# Русская литература XVIII века. Петровская эпоха. Феофан Прокопович. Учебное пособие

Олег Михайлович Буранок

Автор изучает проблемы творчества Феофана Прокоповича в контексте историко-литературного процесса Петровской эпохи на примере его драматургии и ораторской прозы. Анализируется проблематика, основные темы, особенности стиля и жанра драматургических и ораторских произведений виднейшего писателя первой трети XVIII в., а также предлагается методика изучения произведений Ф. Прокоповича, чьё творчество отразило характер словесного искусства переходного периода. В пособии даны контрольные вопросы к разделам и методическое приложение «Изучение творчества Феофана Прокоповича в курсе русской литературы XVIII века».

Студентам-филологам, а также аспирантам и преподавателям русской литературы XVIII в.

©Издательство «ФЛИНТА», 2013


Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


## Введение

Феофан Прокопович (1681–1736) – философ, политический деятель, писатель, сумевший в своём творчестве отразить одну из самых сложных и драматических эпох в истории духовного развития России – первую треть XVIII века.

Объективный идеалист, метафизик, деист, Феофан Прокопович шёл от схоластики к философии Просвещения.

Сложность и противоречивость его философских взглядов обусловливается переходным характером эпохи и уровнем развития отечественной философии. Он был сторонником просвещённого абсолютизма, рано понял и принял реформу Петра I. Недаром В. Г. Белинский назвал Феофана «одним из птенцов его орлиного гнезда»[1]. И «птенец гнезда Петрова» словом и делом (собственно, «слово» у него всегда было «делом») последовательно отстаивал деяния Петра в течение всей своей жизни.

Творчество Феофана Прокоповича – теолога, крупнейшего государственного и церковного деятеля, философа-просветителя, оратора, художника слова – выразило все сложнейшие перипетии бурного времени, названного Петровской эпохой, более того, и сам Феофан Прокопович, и всё содеянное им не только связаны неразрывными узами с эпохой, но и явились её порождением.

Идеология абсолютизма обусловила эстетические воззрения Феофана Прокоповича-предклассициста: блестяще усвоив теорию и практику западноевропейского барокко, Феофан – теоретик и художник слова – вплотную подошёл к классицизму.

* * *

В настоящем учебном пособии автор поставил цель: рассмотреть драматургическое и ораторское творчество Феофана Прокоповича («Владимир», «Разговоры», «слова» и «речи») в контексте драматургии и ораторского искусства первой трети XVIII в., решая вопрос о традициях и новаторстве Прокоповича – драматурга и оратора. В учебном пособии даются также контрольные вопросы после каждого раздела книги. Подробные методические рекомендации по изучению творчества Феофана Прокоповича в контексте литературы Петровской эпохи содержатся в учебном пособии: Буранок О. М. Методика изучения русской литературы XVIII века в вузе. – М., 1997.


Произведения Феофана Прокоповича цитируются в тексте учебного пособия по изданиям:

1. Феофан Прокопович. Сочинения / Под ред. И. П. Ерёмина. – М.; Л., 1961.

При цитировании этого издания в скобках указывается номер страницы, например: (215); при цитировании предисловия И. П. Ерёмина (с. 3—19), примечаний И. П. Ерёмина (с. 459–491) и Г. А. Стратановского (с. 491–500) номер страницы указывается курсивом, например: (5).

2. Феофан Прокопович. Слова и речи: В 4 ч. – СПб., 1760–1774. (Ч. I – 1760; ч. 2 – 1761; ч. III – 1765; ч. IV – 1774).

В тексте номер части указывается римской цифрой, далее после запятой номер страницы арабской цифрой, например: (II, 15).

В учебном пособии анализируются «слова» и «речи», опубликованные в трёх первых частях; четвёртая часть содержит сугубо богословские ораторские сочинения, которые нами не рассматриваются. В случае, когда произведение опубликовано и в издании XVIII в., и И. П. Ерёминым (1961), нами цитируется издание под редакцией И. П. Ерёмина.

## Итоги и проблемы изучения драматургии и ораторской прозы Феодана Прокоповича

В современном отечественном и зарубежном литературоведении совершенно закономерен большой и вполне обоснованный интерес к литературе переходного периода (конец XVII – начало XVIII в.). «Изучение так называемой переходной или Петровской эпохи представляет собой одну из важнейших задач нашей науки»[2].

