Наталья Разбаева
Обреченная на бессмертие

За ним он прожил бы всю жизнь как за каменной стеной. Он всегда был вторым лицом, что вовсе не так уж плохо, как кажется многим. Ответственности меньше, простора больше…

Сиамские близнецы, связанные общим кровообращением. Они удачно дополняли друг друга. Дополняли, почти не затеняя. Редкое сочетание.

Татьяна Устинова "Миф об идеальном мужчине"

– Вижу, что люди не врали, рассказывая о тебе…

– Я стараюсь быть достойным своей славы…

Роберт Сальваторе "Проклятие рубина"

Изд. "Максима", пер. с англ. С. Топорова

Он не был остроумен. Юмор его… носил сардонический характер. Острил он грубо. Он иногда заставлял собеседника смеяться тем, что говорил правду, но этот вид юмора действителен только в силу своей необычности: если бы мы чаще слышали правду, никто бы не смеялся.

Сомерсет Моэм "Луна и грош"

Изд. "Правда", пер. с англ. Н. Ман и Г. Островской

Пролог

Вечер окрасил Фереины равнины в синий и фиолетовый цвета. Мягкий обволакивающий сумрак укутал землю теплой летней дымкой. Слабый ветерок прошелся по изумрудно-зеленым верхушкам деревьев и сразу же стих, словно боясь нарушить безмятежность наступающей ночи. Вдали, на самом горизонте, слабо поблескивала серебряная полоска воды; лучи алого заходящего солнца отдавали последнее тепло, чтобы согреть темную алчную глубину Вековой реки.

Вздохнув, Пирай Трудентс, принцесса средневекового английского королевства Ван-Эйтс, единственная наследница престола и единственный потомок славного королевского рода Трудентсов, отошла от окна в глубь своей комнаты. Девушка опустилась в кресло с высокой резной спинкой, и снова тяжелый вздох вырвался из ее груди.

Завтра у нее свадьба с Джулианом Винтером – королем Кэрриса, одного из крупнейших королевств средневековой Англии. Но не это так тяготило Пирай. Наоборот, это событие казалось ей самым счастливым в ее жизни. Девушка очень любила Джулиана, но, странным образом, именно это ее и пугало. Они познакомились год назад на балу в замке Трудентсов. Отец Пирай более чем благосклонно наблюдал за все сильнее возраставшим интересом молодых людей друг к другу, они стали часто видеться, и сначала все было сказочно хорошо. А потом из длительного путешествия вернулся граф Персей Самперкот.

Граф был главой ван-эйтской Инквизиции, верным подданным и близким другом короля Трудентса и любил выросшую на его глазах принцессу Пирай, как родную дочь. Новость о возможном союзе с королем Кэрриса, вопреки лазурным ожиданиям девушки, не порадовала Персея. Он очень резко отозвался о Джулиане Винтере, честно предупредив, что о нем давно уже ходят слухи как о чернокнижнике, продавшем душу Дьяволу. Именно он помог Винтеру, человеку непонятного происхождения, втереться в доверие к покойной королеве Кэрриса, жениться на ней и уже через пару месяцев удачно овдоветь. После этого ему представился случай остаться вдовцом еще раз, когда, при попытке наладить личную жизнь, его новая жена, правительница соседнего королевства Мэйран, погибла на охоте. Граф Самперкот видел в стечении этих обстоятельств злой умысел и не мог не переживать за свою любимицу.

У принцессы Пирай не было оснований не доверять графу, но, повторюсь, она любила Джулиана. Нет, она была опьянена Джулианом. В его присутствии у нее путались мысли, сердце сладко и часто билось, счастье переполняло ее всю; когда он назначал ей свидание, она места себе не находила от нетерпения, а когда приходила пора прощаться, она уже через пять минут начинала ждать следующей встречи с какой-то непонятной иссушающей жадной тоской. Власть этого красивого интересного обаятельного мужчины над чувствами молоденькой принцессы была безгранична, и все предостережения мудрого графа отходили на второй план.

Самперкот не мог не видеть этого и вот уже который месяц отчаянно искал доказательства своей правоты, а королевский замок Трудентсов готовился к свадьбе.

Сейчас, когда до самого важного и самого желанного события в ее жизни осталась одна ночь, принцесса Пирай, терзаемая неясными тревогами, не могла не думать обо всем этом. От тяжелых мыслей ее отвлек громкий стук в дверь.

– Войдите! – крикнула она, не поднимаясь.

Дверь открылась. Порог перешагнул высокий стройный молодой человек, закутанный в черный плащ. Длинные темные волосы спускались на его плечи, челка почти полностью прикрывала правый глаз. Оставшийся открытым левый был глубокого серого цвета, с самого его дна поднимались спокойствие и уверенность. Красивое лицо с правильными строгими чертами было смуглым – солнце навсегда оставило на нем свой золотистый отпечаток.

При виде вошедшего сердце Пирай учащенно забилось. Она узнала Джулиана.

– Добрый вечер! – девушка с улыбкой поднялась Винтеру навстречу.

Но, вопреки обыкновению, он не улыбнулся в ответ. Даже не поздоровавшись, молодой человек торопливым шагом пересек комнату и остановился у окна, возле которого несколько минут назад стояла сама Пирай. Некоторое время он пристально изучал алеющий горизонт и серебряные блики вод Вековой реки. Как будто пришел сюда только за этим!

Наконец, Пирай осмелилась нарушить молчание.

– Тебя что-то беспокоит? – догадалась она. За долгое время знакомства с ним девушка научилась улавливать малейшие колебания настроения своего возлюбленного. И ложное спокойствие выразительных глаз Джулиана не могло ее обмануть.

– Да. Граф Самперкот, – молодой человек обернулся, и принцесса невольно вздрогнула, предчувствуя беду. – Ты знаешь, он наводнил весь Ван-Эйтс слухами обо мне как о Черном колдуне, охотящимся за невинными девами, чтобы настроить против меня как можно больше людей и помешать нашему браку. Но самое тревожное, что он заставил поверить в это твоего отца. Завтра вместо свадьбы здесь меня будет ждать костер.

– Джулиан… Это какая-то ошибка! – принцесса Пирай смотрела на него расширившимися от ужаса глазами. – Откуда тебе все это известно?

– Один из моих слуг подслушал в караулке у ваших стражников. Поэтому сегодня я пришел к тебе тайком ото всех, чтобы попрощаться. На некоторое время мне нужно будет исчезнуть, но я обязательно вернусь за тобой.

Слова любимого ножом полоснули по истерзанному сердцу девушки. Разлука для нее была равносильна смерти.

– Джулиан, подожди… – растерянно пробормотала она и повторила: – Это какая-то ошибка! Давай я поговорю с Персеем. Ты не колдун, и он не имеет никаких оснований…

– Я колдун!

От неожиданности страшного признания Пирай стало еще больнее. Предательски пошатнувшись, она схватилась за спинку кресла. Джулиан подошел и ласково обнял ее за плечи. Прикосновение любимых и желанных рук жгло.

– И я сильнейший из Черных. Самперкот знает обо мне все. И у него достанет власти и влияния отправить меня, короля другой страны, на костер.

– Зачем ты все это говоришь мне? – Джулиан посмотрел в глаза девушки, темно-синие, взволнованные, и понял, что она не верит, не хочет верить ему. Потому что любит и еще не знает, что будет делать со своей любовью к Черному колдуну. А Пирай, тем временем, робко встретила взгляд Джулиана и уже не смогла отвести свой взор. Она всегда поражалась удивительному цвету его глаз. Будучи глубокой темно-серой окраски, ближе к зрачку они становились зеленовато-желтыми, но это не производило отпугивающего впечатления, наоборот, придавало взгляду колдовской шарм. Потерять этот взгляд, потерять этого необыкновенного человека (пусть он даже Черный маг!) означало для Пирай потерять частицу своей жизни, а то и саму жизнь. – Если ты сильнейший из Черных колдунов, почему ты не используешь свою магию, чтобы избавиться от Самперкота?

– Потому что Самперкот – сильнейший Белый колдун. И сейчас мне стоит его остерегаться. У меня есть один секрет. Я бессмертен. Меня можно убить, но я непременно возрожусь. Может, через один день, а может, через сотню лет. Этого никто не знает. Даже я. Перед смертью я должен спрятать в каком-нибудь человеке свою магическую силу, потому что возрождаюсь я без нее. Так мне легче потом получить ее назад. Я не могу сейчас принять вызов Самперкота. Мой ученик, Квентин… Если я лишусь жизни и останусь без магии, я не смогу передать ему все, что хотел.

– Как? Квентин тоже?..

Пирай помнила высокого худого юношу с надменными глазами, всегда неотступно следовавшего за Винтером. И чего теперь удивляться? Логично, что они связаны одной нитью. Ее привычный простой понятный счастливый мир рушился. И рушил его сейчас именно тот, кто столько времени его ей дарил. Все еще не в силах до конца поверить в происходящее, принцесса Пирай в отчаянье тесно прижалась к любимому и, обвив его шею руками, потянулась губами к его губам.

Дверь резко дернули снаружи, пытаясь открыть, и, претерпев неудачу, нетерпеливо постучали.

– Принцесса! Откройте! – послышался взволнованный голос Персея Самперкота, Великого Белого колдуна. – Мы ищем Джулиана Винтера! Его видели в вашем коридоре! Принцесса, с вами все в порядке?

Джулиан и Пирай переглянулись.

– Уходи, – с болью в голосе прошептала девушка, отстраняясь. – Спасайся!

Джулиан плотнее запахнулся в плащ и быстро произнес короткое заклинание. Но ничего не произошло. Недоумевая, колдун повторил попытку. Пирай Трудентс смотрела на него во все глаза.

– Что? – испуганно спросила она.

– Принцесса! Откройте! Я все объясню! – еще раз крикнул граф.

Дверь ощутимо толкнули, пытаясь выломать.

– Я не могу использовать телепорт, – произнес Джулиан, пристальным взглядом своих необыкновенных, волшебных глаз окидывая комнату. – Самперкот поспешил тебя обезопасить от темного колдовства и зачаровал стены.

– Окно?

Дверь сотряслась и опасно затрещала от града обрушившихся на нее ударов.

– Слишком поздно. Я не успею.

Что-то в голосе молодого человека насторожило принцессу Пирай; вдруг испытав неясный страх перед ним, она инстинктивно попятилась. Казалось, из комнаты в один миг исчезли все звуки. Страшная гнетущая тишина и опасное бездействие длились целую секунду. Затем Джулиан выбросил вперед руку, резким движением разорвав застывший в безмолвии воздух, и что-то тихо шепнул. Пирай хотела рвануться, убежать, но не смогла пошевелиться. С кончиков пальцев Джулиана сорвался матово-черный поток огня, который вмиг с ног до головы объял фигуру девушки.

Пирай показалось, что жизнь оборвалась, дышать на один миг стало совершенно невозможно, потом, с большим трудом, воздух снова начал проталкиваться в легкие. Девушка почувствовала, что твердая земля уходит из-под ног и что она летит в бездонную пропасть. Магический огонь совершенно застлал ей обзор, на несколько мгновений она потеряла ощущение времени и пространства, а затем чернота стала абсолютно непроницаемой…

Между тем, Джулиан не опускал руки. Черный огонь еще некоторое время нескончаемым потоком лился с его пальцев. А потом стал иссякать. И по мере того, как угасало темное пламя, Джулиан чувствовал, что все больше и больше теряет силы. Магия, вселяясь в девушку, забирала с собой его энергию. Наконец, поток иссяк, черное пламя погасло. Колдун без сил рухнул на пол. В том углу, где некоторое время назад стояла принцесса Ван-Эйтса Пирай Трудентс, на полу копошилась маленькая белоснежная голубка с коричневыми крыльями и хвостом.

В тот миг, когда Белый колдун граф Самперкот ворвался в комнату, возглавляя отряд замковой стражи, он застал в ней только своего врага, бессознательно лежавшего на полу, да белую голубку, в испуге порхнувшую на подоконник. Дочери короля Трудентса нигде не было.

– Подлец! Что ты сделал с принцессой? – нагнувшись, Самперкот грубо тряхнул безвольное тело Джулиана за плечи. Но тот потерял слишком много сил, и обморок его был таким глубоким, что, несмотря на старания графа, в себя он так и не пришел.

– Свяжите его и заприте в подвале, – распорядился Самперкот. – На рассвете его сожгут.

Он еще раз оглядел комнату, как будто все еще надеялся обнаружить здесь принцессу Пирай, и подошел к окну. Бережно взяв в руки белую голубку, он отпустил ее в небеса. Погруженный в мрачные мысли, граф сразу же покинул комнату.

Он не заметил притаившегося на балконе высокого светловолосого юношу с узкими холодными серыми глазами, пробравшегося сюда по другим балконам буквально за минуту до того, как дверь сдалась под немилосердным натиском стражников. Проводив колючим взглядом улетающую птицу, он тихо прошептал:

– Наделенная бессмертием голубка, хранящая в себе магию моего учителя и друга… Я прослежу за тобой.

* * *

Плененного Черного колдуна предали огню с первыми лучами солнца. Странно, но увидев своего врага, сгорающего в очищающем душу пламени, граф Самперкот не испытал удовлетворения. Что-то оставило смутный осадок в его душе. Слишком просто сдался неуловимый Джулиан Винтер.

А принцессу Пирай Трудентс так и не нашли. С этого дня она исчезла из Ван-Эйтса вместе с колдуном и его приспешником.

Глава 1
Пикник

Света Ландышева стояла на поросшем соснами холме, прислонившись спиной к шершавому красноватому стволу дерева, и отстраненным взглядом смотрела на веселившихся возле лесного озера своих знакомых. Настроение ее было ниже, чем на нуле, и она беспочвенно злилась на всех, включая себя.

Вообще-то, это был обычный дружеский пикник. Зверевы, Светины соседи по площадке, запланировали выбраться в лес в это воскресенье и не могли не позвать с собой Вадика, Светиного брата. Тот, конечно же, прихватил с собой свою вредную сестрицу и обожаемую невесту – Валентину Можаеву. Компания из них троих получилась занятная. Всегда спокойный и рассудительный парень в окружении вечно недовольной сестры-скептика и нахальной невесты-язвы. Если говорить начистоту, то Света всеми фибрами души ненавидела Валю, а Валя – Свету. Вадик иногда сам не понимал, как ухитряется мирно уживаться между этими абсолютно разными дамами своего сердца.

Пикник Свете не понравился сразу. Было слишком шумно и весело. Такие выходные были больше по душе активной Валентине, нежели домоседке-Свете. Поэтому она с самого начала отбилась от общей компании и бесцельно слонялась по лесу, рассматривая однообразные на ее взгляд пейзажи. Большое и шумное семейство Зверевых, Вадик и Валя купались в озере, загорали, играли в бадминтон, искренне наслаждаясь теплым летним днем и хорошей компанией. Света же скучала и мучилась. Она с трудом заставила себя пробыть в лесу пару часов и теперь очень хотела вернуться домой, где ее ждала бабушка с горячим вкусным ужином.

При воспоминании о бабушке легкая улыбка тронула губы Светы. Пожилая женщина понимала ее, как никто другой, в спорах и конфликтах всегда вставала на ее сторону и никогда не упрекала в чрезмерной вспыльчивости. За это Света любила бабушку и при ней старалась сдерживать себя.

