Любовь Филимонова
Восьмой

Вступление

Если бы кто-то из членов экспедиции Ковчег смог теперь заглянуть в кабинет кураторов – очень удивился бы, увидев, чем занимается начальство.

Придерживая полы белого хитона, Советник, которого все звали просто: «Первый», не спеша открыл ящичек белого комода в углу комнаты, извлек оттуда маленький изящный кувшинчик, покрытый яркой росписью – алой с золотым, и ровный лист – бумаги ли, папируса? А также изящное стило – палочку с пером на конце. Зажег ароматическую пирамидку. Вмонтированные в стены светильники создавали иллюзию льющегося отовсюду ровного молочного света.

Разложив письменные приспособления на широком, почти пустом столе красного дерева, Первый обмакнул палочку в кувшинчик и начал выводить витиеватые буквицы на белом листе. Движения его были неспешны и изящны, словно жесты монаха, выполняющего упражнение «взмах крыла птицы Феникс» из ушу. Буквы складывались в слова, слова превращались в красивую вязь, похожую на старинное арабское письмо, которым в древности были написаны самые мудрые книги Востока.

По всему было видно, что весь этот процесс нанесения четких, изящных рядов узоров на лист, доставляет ему немалое эстетическое удовольствие. Стило бегало все быстрее и быстрее. Изредка он макал стило в кувшинчик, затем касался им края кувшинчика, осторожно снимая излишки влаги на кончике пера.

И если бы кто-нибудь сейчас заглянул ему через плечо, то, к своему удивлению, обнаружил бы, что Первый записывает сейчас вовсе не суры из священной книги, вдруг нахлынувшие на него в каком-то озарении свыше, и даже не строки хокку, или хотя бы блоггу, а – вполне себе прозаичные будничные заметки, какие обычно пишут в органайзер «для памяти»:

Оптимально: группа 7 чел.

1.Сэм (может влиять на окружающих. Владеет гипнозом. В группе создаст нужную атмосферу)

2.Александр (его отцовская интуиция поможет найти Натана? Умеет читать мысли)

3.Лю (охрана группы, хорошие контакты с вариорами)

4.Ли (подружка Натаниэля, общие девайсы и знание привычек Натана)

5.Василиса (проводник. Все пути для нее исповедимы. Чует людей по волнам настройки)

6.Путешественник (опытный, умеющий выживать в любых условиях) …

Раздался легкий мелодичный, немного шелестящий звук, похожий на осторожный приглушенный гонг. Первый вздохнул и с легким сожалением отложил перо, любуясь начертаниями букв на белом листе.

Судя по звуку – это был Седьмой. У каждого из Советников был свой звук для оповещения о своем появлении.

Первый встал из-за стола, потому что Седьмой уже нарисовался напротив него.

Он был в светлой рубашке и белых брюках, и его появление на фоне стен молочного цвета не было бы таким ярким, если бы не алая бейсболка. Седьмой всегда отличался некоторой экстравагантностью. Его бейсболка, проступавшая красным ярким пятном на фоне светлых стен, смотрелась немного странно и контрастировала со всем, что находилось в этом помещении.

Подойдя к Первому, Седьмой коснулся его руки чуть выше локтя. Первый ответил тем же. Седьмой, бросив беглый взглядом на стол, улыбнулся:

– По-прежнему играешь словами? Не можешь отказаться от этой привычки?

– Что с того? – Ничуть не смутившись, ответил Первый. – У всех есть свои слабости. Придавая мыслям звуковое оформление, превращая звуки в слова, мы можем быстрее воздействовать на эмоции ближнего. Придавая же визуальные формы – воздействуем медленнее, но – на более долгое время.

Затем, снова улыбнулся.

– А говоря по правде, без излишней вычурности, – это великолепное искусство очень успокаивает и является отличной медитацией на формах, цветах и смыслах, – пояснил он.

– Согласись, искусство каллиграфики придает словам и образам гораздо больше глубины и свободы мысли, чем порой в них заключено…

Зазвенели нежные колокольчики. Собеседники заулыбались. Конечно же, это Третий Советник. Его появления нельзя было не узнать. Третий нарисовался перед ними почти сразу же. Так же, как и двое его визави, он был в белом. Длинная белая кандура, а на голове – что-то вроде тюбетейки с затейливым узором красным по белому.

