ты же знаешь, что я делаю всё не для себя, а для нас!

– Что делаешь? Сутками пропадаешь неизвестно где? Я вижу тебя утром и под ночь, когда ты падаешь в кровать, а я смотрю на твою спину! Сколько ещё? Сколько я должна ждать?

– Не жди, Алекс! – заорал Том.

С минуту, мы сверлили друг друга взглядом: расплывающийся мой и яростный Тома.

– Тогда проваливай! Занимайся бейсболом, работой, всем, чем угодно, но не мной, тебе некогда. Может, найдётся тот, которому будет когда уделить время мне.

– Что? – осевшим голосом, переспросил Том, словно я зарядила ему смачную пощёчину. Но мой язык уже не повиновался мне, как и здравый рассудок, который включил свою эмоциональность.

– Что слышал!

Слёзы покатились по щекам от воспоминаний.

Я всегда боялась бытовухи, и не зря, ведь она сыграла свою роль. И эта роль оказалось одной из главных. Мне так не хватало его. За этот злополучный год я успела почувствовать себя настолько одиноко, что практически каждую ночь заливала слезами подушку, пока Том спал на соседней стороне. Скрипя зубами и кусая губы, я сдерживала всхлипывания, хотя это было незачем, ведь у него крепкий сон. Мне не была нужна куча денег, мне нужен был он: тот, кто проводит время со мной. Возможно, это эгоистично с моей стороны, но разве я просила так много? Копя в себе обиды, я с каждым новым днём становилась раздражительней, Том не отставал, потому что периодически просто уходил в себя и не разговаривал со мной, словно я пустое место, которое хочет внимания, но никто не торопится его дать. Сейчас я понимаю, насколько важно просто разговаривать и делиться тем, что на душе, иначе это молчание приведёт к катастрофе. Неважно, какие разговоры, если хочется выговориться о том, что происходит на работе, что происходит в голове или на душе – можно лишь поделиться и станет легче. Но понимание пришло слишком поздно. Я и сама не лучше, потому что держала вихрь бушующих эмоций внутри, особенно, когда не успевала сделать проект или что-то шло не по планам.

Очередной салют в виде вспышки в голове, напомнил о себе.

Тишина и пустота в квартире стала привычной. Том никогда не приходит раньше, разве что такое было больше года назад. Скинув сумку, я вновь растоптала собственные надежды на то, что застану его дома. Слишком наивно с моей стороны, особенно после вчерашнего скандала. Я проревела всю ночь, а он так и не явился. Окинув взглядом гостиную, я поняла, что скорей всего тут никого не было. Он ушёл сутки назад. Никаких сообщений, звонков, записки – ничего. Закрыв глаза, которые начинали прожигаться слёзы, я выдохнула, и устало поплелась к шкафу за домашней одеждой. Но сердце с тем же грохотом, что и сумка, которая только что упала на пороге, вдребезги рухнуло и разлетелось на кусочки. Он ушёл. Ни одной вещи на полке, ящике или вешалке.

На этот раз сдержаться не удалось. Упав на пол, я разрыдалась, как маленькая девочка, прячущая лицо в ладонях, которые моментально наполнялись океанами слёз.

Эта пара месяцев без него оказалась самым настоящим круговоротом ада. С трудом я принимала тот факт, что домой никто не придёт ни вечером, ни ночью. Никогда. Я никого не ждала, а написать Тому не набралась сил, ведь ушёл он, а не я. Он оставил меня, так и не сев и не поговорив спокойно. Стены душили меня ровно неделю. Переборов себя, я перестала ждать, сменив квартиру на новую совершенно в другом районе. Я ровно семь дней ждала у моря погоды, но так и не дождалась, поняв, что на этом всё.

Два месяца и три дня с тех пор, как он ушёл и с тех пор, как мы не виделись. Сколько последующих дней я буду заниматься самоуничтожением?

Глава 1

Алекс

Последнее время я паникую, когда приближаюсь к дому Лизи. Мой страх основан на Томе, который может находиться там, хотя одновременно я искренне не понимаю саму себя, чего я должна бояться? Логичней предположить, что нервоз должен быть у него, ведь именно он молча ушёл, даже не сказав мне ни слова на прощание. Наверно, я боюсь посмотреть в глаза, которые люблю, и которые в ответ не смотрят на меня тем же влюблённым взглядом. Как бы мне ни хотелось или я не убеждала себя оставить в памяти только хорошее – не получается. В голове засели те самые воспоминания, когда он постепенно перестал тянуться ко мне. Медленно подходя к дому подруги, я на мгновенье закрыла глаза и вернулась в зиму, когда первый раз прилетела в Нью-Йорк, где Том первым делом повёл меня на каток в центральный парк.

– Мне не холодно, и я не замёрзну, – хмыкнула я, занимая лавочку, у которой Том поставил коньки.

– Надевай, Алекс, – требовал он, протягивая мне мои же варежки.

Пока я морщилась, смотря на мягкую белую вещицу в его руках, он сел рядом и силой взяв мою руку, начал надевать варежки на мои ладони. Хоть это и было сделано с настойчивостью, я всё равно улыбнулась, смотря на то, как кисти рук прячутся в тёплом махровом облаке благодаря заботе Тома.

– Теперь я не смогу надеть коньки.

– Сможешь, – кивнул он, подхватив мои ноги и положив их к себе на колени.

Смотря на то, как сапоги сменялись на коньки, я растягивала губы в улыбке, чувствуя себя принцессой и просто самой счастливой девушкой на свете, о которой заботятся. Подняв голову, Том посмотрел на меня.

– Не туго?

Отрицательно закрутив головой, я не могла сдержать очередную улыбку.

– Что?

– Ничего. Я люблю тебя.

– Не подлизывайся, лиса.

– Я не подлизываюсь.

– Хорошо, – опустив голову, он сделал бантик из шнуровки и приступил ко второй ноге, – я тоже люблю тебя.

Наклонившись, я смогла дотянуться до щеки Тома, на которой оставила поцелуй, вновь вернувшись в начальную позу и продолжая наблюдать за его действиями.

Проглотив ком, я надела на лицо маску спокойствия, которую Лизи может снять секундным взглядом, но я всё равно попыталась. Как только рука поднялась, чтобы постучать в дверь, она тут же распахнулась, а на пороге появилась лучшая подруга.

– Ты за мной следишь?

– Да, ты – моя главная цель.

Когда родные объятия заключили меня в свои сети, я сама сняла маску и убрала её в дальний уголок. Она не тот человек, от которого я должна скрывать саму себя и свои эмоции. Единственное, для чего я это делаю – чтобы не нагружать её своими проблемами. Пока Лизи держала меня в кольце своих рук, я закрыла глаза и с горечью проглотила слюну, застрявшую промеж горла. Я едва сдерживала желание разреветься у её плеча, но тут же почувствовала, как слеза проскользнула по щеке. Возврата уже не было. Я позволила это сделать остальным. И вот мы стоим на пороге и обнимаемся, только я ещё реву. Положив ладони на мои плечи, Лизи посмотрела на меня и заправила спутавшиеся и прилипшие локоны с моего лица за уши.

– Как ты?

– Всё хорошо, – кивнула я.

– А слёзы, потому что солнце в глаза светит?

– Потому что мы не виделись полторы недели… прости меня… – всхлипнула я, утирая влажные капли с лица.

– Ты работала, – как ни в чём не бывало, она пожала плечами и закрыла за нами дверь, но я знаю, что Лизи не совсем верит моим оправданиям.

Положив тяжёлую папку с проектами на обеденный стол, я безжизненно упала на стул. Это и есть моё невербальное алиби и оправдание всем отговоркам и отказам присоединиться к компании друзей, где может присутствовать он. Отчасти, я говорила правду.

– А где остальные?

– Джаред укладывает их спать.

– Картер в роли трепетной мамочки? Меня сбила фура?

Лизи улыбнулась, включив чайник и поставив на стол пирожные, которые всегда были её любимыми. Это всего лишь шутка, ведь Джаред сделал кардинальный поворот вокруг собственной оси, став кем-то другим. Я уже и не помню, когда видела придурка и бабника Картера, исчезнувшего в один миг, который никто не успел уловить. Сейчас это отец и муж, который сломя голову бежит домой, как на пожар. Сколько бы я не подначивала Лизи и не шутила не счёт Джареда, мы обе понимаем то, что это другой человек. Таким он стал благодаря ей. Наверно, даже с первых дней появления Лизи в его жизни, хотя они оба упирались очевидному, Джаред сам того не понимая, менял себя и свои дурные привычки. И вот с первого курса университета их ничем не отлепить друг от друга. В школе со мной и Томом было то же самое, как оказалось, всё может поменяться по щелчку пальцев. Я не желаю Лизи того же и, если нужно, я лично усажу их за стол переговоров, потому что они никогда не смогут быть счастливы по разным сторонам друг друга. Это уже проверенный этап их отношений.

– Придёшь в субботу?

Посмотрев на папку, я вновь вернула внимание к подруге, занимающейся стул напротив.

– Я должна доделать несколько до конца недели.

– Тебе не кажется, что ты пашешь на работе, как проклятая? – шепчет Лизи, словно на втором этаже нас сможет кто-то услышать.

– Если ты помнишь, то у меня нет работы, я работаю на себя, – бубню в свою защиту я, но выдаю себя тем, что ковыряю рукава.

– Алекс, – вздыхает подруга, – хорошо. Тебе не кажется, что ты берёшь слишком много заказов? Тебе не кажется, что пора остановиться?

Я пытаюсь проглотить ком, но он не то, чтобы не лезет в горло, он выплёскивается наружу в виде быстрого потока слов, которые я не желаю выливать на Лизи. Но как показывает практика в последнее время, всё валится из рук и у меня не получается сдержаться.

– А что я должна делать? Мне больше нечем заняться! Я прихожу в эту гребаную пустую квартиру, смотрю на эти чёртовы стены и ненавижу всё вокруг! Напомнить тебе, что ты делала, когда Джаред улетел? Ты до ночи сидела на работе, а с утра пораньше вставала и изводила себя пробежками. Я вообще тебя почти не видела, а когда видела, ты делала вид, что не ревела всю ночь! Я нашла себя в работе, это моя отдушина!

Лизи смотрит на меня, хлопая большими карими глазами, после чего, её взгляд поднимается за мою спину, куда я тут же перевожу свой. Джаред. Надеюсь, мою демагогию и монолог слушала только она, а не брат Тома.

– Привет, – говорит он, после чего едва заметно поднимает уголки губ. Он всё слышал. Джаред позволяет увидеть свои настоящие эмоции, по крайней мере, их видимы мы – те, кто хорошо его знает.

Я молча киваю, переводя взгляд на Лизи, которая отстраняется и не принимает поцелуй в щёку от мужа, чем ошарашивает Джареда, а я уже виню за это себя, из-за меня – она отстраняется от него. Ноги автоматически встают на пол, оставляя стул позади. Это ещё одна причина не появляться у них.

– Я понимаю, что ты делаешь это из-за меня, но оно того ни стоит. Если тебя поцелует муж, то я не откинусь и не заблюю ваш обеденный стол.

– Алекс, это не из-за тебя, – тут же оправдывается Лизи, но я не верю ей, поэтому вздохнув, качаю головой.

– Люди расстаются ежедневно, не будем делать из этого трагедию, поэтому, прекратите разговаривать со мной, словно я инвалид. Мне уже надоело! – отчеканиваю я, но чувствую пустоту и ноющую боль в области сердца, – я должна доделать один проект к среде. Не провожай меня.

После своих слов, я еле выдавливаю кривую улыбку, из-за которой брови Лизи сводятся на переносице, а Джаред вздыхает, упираясь ладонями в столешницу. Папка резко оказывается в моих руках и чуть ли не разлетается в разные стороны, но я, словно мангуст, который считается животным с самой лучшей реакцией, ловлю её и несусь к двери.

– Алекс, подожди, – кричит мне вслед подруга.

– Поцелуй за меня Мэди и Мэйса, – отвечаю я, успевая закрыть дверь в их дом.

– Но Алекс!

– Я люблю тебя, – отвечаю я, оставляя её за спиной.

Вот и весь разговор. Крайне короткая встреча с друзьями за полторы недели.

Я устала не только от тоски по нему, но и от жалости. Особенно от жалости. Я вижу, как на меня смотрит Лизи, как периодически звонит Бекка и спрашивает, как мои дела всё тем же тоном, в котором слышится жалость. Я начинаю ненавидеть это ощущение, начинаю ненавидеть себя из-за того, что оно пожирает, как и пожирают чувства к Тому. Я люблю его, как бы не обманывала себя, я знаю, что люблю его. Это была всего лишь ссора, но кто знал, что именно она сделает развилку в наших путях. И из-за этого в душе засела обида, но это не самое страшное, самое печальное, что я разочаровалась. Разочаровалась в парне, которого считала умней своих лет, но который оказался тем, кто просто ушел, не проявив ни капли мудрости. Никакое другое чувство не переплюнет ощущение разочарования, потому что ты начинаешь видеть совершенно другого человека, словно невидимая стена из розовых грёз пала, открывая ту действительность, которая есть на самом деле. Том оказался не таким рассудительным и мудрым, каковым я его себе придумала, он оказался трусливым глупцом, поэтому молча сбежал, не посчитав нужным сказать «всё кончено».

Я хочу знать, что с ним всё хорошо, но не могу. Спрашивать у Лизи или Джареда не лучшая идея, да и у остальных друзей тоже, я знаю, что они общаются с ним и это нормально. Но я практически отстранилась от них. Каждый раз, когда кто-то звонит и говорит, что все решили собраться на выходных, я придумываю любую отговорку. В основном это касается работы, ведь каждый знает, что у меня нет определённого графика, я могу работать в любое время, даже ночью и, как правило, когда они решают собраться – у меня на носу горящий ярким пламенем проект. Лизи, права, я гребу всё не глядя, лишь бы занять каждую свободную минуту собственной жизни. В таком ритме тянутся три месяца. Хотя, наверно, лучше сказать, что я выживаю. Предложение от издательства, которое предлагает мне колонку в журнале – так и висит на почте, которую я открываю и перечитываю вновь. Я до жути боюсь повторить судьбу Лизи, пережившую начальника, домогающегося её и то время, когда Джаред помахал кулаками, чуть ли не получив вип-клетку на несколько лет. Но изо дня в день я толкую себе то, что такое случается не с каждым и не везде, если ей попался ублюдок, то это не значит, что у меня будет такой же.

По возвращению домой, я открыла дверь и ступила на порог всё того же пустого квадрата. Бежевая краска на стенах периодически раздражала, но если бы я не сменила квартиру, то могла вовсе наложить на себя руки, потому что за ту неделю, воспоминания буквально стёрли меня в пыль и превратили в лужу на полу. За все двадцать три года существования, я не привыкла жить одна. Изначально с родителями и Адамом, по приезду в Нью-Йорк – с Лизи, после её свадьбы – с Томом. Я не оставалась одна и сейчас с трудом привыкаю и приспосабливаюсь к такой жизни. Скинув обувь, я упала на диван, от чего подпрыгнула пятёрка подушек, и следом включился телевизор, но я тут же подскочила назад, вернувшись в вертикальное положение.

Заняв барный стул, я открыла ноутбук и окинула взглядом кухню, пока он загружался. Майские солнечные лучи били в глаза благодаря глянцевому белому гарнитуру. Я всегда мечтала, чтобы раковина была напротив окна, и мечта осуществилась, но сейчас я готовлю редко, да и делать это больше не для кого. Всё чаще я начала забегать в кафе поблизости и брать еду на вынос. Я собственноручно гроблю себя, но есть одно положительное в данном исходе – я не толстею, а наоборот. Лизи оказалась права: когда ты не зацикливаешься на собственном весе, он чудесным образом стоит на месте, а то и вовсе сам по себе уменьшается. Я успела сбросить несколько, и теперь смотря на себя в зеркало, иногда не узнаю собственное тело. Чёткие черты лица; ключицы, выделяющиеся так, словно я вовсе не питаюсь или сижу на наркоте; талия, с которой спадают любимые джинсы. Наверно, стоит поблагодарить стресс, который помог такому чудесному похудению, но и это не радует меня.

Затерянное письмо среди кучи других, нашлось через несколько минут. Мне нужны изменения, а лучше те, где я не смогу вернуться к прошлому ни физически, ни морально. Я хочу всего нового, но пока смогла сменить только квартиру и номер, оставаясь душой в прошлом: где мы счастливы.

– Алекс, открой дверь! – прикрикнула с кухни мама, – у меня руки грязные.

– Хорошо, что у тебя есть зубы, – захихикала я, переключая каналы по телевизору и намекая на нестандартную встречу.

– Когда откроешь, тогда вместе посмеёмся, там скорей всего папа пришёл.

– А где его ключи? – оставив на маме секундный взгляд, я подошла к двери.

– Решил, что на полочке они смотрятся лучше, – с улыбкой ответила она.

– Отличная ид… – хотела было сказать я, но тут же замолчала, потому что дыхание сбилось в один счёт.

Закрутив головой, я зажмурила глаза, не доверяя увиденному. Он в университете. Не может быть. У меня просто галлюцинации и я схожу с ума несколько недель.

– Не хочешь меня видеть? – засмеялся Том, оживляя своим голосом миллионы бабочек.

Распахнув глаза, я завизжала и кинулась на его шею, которую крепко сжала в объятиях, от чего Том начал кашлять, но я всё равно не расслабила хватку. Осыпая его лицо сотней поцелуев, я не стремилась опуститься на пол, да и Том не торопился ставить меня, держа в своих руках. Он тут. Рядом. Я целую его и обнимаю. Ещё чуть-чуть, и могу вовсе задушить, а потом спалить планету, потому что чувствую, как свечусь ярче солнца.

– Сюрприз удался? – улыбнулся он, оставив ещё один поцелуй на моих губах.

– Самый лучший сюрприз, – закивала я, – я люблю тебя.

Я вновь позволила воспоминаниям напомнить о себе, хотя зареклась больше не позволять им пробираться с сознание. Они под тысячей замков, которые я лично закрывала и выкидывала ключи на дно океана, чтобы потом не найти их и не дать слабину. Смахнув слёзы с лица, я сжала челюсть и набрала номер, указанный в письме.

– Офис Фрэнка Ли, – послышался женский голос на другой стороне линии практически сразу.

Прочистив горло глотком воды, я набралась силы духа.

– Здравствуйте, мне приходило письмо от вашего издания с приглашением на пробу в дизайнерский отдел.

– Ваше имя?

– Алексис Блинд.

– Минуту… – телефон явно положили на рабочий стол, и отошли, пока я кусала губы из-за волнения.

Я тянула с этим письмом не день и не два, я тянула с ним несколько недель. Глупо удивляться, если они уже давно нашли человека на предложенное место, но слабая надежда всё ещё тлеет в груди. Это может быть мой спасательный круг, каким когда-то работа стала для Лизи. Скрестив по-детски пальцы, я послушно ждала ответа, секунды растянулись с часы, но в последнее время я привыкла и закалила своё терпение благодаря Тому, которого ждала. Как только послышалось то, что трубку взяли, я сильней прижала телефон к уху.

– Да, Вы можете подойти завтра к десяти часам.

– Спасибо.

– Адрес указан в письме, доброго дня!

Посмотрев на экран, где только что отражался звонок, я разревелась. В последнее время я принимаю всё слишком близко к сердцу с особой эмоциональностью, но это нормально в моём положении. Единственной проблемой остаётся время, которое я не знаю, чем занять. Но папка, покоившаяся рядом с ноутбуком, говорит сама за себя. Пора разобрать хотя бы половину той кучи, в которой успела утонуть.

Глава 2

Алекс

Сжимая ремешок сумки, я спешила навстречу судьбе или шансу, который должен чем-то помочь моей жизни. Перебирая ногами и считая цоканье собственных каблуков, которые эхом отражались в холле, я попутно осматривала здание. Плитка, напоминающая мрамор кремовым оттенком, заполняла стены и пол. Ничего вокруг, лишь лифты и такие же бегущие туда-сюда люди, а скорее всего сотрудники. Выискав глазами название нужного офиса, я вошла в лифт с кучкой других и заметила, как какая-то девушка выбрала нужный мне этаж.

Что со мной не так? Я стала неуверенной и боязливой, будто сказать или самой нажать нужную кнопку – что-то из ряда вон выходящее. Но я ведь меняю свою жизнь, поэтому доехав до нужного этажа, тут же остановилась и достала из сумки ежедневник и ручку, добавив новый пункт «Записаться к психологу». Это мой выбор, потому что я не хочу вешать на близких людей собственные проблемы, которых у них и без меня достаточно. Да, возможно, поддержка родного человека лучше, но сейчас мне нужен именно кто-то со стороны.

– Хорошая мысль, практически каждый американец имеет собственного психолога, ежедневная практика и норма, – раздался по правую руку мужской голос, из-за которого я вздрогнула и резко подняла голову, с силой захлопнув ежедневник.

Азиатская внешность мужчины примерно тридцати лет, граничила с типичной американской наружностью, держу пари, кто-то из его родителей обладатель европейской внешности, а второй азиатской. Янтарные глаза рассматривали меня с интересом, пока на тонких губах незнакомца играла лёгкая улыбка, этим же в ответ занималась я. Чёрные волосы ровно уложены; белая рубашка прячется под идеально отшитыми темно-синими брюками. Кому, как ни мне видеть дорогую одежду, ведь я сама периодически шью, не так, как раньше, но всё же редко прибегаю к старому хобби. И мне не нравится, когда меня детально рассматривают. Именно на такое добродушие и простоту купилась Лизи, за что Артур чуть ли не изнасиловал её несколько раз, а Джаред чудом избежал наказания в виде лишения свободы за избиение. Я запомнила ошибку подруги и теперь не такая доверчивая.

– Не вежливо читать чужие заметки, – сухо отчеканила я.

– Моя ошибка, и за это хочу попросить прощение, – продолжая немного улыбаться, кивнул он.

– Спасибо.

Со своими словами, я зашагала дальше, глазами выискивая нужный кабинет на вывесках стеклянных матовых дверей.

– Проходите, Алекс, – улыбнулся всё тот же мужчина, пройдя мимо и открыв дверь перед моим лицом.

Сведя брови, я прочитала табличку «Главный редактор Фрэнк Ли», после чего разинула рот, посмотрев на мужчину, который в ответ смотрел на меня.

– Вы…

– Всё верно, Фрэнк Ли, – улыбнулся он, после чего повернулся к девушке за рабочим столом, – Беверли, будь добра, приготовь пару чашек чая.

– С жасмином или без вкуса? – встав из-за рабочего стола, она кивнула головой, встряхнув чёрными волосами и устремив на меня взгляд карих глаз, что вместе с ней сделал мужчина.

– С жасмином, – неуверенно выдавила я.

– Отличный выбор, – кивнул он, – проходите за мной.

Открыв дверь, мистер Ли пропустил меня вперёд, но я тут же застыла на пороге, в итоге произошло неизбежное столкновение, когда он закрыл дверь. Дискомфорт и страх моментально подступили и стянули горло, где образовалась засуха. Отпрянув в сторону, я посмотрела на мужчину притупленным взглядом и уверена, он прочитал всё между строк, судя по моим распахнутым глазам.

– С вами всё в порядке? – пройдясь к креслу за рабочим столом, он медленно присел и сложил ладони в замок, пока я ступором застыла на пороге.

– Да.

– Вы в этом уверены?

– Вполне, – кивнув, я подавила страх и уверенной походкой зашагала к столу, разместившись в кресле напротив, – немного… растерялась. Прошу прощения.

– Ничего страшно, я сам напугал вас.

Положив руки на колени, я оглядела просторный кабинет и взглянула за спинку мистера Ли, откуда открывались чудесные виды на соседние небоскребы, которые достаточно ниже того, в котором моя задница находится сейчас. Кабинет практически пуст, тут лишь рабочий стол с компьютером, диван с журнальным столиком в левой стороне, рядом с которыми цветущее дерево, дарующее этим стенам хоть какую-то жизнь. Кажется, будто его только заняли, и тут прошёл капитальней ремонт.