Наконец, Ландышевой надоело столбом стоять возле дерева, и она неторопливо двинулась к веселящейся группке людей. Легкий теплый летний ветерок растрепал ее прямые темные волосы и на секунду заслонил синие глаза лохматой челкой. Внешне Света была очень симпатичной. Овальное лицо, короткий, чуть вздернутый нос, красиво изогнутые губы – все это придавало ее облику милую обаятельность. Не худую, но и не полную, необыкновенно ладную фигуру девушки скрывали широкие хлопковые штаны и короткая футболка. Ноги, обутые в белые кроссовки, легко ступали по мягкой зеленой траве.

Казалось бы, с такими внешними данными можно жить и радоваться. Но Света снова была недовольна. Ей гораздо больше нравилась внешность Вали Можаевой. Та была высокой, выкрашенной в рыжий цвет красоткой, лицом похожей на какую-нибудь голливудскую кинодиву. Фигура у нее была стройная, отшлифованная в спортзалах и фитнес-клубах, а ноги, казалось, действительно росли прямо от ушей.

Отринув от себя мрачные мысли о несправедливости жизни, Света спросила у кого-то, который час, и, узнав, что уже начало восьмого, решительным шагом направилась к стоявшему неподалеку брату. Он разговаривал с Валентиной. Со стороны они представляли собой красивую пару: оба высокие, стройные, одетые в джинсовые костюмы (словно сговорились!); к тому же, его светлые, коротко остриженные волосы отлично гармонировали с темно-рыжим каскадом Вали.

– Вадим! – окликнула брата Света, остановившись напротив. – Вадим, я хочу домой, отвези меня.

Девушка заметила, какую презрительную и недовольную гримасу изобразила на своем красивом лице Валентина, но виду не подала. Она старалась смотреть прямо в глаза брату, чтобы убедить его в серьезности ее намерений уехать.

– Свет, – Вадик разочарованно обернулся, – может, попозже? Сегодня такой хороший день. Что тебе не нравится? Давай уедем вместе со всеми?

– Нет. Я хочу уехать именно сейчас! – обиженно надулась Света.

– Тебе что, трудно подождать еще часик-полтора? – вмешалась в их диалог Валя. – Скоро все отправятся по домам.

– Я хочу уехать сейчас! – настойчиво повторила девушка.

– Свет, ты просто капризничаешь. Пять минут тебя не устроят? К тому же, Валя не хочет меня отпускать, – Вадик улыбнулся своей невесте, та в ответ одарила его своей сногсшибательной голливудской улыбкой.

– Ах вот как! – разозлилась Света. – Тебе пятиминутная невеста дороже родной сестры! Ну ладно! Спасибо за помощь!

Девушка раздраженно дернула плечом и отправилась прочь от озера. Она взобралась на холм и пошла по узкой утоптанной тропинке, деревья быстро спрятали ее невысокую фигурку. В душе Светы медленно закипала злоба.

"Из-за таких, как Валя, и рушится тихая семейная жизнь! – думала она. – И почему ради смазливой мордашки наши мальчишки готовы на все?! Нет бы проявить чуть больше любви к родственникам!"

Света продолжала идти по тропинке. Озеро с ее знакомыми осталось позади, теперь девушку окружали лишь высокие стволы деревьев, зеленые кусты и заросли малины, а слух улавливал не смех и разговоры, а щебет птиц и шелест листвы. Тропинка плавно свернула влево, и Света машинально свернула вслед за ней. Некоторое время она продолжала идти, прислушиваясь к шуршанию хвоинок и листьев под ногами, и отпихивая носком кроссовка сосновые шишки с дороги, а потом внезапно остановилась. Она сначала встала, а потом уже поняла, что сделала, как будто какой-то инстинкт заставил ее замереть на месте. Света удивленно повертела головой по сторонам, выискивая взглядом то, что ее насторожило. И в конце тропинки увидела его.

Навстречу ей неспешным шагом шел высокий стройный мужчина, облаченный в черный костюм-"двойку". Его гладкие темные волосы касались плеч. Челка закрывала один глаз. Правый.

Девушка не поняла, что так ее насторожило в этом человеке. Его аристократически строгое лицо было красиво и… чем-то ей знакомо. Света сделала шаг ему навстречу, вместе с тем остро осознавая, что этот человек для нее – огромная опасность, самое большое и страшное зло.

Он все так же неторопливо приближался. И Света стояла и ждала его, пытаясь унять бешеный стук испуганного сердца. А когда их отделяло друг от друга всего лишь несколько шагов, она смогла разглядеть его глаза. Волшебные глаза. Вернее говоря, один. Левый. Будучи глубокого темно-серого цвета, ближе к зрачку он становился зеленовато-желтым, но, как ни странно, это не производило пугающее впечатление, наоборот, придавало взгляду колдовской шарм. Стоило Свете увидеть его глаза, как нервы сдали, она развернулась и побежала назад, к озеру, к людям. Ей казалось, что незнакомец с волшебными глазами преследует ее, и она заставляла себя бежать еще быстрее. Но на самом деле девушку преследовало только ее воображение, вновь и вновь рисовавшее перед мысленным взором пугающе красивое лицо того случайно встреченного мужчины.

Добежав до озера, Света остановилась на холме и отдышалась. Она обернулась и увидела, что незнакомец спокойным прогулочным шагом продолжает идти по тропинке. Он никого не намеревался догонять. На мгновение девушка решила, что ей показалось, что этот человек представляет для нее опасность. Однако, когда он проходил мимо, Света невольно попятилась к толпе своих знакомых.

Молодой человек остановился, окинул спокойным взглядом веселящихся людей, на мгновение приподнял уголки губ, пытаясь улыбнуться. Затем его волшебный взгляд плавно переместился на застывшую в отдалении Свету; ей показалось, что на нее смотрят испытующе и с обидной насмешкой, как можно было бы смотреть на загоняемую в угол жертву: с ней можно еще поиграть, но судьба ее предрешена. Девушка почувствовала себя неуютно.

Однако, первая их встреча этим и ограничилась. Молодой человек развернулся и отправился своей дорогой. Света некоторое время смотрела ему вслед, силясь прийти в себя, а потом опустилась на землю.

"Кто же он такой? Кто? – мысленно задавала себе один и тот же вопрос девушка. – Я ведь знаю его. Ну же, голова дырявая, вспоминай! Такие встречи не забываются".

Но Света не могла вспомнить. Смутные призраки прошлого и образ незнакомца с волшебными глазами постоянно ускользали от нее, теряясь в сумраке забвения.

– Света! – девушка услышала за своей спиной голос брата. – Светка, не обижайся на меня. Давай я отвезу тебя домой.

Ландышева мгновенно вскочила. Сейчас ей было не до обид. Она хотела покинуть лес как можно скорее, вернуться домой, спрятаться от своего страха за железной дверью уютной квартиры. И вместе с тем понимала – от него не скрыться. От них обоих. И от страха и от незнакомца.

– Ты какая-то странная, – заметил Вадим, уже сидя в салоне своего автомобиля, бодро колесящего по вечерним дорогам города. – Что-то случилось? Можешь рассказать мне. Я разберусь.

– Нет. Ничего не случилось, – поспешно откликнулась Света. Пожалуй, слишком поспешно, потому что Вадим уловил нотки неискренности в ее голосе.

– Ты обиделась из-за Вали? – попробовал угадать он. – Не слушай ее. Она всех подкалывает.

– Даже и не думала слушать твою Валю! – мгновенно завелась Ландышева. – Она думает, если она такая раскрасавица, то ей все можно! Слишком много о себе возомнила!

– Скажи мне, почему вы все время ссоритесь? – не отрывая взгляда от дороги, спросил Вадим. – На вас посмотришь со стороны – так ваши ссоры совершенно беспочвенны!

– А что я могу поделать, если один только ее вид вызывает у меня желание поссориться?

– Сдерживай свои эмоции.

– А если она первая нарывается?

– Валя тебе слова первой не скажет!

– Конечно! У нее такое надменное лицо, как будто она всем своим видом хочет показать, что я недостойна даже ее взгляда, не то что слова!

– Это все предрассудки.

– Ну-ну. Можешь не верить мне до поры до времени. Потом поймешь, какая твоя Валя стерва. Только поздно будет, – Света поджала губы и отвернулась к окну.

Оставшийся путь проделали в молчании. Вадик остановил машину возле десятиэтажного блочного дома на окраине города. Он был расположен очень удачно. Перед всеми тремя подъездами раскинулся небольшой, но уютный дворик, по периметру обсаженный молоденькими зелеными деревцами. В самом его центре оборудовали детскую площадку. Окна на другой стороне дома выходили на реку – узкую полоску мутновато-серой воды с поросшими ракитником берегами.

Света вышла из машины и направилась к дому, а Вадик снова поехал в лес. Она вошла в свой подъезд, поднялась по лестнице на третий этаж и позвонила в дверь. Ей открыла бабушка.

Марии Павловне было семьдесят лет. Однако, старушкой она была жизнерадостной и бодрой. Седовласая, пухленькая, как пирожки, которые она пекла, маленького роста, она, тем не менее, держала на себе весь дом: успевала и постирать, и убрать, и приготовить, и с внуками пообщаться; они охотно и с удовольствием делились с ней своими радостями и тревогами, потому что знали, что всегда могут рассчитывать на добрый совет и родственную поддержку.

Помимо всего, Мария Павловна слыла ведьмой. Доброй ведьмой. Она постоянно делала какие-то настойки, лекарства, варила странного вида коренья и травы или перетирала их в непонятного назначения порошки. Однако, именно ее лекарства быстро снимали мигрень, именно ее настойки останавливали кашель и простуду, именно ее корешки и порошки восстанавливали нормальную работу сердца и стабилизировали давление. Весь двор бегал лечиться к Марии Павловне. Весь двор ее любил и уважал. И не только за бескорыстную помощь. Марию Павловну любили за общительность, мудрость и приветливый, незлобивый характер.

Поздоровавшись с внучкой, Мария Павловна пропустила ее в квартиру.

– Света, ты так рано вернулась, – произнесла она, глядя, как девушка расшнуровывает кроссовки. – Что-то случилось?

Ландышева вздрогнула.

"Неужели у меня все на лице написано?" – досадливо морщась, подумала она, а вслух сказала:

– Мне там надоело. Слишком шумно.

– Но было и еще что-то, – продолжала допытываться старушка.

– Да. Валя Можаева.

Мария Павловна знала, что Света недолюбливает невесту своего брата, что Валя для нее – раздражающий фактор, однако, все равно отрицательно покачала головой.

– Света, ты можешь обо всем мне рассказать, – настаивала бабушка, проходя следом за внучкой в комнату. – Понравился какой-то молодой человек? Приворот не проблема. Я же ведьма.

– Если бы, – тяжело вздохнула Ландышева и села на диван, по привычке поджав под себя ноги. – Бабуль, в лесу я встретила… не знаю кого! Такой странный молодой человек. Красивый, одет хорошо… Вроде бы с виду – ничего необычного, а как посмотрит на тебя – сразу страшно делается. Глаза у него… волшебные, иначе не назову. Знаешь, мне показалось, что он хочет меня убить, – Света вздрогнула от пробившей ее внезапно дрожи. – Но он просто прошел мимо, ничего мне не сделал. Однако… У меня возникло такое чувство, что мы с ним раньше встречались. Как будто в прошлой жизни. Хотя я совершенно точно его не знаю. Бабуль, как ты думаешь, может это дежа вю? Бывает ведь так, когда совершенно незнакомые люди представляются нам уже виденными раньше.

– Нет, Света, – тихо сказала Мария Павловна и тоже присела на диван. Ее лицо мгновенно превратилось в застывшую маску, а голос стал каким-то усталым и несчастным. – К сожалению, это не дежа вю. Ты действительно встречалась с этим человеком, пожалуй, даже в прошлой жизни.

Глава 2
Тайна Марии Павловны

На некоторое время в комнате воцарилась тишина. Потом Света удивленно спросила:

– Что ты такое говоришь? Ты знакома с ним?

– Ты знакома с ним, – возразила Мария Павловна. – Мне очень жаль, что он снова нашел тебя. Но чтобы ты все поняла, я должна рассказать тебе твою историю. Слушай, Света… Когда-то давно, еще в дремучие средние века, в то время, когда было принято сжигать на кострах ведьм и колдунов, в Англии существовало королевство Ван-Эйтс, которого сейчас нет на карте. Им правил добрый и справедливый король Вильям Трудентс. И была у него дочь – единственная наследница престола, красавица и умница Пирай. Жили они с отцом в мире и согласии, но пришла пора и принцесса влюбилась. В молодого короля соседней страны – Джулиана Винтера. Он был красив, богат, хорошо воспитан и, казалось бы, такой союз сделал бы честь любой семье. Но накануне свадьбы выяснилось, что Джулиан – Черный колдун, к тому же, обладающий особой формой бессмертия: его можно убить, но через какое-то время он непременно возродится. Его разоблачил сильнейший из Белых колдунов средневековья, и, оказавшись загнанным в угол, Джулиан понял, что погиб. Предчувствуя свою скорую смерть, он должен был отдать кому-то на хранение свою магическую силу, чтобы за время его регенерации она не рассеялась. И он отдал ее своей невесте – Пирай. Он превратил ее в голубку, чтобы девушка не могла в своих целях использовать его силу. Вместе с магией к голубке перешло бессмертие – она должна была быть жива к тому моменту, когда Черный колдун возродится и придет, чтобы забрать свою силу обратно. Он дал птице определенную окраску: белая головка, коричневые крылья и хвост с темными вкраплениями, – чтобы потом было легче отыскать ее. Он все предусмотрел. И вроде бы нет ничего страшного в этой истории, если бы не одно "но". Для того, чтобы вернуть себе магию, Джулиан должен убить голубку, то есть убить свою невесту.

Старушка замолчала, снова собираясь с мыслями.

– Было очень интересно, но какое я имею отношение ко всей этой истории? – осторожно спросила Света, в глубине души уже ставшая о чем-то догадываться, но до последнего момента старающаяся не верить в это.

– Дело в том, моя дорогая, что ты и есть Пирай, а случайно встреченный тобой человек – не кто иной, как Джулиан Винтер.

– Ерунда какая-то… Бабушка, как же так получилось, что я оказалась Светой Ландышевой, а Вадим признает меня своей сестрой?

– Слушай дальше. В образе голубки ты жила все то время, что разделяло средние века и наши дни. Ты повидала много счастья и много горя, глубоко переживая свою душевную травму. А потом Винтер возродился, отыскал тебя и стал преследовать. Примерно в то же время в Англию прилетела по своим делам я. И однажды вечером напуганная голубка, спасаясь от своего убийцы, ворвалась в окно моей квартиры. Знаешь, хоть ты и была птицей, выражение глаз твоих было совершенно человеческим, и я поняла, что передо мной не просто голубь, а заколдованный человек. Я сварила зелье, которое вернуло тебе твой истинный облик, и ты рассказала мне свою историю. Ты была в ужасном состоянии – бледная, напуганная, видевшая, как менялся мир, как творилась история. Это испытание было явно не для тебя, учитывая твою неустойчивую к потрясениям психику. Я понимала: с таким прошлым нормальной жизни у тебя уже никогда не будет. Поэтому я напоила тебя напитком Забвения и внушила, что ты моя внучка – Света Ландышева. А потом увезла в Россию. На четыре года Джулиан Винтер потерял тебя из виду, а теперь вот снова нашел.

– И снова угрожает?! – девушка сидела в полнейшем ступоре и в глазах ее читалась только одна фраза: "Не верю!"

– Прости, Света, но это правда. Если бы ты только знала, как тяжело мне говорить ее тебе. Я так хотела избавить тебя от груза прошлых лет! По возможности, навсегда. Но не получилось. Вадим принял тебя как сестру, потому что я его об этом попросила. Представила тебя своей дочке и внуку, как осиротевшего ребенка одной моей внезапно скончавшейся английской знакомой. Сказала, что больше у тебя никого нет, и попросила принять в семью.