– Я слишком рано? – вежливо осведомился он, усаживаясь в белое кресло, возникшее прямо перед ним.

Первый улыбнулся.

– Ничего. Посиди, помедитируй. Настройся на работу. Ее скоро будет очень много.

– Ты хочешь сказать…

Звуки, похожие на позывные армейской радиостанции: деловитые, короткие, энергичные, хотя и не очень громкие, прервали его на полуслове.

Пятого все приветствовали, привстав и дотягиваясь до его локтя. Пятый, довольно энергичный плотный малый, с почти военной выправкой, одетый в белый китель и брюки, и в белой же пилотке, как у Махатмы Ганди, прошествовал к свободному креслу, возникшему радом с остальными.

Прозвучали еще две короткие мелодии – и два новых гостя присоединились к присутствующим. Второй и Четвертый чаще всего появлялись вместе, друг за другом, словно близнецы. Хотя они вовсе так не выглядели. Второй выглядел старше, круглолицый, в белой косоворотке до колен, украшенной синим узором вокруг шеи, в светлых в легкую полоску штанах. На его кучерявых волосах вместо головного убора было что-то вроде венка из колосков. Четвертый – худощавый, молодой, в белом смокинге с красным галстуком.

Один за другим пришли еще семеро.

Наконец, все 12 Советников были в сборе.

Очертания стен казались намного размытыми, наверно, из-за очень характерного молочного оттенка, – стены были словно подернуты дымкой. Белые полукруглые кресла, по мере прихода новых участников собрания, возникали перед каждым, будто сами по себе, ниоткуда.

Все советники расселись вокруг овального стола орехового цвета с графином, наполненным золотистым нектаром, Советники КБ – так их называли в Мирах, – негромко переговаривались, разливая нектар по стаканчикам, – когда графин касался их, стаканчики отвечали тонким хрустальным позваниванием.

Первый Советник взял серебряную ложечку и постучал по графину. Глубокий, тонкий, не очень громкий звук, прозвучал, однако, как глас небесный, прекратив разговоры и шум. Советники, откинувшись на спинки своих кресел, замерли. Воцарилась полная тишина. И эта тишина стала заполняться серебряной дымкой. Очертания фигур стали нечеткими. Очертания человеческих фигур словно растворялись на этом фоне в серебряной дымке, белая одежда людей почти сливалась с молочным цветом стен, и лишь яркие пятнышки отдельных деталей одежды, – красная бейсболка, алый галстук, разноцветная тюбетейка, – обозначали присутствующих здесь людей.

Двенадцать Советников замерли, погрузившись в медитацию.

Словно возникший ниоткуда серебряный туман, сгустился, превратившись в почти невидимый глазу кокон, окутавший каждого из присутствующих. И постепенно эти серебристые коконы вокруг каждого – слились, образуя один большой серебряный шар, захватывающий всех них. Казалось, возникло новое существо, и у него было двенадцать сердец. И сердца эти бились в одном ритме. (Или это был ритм сердца Вселенной? Кто знает?).

Затем это серебряное поле стало медленно неотступно расширяться, сделавшись огромным и почти прозрачным. Пока совсем не растворилось в окружающем пространстве.

Долго ли это продолжалось?

Зависит от того, что понимать под временем. Всегда ли и везде ли понятие «время» имеет одинаковый смысл?

А здесь как раз и было то самое место, где со смыслами работали напрямую, порой меняя их, по мере необходимости.

* * *

Постепенно, один за другим открывая глаза, они возвращались, словно материализуясь заново и постепенно начиная осознавать и это помещение, и этот настоящий момент своего существования.

Первый Советник бесшумно поднялся, подошел к стене, включил дневной свет. И словно солнышко заглянуло в окошко. Только не видно было поблизости ни солнышка, ни окошка. Вокруг был только один этот золотистый свет.

Трудно было понять – то ли сам свет создавал это впечатление как бы издалека звучащей мелодии, либо вместе со светом включилась и тихая музыка. Еле слышные перезвоны далеких колокольчиков, переходящих в шум легких волн, позванивавших отдельными золотыми песчинками или пересыпающимися мелкими осколками ракушек.

На столе перед сидящими стоял графинчик, уже на этот раз с напитком гранатового цвета. Советники зашевелились, задвигались, стали наполнять стаканчики гранатовым нектаром.