Важнейшей составной частью литературного процесса первой трети XVIII в. являются театр, драматургия и ораторское искусство, о чём неоднократно писали многие исследователи. И драматические, и ораторские произведения Феофана Прокоповича чрезвычайно значимы и значительны в литературе Петровской эпохи. Г. А. Гуковский назвал Феофана Прокоповича «пропагандистом Петра и его дела», «крупнейшим литератором петровского времени»[3]. Его «проповеди, – пишет учёный, – имеют в малой степени церковный характер. Это политические агитационные речи и статьи, написанные очень живо, ярко, просто»[4].

Ораторская проза Феофана Прокоповича, в отличие от его драматургии и стихотворства, и в XVIII, и в XIX вв. привлекала внимание церковных деятелей, историков церкви, исследователей-филологов.

В XVIII в. литературная критика ещё только начинает формироваться: в письмах писателей, мемуарах, литературных произведениях встречаются отдельные замечания литературного характера, которые можно рассматривать как критические. Есть такие замечания и об ораторской прозе Феофана Прокоповича.

О восприятии проповедей Феофана Прокоповича его современниками есть несколько свидетельств. Иностранца Моро-де-Бразе (участвовавшего в армии Петра в Прутском походе; его записки перевёл А. С. Пушкин) удивила способность «придворного священника» «целых полтора часа говорить проповедь»[5] (речь идёт о проповеди Феофана Прокоповича, произнесённой 27 июня 1711 г., во время Прутского похода, в память Полтавского сражения). Соотечественники же Прокоповича, его современники, как замечает И. И. Лажечников в своём письме А. С. Пушкину (от 22.XI.1835), умели «уже сочувствовать красноречивому витийству Феофана»[6]. Высоко оценил его ораторский талант и свежесть мысли Пётр I[7].

А. Д. Кантемир одну из своих сатир (№ 3) посвятил Феофану Прокоповичу, высоко оценившему его первую сатиру и ответившему на неё стихотворным посланием «Не знаю, кто ты, пророче рогатый» (216–217).

В сатире Кантемир обращается к Прокоповичу:

Мудрый первосвященник, ему же Минерва
Откры все сокровенна
Феофан, ему же все известно, что знати
Может человек и ум человечь поняти![8]

В примечаниях к сатире Кантемир даёт биографические сведения о Феофане и свою оценку его личности: «Между церковными не было его учейнейшего, и в народе таким почитан». Есть здесь замечание и об ораторской прозе проповедника: «великого числа поучений, которые он говорил в присутствии монархов и к общему наслаждению слушателей»[9]. Черновые рукописи М. В. Ломоносова донесли до нашего времени его отзыв об ораторском искусстве Феофана Прокоповича. В рукописи «Риторики» (1744–1747) есть не вошедшая в опубликованный текст («Краткое руководство к красноречию», 1748) фраза: «Но лучшие сего примеры (чем у Флешье – О.Б.) читать можно в словах надгробных покойного Феофана Прокоповича, архиепископа новгородского»[10]. Авторы примечаний «Полного собрания сочинений» Ломоносова, комментируя эту фразу, подчёркивают: «в глазах Ломоносова Феофан Прокопович был более крупным мастером слова, чем прославленный на Западе Флешье», «этот зачёркнутый Ломоносовым текст интересен как единственный дошедший до нас отзыв об ораторском даровании Феофана Прокоповича»[11].

Здесь же они приводят мнение А. П. Сумарокова об ораторском даре Прокоповича и указывают, что в черновике сумароковской «Эпистолы о стихотворстве» (1748) этот отзыв был более развёрнутым, нежели в опубликованном варианте. В черновой рукописи А. П. Сумароков говорит о Феофане:

Последователь сей пресладка Цицерона
И красноречия российского корона
Он ритор из числа во всей Европе главных

В окончательном тексте останутся лишь строки:

Разумный Феофан, которого природа
Произвела красой словенского народа,
Что в красноречии касалось до него[12].

Все комплименты относятся именно к ораторской прозе, ибо, по мнению Сумарокова, Феофан «достойного в стихах не создал ничего»[13].