– А что бы было со мной потом, через несколько лет, когда Вадим и мои родители стали бы замечать, что я не старею?! – воскликнула Света.

– С современной косметикой старость не приближается к женщине вплоть до пенсии, а то и дальше, – просто откликнулась Мария Павловна.

Света покачала головой. Она была обескуражена. История выглядела полным бредом, но она объясняла все.

– Ты мне не веришь? – спросила бабушка. – Пожалуйста, поверь. Потому что если ты откажешься понять и продолжишь жить, как раньше, не пытаясь ничего предпринять для того, чтобы остановить Винтера, я буду вынуждена дать тебе зелье, которое разбудит твою память. А это не слишком приятно. Только представь, сколько всего на тебя сразу обрушится: разбитая любовь к Винтеру, человеку, который предал тебя и теперь хочет убить; замашки принцессы; смесь в голове обычаев средневековья и современности; Англия и Россия; все те века, которые ты жила, – ты все это будешь помнить. Такой груз может быть тебе не по силам. Один раз я тебя от него избавила. Не заставляй меня возвращать его.

– И все же я хочу, чтобы ты вернула его! – Света резко вскинула голову и решительно посмотрела на старушку. – Дай мне зелье. Я хочу выпить. Иначе я никогда не поверю.

Мария Павловна долго смотрела в глаза внучке и, только уверившись в том, что ее желание неизменно, встала и ушла на кухню.

Оставшись одна, Света уронила голову на руки и тихонько всхлипнула. Ей было страшно. Страшно от того, что ее хотят убить, а она не хочет умирать; страшно от того, что в один миг рухнула вся ее прежняя спокойная беззаботная жизнь; страшно от того, что не пройдя и четверти жизненного пути придется начинать все с начала (или продолжать ту, старую, средневековую жизнь?). Однако, Света не позволила себе раскиснуть. Она быстро вытерла набежавшие слезы и задумалась. Ей нужно было задать бабушке еще несколько вопросов.

Через пятнадцать минут Мария Павловна вернулась в комнату, держа в руках чашку с дымящейся вязкой жидкостью.

– Можешь пить, – произнесла она.

Света, не колеблясь ни секунды, взяла из ее рук чашку и отхлебнула. Жидкость была на вкус пресной, как вода, но пахла смесью мяты и ромашки.

– Пей все, – посоветовала бабушка. – В этой чашке не только твое прошлое, но и вся твоя будущая жизнь.

И Света послушно допила. Первое время ничего не происходило, а потом груз прожитых веков неожиданно рухнул на ее плечи. И девушка вспомнила все. Свои детство и юность во дворце Трудентсов. Свою любовь к Винтеру. Свою жизнь в облике голубя. Свою встречу с Марией Павловной. Теперь Света во все поверила и пожалела, что выпила зелье. В душе теперь жил только страх, граничащий с сумасшествием, в сердце метались обломки разбитого чувства, а в мыслях царила полная неразбериха. Всем существом Пирай Трудентс владела боль – большая всеобъемлющая неизлечимая душевная боль. И теперь эта боль принадлежала Свете.

Тяжелый вздох вырвался из груди девушки. Однако, она нашла в себе силы оторвать взгляд от пола и посмотреть на Марию Павловну.

– Бабушка, что мне делать с Джулианом? Убить его? – испуганно спросила Света. Крупная нервическая дрожь колотила девушку.

– Как ты это сделаешь? Ведь он бессмертен.

– Но его можно убить на время!

– А вдруг он воскреснет на следующий же день?

– Можно убить его снова.

– Послушай, что ты такое говоришь?! – нахмурилась Мария Павловна. – Скажи, ты сможешь убивать его каждый раз на протяжении своей бессмертной жизни? Думаешь, это легко?

Света сразу погрустнела.

– Что же мне с ним делать? – спросила она.

– Увы, сейчас я ничего не могу тебе посоветовать. В тот памятный вечер Джулиан ничего не сказал тебе о том, как его можно убить навсегда. Да и возможно ли это вообще…

– Что же, мне так и жить с вечным сознанием того, что уже в следующий миг моя жизнь может оборваться?!

– Я попробую поискать что-нибудь, подходящее случаю, в самых древних книгах, – пообещала Мария Павловна. – Должен быть какой-нибудь специально заговоренный кинжал, мертвая вода или еще что-то. И если способ убить твоего Винтера существует, мы непременно найдем его. А сейчас иди спать, Света, утро вечера мудренее.

Девушка поднялась с дивана и направилась в свою комнату.

– Света! – окликнула ее Мария Павловна. Та обернулась. – Света, ты не одна. Я хочу, чтобы ты знала это. Я расскажу Вадику правду. Он поможет тебе, может, спрячет у кого-то из своих друзей.

Ландышева благодарно улыбнулась и вышла.

Глава 3
Встреча врагов

Джулиан Винтер перешел дорогу и остановился на другой стороне улицы перед многоэтажным белоснежным зданием, которое занимала юридическая фирма "Артефакт" – самая престижная и богатая фирма в городе. Молодой человек небрежным жестом откинул со лба челку, освобождая простор для видимости правому глазу, толкнул затемненные блестящие стеклянные двери и вошел внутрь. В холле было светло, просторно, прохладно и ненавязчиво пахло приятными дорогими духами. Высокие стены – сплошной мрамор и зеркала, кафельные полы покрыты приглушающими шаги мягкими бежевыми коврами. Напротив входа располагался высокий стол регистратора, слева от него стояла пара низких кожаных диванов и стеклянный столик с кофейным набором – для посетителей. За столом регистратора стояла высокая красивая девушка в идеально сидящем на ней темном деловом костюме. При виде вошедшего она поспешила наградить его дежурной вежливой белозубой улыбкой и поздороваться голосом, полным наигранного канцелярского радушия.

– Добрый день, – Джулиан в этом плане вполне мог посоперничать с глянцевой девушкой: глаза его смотрели доброжелательно, но с достоинством, голос источал мед и патоку. – Я ищу Константина Перова. Вы не могли бы мне помочь?

– Разумеется. Константин Юрьевич принимает в двадцатом кабинете. Это на втором этаже, первая дверь по коридору. Предупредить о вашем визите?

– Не утруждайте себя. Я уверен, меня ждут.

Миновав лифты, Джулиан поднялся по широкой лестнице на один пролет вверх и оказался в коридоре, по одной стороне которого тянулась череда белых дверей (он заметил, что внутри отделка здания юридической фирмы изобиловала белыми и золотистыми цветами), а по другой, через равные, казалось, вымеренные с линейкой, промежутки, стояли горшки с цветами. На каждой двери висела табличка с фамилией и инициалами практикующего служителя Фемиды. Доверившись словам фантастической красавицы-регистратора, Джулиан не стал проходить в глубь золотисто-белого коридорного великолепия и остановился у первой двери. Прибитая на ней прямоугольная табличка ясно указывала на то, что данный кабинет принадлежит Константину Юрьевичу Перову. Молодой человек медленно, как будто сомневаясь, положил ладонь на позолоченную ручку, подумал немного и, прежде чем нажать на нее, постучал. Разрешение войти последовало незамедлительно, и тогда Джулиан позволил себе воспользоваться им.

В просторном кабинете, отделанном под мрамор, в том же стиле, что и холл, за большим, заваленным папками, бумагами и книгами столом сидел молодой человек лет двадцати пяти – не больше. Это был очень высокий и очень худой блондин с холодными серыми глазами, прозрачными и мертвыми, как застоявшаяся вода в мартовском озере. Он был одет в безукоризненно отглаженный деловой костюм: черный пиджак, черные брюки, черный галстук, черные блестящие, словно только что из магазина, ботинки и белоснежная рубашка. Через большие, от пола до потолка, чистые окна с улицы в спину ему бил радостный солнечный свет.

Джулиан остановился на пороге, плотно прикрыв за собой дверь, и пристальным взглядом посмотрел на юриста. Константин Перов оторвал взгляд от папки с бумагами, содержимое которой до этого сосредоточенно изучал, и столкнулся взглядом с волшебными глазами Винтера. В тот же миг папка выпала из его рук. Черты лица блондина исказила маска глубокого удивления, а с тонких бледных губ непроизвольно сорвалось:

– Джулиан?!

– Привет, Квентин. Я смотрю, ты неплохо устроился, – Джулиан улыбнулся, но молодому юристу эта улыбка до ужаса не понравилась.

Винтер, наконец, отошел от двери и приблизился к своему ученику, протягивая руку для приветствия. Квентин поспешно вскочил и пожал протянутую ладонь. Непроизвольно он обратил внимание на ногти своего учителя и друга. Они были длинными и острыми и по форме больше всего напоминали треугольник. Квентин где-то читал, что такие ногти вырастают у магов, по тем или иным причинам потерявших свою силу. Жалкие остатки былого мастерства заключены в этих волшебных ногтях, которые не растут дальше определенной длины и никогда не ломаются.

Зато отлично царапаются. Квентин понял это, когда почувствовал, что ногти учителя и друга впились своими острыми концами в его руку. Он попробовал одернуть ее, но не смог.

– Что ты делаешь, Джулиан?! – вскрикнул блондин.

– Предатель! – прошипел бывший Великий колдун. – Признайся, это ты сказал Самперкоту в мою последнюю ночь, куда я направляюсь? Так бесило мое желание увидеть Пирай, сукин ты сын?!

– У тебя было много веков, чтобы об этом подумать!? – огрызнулся Квентин, превозмогая боль. Ногти его учителя и друга, казалось, уже прошили кожу до кости. – Ты ошибаешься, Джулиан! Ты знаешь, как я тебе предан! Оставь… Оставь мою руку в покое, и я все тебе объясню!

– О да, я знаю, как ты предан, но так же знаю, как ревнив! Мне не нужны твои объяснения, ибо правды в них ни на грош! Забыл? Ведь я сам учил тебя лгать! Юрист хренов…

Жестокие слова больно задели Квентина. Однако, сейчас ему было не до обид. Нужно было во что бы то ни стало освобождать свою руку. И тогда он широко распахнул затуманенные болью глаза и прямо взглянул в лицо Джулиана.

– Читай! – крикнул он, уже не понимая, может, мысленно, может, вслух. – Читай мои мысли, всю мою судьбу! Читай!.. Если можешь…

Джулиан мог. И в краткий миг прочитал всю прошлую жизнь своего сообщника. В следующую же секунду ногти плавно вышли из окровавленной руки Квентина; тот с криком шарахнулся в сторону, налетел на стол и упал на пол. Подниматься не было ни сил, ни желания.

– Тварь, – ласково, почти нежно произнес Винтер. Он опустился на колени рядом со своим сообщником и приобнял его за плечи. – Тварь ты моя ненаглядная… Ты для меня столько делаешь, а я поступаю с тобой как последняя сволочь!

– Ты и есть последняя сволочь! – прошипел Квентин. Но ни испуга, ни неприязни по отношению к своему учителю и другу не было в его голосе.

Джулиан мягко рассмеялся. Он потрясающе владел мимикой своего лица и тембром своего голоса. Еще минуту назад его глаза были полны нешуточного гнева, черты красивого лица искажала жуткая маска ненависти, а голос напоминал шипение змеи. Теперь же Квентина обнимал приятный молодой человек, смуглое лицо которого не выражало ничего, кроме доброжелательности, а желто-серые волшебные глаза излучали тепло, свет и спокойствие. Ни единой морщинки больше не было на лице этого прекрасного принца из сказки.

– Квентин, дай мне свою руку, – мягко попросил Джулиан.

– Ни за что! – молодой юрист дернулся, пытаясь отстраниться как можно дальше от своего учителя и друга.

Джулиан снова рассмеялся.

– Дай. Не бойся. Я вылечу ее лучше и быстрее, чем ты сам регенерируешь. В конце концов, я не все отдал в ту ночь Пирай и не первый день воскрес. Я успел кое-чему научиться и кое-что восстановить из своих магических способностей.

Квентин протянул ему свою руку. Казалось бы, это такая малость – пораненная рука! Не голова ведь! Но болела она невыносимо.

Джулиан аккуратно дотронулся до нанесенных им же самим ран и закрыл глаза, сосредоточившись. Из-под его пальцев полился белый свет, не ослепительно яркий, а, наоборот, нежный и тихий, и кровоточащие раны Квентина сами собой затянулись, не оставив на память о себе ни единого рубца. Молодой юрист недоверчиво пошевелил рукой, снова ставшей целой и невредимой, и ворчливо произнес:

– Ну вот, пол кровью испачкался.

– Смущает – помой, – Джулиан легко вскочил на ноги. – Не я виноват в том, что ты упал.

Квентин просто коснулся пола рукой, и тот снова стал чистым. Затем тоже поднялся на ноги и сел в свое кресло.

– Насколько я понял из того, что ты дал мне прочитать, у тебя все отлично, – произнес Джулиан, подходя к окну и выглядывая на улицу. – После моей смерти тебе пришлось бежать из Англии, спасаясь от преследования Инквизиции, и лишь по прошествии многих лет, когда Самперкот умер, ты вернулся, чтобы найти и не выпускать из виду мою бесценную голубку. Четыре года назад, вслед за ней, перебрался в Россию и устроился на работу в "Артефакт". Ты – юрист высокой квалификации. Ты не проиграл ни одного дела, когда выступал в роли адвоката. Помимо этого, ты сильный колдун, за все это время не только не позабывший мои уроки, но продолжавший и без меня оттачивать свое магическое мастерство. Что ж, поздравляю. Я не зря однажды выбрал тебя своим учеником и по праву горжусь тобой. И еще. Насколько я понял, ты знаешь российский адрес Пирай.

– Да. Я следил за ней, – откликнулся Квентин. – Она живет у довольно сильной ведьмы – Марии Павловны Ивановой. Здесь ее зовут Светлана Ландышева. И, судя по ее поведению, она либо ничего не помнит о прошлом, либо хорошо его скрывает.

– Она ничего не помнит, – с изрядной долей уверенности произнес Джулиан. – Я видел ее сегодня. И, как всегда, обратил внимание на ее глаза, на ее взгляд. Она вспомнила только меня, я показался ей знакомым, остальное – нет. Но, я думаю, старая ведьма ей сегодня же все расскажет. Эта твоя Мария Павловна – хитрая бестия. Я уже сталкивался с ней в Англии. Разумеется, не в средневековой, в современной. Она укрыла у себя Пирай, то есть Светлану. И еще мне кое-что не нравится. Света – человек. Мария Павловна расколдовала ее. Если девушка узнает, как использовать мою магию, – мне конец.

– Я надеюсь, тебе хватило ума не разболтать ей в ту ночь, что тебя может убить твоя же собственная магия? Сама она не сможет догадаться. Больше чем уверен, что ей даже в голову не придет использовать твою силу.

– Всякое может быть. Самое интересное, что в животное ее опять превратить нельзя. Какой смысл стараться, если старая ведьма ее все равно расколдует, – Джулиан вздохнул и посмотрел на своего ученика.

– А зачем ее превращать в животное, если мы просто хотим ее убить?

– Всякое может быть. А вдруг она сбежит в самый неподходящий момент?

– Можно попробовать перенести ее в другой век и убить там. Если что-то и случится, Марии Павловны там точно не окажется.

– Не все так просто. Перемещение в прошлое – очень сложное заклинание. Сейчас оно мне не по силам. А ты не можешь постоянно ходить со мной, дожидаясь удобного случая, чтобы использовать его. Так что забудем пока про этот вариант.

Молодые люди помолчали. В их беседах иногда случались такие переломные моменты, когда темы для разговора еще не исчерпаны, но каждому уже хочется подумать о чем-то своем.