– Что там с нашей экспедицией? Она уже полностью укомплектована? – спросил Шестой, подтягивая синий кушак на своем белом кимоно.

– Да, почти, – ребята уже начали тренировки, – ответил Первый.

– А что говорит та сторона? – спросил двенадцатый с нажимом, снимая с головы белый тюрбан и обмахиваясь им как веером.

– Там ссылаются на очередную, прокатившуюся по многим странам очередную проблему, – перестал расти хлеб и, соответственно, пропали воробьи, – и из-за этого – кризис, частые смены правительств, изменения границ… и всё прочее, что из этого вытекает… – сказал Первый. – Так что им не до какого-то там отдельно взятого пропавшего человека.

– Но все-таки, может, стоит вернуться к первоначальному варианту: посылка отряда коммандос, – правда, не без некоторого раздумья возразил Одиннадцатый, одернув на своей фигуре полы белой гимнастерки.

– В том хаосе, творящемся на Земле, наши коммандос просто утонут с головой в этом вечном земном бардаке. Тем более, ребят из коммандос всегда можно вычислить с первого взгляда. У этих ребят своя специфика, свой набор средств, своя отличная энергетика, наконец. А поиск пропавшего – дело тонкое, – как говорили в старину.

Первый снова сделал еле заметный жест рукой, и на белой стене возникли беззвучно сменяющие друг друга изображения, картины из земной жизни: засевшие в кустах люди сбивают из небольших короткоствольных орудий дроны. Толпы людей, штурмующих какие-то административные здания, нескончаемые вереницы беженцев..

Картины вызывали странное ощущение: особенно, когда взгляд оператора смотрел на события откуда-то сверху, – темное тело толпы поначалу казалось похожим на огромного сжавшегося спрута. Затем этот спрут словно вдруг выпускал во все стороны свои щупальца, захватывавшие себе добычу. Потом спрут снова скручивался, словно поглощая эту добычу и переваривая в своем желудке, не оставляя даже костей. И затем щупальца растягивались вновь.

Все это выглядело жутковато.

Советники какое-то время молча наблюдали за этими картинами, – лишь изредка мелко позванивал чей-то стаканчик.

– Кстати, кое-кто из наших коммандос все же присутствует в группе, – сказал Первый, сделав еще один жест. На стене возникло новое изображение. Это была Лю, – как и все в отряде скифских амазонок, с собранными в хвост волосами, в легком форменном комбинезоне из искусственной лайки, облекавшем тело, словно вторая кожа, – сидя в капсуле с откидным верхом, она ловко на ходу забрасывала лассо на мчащийся перед ней с такой же скоростью муляж вепря.

– И все же… У них будут сложности с адаптацией там, на Юдоли, – заметил Второй, поглядывая на коллег. – Здесь, в наших условиях, на месте, подготовить их ко всем нюансам земной жизни невозможно. Мы ведь не можем предугадать до мелочей все, что там может произойти в каждую следующую минуту.

– Но в целом-то предсказать ход событий и конечный итог – можем?, – с загадочной улыбкой где-то в глубине глаз, произнес Первый.

– Ах это… да, конечно. …Но все же трудно предсказать, какой ценой нашим людям удастся выполнить эту задачу, – тихо заключил Второй.

Новые картины, возникшие сейчас перед собравшимися, привлекли их живое внимание. Бушующая на улице толпа размахивала лозунгами: «Закрыть Тоннель!», «Тоннель крадет наших людей!». Плакаты с рисунками, изображающими вход в какую-то пещеру, и жирный красный крест на этом черном пятне-входе.

– Чья бы корова… – хмыкнул до сих пор молчавший Девятый. – Хотя… им бы еще соединиться с нашими сторонниками закрытия Тоннеля…

– К которым, кстати, относятся и некоторые из нас… – с легкой иронией заметил Первый. – Но, во всяком случае, – он посерьезнел, – думаю, вопрос о закрытии Тоннеля между Миром Земли и нашими Мирами действительно стоит еще раз рассмотреть и продискутировать. Как знать, может в этом закрытии есть определенный резон.

– Но вернемся к нашим делам. …Именно потому, – Первый кивнул на картинку на экране, – и наша группа, которую очень удачно назвали Ковчег, тоже имеет те же земные характеристики где-то в чем-то тоже очень нестабильного образования, – подытожил Первый.