– Мой психолог утверждает: незачем наполнять свою жизнь бессмысленными вещами, – махнул рукой мистер Ли, будто распознав в моём взгляде немой вопрос, – тут всё, что мне необходимо.

– А как же шкаф?

– Всё тут, – указав на компьютер, улыбнулся он. – Остальное необходимое я могу найти у Беверли или мне принесут.

– А её это правило не касается?

– Она – секретарь, у которого должна быть вся необходимая информация перед лицом. Но у неё всё под контролем, думаю, она может найти нужный документ с закрытыми глазами. Что касаемо психолога, я могу поделиться своим.

– Нет необходимости, спасибо, – кивнула я. – Это лишь мнимые желания, к которым скоро исчезнет интерес.

Мистер Ли улыбнулся, но на этот раз загадочно, посмотрев в сторону, он вновь вернул внимание ко мне.

– Если хочется выговориться, то это того стоит. Вы сами поймёте, как станет легче дышать.

– У меня есть, к кому я могу прийти и выговорится.

– Но вы почему-то написали пункт «Записаться к психологу».

Сведя брови, я хотела было встать и уйти, но остановила себя в том, чем руководствуюсь всегда: в выводах, которые делаю заранее, и которые часто оказываются ложными.

– Я говорю о том, что иногда нам нужен взгляд со стороны, как в случае с вашими работами. Я ведь смотрел со стороны, не зная вас.

– Какие работы?

– Вы занимаетесь дизайном интерьера, мой друг недавно делал у вас заказ и остался доволен работой.

– Какой друг?

– Это уже не важно, я ведь через него узнал о вас.

– Хорошо, что я должна делать? У меня нет образования журналиста, чтобы писать статьи.

За спиной раздался стук, вслед которому в кабинет вошла Беверли с подносом в руках. Разместив перед нами белоснежные кружки, она наполнила их благодаря небольшому чайничку. Аромат жасмина моментально ударил в нос и заполнил стены кабинета. Напоследок, Беверли улыбнулась и удалилась.

Поднеся кружку к губам, мистер Ли сделал небольшой глоток и вернул её на стол.

– Советую попробовать, это мой любимый, – указав на чай, улыбнулся он, – мне не нужен человек, у которого обязан быть диплом об образовании, хотя у вас он есть, разве только другой направленности. Мне нужен человек, который умеет правильно излагать свои мысли, а мой друг дал понять, что вы и есть такой человек.

– Простите, но кто этот друг?

– Это не так важно. Вы пробовали писать?

– В университете, – пожав плечами, я сделал глоток, и чуть ли не замычала от того, насколько сильно он был прав. Жаль, я не могу уточнить, какой именно это чай, такой вопрос можно принять за наглость.

– Ну, как?

– Что?

– Чай, – улыбнулся мужчина.

– Очень вкусный.

– Этот сорт я привёз из Гонконга, он – мой самый любимый. Честно говоря, я вообще туда осуществляю полёты только ради него.

– А в Нью-Йорке его не продают?

– Сколько бы я не искал – не могу найти. У вас остались эти статьи?

– Если только я займусь глобальной чисткой ноутбука, то вполне возможно. Почему за несколько недель, вы не взяли на эту вакансию кого-то другого?

– Потому что всё-таки надеялся увидеть вас.

В горле снова пересохло, а по телу пробежал холодок. Это мне не просто не нравится. Это мне уже абсолютно не нравится. История Лизи пугает меня до чёртиков, боюсь, что сейчас я не смогу сделать что-то ради своего же спасения, что удалось подруге. Настолько обессиленной и пустой я чувствую себя несколько месяцев, что скорей позволю этому случиться или же вовсе отключусь из-за страха. Поднявшись с кресла, я хотела поскорей покинуть стены кабинета, в котором со мной флиртует начальник или даёт вполне очевидные намёки. Уж лучше это прекратится прямо сейчас, чем я соглашусь на подобное и позволю произойти ужасному.

– Всего доброго, – сообщила я, зашагав к дверям.

– Мисс Блинд, мой парень был вашим заказчиком, – заговорил он, когда я уже положила ладонь на дверную ручку, но тут же повернулась и ошарашено посмотрела на мужчину за столом.

– Ваш… парень?

– Да, не хочу, чтобы Вы принимали мою вежливость за кокетство или флирт.

Не веря тому, что только донеслось до ушей, я застыла на месте не решаясь уйти или вернуться. Вероятно, видя мою нерешительность, он протянул руку к монитору от компьютера, из-за которого появилась стеклянная рамка. Повернув её ко мне лицевой стороной, он улыбнулся.

– Узнаёте?

– Рик? – удивлённо спросила я, разглядывая фотографию, где мистер Ли и Рик, с которым я распрощалась буквально полторы недели назад, смотрели на меня, обнимая друг друга на фоне заснеженных гор.

– Именно. Он знал, что мне нужен кто-то связанный с работой дизайнера и посоветовал Вас. Я сам предположил, что вы можете иметь навыки написания небольших статей на тему дизайна. Кроме того, вы видите, что у меня есть азиатские корни, с которыми Вы хорошо знакомы. Это мне тоже сказал Рик.

– Если у меня не получится? – выдохнула я, убирая ладонь с ручки.

– Так может, стоит попробовать себя в чём-то новом? Я не буду держать, если вам не понравится работа. Вы ведь хотите сходить к психологу, а я так понимаю, что раньше с подобным не сталкивались. Это будет как поход к психологу. Даю месяц на раздумья. За этот месяц работы, вы попробуете себя не только в роли человека, который делает проекты, а человека, который пишет статьи по своим проектами. После чего вы решите, остаётесь или нет.

– Какой график?

– Как и во всех официальных издательствах: пять рабочих дней.

– Хорошо, я согласна.

– Вот так сразу? – улыбнулся он.

– Мне нужно что-то новое.

Поднявшись с кресла, мужчина прошёл к двери и открыл её, пропуская меня вперёд.

– Я покажу ваше рабочее место, проходите за мной.

Получив вежливую улыбку от Беверли, я попрощалась с ней и вышла за двери, вновь попав в суету и бегство. Мимо пробегали сотрудники, кто-то с кучей документов в руках, кто-то вовсе с горой одежды, а кто-то просто торопился, змейкой вырисовывая свой путь мимо остальных.

Пока мы шли вдоль коридоров с дверьми, за которыми маячили силуэты, я искоса поглядывала на мистера Ли. Как этот мужчина может быть геем? Он совершенно не похож на того, кого не интересуют девушки. Хотя, о чём я думаю? Я училась четыре года и только ближе к окончанию университета узнала, что Дин – гей. Лизи верно хранила его тайну и уверена, что она могла и вовсе унести её в могилу, если бы он сам не сделал каминг-аут, ошарашив нас новостью. Держу пари, Джаред сотню раз перекрестился и теперь спит спокойно, хотя они всё-таки до этого пришли к перемирию через несколько лет непонятной вражды, но окончательно он успокоился только тогда, когда узнал о половой жизни Дина немного побольше. Думаю, что и Лизи начала спать спокойней, потому что Джаред периодически любил вынести ей мозг на счёт Дина, дружбу с которым она всячески отстаивала и умалчивала секреты друга, не предавая его ради своего оправдания.

– Это всё ваше, – сказал мистер Ли, пропуская меня вперёд.

На достаточно просторном квадрате перед глазами с правой стороны расположился стол, напротив него кресло, а по левой стороне длинный шкаф, занимающий всю стену, но самое главное – вид из окна. Всю сторону напротив двери занимало панорамное окно. Тут стоит работать как минимум только из-за него.

– Одна? Я буду одна?

– Не совсем. Тут работает два сотрудника, одному принадлежит колонка дизайна интерьера, а второму – дизайна мелочей в интерьере. Вы пишете в общем, он пишет о тонкостях обстановки.

– Он?

– Выражаюсь образно. Гвенет будет отсутствовать полтора месяца, и вы познакомитесь, если, конечно, решите остаться. Я получаю её работы по почте.

– Сколько раз в месяц выходит журнал?

– Раз в неделю. Новое издание каждую субботу.

– Я буду работать в субботу?

– Нет. Но статью я должен получать каждую среду, чтобы было два дня для доработки, если это будет необходимо.

– О чём я должна писать и где брать работы?

– К статье прикрепляется три фотографии, в крайнем случае, пять. Пишите, как есть: что лучше сделать; как разграничить пространство и чем; что должно и не должно присутствовать; что лучше всего не делать или сочетать.

– Хорошо, когда я должна приступить?

– Думаю, вам нужно время, чтобы завершить то, что ещё осталось. Сколько потребуется времени?

– Неделя, – пожав плечами, я посмотрела на мистера Ли.

– Так быстро?

– Я завершила половину проектов за несколько дней, перед приходом сюда.

– Тогда отлично. Можете приступить с понедельника. Рабочий день начинается с девяти утра. Без опозданий. Заработная плата еженедельно. К ней прилагаются бонусы. У нас есть сайт и почта, куда читатели присылают свои отзывы и замечания. Если из ста процентов – восемьдесят положительных, то премиальные составляют сорок процентов от заработной платы, если отзывы пятьдесят на пятьдесят, то двадцать; если положительных меньше, чем отрицательных, то премии – нет. Вам нужно отработать две недели, чтобы получить первую заработную плату, они считаются по недельно. То есть, отработали эту неделю – получили через неделю и так далее. Надеюсь, я понятно объясняю.

– Думаю, что я пойму со временем.

– Через неделю начинается ваш месяц, когда вы присматриваетесь к нам, а мы – к вам.

– Хорошо.

– Думаю, я всё равно должен это дать, – улыбнулся мистер Ли, достав из кармана визитку и протянув мне, – когда-то мне тоже была нужна помощь постороннего, Дэйзи стала таким человеком, и я не жалею.

– Спасибо, – приняв визитку, я задержала на ней взгляд, после чего сжала в ладони. Возможно, мне стоит прислушаться.

Выйдя из кабинета, я посмотрела на дверь, где имя «Гвенет Старк» может вскоре дополниться моим. Я получила первую официальную работу, и сейчас моё настроение поднялось в десятки раз, уйдя из красной зоны в зелёную. Так в последнее время я понимаю саму себя. В голове у меня есть что-то напоминающее кубик с зарядкой, где красная часть – гнев, обида, разочарование и боль, а зелёная радость, любовь и счастье. Сейчас мой кубик почти полон. Не хватает одного, но так или иначе он когда-нибудь заполнится до конца, где я вновь стану целой. Сейчас это не так. Но в эту минуту я испытываю счастье благодаря новому шагу.

Распрощавшись с мистером Ли, я вышла из здания и втянула воздух, после чего облегчённо выдохнула. У меня есть работа. Конечно, можно сказать почти, она будет через неделю, и мой испытательный срок растянется в месяц, но это так или иначе дарит моей душе частичку хоть какой-то радости, которая испарилась с человеком, оставившим меня одну.

Шагая вдоль улицы, я чувствовала себя значительно лучше. Теперь я понимаю Лизи, которая когда-то лечила душу именно работой. Пока я хочу сохранить это в тайне, но, кажется, что мой секрет может рухнуть в один момент, потому что я легко могу не сдержаться и рассказать об изменениях. Настолько сильно меня воодушевил новый шаг, что я решилась не на ужин из кафе, а на ужин, который приготовлю сама.

Корзинка медленно, но верно начала наполняться продуктами, которые вскоре превратятся в ужин и наполнят приятным ароматом квартиру. Гуляя мимо витрин с различными вкусностями, я взяла банку мороженного, которое сегодня поможет скоротать вечер за проектами, которые я должна доделать за неделю и распрощаться. Телефон в кармане издал звук нового сообщения, сунув руку в карман нежно розовых брюк, я попутно стряхнула непонятные крошки с белой блузки и открыла сообщение.

«Издательство «Lifestyle» поздравляет Вас с получением колонки «Уютный дом». Надеемся на наше долгое и плодотворное сотрудничество. Главный редактор Фрэнк Ли».

Улыбаясь экрану, я закрыла сообщение и вернула телефон в карман. Я не знаю, отправляют ли подобные сообщения лично или же это автоматическая рассылка, но всё равно приятно. Следующим направление должна стать касса, но я застыла, отказываясь верить собственным глазам. Том. На расстоянии нескольких фут, он берёт молоко, и ставит в корзину, не подозревая, что я тут, смотрю на него и позволяю вставлять ножи в своё сердце, потому что он общается с какой-то девушкой, волосы которой повязаны в рыжий длинный хвостик. И я вижу, что она улыбается ему той самой улыбкой, которой всегда улыбалась я. Она влюблена в него, но я не могу видеть его взгляд, чтобы говорить о взаимности. Пока девушка остается у холодильников, Том разворачивается и продолжает движение. Серо-голубые глаза поднимаются, когда он начинает шагать в моём направлении, я же желаю бросить покупки и бежать на край света, лишь бы что-то сделать, но ноги застыли. Я приросла к полу, встретившись с ним глазами.

– Алекс, – осевшим голосом говорит он, смотря на меня.

Кажется, что мы не виделись ни три месяца, а три года. Я не знаю, кто передо мной и одновременно знаю.

– Ты говорил, что никто не сможет заменить меня, – едва слышно, шепчу я, держа ту боль, которая готова вырваться наружу со слезами.

– Говорил.

– Ты соврал.

– Нет, я был честен, Алекс.

– Значит, у нас разные понятия честности.

– А ты ешь сыр с плесенью? – приближаясь к нам, спрашивает та самая девушка, попутно рассматривая меня.

Оставив на Томе последний взгляд, я вскинула подбородок и зашагала той уверенной походкой, которую он видел со спины, но если меня развернуть в обратном направлении, то по душераздирающим слезам всё было бы предельно понятно.

Это обманка. Ловушка. Желание казать сильной, хотя на деле всё совершенно иначе. Том знает меня, но, кажется, сейчас между нами образовалась пропасть, шагнув в которую, ты так и не сможешь достигнуть дна, потому что его просто нет. Этот путь ведёт в никуда, где невозможно оттолкнутся от поверхности, чтобы выплыть. Сколько таких наигранно уверенных как я, разворачивались спиной и уходили, заплывая слезами? Миллиарды.

Продукты мне уже не интересны, поэтому оставляя корзинку на кассе, я говорю о том, что вернусь за ними позже, но вру. Я не вернусь в этот супермаркет даже под предлогом смертной казни.

Как один человек способен так легко перевернуть твой мир на триста шестьдесят градусов, и разбить недавно полученные порции капли радости и счастья!? Как один человек может убить тебя морально лишь одним присутствием? Как ему удаётся выворачивать твою душу наизнанку? Легко. Скорей, этот человек даже не догадывается о своих способностях уничтожать другого.

Он заменил меня за три месяца. Три чертовых месяца понадобилось для того, чтобы стереть из своей жизни восемь лет. Восемь лет, где было всё. Или это я так думала? Какова цена словам «Я люблю тебя»? Неужели наши отношения были миражом? Сотня проклятых ножей в моём сердце, которое давно перестало биться. Муляж в виде любви, вот что это было.

Настроение, которое было несколько минут назад – испарилось и моментально забылось. Из-за побежавших кадров перед глазами за всё то время, где мы были вместе, я медленно начала сгибаться пополам от боли, которая резала, не зная пощады. За каждый проведённый день прошлого с ним – я получала новый нож и новый шрам на душе. Только что третий человек развёл нас по разным сторонам баррикад, говоря о том, что я зря питала хоть какие-то надежды на что-то. Бороться больше не за что. Нас уже нет. На моём месте новый человек. Оказывается, незаменимых нет. Всё растает вместе с годами, в случае Тома – в течении нескольких месяцев.

Заняв ступеньку у незнакомого дома, к которому чудом доползла, я зажмурилась и скрыла лицо в ладонях. Я знаю, что нет смысла пытаться успокоиться, проще переждать эти минуты эмоциональности, которые вскоре стихнут, и я смогу продолжить путь. Клаксон машины, который настоятельно сигналил прямо напротив меня или где-то с боку, возможно, раздражал остальных, но мне было плевать, потому что до сознания доносилось лишь эхо.

– Мисс Блинд, Вам точно требуется помощь Дэйзи.

Вскинув голову, я увидела вежливую улыбку мистера Ли и обеспокоенность на его лице. Чёрный Range Rover Sport стоял на обочине тротуара, пока мой настоящий или будущий начальник смотрел на меня своими янтарными глазами.

– Надеюсь, эти слёзы не из-за того, что мы желаем видеть Вас в числе сотрудников нашего издательства. Всё в порядке, это не приговор, возможно, Вам даже понравится.

Чудесным образом этому мужчине удалось поднять уголки моих губ. Страшно представить, как сейчас я выглядела, но судя по взгляду начальника – мне очень нужно зеркало.

– Я буду рад доставить вас в любую точку города.

Сумка повисла на плече, а я смахнула остатки влаги от слёз с лица и поднялась с лестницы. Заняв пассажирское кресло, я пыталась не глядя убрать остатки туши пальцами, но мистер Ли тут же протянул мне влажную салфетку, на которую я удивлённо посмотрела.

– Я – гей, если ты помнишь, поэтому забочусь о собственном имидже. Кроме того, они могут пригодиться в машине. Не против, если мы перейдём на менее деловое общение?

– Нет, я только за, – кивнула я, когда он опустил солнцезащитный козырёк и открыл задвижку с зеркалом.

– Тебе нужна помощь душевная и внешняя, тебе так не кажется? Ты же девушка, сама понимаешь, как это выручает при тяжёлых жизненных обстоятельствах, а как я понимаю, сейчас ты именно в подобной ситуации.

В это же мгновение, в голове вспыхнула идея. Боюсь, что Лизи будет в ужасе, но у неё не будет выбора не принять меня, я всё равно останусь собой. Или не останусь, ведь я уже не та Алекс, что была несколько месяцев назад.

– Мне нужно добраться до сто семнадцатой западной на седьмой авеню.

– Принято, – улыбнулся Фрэнк, выезжая на дорогу, пока я приводила себя в нормальный внешний вид.

Спустя несколько минут, он посмотрел на меня, пока мы встали на светофоре.

– Это семейные проблемы или личного плана?

– Личного, – кивнула я.

– Тогда не буду интересоваться. Хотя по логике вещей – могу. Я ведь посторонний человек, могу выслушать. Зачем платить деньги тому, кто тебя просто послушает, когда это можно сделать бесплатно!?

– Спешу напомнить, вы… ты платил, но это так, к слову.

– Да, так и есть, – засмеялся Фрэнк. – Но я вроде взрослый мудрый и опытный дяденька, вдруг смогу помочь.

– И сколько тебе лет?

– Двадцать семь.

– Как много, – улыбнулась я. – Наверно, войну и мир пришлось пройти.

– Почти, Алекс, – коротко улыбнулся и выдохнул он. – Порой возраст – это всего лишь цифра. Она вовсе не говорит о том, что ты испытал за этот короткий путь. Некоторые за двадцать семь лет проходят огонь и воду, пока кто-то кичится опытом сладкой жизни в пятьдесят.

– Согласна. Значит, ты мудрый и опытный?

– Именно так.

– А где доказательства?

– Вот когда ты расскажешь – я докажу, а пока мы всего лишь водим пальцами по воде.

– Возможно, так и будет.

– Стоит только начать, дальше, как в тумане, – ободряюще улыбнулся Фрэнк, взглянув на меня, – не помню, как начал и выложил всю жизнь.

– Я всё равно подумаю, – засмеялась я, – не уговоришь.

– Хорошо. До понедельника?

– Да. До понедельника через понедельник, – улыбнулась я, вылезая из салона, – спасибо за доставку.

– Рад помочь, – кивнул Фрэнк, после чего я закрыла дверь и обошла машину, а он вслед добавил, – и выслушать тоже рад.

Уголки губ поднялись, когда я бросила быстрый взгляд в сторону машины.

Войдя на порог, я не застала тех, кто когда-то помог Лизи и должен был помочь мне. Девушка с идеальными белоснежными волосами встретила меня радушной улыбкой.

– Добрый день, я могу чем-то помочь?

– Здравствуйте. Тут работала Карла, я могу её увидеть?

– Да, но её нужно подождать.

– Я готова ждать сколько угодно, просто пусть моим мастером будет именно она.

– Да, конечно, – тут же кивнула девушка, – не желаете чай или кофе?

– Да, спасибо, кофе.

С улыбкой, блондинка поспешила к кофемашине, а я подхватила журнал со столика, начав листать. Через пару минут кружка с парой конфет и кофе легла на журнальный столик передо мной, за что я поблагодарила и сделала нервный глоток. Не знаю, как буду выглядеть после, но исправить волосы – не проблема. Я не понимаю, что нужно делать для возвращения прежней себя, но что-то подсказывает, что я уже не смогу быть прежней. Сейчас я чётко осознаю: человек может оставить тебя в любой момент так, словно в действительности ты никогда не был ему нужен. Как какую-то старую вещь или поломанную игрушку, тебя бросают в урну и уходят, не возвращаясь посмотреть, жив ли ты вообще. Обида душит меня, скребёт когтями по сердцу и разрывает изнутри, пока я судорожно беру нити, чтобы попытаться зашить лоскутки души. Но я не могу даже попасть в ушко иглы, чтобы для начала хотя бы сделать узелок, с помощью которого смогу остановить дальнейшие разрывы.

– Алекс? – послышался знакомый голос, из-за которого я чуть ли не вылила кружку с кофе на себя, – Боже, прости.

– Всё в порядке, я жива и без ожогов, – искренне улыбнулась я впервые за то время, как ушёл Том, – я рада тебя видеть.

– А я как рада, чёрт возьми, мы не виделись почти два года, – засмеялась Карла, махнув фиолетовыми кончиками волос, которые вверх переходили в розовый, – я уже думала ты не приходишь, потому что полысела или испортила волос и теперь боишься моего гнева.

Приняв объятия человека, который когда-то делал из моих волос конфеты, я выдохнула.

– Я хочу кардинальных изменений.

– Насколько кардинальных? – засмеялась она.

– Чтобы не узнать себя, но не так, как у тебя, что-то более уравновешенное.

– Я рассталась с Диком, это был крик души. Кстати, как поживает Том?

– Не знаю, мы расстались, – выдавив кривую улыбку, которая далась особым трудом, я заняла кресло напротив огромного зеркала. Кнопка самоуничтожения только что была нажата, но я всеми силами пыталась найти путь отступления.

– Расстались? – ахнула она.

– Да.

– Ладно, вижу, ты не горишь желанием трепаться на эту тему.

Кивнув, я послала ей благодарную улыбку.

– Делай всё, что посчитаешь нужным, даже блондинкой.

– Нет, – засмеялась Карла, – это не твоё, но у меня есть другая идея.

– Вся во внимании.

– Это будет держаться в тайне до последнего. Впрочем, как всегда.

– Боже, хорошо, – вздохнула я, когда меня отвернули от зеркала, где я успела попрощаться с бывшей собой.

Когда отросшие волосы после каре начали вновь покидать меня, падая на пол, с ними одновременно падала я, но морально. Тогда я рискнула и сделала стрижку, как у Лизи, и честно признаться, мне понравилось, но длинные волосы мне нравятся ещё больше. В любом случае, я доверяю Карле, которая не может сделать то, что мне не придёт по вкусу.

Задница буквально прилипла к стулу спустя три часа, за ними последовал ещё час. А потом ещё час. Итого я просидела на одном месте пять часов, которые смогли убить мои нервы. Карла уже доделывала свою работу, делая волны на волосах, а это говорило о завершении. Спустя десять минут, она откинула яркие волосы назад и лучезарно улыбнулась, рассматривая меня.

– Это идеально для тебя.

– Хочу убедиться лично.