– Джулиан! – первым нарушил тишину Квентин. – Тебе помочь с выправкой российского паспорта? Тебе нужно как-то здесь устраиваться.

– Нет, паспорт у меня есть, – Винтер швырнул на стол бордово-красную книжку. Она раскрылась, и молодой юрист увидел подпись своего учителя и друга под именем Дмитрий Вересков.

– Я бы хотел услышать от тебя другую информацию, – взгляд волшебных глаз Джулиана снова стал серьезным и опасным, и Квентин инстинктивно поспешил убрать руки в карманы пиджака. – Что это за общество "Паранормальное – нормально"? Совершенно случайно наткнулся на него в уголках твоей памяти, но не стал тратить время на прочтение. Думаю, ты и так мне все расскажешь.

– Поверь, эта информация не заслуживает того, чтобы быть скрытой от тебя, – криво ухмыльнулся Квентин. – Я организовал это общество, чтобы проводить исследования. Официально – это что-то вроде экспериментального психиатрического центра. В этом веке уже нет колдунов, но есть люди, обладающие паранормальными способностями. Они вступают в общество в надежде на то, что там им помогут, и они наконец-то смогут вести нормальную жизнь. Кому, как не нам с тобой знать, как трудно порой скрывать от других свои странные способности и умения. Так вот, я обещаю таким людям открыть природу их дара и, изучив ее, лишить их этой способности.

– И что, кто-то приходит? – Джулиан не выдержал и улыбнулся. На этот раз его улыбка была открытой и яркой, искренней и веселой. Эта улыбка принесла с собой в комнату немножко света, блики которого сразу же отразились в волшебных глазах бывшего колдуна, и радугой заиграли в них.

– Представь себе, мои работники исследуют уже более ста человек.

– Ну, а какова же истинная цель задумки?

– Тех людей, которых можно было избавить от их способности, я убил, а способность забрал себе, над остальными продолжаются опыты.

– И от тебя еще никто не сбежал? Ни "клиенты", ни работники?

– Работники – мои верные слуги. Я опустошил их память и заложил на ее место определенную программу, а клиенты, как ты изволил выразиться, находятся под надежной охраной замков и моих слуг. Как ты понимаешь, я не могу применить к ним никакого магического вмешательства, иначе это будет разрушать природу их паранормальных способностей.

– А бессмертные? – неожиданно заинтересовался Винтер. – Есть среди твоих клиентов бессмертные?

– В чистой форме – то есть сами не умрут и убить невозможно – нет; таких, как мы с тобой, тоже нет. Но есть те, которым дарит бессмертие какая-то особенность их организма. Природа ни одного из них еще не раскрыта, – честно ответил Квентин. – Хочешь, я тебя свожу к ним?

– Конечно! Очень интересно посмотреть на твое общество.

– Теперь оно и твое тоже.

Квентин достал из нижнего ящика стола ключи от кабинета и поднялся. Колдуны вышли в коридор и по широкой, как во дворце, лестнице спустились в мраморно-зеркальный холл.

– Константин Юрьевич, вы сегодня что-то рано, – окликнул Квентина тоненький голосок глянцевой девушки-регистратора.

– Срочная встреча с клиентом, – не оборачиваясь, бросил ей Квентин.

На выходе Джулиан с интересом спросил его:

– У вас роман?

– С Маргаритой? Нет. Она красива, как эмалированная кастрюля, и так же пуста.

Джулиан рассмеялся. Да, Квентин никогда не был мастером комплиментов.

– Ну, в кастрюле все же может что-то быть. Например, суп.

– Это у нее вместо мозгов.

Они очутились на улице. Юрист указал на стоящий неподалеку серебристо-серый с голубоватым отливом "форд фокус", и молодые люди направились к нему. Сели на передние сиденья, и Квентин легко тронул машину с места.

– Джулиан, тебе понадобится работа, – произнес его сообщник, – или хотя бы ее видимость. Могу устроить в "Артефакт" моим помощником. Клиентов в последнее время много, бумаг – еще больше. Мне не откажут.

– Буду тебе очень признателен.

– Не стоит. Знаешь, Джулиан, если уж быть совсем честным, то я очень скучал все те века, пока ты был мертв, – Квентин улыбнулся своему учителю и другу.

Джулиан промолчал. Он не мог ответить тем же своему ученику, так как долгое время мысли его были отравлены подозрениями в его измене. Однако, такие слова не могли не льстить ему.

Дорога была недолгой. Общество находилось недалеко от центра города. Это было многоэтажное блочное здание – такое же, как и другие здания в округе. Непосвященные люди принимали его за обычный жилой дом. Вот только никто из них не знал, что за дела творятся за его внушительной кодовой дверью.

– Большое здание! – оценил Джулиан, выходя из машины и окидывая скептическим взглядом десятиэтажное строение. Окна первого этажа были забраны решетками, остальные занавешены. Это не показалось Винтеру надежной защитой, и он спросил: – Не боишься, что подопытные со второго этажа перелезут по решеткам нижнего и убегут?

– Не боюсь, – откликнулся Квентин, ставя машину на сигнализацию. – Все палаты – на верхних этажах, внизу лаборатории. А врачи находятся под действием моего заклинания: им и в голову не придет лазить в окна.

Они подошли к крепкой металлической двери. Квентин легко пробежал пальцами по кнопкам, набирая код, и она открылась, пропуская молодых людей внутрь. Следом за кодовой дверью, уже в подъезде, оказалась еще одна, с динамиком.

– Сегодня третье октября 1452 года, шесть часов утра, – холодно бросил в динамик молодой юрист, и дверь с сухим щелчком распахнулась.

Колдуны оказались в чистом, выкрашенном светло-зеленой краской коридоре, залитом ярким светом люминесцентных ламп. Меж его стен металось гулкое эхо, когда они шли по выложенным белым с сероватыми вкраплениями кафельным полам.

– Куда мы идем? – спросил Винтер у своего ученика.

– Сначала я должен зайти к себе в кабинет и узнать новости дня. А потом я проведу тебя по всем десяти этажам, покажу потайные коридоры и расскажу, что и как, – откликнулся Квентин.

Джулиан не возражал. Они прошли в самый конец первого этажа. Именно там оказался кабинет Паулуса. Почти сразу же за ними увязался кто-то из врачей. Мужчина был невысок ростом, уже немолод, суетлив и, по-видимому, порядком запуган Квентином, потому как, когда он заговорил, в голосе его против воли сквозили заискивающие нотки.

– Константин Юрьевич, для вас есть важное сообщение.

Квентин открыл перед ним дверь своего кабинета и изысканным жестом, как будто тот был барышней на балу, пригласил войти. Мужчина мигом юркнул внутрь, затем вошел сам Квентин и чуть отставший Джулиан.

– Что такого важного вы хотите сообщить мне, Геннадий? – будничным тоном осведомился молодой юрист.

– У нас новый объект для исследований! – торжественно изрек Геннадий. Его глаза возбужденно горели. – Он эльф! Представляете? Эльф! Самый настоящий!

– Как? – не сумел скрыть удивления Квентин. – Эльф? В наше время? Я думал, они все перевелись.

Джулиан нахмурился, опасный блеск на мгновение вспыхнул и сразу же погас в его волшебных глазах. Ему очень не понравились слова врача.

– Самый настоящий эльф! С ушами! Как у Толкиена! – поспешил заверить начальника Геннадий. – Хотите посмотреть? Мы еще не начали исследования.

– Что же в нем такого необычного? Или он пришел только из-за того, что он – эльф? С ушами, как у Толкиена, – полюбопытствовал Квентин. Фраза с Толкиеном его чем-то покоробила, и он невольно повторил ее, как будто от этого она должна была смущать его меньше.

– Да дело, по-моему, совсем не в нем. А в его собаке.

– Подождите! Откуда у него взялась собака?

– Он вместе с ней пришел. Сказал, что она обладает паранормальными способностями.

Джулиан не выдержал и весело хмыкнул. Рассмеяться он себе не позволил.

– Я чувствую себя участником пьесы абсурда, – ответил он на вопросительный взгляд своего сообщника и по привычке отвернулся к забранному решеткой окну.

– Я сам поговорю с ним, – решил Квентин. – В какой комнате его поместили?

– В сорок восьмой, Константин Юрьевич, – откликнулся Геннадий и с разрешения начальства вышел.

– Джулиан, ты что-то знаешь об этом эльфе? – блондин сразу же повернулся к своему учителю и другу. – Расскажи мне.

– Ничего я о нем не знаю, – досадливо поморщился тот. – Просто я думал, что к XXI веку их раса окончательно отбыла в разряд мифов.

– Да еще эта собака… Как думаешь, она действительно так важна?

– Не торопи события. Узнаем со временем.

– Я должен зайти к нему, поговорить, – Квентин поднялся.

– Сначала покажи мне здание. А то я чувствую себя тут немножко неуютно, – попросил Джулиан.

Но едва они сделали шаг по направлению к выходу, как порог перешагнул высокий человек, закутанный в длинный дорожный плащ. Увидев колдунов, он откинул с лица капюшон и почтительно поклонился. Его светлые волосы растрепались, тонкими прядями упали на лоб, бирюзовые глаза были равнодушны и спокойны, а в позе и манере держаться не было ни намека на покорность.

– Здравствуй, маг Квентин, – произнес пришедший сухим голосом. Он скинул плащ и легким движением руки отправил его на спинку стоявшего у стены дивана.

Джулиан заметил, что одежда на блондине была средневековая: зеленая холщовая рубаха, коричневые брюки, черные сапоги, – в такой одежде легко затеряться где-нибудь на природе. Но основное внимание бывшего Великого колдуна привлек значок, прикрепленный на груди у вошедшего. Это была восьмиконечная золотая звезда, пронзенная серебряной стрелой. Джулиан слишком хорошо знал этот знак – знак лучшего стрелка Разбойничьей Гильдии средневековой Англии. И снова молодому человеку это очень не понравилось.

– Я принес тебе интересные новости.

– Я слушаю тебя, Морис, – откликнулся Квентин.

Морис недовольно покосился на Джулиана, однако, не задавая лишних вопросов, принялся докладывать:

– По твоему повелению я был в средних веках и виделся с колдуном Пэтросом. Он охотно продал мне интересующую тебя информацию. Квентин, твоей жизни, твоей магии и твоему обществу "Паранормальное–нормально" в XXI веке может угрожать только один человек. Это обладатель Арктического огня – древней могущественной малоизученной силы. Но этот человек может использовать огонь лишь один раз за всю жизнь – тридцать первого октября этого года, в Хэллоуин. В этот день будет Черное лунное затмение. Оно первое и последнее в природе и длится всего пять минут. В момент этого затмения Арктический огонь вырывается наружу и, если верить легендам, уничтожает все зло в нашем мире, какое успеет распознать и до которого успеет добраться. Квентин, ты единственный сильный Черный колдун в этом времени, и вероятность того, что за пять минут этот огонь доберется до твоих чар, велика. Но неминуемое можно предотвратить. Если найти этого человека и перетащить на свою сторону, – он не захочет твоей гибели. Его можно обучить управлять заключенной в нем силой. Он сможет контролировать огонь и сознательно не причинит тебе вреда. Или же обладателя Арктического огня можно убить. В любом случае, сначала его надо найти. К сожалению, ни имени, ни места нахождения этого человека Пэтрос не знает.

– Спасибо, Морис. Это действительно ценная информация, – поблагодарил Квентин. – Можешь идти отдыхать. Завтра утром зайди ко мне, для тебя будет еще одно дело.

Морис поклонился и молча вышел.

– Ты вытащил с того света трех стрелков из Разбойничьей Гильдии, я правильно понял? – нехорошим, шипящим голосом спросил у своего ученика Джулиан. – Зачем?

– Неужели не понятно? Я хотел знать, что в этом веке может угрожать моему вечному существованию и моей магической империи, – огрызнулся Квентин. – И, как ты видишь, узнал.

– Хорошо. Пусть так. Но зачем ты вызвал именно эту троицу?! От них вечно одни проблемы! Из них только один нормальный – Морис! А два других – последние недомерки! Один наркоман – без дозы дня прожить не может, а второй – косой, что ни выстрел – все мимо цели! Скажи мне, зачем они тебе понадобились?!

Джулиан снова был зол. Он всеми фибрами души ненавидел трех стрелков из Разбойничьей Гильдии. Однажды они были соперниками, и планам тогда еще Великого Черного колдуна по их вине не суждено было осуществиться.

– Я хотел тебе помочь! – Квентин тоже заговорил раздраженно. – Ты хочешь убить Пирай, то есть Свету. Но у нее наверняка найдутся защитники. Чтобы их устранить, мне был нужен кто-то адекватный, беспринципный и злой. Такой, как Морис. Но ты же знаешь, что он ни в какую не соглашается работать без своих отмороженных Венкота и Афорея!

– Да, знаю! Я слишком хорошо их знаю! И еще, потрудись объяснить, как ты мог нанять их для устранения защитников Светы? Ведь тогда, когда ты их воскрешал, ты не знал, что я живой!

– Перестань меня подозревать! Они были нужны мне в обществе – искать материалы для исследований. Я много работаю, и мне некогда бегать по городу. Это во-первых. А во-вторых, было время, когда мне самому была нужна охрана: после пары громких судебных дел меня не раз пытались убрать. В качестве телохранителя Морис непревзойден. А потом я подумал, что они могут пригодиться и тогда, когда ты воскреснешь. Когда бы это ни случилось!

– Спасибо тебе, удружил! Мне теперь только с этими идиотами возни не хватало! – красивое лицо Джулиана все еще выражало досаду и раздражение. Но упрекнуть своего сообщника ему было не в чем: он даже в тот момент, когда его собственной жизни угрожала опасность, ухитрялся думать о своем учителе. Взяв себя в руки, Винтер уже спокойнее спросил: – И что ты теперь намерен делать? Искать этого обладателя Арктического огня? Снова с помощью стрелков?

– Я боюсь, как бы Света не узнала про это и не воспользовалась шансом. Ведь моя магия – часть твоей магии. Так что мы можем лишиться ее вместе. Поэтому до тридцать первого октября я попробую отыскать нужного человека.

– Она не узнает. Ты переоцениваешь Пирай.

– Дело не в Пирай. А в Марии Павловне. Ты сам говорил, она – хитрая бестия, – Квентин выдавил из себя улыбку. – Об этом я поговорю с Морисом утром. А сейчас пойдем, ты хотел посмотреть здание.

Колдуны покинули кабинет и поднялись на верхние этажи. Они были отделаны в спокойных зеленовато-бирюзовых тонах. Там царили стерильная чистота и почти домашний уют, создаваемый наличием ковров, мягкой мебели и комнатных растений. На пятом этаже была оборудована небольшая столовая. При желании здесь можно было жить, да Квентин, наверное, так и делал.

Осмотрев здание, Джулиан и Квентин решили зайти в комнату сорок восемь, поговорить с эльфом.

– Знаешь, Квентин, я думаю, завтра мы можем попытаться поймать Свету… – начал было Джулиан и вдруг осекся.

Он остро почувствовал на себе чей-то взгляд. Винтер, не останавливаясь, посмотрел по сторонам и увидел возле одной из стен… Пирай! То есть Свету. Молодой человек очень удивился и сразу же подумал: "Мне кажется! Ее здесь не может быть!" Однако, девушка смотрела прямо на него, и взгляд ее был подозрительным и недобрым. Тогда Винтер позволил себе заглянуть глубже в ее глаза. И не увидел там ничего, кроме пустой души.