– Да, довольно умно, – заметил Третий, – адаптация к изменениям, переформатирование на ходу, по мере развития событий… Главное – найти в этом хаосе нашего парня.

– В нашей группе будут люди, связанные с ним эмоционально. Например, его отец.

– Думаю, у ребят всё получится, – заключил Десятый, решительно отставив стаканчик. – Часть из тех, кто в группе лишь недавно покинула Юдоль, у них еще остались старые навыки жизни в земном социуме. Народ в группе проверенный, опытный, к путешествиям и приключениям привычный… в основном… – последние слова он произнес едва слышно.

– А что, есть что-то, что вызывает у нас сомнения на этот счет?, – удивился Четвертый. Похоже, он так глубоко медитировал, что еще не совсем проснулся. Четвертый поправил кокетливо торчащий из кармашка белого кителя ярко-зеленый платочек. – Что мы, впервые, что ли, отправляем группу на землю? Вон неделю назад…

– …неделю назад – была обычная экскурсионная группа. Все вернулись вполне благополучно и в полном составе. Но мы сейчас не об этой, а о нашей специальной группе, – с ударением произнес Первый, наливая в стаканчик нектар.

– То есть, если я правильно понимаю, – с земным правительством мы о ней, что называется, не очень-то договорились?… – не успокаивался Четвертый.

– …не очень, – подтвердил Первый.

– …и там, на Земле, эту нашу группу, прямо скажем, не совсем готовы встречать с распростертыми объятиями?

– Как ты, однако, проницателен!, – с легкой иронией заметил Второй.

– Ребята, – примирительно сказал Первый, – с одной стороны их ведомство, отвечающее за культурный обмен между нашими, так сказать, образованиями, обязано найти нашего парня, пропавшего в зоне их ответственности. С другой – мы отдаем себе отчет, что действуя официальными методами, мало чего добьемся от них. Они ссылаются на то, что перестали нестись воробьи, или что-то в этом роде… из-за чего по всей Земле прокатились восстания и произошли изменения границ, – нарушены коммуникации между правительствами и силовиками разных стран.

– У них там всегда всё «не очень отлажено», – мрачно заметил Двенадцатый, сняв белое сомбреро и опрокинув его над полом, словно вытряхивая из него на пол какой-то мусор (наверно, грустные мысли…).

– Мы ведь с ними на разных частотах работаем, – с грустью продолжал Первый, делая вид, что не слышал удивления Четвертого. – Когда задаешь вопрос товарищу «с той стороны», – он глядит тебе в глаза, кивает, говорит: «Да, ты прав»… И поступает в точности до наоборот.

– И поэтому… – Четвертого, наконец, пробило озарение.

– Да, поэтому, – сказал Первый. – Именно поэтому…

– …Светлые действуют втемную. Ну не парадокс ли? – С радостной улыбкой, наконец, понял Четвертый.

– Да уж. Дожили. – Одиннадцатый, погрузившись в свое полукруглое кресло, сидел с отрешенным видом.

Все замолчали. Свет в комнате, казалось, стал приглушённее, не таким ярким, словно на источник этого света набежала небольшая тучка. Но, может, его интенсивность и оттенки зависели от мыслей присутствовавших?

– Я хотел бы уточнить, – прервал молчание Шестой. – Как я понял, группа не совсем укомплектована?

– У меня в списке пока шестеро, но, думаю, добавить еще одного-двух, не более. Сам понимаешь, нельзя привлекать слишком большое внимания… – ответил Первый.

– Так вот, что касается еще одного… – продолжал Шестой. – У меня есть на примете парнишка… Активный, неглупый. Сын моих друзей из Мира Сказок. Правда, в последнее время связался с компанией бездельников, – назовем их так. Хорошо бы ему найти другую среду обитания. В поисках, так сказать, смыслов. Он любит риск, экстремальные ситуации, – в общем, инсургент. Но, главное, – плохо поддается чужому влиянию, всё подвергает сомнению.

– И это хорошо, или плохо? – с улыбкой спросил Четвертый.

– Смотря, в какой ситуации, – ответил Шестой. – Иногда это очень полезное свойство.