– Закрывай глаза, – засмеялась она, на что закатила глаза, после чего закрыла их, послушно выполняя её обычную просьбу.

Кресло сделало поворот, и я заерзала на поверхности. Волнение подступило к горлу, но я напомнила себе о том, что это Карла, которой я доверяю свои волосы не первый раз.

– Открывай, Алекс!

Распахнув глаза, я издала визг, закрыв ладонями рот. Темно русый цвет переходил волнами в светлый, едва достигая плеч. Я вернулась к тому, от чего совсем недавно ушла – каре. Но оно было новым, каким-то другим, либо мне хотелось так думать. Я словно была собой и одновременно не была. Это какая-то другая Алекс, которая приобрела оттенки блондинки. И мне нравится.

– Ну, как?

– Мне нравится, – кивнула я, – чувствую себя… другой.

– Так всегда, – захихикала Карла, – тебе ведь этого хотелось?

– Да, – выдохнула я, пройдясь пальцами по лёгким волнам на волосах.

Покинув салон, я, наконец-то, улыбнулась. Это мой первый шаг к новой жизни. Где нет его. Где нет нас. Только я. Новая я, которая должна пережить это и перестать убиваться по человеку, который легко оставил меня в прошлом и получил новое, словно только этого и желал. Достав телефон, я навела камеру на себя и нажала кнопку снимка, на котором посылала улыбку Лизи, для которой он был сделан. Меньше, чем через минуту, имя лучшей подруги и смешная фотография высветились на экране.

– Алекс, скажи, что это парик!

– Боюсь, что нет, – засмеялась я, шагая вдоль заполненной людьми улице.

– Господи… но… мне так нравится, тебе очень идёт!

– Правда?

– Да, ты же сама видишь.

– Спасибо, – вздохнула я, – люблю тебя.

– И я тебя люблю. Приедешь на ужин?

– Не смогу, есть планы.

– Хорошо, – сказала Лизи, когда на заднем фоне послышался резкий грохот и смех Джареда, – Боже, Мэйс разбил тарелку… Картер, прекрати смеяться, это не смешно, у него всё лицо в каше!

– Занимайся семьёй, Лиз. Я не буду отвлекать, заеду, когда разгребу проекты.

– Ладно, но звони мне.

– Конечно.

Скинув вызов, я убрала телефон в сумку и медленным шагом поплелась домой. На самом деле, планов как таковых нет, я просто не хочу рушить своим присутствием их отношения. Я вижу, что она переживает даже больше положенного, но это ни к чему.

К сожалению или счастью, Лизи слишком переимчивый человек, который принимает чужое на себя. Я всегда говорила, чтобы она переживала за себя и своих близких, а не за посторонних, но она ведь не слушала. Их семья – это то, что в какой-то степени для меня святое. Наверно, сейчас я оберегаю их больше, чем себя, поэтому отказываюсь приходить и портить своим лицом и проблемами настроение подруги. Я должна сама пережить это. Я знаю, что у меня есть те, к кому можно прибежать и упасть лицом в плечо, но это только мои проблемы и только я должна найти путь среди запутанных лабиринтов.

Первым делом, что я сделала дома – скинула одежду и встала напротив зеркала в ванной комнате. Обновлённая «я» смотрела на меня со слезами, застывшими в глазах. Очередной раз, смахнув капли, проскользнувшие по щекам, я дала обещание самой себе:

– Он не должен думать, что сломал тебя, потому что ты не сломаешься.

Глава 3

Алекс

– Мне всегда нравилась йога, – усмехнулся Том, пока я меняла позы, стоя на коврике посередине гостиной, а он лежал на диване и наблюдал за мной, хотя отобрал у меня просмотр сериала, – особенно твой выбор одежды для занятий.

– Прекрати, – выдохнула я, не сдерживая улыбку.

– Почему я не видел эти шорты и майку раньше?

– Это не майка, а топ. И я купила их вчера.

– Хороший выбор.

– Одежда от Кельвина Кляйн не может быть плохим выбором.

– Я это запомню, – улыбнулся Том, продолжая взглядом гулять по голым участкам моего тела, задерживая взгляд на груди и ногах.

Если ему нравится мой выбор, то сейчас мне – он нравится вдвойне больше. Моя покупка стала чистой случайностью. Бродя мимо витрин, я искала шапку, в итоге обошлась серыми шортами и коротким топом, закрывающем только грудь.

– Я сейчас заберу пульт и снова включу своё, если ты не смотришь.

– Тебе будет некогда, – засмеялся Том.

Повернув голову, я выгнула бровь.

– Это моя любимая поза, – продолжал он, – собака мордой вниз, я запомнил.

– Я бы на твоём месте вспомнила, что в любой момент может прийти Джаред.

– Он слишком занят.

– Чем?

– Мы оба знаем, чем или кем.

– Я убью его. Ты сейчас нарушаешь гармонию, в которой я должна найти своё дзен умиротворение. Кстати, отчасти, в моих поисках виноват Джаред.

Том засмеялся и поднялся с дивана, зашагав в мою сторону.

– Даже не думай об этом, Дуглас, – пробубнила я с опущенной головой.

– Я вообще ни о чём не думаю… когда на тебе эти шорты, – улыбнулся он.

Рука Тома заскользила по открытым участкам спины, и я уже сама начала путаться в том, чего хочу, но, когда она проскользнула вдоль внешней стороны бедра, я резко завернула голову в сторону её обладателя.

– Займёмся йогой вместе?

– Я так не думаю, – выдохнула я, запрыгнув на его шею и скрестив ноги на талии.

– Я придерживаюсь того же мнения, – улыбнулся Том у моих губ.

Открыв глаза, я встряхнула головой, чтобы выкинуть эти воспоминания прочь. Нет ничего хуже памяти, которая хранит в себе обрывки. Я бы с удовольствием форматировала всю ту область, где сохранился он, но, к сожалению, это невозможно. Этой мой опыт, хоть и печальный, но я была счастлива и должна быть счастлива с ним или без него.

Мимо мелькали дома, когда водитель вырулил на вторую авеню, а следом за ней на Бауэри. Прижав папку, которая значительно уменьшилась за несколько дней, потому что буквально днями и ночами я потела над ней, – тень улыбки мелькнула на губах. Отныне о таком количестве заказов я буду только вспоминать, официальная работа не позволит топить себя в проектах.

Сегодня крайняя встреча с заказчиком, которая освободит меня от оков, после которой у меня несколько свободных дней, которые я должна посвятить себе. Покинув такси, я выдохнула и достала из сумки телефон, к которому словно приклеилась та самая визитка, которую мне вручил мистер Ли. Набирая номер, я сочла это знаком. Мне нужно выговориться, потому что так больше продолжаться не может. Том начал новую жизнь, значит, я не просто должна сделать это следом, а обязана. Когда-нибудь я решусь рассказать о нашем расставании родителям, но пока мне проще держать их в неведении.

– Мисс Блинд, какая встреча, – раздался голос с порога.

Подняв голову, я встретилась с знакомыми янтарными глазами и улыбкой.

– Знаете, мне перестают нравится наши случайные встречи.

– А кто сказал, что это случайно? – засмеялся он, в то время как я насторожилась и сжала телефон в ладони, – я же не говорил, что Вы делали проект только одному моему другу, у меня множество знакомых, Фредерика одна из них. Она не может встретиться с Вами сегодня, поэтому доверилась мне.

Нахмурив брови, я медленно зашагала к дверям. Да, возможно он говорит правду, но я не доверяю таким случайностям, сколько миллионов человек проживает в Нью-Йорке? И сколько тех, кто проживает тут неофициально? Несчетное количество, а я второй раз встречаю своего будущего начальника.

– Мы встретились чуть раньше понедельника, – улыбнулся мистер Ли, – и мы перешли на нейтральное общение за рабочими стенами, если мне помниться.

– Да.

– Алекс, проходи, я не лгу тебе, ты сейчас сама убедишься.

Коротко кивнув, я прошла мимо Фрэнка на кухню, где всегда решала вопросы с Фредерикой. Открыв папку, я достала мультифору, в которой хранились все заметки и готовая работа по данному проекту. Не без помощи Фрэнка, на стол легла рамка, где я обнаружила своего начальника и свою заказчицу среди других людей в костюмах. Тут они значительно моложе, словно это фото сделано в студенческие годы.

– Мы знакомы со школы и учились вместе в университете. Мы давние друзья. Надеюсь, теперь ты мне веришь.

– Вполне может быть, – кивнула я.

– Тогда давай приступим к обсуждению, и я кое-что хочу сказать.

– Что?

– Тебе очень идёт, внешняя смена прошла успешно, осталась внутренняя, я не отказываюсь от своих слов. Я могу выслушать.

– Я подумаю.

– Предлагаю пообедать вместе.

– А это нормально, что я буду обедать в компании своего начальника?

– Я ещё не твой начальник, – улыбнулся Фрэнк, – сейчас я твой знакомый и тот, кто помогает своей подруге, пока она в отъезде. Возможно, что даже будущий друг. Но, думаю для того, чтобы перестроить эту черту, мне придётся попотеть. Ты не слишком доверчива.

– Для этого есть причины, – едва слышно буркнула я, но Фрэнк меня услышал.

– Я могу знать какие?

– Да, – пожав плечами, словно это плёвое дело, я решила рассказать ему первую правду из своей жизни и опыта Лизи, – мою лучшую подругу чуть ли не изнасиловал начальник, после чего он чуть ли не попрощался с жизнью. Это было не один раз, она молчала. И она была беременна в этот момент.

Выражение лица Фрэнка поменялось, оно вдруг стало хмурым и настороженным, а то и вовсе помрачнело, когда слова о беременности слетели с моих губ.

– С ней и ребёнком всё в порядке?

– Да, её парень занимается боксом. Она периодически занималась с ним. Думаю, только благодаря её собранности и навыкам, не произошло то, чего хотел этот ублюдок.

– Где он сейчас?

– Кто?

– Её начальник.

– Сидит за решёткой, ему повезло, он легко отделался.

– Повезло? – удивлённо выдохнул Фрэнк.

– Да, потому что Джаред встречал её с работы. Если бы не полиция, он бы стёр этого ублюдка с лица белого света. Он избил его практически до полусмерти.

– Как он узнал?

– Зашёл в здание и пока требовал сказать этаж, где она работает, двери лифта распахнулись, а там Лизи… с разорванной одеждой и ужасом на лице. Дальше ты сам понимаешь. Я не знаю, как Джаред не убил его одним взмахом. Он абсолютный чемпион в своём весе не первый год.

– Он на свободе?

– Джаред – да. Доказательств было много, и он отделался огромным штрафом, но это единичное чудо.

– Мне очень жаль, – подавлено кивнул Фрэнк.

На минуту между нами повисло молчание, в янтарных глазах читалась задумчивость, я же начала раскладывать листы по столу, чтобы обсудить проделанную работу и распрощаться с проектом, конечно, если он понравится Фрэнку.

– Я рад, что ты сделала первый шаг.

– К чему? – на секунду подняв глаза, я вновь вернула их к листам.

– К доверию, сейчас ты что-то рассказала мне из своей жизни, а где один шаг, там второй. Сама не поймёшь, как выложишь всю свою подноготную.

– Это не была моя тайна, да и это в принципе ни тайна. Это жизненный опыт, который я не желаю повторить.

– Но ты рассказала мне его. Так всё-таки, обед? – улыбнулся он.

– Я подумаю, – ответно улыбнулась я, – для начала послушаю отзывы о работе.

– Что ещё за предвзятость? – засмеялся Фрэнк, начав гулять глазами по листам, – не принимаешь здравую критику в свою сторону?

– Сейчас посмотрим, насколько она здравая.

Поднимая лист за листом, он рассматривал каждую деталь. Я сделала всё так, как хотела Фредерика, хотя нам пришлось поспорить и не единожды. Эта девушка достаточно упёрта в своих вкусах, где-то мы придержались её мнения, а где-то непосильным трудом мне удалось переубедить её. Особенно меня приводила в ужас цветовая гамма пёстрых цветов, благодаря которым быстро начнёт резать глаза, но на счёт неё Фредерика была беспрекословной и мне ничего не оставалось, как сдаться.

– Это точно заказывала она, – улыбнулся он, – я уже вижу по выбору цвета. Она всегда носила яркую одежду, привлекающую внимание.

– Я долго с ней спорила, но сдалась.

– Ты не переубедишь её, учитывая вкусы моей подруги, мне всё нравится, только я не понимаю, зачем тут портрет какого-то правителя?

– Она считает его красавчиком, – вздохнула я.

– Да, – засмеялся Фрэнк, – он, конечно, красавчик, но немного не к месту.

– Скажи это ей.

– Что-то мне подсказывает, что зря потрачу силы.

– Вполне вероятно.

– Ладно, мне всё нравится, если руководствоваться вкусами Фредерики.

Кивнув, я собрала листы и вернула в мультифору, оставив их на столе. На этом моя работа завершена. Следом на стол лёг конверт, а Фрэнк улыбнулся.

– Вторая часть за работу.

– Хорошо, – кивнула я, убрав остатки в сумку.

Покидая дом, у меня одолевало странное ощущение пустоты, словно я лишилась чего-то важного, хотя дизайн всегда будет со мной даже на новой работе. За несколько месяцев я привыкла к большому объёму работы и мне даже понравилось, но это лишь потому, что я пыталась забить ту дыру, которую невозможно заштопать. Сейчас я понимаю: что бы я не делала, это ощущение ничем не исправить, возможно, боль утихнет, а рана затянется, но из-за понимания, что Тому удалось – я рою себе могилу.

– Прыгай, Алекс.

Взгляд вновь сфокусировался на Фрэнке, который открыв дверцу пассажирского сидения, ожидал меня, я же в свою очередь стояла прямо посередине тропинки, из-за чего людям приходилось обходить меня. Заняв кресло, я сдалась. Сегодня я забыла про завтрак и желудок начинает тянуть последние соки в организме.

– Не против моего выбора?

– Нет.

Фрэнк коротко улыбнулся и выехал на проезжую часть. Весь путь мы молчали, и мне даже было комфортно в его компании. Возможно, причина кроется в том, что я просто давно не находилась в обществе кого-то более часа, не считая похода салон. Всё чаще и чаще я абстрагируюсь от внешнего мира, хотя душой желаю оставаться той же открытой всей планете Алекс. Кто-то, наоборот, выбирает путь наименьшего сопротивления, постоянно прибывая в обществе друзей и вообще любого человека, лишь бы не оставаться наедине с самим собой. Скорей всего, меня нельзя отнести к числу этих людей, потому что я закрылась и зарылась в самой себе ища причины. Мне до боли тяжело быть в стороне, особенно от Лизи, без которой я вовсе не помню себя, но считаю это правильным. Я не хочу, чтобы она переживала, хотя прекрасно знаю, что именно это она и делает. Каждый раз, когда я вижу её сообщение или звонок – получаю укол в сердце, но мне так не хочется вешать на неё свои проблемы. Но хуже всего то, что я редко вижу Мэйса и Мэди, при наших встречах я замечаю, как они растут и меняются, в то время как я остаюсь где-то за пределами зоны видимости их взросления. Это причиняет мне ещё большую боль. Я люблю их всей душой, даже Джареда, хотя никогда не перестану издеваться над Лизи и говорить что-то типа: «Ты замужем за Картером, это уже само по себе отвратительно». Это ложь, потому что именно он её достоин.

– Судя по твоему молчанию, Дэйзи ещё тебя не знает.

– Да, – в подтверждение киваю я.

– Ты боишься.

– Нет.

– Нет, ты боишься, Алекс. Думаешь, что поход к психологу вырежет на твоей спине клеймо сумасшедшей, но это не так, поверь мне. Это нормальное явление. Практически каждый американец раз в неделю посещает психолога, но не потому, что он псих, а потому что кто-то не имеет рядом человека, который может выслушать или банально ему нужно выпускать пар.

– Из какого числа ты?

– Наверно, сейчас принадлежу сразу двум категориям.

– У тебя есть Рик.

– Есть.

– Тогда есть, кто может выслушать.

– Всё не так просто, как ты думаешь, у нас тоже есть проблемы и ещё у меня такая работа, благодаря которой я должен выпускать скопившиеся эмоции. Поэтому и выбираю Дэйзи.

– А как же доверие?

– Оно есть, но это вовсе не обязывает меня вываливать помойное ведро на его голову.

– А на голову Дэйзи вываливать можно?

– Алекс, мы не маленькие дети, ты сама понимаешь, что каждый выбирает сам. Если Дэйзи выбрала сферу психологии, в которой она выслушивает людей, значит, она сама так захотела. Значит, ей это нравится. Для некоторых людей это простое дело, они не перенимают чужие проблемы, они просто слушают и помогают.

– Очень конструктивно.

– Сарказм? – улыбнулся Фрэнк, глянув в мою сторону.

– С небольшой долей иронии.

– Но помни, что я – посторонний человек, который может выслушать.

– Через полторы недели, ты станешь моим прямым начальником, а это уже не посторонний человек.

Выйдя вслед за Фрэнком, который обошёл машину и улыбнулся мне, я поплелась в ногу с ним.

– Я разделяю рабочие отношения и личные. Они портят друг друга.

– Это означает, что мы никогда не будем друзьями?

– Нет, – засмеялся он, открыв передо мной стеклянную дверь, отражающую наши фигуры, и пропуская вперёд.

– Нет – не будем, или нет – будем?

– Время покажет, ведь друзья должны доверять друг другу.

– Очень тонко, я поняла.

– Я старался.

Приятные ароматы ударили в нос, моментально доносясь напрямую до желудка, благодаря чему в животе заурчала симфония. Уверена, сейчас это что-то вроде мольбы, а после того, как порция подкрепления будет получена – благодарные овации.

Стены окутали тёплыми солнечными оттенками, автоматически в этом месте становилось спокойнее, скорей всего, благодаря лёгкой музыке на заднем фоне. Заняв столик, я открыла меню и моментально утонула в слюнях из-за описания блюд. Глаза разбегались, и я тыкала то в одно, то в другое, пока Фрэнк тихо посмеивался, да и официант улыбался. Выбить мозги, – вот что может сделать голод.

Но хуже стало, когда принесли мой выбор, я хотела открыть рот и вывалить туда всё одним махом. Кажется, у меня одновременно может развиваться и анорексия, и булимия.

– Как с таким аппетитом ты останешься с такой фигурой? – посмеивался Фрэнк, пока я мычала, пережёвывая салат.

– Спонсор моей фигуры – стресс.

– И кто его основатель?

Проглотив ком, я на секунду позволила воспоминаниям промелькнуть перед глазами.

– Открывай, Алекс, иначе я вышибу дверь.

– Не хочу, – буркнула я, сверля глазами дверь ванной комнаты.

– Давай поговорим спокойно, без истерик и скандала.

– Я не хочу разговаривать.

– Чёрт возьми, Алекс! – захрипел Том, стукнув по двери явно ладонью, – что ты придумала?

– Ничего.

– Я приезжаю сюда. К тебе. А ты придумываешь всякую хрень. Ты вообще помнишь, о чём мы говорили?

– О чём?

– О том, что мне никто не нужен кроме тебя. Прошло полгода, осталось ещё столько же, но ты успела вынести мне мозг всякой херней так, что я начинаю терять терпение. В какой момент я подорвал твоё доверие?

Ни в какой, потому что это мои глупые и беспочвенные подозрения, которыми я терзаю саму себя. И я успела вынести мозг не только Тому, но и Лизи, которая постоянно слушает моё нытьё. Кажется, что она тоже теряет терпение, потому что последний раз оборвала меня на полуслове сварливым тоном, заставившим меня закрыть рот на замок. В тот момент я увидела огонёк ярости в её глазах, и он основан не на том, что она устала слушать мои подозрения, а на том, что она доверяет Тому, который никогда не давал повода усомниться в себе. Она зла на меня и на сомнения, которые одолевают мою голову.

– Ответь мне или я ухожу.

Упрямства во мне хоть отбавляй, я знала, что лучше выйти и поговорить, рассказать то, что беспокоит, потому что Том всегда понимает меня. Но я сидела на месте.

– Не знаю, когда мы увидимся. Я уезжаю прямо сейчас. Даже не думай, что я буду что-то обсуждать по телефону. Позвони мне, когда твоя дурость выветрится.

Лишь отдаляющиеся шаги, заставили меня сорваться с места и распахнуть дверь. Том уже спускался по лестнице, когда я дёрнула его за руку.

– Подожди… – хмыкнула я, продолжая крепко удерживать его руку, – пожалуйста…

– Уже выветрилась? – выгнув бровь, Том посмотрел на меня хмурым взглядом.

– Я.. давай поговорим…

– Я слушаю.

– Тут?

– А где? Тебе кто-то мешает?

Родителей дома не было, и моей глупости это было только на руку.

– Я сглупила…

– Не исключено.

– Я боюсь.

– Чего именно?

– Что ты… с кем-то… я не хочу это говорить.

– Не хочешь говорить, но думаешь и на этой почве решила пить мою кровь. В какой момент я подорвал твоё доверие? Ответь мне на один вопрос.

– Я доверяю тебе.

– Тебе кажется.

– Прости меня. Да, я дура. Но я.. я просто боюсь тебя потерять!

– Алекс, если так будет дальше, то ты получишь желанный исход.

– Я не хочу этого!

– Почему тогда я еду сюда четыре проклятых часа во вторник из-за того, что ты что-то придумала? Сегодня вторник, я должен быть на паре, но я ехал сюда, чтобы поговорить с тобой, а ты закрылась в ванне и сидела там час! Час, Алекс! И я должен снова ехать туда четыре часа, потому что завтра среда!

– Я знаю, – всхлипнула я, – прости меня!

– Ты доверяешь мне?

– Да.

– Что будет, если это повторится?

Смотря в любимые глаза, я не находила ответ, но прекрасно понимала, что хочет сказать Том, только я к этому не готова и никогда не буду готова. Я никогда не смирюсь с тем фактом, что потеряла его. Глупо, но я не могу представить свою жизнь без него, я просто не вижу её смысла, ведь он и есть мой смысл. Моя мотивация, стимул, опора, друг, товарищ. Он – моё всё, потому что в нём заключена моя жизнь. Это громко, но ещё это правда.

– Ответь мне.

– Ничего не будет, потому что этого больше не повторится.

Выдохнув, Том потянул меня в свои объятия.

– Иди сюда.

И я вновь обрела дом. Втянув любимый аромат, я поцеловала его шею и вытерла слёзы.

– Прости меня.

– Надеюсь, ты держишь своё слово.

– Ау, Алекс, ты где витаешь? – улыбнулся Фрэнк, потрепав меня за руку, – у тебя телефон звонит.

Очистив сознание, я посмотрела на мужчину напротив, после чего полезла в сумку за телефоном. Имя лучшей подруги и её смешное личико улыбалось с экрана. Сделав глоток сока, я прочистила горло и постаралась весело поприветствовать подругу:

– Привет, маленькая задница.

– Не делай вид, что всё хорошо, я слишком хорошо тебя знаю.

– Но всё действительно лучше, чем было.

– Даже не сомневаюсь, но сейчас не об этом, – перешла на серьёзный тон Лизи.

– Что-то с Мэди или Мэйсом? Джаредом? У вас всё в порядке?

– Алекс, прекрати беспокоиться о нас, это напрасная затея. Сейчас ты дашь мне обещание.

Сведя брови, я посмотрела на Фрэнка, который несмотря на то, что ел, внимательно слушал и смотрел на меня. Я знаю, что такое обещание для Лизи: ты не сможешь нарушить его, иначе упадёшь в её глазах и разобьёшься насмерть. Слишком важна для неё цена слова.

– Что ты хочешь?

– Пообещай мне, что придёшь в субботу к нам, потому что будут все. Ну, почти все. Да, будет Том, но хватит бегать друг от друга.

– Мы не бегаем друг от друга, – тут же запротестовала я.

– Может быть он и не бегает, а вот ты занимаешься именно этим. Посмотришь в его глаза и увидишь, раскаялся он или нет.