В это время они прошли мимо нее. Квентин не смотрел по сторонам и не обратил на девушку ни малейшего внимания, а Джулиан, сам неожиданно для себя, подумал: "Отчего-то я уверен, что еще увижусь с ним". Он сам не понял, почему подумал о Свете в мужском роде. Но вскоре голос Паулуса отвлек бывшего Великого колдуна от его мыслей.

Они свернули за угол, и Квентин спросил:

– Что за план, Джулиан?

Глава 4
События утра

В автобусе было тесно и душно. Света не стала садиться, а встала возле раскрытого окошка, пропускавшего в салон горячее дыхание летнего ветра. Вадик последовал ее примеру. Они ехали к Вале, чтобы попросить ее на время спрятать Свету у нее дома. От этого на душе у Ландышевой было противно. Ей претило просить вообще что-то у невесты брата, но выбора не было.

"Все-таки брата…" – Света поймала себя на мысли о том, что по-прежнему считает Вадима своим братом, а он ничего не говорит против, когда она его так называет.

После появления Джулиана в жизни Светы мало что изменилось. Главное, остались хорошие отношения с теми людьми, которых она до недавнего времени считала своими родственниками, а то, что у нее теперь нет дома и ей опасно выходить на улицу, девушку, к ее собственному удивлению, тревожило гораздо меньше. Первый испуг от встречи с Джулианом уже прошел, и сейчас ею владело хоть и обманчивое, но все-таки успокаивающее ощущение нереальности происходящего.

Света взглянула в лицо брата. Вадим, как всегда, был спокоен и серьезен. С такой же невозмутимостью он, наверное, воспринял вчерашней ночью известие о том, что его названая сестра – средневековая принцесса Пирай Трудентс.

"Интересно, как долго я продержусь, прежде чем Джулиан убьет меня?" – тоскливо подумала Ландышева. В том, что он ее непременно убьет, девушка ни на миг не сомневалась. Противостоять человеку, который бессмертен, более того, надеяться победить его, казалось, по меньшей мере, смешным. Тем более, когда не знаешь, как убить его. Навсегда убить. Бабушка в чем-то права. Колдуна нужно убить раз и навсегда, а не просто так: ударил ножом из подворотни и жди потом еще несколько лет, чтобы снова взяться за этот самый нож.

Света неожиданно вздрогнула. Она поймала себя на этих садистских мыслях и попыталась отогнать их. Но тут автобус распахнул двери на нужной молодым людям остановке, и они вышли на улицу. Всякие мысли тут же оставили девушку.

Брат и сестра прошли несколько метров по тротуару и свернули во двор, образованный четырьмя многоэтажными домами. Двор был большой и уютный, по краям заросший густой зеленой травой и засаженный молодыми деревцами. В центре располагались детская площадка и футбольное поле. Нужный дом стоял на другой стороне двора, и Света с Вадиком принялись пересекать зеленую площадку. Со стороны футбольного поля доносился счастливый детский смех. Молодые люди машинально посмотрели в ту сторону и увидели группку ребят лет семи-десяти, азартно гонявших мячик от одних ворот к другим.

Чем-то Свете очень не понравился их судья – высокий худой белобрысый мальчишка, одетый в испачканную землей и травой белую форму футболиста. Ее неотвязно преследовало чувство, что с момента их появления во дворе паренек больше следит за ними, чем за игрой. Света поняла, что боится его, и, не в силах преодолеть свой страх, остановилась под сенью деревьев. А Вадим, не обратив на нее внимания, продолжал идти вперед. Света хотела окликнуть его, но язык ей больше не повиновался.

Неожиданно белобрысый мальчишка обернулся в сторону Вадима и, бросив игравших в футбол друзей, сделал шаг ему навстречу. В тот же миг Свете показалось, что время остановилось. Мальчишка медленно, как-то уж слишком (неимоверно?!) медленно вытащил из-за пояса пистолет и нацелил его дуло на шедшего к нему Вадима. Холодным стальным блеском сверкнули на мгновение узкие серые глаза мальчишки. И он нажал на курок.

А Вадим все продолжал идти. Он словно не видел исходящей от этого странного ребенка угрозы…

Свете показалось, что пуля летит медленно, очень медленно, что проходят минуты, а она все летит. Наконец, ступор прошел, и девушка кинулась вслед за Вадимом, надеясь догнать его, оттолкнуть, кинуться наперерез пуле, в конце-то концов!..

Медленно, очень медленно…

Все происходило, как в замедленной съемке и еще медленней.

Она не успела. Пуля вонзилась прямо в сердце Вадима со снайперской точностью. Молодой человек дернулся, остановился и упал на траву…

Медленно, очень медленно…

Света добежала до него, нагнулась над распростертым телом и поняла: Вадим мертв. В тот же миг она почувствовала, что сходит с ума, нечеловеческий крик вырвался из легких и… время отмерло.

Мальчишка теперь целился в сердце самой Светы. Она остро ощутила это, даже не поднимая глаз на него, и в самый последний момент вскочила на ноги и побежала. Неважно куда, лишь бы подальше отсюда, от этого проклятого двора, от трупа брата, от маленького убийцы. Вслед ей прогремели два выстрела, но пули пролетели мимо цели. Света забежала за угол дома и уперлась в бетонную стену. Она так и не поняла, откуда та взялась. А когда девушка обернулась, чтобы бежать прочь из тупика, дорогу ей преградила высокая черная фигура. Она протянула к девушке руки и стала читать какое-то заклинание. Света почувствовала, что земля выныривает из-под ног, голова кружится, мир плывет перед глазами – ее куда-то уносил невидимый вихрь. От пережитого ужаса и осознания собственной беспомощности девушка пребывала в полубезумном состоянии, она пыталась хоть что-то запомнить (зачем? сама не понимала), обрывки памяти цеплялись за лицо незнакомца, но оно все время ускользало. И тогда сознание запомнило руки – сильные красивые с тонкими пальцами и ухоженными ногтями. Ногти… Именно они произвели на Свету в тот последний миг неизгладимое впечатление. Они были длинными, крепкими, острыми и имели странную форму треугольника. Света отчетливо успела это запомнить, прежде…

Прежде, чем проснулась. Словно какая-то неземная сила выдернула девушку из кровати и уронила на пол. Не вставая, она согнулась пополам, спрятав от ужаса лицо в ладонях, и разрыдалась от облегчения.

Сон был ярким, красочным, насыщенным, максимально реальным. Света помнила его весь – от первого до последнего мига.

Девушку колотила крупная дрожь, она никак не могла успокоиться.

"Сон, это был всего лишь сон…" – беспорядочно шептала она, а сердце с бешеным стуком колотилось о грудную клетку, отказываясь верить. Слезы неудержимым потоком лились из глаз, и Света не могла остановиться.

Свет просыпающегося солнца еще не нашел окна ее квартиры, поэтому в комнате царил предрассветный сумрак и еще не выветрилась ночная прохлада. На улице весело щебетали давно проснувшиеся воробьи, благодаря своих никому не известных птичьих богов за посланный с утра пораньше мякиш черного хлеба; ветки высокой березы лезли в открытую форточку; ветер приносил в комнату запах пресной воды с речки; шумели изредка проезжавшие под окном машины. Все эти звуки были настолько привычны, что Света со временем перестала их замечать. Но в это утро заметила. Все до единого.

Девушка наконец-то поднялась с пола. Она вытерла слезы, оделась и тихонько прокралась на кухню. Там Света умылась, съела бутерброд с колбасой, а когда возвращалась обратно, услышала, что в комнате брата работает телевизор.

"Наверное, опять до полуночи боевики смотрел, – подумала Ландышева, – заснул и забыл выключить".

Она тихонько приоткрыла дверь в его комнату и увидела, что Вадим не спит. Он сидел на диване, по-турецки скрестив ноги, и заворожено уставился на экран телевизора. Света улыбнулась. Шла его любимая комедия – "Иван Васильевич меняет профессию".

"Он ее смотрит в сто первый раз", – подумала девушка.

Она скользнула в комнату и села на диван рядом с братом.

– Доброе утро, – покривив душой, сказала Света.

По телевизору очень вовремя включили рекламу, поэтому Вадим соизволил обернуться и откликнуться:

– Доброе.

Он с большим интересом смотрел на сестру, но ничего не говорил.

– Бабушка тебе все рассказала, да? – правильно расценила его взгляд девушка.

– Да.

"И вот так всегда! – с обидой подумала Света. – Краткие, односложные ответы и ни слова больше! Хоть как-то попробовал бы завязать разговор!" Но она не могла долго обижаться. После того, что ей приснилось, она особенно ценила присутствие рядом Вадима. В каком-то неожиданном порыве Света обняла молодого человека и призналась:

– Я тебя люблю, честно. Как брата.

Он, ничуть не удивившись такому поведению (неудивительно! разве можно изменить природному спокойствию и самообладанию?), положил свою светлую голову ей на плечо и произнес:

– Я тоже тебя люблю. Как сестру.

– Можно я посижу с тобой? – попросила Света. – Не хочу идти к себе. Там пусто и одиноко.

– Сиди, – равнодушно отозвался Вадим.

Остаток кинофильма они досмотрели вместе. Потом поднялась бабушка, напекла блинов и позвала всех завтракать.

– Ну, что вы решили? – спросила у своих внуков Мария Павловна. – Где спрячем на первое время Свету?

– Все-таки Свету? – Вадим, как будто бы изумившись, преломил бровь. – А я думал – Пирай.

– Пусть лучше будет Света, – вмешалась девушка. – Не хочу иметь ничего общего со своим прошлым. К тому же, мы в России. Имя Пирай тут, мягко скажем, неуместно, согласись?

– Хорошо. Пусть будет Света, – кивнул Вадик. – Значит так. Я решил, что лучше всего Свету будет спрятать у Вали…

– Только не у Вали! – против воли ляпнула девушка, ее язык работал быстрее мысли.

– По-твоему, лучше пусть тебя убьют, чем ты унизишься до общения с моей невестой? – немного недовольно откликнулся на ее реплику Вадим.

– Нет, – осторожно отозвалась Света, – я не могу объяснить. Но только не у Вали.

Она слишком хорошо помнила свой сон, но сказать, что все ее предрассудки из-за него – значит не сказать ничего. Вадим ее проигнорирует. Конечно, еще оставалась надежда на то, что Валя живет совсем в другом месте, чем то, что ей приснилось, и не имеет никакого отношения ни к четырем многоэтажкам, ни к уютному зеленому дворику, обустроенному под их окнами. Однако, уже само обстоятельство, что придется ехать к Вале, вселяло в душу суеверный страх.

– Другого выбора у нас нет, – произнес Вадик. – Остальные мои друзья разъехались на отдых и по дачам, а самые невезучие – в командировках.

– Света, не придирайся! – сурово посмотрела на внучку Мария Павловна.

– Я не… – начала было девушка, но, столкнувшись с недовольными взглядами людей, долгое время бывших ей родственниками, вынуждена была замолчать.

"Они не понимают, что там нас ждет опасность! – в отчаянии подумала она. И вдруг неожиданная спасительная мысль забрела в ее голову. – Машина! Ну конечно же! И как я сразу не подумала? Во сне мы ехали на автобусе, но ведь у Вадика есть машина. Следовательно, первая часть сна не сбудется точно. А там, возможно, и вторая не сбудется, если окажется, что Валя живет в другом месте. И вообще, может быть этот сон совсем не вещий, а я тут себя накручиваю". Света отчаянно цеплялась за последнюю возможность убедить себя в том, что поездка к Вале абсолютно безопасна.

После завтрака Мария Павловна, уже стоя в коридоре, произнесла:

– Если я узнаю что-то стоящее о Джулиане Винтере, я сразу же свяжусь с вами.

– Почему это с нами? Бабуль, ты и меня выселяешь? – повернулся к старушке Вадим. – Вообще-то, я надеялся проводить Свету и вернуться.

– Ты останешься со Светой, – тоном, не терпящим возражений, произнесла Мария Павловна. – Ей нужна защита, мужская спина, за которую можно спрятаться.

– Бабуль, тебе тоже нужна защита, – справедливо заметил Вадик.

– Винтер не мне угрожает!

– А кто говорит о Винтере? Кто будет защищать тебя, скажем, от дворовых хулиганов?

– Сама справлюсь.

Вадим улыбнулся, признавая свое поражение, и, чмокнув бабушку в щеку, вышел на лестничную площадку. Света последовала за ним. Когда они уже спускались по лестнице, Мария Павловна крикнула им вслед:

– Вадюш, деньги на автобус взял?

В один миг Свету словно парализовало. Она остановилась на середине лестницы и вперед Вадима выпалила:

– На какой автобус?!

Вадик, уже добежавший до второго этажа, вернулся на один пролет вверх, схватил Свету за руку и потащил вниз, на ходу объясняя:

– Ну что ты вечно тормозишь? Вчера у меня сломалась машина. И я еще не отвез ее в ремонтную мастерскую. Поэтому сегодня мы на автобусе, – затем он крикнул вверх: – Да, бабуль! Все взял!

Света никак не могла прийти в себя и до автобусной остановки дошла почти на автомате. Автобус не заставил себя долго ждать. Приглашающе распахнув двери, он проглотил в себя очередную порцию пассажиров, в числе которых оказались и Света с Вадимом.

Внутри было тесно и душно. Света с ужасом поняла, что все места заняты, сесть некуда, а сзади кто-то подтолкнул ее прямо к распахнутому окну, пропускавшему в салон горячее дыхание городского, пахнущего пылью и бензином ветра. Вадик последовал ее примеру и тоже подошел к окну, облокотившись о поручни. Сон не желал менять ни один из своих моментов.

"Что же делать? – печально размышляла Света. – Как уговорить Вадика не ходить к Вале? Ведь если его убьют на самом деле, я этого не перенесу. Со мной на месте случится разрыв сердца, и Джулиану даже не придется меня убивать. Может, попробовать просто зайти с другой стороны дома? Нет, боюсь, не получится. Дети с этим малолетним убийцей играли почти возле Валькиного подъезда. Белобрысый так и так успеет выстрелить. Господи, что же делать?!"

Между тем, автобус постепенно приближался к нужной остановке. Света узнавала пейзажи и людный тротуар.

"Может, просто рассказать все Вадиму? – мелькнула в голове отчаянная мысль. – А дальше пусть как хочет – верит, не верит. Нет, не буду. Все равно проигнорирует, да еще посмеется. А мне не хочется ссориться с ним накануне…"

Накануне чего, Света не успела додумать. Автобус уже подъехал к нужной остановке и раскрыл двери. Света и Вадим вышли на улицу. Брат и сестра прошли несколько метров по тротуару и свернули во двор, образованный четырьмя домами.

Тот самый двор! Света моментально узнала его. Все в точности повторялось. Молодые люди сразу же оказались под сенью деревьев, каждое из которых уже было знакомо девушке, да и Вадим не раз проходил под ними, когда направлялся в гости к своей девушке. Молодой человек шел первым, его сестра, беспрестанно оглядываясь по сторонам, поторапливалась за ним.

Наконец, брат и сестра приблизились к нужному им дому, миновав последнее укрытие из деревьев. Сразу же послышались счастливые детские голоса, и Света почувствовала, что ненавидит их. Они уже почти вошли в ловушку, а она еще не знала, как ей спасти Вадима. Как и ожидалось, недалеко от Валиного подъезда гоняла туда-сюда несчастный мячик группка ребятишек лет семи-десяти. Однако, здесь Свету поджидал самый большой сюрприз. Среди разномастной хулиганистой детворы не было маленького блондина в испачканной травой футбольной форме, недетский взгляд холодных серых глаз которого пробирал до дрожи. Первоначально девушка глазам своим не поверила. Она ошарашено встала под сенью деревьев и сама стала выискивать глазами юного убийцу из своего сна. Но его нигде не было.