Во второй половине XVIII в. высказывания об ораторской прозе Феофана Прокоповича связаны с публикацией первого достаточно полного и, главное, научного издания его «слов» и «речей», вышедшего в свет по инициативе С. Ф. Наковальнина (3 части в 1760–1765 гг., 4-я часть вышла позже – в 1774). Издатель напечатал 53 произведения; в четвертой части, вышедшей значительно позднее, были помещены исключительно богословские сочинения Феофана Прокоповича (см.: 4). Три киевских «слова» напечатаны в первой части (I, 1—73), т. к. все они были широко известны при жизни автора, печатались типографским способом, а остальные – в третьей части с пометой издателя: «Сие и следующия слова проповеданы в Киеве, а которых годов неизвестно» (III, 254). Остальные «речи» относятся к петербургскому периоду творчества Прокоповича-оратора.

С. Ф. Наковальнин и его сотрудники провели большую подготовительную работу, как бы мы сейчас сказали, текстологические изыскания, опубликовав на высоком для того времени уровне «слова» и «речи» Феофана Прокоповича в типографии Сухопутного Шляхетского кадетского корпуса.

В «Предисловии» к первой части воздаётся должное ораторскому искусству Феофана Прокоповича – «первого из наших писателей, который многоразличным учением столь себя прославил, что в ученой истории заслужил место между славнейшими Полиисторами, Феофана красноречием толь великого, что некоторые ученейшие люди почтили его именем российского златоустого, и, что всех большее есть, Феофана поборника и провозвестника великих трудов и преславных дел обновителя и просветителя России Петра Великого» (I, б./н.[14]).

Автор «Предисловия» убедительно доказывает, что слава великого оратора сопровождала Феофана Прокоповича долго и после его смерти. При этом отметается обвинение в адрес Феофана Прокоповича в нечистоте «штиля», столь обычное в 30—60-е гг. XVIII в. в связи с утверждением классицистами теории трёх стилей: Феофан Прокопович «мешает в словенский язык» «простонародные», «а иногда в великой России неупотребляемые речи» (I, б./н.), т. к. писал не на латыни – языке учёности тех лет, а хотел приблизить свои произведения к простому народу.

Высокую характеристику этому изданию даст, в своё время, И. П. Ерёмин, подчеркнув, что оно «пока единственное в нашей науке» (см.: 4–6). Нужно добавить, что первым и единственным полным изданием ораторской прозы Феофана Прокоповича на русском языке оно остаётся по сегодняшний день.

Именно это издание имеет в виду И. Ф. Богданович, советуя в письме к Я. Я. Штелину (не позднее 1772 г.): «Благоволите просмотреть собрание проповедей Феофана, где указаны все его труды»[15].

Н. И. Новиков в «Санктпетербургских ученых ведомостях» (1777, № 1) объявил интересный творческий конкурс на лучшую стихотворную надпись к изображениям выдающихся людей России (в предложенном им списке было имя и Феофана Прокоповича). В. И. Майков, откликнувшись на призыв знаменитого просветителя, сочинил четверостишие к портрету Феофана Прокоповича, образно раскрывающее главные стороны личности недюжинного государственного деятеля и талантливого человека:

Великого Петра дел славных проповедник,
Витийством Златоуст, муз чистый собеседник,
Историк, богослов, мудрец Российских стран —
Таков был пастырь стад словесных Феофан[16].

В первой половине XIX в. упоминания о Феофане-писателе ещё весьма эпизодичны, хотя литературная критика по-прежнему обращалась к его ораторскому наследию и обратила, наконец, внимание на его пьесу.

Н. М. Карамзин писал о Феофане Прокоповиче как о «муже просвещённом, благоразумном политике и любимце Петра»[17]. В центре внимания Карамзина оказалась именно ораторская проза «учёного богослова и природного оратора»[18]. Отмечая в его речах «множество цветов красноречия», Карамзин критикует его «слог», который «нечист и, можно сказать, неприятен»[19]. В целом оценка ораторского искусства Феофана Прокоповича у Н. М. Карамзина высока[20], критик замечательно тонко уловил характерные черты публицистики проповедника – страстность, темперамент, искренность. «Искреннее, жаркое чувство», «счастливые, живые черты, вдохновение истинного гения» – «вот прелесть Феофановых речей, которая всегда будет действовать на русские сердца»[21], – восклицает критик.

А. С. Пушкин называет Феофана Прокоповича «проповедником Парнаса»[22], говорит о роли Петра I в его судьбе: «Здесь он (в Киеве Пётр I. – О.Б.) узнал Феофана Прокоповича Речь его понравилась Петру, и он принял его в свою особую милость»[23]; «взял с собою (в Прутский поход. – О.Б.) Феофана Прокоповича, любя его разговор»[24]; «Петр Великий бросил на словесность взор рассеянный, но проницательный. Он возвысил Феофана»[25]. И в память потомков Феофан Прокопович войдёт именно как оратор, «один из птенцов его (Петра I. – О.Б.) орлиного гнезда», по выражению В. Г. Белинского[26].