Шестой щелкнул пальцами. На стене появилось изображение небольшой малолюдной улицы. Деревья вдоль дороги, обвязанные разноцветными ленточками. Парнишка, ехавший на моноцикле по тротуару, остановился, что-то крича людям, стоявшим по другую сторону дороги. Затем вдруг обернулся – и …посмотрел прямо в глаза сидевшим в зале и наблюдавшим за ним Советникам. Взглянул, и довольно фамильярно подмигнул.

– Вот, видите! – с энтузиазмом отметил Шестой. – Он же нас видит! Чувствует, что мы – здесь, и смотрим на него!

В комнате возник гул. Советники обсуждали увиденное, но в общем тоне разговоре слышалось, скорее, одобрение.

– Думаете, сказочник с неясной характеристикой может быть полезен в группе? – Недоверчиво уточнил Десятый.

Первый, вертел в руке ароматическую палочку, время от времени вдыхал ее легкий сладковатый аромат.

– Что ж… Кажущаяся нестабильность человека, его флуктуация, – возможно, как раз является оборотной стороной его повышенной приспосабливаемости.

Пока Советники, негромко переговариваясь, продолжали обсуждать состав группы, Первый незаметно отделился от них и, подойдя к столику, дописал в конце лежавшего на столе списка красивым каллиграфическим почерком еще несколько строк:

7.Инсургент (обиженный ребенок, со всеми спорит. Нужный элемент работы с непредсказуемыми ситуациями)

8.Натаниэль (когда его найдут)

Итого – восемь мирожителей.

Ковчег

Александр не думал-не предполагал, что тренировки дадутся ему с таким трудом. И Советники из КБ, видя, с какими трудностями он переносит подготовку, довольно скептически оценивали его шанс на участие в экспедиции. Хотя и сочувствовали, понимая…

В начале первого дня тренировок, во время всех этих диких кульбитов в энерго-торсионных магнитных потоках, его просто-напросто стошнило, затем он отключился на добрых полчаса. Но, придя в себя, сжав кулаки и зубы, снова и снова входил в тренировочную кабину.

…А затем была перенастройка в зале с отличной звукоизоляцией, где они тонули в мягких креслах, поглощающих все посторонние шумы, оставаясь наедине со звуками в наушниках. Александру казалось, что каждая его жилка, каждая клеточка его мозга сжимается в конвульсиях, извивается, сопротивляясь этой вкрадчивой, медленно звучащей нестерпимой звуковой волне в наушниках. Ум, воображение его метались от черной пропасти – до ярких взрывов петард, словно он находился в эпицентре салюта. И это было не меньшее испытание, чем в тренировочной кабине. Особенно, когда эта музыка в наушниках сменялась простыми земными звуками.

Александр, живя сейчас в Прозрачном мире, искренне полагал, что ему больше уже не придется ощутить все эти характерные признаки того, прежнего, земного мира. (И вот опять…)

Конечно же, если бы не Натаниэль, – Александр даже и не помышлял бы о репатриации, пусть даже и временной – в «старый добрый» земной мир. Но когда его сын в один прекрасный день не вернулся с обычной рядовой экскурсии на Землю, – для него не было иного решения, кроме как принять участие в этой экспедиции по его поиску.

Хотя это было настоящее ЧП и для всех Миров тоже, а не только для него.

Такое случилось здесь впервые.

Вик Путешественник, преодолевший за годы своего пребывания в Мирах, километры и километры дорог, по большей части – через лабиринты Тоннелей, – не особо страдал во время тренировок. Подготовка к переходу в старый земной Мир далась ему намного легче. Хотя его богатый опыт был теперь связан по большей части именно с путешествиями здесь, в Тоннеле. Чего он только тут не пережил! В Тоннеле никогда не знаешь, на что наткнешься: на сбежавшего ли из какого-то мира невиданного пресмыкающегося, или на зверя-мутанта, не прижившегося ни в одном из Миров. Или, скажем, чудеса гравитации…

От сырости и внезапно обрушивающихся на тебя потоков воды порой спасал лишь старый добрый непромокаемый плащ, – постоянный спутник Вика во всех путешествиях в Тоннеле. А если еще вспомнить пространственно-временные ямы, в которые неожиданно проваливаешься во время путешествия в ответвлениях Тоннеля! Они полностью дезориентируют тебя. Держась за стену, с трудом приходится выбираться оттуда, теряя сознание, преодолевая дрожь в коленках.