Вадим, не обратив внимания на то, что Света отстала, продолжал идти по направлению к дому. Света еще не осознала этого, но ее сон все-таки повторялся. Постояв еще немного под раскидистыми кронами деревьев, девушка быстрым шагом стала нагонять брата. Однако, она все еще настороженно посматривала по сторонам. И наконец-то увидела того, кого так долго искала.

Только это был не мальчик, далеко не мальчик. Это был Квентин – высокий худой блондин со стальными серыми глазами. Света сразу узнала его, века ничуть не изменили его внешности, да и натуры тоже. И только сейчас девушка поняла, как крупно она ошибалась.

"Господи! Как же я сразу не догадалась?! – мысли Светы тревожно заметались в голове, словно вспуганные птицы. – Он и мальчик из сна – одно лицо! Господи, этот – ни за что не промахнется!"

Между тем, Квентин быстрым движением вытащил из-за пояса серых брюк пистолет, ранее прикрытый полой снежно-белой рубашки, и Света поняла, что время против ее воли останавливается. Квентин направил дуло пистолета прямо на идущего ему наперерез Вадима. Страшным мертвым блеском сверкнули его узкие серые глаза. И он нажал на курок.

Медленно, очень медленно…

А Вадим все продолжал идти. Он словно не видел исходящей от блондина угрозы…

Свете показалось, что пуля летит медленно, очень медленно, что проходят минуты, а она все летит. Ступор давно уже прошел, но Света не кинулась вслед за Вадимом в надежде догнать его, оттолкнуть, кинуться наперерез пуле, в конце-то концов! Она уже знала, что не успеет. Так пусть же хоть что-то будет не по правилам этого дурацкого сна!

Медленно, очень медленно…

Мяч, неудачно пущенный кем-то из игравших в футбол мальчишек, подкатился прямо под ноги Вадиму. Молодой человек споткнулся и упал в тот миг, когда пуля была уже рядом с его грудной клеткой. Она насквозь прошила Вадиму плечо и в тот же миг перестала быть опасной.

Медленно, очень медленно…

Света больше не могла стоять на месте и бросилась к своему брату. Медленно, очень медленно она добежала до него и нагнулась над распростертым недвижимым телом. Девушка почувствовала, как слезы обжигают ей щеки, слезы облегчения, радости и горечи одновременно. Она просто не могла поверить в то, что Вадик жив, он не убит – только ранен. Слабый стон сорвался с губ молодого человека и… время отмерло.

Квентин теперь целился в Свету. Она остро ощущала это спиной. Ей показалось, что он не хочет ее убивать, только ранить, поэтому мешкает, выбирая позицию поудобнее, чтобы не задеть жизненно важные органы. Но Света не рискнула больше испытывать его терпение. Шепнув Вадиму, чтобы он притворился мертвым, она вскочила на ноги и побежала. Она не соображала куда, она просто бежала. И знала, что непременно забежит в уже знакомый тупик. Прогремела бесконечно долгая и оглушительно громкая череда выстрелов. Казалось, Квентин разрядил ей вслед всю обойму. Но ни разу не попал.

"Так и должно быть!" – твердо знала Ландышева.

Наконец-то она забежала за угол дома и уперлась в бетонную стену. Глухая и непроницаемая, она возвышалась перед ней неприступной громадой, отрезая девушке единственный путь к спасению. Света не почувствовала за спиной присутствия Джулиана (он подошел, как всегда, неслышно, даже не поколебав мертвый от жары воздух), но она знала – он там, поэтому даже не стала оборачиваться. Встретить смерть спиной гораздо проще и безболезненней. По крайней мере, Свете так показалось. К тому же, она не хотела снова встречаться взглядом с волшебными глазами своего бывшего жениха. Это было выше ее сил.

– Пирай! – услышала она за своей спиной знакомый голос Джулиана; в нем не было ни уверенности, ни самонадеянности, ни скрытого торжества. Наоборот, он словно угадывал.

И этот голос когда-то, несколько веков назад, сводил ее с ума! Как ни странно, он и сейчас заставлял Свету трепетать, неожиданно для самой себя она поняла, что давно хотела услышать звуки этого голоса, все еще родного и все еще любимого. Девушка не выдержала и обернулась. Столкновение с волшебными глазами Винтера было неминуемо. Света не увидела в них ни колючей злобы, ни непримиримой ненависти. Но это обстоятельство не обнадежило, а насторожило Ландышеву. Его волшебные глаза отражали непривычную безмятежность, хладнокровное спокойствие и обманчивую обаятельность. Такими же спокойными и невозмутимыми были пару минут назад глаза Квентина, когда он стрелял в Вадима. Света внутренне содрогнулась. Прошедшие века ничего не изменили. Она по-прежнему хорошо знала Джулиана, все его повадки и привычки. Она по-прежнему хорошо понимала выражение его волшебных глаз.

"Ах, какие это красивые глаза! Как бы хотелось увидеть их еще раз в жизни! – подумала Света и тут же одернула себя. – Не время предаваться романтическим мечтам! Этот человек пришел, чтобы убить меня!"

– Чего тебе нужно? – резко выкрикнула девушка.

"К нему больше нельзя питать симпатию, – убеждала она себя, – его можно только ненавидеть!"

– А ты как будто не знаешь! – Джулиан склонил голову набок, отчего его длинная челка упала на правый глаз, закрывая его почти полностью.

– Тогда чего ты выжидаешь?! Убивай меня! Не нервируй! – истерично крикнула Света. Ей было по-настоящему страшно.

– Ну зачем ты так со мной? – притворно вздохнул бывший Великий колдун. – В конце концов, я твой без пяти минут муж. Я так ждал этой встречи. Я хотел поговорить. Ведь тогда, когда ты спряталась у Марии Павловны, у меня ничего не вышло. А я так давно тебя не видел! Неужели все эти века ты не скучала?

– Нам не о чем с тобой разговаривать! – отрезала Света.

– А ведь когда-то ты меня любила… – волшебные глаза Винтера превратились в узкие щелки. – Сомневаюсь, что время очень сильно тебя изменило. Только огрызаться научилась. А так, все та же Пирай, которую я знал много веков назад и которая когда-то мне так нравилась. Ну, да тебе уже все равно. Ты сама просишь о смерти. Не вижу причин тебе в этом отказывать.

"Сон…" – подумала Света, и он продолжил воплощаться в реальность.

Две сильные красивые руки с тонкими пальцами взметнулись вверх, следом за ними взвились вверх слова заклинания. Света почувствовала, что земля выныривает из-под ног, голова кружится, мир плывет перед глазами – ее куда-то уносил невидимый вихрь. Непослушное сознание стало беспорядочно хвататься за предметы окружающей действительности, с напрасным упорством пытаясь впечатать их в память (зачем? непонятно!). Но образы были зыбкими и ускользающими. В последней тщетной попытке хоть что-то захватить с собой сознание "зацепилось" за ногти колдуна. Необычные ногти – длинные, крепкие, острые, имеющие странную форму треугольника. Они не произвели на теряющую последние остатки разума Свету особого впечатления. Она уже видела их… во сне. Она хорошо запомнила их.

– Светка?.. Света… Что здесь происходит? – послышался со стороны удивленный и в то же время встревоженный голос Валентины.

Джулиан не смог дочитать заклинание, сбился, чертыхнулся и чары рассеялись. Без предупреждения он повернулся к застывшей позади него рыжеволосой красавице и метнул в нее огненный шар. Валя ловко (слишком ловко для обычного человека) увернулась, но не так, как сделал бы всякий человек, обладающий хорошей реакцией, то есть, просто отшатнувшись в сторону или пригнувшись, а совсем по-другому. Такие трюки обычно показывают в американских боевиках. Валя упала на землю, быстро прокатилась под огненным шаром и в один миг выросла прямо перед носом Джулиана. Ловким, совершенно менторским движением девушка заломила ему руку за спину и прошипела в самое ухо:

– Советую тебе быть со мной поосторожнее! Конечно, мне интересно, как тебе удалось создать иллюзию огненного шара, но сейчас не время выяснять это! Слушай меня, приятель! Сейчас я тебя отпускаю, а ты, как самый настоящий фокусник, быстро и незаметно исчезаешь! И чтобы я тебя больше не видела!

Валя разжала пальцы и оттолкнула от себя бывшего Великого колдуна. Он моментально растворился в воздухе, даже не обернувшись на прощание. Валя опешила. Говоря про исчезновение, она иронизировала и угрожала, но никак не могла предположить, что незнакомец действительно исчезнет, просто слившись с воздухом. Валя решила, что ей показалось, и, отряхивая испачканный джинсовый костюм, повернулась к Свете, чтобы прояснить ситуацию. Но Ландышевой нигде не было. Валя удивленно заозиралась по сторонам: впереди была глухая бетонная стена, перелезть через которую несостоявшейся жертве странного неудачливого иллюзиониста было никак не по силам. Неожиданно под ноги девушке кто-то метнулся. Та недовольно опустила глаза и увидела голубя – головка белая, крылья и хвост коричневые с черными вкраплениями.

"Ну и наглые пошли птицы! – раздраженно подумала Валя, легонько отпихивая голубя ногой. – Совсем людей не боятся".

Удивившись исчезновению Светы (ведь рыжая была абсолютно уверена в том, что видела ее в этом тупике), девушка направилась к подъезду своего дома. Она не успела далеко отойти, как услышала за своей спиной царапанье коготков маленьких лапок по асфальту. Валя обернулась и увидела белую голубку, метнувшуюся ей под ноги, которая теперь, выбиваясь из сил, пыталась поспеть за быстрым шагом спортивной девушки.

– Воистину, сегодня день неожиданностей! – воскликнула Можаева, а затем, чувствуя себя очень по-дурацки, обратилась к птице: – Ты хочешь со мной?

Голубь смешно закивал головкой. Валя рассмеялась и, нежно взяв голубя в руки, посадила его себе на плечо. Потом преспокойно отправилась дальше, но ее спокойствие немедленно улетучилось, едва она приблизилась к подъезду своего дома. Недалеко от него сгрудилась в кучку группа ребятишек. Там же стояла машина "скорой помощи". Врачи уже положили кого-то на носилки и теперь разворачивались, чтобы не внести пациента в машину ногами вперед. Валя не поняла, почему это ее заинтересовало, а когда подошла поближе, это уже не имело значения. Она узнала в человеке, лежащем на носилках, своего жениха.

– Вадик! – забыв о сидящем на плече голубе, Валя кинулась к носилкам и, тормозя процессию врачей, опустилась рядом с ними на колени. Она обхватила голову молодого человека руками и прошептала: – Господи! Вадик… Что случилось?

– Девушка, вы нас задерживаете, – недовольно прикрикнул на нее один из санитаров, – рана не опасная, мы как можно скорее должны оказать ему помощь!

– Можно я поеду с вами? – Валя вскинула на санитара абсолютно сухие, но безумно взволнованные и переполненные боли глаза.

– Поехали. Поможете установить его личность, – не спорил тот. – Только с птицей я вас в машину не пущу.

Девушка, не задумываясь, стряхнула голубя на траву и вслед за санитарами залезла в машину. "Скорая помощь" с громким тревожным воем выехала со двора. Впечатленные происшествием мальчишки, позабыв про футбол, продолжили перешептываться между собой, в который уже раз смакуя увиденное и додумывая жуткие подробности, далекие от истинного положения вещей, зато гораздо сильнее волнующие их живое детское воображение.

А голубка – заколдованная Света Ландышева, – отчаявшись получить помощь и защиту в лице бойкой и смелой невесты своего брата, засеменила по тротуару в надежде без приключений отыскать дом Марии Павловны.

Глава 5
Новые планы врагов

Джулиан Винтер ворвался в "Артефакт" посреди рабочего дня. Мимоходом поздоровавшись с опешившей от его наглости и прыти глянцевой девушкой-регистратором, он уже преодолел пару ступеней широкой бело-золотой "дворцовой" лестницы, когда его все же заставил остановиться тоненький, совсем несерьезный, но полный служебного рвения голосок.

– Молодой человек, если вы к Константину Юрьевичу, то он занят! У него клиент.

Джулиан спустился вниз и подошел к высокому столу. Нагнувшись к девушке, доверительно поинтересовался:

– Послушайте, Маргарита, он вам нравится?

Персиковые щеки девушки предательски вспыхнули. Яркие глаза в обрамлении пушистых ресниц, изменяя офисной вежливости, посмотрели со злостью.

– С чего вы взяли?

– Вы так чутко блюдете его график, что это наводит на определенные мысли. Если что, могу посодействовать.

– Я выполняю свою работу!

– Надеюсь, здесь по достоинству ценят ваше служебное рвение. С этого дня я в штате, если вас еще не уведомили. Ассистент упомянутого вами Константина Юрьевича. Убедительно прошу вас впредь не стоять на моем пути к его кабинету, потому что я теперь буду здесь частым гостем.

Любезно улыбнувшись рассерженной его неповиновением регистраторше, Джулиан во второй раз взлетел по ступенькам лестницы. На мгновение остановился перед дверью в кабинет Квентина, чтобы постучать, и уверенно перешагнул порог вместе с его раздраженным ответом:

– Я занят!

Квентин с несвойственной для него горячностью разъяснял какому-то туповатому клиенту, как вступить в права наследования.

– Константин Юрьевич, у меня к вам важнейшее дело! – привлек к себе внимание бывший Великий колдун.

Молодой юрист кинул на него быстрый взгляд и сказал клиенту:

– Подождите пять минут в коридоре. Я должен поговорить с коллегой.

Запуганный Перовым клиент без споров покинул кабинет.

– Квентин! Я ее нашел! – без предисловий воскликнул Джулиан. Его волшебные глаза горели воодушевлением; его ученику и другу показалось, что он видит, как тонут на самом дне его зрачков дрожащие языки пламени.

– Догадайся, о чем я хочу спросить тебя? – огрызнулся Паулус в ответ на его слова.

– О том, кто она? – весело улыбнулся Винтер. Как обычно, он подошел к окну и выглянул на улицу. – Это невеста Вадима, того парня, которого ты сегодня так и не убил. Помнишь? По-моему, он названый брат Светы… Пирай.

– Я не понимаю, о чем ты! – Квентин непривычно ссутулился в своем кресле за столом и обхватил голову руками. Она болела с самого утра и мешала ему сосредоточиться и нормально работать. Он пытался сам себя лечить, но ему то и дело мешали. Пришлось довольствоваться завалявшейся с некоторых времен в ящике стола таблеткой аспирина, такой же древней, как сам Квентин, заведомо зная, что она не поможет. Теперь молодой юрист был уверен, что для него день и дальше пойдет наперекосяк. – Какое тебе дело до его невесты? Ты со своей-то разобраться не можешь!

– Квентин! – с упреком в голосе воскликнул Джулиан, оборачиваясь к своему сообщнику. – Она – обладательница Арктического огня! Не я – ты ее искал! Ты уже говорил с Морисом? Отправлял его на поиски?

– Нет еще.

– Ну вот, видишь, как я всем нам помог! А она девчонка не промах. Утром она так ловко со мной справилась!

– А что со Светой?

– Я превратил ее в голубя. Как чувствовал, что мне не дадут ее убить, – Джулиан посмотрел на своего ученика и окликнул: – Эй, взбодрись! Можно подумать, ты не рад. Это же хорошие новости!

– Джулиан, у меня адски болит голова! – огрызнулся молодой юрист. – Я ничего не могу делать! Можно я порадуюсь завтра?

– Может быть, на тебе сглаз или порча? – предположил Винтер. В этот раз голос его предал, в нем отчетливо прозвучали нотки иронии. – Эта твоя эмалированная Маргарита вполне могла наслать от недостатка твоего внимания.