– Мне безразлично, раскаялся ли он.

– Не ври мне, Алекс. Только не мне. Тебе самой не хочется увидеть его?

– Ничего не поменяется.

– Ты в этом уверена? Думаешь, что за несколько месяцев можно всё забыть? Это глупо. Просто приходи, потому что наша компания начинает давать трещину.

– Хорошо, но я буду не одна, – выдохнула я, сама не понимая, кого имею в виду, но взгляд тут же сфокусировался на Фрэнке. Он легко примет меня за больную, но я не знаю, кого должна привести.

Именно такой мужчина рядом со мной может что-то пробудить в Томе, либо я на это надеюсь. Кроме того, я не хочу чувствовать себя униженной и брошенной, если он будет не один. Сегодня он совершенно не тот, кого я встретила в офисе. На нём простая серая футболка с надписями, под которой выделяются мышцы, джинсовые шорты, закрывающие отличные ноги, над которыми работают в зале, плюс ко всему бейсболка, лежащая на панели, где располагается руль. Он многогранен, и сейчас сложно сказать, что передо мной главный редактор популярного журнала.

– Не одна?

– Да, я буду с другом.

– Это уже интересно, Алекс.

– Я знаю, и у меня кое-что есть для Мэди и Мэйса. Я скоро к вам заеду.

– Вот и встретитесь раньше субботы.

– Я не буду заходить, у меня много работы, – затараторила я. Только не сегодня и не сейчас, я не готова увидеть его.

– Хорошо, но ты дала обещание.

– Я поняла, люблю тебя.

– И я тебя люблю.

Сбросив вызов, я свела брови и поджала губы, потому что теперь должна каким-то образом сообщить отпадные новости своему начальнику. Если быть точной до конца, то будущему начальнику.

– Ты можешь стать мне другом.

– И каким образом? – засмеялся Фрэнк, – дай угадаю: ты будешь не одна, а со мной?

Согласно кивнув, я выдохнула.

– Я не настаиваю, и сказала совсем не подумав, но… я больше не знаю, кто должен быть… у тебя могут быть планы, прости меня, я просто сглупила.

– Алекс, я не против познакомиться с твоими друзьями, но давай на чистоту? Там есть тот, кто причинил тебе боль.

– Он не причинял мне боль.

– Может быть физически нет, но душевно – да. У тебя на лбу написано, я как будто титры твоих мыслей читал.

– Да, – кивнула я, сдаваясь и убирая броню скрытности и лжи.

– Я всё ещё согласен выслушать тебя. И я тоже не давлю. Мы ведь друзья, а друзья доверяют друг другу. Расскажи мне, это будет только между нами. Я обещаю.

Проглотив ком, я опустила голову. Мне так тяжело носить всё в себе. Работа отвлекает, но не помогает залечить душу, потому что она не выслушает. Мне не нужна жалость, советы и поддержка, этот ком недосказанности терзает изо дня в день, благодаря чему вес с геометрически регрессирует. Я плохо сплю, аппетит желает лучшего так же, как и мировоззрение.

Я начала с малого, но, как и говорил Фрэнк – это затягивает как воронка. Ты уже не можешь остановиться. Поток боли выливается, а скорей даже извергается, словно вулкан, который долгое время дремал и копил в себе лаву, сжигающую нутро. Я рассказала всё, начиная с того дня, как увидела его и влюбилась ещё в начальной школе. Всё это время Фрэнк молчал. Он не кивал, не крутил головой, и казалось, что я вовсе говорю сама с собой, только вслух. Я замечала, как люди косятся в нашу сторону, потому что захлёбывалась слезами и задыхалась как физически, так и морально. После своего рассказа, я потянулась к сумке и достала оттуда дневник, положив его на стол перед собой. Пройдясь пальцем по корешку золотистого цвета, который сплетал наши счастливые мгновения, я подняла глаза.

– Я всё записывала, когда он улетел. Это мои воспоминания с того самого дня, как я увидела его, потому что я помню всё, даже наши некоторые диалоги.

– Мы оба понимаем, что это твой камень. Ты топишь себя им. Ты ведь открываешь его.

– Каждый раз перед сном.

– Он его видел?

– Нет. Я начала его писать, когда он улетел в университет.

– Почему ты решила, что между ними что-то есть? Он целовал её? Обнимал? Смотрел определённым взглядом?

– Она спросила, любит ли он сыр с плесенью, значит, они собирались готовить вместе ужин. Он ненавидит сыр с плесенью.

– И что? Это разве что-то даёт?

– Вполне, если ты девушка.

– Да, вы любите приукрасить.

– Он говорил, что никто не сможет заменить меня, – шёпотом выдавила я.

– Никогда не слушай, Алекс, всегда смотри в глаза и чувствуй. Что ты ощущала?

– Не знаю… мне было больно, когда она подошла к нам. Я просто ушла.

– Сказав, что у вас разные понятия честности?

– Да.

– Хочешь послушать моё мнение?

– Да.

– Я не буду говорить конкретно про этот случай, я хочу обобщить. Никогда не слушай слова, всегда смотри в глаза, они никогда не соврут. Что бы тебе не говорили и не обещали, то, что говорит твоё сердце и есть истина. Можно обещать и говорить всё, что душе угодно. Слова лживы, поверь моему опыту. И я пойду с тобой не потому, что хочу насолить ему, чего желаешь ты, а потому что хочу увидеть его чувства. Невозможно любить и забыть всё по щелчку пальцев. Это твоя история и твой опыт, тебе нечего стесняться и бояться, если ты честный человек.

– Спасибо, но ты не обязан.

– Не обязан, но имею желание, тем более я свободен. В субботу?

– Да.

– Хорошо, я заеду за тобой, скинешь адрес. Алекс, не закрывайся от всех только из-за одного человека, потому что оно того ни стоит. Будь собой, будь настоящей, это самое главное. Если хочешь кричать – кричи, хочешь плакать – плач, смеяться – смейся и тому подобное, главное не уходить в себя, потому что ты можешь заблудиться и остаться в этом лабиринте с тупиками. Никогда твоя жизнь не должна зависеть от другого человека. Ты можешь быть с кем-то, но не забывай, что этого человека может не стать по любой причине.

– Спасибо.

– Не за что.

– Нет. Спасибо, что выслушал мои бредни.

– Это не бредни, не называй так свои чувства. Я рад, что стал тем, кому ты доверилась.

– Ты был прав, – улыбнулась я, вытирая слёзы, – стало легче.

– Знаю, – подмигнул Фрэнк, – отвезти тебя домой?

– Мне нужно заехать к Лизи, наверно, я лучше на такси.

– Значит, мы заедем к Лизи, а потом я доставлю тебя прямо до дома, заодно узнаю адрес.

– Спасибо, но ты слишком добрый.

– Делать добро приятней, чем не делать ничего.

Остатки еды были съедены с гораздо большим аппетитом, и я подозреваю, что это благодаря внутреннему опустошению. Вулкан всё же взорвался, но я рада, что это случилось. Возможно, я не должна была выливать свои мучения на будущего начальника, но в его словах не послышалось ни капли жалости и осуждения. Он просто выслушал меня, и, по-моему же согласию дал свою оценку. Лизи не любит раздавать советы, родителям я не хочу рассказывать о своих внутренних переживаниях, чтобы лишний раз не беспокоить, но Фрэнк удивил меня тем, что изначально спросил, хочу ли я услышать его мнение и советы перед тем, как учить меня жизни. Да и учениями это назвать сложно, скорей, он просто высказал своё мнение и поделился каким-то жизненным опытом и пониманием.

Глава 4

Том

– Ты самый большой дебил из всех тех, которых мне доводилось видеть. Я был прав.

– Что за дерьмо ты несёшь? В чём ты прав?

– В том, что прошло почти десять лет, а ты так и остался куском идиота.

Метнув в сторону Джареда убийственный взгляд, я посмотрел на экран телефона, где отражалась парочка новых сообщений и один пропущенный звонок от Чарли. Резкий грохот оторвал меня от сверления дыры в телефоне.

– Чёрт! – выругался Джаред, собирая кастрюли по полу.

– Что?

– Ничего, мелкие, как всегда, наводили порядок.

– Ты живой? – раздался улыбчивый голос Лизи, спускающейся по лестнице.

– Да, они спят?

Лизи молча кивнула и, присев рядом с Джаредом, начала собирать кастрюли и сковородки на место. Несмотря на то, что я вновь уставился в экран, делая пальцами массаж у висков, от меня не ускользнуло то, что Джаред поцеловал Лизи в щёку и выпрямился, что следом за ним сделала жена. До сих пор не могу поверить, что мой брат не только женат, но ещё успел заделать парочку детей и самое охрененное, что он стал примерным семьянином и лучшим мужем на свете. Я не шучу, потому что я вижу это собственными глазами. Иногда мне хочется стукнуться головой, чтобы поверить в реальность происходящего, но нужно ли? Я пока не страдаю слепотой. Не знаю, как Лизи удаётся терпеть замашки моего брата и в принципе его в целом, но смотря на них, у меня что-то ёкает в груди. И я знаю, что.

– Вы поели?

– Я не собираюсь кормить этого идиота, пока его что-нибудь не ударит по башке для озарения.

Теперь уже Лизи бросила в сторону Джареда взгляд, который всегда помогал ему заткнуться со времён университета. Чудеса и не более. Но через минуту, он вновь вернулся к своему и бросил:

– Должен же ему кто-то вправить мозги на место. Я не вижу никого другого, кто желает занять эту должность.

– Я говорила тебе, чтобы ты не лез, Картер? – хмуро сказала Лизи, доставая из холодильника тарелки с едой.

– И что?

– И хочу, чтобы тебя тоже осенило, и ты понял, что лезть в чужие отношения – плохая идея.

– Мой брат страдает идиотизмом.

Наверху раздался детский плач, на который Лизи тут же поспешила, как на сирену о возгорании, предварительно кинув в его сторону презренный взгляд, Джаред же буравил взглядом её спину до тех пор, пока она не скрылась за поворотом. Как только на втором этаже послышался щелчок дверной ручки, темно-карие глаза брата обратились ко мне. Это дерьмово, я успел хорошенько узнать его.

– Что я делал, когда мы разошлись?

– Что за тупой вопрос, ты сам помнишь.

– Я делал всё, чтобы её вернуть, идиот, мне было плевать на всё. Я был готов разорвать контракт или пойти против соглашения ради неё. Я всё отдам за неё, потому что она и есть моя жизнь.

– Не путай, Джаред, у нас разные ситуации. Ты сам просрал её по своей же невнимательности.

– Ты сам знаешь, что меня поставили перед фактом. Суть в том, что я вернул её, как видишь, а ты идиотничаешь. И ты тоже просрал Алекс, только я сделал это сам того не желая, а ты оказался дауном.

– У нас разные ситуации.

– Вы разругались, и что? Что мешает тебе поднять задницу и пойти к ней? Ты идиот, потому что сам её оставил, а теперь сопли на кулак мотаешь.

– Алекс осталась той Алекс, которую не приручить.

– Заведи собаку.

Выгнув бровь, я уставился на Джареда, после чего закатил глаза и скрестил руки под грудью.

– Что за бред?

– Хочешь кого-то приручить – заведи собаку.

Покачав головой, я пододвинул тарелку и взял вилку, начав медленно засовывать салат в рот. Телефон снова зазвонил, и на экране высветилось имя девушки, которая до этого прислала мне пару сообщений и сделала звонок. Не знаю, для чего я это начал, но понимание того, что я пытаюсь забить ту дыру в сердце, медленно приходит к сознанию.

– Хочу сделать ДНК.

Овощи встали поперёк горла, когда я поднял глаза на Джареда, который поясницей упирался в столешницу и, скрестив руки, смотрел на меня. Еле как, откашлявшись, я сделал глоток сока. Джаред даже не пытался помочь мне хотя бы постукиванием по спине, он молча ждал, когда я приду в чувство или же откинусь у него на глазах. Даю сотню баксов, он бы даже пальцем не пошевелил до тех пор, пока моё лицо не приобрело один или несколько оттенков флага ЛГБТ. Хотя, даже в таком случае, он мог только пнуть меня ногой и пойти по своим делам. Сейчас я желаю двинуть ему, потому что у него даже в голову не должны закрадываться такие сомнения. Мэйс и Мэди сто процентов его, даже слепой подтвердит.

– Что за дерьмо, Картер? Это твои дети, – с гневом прорычал я.

– С тобой, идиот. Сомневаюсь, что такой тюфяк может быть моим братом. Лизи и дети всегда будут моими, и я знаю, что они от меня, поэтому не отпущу тех, кого люблю, в отличие от тебя.

– Я сам решу.

– Что ты решишь? Ты даже трубку от неё брать не хочешь, потому что тебе похрен. Сколько раз ты игнорировал и не перезванивал Алекс?

Я не стал отвечать Джареду, потому что как бы мне ни хотелось признавать его правоту, я упирался, но прекрасно знал, что он говорит правду. Не понимаю, когда упустил тот момент, где мы сменили роли и теперь место отбитого занял я. Я сижу в доме своего брата, которого называл идиотом и хотел повеситься из-за одного его приезда на выходные, а теперь сам еду к нему, чтобы побыть в обществе его семьи. Конечно, они и моя семья, но у них свой выстроенный мир. Да и не только из-за этого, я осознаю, что он становится близким мне человеком. Мы родственники, но это не обязывает нас взяться под ручки и поскакать вприпрыжку, именно сейчас я нахожу в нём своего друга, а не просто двоюродного брата. Джаред своеобразный, и эта черта берёт своё в плане пенделя под зад.

– Я так и думал. Твоё дело, я больше ни слова не скажу. Засирай свою жизнь дальше. Можешь даже сделать Чикки или Чарли, как её там, предложение, но будешь смотреть на Алекс и понимать, что ты – кусок идиота. Стоит только дождаться, когда кто-то появится у неё на пути.

От одной мысли, что Алекс кто-то будет целовать, обнимать и ложиться в одну постель – скрутило желудок, из-за чего я чуть ли не вывалил его наполнение в тарелку перед собой. Джаред же довольный собой, сел за стол и подхватил вилку, начав с аппетитом совать салат в рот. Быстро пролетающая по ступенькам Лизи, пробежала мимо нас и выскочила за входную дверь.

– Лиз? – нахмурился Джаред, смотря на распахнутую дверь.

– Я сейчас, – крикнула она, когда на подъездной дорожке послышались заезжающие шины.

Поднявшись из-за стола, Джаред подошёл к двери и облокотившись на локоть присвистнул, поставив вторую руку на бок.

– Привет, – сказал он. В голосе брата послышалась улыбка, и следом донёсся тот, что парализовал и прибил к стулу.

Алекс. Не знаю, специально ли Лизи выбежала из дома или же её подруга торопится, но тот факт, что она не зайдёт – ясен как божий день. Я, который день не могу выбить из головы образ девушки, которую встретил в супермаркете. Секундная встреча разбила и без того разбитого меня. Я даже не понял, это была реальность или галлюцинация, если мне всё-таки показалось, то не только мне, но и Чарли, которая спросила кто такая Алекс. Я в смутном сознании помню наш короткий диалог, после которого она ушла, а я лишний раз изъязвил желание упасть виском на угол ближайшего прилавка. С той самой минуты, яма, которую я всеми силами пытался засыпать, вновь стала чистой. Это моя могила, куда проще лечь. Я пытался вырвать собственную память, и возможно, где-то у меня даже получалось, но встреча с Алекс вновь вернула всё назад с ударом двойной силы.

– Хоть бы представила друга, – усмехнулся Джаред, пока у меня пробежал холодок по спине. Теперь я уже готов сорваться с места, чтоб проверить слова Джареда.

Алекс что-то ему ответила, после чего, раздался радостный визг Лизи. Благо, что парковочное место у дома Джареда можно разглядеть с моего места. Наклонив стул, я попытался рассмотреть машину, но увидел только чёрные цвета. Это точно не легковушка. Это хренов кроссовер класса люкс, на который Алекс явно не смогла бы накопить за три месяца. Из-за страха, парализовавшего тело, я чуть ли не рухнул вместе со стулом на пол. У неё кто-то появился? Спустя минуту, дверца хлопнула, и шины вновь подали звук, с которым стало понятно: она уезжает. Если разумом я желал выйти и встретиться с ней ещё раз, то тело отказывается повиноваться мне. Джаред вернулся за стол, а Лизи поспешила с каким-то свёртком наверх, в это время, её лицо озаряла такая лучезарная улыбка, которая свойственна ей, но я знаю её не первый день, чтобы понимать – она что-то узнала.

– Прими уже этот проклятый звонок, он задолбал.

Посмотрев на экран, где очередной раз высветилось имя, я смахнул трубку и приложил мобильник к уху. Пора прекращать её игнорировать. Я занимался этим с той самой минуты, когда увидел Алекс. Возможно, Чарли что-то поняла, но я не пытался и торопился ей выкладывать и львиной доли своего прошлого, которое мучает изо дня в день.

– Ты занят? – первое, что раздалось по ту сторону линии.

Да, чёрт возьми, я хочу воткнуть вилку в висок. 

– Я у брата.

– Ладно, ты не хочешь сходить в кино?

– Давай не сегодня?

– Что с тобой такое в последнее время?

– Ничего, я просто хочу сегодня отдохнуть.

– А кино – это не отдых?

– Нет.

– Ладно, как скажешь. Позвони мне, если передумаешь.

Не передумаю.

– Хорошо.

Скинув вызов, я положил телефон на стол и повернулся к Джареду, рядом с которым уже сидела Лизи. Я что, при разговоре уставился в одну точку, как какой-то псих?

– И сколько вы уже вместе? – с открытой насмешливостью, спросил Джаред, положив руку на спинку стула Лизи и выделив последнее слово.

– Мы не вместе, сходили пару раз в кино. Мы знакомы месяц, если у тебя амнезия.

– И уже надоела?

– Прекращай, – буркнула Лизи, – я больше повторять не буду.

С нежностью посмотрев на неё, Джаред заправил волосы за её ухо и улыбнулся.

– Как скажите, миссис Картер.

– Как дела? – улыбнулась Лизи, посмотрев на меня, игнорируя заигрывания мужа.

Дерьмово.

– Неплохо.

Проницательные глаза Лизи на несколько секунд застыл на мне, после чего она перестала сканировать моё лицо, но я не идиот, чтобы не знать, – она всё поняла. Если Джаред в открытую бросает шутки и сарказм в мою сторону на счёт Чарли, то Лизи воздерживается, хотя уверен, она тоже не в восторге. Я и сам не бьюсь в истерии от радости и влюблённости, потому что ничего этого нет. Я практически использую кого-то, но стараюсь по максимуму ограничить наше общение.

Мне хотелось говорить совершенно о другом: где живёт Алекс, потому что я знаю, что ту квартиру она сменила практически сразу; как у неё дела с заказами; что она планирует делать дальше. Я хотел узнать о той, что не могу забыть, а занимаюсь дуростью, которую пора прекращать. Я пытаюсь жить так, как и хотел, но понимание того, что желаемое в разрез шло с действительностью – бьет с каждым днём сильней. Я встретил соглашающуюся, послушную и в какой-то степени тихую, но почему это начинает раздражать? Я не знаю, произошло бы такое с Алекс, которая любила идти наперекор моему слову, но всё же соглашалась. Факт остаётся фактом: мне не хватает того огня, что был в ней. Кажется, что я вовсе не помню себя без неё.

Парочка ног застучала по лестнице, на которые мы завернули головы. Волнистые волосы Мэди качались из стороны в сторону, пока она тёрла глаза кулачками, а Мэйс в бодром состоянии опережал её.

– Привет, – улыбнулся я, когда Мэди разместилась на коленях Джареда, а Мэйс на коленях Лизи.

Голубые и карие глаза уставились на меня, после чего на маленьких мордашках расплылись улыбки. Мой брат в роли отца, я в параллельной вселенной? Поглаживая макушку Мэди, он крепко обнял её и оставил несколько поцелуев на щеке, которая смешно надувалась при соприкосновениях. Мэйс в это время утащил со стола вилку и начал возить ей по тарелке Лизи, издавая неприятные звуки. Это какие-то игры судьбы, потому что он первый стал отцом и не той, что была очередным развлечением на вечеринке, а той, что посылала его на все четыре стороны. Не понимаю, когда мы успели вырасти не только физически, но и морально. В особенности Джаред, которому я пророчил судьбу вечно валяющего дурка. Видя то, как он смотрит на детей и на Лизи, я не понимаю, как смог распрощаться с тем, что люблю, потому что Джаред не смог. Он снова прав, потому что говорил правду: мой брат был готов продать и отдать всё, что у него есть, лишь бы вернуть Лизи.

– Как дела, малышня?

– Хорошо, – с погрешностью в букве «Р», улыбнулась Мэди, пощипывая руки Джареда.

– А у тебя? – обратившись к Мэйсу, я получил энергичный кивок, после чего, он практически скрылся с поля зрения, остались лишь глаза и темная макушка, потому что Лизи встала из-за стола, усадив его на стул одного.

Но он не стал отсиживаться долго, потому что через минуту перебрался на колени Джареда, а Мэди и вовсе залезла на его шею. Не знаю, как у Лизи, но видя эту картину – у меня задёргался глаз. Если она резко дёрнется, то упадёт, а я их дядя и мне захочется уронить следом Джареда. Поддерживая её за руку, Джаред слушал лепетания Мэди в одно ухо, а от Мэйса во второе. И самое главное, что он успевал. Что-то тихо сказав Мэди, он следом заговорил с Мэйсом. Не знаю, по какой причине, но я не мог оторвать от них глаз до тех пор, пока пара тарелок не легла на стол и они не вернулись на колени родителей, принимая обед, в то время как я впал в собственные думки.

Всё произошло на эмоциях. Я был не просто зол, я был в ярости, больные слова Алекс резали нутро, и под их влиянием я совершил глупость – я ушёл. Но ещё хуже то, что я попытался забить эту пустоту внутри кем-то другим. Я не знаю, пошла ли на такой шаг Алекс, но я растерял остаток мозга и сходил на пару свиданий с Чарли. Не знаю, возможно ли это вообще назвать свиданиями, потому что я просто соглашался на просмотр фильмов, которые хотел увидеть. Сейчас я оправдываю самого себя, ведь на деле мог позвать любого человека, но пошёл именно с Чарли. Хотя, нет, я ошибаюсь, самое худшее то, что я целовал её. До чего-то большего не дошло, и я готов выбить себе мозги, потому что не получил желаемого эффекта забвения о прошлых отношениях. Когда я думаю о том, что Алекс сейчас или минуту назад мог целовать кто-то другой – кровь моментально стынет в жилах, но я не понимаю, по какой причине, ведь сам выбрал этот путь и с моей стороны эгоистично и наивно полагать, что она останется одна. Такие как она, никогда не остаются одни, слишком много желающих на лакомый кусочек. Я же отдал свой добровольно, хоть и на эмоциях.

С радостным визгом, Мэди полетела к дивану, где нашла пульт от телевизора, который включила. Следом к ней присоединился Мэйс. А я встряхнул головой.

– Когда они стали такими самостоятельными? – вздохнул я, смотря на племянника и племянницу.

– Им почти два, они же не вечно будут пускать слюни, – бросил Джаред, с улыбкой смотрятся парочку, занимающую диван.

Лизи собрала тарелки со стола и, убрав их в посудомоечную машину, зашагала наверх. Проводив её взглядом, я посмотрел на Джареда.

– Кто приезжал?

– Не строй из себя идиота, ты сам прекрасно знаешь, – усмехнулся он, поднимаясь из-за стола, – продолжай в том же духе и получишь приглашение.

Упав на мягкий ковёр, Джаред тут же завоевал внимание детей, которые переключились на него, завалившись следом на его тушу.

– Какое к чёрту приглашение? – хмуро кинул я, занимая место на диване.