Нет, конечно, ему приходилось участвовать и в экскурсиях туда, в Земной Мир. Но то были путешествия по официальным, так сказать, каналам, где они, люди из Миров, практически не покидая экскурсионной капсулы, перемещались в когда-то знакомые, а теперь совсем не узнаваемые места «матушки» ли, «Юдоли», или «малой Родины», – называйте, как хотите, – не узнавая в полуразрушенных развалинах некогда великие столицы, и, наоборот, видя на месте когда-то пустынных степей – безбрежные моря. В таких тепличных условиях эти путешествия, под контролем опытных экскурсоводов, не составляли труда и не представляли собой никакой опасности.

Но сейчас им предстояло попасть земной мир «своим ходом», через старые неформальные полузабытые ответвления Тоннеля, и после этого – погрузиться в самую реальную, а не приукрашенно-экскурсионную, жизнь этой самой «малой Родины». Для этого нужно было перестроиться на клеточном уровне, поменяв свою энергетику. Что называется, снова врасти в прежнюю жизнь, став одним из обитателей Юдоли.

Вик понимал: продержаться в этой шкуре придется как можно дольше, пока не они не найдут парня. Седьмой Советник так перед отправкой так и сказал ему: «Твоя роль в этой экспедиции – ведущая. С твоим-то опытом и умением находить выход из любых ситуаций, заранее предвидя то, что случится… Только – пожалуйста, никому об этом разговоре. Сам понимаешь, мы не можем выделять одних перед другими…».

Людмила, кувыркаясь в тренировочной капсуле, пролетающей в торсионных потоках фотонов разной скорости, – не очень-то страдала. Все эти тренировки казались ей повторением той самой сумасшедшей карусели в их райцентре, на которую она попала впервые, когда ей было шесть лет. Там-то она впервые поняла, какой жизни ей хотелось. Да, ее настоящая жизнь – вовсе не там, в ее затерянной в лесах деревни, и не в этом тихом райцентре, где единственное развлечение на все лето – эта карусель с базаром, заплеванным семечками. Эти вращающиеся сиденья, этот полет сквозь все небесные стихии – и есть ее настоящее будущее. То есть – уже ее настоящее сегодня. С ощущением той всесилия и веселья в теле, которые и дают эти ежедневные тренировки.

И когда однажды, при случайной встрече, Восьмой Советник спросил ее, этак, ненароком: «Кого бы она могла порекомендовать из своих людей для одной, скажем так, нестандартной экспедиции на Землю», – она ни секунды не сомневалась, кто будет этот человек. Кроме всего прочего ей тогда вдруг захотелось еще раз вдохнуть запах тех, настоящих, земных гроз, оглушающе пахнущих озоном, свежескошенной и чуть подвявшей на солнце травой! Она и не подозревала, что в глубине души так сентиментальна. Снова же – здорово, если удастся встретиться с друзьями, о которых не раз вспоминала здесь, в суровых и совсем не скучных буднях Тоннеля.

Генрих, – его слегка саркастическая улыбка… Жив ли он? Равно как и его безбашенные дружки-вариоры. Они были так уверены, что смогут перелицевать это погрязшее во лжи и безнаказанных преступлениях общество, и изменить заодно и сам порядок на этой земле!…

(Хотя много позже Людмила уже поняла, что встречи с этими ребятами, Советниками из КБ никогда не бывают случайными!).

Сэм в начале подготовки считал себя самым слабым звеном в команде. Сколько было рефлексий: «мы же не сможем вернуться в прежнее состояние и стать прежними!». «Это уже невозможно». «Мы качественно другие». «Удастся ли мне сыграем в этом спектакле?». «Кто режиссер?». «А кто главный в группе?». «Будет ли кто-нибудь из Миров страховать нас?». «По какому сценарию работать?».

Но потом, когда один из Советников КБ (кажется, Одиннадцатый), случайно встретившись c ним, намекнул, что именно его, Сэма, они планируют назначить руководителем экспедиции (правда, неофициальным, чтобы не создавать из него образ любимчика начальства), – только тогда Сэм осознал всю ответственность за всех тех людей, которых хотят ему доверить. И стал готовиться всерьез, отбросив все свои рефлексии и флуктуации.