– Не смешно! – отчеканил Квентин.

Джулиан рассмеялся, подошел к нему и, по привычке приобняв за плечи, попросил:

– Одолжи мне ключи от машины. Хочу съездить в твое общество.

– Ты же водить не умеешь.

– Ты меня недооцениваешь. Я научился еще в прошлом году.

– А что тебе понадобилось в моем обществе? Ты же с этого дня мой ассистент в "Артефакте".

– Квентин, насколько я понял, у твоего мыслительного центра сегодня нерабочий день. А мне некогда ждать, когда ты придешь в себя. Поэтому я еду в "Паранормальное – нормально", чтобы поговорить с Морисом и его отморозками. Они должны доставить девчонку к нам, а мы попробуем переманить ее на нашу сторону. Насколько я помню из собранного тобой досье, она не в самых лучших отношениях с Пирай. Мы можем научить ее контролировать Арктический огонь, тогда в Хэллоуин нам будет нечего опасаться – она не использует его против нас. Девушка мне понравилась: у нее отличная реакция и она неплохо дерется. В качестве третьей она бы идеально нам подошла… Так ты дашь мне ключи?

– Они в замке зажигания.

– Не боишься, что угонят?

– Пусть только попробуют. Убью на месте.

Квентин не шутил, и Джулиана это позабавило. Человек, который днем в судах олицетворял собой не просто закон, а Закон с большой буквы, первым, не задумываясь, преступил бы его, если бы он хоть чем-то помешал его планам. Получив необходимую информацию, Джулиан направился к выходу.

– Эльф… – неожиданно проронил Квентин.

– Что ему передать? – бывший Великий колдун уже положил ладонь на ручку двери, но все же обернулся на усталый, безжизненный голос ученика и друга.

– Скажи сам знаешь кому, что я выношу дело эльфа на рассмотрение собрания, – попросил Паулус. – Странный тип. Боюсь, мне с ним не справиться.

– Хорошо, – Джулиан вышел, а в кабинет, чуть не сшибив колдуна с ног, нетерпеливо ворвался недовольный задержанный клиент.

Квентин со странной смесью тоски, легкой грусти и зависти посмотрел вслед своему учителю и другу. Такой оптимистичный, веселый, немножко наивный… Как будто и впрямь двадцать пять лет! Дверь за Джулианом захлопнулась. Молодой юрист перевел взгляд на сидящего перед ним нервного клиента и понял, что в этот момент всеми фибрами души ненавидит его, свою работу, больную голову и себя самого. Квентин машинально коснулся ладонью горячего лба и глухим, каким-то чужим голосом заговорил:

– Чтобы вступить в права наследования, вам необходимо…

* * *

Морис Вормс, лучший стрелок Разбойничьей Гильдии средневековой Англии, широким шагом преодолевал последние метры коридора. Он направлялся в кабинет Квентина. Морис был раздражен. Во-первых, его раздражала работа разведчика, которую ему приходилось выполнять. Он бы предпочел заниматься тем, в чем он профессионал, то есть убивать. Во-вторых, его бесило то, что Квентин за последнюю неделю три раза отправлял его в прошлое, а именно в средневековую Англию, где его, Мориса, хорошо знали, а за его голову обещали от двух до десяти тысяч золотых. В-третьих, его раздражала даже минутная бездеятельность, а Квентин позволил себе потерять целую ночь! Ночь… Самое время для меткого стрелка вне закона! Ну, и последней каплей, просто разъярившей Мориса, оказались его сообщники. Венкот Мерфорс раздобыл где-то "травку", накурился и с утра валялся в отключке. А Афорей подцепил одну из пациенток "Паранормальное – нормально" и до сих пор пребывал в приятном уединении с ней на каком-то из этажей. Поди разыщи его в хитросплетениях многочисленных коридоров! И все это именно сейчас, когда они нужны Черному колдуну и снова намечается работа.

Морис остановился возле двери, ведущей в кабинет Паулуса, немножко постоял под ней, выпуская пар, а потом постучал. Ответа не последовало. Морис снова постучал и, снова не дождавшись приглашения войти, толкнул дверь. Та легко поддалась, и стрелок вошел внутрь. В полумраке кабинета сначала ничего нельзя было разглядеть. Потом, когда глаза привыкли, Морис разглядел в кресле Квентина фигуру человека, который первоначально показался ему незнакомым, но затем Вормс узнал его.

– Винтер? Джулиан Винтер? – уточнил Морис, прикрывая за собой дверь. Он не хотел ошибиться, поэтому спросил. – Вот уж меньше всего думал встретить вас здесь. Зачем вы занавесили окно? С вашим лицом… С вашей внешностью вам можно все время находиться на свету. А с вашей непыльной работенкой я бы все время искал лучик света, чтобы прожить в нем следующий миг.

– А я бы и на твоем месте искал лучик света, – холодно отозвался Джулиан. – Ты слишком много времени проводишь во тьме. Когда-нибудь она тебя поглотит.

– Это угроза?

– Я позвал тебя не для того, чтобы угрожать. К тебе есть дело.

– И к Венкоту с Афореем тоже?

– И к ним. Мне нужно, чтобы ты доставил сюда одного человека. В кратчайшие сроки, – Винтер выложил на стол листок бумаги, на котором было изображено лицо Вали. Так как рисунок был черно-белый, бывший Великий колдун пояснил: – Волосы рыжие, крашеные, глаза темно-зеленые, фигура спортивная.

– Сами рисовали или помогал кто? – поинтересовался Морис, с непроницаемым лицом разглядывая эскиз.

– Это не имеет отношения к делу, – холодно заметил Джулиан. – Но если тебе интересно, я сам рисовал. Я вообще хорошо рисую. Хочешь, твой портретик состряпаю? Повесишь в комнате над кроватью, а Афорей потренируется в него дротики кидать.

– За что вы меня ненавидите? – спросил стрелок, пряча рисунок в нагрудный карман рубашки. – За то, что мне в свое время удалось перехитрить вас? Как знать, может, это было моей ошибкой.

– Когда работаешь со мной, забудь о возможности ошибки, – резко сказал Джулиан. – Их я прощаю только Квентину.

– Но с того времени прошли века!

– Ненависть не стареет и не угасает со временем.

– Только для тех людей, которые не хотят, чтобы она угасла! – горячо воскликнул Морис. Он сам толком не понимал, зачем стоит тут и доказывает что-то Черному колдуну. Ситуация давно похоронила себя в прошлом, но… что уж там скрывать, Морису все так же были интересны дела Джулиана, так же, как и несколько веков назад. Именно этот интерес к нему – как к человеку, и как к колдуну, – заставлял его сейчас говорить, оправдываться. – Научитесь прощать ошибки – и вы победите!

– Ты в чем-то упрекаешь меня? Ты считаешь, что я уже проиграл? – Джулиан не делал резких движений, медленно и плавно он встал с кресла, и Морис про себя обрадовался, что в кабинете царит темнота. Он не хотел видеть волшебных глаз Джулиана в этот момент. – Ты знаешь, что я могу убить тебя одним движением руки? У меня хватит на это сил, можешь не сомневаться. Так зачем же ты нарываешься?

В определенный миг Морис понял: он зашел слишком далеко, пора отступать. Стрелок опустился на одно колено и проникновенно произнес:

– Хоть вы и слабы, но для меня вы по-прежнему сильнейший Черный маг. И в этом никто не сомневается, поверьте мне. И я рад оказанному мне доверию с вашей стороны. Я найду обладательницу Арктического огня, из-под земли достану и приведу к вам. Чего бы мне это ни стоило.

– Откуда ты знаешь, что девушка – обладательница Арктического огня? Я тебе не говорил, – насторожился бывший Великий колдун.

– Догадался, – Морис спокойно повел плечом.

Он легко вскочил на ноги и вышел из кабинета.

– Все такой же, как прежде. Хитрец себе на уме… – пробормотал ему вслед Винтер. – Никогда не скажет правды и, в то же время, не соврет.

Джулиан постоял еще немного в темноте, затем тоже вышел в коридор. Он направлялся на восьмой этаж к небезызвестному моим читателям Геннадию, который оказался одним из лучших врачей-экспериментаторов. Именно ему Квентин доверил провести предстоящее собрание. Джулиан, еще не привыкший к расположению коридоров, сначала долго пытался найти лифт, но в результате наткнулся на лестницу. Решив больше не тратить время на поиски, молодой человек стал подниматься по ступенькам.

На одной из лестничных площадок он увидел Свету. Сначала он не придал этому значения и чуть было не прошел мимо. А потом остановился, как громом пораженный.

"Здесь не может быть Светы!" – очень ясно подумалось ему.

Джулиан обернулся, но девушка никуда не исчезла. Как и некогда прежде, она стояла, прислонившись к стене, и внимательным взглядом изучала бывшего Великим Черного колдуна. В следующий миг произошло то, во что Винтер сначала не смог поверить. К Свете подошел кто-то из врачей и что-то спросил. Девушка перевела взгляд своих ясных глаз на него, и в тот же миг ее не стало. Перед врачом стояла длинноногая блондинка с изысканно плоской фигурой недокормленной модели. Блондинка что-то ответила врачу и посмотрела на Джулиана. В этот миг это снова была Света.

До молодого человека постепенно дошло, что это было страннейшей формы перевоплощение. Оно происходило быстрее, чем за одну секунду. Взмах ресниц – и перед тобой все тот же, но уже совершенно другой человек.

"Если это пациент, то он не может так просто стоять в коридоре, – подумал Джулиан, – а если не пациент… то кто же? На врача не похож. И еще: я абсолютно точно уверен, что это не Света. Это вообще не женщина!"

Джулиан решительным шагом подошел к стоявшей у стены девушке.

– Кто ты? – просто спросил он.

– Скажи, кого ты во мне видишь, и я отвечу тебе, кто я, – чужим, совершенно не Светиным, более того, не женским голосом откликнулась девушка.

– Я вижу в тебе свою бывшую невесту Пирай… Свету Ландышеву, – Джулиан не понял, почему сказал ей правду. Может быть, рассчитывал на такой же честный и откровенный ответ.

– Тогда я кошмар всей твоей жизни, – заявила ненастоящая Света и, повернувшись к Винтеру спиной, зашагала прочь. Не прошло и пары секунд, как ее взгляд натолкнулся на кого-то другого, и она меньше, чем за один миг, превратилась в статного высокого мужчину–блондина.

Джулиан с опаской посмотрел вслед "кошмару всей его жизни" и продолжил подниматься по лестнице. Отыскав на восьмом этаже комнату Геннадия, он постучал. По счастью, тот оказался на месте.

Джулиан очутился в большой комнате, из которой вели в разные коридоры два выхода. Все пространство было до отказа забито всяким исследовательским хламом, назначения которого Джулиан не знал. На стенах перемигивались и быстро считали цифры какие-то приборчики. На столе, за которым сидел искомый объект, дымились и пузырились различного цвета жидкости в пробирках и колбах. Услышав стук, Геннадий оторвался от микроскопа и поднялся навстречу вошедшему Винтеру.

– Добрый день, – поздоровался он. Настороженность на мгновение мелькнула в его глазах и сразу же исчезла, едва он заметил доброжелательный взгляд волшебных глаз Джулиана. Одного глаза. Левого.

– День действительно добрый, – улыбнулся бывший Великий колдун. Он ничуть не огорчился из-за того, что сегодня Света от него ускользнула. У Джулиана было хорошее настроение, действительно как у веселого оптимистичного юнца. – А я к вам от Константина Юрьевича. Сегодня вечером он хочет провести собрание по делу нашего эльфа.

– Скажите, а с ним действительно все так сложно? – любопытство пересилило страх в сердце Геннадия. Все-таки врач-экспериментатор занимал большую часть его сущности.

– Видимо, Константин Юрьевич считает, что да. Понимаете, собака нашего эльфа, – Джулиан разгреб от бумаг, чертежей и журналов один из стульев и позволил себе без приглашения сесть, – умеет читать мысли тех людей, которые находятся в поле ее зрения, а затем мысленно передает их ему. Понимает собаку только сам эльф. К нам он пришел, чтобы выяснить природу ее дара, ведь приобретал он ее как обычную породистую собаку. Но! Константину Юрьевичу кажется, что собака – всего лишь предлог для проникновения в "Паранормальное-нормально", что эльф преследует иные, известные ему одному цели. Вчера мой друг, ваш шеф, дал ему особый амулет, устанавливающий связь между ним и эльфом. Сделал это просто так, рассчитывая узнать, может, эльф обладает какой-нибудь способностью, которая оказывает влияние на животных. Константин Юрьевич сразу почувствовал присутствие огромной неизвестной силы в своем новом пациенте, силы, которая по своей мощи и разрушительности сравнима разве что с концом света. Если эта сила вырвется из-под его контроля, никто из нас не выживет.

– А шеф не ошибается? – осторожно спросил Геннадий.

– Шеф может ошибаться, амулет – нет.

– А сам эльф знает о своей силе?

– Может и знает. Но нам-то он о ней ничего не рассказал. Поэтому и мы не считаем необходимым говорить ему о своих догадках.

– Боюсь, эльф никогда не узнает о наших догадках, – Геннадий печально вздохнул. – Вы, наверное, не знаете, но Константин Юрьевич хочет убить его. Этой ночью, сразу после собрания. Я абсолютно уверен в этом.

– Вы думаете, что я плохо знаю Константина, – Джулиан криво ухмыльнулся, но даже такая улыбка шла его лицу. – Вы ошибаетесь. Он только думает, а я уже знаю каждый его следующий шаг. Более того, я ни секунды не сомневаюсь, что для эльфа уже нет другой судьбы, кроме смерти. Константин не допускает ни единой возможности появления угрозы его жизни и его магии. А эльф слишком отчетливо представляет собой такую угрозу.

Геннадий понятливо кивнул. За время работы в "Паранормальное-нормально" он тоже успел хорошо изучить характер начальника.

– Спасибо, что поделились со мной своими размышлениями, – произнес он.

– Это были не размышления, это были голые факты. К тому же, я не просто так излагал их вам. Хочу предложить вам сделку, – Винтер в упор посмотрел на Геннадия и тот, снова почувствовав необъяснимый страх перед этим необыкновенным человеком, невольно попятился. – Давайте спасем эльфа.

– З-зачем? – испуганно выдохнул мужчина. Больше всего на свете он боялся сделать что-то не по воле Константина Юрьевича – именно потому, что слишком хорошо знал его характер.

– Что-то подсказывает мне, что этот эльф как-то связан с тайной Арктического огня… – Джулиан задумался, а затем встрепенулся. – Впрочем, эта информация не для вас. Скажу вам честно, его сила может быть интересным объектом для изучения.

– А вы не боитесь? Ведь он угрожает вашей жизни и… и магии!

– Мне нечего бояться. Убить меня может только резкая нехватка кислорода в атмосфере, а магия… От нее почти ничего не осталось. Дорожить этими скудными крохами – проявление мелочности. Ну же, Геннадий, не отказывайте мне. Признайтесь, ведь эльф вас тоже заинтересовал.

– Он действительно неплохой объект для исследований, – осторожно отозвался врач.

– Можете подумать до вечера, – Джулиан поднялся. – Все решится на собрании.

Глава 6
Побег

Статный высокий мужчина-блондин прошелся по коридору, на ходу превращаясь то в тощую брюнетку, то в известного испанского актера, то в полненькую миловидную женщину среднего возраста, в зависимости от того, на кого обращал свой взгляд. У этого человека не было своего лица, он постоянно был чьим-то идеалом, идеалом тех людей, на которых смотрел. Быстро, за один миг трансформировались его кости и кожа.