– На свадьбу, – не глядя на меня, выдал Джаред, играясь с Мэди и Мэйсом, которые скакали на его животе, а он издавал звуки, говорящие о том, что сейчас выплюнет далеко ни один орган.

– Бред.

– Ага.

Наблюдая за тем, как он трепетно возится с ними, я катал в горле ком, потому что сейчас мог быть на его месте, но с Алекс, которая была согласна к детям. Воспоминания окунули сознание в пропасть.

– Я не знаю, как тебе сказать, – выдохнул я.

– Что? – подняв голову, Алекс защекотала кончиками волос мою грудь.

– Он порвался.

– Я не вижу в этом проблем, – улыбнулась она, возвращая голову на мою грудь, – Лизи родила в двадцать два и всё смогла, а у неё сразу двойня. Мне уже двадцать два.

– Ты уверена?

– Да, почему я должна сомневаться? Если, конечно, ты боишься…

– Я не боюсь, – тут же опроверг её сомнения я, – но наши планы…

– У нас есть пример того, что при желании можно успеть всё.

– Ты права, – улыбнулся я, поцеловав темную макушку.

Прогулявшись пальцами по волосам Алекс, которые, словно песок рассыпались между пальцами, я одновременно боялся и желал нашего продолжения в виде хотя бы одного ребёнка. Но у страха – глаза велики, и что-то внутри начинает паниковать из-за мысли того, что всё пойдёт наперекосяк.

Упавшая на диван Лизи, улыбалась, смотря на детей и Джареда, тут же на её колени залез Мэйс, положив голову на плечо и дёргая за волосы, которые успели отрасти. В это время Мэди легла на живот Джареда и, подперев кулачками подбородок, начала рассматривать лицо отца, пока тот смотрел мультики по телевизору. Мэйс хоть и полная копия Джареда, всё равно тянется к Лизи, а Мэди – к отцу, хотя успела отнять и от них двоих, но голубые глаза ей передались от нашей бабушки: мамы моей мамы и отца Джареда.

– Телефон, Дуглас, – говорит Джаред, – у тебя развивается глухота?

Закатив глаза, я вытащил мобильник из кармана и, не глядя, принял вызов, не удостоив вниманием экран с именем абонента.

– Алло.

– Ты разобрался с делом Максвелла?

Вздохнув, я прошёлся ладонью по лицу. Малек достанет меня из-под земли и высосет мозги.

– Нет ещё.

– Завтра все документы должны быть на столе, а сегодня заключение медицинской экспертизы. Ни одного листа перед собой – я не вижу.

– Он самым первым лежит в жёлтой папке, возьми на столе.

– Я жду, когда ты сам положишь его на мой стол.

После своих слов, он скинул вызов, а я фыркнул.

– Ублюдок.

Поднимаясь с дивана, я окинул взглядом мелких, после чего Джареда и Лизи. Темно-карие глаза первого сощурились и ответно посмотрели на меня с какой-то проницательностью.

– Пошли его нахрен, – бросил Джаред, поглаживая по спине Мэди.

– Картер! – процедила Лизи, тут же получая сожалеющий взгляд мужа.

– Я не могу послать своего начальника.

– Кто сказал? – усмехнулся он.

– Воспитание и рамки рабочих отношений. Ты посылал Люка или Кита?

– Ежедневно.

– Марсело? – выгнув бровь, я ожидал ответ, который заранее знал.

– Уволься и не парься. Ты мужик или кто? Так и будешь полировать его яички.

– И кто мне будет платить за то, что я ничего не делаю?

– Ты можешь играть в бейсбол.

– Это вечные разъезды.

– А у тебя есть, что терять?

Удар в нужную точку выбил из лёгких весь дух. Мне больше нечего терять, разве только самого себя. Джаред как хороший боксёр, всегда бьет в самое яблочко как физически, так и морально.

– Я должен ехать, – кивнул я, игнорируя слова брата, которые успели изрядно подкосить.

– Тряпку захвати, – продолжал насмехаться Джаред.

– Отвали.

– Когда решишь стать мужиком – сообщи мне. Возможно, я помогу тебе, расскажу, что делают настоящие мужчины, а не те, кого наделили буквой «м» в паспорте.

Пока Мэди и Мэйс смотрели телевизор, я показал ему средний палец и улыбнулся Лизи. Сунув ноги в кроссовки, я вышел за дверь дома, в котором царит мир, любовь и тепло. Это то, чего нет в моей жизни. Я сам разрушил свои отношения. Смешно, ведь я всегда думал, что это скорей сделает Алекс, формально, она помогла, но чего она требовала? Да практически ничего, кроме внимания, про которое я забывал, пытаясь насытить нашу жизнь деньгами. Метаясь между работой и бейсболом, я забыл, что самое главное – внимание. Если я хотя бы дарил ей цветы или приносил тот же самый киндер, которому она всегда была рада – всё могло быть иначе. Я ошибался, думая, что смогу залатать всё деньгами. Оказалось, это бумажки, которые успешно затуманили рассудок и сбили с пути.

Стремительно долетев до работы, я со скрипом зубов схватил нужный лист и всё то, что требовалось, после чего скрепил кучку документов, которые через несколько минут легли перед лицом Малека. Оливковые глаза сощурились, а на его губах заиграла довольная улыбка, которая успешно помогала расти ярости внутри. Почесав подбородок, он прогулялся взглядом по листам и кивнул, устремив внимание на меня.

– Вот теперь порядок.

– Они лежали поверх остальных документов, взять их – дело одной минуты, чтобы скрепить, нужна пара, – процедил я.

Забавно, что мужик под сраку лет, а точней под сорок, пытается выносить мне мозг по любому поводу и без. Я не знаю причину столь предвзятого отношения, но это начинает раздражать. В принципе, он относится так ко всем сотрудникам, но именно ко мне испытывает пылкое желание вывести и вставить палки в колёса. И моё терпение даёт перебои. Прогулявшись ладонями по столу, Малек поправил рубашку и вновь провёл ладонями по гладкой поверхности. И этот вечный жест уже бесит каждого. Стол не хренов кот, которого нужно наглаживать. Думаю, кто-то должен ему об этом сказать.

– Отличная работа.

– Знаю, – бросил я, разворачиваясь, чтобы уйти, но следующие слова вырвались раньше, чем я подумал, – поэтому увольняюсь.

– Увольняешься?

Слава нельзя возвращать назад, особенно с такими людьми как Малек, они тут же намотают это на ус и запомнят для будущих упрёков.

– Да, заеду завтра, чтобы подписать заявление. Если нужно, составлю сам.

– Дуглас, ты что-то перепутал, – раздался за спиной свирепый голос начальника.

Джаред чертовски прав: пора прикрыть эту воронку с дерьмом, которые изо дня в день помогали мне разрушать собственные отношения и жизнь. Я продержался год, больше не намерен.

– Я увольняюсь. Могу напомнить трудовой договор или объяснить смысл демократии.

Бросив последний взгляд, я вышел за дверь, когда лицо Малека начало покрываться красными пятнами в виде ярости. Вероятно, он не привык, что парень двадцати четырёх лет может легко отказаться от должности в пристежной юридической конторе или разговаривать с ним в такой небрежной манере. Телефон снова начал верещать в кармане и на это раз я не стал игнорировать звонок Чарли, которую до этого послушал только благодаря Джареду, бесившегося из-за не принятых вызовов.

– Ты не передумал?

– Нет.

– Хорошо, скажи мне хотя бы где ты.

– Ухожу с бывшей работы.

– Уходишь с бывшей работы?

– Да.

– Это как?

– Уволился.

– Уволился из бюро? – ахнула она.

– Да.

– Том, ты с ума сошёл? Что ты будешь делать? Чем ты займёшься?

– Они не единственные в Нью-Йорке.

– Но они одни из лучших.

– Мне плевать. Я устал и хочу заниматься тем, что люблю.

– Только не говори, что ты решил уйти в бейсбол.

– Именно это.

– Ты меняешь шило на мыло, не совершай глупостей.

– Я должен собрать вещи. Пока.

Скинув вызов, я ещё пару секунд задержал взгляд на экране. Если бы это была Алекс, что бы сказала она? Придерживалась мнения Чарли или поддержала бы подобный шаг? Я не знаю. И смогу ли вообще узнать это, хотя, почему не смогу? Набрав её номер, я получил тишину, после которой эхом в ушах откликнулись слова: «Номера не существует». Она сменила его. Чего я ожидал?

Выйдя на улицу, я посмотрел на вывеску и зашагал к машине. У меня нет вещей, разве только канцелярия, но её я оставлю на том самом месте, где она покоится сейчас. Мне ни к чему эти безделушки. Плевать, продолжаю ли я рушить собственную жизнь дальше или наоборот сейчас помогаю ей наладиться и вновь влиться в калию, это покажет время. Следующую клавишу вызова я нажал с номером тренера. Сидя в машине и нервно постукивая по рулю, я послушно ожидал ответ.

– Хочешь потренироваться?

– Нет.

– Тогда даже не знаю, чем могу помочь.

– Я хочу в команду.

На несколько секунд между нами воцарилась тишина, и я знал, что он в смятении или даже шоке, потому что год назад я выбрал работу в бюро, а не команду, соглашаясь быть в запасном составе и при этом, даже не в основном запасном составе. Что я там получаю? Ничего от слова совсем. Ни денег, ни развития. Я будто вернулся в свои шестнадцать, где играл для того, чтобы получить место в команде. Но даже в те шестнадцать, я развивался, а не шёл на дно.

– В команду? – наконец, начал тренер.

– Да.

– Что тебя подвигло принять такое решение?

– Моя жизнь рушится у меня на глазах. Я занимаюсь не тем, чего всегда хотел.

Такая честность удивила даже меня, но я не рассчитывал на пощаду или снисхождение, ведь сам поставил себя на то место, которое занимаю сейчас – на заднее место.

– Следующая тренировка команды в пятницу с утра. Посмотрим, на что ты способен сейчас.

– Спасибо.

Скинув вызов, я хотел позвонить Дилану или Джареду, но решил отложить эту затею. Не они помогли мне зайти в болото, в котором я повяз до колен. Я не успел уловить тот момент, когда начал плотно общаться с Джаредом или где-то прислушиваться к его мнению, но рад хотя бы тому, что всё же начал это делать. К чёрту. Он ведь мой брат, который не будет подталкивать в дерьмо дальше.

Чувство того, что сейчас я делаю что-то не благодаря Чарли, которая явно настроена выносить мне мозг на счёт работы в бюро, а не мотивировать. Скорей, это благодаря Алекс, которую я видел пару секунд. Хотя, зная Чарли месяц, очень удивительно, что сейчас я услышал подобные слова, обычно она тише воды, ниже травы. Я не состою с ней в отношениях, но скорей всего так думаю только я, и это не идёт мне на руку, это топит меня. Я не понимаю, должен ли быть один или должен вернуться к Алекс, потому что впервые я запутался в себе так, что не могу найти выход. Закрывая глаз перед сном и открывая их утром – я вижу Алекс, которая разворачивается и уходит в том самом супермаркете и той самой уверенной походкой, которая всегда была ей свойственна. Лишь однажды в ней было изменение – когда я впервые приехал к ней и дождался с курсов. Лишь тогда она неуверенно направилась в мою сторону, и мы провели одно из лучших свиданий. В супермаркете я не увидел ни одной эмоции. Между нами выстроилась непробиваемая стена. И я стал тем, кто делал для неё упор и платину, Алекс лишь выкладывала кирпичи, пока я был слепым. Самое печальное, что я одновременно знаю и не знаю, в какую сторону должен идти. Один шаг уже был сделан: я ушёл с работы, которая тянула из меня все соки, что дальше? Переборов собственную гордость, я всё-таки набрал номер человека, который в последнее время намного умнее меня.

– Если ты звонишь для того, чтобы я помог тебе, то забудь об этом. Я не собираюсь тереть чей-то член.

– Я не знаю, что мне делать, – выдохнул я, сжав руль до беления костяшек.

– Я должен решать за тебя и подтирать твои слюни?

– Нахрена я вообще тебе позвонил, идиот.

– Для начала объясни, в чём помочь, я не умею читать мысли.

– Я ушёл с работы.

– Отдал документы, как верная слуга или поступил, как мужик?

– Я уволился. Попросился в команду, тренировка в пятницу утром.

– Можно я помолюсь за тебя? – засмеялся Джаред.

– Можно, ты перестанешь быть придурком на время?

– Я подумаю.

На пару секунд между нами повисло молчание. Я не уверен в верности своего решения, и, наверно, хочу найти в ком-то поддержку и слова того, что я поступил правильно, хотя, Джаред сказал их ещё до моего ухода из их дома.

– Что ты хочешь делать?

– Я не знаю, чёрт побери, я даже не знаю, где теперь должен брать деньги, чтобы оплачивать квартиру.

– До какого числа аренда?

– Я плачу каждое двадцатое число.

– У тебя четыре дня, – усмехнулся Джаред.

– Не смешно, Картер.

– Разве? – засмеялся он, на что я закатил глаза и уже хотел сбросить вызов, – в пятницу ты должен порвать задницу, иначе я точно сделаю ДНК. Можешь пожить у нас или я дам тебе денег.

– Мне не нужны твои деньги.

– В долг, идиот. Отдашь, как сможешь.

– Ладно, лучше в долг, я не хочу видеть тебя голым.

– И не увидишь, а если увидишь, то потеряешь самоуверенность и самооценку.

– Подожди минуту, я поплачу от смеха.

– Скорей от горя, – засмеялся Джаред, после чего его тон резко сменился на твёрдый и уверенный, – соберись и верни то, что принадлежит тебе, идиот.

С этими словами, он скинул вызов, а я бросил телефон на соседнее кресло. Возможно, где-то на свете есть другие братья, которые выражают поддержку иначе, но мой брат – Джаред, а от него скорей можно услышать сарказм и одновременно серьёзность. Хотя, возможно, так даже лучше, потому что, таким образом, ему удаётся дать пинка под зад, что я и говорил. Но мне не хватает тех слов, которые когда-то я слышал от Алекс:

– Ты уже в команде. Я люблю тебя.

Глава 5

Том

Друзья. Я. Но нет одного – её. Она снова не пришла. Я не знаю причин, но догадываюсь, ведь это поймёт даже слабоумный. Причина – я. Она избегает встреч с друзьями из-за меня. Каждый проклятый раз, когда мы собираемся, у меня саднит в горле. Все делают вид, что ничего не произошло и всё хорошо, но факт остаётся фактом. Это какое-то лицемерие. Все мы прекрасно понимаем, что есть либо я, либо она. Хотя, вероятней всего, есть только я, потому что за всё проведённое время с друзьями, она так и не появлялась.

Я самый настоящий трус, потому что оставил её и теперь боюсь посмотреть в глаза. Конечно, это уже было, ведь мы случайно встретились в супермаркете, но преднамеренная встреча пугает меня до чёртиков. У меня не хватает силы духа спросить у кого-то, будет ли он, а на счёт Алекс – я не могу быть уверен, либо она спрашивает у Лизи, либо находит причину избегать наших встреч. Сделав глоток пива, которое казалось горьким и одновременно безвкусным, я упёрся взглядом в одну точку – детская площадка, которую Джаред устанавливал лично. Пара качель, над которыми небольшая выпуклая дорога в виде радуги, по левую сторону лестница, а с другой – горка. Мэди и Мэйс без ума от них, поэтому всегда тянут кого-то за руку для того, чтобы их покачали или поиграли. Мой брат чертовски везучий.

Ароматы, шедшие от гриля, сворачивали желудок, и выделялась слюна, но как такового аппетита не имелось. Стол ломился от еды, за которым уместились все: Трент, Крис, Ками, Дин, Лизи и Джаред, но парочка последних в сторонке порхали над мясом и тихо смеялись, обнимаясь и целуя друг друга, они соприкасались даже руками, когда Лизи держала тарелку, а Джаред выкладывал на неё мясо. Если раньше я не особо наблюдал за ними, то сейчас они очень часто приковывают моё внимание. Парочка стульев пустовала, и я думал, что они по праву должны принадлежать Бекке и Алекс, но в который раз один из стульев меня разочаровывает и угнетает.

– И кого ты там увидел? – толкнув меня локтем, усмехнулся Дин.

– Темноту, – кивнул я, говоря совсем не о ночной тишине, окружающей район, а о собственной душевной черноте.

Свет на детской площадке отключён, но достаточно того, что освещает зону отдыха, где находимся мы.

– Тебе не помешает сходить к специалисту, я одного знаю.

– Возможно, ты прав, – выдохнул я, делая новый глоток и бросив взгляд в сторону Трента, который как обычно перепирался с Крисом, пока Ками закатывала зелёные глаза, сидя между ними.

Если Алекс избегает встреч не только со мной, но и с друзьями, то сейчас я хочу сделать то же самое, потому что как бы они не старались – она фигурирует в разговорах или воспоминаниях и после чего, несколько пар глаз устремляются на меня, словно я должен что-то добавить или завыть на Луну. Собственно, завыть мне действительно хотелось. Лизи и Джаред заняли свои стулья, и от меня вновь не ускользнуло то, что Джаред сразу протянул руку по спинке её стула, показывая свою территорию, следом он склонил голову на бок, посмотрев на жену, дарующем ему взгляд, в котором даже слепой мог заметить блеск. Мой брат явно ляпнул подобную себе хрень, из-за которой улыбка на лице Лизи прибавила блеска глазам. Я терзаю самого себя, когда смотрю на них. Конечно, есть ещё Крис и Ками, но не они были теми, с кем мы делили диван под просмотр фильмов, кто спал в соседней комнате, с кем мы завтракали, и кто просто сносил всё вокруг из-за испытываемых чувств, словно ураган Сэнди. Лизи отвлеклась на телефон, который зазвонил, и прижала его к уху. Сведя брови, она тут же вскинула их и вновь показала счастливую улыбку. Прокатив по горлу ком, я устремил взгляд на площадку.

Какого чёрта со мной происходит, и что я делаю? Эти вопросы я успел задать самому себе не меньше сотни раз, но ответа так и не нашёл. После нашего расставания, я боялся её увидеть, но сейчас желаю этого всей душой, потому что секундная встреча уже случилась.

Что ж мысли материальны.

Услышав приветственный гул друзей, я медленно повернул голову, встретившись с глазами, которые вижу каждый чертов раз, когда закрываю свои. Она другая. Изменённая. Новая. Обновлённая. Это Алекс новой версии. Светлый оттенок волос, которые спадали волнами на одну сторону, едва достигали плеч; белый топ, заправленный в джинсы, открывающие её щиколотки, и под которым нет ничего, заставил меня проглотить слюну и втянуть воздух в лёгкие; открытые туфли на каблуке, благодаря которым её ноги кажутся длиннее и стройнее, но это заслуга не только каблукам, я не вооруженным глазом вижу, как она похудела, у моей Алекс были щечки, сейчас черты её лица острее, розовые губы кажутся пухлее, а глаза больше. Но важно не то, как она изменилась, важно то, что она держит предплечье парня рядом с ней. На вид лет двадцати пяти, азиатской внешности, но скорей это смесь национальностей. Взгляды друзей тут же обращаются ко мне, но я делаю спокойный вид и ловлю только один взгляд – Джареда, в котором читается ехидное «Я же говорил». Хочется показать брату средний палец, но я не рискую жестикулировать. Первым человеком, кто подлетает с места и чуть ли не сбивает её с ног, конечно, Лизи, дальше за ней это делает Ками. Они скучали по ней, но лишь я знаю, насколько сильно переплюнул их в тоске по девушке, чья улыбка сейчас направлена в сторону подруг.

– Всем привет, – улыбается Алекс, когда девочки выпустили её из своих объятий, – это Фрэнк.

Парни приветствуют его рукопожатием, протянув ладони через стол и называя свои имена. Последним человеком, кто принимает его приветствие – я. Я снова чувствую пристальные взгляды друзей на себе, но с тяжестью выдавливаю короткую улыбку.

– Том.

– Приятно познакомиться, – вежливо улыбается он, но я чувствую и вижу, как его оценивающий взгляд скользит по мне. Она ему рассказала?

Не особо.

– Взаимно.

Занимая пару свободных стульев, Алекс больше не касается парня, но это всё равно не отменяет того факта, как сильно я вжался в спинку стула. Искоса я бросаю в его сторону взгляд из-подо лба, рассматривая каждую деталь. Самые простые джинсы синего цвета, белая футболка и кроссовки. Абсолютно ничего необычного, и пока парни начинают вести с ним диалог, я понимаю, насколько он прост и одновременно воспитан. В его речи нет пафоса, высокомерия и заносчивости, он смеётся и приветливо улыбается им, что ещё больше меня злит, ведь я желаю другого: чтобы они не приняли его и даже возненавидели. К сожалению, это лишь мои желания и не более, в реальности всё иначе. Им не за что испытывать к нему неприязнь и тем более ненависть. Лизи и Ками слушают Алекс, из речи которой я улавливаю обрывки фраз о работе, журнале, колонке и фотографиях. Я не понимаю и не могу сопоставить один к одному, чтобы правильно понять её, парни сидят ближе и гогочут громче девочек, и это бесит. Но моё сердце начинает разрываться и реветь от радости, когда я слышу следующие слова:

– Мой парень говорит…

Дальше я уже не слушаю, потому что цепляюсь лишь за три слова. На лицах парней чёрным по белому отражается удивление, но я больше не смотрю на них. Я смотрю на Алекс, которая улыбается Фрэнку, обвив его руку своей. Он – гей. Они не пара. Не вместе. Он не её парень и никогда им не будет, если, кончено, не бисексуален, но, тем не менее, у него есть парень. Твою мать, парень.

– Серьёзно? – восклицает первым Крис, в принципе, как обычно. – Чувак, ты гей?

– Я думал, что вы это сразу поняли, – смеётся Фрэнк, пока голова Алекс покоится на его плече, за которой я слежу, словно ястреб.

– Ты скрытый гей или как? – продолжает Крис.

– Открытый.

– Тогда какого хрена ты на него не похож?

– Я же не обязан наматывать флаг на шею, чтобы транслировать свою личную жизнь.

– Мир сошёл с ума, ты – гей, – выдыхает друг, после чего указывает на Дина. – Он – гей. Какого хрена? Посмотрите на девочек, они вам совсем не нравятся? Моя задница намного лучше сисек? Серьёзно?

– Я сейчас тебе врежу, – бурчит Камилла и сверлит в нём взглядом дыру.

– А что? – смеётся Крис, широко ей улыбаясь, – у тебя самые лучшие, ты же знаешь, Луна.

Камилла тяжело выдыхает и качает головой, дав Крису подзатыльник и назвав его идиотом, пока парни смеются, а девочки улыбаются. Я слишком сильно скучал по этой улыбке. Мне не хватает её как солнечного света, благодаря которому организм насыщается витамином D. Восемь лет Алекс дарила её мне. Конечно, остальным тоже, но именно я получал ту нежную, наполненную любовью улыбку. Она совершенно особенная. Не такая, как другие. В ней столько эмоций и глубины, что я струсил и выплыл на поверхность, найдя первый попавшийся круг спасения, который оказался камнем, унёсшим меня в темноту собственного отчаяния. Алекс не смотрела в мою сторону, чего не сказать обо мне, ведь я не мог отвести от неё взгляд. Она обводила глазами компанию и цепляла в ней меня, но не останавливалась, словно во мне нет ничего особенного, словно я посторонний и чужой для неё человек, словно я сливаюсь с остальными. Хотя, вполне возможно, что именно таким я и стал. Внутри меня самый настоящий шторм, буря, ураган, потому что я помню её слова.

– Я люблю смотреть на тебя.

– И что в этом интересного?

– Когда ты задумчивый – хмуришь брови, когда решаешь примеры – кусаешь колпачок, когда сосредоточен на игре – щуришься, когда смотришь фильм – внимательно следишь за всем, что на экране.

– Дополнить? – улыбнулся я, смотря в зелёные глаза.