Особенно примечательны критические суждения Н. И. Гнедича о «Владимире», высказанные им в письме к Н. П. Румянцеву[27]

# Примечания

1

Белинский В. Г. Портретная галерея русских писателей: Кантемир // Белинский В. Г. Собр. соч.: В 9 т. Т. 7. – М., 1981. С. 298.

2

XVIII век: № 9: Проблемы литературного развития в России первой трети XVIII века. – Л., 1974. С. 4. Ср.: Советское литературоведение за 50 лет. – Л., 1968. С. 70–73 и др.

3

Гуковский Г. А. Русская литература XVIII века. – М., 1999. С. 22.

4

Гуковский Г. А. Русская литература XVIII века. – М., 1999. С. 25.

5

Записки бригадира Моро-де-Бразе // Пушкин А. С. Собрание сочинений: В 19 т. Т. 10. – М., 1995. С. 262.

6

См.: Пушкин А. С. Собрание сочинений: В 19 т. Т. 16. – М., 1997. С. 65.

7

См.: Буранок О. М. Пётр I и Феофан Прокопович: диалог двух культур: К постановке проблемы // Монархия и народовластие в культуре Просвещения. – М., 1995. С. 17–23.

8

Кантемир А. Д. Собрание стихотворений. – Л., 1956. С. 378. И. А. Чистович приводит в своей монографии иной вариант:

Дивный первосвященник, которому сила
Высшей мудрости тайны все открыла
Феофан, которому всё то далось знати,
Здрава человека ум что может поняти.

(Чистович И. Феофан Прокопович и его время. – СПб., 1868. С. 609).

9

Кантемир А. Д. Собрание стихотворений. – Л., 1956. С. 89, 100.

10

Ломоносов М. В. Полное собрание сочинений: В 10 т. Т. 7. – М.; Л., 1952. С. 174.

11

Блок Г. П., Макеева В. Н. Примечания // Ломоносов М. В. Полное собрание сочинений: В 10 т. Т. 7. – М.; Л., 1952. С. 821.

12

См. 10. С. 821. Ср: Сумароков А. П. Эпистола II // Сумароков А. П. Избранные произведения. – Л., 1957. С. 116.

13

Сумароков А. П. Избранные произведения. – Л., 1957. С. 116.

14

Б./н. – страница без номера. Некоторые страницы в издании не пронумерованы.

15

Письма русских писателей XVIII века. – Л., 1980. С. 251, 257.

16

Майков В. И. Избранные произведения. – М.; Л., 1966. С. 284–285.

17

Карамзин Н. М. Сочинения: В 2 т. Т. 2. – Л., 1984. С. 104.

18

Карамзин Н. М. Сочинения: В 2 т. Т. 2. – Л., 1984. С. 103.

19

Карамзин Н. М. Сочинения: В 2 т. Т. 2. – Л., 1984. С. 103.

20

Подробнее см.: Буранок О. М. Н. М. Карамзин о литературе Петровской эпохи // Русская критика XIX века: Проблемы её теории и истории. – Самара, 1993. С. 14–20; или: Буранок О. М. Литература Петровской эпохи в критике Н. М. Карамзина // Карамзинский сборник: Творчество Н. М. Карамзина и историко-литературный процесс. – Ульяновск, 1996. С. 3—14.

21

Карамзин Н. М. Сочинения: В 2 т. Т. 2. – Л., 1984. С. 104.

22

Пушкин А. С. Собрание сочинений: В 19 т. Т. 3. – М., 1995. С. 485.

23

Пушкин А. С. История Петра: Подготовительные тексты // Там же. Т. 10. – М., 1995. С. 121.

24

Пушкин А. С. История Петра: Подготовительные тексты // Там же. Т. 10. – М., 1995. С. 139.

25

Там же. Т. 11. – М., 1996. С. 498, 501.

26

Белинский В. Г. Портретная галерея русских писателей: I. Кантемир // Белинский В. Г. Собрание сочинений: В 9 т. Т. 7. – М., 1981. С. 298.

27

Письмо Н. И. Гнедича к графу Н. П. Румянцеву о неизданной трагикомедии Феофана Прокоповича // Библиографические записки. Т. 2. 1859. Стлб. 623–627.