Он родился в прошлом столетии в Америке в небольшом городке на юге Техаса. Это было время "холодной войны", и поля, раскинувшиеся за его домом, отвели под полигон, где испытывали новые виды ядерного оружия. До четырнадцати лет он рос нормальным ребенком, и лишь потом пагубная атмосфера этих мест приобрела для него необратимые последствия: он постепенно мутировал, пока окончательно не потерял свое собственное лицо и не стал воплощением чужих идеалов.

Теперь у него не было ни собственной жизни, ни собственного лица, ни собственного возраста. Он уже и не помнил своей внешности, как не помнил того, что когда-то был мальчишкой. Сейчас он влачил безрадостное одинокое существование и просто ждал, когда подкрадется смерть.

В "Паранормальное – нормально" он пришел, как и все, за помощью. И, как и все, стал жертвой. Над ним проводили многочисленные эксперименты, пытаясь понять природу его проклятия. Но все было тщетно. В конце концов, от него отказались и, как первому счастливчику, предложили уйти из "Паранормальное – нормально" с предварительным стиранием из памяти информации об обществе. Но он отказался. На тот момент ему было некуда идти. И до поры до времени он остался в обществе, чтобы, как призрак, слоняться по коридорам без всякой надежды вернуться к нормальной жизни. И ждать своего часа.

Теперь он знал, что ему делать. План, сам того не зная, подсказал ему тот темноволосый маг с необыкновенными, волшебными глазами. Однако человек без собственного лица понимал, что одному ему не справиться, и уже определился с помощником.

Он знал "Паранормальное-нормально" как свои пять пальцев и за месяцы блужданий по комнатам и коридорам общества хорошо изучил, где что находится. Поэтому для него не составило труда найти шкаф, где хранились дубликаты ключей, и позаимствовать один. Затем он направился к лифтам и спустился на третий этаж.

Человек без собственного лица остановился возле одной из дверей и, повернув ключ в замке, уверенно вошел. Он очутился в просторной светлой комнате, очень сильно напоминавшей больничную палату. Стены, потолок, пол – все было белым. Возле левой стены стоял стол и пара стульев, возле противоположной стены – кровать с высокой спинкой. На ней лежала девушка, устремившая равнодушный взор в потолок. Она не была красавицей, и даже симпатичной ее можно было назвать с большой натяжкой. Черты ее лица казались слишком грубыми и не содержали в себе ничего примечательного, фигура поддалась безжалостной полноте, но, судя по выражению абсолютно пустых светло-серых глаз, девушку это нисколько не волновало. Единственное, что было в ней действительно красивым, – это ее волосы, густые, длинные, вьющиеся, обладающие насыщенным темно-каштановым цветом. Она была одета в свободные джинсы и черную футболку, которые одинаково подошли бы как мужчине, так и женщине.

Девушка слышала, как открылась дверь, но даже не пошевелилась, чтобы посмотреть, кто пришел, поэтому непрошеному посетителю пришлось заговорить первым:

– Я вам не помешал?

Девушка перевела равнодушный взор на вошедшего, и почти сразу глаза ее наполнились нешуточным удивлением. Она резко села на кровати и прошептала:

– Не может быть…

– Я не тот, кого вы во мне видите! – поспешил заверить ее человек без своего собственного лица. – В данный момент я лишь образ того человека, которого вы любите.

Разочарованный вздох вырвался из ее груди.

– Так вы – Оуэн Мейерс? – уточнила она.

– Да. А вы – Аргус Мериленд?

– Вы правы. Сейчас это имя мне, мягко скажем, не подходит…

– Я знаю вашу историю. Вы тоже имеете не одну внешность: ночью вы юноша, а днем девушка. Именно желание вернуть себе обличье нормального молодого человека, которым вы когда-то были, заманило вас в капкан "Паранормальное-нормально".

– Откуда вам это известно? – спросил (или все же спросила?) Аргус.

– Некогда объяснять. Мое время ограничено. Поэтому разреши, я перейду "на ты" и сообщу тебе, почему я здесь, – быстро заговорил Оуэн Мейерс, прикрывая за собой дверь. В глазах девушки на мгновение промелькнул страх, тем не менее, она утвердительно кивнула. – Я пришел, чтобы предупредить об опасности. К Константину Перову приехал друг. Это хитрый и коварный человек, в прошлом – сильный колдун. И ему в его нынешнем незавидном положении очень нужна магия. Он интересуется всеми пациентами "Паранормальное – нормально", которые обладают бессмертием. Ты понимаешь, что это означает? То, что такими людьми начнут заниматься в первую очередь. Это новые исследования и новые эксперименты, и наши новые мучения. Да что я тебе объясняю? Ты и сам все прекрасно знаешь…

– Да. Зачем ты все это говоришь мне? – Аргуса передернуло. – Невозможно слушать! Тебе должно быть известно, что в числе прочих я обладаю этим проклятым бессмертием! И знаешь, будет даже лучше, если они наконец-то раскроют его природу, заберут его себе и убьют меня! Я больше не могу находиться здесь! Меня тошнит от самого вида этих стен! Лучше умереть!

– Я хочу предложить тебе другой способ избежать новых экспериментов. Побег. Мы убежим вдвоем. Прямо сейчас, когда на дворе день и врачи и мысли не могут допустить о том, что кому-то взбредет в голову покинуть общество. А потом нанесем удар по этой проклятой организации извне. Мы попытаемся разрушить драгоценное детище Константина Перова.

– Каким образом? – Аргус с неослабевающим интересом слушал своего нового знакомого.

– Есть правдивая легенда о человеке, обладающем Арктическим огнем, огнем, который в определенное время должен вырваться наружу и уничтожить все зло и несправедливость, какие сможет обнаружить. И я знаю, что это за человек. Оказавшись на свободе, мы с тобой найдем его и попытаемся убедить помочь нам. Арктическим огнем при желании можно управлять, и мы должны сделать все возможное и невозможное, чтобы узнать, как. Таким образом, мы будем отомщены, и наше дальнейшее существование станет безопасным. Ни Перов, ни его друг больше не будут нас преследовать.

– А когда наступит время Арктического огня?

– Тридцать первого октября этого года. У нас в запасе около трех месяцев. Мы можем спрятаться в моем доме. Он находится за городом, но туда легко добраться. Перов о нем ничего не знает. Имея убежище и поддержку обладателя одной из древнейших сил, у нас есть все шансы выжить самим и уничтожить "Паранормальное-нормально" вместе с его хозяином. Решение за тобой. Ты убежишь со мной?

– Безусловно, да, – легко согласился Аргус. Его давно уже здесь ничего не держало, его надежды на освобождение от проклятой способности рассыпались пеплом, а роль подопытного кролика, в которой он здесь оказался, мягко сказать, была ему противна. Конечно, до конца он не доверял Оуэну Мейерсу. Было в этом человеке что-то, что настораживало Аргуса. Например, он не понимал, зачем Мейерсу брать кого-то в сообщники, когда он в любой момент может уйти из "Паранормальное – нормально" и никто его не остановит. Также Аргусу не нравилась осведомленность Мейерса о его жизни и природе его проклятия, ведь сам Мериленд очень мало знал о своем новом знакомом. Еще больше настораживали его сказочные байки о древней магической силе, которые он так уверенно хотел претворить в жизнь. Откуда он столько знает? Ведь информация об Арктическом огне не была похожа на предмет всеобщего достояния. И если этот огонь так явно угрожает уничтожить Перова, то неужели он до сих пор ничего о нем не знает? А если знает, то неужели не попытается уничтожить его обладателя? И еще Аргуса волновало то, что после того, как он сбежит, его наверняка будут искать, и он сильно сомневался в том, что дом Оуэна сможет быть ему надежным убежищем на протяжении трех месяцев. Но Аргус решил рискнуть. Дальнейшее пребывание в обществе не сулило ему ничего, кроме новых мучений в бесчисленных лабораториях.

– Мой план очень прост, – ничего не подозревая о душевных терзаниях Мериленда, продолжал говорить Оуэн. – Сейчас я уйду и принесу тебе халат врача. Ты наденешь его, чтобы не привлекать внимания, и мы уйдем через запасной выход. Ключи у меня есть. Идет?

– А если заметят? – Аргус с сомнением посмотрел на своего нового друга. – Нас многие здесь знают.

– Пожелай нам удачи, – вместо ответа посоветовал Мейерс и ушел.

Аргусу ничего не оставалось, как терпеливо ждать его возвращения.

Как это ни парадоксально, но в коридоре Оуэн Мейерс снова встретился с Джулианом. Они прошли мимо друг друга, на ходу обменявшись быстрыми цепкими взглядами, ни в одном из которых уже не было ни капли удивления. Взгляд Оуэна говорил о спокойствии и уверенном превосходстве его обладателя. Волшебные глаза Винтера отразили интерес и снова попытались влезть Оуэну в душу. Но там по-прежнему царила пустота. На этом они разошлись.

Дойдя до конца коридора, Джулиан нашел лестницу, спустился по ней на первый этаж и зашел в кабинет Квентина. Здесь по-прежнему было темно, задернутые шторы не пропускали и луча света. Не зажигая ламп, Джулиан опустился в кресло и задумался. Так называемый "кошмар всей его жизни" не давал ему покоя.

"Какой подозрительный тип, – думал бывший Великий колдун, – да еще наглый не в меру. Нет, это определенно не женщина. Он пациент, мутант какой-нибудь, но гонору у него хоть отбавляй. Мы с ним толком и не общались, а у меня такое чувство, как будто я знаю его всю жизнь. И всю жизнь с ним враждую, причем не в открытую, а втихую делая гадости из-за спины. Очень странный тип… Я уверен, с самого первого дня моего пребывания в обществе он искал встречи со мной, как будто нарочно ждал меня, как будто ему от меня что-то нужно. Он не прятал глаз, когда я на него смотрел, хотя никто и никогда не мог долго выдержать моего взгляда. Он читал мои мысли, потому что у меня волшебные глаза, и для опытного человека они – открытая книга, в которой легко можно прочитать всю правду обо мне. Но он к числу таких людей не относится. Он слишком дерзок. Он думал, что обманул меня, что прочитал мои мысли, но на самом деле он узнал только то, что я сам позволил ему узнать. Он думал, что от любого взора сможет загородиться пустотой своей многоликой души, но он и предположить не мог, что за долгие годы существования я научился разбираться в пустотах, и они не могут скрыть от меня истинную натуру человека. Если бы он знал, что главная ошибка всей его жизни – самонадеянность…"

Джулиан вздохнул.

"Итак, он хочет убежать и вытащить из общества некого Аргуса Мериленда. Ну что ж, пусть будет так, как он задумал. Что-то подсказывает мне, что они принесут больше пользы вне его стен, нежели внутри. Очень скоро они сюда вернутся и приведут нужного мне человека. Однако, мне придется помочь им".

Джулиан откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Изящные смуглые кисти его рук расслабленно лежали на столешнице. В душе поселилось приятное ощущение пустоты и полной бесчувственности. Колдун сосредоточился на образе ненастоящей Светы. Сначала он был нечетким, затем память услужливо добавила недостающие детали, и образ превратился в точную копию оригинала. А потом снова стал расплываться, потому что, чтобы сохранить его четкость, нужно было приложить усилия, а этого было делать нельзя. В результате образ окончательно распался, и в сознании сформировалась картинка действительности: каштановолосая девушка в белом медицинском халате и темноволосая женщина средних лет с милым добродушным лицом (такой облик принял теперь тот, кто для Джулиана был Светой) шли по коридору по направлению к запасному выходу. Пока в коридоре никого не было. Однако, Джулиан твердо знал, что за следующим поворотом коридор разветвится на два, и на развилке успел собраться целый консилиум врачей, обсуждавших какой-то важный вопрос. Может, они и не обратили бы никакого внимания на двух людей в белых халатах, уверенно проходящих мимо, но Винтер в данной ситуации предпочитал не рисковать. Впервые после минутного наблюдения в его голове зашевелились мысли.

"Сила Воли и Сила Сознания, которыми я обладаю, отзовитесь и подчинитесь Хозяину своему! Всего лишь на миг! Потом я дарую вам свободу! Берите мою ничтожную магию, всю, без остатка, если потребуется, я отдаю вам свою силу и открываю перед вами душу, я разрешаю вам забрать у меня все, чтобы освободить дорогу двум беглецам!"

Сознание Винтера, вырвавшись на свободу, разогнало весь консилиум на развилке, просто внушив врачам, что здесь не место для споров. Его хватило и на то, чтобы разогнать людей с половины пути. Чтобы расчистить вторую половину, пришлось воспользоваться магией, щедро предоставленной хозяином. И Сознание прекратило свое действие.

Воля удерживала коридоры пустыми, пока Мейерс и Мериленд не дошли до запасного выхода. Ключ, добытый Оуэном, никогда бы не открыл запечатанную заклинанием Черного колдуна дверь, и чтобы побег двух пациентов "Паранормальное-нормально" все же увенчался успехом, Воле понадобилась сила, и она забрала ее у своего хозяина.

Коснуться его души не осмелилось ни Сознание, ни Воля.

Так беглецы оказались на улице. Сознание и Воля позволили себе чуть больше отведенного им времени побыть на свободе, удерживая все общество "Паранормальное – нормально" в относительном отупении, чтобы никому из его многочисленных обитателей не пришла в голову мысль поинтересоваться положением дел Мериленда или Мейерса, а затем вернулись к Винтеру. В тот же миг все общество зажило прежней жизнью, а Джулиан в кабинете своего ученика вышел из глубокого транса. Сразу же жуткая усталость и слабость заставили его сгорбиться в кресле. Бывший Великий колдун не нашел в себе сил, чтобы подняться, голова кружилась, глаза слипались. В конце концов, он уронил голову на грудь и сразу же уснул. Но до самого последнего момента в его голове билась мысль:

"А я не так слаб, как казалось…"

Глава 7
Обладательница Арктического огня

Аргус и Оуэн оказались на улице. Бегом, не оглядываясь, пересекли детскую площадку, словно в насмешку поставленную под окнами "Паранормальное-нормально". На бегу Аргус сорвал с себя белый халат и выбросил в ближайшую урну. Молодые люди смогли перевести дух, только когда покинули широкий тенистый двор и очутились возле проезжей части. Мимо с шумом проносились машины, куда-то спешили пешеходы, двери ближайшего супермаркета то и дело раздвигались и сдвигались, впуская кого-нибудь внутрь или выпуская наружу. Такой будничный, такой естественный городской шум, давно позабытый двумя беглецами, подействовал на обоих успокаивающе. Так, наверное, чувствуют себя вчерашние заключенные в свой первый день на свободе.

Оба испытывали одинаковое чувство удивления. Пустые коридоры и никакой охраны на выходе – все это настораживало. Как будто какой-то неведомый союзник мог знать об их плане и помочь им. Аргус подозревал неладное, но так и не решился поделиться своими подозрениями с Оуэном. Он все еще до конца не доверял ему. И боялся погони. И сильно сомневался, что они смогут долго скрываться от ищеек Перова, более того, еще и искать обладательницу Арктического огня в таких условиях.

Оуэн внешне был совершенно спокоен, но мысли его неотступно вертелись возле незнакомца с волшебными глазами. Обстоятельства, так удачно сложившиеся в их пользу, и отсутствие каких-либо трудностей на пути – все это наводило на мысль, что он приложил к их побегу свою изящную руку. И Оуэну это сильно не нравилось. В людское бескорыстие он давно уже не верил (к тому же, в бескорыстие такого человека) и не хотел быть слепым орудием в чужих руках.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.