– Давай, – засмеялась Алекс, сложив руки на обеденном столе и положив на них подбородок.

– Когда я смотрю на тебя – я улыбаюсь.

Смех Алекс тут же затих, через секунду она подскочила с места и, склонившись над столом, заключила моё лицо в свои ладони, впившись губами в мои.

– Тост? – предлагает Трент, подняв бутылку пива.

– Валяй, псих, – усмехается Крис, который всегда его так называл, в то время как Ками снова закатывает глаза.

– Псих? – переспрашивает Фрэнк, переглядываясь между парнями.

– Я учился на психолога, – кивает Трент.

– Какая нахрен разница? Хочешь быть с ними наедине, значит нужно стать психом, – фыркает Крис.

Пока парни снова начинают перепираться, я смотрю, как медленно лучезарное лицо Алекс меняется на мрачное. И это, мать вашу, ещё не всё. Фрэнк берёт её ладонь и сжимает в своей, из-за чего я чувствую, как мои кулаки начинаются чесаться, а лицо приобретает красный оттенок. Она смотрит на него, и улыбка трогает уголки её губ. Я знаю эту улыбку. Так она улыбается в знак благодарности. Меня буквально трясёт, а стекло в виде бутылки пива, вот-вот готово расползаться трещинами. Когда-то она сжимала мою ладонь, чтобы получить поддержку. Это тоже для неё в прошлом. С каждой новой минутой в её обществе, я хочу завыть, потому что с её стороны не чувствую ничего, в то время как моё нутро разрывают чувства.

– Давай тост, – говорит Джаред, но смотрит на меня, мысленно посылая просьбу успокоиться, но держаться всё сложнее и сложнее.

Если он – гей, то хреновый, потому что сейчас он улыбается и держит ладонь моей девушки. И я готов разбить эту чертовку бутылку об его башку.

– Во-первых, за то, что мы собрались, во-вторых, за знакомство и, в-третьих, за Тома, – улыбается Трент, взмахнув бутылку в воздух.

Все понимают, о чём говорит Трент, кроме Алекс и Фрэнка, которые устремили на меня взгляды, я же в ответ смотрю на них, точней, на их руки, где крепко переплелись пальцы.

– Я занимаюсь бейсболом, – сообщаю я для Фрэнка, хотя говорить с ним – это последнее, что желаю сейчас. Мне с трудом удаётся открывать челюсть и оставаться спокойным, а не цедить сквозь зубы. Фрэнк задаёт немой вопрос, смотря на меня и на остальных.

– Он ушёл с работы и вернулся в команду, – говорит за меня Трент, потому что я не в состоянии продолжать свой монолог.

– Сколько уже не играл? – дружелюбно улыбается Фрэнк.

Много, но снесу твою башку максимально точным ударом.

– Год был в запасном составе.

– В запасном составе запасного состава, – дополняя, гогочет Крис.

– Заткнись, придурок, – вступает Джаред, удивляя друзей и меня в том числе, – одумался и вернулся, с кем не бывает. Я рад, что ты перестал горбатиться на этого мудака.

– Кем работал? – продолжает спрашивать Фрэнк.

– В юридической конторе адвокатом.

– В любом случае, поздравлю, всегда нужно выбирать дело по душе, – он отпускает ладонь Алекс и протягивает её мне, я же принимаю её только по той причине, что она могла сохранить тепло моей девушки и то, что он, наконец, больше не касается её.

– Поздравляю, – говорит Алекс, едва приподняв уголки губ и это первые слова от неё за сегодняшний вечер в мою сторону. Благо, что я уже отпустил кисть Фрэнка, потому что руки затряслись, а ладони вспотели. Так убого я ещё никогда себя не ощущал, я буквально смотрю ей в рот. Неужели она отпустила меня и нас?

– Спасибо, – киваю я, желая получить кулак Джареда в направлении своего лица.

Зелёные глаза больше не смотрят на меня, теперь они обратились к остальным. Я последний присоединяюсь к бокалам и бутылкам друзей, которые звенят в знак тоста. Секунды, пока она смотрела на меня, – я не могу выкинуть из головы. Это словно отпечаток, который будет сопровождать тебя на протяжении всей жизни.

Сейчас я как никто другой понимаю Джареда, который бесился из-за Дина, но парадокс в том, что до признания, ему пришлось обуздать себя несколько лет, я же получил ответы практически сразу, но это ничего не меняет.

– Мы идём? – нависающий над Лизи Дин, улыбается ей широкой улыбкой.

– Конечно, – кивает она, поднимаясь со стула.

В эту же секунду я перевожу взгляд на брата, который готов рвануть с такой силой, что подорвёт не только Нью-Йорк, а весь штат, а то и вовсе всю страну. Жму ему ладонь, он сидит молча, но сжав челюсти и скрипя зубами за ровной полоской из губ. С одной стороны – это забавно, а с другой страшно. Джаред на многих наводит ужас не только из-за своего пофигизма за содеянное, но и из-за того, что профессионально занимается боксом. Я редко вижу таких смертников как Дин, которые смотрят на него, как на равного. Они практически сразу не нашли мир между друг другом, хотя причина совершенно неизвестна, да и Дин не особо рвётся конфликтовать с ним, хотя легко даёт отпор, не поведя и глазом.

– Увидимся дома? – улыбается Лизи, смотря на Алекс, которая ей кивает, после чего, она окидывает взглядом толпу. – До завтра.

Практически каждый в один голос говорит «пока», но не Джаред, который сверлит её взглядом. Этот ураган в виде их взаимоотношений может пошатнуть каждого. Но Джаред сам виноват, когда уходит от прямых вопросов об их отношениях, Лизи же принимает его позицию и по этой причине не считает себя ему чем-то обязанной. Мы провели достаточное количество времени в компании друг друга ещё в школе, чтобы я хорошо её узнал. Она не будет бегать за ним, и выяснять отношения. Возможно, это тоже бесит Джареда.

Бомба всё-таки рванула, когда Дин закинул руку на плечо Лизи, а она в ответ обняла его за талию, над чем-то смеясь. Поднос Джареда взлетел вверх и опустился на стол с таким грохотом, что удивительно, если Лизи и Дин не услышали и не вернулись. Кукуруза оказалась везде, даже в волосах Алекс, из которых я её тут же убрал. Стакан был пуст, чему мы все были благодарны, а в тарелке осталась только кукуруза и яблоко. Ещё минуту, Джаред смотрел из-подо лба в ту сторону, где исчезли Лизи и Дин, после чего он поднялся.

– Только попробуйте мне что-то сказать, – прорычал Джаред, направляясь к выходу.

Все молчали, смотря ему вслед. Когда двери ударились друг о друга, я перевёл взгляд на Криса. Он – лучший друг Джареда, которого знает со времён школы, они практически всегда вместе и похожи характерами. Логично, что он должен стать тем, кто пойдёт обуздать его ярость и будущие ошибки.

– Пойдёшь за ним?

– Не-а, – закрутил он головой, на что я вопросительно выгнул бровь, – проверенная хрень, живому сейчас к нему лучше не приближаться.

– Это же Картер, он может сотворить какую-нибудь хрень! – вступает Бекка.

– Нет, он просто пробьёт какую-нибудь стену кулаком, – усмехается Крис и делает глоток сока, словно это привычное дело. – Советую не трогать его, сам успокоится. Проверенный факт. И он сам виноват. Тут я поддерживаю Лизи.

– Ты же его друг! – восклицает она.

– Вот именно. Я его друг и поэтому говорю правду, которая не всем нравится. Можете засудить меня за это.

Взгляд вновь фокусируется на Алекс. Меня бесит, что она улыбается ему, смеётся, позволяет касаться себя. Если они ходили вместе по магазинам и при нём она мерила лифчик, я сейчас же снесу его голову. Никто и никогда не коснётся её так, как это делал я. Даже если для этого мне придётся держать свечку над ней – я буду это делать на протяжении суток и всей жизни в целом. Телефон верещит в кармане, но я не тороплюсь доставать его, хотя стоит. Джаред снова сморит на меня с ухмылкой и выгибает бровь, на что я тут же достаю мобильник и прикладываю к уху, не посмотрев на имя звонящего.

– Привет, сынок, – с нежностью отзывается голос мамы.

– Привет, – улыбаюсь я, получая частичку тепла. В эту секунду глаза Алекс встречаются с моими, но она тут же отводит взгляд в сторону. Либо мне кажется, либо тень боли всё же промелькнула. И я всеми возможными способами хочу показать, а лучше закричать о том, что это мама, а не Чарли.

– Как дела? Почему не звонишь? Как Алекс?

Глоток пива попадает не в то горло, из-за чего я начинаю закашливаться, привлекая внимание друзей. Один вопрос и я погиб. Я не могу признаться родителям, на что пошёл по своей же тупости. Они ничего не знают и, судя по дружелюбному тону мамы, Алекс ничего не сказала, она молчит так же, как и я. Искоса взглянув в сторону девушки, которая держит моё сердце и мысли в плену, я прочистил горло и обобщил.

– Всё хорошо. Вы как?

– Тоже чудесно, хоть бы приехали в гости или мы к вам.

– Мам, работы много навалилось, – отвернувшись от друзей, тихо вру я, – обязательно приеду… приедем.

– Хорошо. Люблю тебя. Поцелуй за меня Алекс.

– Конечно.

Скинув вызов, я потираю шею и смотрю на звездное небо, где ярко светит полная Луна. Не знаю, поняла ли она, кто звонил, но я жутко хочу оправдаться перед ней, хотя это глупо. Я боюсь посмотреть на неё, не причинив себе и ей боли, уже ничего не говоря о поцелуе.

Её поцелуи.

Они самые лучшие. Нежные, трепетные, страстные, горячие, вкусные и сладкие. Я уже забыл, какого это – целовать Алекс. Кажется, что последний раз это было лет десять назад, хотя прошло несколько месяцев. Из воспоминаний меня вырывает звук бьющейся бутылки.

– Охренеть, ты придурок, – фыркает Крис, смахивая пиво с шорт.

– У тебя руки дырявые, – выдыхает Трент, закатив глаза.

– Сам ты дырявый, нахрена ты так сильно лупишь по бутылке? Она не железная.

– Ты сам её уронил.

– Ты сам её уронил, – передразнивает Крис, продолжая вытирать штаны.

– У тебя экстернальный локус контроля, Купер.

– Псих. Лечи своих больных.

– Это типы личности, идиот.

– Я нормальный тип.

– Нормальный с экстернальным локусом.

– Иди нахрен, – морщится Крис, и я улыбаюсь. Их тупое панибратство иногда бывают веселыми. Особенно, когда Трент приписывает Крису отклонения, а второй посылает его нахрен.

На пороге дома появляется Мэйс, за которым следует Мэди, оба они довольно бодро и весело бегут к столу около двенадцати ночи.

– А кто будет спать? – хмурится Лизи, усаживая на колени Мэйса, в то время как Мэди подбегает к Джареду, но тут же откланяется в сторону Алекс, которая принимает её к себе и начинает целовать в щёку. От одного вида у меня ноет сердце и появляется улыбка на губах.

Я не могу оторвать взгляд от этой картины, потому что фантазия тут же рисует нас и нашего ребёнка. Я не знаю, кто это будет: мальчик или девочка, ведь сейчас даже Алекс не моя. Мэди что-то тихо лепечет ей на ухо, после чего Алекс представляет её Фрэнку, и лицо моей племянницы со стеснительной улыбкой прячется в шее, которую я когда-то целовал. Следом, она спрыгивает с рук Алекс и идёт ко мне, я уже знаю зачем.

– Мэдисон, он не даст тебе конфет, – строгим тоном говорит Лизи, когда маленькие ручки обнимают мою ногу, а голубые глаза заглядывают прямо в душу. Я готов отдать ей всё, даже последние носки и меня пугает такая лёгкая отдача с моей стороны. Один взгляд и я готов сдаться, купив ей всё, что она пожелает.

Мэди обращает взгляд к Лизи и смешно надувает щёчки, выпучив нижнюю губу.

– Не пытайся, это не работает, – продолжает Лизи, пока Джаред тихо посмеивается рядом, а Мэйс кусает сосиску, смотря на сестрёнку.

Топнув ножкой, она бежит к Джареду и умещается на второй ноге. Эта маленькая хитрюга знает, что он не сможет отказать ей точно так же, как и я. Она – наша общая слабость. Косым взглядом я вижу, как на них смотрит Фрэнк и как на его губах играет улыбка. Алекс протягивает Мэди ладонь и что-то тихо щебечет ей с улыбкой, пока Лизи щурит глаза, смотря на подругу. Хоть Мэйс и молчит, все мы знаем, насколько страшен его союз с сестрой. Лизи и Джаред иногда готовы взвыть, но терпят и переносят их проказы с дёргающимися глазами. Это не удивление, что у них такие дети, было бы странно, если бы в этой семье родилась парочка послушных тихонь.

– Скажите маме, что вы любите её, и мы пойдём спать, – говорит Джаред, переглядываясь между детьми.

– Я люблю маму, – кивает Мэйс, заключая шею Лизи в кольцо своих рук и оставляя след от гриля на щеке.

– Не буду, – хмурится Мэди, скрестив руки под грудью, – она не даёт конфетки.

– Мама дала тебе сегодня часть своей шоколадки, а этого она не делает даже для меня, потому что мама любит шоколадки. И если ты не любишь маму, значит, мы поделим с Мэйсом твою часть маминой любви. Да?

Мэйс тут же согласно кивает, а брови Мэди ещё ближе сводятся друг к другу, из-за чего все тихо начинают посмеиваться. Джаред тянется к Лизи и обоюдно с Мэйсом, они начинают целовать её щёку.

– Наша мама, теперь у нас больше мамы, – улыбается Джаред, добиваясь нужной реакции от дочери и это работает.

– Это моя мама! – восклицает Мэди, начав отгонять их, но они продолжают настойчиво целовать щёку Лизи, из-за чего Мэди начинает брыкаться и хныкать, – отдайте, это моя мама!

– Твоя-твоя, но, если ты не будешь обижаться на маму. Мы договаривались, что ты получаешь две конфеты в день. Так?

Мэди кивает, смотря на Джареда с обиженным лицом.

– Сколько ты сегодня съела?

В ответ, она показывает два пальца.

– Значит, на сегодня всё.

– Но дядя обещал!

– Вот завтра он тебе и даст, а сегодня уже всё.

– Обещаешь? – протягивает Мэди, смотря на меня.

– Обещаю, – киваю я, – только ради этого остаюсь у вас.

Личико Мэди вновь озаряет улыбка, после чего она целует Лизи столько же раз, сколько и Джаред с Мэйсом, а то и больше, затем эта тройка вышагивает к дому. Пока Мэди подпрыгивает, держа его ладонь, Мэйс поднял голову и слушает.

– Он – хороший отец, – улыбается Фрэнк.

– Да, – с улыбкой, кивает Лизи.

Поймав секундный взгляд Алекс, которая заговорила с Лизи и Ками, а Фрэнк в это время общался с парнями, я поднялся со стула и зашагал следом за Джаредом. Находится рядом с ней и понимать, что сам потерял и выбрал этот путь – становится невыносимо, но я должен разобраться с самим собой, чтобы не повторять ошибок прошлого. Она нужна мне, как вода для жизни, но пока я не излечил самого себя, не думаю, что смогу осчастливить её. Возвращаться к тому, от чего мы ушли – значит, повторить этот круг ада. Я хочу видеть ту девушку, которая была со мной всегда, а не ту, кого я сделал из неё за год.

Тёплый мягкий свет освещал угол комнаты, взгляд нашёл Джареда, который лежал на постели Мэди, а она на его груди. Мэйс же всегда засыпал сам, сколько я его помню. Он вообще самостоятельный, Джаред категорически против того, чтобы с ним сюсюкались как с девочкой, но сам обнимает и целует его, что порой очень смешно. Но это даже не дело воспитания Джареда, а то, что Мэйс сам по себе такой, он всё любит делать сам и не любит получать помощь со стороны. И это кое-кого очень напоминает. Мне страшно, потому что он не просто внешняя копия Джареда, но и внутренняя. Я надеюсь только на взросление, которое поменяет его характер.

Облокотившись боком на дверной проём, я потёр шею, смотря на брата, черты лица которого, можно едва различить при тусклом свете ночника в розетке.

– Тебе повезло, – шепчет он.

– В плане чего?

– В плане того, что он по мужским задницам спец. Но это ещё ничего не означает.

– С какой стати?

– С такой, что он не единственный мужик на планете.

– Я не могу вернуться к ней таким.

– Каким?

Выдохнув, я пожал плечами и упёрся взглядом в окно.

– Запутавшимся в самом себе.

– Советую шевелить задницей в поисках, иначе опомнишься слишком поздно.

– С какого момента ты начал думать головой, а не членом?

– Я всегда думал ею, придурок.

– Да, когда познакомился с ней. Кровь от члена в голову ударила, благодаря чему заработал мозг.

– Сейчас я встану, выйду из комнаты, посмеюсь и заеду тебе в челюсть, – с улыбкой в голосе, шепчет Джаред.

– Буду не против, сам хотел попросить.

– Не будь идиотом, Том. Брось свою Чарли и вернись к Алекс.

– Ты всё-таки запомнил её имя, – посмеиваюсь я.

– Я же не конченый идиот с проплешиной в башке.

– Мне не нужно никого бросать, я уже говорил, что мы не вместе.

– Хочешь сказать, ничего не было?

– Не было… раз поцеловал… может пару раз… – вздыхаю я, – вот дерьмо.

– Алекс лучше об этом не знать.

– Я не буду ей врать.

– Не начинай с этого, иначе можешь даже не рассчитывать на дальнейший разговор.

– Я в курсе, но кто знает, может, она тоже пошла на подобный шаг.

– Не пошла.

– Тебе откуда знать?

– Потому что они похожи, сам знаешь. Слава Богу, что мы – нет.

– С чего ты взял?

– С того, что я не пытался забыть Лизи или заменить кем-то. Я знал, что хочу её и то, что она будет только со мной.

– Я на боковую.

Со своими словами, я медленно побрел в гостевую комнату, оставляя Джареда с детьми.

– Не хочешь побыть с ней? – слышится из комнаты.

– В том то и дело, что хочу, – выдыхаю я, после чего закрываю дверь и падаю на кровать.

Находится с ней в одной компании не трудно, трудно понимать, что я не могу коснуться её или хотя бы просто заговорить с ней. Может, Алекс и улыбается, поздравила меня, но я знаю её восемь лет. Я вижу в этом взгляде обиду и разочарование, из-за чего хочется рвать и метать. Это только моя вина, Алекс тут не при чём, это я загубил отношения. Это я уничтожил нас.

Когда я думал о том, что мне лучше найти такую же, как я сам – я глубоко заблуждался. Оказывается, что мне нужна буря. Как жаль, что осознание и понимание ценности в ком-то, приходит именно тогда, когда теряешь. Смотря на неё, я готов кусать локти, потому что собственноручно отказался от самого себя. Хотя, кажется, что я совсем себя не знаю, а это то, с чем должен разобраться. Сейчас я чётко осознаю свою ошибку. Алекс хотела говорить и пыталась поговорить со мной, но я совершенно ополоумел и не слышал её.

Глава 6

Том

Смотря в зелёные глаза, которые были на несколько оттенков темней тех, что принадлежат Алекс, я посмотрел за спину Чарли и протянуто выдохнул, потерев пальцами глаза и лицо. Я тупо не знаю с чего начать, поэтому завёл разговор с того, что завтра у меня тренировка.

– Я могла бы пойти с тобой, – улыбнулась она, подхватив вилкой ломтик помидора и курицы, которые затерялись среди сыра.

– Нет, – отрицательно закрутив головой, я вернул внимание к Чарли, которая занимала стул напротив.

Посылая мне короткую улыбку, она дальше занялась салатом, пока я не решался притронуться к заказу. Я неустанно сравниваю Чарли и Алекс, насколько они разные, между ними буквально пропасть. Алекс напоминает бурю, которая разжигает во мне пожар лишь одним взглядом, в то время как Чарли спокойная, даже через-чур. Когда я сказал о том, что уволился, я, было подумал, что она хоть немного покажет себя, но ничего, Чарли молча приняла и не сказала ни слова, разве только единожды при разговоре по телефону. Может, это хорошо, но ощущение того, что рядом пытается быть человек, которого я просто-напросто не представляю в виде того, с кем пройду жизнь – гложет и терзает. Я не звоню ей сам, не пишу, я вообще ничего не делаю, в то время как она тянется ко мне всеми возможными способами. Я и сам не понял, как всё дошло до того, где мы сходили несколько раз в кино и поужинали вместе. Сегодня ко всему добавляется обед, но сейчас я планировал остановить то, чего не желал.

Единственным человеком, который приходил со мной на тренировки – Алекс. Я не хочу очернять эти воспоминания, когда она переживала и верила в меня больше, чем я сам. Попытка уйти – громко провалилась, сейчас я, наконец-то, чётко осознаю свою ошибку и понимаю, что совершил самую большую глупость за всю свою жизнь: я ушёл от человека, без которого жизнь теряет всякий смысл. Никто и никогда не заменит её. Я согласен на всё: пусть она упирается, идёт мне наперекор, ведёт себя, словно ребёнок, что угодно, потому что мне до безумия не хватает именно этого. Я прожил три месяца в тумане. С уходом, я наивно полагал, что так будет лучше, но оказался идиотом, потому что жизнь стала настолько серой и едкой, что я практически задыхался в кругу собственного ада в виде работы. Приходя в наш дом, я хотя бы получал объятия, когда замертво падал на кровать, тут же нет ничего. Я остаюсь наедине с самим собой.

– Том? – голос Чарли помог вернуться из собственных мыслей и сфокусировать на ней взгляд.

Собравшись с силами, я знал, что сейчас могу разбить чьё-то сердце, но это мой крест и только мне его нести, потому что именно я позволил подобному случиться.

– Нам нужно прекратить это.

– Что? – сведя брови, Чарли начала бегать по моему лицу глазами в поисках ответов.

– Прекратить общение.

– Прекратить общаться? Хочешь сделать перерыв?

– Нет.

– Я не понимаю, Том.

– Нам нужно прекратить общение и встречи.

Смотря в глаза девушки, я видел, как в них медленно раскалывается её сердце, и таким ублюдком мне ещё никогда не доводилось себя ощущать. Хотя, было хуже, когда я просто ушёл от Алекс без слов и объяснений, посчитав это правильным.

– Но почему? – дрожь в голосе лишь подтверждала мои догадки, и из-за этого становилось только хуже.

– Потому что я не могу дать тебе того, что ты хочешь.

– Я ничего не прошу.

– Посмотри правде в глаза. Ты ищешь встречи со мной, для чего это делается? Для того чтобы быть рядом.

– Но…

– Мы не будем парой, Чарли.

– Я ничего не понимаю, – всхлипнула она, когда по щекам девушки покатились слёзы.

В эту же секунду силы начали испаряться. Отвратительно быть причиной чьих-то слёз и разбитых надежд. Прочистив горло, я тяжело выдохнул и напомнил себе слова Джареда. Я не хочу получить приглашение на свадьбу Алекс, потому что мне должна быть отдана совершенно иная роль в этом событии. Пока я тут идиотничаю, как говорит Джаред, мою девушку может обнимать кто-то другой. Но я не могу прийти к ней таким, не она должна собирать меня и наставлять на путь истинный, хотя у неё получается это и на расстоянии.

– У меня есть человек, которого я люблю.

– Почему ты тогда не с ней?

– Потому что я совершил глупость.

Впившись в меня глазами, из-за которых струились слёзы, Чарли открыла рот, но её нижняя губа задрожала, и она тут же его закрыла. С трудом я пытался оставаться беспрекословным, дать слабину – значит, из желтого цвета перейти в зелёный, а я желаю уйти в красный раз и навсегда.

– Я должен уйти, – выдохнул я, поднимаясь из-за стола, – прости.

Сунув в руки в карманы, я вышагивал к двери, но позади раздался грохот, заставивший обернуться.

– Вот так просто? – закричала Чарли, тут же получая внимание каждого человека в кафе, – ты бросаешь меня?

Стул валялся на полу, а сама она казалась той, которая только что совершила побег из психушки.

– Мы даже не были вместе, Чарли.

– Это для тебя ничего не значило? – продолжает вопить она.

– Не делай из этого трагедию, между нами ничего не было. Ты всё выдумала.

– Я выдумала? – теперь эта девушка грузными шагами направляется ко мне и, ткнув пальцем в мою грудь, кричит так, что звенит в ушах, – выдумала? Ты чёртов придурок! Это ты дал мне повод так думать, а сейчас разрушаешь меня!

– Ты права, но я ошибся. Больше никаких лживых надежд. Ничего нет, и не будет.

Острая боль моментально пронзает щёку, по которой добродушно зарядила Чарли. В зелёных глазах бегают искры безумия, и эти демоны готовы сожрать меня, не оставив и косточки.

– Я ненавижу тебя. Ненавижу так сильно! Это только твоя вина!.. Убирайся!..

Вздохнув, я подхожу к двери именно в тот момент, когда в нескольких дюймах от головы прилетает стакан, разлетающийся на сотни осколков. Это напоминает мою жизнь, которая разрушилась в один момент, разлетелась на осколки, которые я сейчас пытаюсь собрать воедино. Мужчина, стакан которого сейчас покоится на полу, с шоком смотрит на Чарли, она же, ничего не замечая, сверлит взглядом меня: размазанная тушь, красные глаза, мокрое от слёз лицо, спутавшиеся рыжие локоны. Я не вижу в ней ту, что встретил.

– Я ошибся в тебе дважды.

– Как ты смеешь мне говорить это?

– Ты казалась мне понимающей, как теперь известно – нет. Прости.

– Катись к чёрту и засунь в задницу свои извинения! Я ненавижу тебя!..

Оставляя за спиной разъярённую девушку и десятки людей, которые наблюдали за происходящим, я покидаю кафе. Плюс один человек, который ненавидит меня, хотя в Алекс я не так уверен. Если судить по последней встрече – ей просто плевать на меня. Я хочу знать, как ей удалось забыть меня так легко, что нужно для того, чтобы так просто выкинуть кого-то из своей жизни. Набрав номер брата, я медленно вышагиваю туда, куда смотрят глаза. Как только гудки перестают раздаваться, смотрю на экран, где начался отсчёт времени разговора.

– Я хочу поговорить с ней.

– С кем?

– С Алекс. Где она живёт?

– Я не скажу тебе её адрес.

– Какого хрена, Картер? – рычу я.

– Забыл, что говорил?

– Я всё помню!

– Значит, сейчас у тебя временная потеря памяти, – усмехается он, – когда подружишься с собственной головой, тогда и поедешь к ней.

– Ты шутишь? – цежу я, – ты, мать твою, шутишь!

– Нет, у тебя катушку двинуло. Приезжай и поговорим.

– Я не собираюсь к тебе приезжать, – фыркаю я.

– Ладно, где ты?

– Тебе какое дело?

– Я сам приеду, – спокойно говорит Джаред, на заднем фоне слышится, как он что-то делает, а после убирает телефон в сторону и сообщает Лизи, – малышка, я скоро приеду… нет, дела образовались… пока идите без меня.

Одновременно я благодарен ему за то, что он не стал говорить Лизи своё направление, а с другой стороны бешусь из-за того, что он оставляет их и собирается приехать ко мне или за мной, я не знаю, как обозначишь его действия. В такое время они обычно выходят на прогулку, я практически знаю их распорядок дня, хотя, они любят внепланово рвануть куда-нибудь.

– Ты меня слышишь или успел оглохнуть? – голос брата раздражённый.

Оглядевшись вокруг, я осмысляю, куда успел дойти.

– Мэдисон авеню.

– Ты прикалываешься? И где я должен тебя искать?

– На пересечении с тридцатой.

– Иди к Бельвью.

– К госпиталю?

– Да, жди меня там. Проветришь мозги морским воздухом.

Джаред скидывает вызов, а я заворачиваю на первом попавшемся перекрёстке.

Никогда бы не подумал, что он может поступить так. Лизи всегда для него была приоритетом во всём, и, если будет выбор между ней и кем-то или чем-то ещё, он всегда выберет её, можно даже не спрашивать. Мой брат повяз с головой ещё с двадцати лет. Если сопоставлять мои отношения с Алекс и отношения Джареда и Лизи, то это две разных крайности. Конфликтов между нами практически не было, мы всегда понимали друг друга лишь при помощи взгляда, в то время как у Джареда и Лизи всё напоминает кардиограмму. Они могут повздорить, покричать на эмоциях, но возможно, что так даже лучше, ведь таким способом избавляются от эмоций, которые не копятся внутри, мы же их накопили и они помогли самоуничтожению. С трудом я начинаю признавать, что где-то Джаред мудрее и на настойчивее меня. Хотя, бьюсь об заклад, я лишился интеллекта, который перешёл к ему. Их отношения со своими изъянами, но так они и создают свою идиллию, да и вряд ли их может что-то отрезать друг от друга. Я должен был взять пример с брата, а не совершать ошибку. Итог вынесенного урока: я не могу без неё, моя жизнь теряет краски без Алекс.

– Садись, – говорит Джаред, смотря на меня через опущенное стекло, в то время как я уставился вдаль.

Молча обойдя машину, я занимаю пассажирское кресло и выгибаю бровь, смотря на брата.

– А где твоя снежника?

– Взял, что ближе стояло. На ней в основном ездит Лизи.

Это ещё больше удивляет меня. Джаред всегда сдувал пылинки со своей белоснежной BMW, он даже перегнал её из Бостона, сейчас же я всё чаще вижу его за рублем X7. Выезжая на дорогу, он усмехается:

– Это всего лишь железяка, Том, не смотри на меня так. И Лизи категорически отказывается садить за руль этой, приходится ездить мне.

– Раньше ты говорил другое.

– Теперь хочу спорт, – довольно улыбается он, – охрененный.

– Ренж? Он ломается часто.

– Плевать, это не проблема.

Закатив глаза, я откидываюсь на спинку кресла и наблюдаю, как Джаред сворачивает на парковку к набережной.

– Будем гулять под ручку, как подружки? – язвлю я.

– Если надо будет, то будем, – кивает Джаред, вылезая из машины и тут же получая улыбки близ проходящих девушек в свою сторону.

Больше всего мне нравится смотреть, как он не замечает этого, либо делает вид. По крайней мере, я на девяносто девять процентов уверен, что ему просто плевать, а один процент льстит самолюбию. Даю не одну сотню, что в голове у него картинки обнаженной Лизи. Что-то типа обезьяны, которая хлопочет в тарелки, только жена и голая. Но это ещё не всё, больше всего меня веселит то, как он старается показать кольцо на пальце. Он не прячет руку и не убирает кольцо, он готов каждому подвести кулак к лицу и показать золотой круг на безымянном пальце. Останавливает ли это кого-то? Не особо, они продолжают ему улыбаться, в то время как карие глаза брата не замечают ничего вокруг, а внимательно рассматривают моё лицо.

– Не смотри на меня так.

– Как? Как на идиота? – усмехается Джаред.

Закатив глаза, я подхожу к бортикам, которые разделяют обрыв и зону отдыха.

Опираясь на них ладонями, я смотрю вдаль. Мимо пролетают катера для отдыха с визжащими людьми и те, что перевозят жителей с одной стороны города на другую, работая, как общественный транспорт. Каждый из них оставляет волны и заставляет биться их о камни, создавая умиротворяющий звук морского прибоя. Если бы не шум машин, которые пролетают мимо, тут можно было бы найти свою тишину, хотя, смотря на некоторых людей, которые занимаются йогой или читают, я понимаю, что можно найти всё.

– Лизи всегда приходила сюда, когда у неё портилось настроение. Ну, в основном, я был тому виной, но тут ей становилось легче.

– Она гуляла тут с Дином.

– С ним тоже. Он её друг, – без капли раздражения кивает Джаред.

– Что изменилось?

– В плане? – он меняет позу и становится поясницей к бортикам, сложив руки под грудью.

– С каких пор ты так спокойно об этом говоришь?

– Он же гей, да и сам знаешь.

– Знаю, – соглашаюсь я, вспоминая то, что Дин стал именно тем, кто был на связи с Джаредом, когда она сменила работу. Изначально это был Крис, но после Дин сменил его и постоянно держал Джареда в курсе всех событий.

– Он хороший парень.

– Ты не мой брат, – смеюсь я.

– Да, я бы тоже двинул себе, если бы сказал это несколько лет назад. Он и мой друг, хрен с ним, хоть и гей.

– Что ты имеешь против гомосексуализма?

– Ты сейчас как Лизи. Ничего не имею против, если не трогают мою задницу.

Выдохнув, решаюсь на вопрос, который уже давно мучает меня.

– Ты должен сказать мне.

– О чём?

– Причину разлада с отцом, что произошло?

Настроение Джареда тут же делает поворот, теперь его брови съехались на переносице, лицо сморщилось, а губы, как и челюсть, сжались. Он напрягся, и я уже сомневаюсь в правильности того, что решился спросить.

– Успокойся, – говорю я. – Я – твоя семья, ничего не изменится. Ты всегда был с ним на одной волне.

– Был, – кивает Джаред, дав подтверждение сквозь сжатые зубы.

– Что бы он не сделал, ты продолжаешь держать на него обиду и злиться, пора прекратить.

Он молчит, смотря куда-то вперёд. Уверен, сейчас перед ним пусто, мимо не проходят люди, девушки не улыбаются ему, словно вовсе никого нет. Зрачки карих глаз расширились и напоминают бездну, а кулаки сжались.

– Он гулял.

– Гулял?

– Налево гулял, не будь идиотом.

– С чего ты взял?

– С чего надо, не просто придумал.

– Чёрт, ты видел его?

– Видел, – кивает он.

– Это было в прошлом, оставь это там. Рейчел простила его. Ты тоже должен.

– Не могу.

– Ты трахался с Элис и шёл к Лизи.

– Нет, – рыкнул Джаред, наградив меня быстрым смирительным взглядом.

– Ты забыл, где тебя носило всю ночь? Ты был в баре с Элис, когда уже был с Лизи.

– Я не спал с ней! Чёрт, я не помню… я проснулся в джинсах, а она голая. Ты не знаешь, что было! – хрипит Джаред, продолжая смотреть перед собой. – Даже если так, я сделал это ради неё.

– Не оправдывайся. Напомнить, что сделала Лизи?

Ядовитый взгляд брата обращается ко мне, но я и не думаю отступать, Джаред и так начинает сомневаться в нашем родстве. Сделаю шаг назад, и этот придурок точно сделает тест ДНК.

– Она простила тебя.

– Ничего не было. Я почти уверен, я бы не пошёл на это. Я не спал с ней ещё после того, как она заблевала весь диван на какой-то вечеринке. Я ещё не был знаком с Лиз, когда перестал контактировать с Элис.

– Каждый может совершить ошибку.

– Я никогда не сделаю такой ошибки, я никогда не пойду налево от Лизи. Всё что я хочу – могу получить от неё.

– Если она на это не согласна? Если то, что ты хочешь, не хочет она?

– Мы говорим об этом. И я не собираюсь трепаться на тему своей сексуальной жизни с женой с кем-то ещё, кроме неё самой.

– Хорошо, – смеюсь я, – возможно, это первое подтверждение, что мы братья.

– Будешь идиотничать, и я вырву клок твоих волос ночью.

Усмехаясь, я закатываю глаза, но настроение даёт новый сбой.

– Я разговаривал с Чарли.

– О чём?

– Ну, если говорить коротко, то кафе лишилось стакана, им нужно реставрировать одну стену и собрать осколки по углам.

– Не знал, что ты такой псих, – посмеивается он.

– Тогда было не смешно. Я больше не хочу повторять подобное дерьмо.

– Ты сам им обложился. Выложил кружком, как защитный круг, только из дерьма.

– Я облажался. Знаю. Я хочу всё исправить. Она нужна мне.

Джаред внимательно наблюдает за мной, пока я опустил голову и закрыл глаза. Я действительно в дерьме. Так отвратительно мне ещё не доводилось себя чувствовать.

– Хреново даже не то, что я ушёл, а то, что я её вижу.

– Где?

– У вас. Она пришла раз, придёт дважды и трижды. Они не исключат себя из жизни друг друга только из-за того, что мы разошлись. То же самое у нас: ты не перестанешь быть моим братом.

– Вы не разошлись. Ты сам ушёл.

– Спасибо, что напомнил.

– Не за что, – смеётся Джаред, хлопнув меня по спине.

– Ничего не было. Я не шучу. Раз или два поцеловал, даже скорей по-другому: она сама это сделала. Я просто хотел забыться… не знаю… я не знаю, как это объяснить. Просто для того, чтобы что-то понять.

– И что понял?

– Ошибку.

– Дважды?

– Дважды.

– Идиот, Том.

– Я знаю, – выдыхаю я, разочаровываясь в самом себе, но это не так страшно, как то, что разочаровалась Алекс.

На несколько минут мы погружаемся в тишину, и я вновь не верю тому, что сейчас разговариваю с братом, как с другом, а не как с придурком, у которого единственный мозг и тот штанах. Я в принципе не разговаривал так ни с кем, может быть за исключением Дилана, но мы ограничивались поверхностью. Сейчас же я ощущаю, как успешно Джаред внедряется в моё сознание. Я позволяю это делать, потому что сам не могу разобраться. Мне нужна помощь, а именно он был в моей шкуре.

– Ты не поедешь к ней, забудь об этом.

– Я в любом случае должен поговорить с ней.

– Ты сам сказал, что ничего не сможешь ей дать в таком состоянии. Найди самого себя и тогда иди к ней.

– Сколько на это потребуется времени? В то время как я расставлю по местам собственную жизнь, она уже может быть не одна.

– Хотя бы разберись с командой.

– Уже разобрался. Я в ней.

– Скоро игра?

– Через пару недель. Тренер сказал, что это мой единственный шанс показать себя в деле.

– Он поставил тебя в основной состав?

– Да. Либо приношу очки, либо нахрен. Говорит, мастерство не растеряешь.

– Согласен.

– Она нужна мне.

– Я уже понял, повторять не надо.

– Нет. Она нужна мне там. На игре. Приведите её любой ценой. Она обещала.

– Что обещала?

– Обещала быть на каждой игре. Это первая важная, она должна там быть.

– Она устроилась на официальную работу, если будет выходной.

– На работу? Куда?

– В издательство, потом скину.

– Плевать, закинешь её на плечо, как делал это с Лизи и принесёшь. Любой ценой, Картер.

– Успокойся, – посмеивается Джаред, – постараюсь.

– Не пойдёт. Дай слово, а лучше обещание.

– Обещание? – продолжает смеяться он.

– Да, и именно то, что даёшь Лизи, это как оберег на выполнение. Всё, что связано с ней – для тебя святое, значит, обещание будет святым.

– Хрен с тобой, – выдыхает он.

– Говори, Картер.

– Твою мать, обещаю, – гогочет он, – как будто в прошлое вернулся.

– Теперь принимаю. Не делай вид, что она не просит его сейчас.

– Она редко их просит.

– Потому что делает это только в случае важности.

Между нами снова повисает молчание и ни я, ни Джаред не торопимся завести разговор. Мы оба смотрим вдаль. Город медленно начинает погружаться в вечер, а небо приобретает лиловый оттенок, и я вспоминаю, что он вырвался от семьи, приехав ко мне ради разговора. Для меня это много значит, но собственная семья всегда должна быть важнее, а у Джареда она уже есть.

– Спасибо, – выдыхаю я, выпрямляя спину.

– За что?

– За то, что приехал. Вышло дерьмово, и я должен извиниться перед Лизи.

Джаред кивает и вытаскает из кармана джинс мобильник, который тут же прислоняет к уху.

– Вы где? – на губах брата играет улыбка, пока он слушает жену, а глаза начинают блестеть, и я счастлив за него, – хорошо, скоро будем. Люблю тебя.

Ещё секунду он держит телефон у уха, после чего убирает его назад в штаны и смотрит на меня.

– Что?

– Люблю тебя? – смеюсь я.

– Да, я люблю свою жену и всегда ей об этом говорю, попробуй сказать мне что-то и у тебя совершенно случайно сломается черепная коробка.

– Когда ты успел стать таким милым?

– Ты сам знаешь, – кивает он, – поехали, извинишься лично, ужин почти готов.

– Я лучше домой.

– Что за нахрен? Ты теперь будешь обходить наш дом стороной?

– Я не обхожу ваш дом стороной.

– Пошли, – машет рукой Джаред, выбиваясь вперёд.

Что ж, разговаривая по телефону, он выглядит так, словно четыре года влюблённый придурок, хотя, на самом деле так и есть, а сейчас он бежит вперёд, будто на пожар, но и тут я его понимаю. Думаю, что и сам не против бежать в такой дом. Кто вообще откажется от такого? Разве только полный кретин.

Иногда я пугаюсь из-за того, как быстро летит время. Те времена, когда я только поступил в университет – давно за спиной. Мы взрослые, конечно, не такие, чтобы песок сыпался из задницы, но подростковая и студенческая жизнь за плечами. Порой, я так хочу вернуться в то беззаботное время. И выбирая между школой и университетом, я бы однозначно выбрал университет, хотя и школьные годы манят. Тогда я и не подозревал, что в мою жизнь легко внедрится вихрь с именем Алекс. Этот ураган снёс мою голову на последующие восемь лет. И я согласен на все остальные года, которые предоставит судьба. Я должен найти себя ради неё. Другого выхода нет. Как говорил Джаред: «Она всегда принадлежала мне, и будет принадлежать только мне». В моём случае, эти слова можно посвятить Алекс.

Войдя на порог, в мои ноги тут же въехало тело Мэйса, который мгновенно отскочил и резво побежал дальше, огибая диван в направлении выхода на задний двор, следом за ним с писком бежала Мэди. Тишину, повисшую в гостиной, нарушали только их визги, раздающиеся с площадки. Завернув голову, я обнаружил Лизи, которая расставляла четыре тарелки по столу.

– Привет, – улыбнулся я, – ты ещё жива и не оглохла?

– Ненадолго, – захихикала она.

Пройдя на кухню, Джаред поцеловал Лизи, и направился к заднему двору, следом за ним пошёл я. Парочка младших Картеров заняла качели, а Джаред приступил к своей работе – помогать им рассекать воздух и смеяться, болтая ногами в самой верхней точке.

Застыв в проёме, я наблюдал за происходящим улыбкой. За прошедшее время, у него действительно прибавилось серой жидкости. Хотя можно поспорить, что Джаред просто прятал наличие интеллекта за придурковатостью, потому что на таких клюют девочки, но думаю, даже если бы он был ботаном, всё равно получал свою долю внимания.

С улыбкой, Джаред подталкивал качели Мэди и Мэйса, изображая какое-то чудовище, которое их ловит, из-за чего парочка младших Картеров визжала и буквально билась в истерическом смехе, отбиваясь от его рук. Всё это время, я просто стоял и наблюдал за ними. Верните меня на десять лет назад, я недоверчиво и озорно посмеюсь над ситуацией, которую вижу сейчас, после чего скажу, что такое невозможно. Как оказалось, возможно всё.

– Как дела? – раздался рядом голос Лизи, которая вытирала ладони полотенцем.

– Более-менее.

– Это прогресс или регресс?

– Не знаю, думаю, что всё также неплохо. Хотя, ты сама всё видишь.

– Вполне возможно, – кивнула она и коротко улыбнулась, но грустно.

– Как она? – тихо спросил я, хотя нас и так никто не мог услышать.

– Более-менее.

– Не говори ей, что я спрашивал, – выдохнул я, смотря на Лизи, – я люблю её. Мне нужно время, чтобы разобраться в себе.

– Хорошо.

– Они всегда такие?

– В основном. Обычно они переворачивают дом вверх дном.

Смеясь, я выгнул бровь, смотря на жену своего брата и одновременно хорошую подругу.

– Убирают тоже сами, – кивнула Лизи, отвечая на мой немой вопрос.

Переведя взгляд на семью, её лицо озарила лучезарная улыбка. Видеть их такими счастливыми – бальзам для меня.

– Ужин!

Три пары блестящих глаз устремились в нашу сторону, после чего, Мэйс и Мэди покинули качели, через секунду, они залезали на стулья, а Джаред поравнялся с нами. Прижав к себе Лизи, они поцеловал её макушку и улыбнулся.

– Люблю, когда ты дома.

– Рабский труд? – засмеялась Лизи.

– Вкусный ужин, – кивнул он.

Заняв место за столом, я втянул приятные ароматы. Эти три месяца я не особо задумываюсь об ужине, обеде и завтраке, да и о питании в целом. Скорее, нормально я ем только тогда, когда прихожу к ним. Уже несколько лет я не могу адаптироваться и понять, что это моя реальность. Я в доме Джареда, который в двадцать один женился, а в двадцать три дважды стал отцом. И этот засранец чертовски счастлив.

С каждым новым шагом, я втягивал приятный аромат, который сочился из квартиры по всему коридору. Ноги скорей перебирали друг друга в направлении нашего дома. Теперь мы живём только вдвоём. Я и она. Никакой соседней комнаты с Джаредом, мне не нужно приезжать к ним, чтобы быть с Алекс. Только я и она.

– Привет, – улыбаюсь я, скинув вещи у двери.

Короткие шортики на Алекс моментально дают свои плоды, а благодаря тому, что в этот момент она тянулась к верхней полке – я вовсе хочу, как Брюс Всемогущий скинуть с себя одежду лишь откинув руки назад. Глаза следуют по стройным ножкам вверх, огибая задние формы, спрятавшиеся под шортами персикового цвета, после которых её тело вновь открыто, остается лишь спортивный лифчик, поддерживающий грудь. Подойдя ближе, я достаю нужную баночку и ставлю её на столешницу. Следом, в моих руках оказывается Алекс, которую я одним движением усаживаю рядом с ней, в ответ она обвивает мою талию ногами и зарывается пальцами в волосах. Не став медлить, я подтягиваю её ближе и прокладываю дорожку поцелуев по шее. Это не иначе, как мой дурман. Алекс выдыхает и откидывает голову назад, я же крепче сжимаю её талию. Ладонь следует выше и добирается до груди, которую я сжимаю и следом оголяю, прокладывая дорожку к ней. И как только кусаю её кожу, Алекс издаёт стон, а я улыбаюсь, стягивая с неё шорты. К ним присоединяются мои джинсы и футболка.

– У меня лекция в три, – невнятно лопочет она.

– А у меня голая сексуальная девушка на столешнице, я сам прочитаю ей лекцию. Эта лекция ей понравится больше.

– Я тоже так думаю, – выдыхает Алекс, когда я встречаюсь с ней губами и получаю второй стон, находясь в ней.

– Бери или отдай мне, – отбирая у меня тарелку, Джаред, сведя брови, смотрит в мои глаза и мне становится слишком неловко.

– Я что, залип с тарелкой?

– Да, слюни подбери и не надейся, что позову ещё раз.

Знал бы он, из-за чего я должен подобрать слюни – выбил бы мои мозги. Встряхнув головой, я пытаюсь выбросить воспоминания, которые преследуют на протяжении каждого дня, который проживаю. С годами создавая своё счастье, я разрушил его за миг. Мне нужно её прощение. Я готов на многое, чтобы его получить.

Глава 7

Алекс

Привыкнуть к тому, что теперь каждое утро будильник оповещает меня о том, что пора делать подъем – новинка. Последний раз я жила таким ритмом только в университете, хотя периодически приходилось подниматься по звонку, сейчас мои будние дни сделали сальто и поменяли свои планы. Я далеко не консервативный человек, новинки всегда приходились мне по вкусу, наверно, определённый режим на работе тоже должен стать таковым. Эйфория от чего-то нового, заряжает энергией и воодушевляет, хотя я пока даже не представляю, с чего должна начать и каким образом продолжать. Кроме того, я даже не знала, какого дресс-кода должна придерживаться, поэтому выбрала что-то между. В любом случае, к каждому образу нужно лишь добавить красную помаду, которая выделит среди окружающих. Это я и сделала. Чёрный топ с V-образным вырезом отлично сочетался с таким же цветом брюк, вслед которым на ноги легли чёрные туфли. Женщина вамп – это сегодня я. Ещё раз сделав круг вокруг собственный оси напротив зеркала, я закинула сумку на плечо и уже вышла из квартиры, когда вновь вернулась назад. Мне нужна хотя бы моральная поддержка, потому что я одна. Коммуникабельность – это про меня, но чувство того, что кто-то держит твою ладонь в знак поддержки намного больше. Схватив рамку с фотографией, где я, Лизи и Бекка в центральном парке корчим рожицы, я сунула её в сумку и выбежала из квартиры.

Чистым везением было то, что я живу в пятнадцати минутах ходьбы от офиса, на такси это время можно увеличить вдвое, если не втрое, особенно утром, когда город просыпается и торопит каждого её жителя. Солнечные лучи сочились между высоток, освещая путь и согревая тело благодаря чёрному цвету, которое оно так любит. Я погрузилась и вошла в колею тех спешащих с самого утра людей, которые забегают в Старбакс для того, чтобы прихватить с собой стаканчик ароматного кофе. Это как ритуал каждого жителя, есть ещё один: пробежка с утра, но пока я должна понять специфику новой работы, чтобы позволить бодриться подобным занятием. Наверно, Нью-Йорк сложно представить без двух вещей: кофе и тех, кто занимается пробежкой, это стиль жизни и мода города, кроме того, полезно для здоровья.

Как только я вошла в стены лифта, они моментально наполнились ароматом из стаканчика. Странное тихое утро в понедельник, словно я перепутала дни и пришла в воскресенье.

– Придержите, пожалуйста! – выкрикнул мужской голос, из-за чего я на автомате вскинула руку, которую тут же защемили двери. Резкая боль пронзила кисть и заставила зажмуриться, но было ещё одно: стаканчик того самого великолепного напитка покоился не во мне, а на мне, точней, на одежде.

– Чёрт! – хмыкнула я, стряхивая напиток с одежды, хотя было бы проще просто снять её и выжать.

Из-за произошедшего, двери лифта открылись, впустили соседа и вновь закрылись, но он так и не взметнулся вверх. Подняв глаза, я встретилась с серыми, прожигающими и рассматривающими меня. Под пристальным вниманием к себе, я перекатилась с пятки на пятку и выпрямилась, боль в руке и вовсе испарилась, либо же я просто перестала её чувствовать. На вид лет так двадцать пять. Белый джемпер закатан до локтя; чёрные джинсы и белоснежные кроссовки, которые удивляют меня не меньше, чем джинсы; русая копна волос напоминает оттенок Тома так же, как и серые глаза, разве только в них нет ноток голубого; длинные пальцы держат в руках телефон, а одна нога стоит на носке, перекрестив впереди первую. Запустив пятерню в локоны, парень убирает их назад и пухлые губы поднимаются в улыбке.

– Джинсы? – первое, что выдыхаю я, – кроссовки? А так можно?

– Можно, – смеётся он. Этот голос дружелюбный, приятный и отдаёт мужественностью, из-за чего я вновь перекатываюсь с пятки на пятку.

В ответ я свожу брови и перестаю пялиться на парня, вновь начиная копошиться с топом и брюками, которые прилипли так, словно стали вторым слоем кожи.

– Тебе, кажется, нужна новая одежда, – улыбается он, на что вскидываю голову и стреляю в него ироничным взглядом.

– Отличная дедукция, – киваю я, – я уже жалею, что придержала лифт.

Незнакомец смеётся и нажимает на кнопку моего проклятого этажа. Хочется спросить «за что?», что я, собственно, и делаю, но у себя в голове.

– Готов загладить вину, – весело проговаривает он, из-за чего я вновь стреляю в него смирительным взглядом.

– Во-первых, это не смешно, во-вторых, я не думаю, что у тебя в ящичке завелись женские брюки и топ.

– Ты всегда такая злюка или это только по понедельникам?

– Думаю, если это повторится ещё раз, то может войти в привычку.

Как только двери лифта открываются, напротив я застаю своего начальника во всей красе идеально отшитого костюма цветом мокрого асфальта. Разглядывая стопку документов в руках, он поднимает янтарные глаза и удивлённо вскидывает брови.

– Мисс Блинд, мистер Мактаггарт, – кивает Фрэнк, который с сегодняшнего дня стал для меня мистером Ли.

– Доброе утро, – весело выдаёт мой путник и покидает лифт.

– Видно, оно не у каждого доброе, – подняв уголки губ, мистер Ли, рассматривает мою одежды.

Хочется сказать что-то в ответ, но я держу язык за зубами, потому что Фрэнк чётко разделяет рабочие отношения и личные. Да, за небольшой промежуток времени, он успел стать мне кем-то вроде друга. Я не люблю называть таковым каждого, но именно он приходил на помощь и был рядом в ту субботу, когда я решилась провести время с друзьями, а не придумывать отговорки.

– Так ты идёшь? – с улыбкой и блеском в серых глазах, обращается ко мне парень.

– Благодаря тебе, я вылила стаканчик горячего кофе на одежду. Ещё ошпарилась и ушибла запястье, но, несмотря на это, была дружелюбной, а спасибо так и не услышала.

– Спасибо, – смеётся он, – отблагодарю тебя новым стаканчиком и одеждой сегодня, а если быть точным – прямо сейчас.

– Мисс Блинд, я зайду к Вам в ближайшее время, – уведомляет меня мистер Ли, когда я делаю шаг из лифта, в котором продолжала стоять.

– Хорошо, – киваю я, получив короткую улыбку, которая сказала о многом, после обращаю взгляд к парню.

Двери лифта закрываются, оставляя нас одних в тишине офисных стен. Это действительно странно, что мимо в спешке не пробегают сотрудники и не галдят на весь коридор. Около восьми утра, тут пусто, словно сегодня первый выходной, а мы те, кто не завершил работу и пришёл, чтобы её доделать.

– Мартин, – представляется парень, протянув мне руку.

– Алекс, – говорю я, вкладывая свою ладонь в его.

– Милый топ, залитый кофе, Алекс.

– Клёвые кроссовки, подстать известному издательству, Мартин.

– А ты не любишь оставаться в долгу, – смеётся он.

– Тут ты прав.

– Я должен исправить свою ошибку и загладить вину. Идём.

Он не отпускает мою ладонь, продолжая держать её в своей, из-за чего становится неловко. Я вновь возвращаюсь в прошлое и те времена, когда мою руку мог взять только Том. Только с его пальцами я переплетала свои и получала наслаждение, приливы счастья и гордости. Всё в прошлом, но моя память не считает это поводом для того, чтобы забыть. Наоборот, при каждом удобном случае, она проводит параллели с настоящим.

Открыв дверь через несколько других, Мартин с азартом усаживает меня на кресло, и пока я гуляю взглядом по кабинету, он успевает нажать на кофемашине кнопку запуска, начав перебирать груду одежды, висевшую на напольной вешалке. Положив ладонь на серебристые подлокотники, я посмотрела на идеально прибранный стол, где каждая папка стояла к папке, а карандаш к карандашу, словно это рабочее место самого настоящего педанта. На моём жизненном пути есть один перфекционист с именем Лизи, но у неё всегда одно из двух: порядок или хаос, другого не дано. Думаю, если сейчас заглянуть в ящик, то там всё лежит ровно по размеру, что даже забавно, ведь Мартин не похож на человека, страдающего подобной чертой идеальности. Хотя, я о чём я говорю? В офисе никого нет, кроме нас, либо кто-то ещё может тонуть в бумагах ещё с пятницы. Время перевалилось за восемь, а я так и не вижу спешки за стеклянными дверями, которые должны открывать сыр-бор в это время.

– Где все?

– В плане? – не оборачиваясь, спрашивает Мартин.

– Когда я была тут в последний раз, тот каждый носился как курица без головы.

– Скорей всего ты попала под конец недели, – посмеивается он, – ближе к выпуску всегда так. У нас нет нормативного режима, Алекс.

– Что? – в недоумении переспрашиваю я.

– Он есть только у новичков. Все остальные работают по своему времени. У мистера Ли интересная политика. Его не волнует, сколько ты сидишь на рабочем месте и вообще бываешь ли в офисе, для него важно то, что ты сдаёшь. Мы все люди творчества, и нам требуется подкрепляться вдохновением.

– Зачем тогда ты тут?

– Потому что я – швейцар, мне нужна точность, и я могу делать всё тут. Для меня так даже удобнее.

– И мистер Ли не думает, что его сотрудники сейчас могут нажиться в постели?

– Понимает, он ведь не глуп, но это его интересует в последнюю очередь. Главное – работа, которая ложится к нему на стол вовремя.

Протянув мне брюки, похожие на мои собственные и топ, Мартин рассматривает мою одежду и улыбается, словно подобрал почти точную копию. Только то, что на мне – я шила сама, а то, что протягивает он – пахнет брендом. И я оказываюсь права, когда вижу язычки с названиями.

– Ваш кофе, – улыбается он, поставив кружку на стол, – мы в расчёте.

– Что у тебя в кабинете делает эта одежда?

– Висит.

– Я уже говорила, насколько точны и гениальны твои изречения?

– Ты что-то упоминала о дедукции, но я готов послушать ещё раз, – смеётся Мартин и усаживается за рабочий стол.

– Не в моих привилегиях повторять.

– Как жаль, надеюсь, услышу ещё раз.

Сделав первый глоток, я закрыла глаза и замычала. Я уже говорила, насколько невероятно выпить кружечку кофе с утра? Скажу ещё раз: это прекрасно. Особенно, если никуда не торопиться и не вылить этот чудесный напиток на себя. Но через секунду понимаю: я сижу напротив незнакомого парня и издаю чуть ли не стоны от удовольствия. Распахнув глаза, я встречаюсь с дымчатыми серыми, которые внимательно следят за мной.

– Из тебя чудесный бариста, но мне пора. Фр… – успевая остановить себя на полуслове, я хочу вылить новую порцию кофе на голову, дабы мозги выплыли на нужную позицию в черепе. Никто не должен знать о том, что мой начальник на самом деле человек, с которым я провожу хоть и малую, но часть дня. Кроме того, он знает намного больше, чем положено знать человеку, который принял тебя на работу.

Марин щурит глаза и продолжает сверлить меня взглядом, из-за чего я ёрзаю на стуле. Не понимаю, почему чувствую себя неуютно в его компании, но, когда встаю и подхожу к двери – всё становится предельно понятно. Я вижу в нём Тома. Они похожи, только Том не такой любитель точности и порядка, скорей, это внешняя схожесть. И я вновь меняю мнение, когда Мартин закусывает колпачок ручки. Так делал Том, когда над чем-то размышлял. Хочется биться головой о стену до тех пор, пока не вышибу собственную память, хотя сомневаюсь, что и это поможет выбить образ бывшего парня.

– Алекс! – останавливает меня Мартин, когда я делаю шаг за порог его кабинета.

Завернув лицо в его сторону, я ожидаю вопрос или то, что мне желают сказать.

– Как на счёт ужина в семь?

– Спасибо, я не ем после шести, – говорю я и закрываю дверь, слыша смех Мартина.

Долго у двери постоять не удаётся, ведь они стеклянные, разве только матовая поверхность не может показать моё лицо Мартину, а поверьте, его лучше не видеть. Я чувствую, как язык закатился куда-то в гортань, как отхлынула кровь от головы, и как вытянулось лицо. Я ожидала всего, что угодно, но не такого предложения. Мартин может быть и не плохой, но смотря на него – я думаю о Томе. Кому я лгу? Я смотрю на каждого и думаю о нём, дело даже не в их схожести. Скорей, суть в том, что я только что увидела: идеальность. Возможно, это не плохо, ведь он разложил свою жизнь по полочкам, как и карандаши по цвету и размеру, но я не такая и никогда такой не буду. Моя жизнь – это безумие, сейчас одно, а через минуту – другое, я быстро меняю планы. Моя квартира – хаос и непостоянство, я люблю в нём работать, потому что это и есть мой порядок. Такие люди никогда не смогут ужиться вместе, это вечные споры, придирки, упрёки и нотации.

Плюхнувшись на кресло в кабинете, который ещё месяц может быть моим, я повернула голову к окну, за которым слышались сигналы клаксонов и проезжающие шины. Одновременно и тишина, и шум, напоминающий мою жизнь последнее время. Снаружи озорство, внутри пустота. Улыбаясь самой себе, я зажгла новый огонёк в душе, как символ того, что я – новая. Другая Алекс. Свободная. Я не знаю, какого это. Не знаю, как быть одной, ведь я не помню себя без него. Одинокая слеза покатилась по щеке, но я быстро её смахнула и вновь улыбнулась. Я должна найти себя без него. Стать улучшенной версией Алекс.

– Слёзы радости? – раздался мужской голос, из-за которого я подскочила на кресле и ударилась коленом о стол, издав что-то вроде писка.

Взгляд сфокусировался на мистере Ли или Фрэнке, я даже не определилась с тем, как должна называть его хотя бы собственной в голове. Занимая кресло напротив, мужчина смотрит на меня тем же добродушным взглядом, который был в те дни, когда мы познакомились. Если говорить о знакомстве, то оно не удалось, потому что я его испортила. Но важно не начало, а продолжение.

– Наверно, – выдыхаю я, а он поднимает уголки губ.

– Второй раз в офисе и новое происшествие.

Не сразу понимая, о чём он говорит, я вспоминаю, что сейчас на меня залитая кофе одежда.

– Вероятно, понедельник не станет моим любимым днём.

Фрэнк посмеивается и ставит локоть на подлокотник, подперев кулаком подбородок и вытянув из пятерни указательный палец, который ложится на щёку. Несколько минут мы молчим: я вновь обращаю взгляд к окну, а Фрэнк продолжает смотреть на меня. Между нами словно проходит немой разговор, и я прекрасно понимаю, о чём он думает.

– Он, кажется, тоже разбит.

– Думаю, что ты преувеличиваешь, причём через-чур, – киваю я, продолжая наблюдать за проплывающими мимо пышными облаками.

– Думаю, я преуменьшаю.

– Я хорошо его знаю.

– А что, если ты знала не того человека?

Переключив внимание на Фрэнка, я смотрю в янтарные глаза, которые в ответ смотрят на меня.

– Возможно, ты прав. Том, которого я знала, никогда бы так не сделал.

– Ты ведь всё равно меня не будешь слушать? Так? – улыбается он.

– Может быть, – смеюсь я.

– Тогда хотя бы смени одежду, смотрю, Мартин поделился с тобой.

– Это его вина, так что да, он должен был всё исправить.

Фрэнк покинул кресло и подошёл к окну. Засунув руки в карманы, он молча смотрел в одну точку, пока я наблюдала за ним. Конечно, спина мужчины мало что может рассказать о чувствах или показать то, о чём он думает, но я почему-то чувствую его эмоциональное поле. Он не торопится что-то рассказывать о себе, да и нужно ли? Он – хороший человек, который может прийти на помощь в трудную минуту, и он пришёл.

– Иногда нужно отпустить, чтобы найти себя, Алекс. Поверь мне, я как никто другой это знаю. Мы совершаем ошибки, за которые приходится платить не деньгами. Мы платим за это разбитым сердцем. Ты любишь его?.. Хотя, зачем спрашиваю, ведь всё вижу сам. Если скажу, что он тоже тебя любит, ты всё равно ни поверишь, будешь отрицать и начнёшь спорить, приводить свои аргументы, но твоя правда не обвязывается быть истинной. На самом деле, всё может быть в точности наоборот. Я хочу попросить тебя только об одном: дай ему время.

– Сколько? Прошло три месяца. Сколько я должна ждать? Я могу ждать всю жизнь, но чего я буду ждать? Призрака? Да, он найдёт себя, но сделает это без меня… он уже это сделал.

– Если любишь, то будешь ждать хоть всю жизнь.

– Я люблю, но я не хочу быть одна. Я не хочу ждать человека, который не желает приходить.

– Просто дай ему время.

Покачав головой, я подхватила новую одежду и встала на ноги.

– Понимаешь, это как ждать у моря погоды: ты надеешься, веришь, ждёшь сутками напролёт, а ничего не случается. Ты понимаешь, что ждать больше некого. Он не придёт. Он ушёл. И вдруг ты вспоминаешь, что у тебя есть ты. Ты понимаешь, что беречь нужно себя, ведь ты у себя одна. Ты заслуживаешь счастья, даже если его подарит другой человек.

– В тебе говорит обида, Алекс.

– Да, обида, – соглашаюсь я, позволяя слезам покатиться по щекам, – а разве это не естественно? Разве это не обидно, когда тебя оставляют молча, без объяснений и прощаний!? Но обида не самое главное. Я разочаровалась, понимаешь? Я знала другого человека, это был мой идеал, но он вдруг испарился. Исчез. Передо мной предстал другой человек: тот, кто не способен посмотреть в глаза и сказать прощай.

– И ты сможешь спокойно смотреть на него?

– Я уже это делала на выходных.

– Ты избегала его взгляда.

– Может быть, но это не столь важно. Пройдёт время. Раны затянутся. Я смогу посмотреть на него не для того, чтобы узнать ответы на свои вопросы, я сделаю это для того, чтобы сказать спасибо за опыт.

Фрэнк поворачивается ко мне и выгибает бровь. Уголки его губ поднимаются.

– Говоришь как я когда-то.

– Я оказалась права?

– Отчасти, да, но не полностью. Ты простишь любимому человеку всё, даже его отсутствие.

– Ты всё ещё мой друг или всё-таки начальник? – улыбаюсь я, когда Фрэнк оглядывает собственную рубашку и расправляет брюки.

– Так ты всё-таки добавила меня в список друзей?

– Ты где-то между. Я пока не определилась.

Фрэнк смеётся и качает головой.

– В таком случае, мисс Блинд, что за вид на рабочем месте? Советую переодеться и приступить к рабочим обязанностям.

С этими словами, он шагает к дверям, но от меня не ускользает улыбка на губах, когда он покидаем кабинет. Его принцип разделения рабочих и личных отношений явно рушится с каждым новым днём. Не удивлюсь, если скоро мы под ручку будем ходить на обед.

Последующее время я переодеваюсь и погружаюсь в работу. Благодаря одиночеству, возможность включить музыку для вдохновения – становится реальной, следом проходят поиски проекта, который станет моим первым. С каждым новым часом, работа начинает нравиться мне всё больше и больше. Не найдя ничего лучше, я останавливаюсь на интерьере в китайском стиле и духе, который интересовал меня ещё со школьных времён. Воспоминания вихрем проносятся в голове, и многие связаны именно с Томом: наш вечер, когда мы ужинали в китайском кафе. Я в точности помню этот день, потому что он стал практически первым свиданием с ним. Уходя от одной точки, я вновь возвращаюсь к ней. Таково моё проклятие.

Тройка счастливых лиц подглядывает на меня с фотографии, которую я прихватила с собой, и за это я салютую себе пять. Мысленно каждая из них со мной. Бекка прилетает раз в месяц, и только по одной причине – мы. Но я пропустила её прилёт по собственной глупости. Том больше не должен быть тем, кто станет между мной и друзьями. Они у нас общие. Пора поверить в слова, которые я когда-то сказала в доме Лизи и Джареда: люди расстаются каждый день, это не конец света.

Я направляю мысли в нужную сторону и по крупице, по копеечке, начинает получаться то, что я должна делать еженедельно: статья. В дверь стучат, и только через минуту я отрываюсь, смотря на силуэт, ожидающий разрешения войти. Это тоже в новинку.

– Входите.

На пороге в ту же секунду появляется Мартин, из-за чего я застываю с карандашом в руке, который давно отвлёкся от темы, рисуя платье, которое вскоре должно стать явью, а не зарисовкой.

– Обед? – с улыбкой, предлагает он, держа руки за спиной, – или ты не ешь после двух?

– Пока не нагуляла аппетит, и ты уже загладил вину.

– Хорошо, что я знал твой будущий ответ, – смеётся он, вынимая из-за спины пару ланч пакетов.

Занимая кресло напротив, пока я медленно выгибаю бровь, Мартин ставит один передо мной, и в нос ударяют ароматы того самого кофе, которое я планировала выпить утром.

– Я купил именно тот, что был у тебя.

– У тебя сверхобоняние?

– Да, особенно если это запах моего любимого вкуса.

– Ладно, ты загладил вину дважды, теперь я могу сказать о том, что утром ничего не было.

– Хорошо, только верни завтра одежду, – посмеивается он, разрывая бумажный пакетик.

– Забираю свои слова назад. Возьми мои вещи, потому что всё произошло по твоей вине.

Мартин усмехается, посмотрев на меня из-подо лба. В эту секунду телефон начинает звонить, а я, не глядя на экран, принимаю вызов, удерживая взгляд на парне напротив, который раскрывает чёрную пластмассовую упаковку, издавая трескающиеся звуки, следом перед глазами появляются невероятной аппетитной красоты пончики с глазурью.

– Передумала? – смеётся он.

– Вполне возможно, – киваю я, вспоминая, что держу телефон возле уха.

– Надеюсь, об ужине после шести.

– Не хочу тебя расстраивать, – улыбаюсь я, и переключаюсь на звонок, – алло!?

– Спасибо, что принимаешь мой звонок, но разговариваешь с кем-то другим, – хихикает Лизи.

– Прости, – откликаюсь я, растягивая губы в счастливой улыбке, – как дела?

– Ничего не меняется. Как первый рабочий день?

– Если не учитывать утро, то всё чудесно.

В эту секунду Мартин забирает рамку с фотографией и начинает с интересом рассматривать её, искоса поглядывая на меня. Пухлые губы парня трогаются в улыбке, а после, он тихо начинает смеяться.

– Познакомишь с подругами? – шепчет он, на что я закатываю глаза.

– Ты ведь понимаешь, что мы можем обедать вместе? – продолжает Лизи.

– Да, если наш обед будет составлять два часа или больше. Ты забыла, где ты и где я?

– Всего лишь разные стороны Нью-Йорка, – хихикает она.

– Да, можешь позвать Джареда, он приедет с третьей стороны.

– Он и так приезжает, – довольно провозглашает Лизи, из-за чего я вскидываю брови.

– Господи, что будет, если вас разлучить на сутки в одном городе?

– Ничего.

– Да, ничего, вы всего лишь пророете новую ветку метро для себя.

– Возможно, – хихикает подруга.

– Как Мэди и Мэйс?

– Отлично, драконят Джареда.

– Это моя месть, – улыбаюсь я.

– За что?

– Не буду говорить, я не одна, но мы обе знаем, – смеюсь я, – и не закатывай глаза. Я всё ещё мирюсь с вашими отношениями.

– Мне почти двадцать четыре. Мы в отношениях четыре года и у нас двое детей.

– Да, ещё ты замужем за Картером, я смирюсь с этим только в следующей жизни, но даже в этом сомневаюсь. Дай мне время привыкнуть.

Лизи хихикает, Мартин держит в руках рамку, но смотрит на меня, в ответ я смотрю на него. Кто первый моргнёт, тот и выиграл. В негласную игру – играю только я, но это меня совсем не останавливает. И он проигрывает, потому что отводит серые глаза к окну.

– Ладно, Джаред приехал, возможно, мы доедем до тебя.

– А где Мэди и Мэйс?

– Ками решила устроить Крису адский день.

– За что? – смеюсь я.

– За что-нибудь, когда дело доходит до Джареда или Криса – причины не нужны.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.