Для Василисы, привыкшей жить в нескольких мирах одновременно, – это была обычная работа. Просто работа. Ее ведь не зря считали лучшим переходчиком, освоившим как формальные так и неформальные (говоря земным языком – нелегальные) переходы в Миры, и обратно, на Землю. Уж кто-кто, а она знала о переходах, их способах и вариантах столько, что никому и не снилось! И те, самые первые, полупартизанские входы в Тоннель, которые люди находили благодаря интуиции или подсказкам видящих. И согласованные на каком-то самом высоком, недостижимом для простых обывателей уровне, – те, официальные, уже оборудованные для экскурсий и взаимных визитов.

Но сейчас, как понимала Василиса, у них была слишком деликатная миссия, чтобы воспользоваться обычным, официальным переходом. Потому-то и оказались востребованными ее знания старых «неформальных», можно сказать, «партизанских» входов-выходов в Тоннель Перехода. Недавно встретившийся ей Девятый Советник прямо так и сказал, что ее, Василису, решили сделать неформальным руководителем экспедиции.

«Но об этом – молчок», – заговорщически улыбнулся он ей, прижав палец к губам. – «Нам не положено иметь любимчиков».

Ли, или Луиза. «Это мой друг» – как-то представил ее Натан матери. Мариша, глядя на одинаковые вихры на двух головах, синхронно покачивающиеся над спинкой тахты в такт кликам на пультах во время игры «Поймай Джедая», – поначалу решила, что это одноклассник Натана. И лишь через пару недель разобралась, что это девчонка. Ли всегда неотлучно была рядом с сыном, словно его адъютант. Такой же стриженный, с отсутствующим взглядом, словно продолжающий рассматривать – на каком-то внутреннем экране в своей голове – видимые только ему яркие образы. Как и Нат – она позже стала разработчиком программ нано-моделирования биосферы и биосферных явлений.

И впоследствии, когда Марише нужно было срочно найти сына, но она не могла его найти, – достаточно было спросить у Ли. Та всегда знала, где Натан.

Возможно, именно поэтому Пятый Советник незадолго до отправки экспедиции, случайно встретив Ли на тренировке, сказал: «Делаем ставку в первую очередь на вас. Именно вам отводится задача – быть на острие поиска. Что называется, вести за собой остальных. Доверяем вашему чутью». А потом, заговорщически оглянувшись, тихо добавил: «Только это – между нами. Мы ведь никому не должны оказывать демонстративных преференций».

Да, и еще, – в самый последний момент – в группу подкинули этого парнишку… кажется, его звали Егорий. Поговаривали, это чей-то протеже. Ничего толком о нем не знали, кроме того, что он болтался с инсургентами по Тоннелю, разрисовывая стены революционными лозунгами.

«Присмотрите за парнишкой», – попросил их Одиннадцатый Советник. – «Он может быть вам полезен». Правда, при этом толком не объяснил – чем может быть полезен этот инсургент остальным. Но Советник сделал акцент на слово «очень». А любому из Миров было известно, что Советники просто так советов не дают. Их «советы» обычно дорогого стоят. И поэтому никто из них против нового члена команды не возражал.

Подкидыша они почти не видели. И лишь незадолго до дня перемещения тот появился в их компании. Вел себя довольно самоуверенно, словно это он был начальник их группы. Ребята из Ковчега смотрели в свою очередь на него снисходительно, – а как можно смотреть на «блатного», который еще ничем себя не проявил. Тем более, что никто из них не был свидетелем встречи Шестого Советника с парнем.

«Надеюсь, ваши незаурядные способности придадут группе необходимый ей драйв и нестандартность мышления, и выведут ее на более высокий уровень, – сказал Первый Советник, случайно встретив Егория на перекрестке Тоннеля, где инсургент старательно выписывал на стене гостиницы для путешественников таинственный лозунг «Мы не можем ждать…». …«Именно вам, Егорий, мы решили поручить роль лидера». Затем, понизив голос, заговорщически прошептал. «Но это должно остаться между нами».

Мелок замер в руках Егория. Он взглянул в глаза собеседнику, стараясь понять, насколько тот серьезен. Но ничего не увидел в его глазах. Потому что глаза Советника, казались похожими на зеркальные линзы, и взгляд, казалось, всё время куда-то уплывал. В общем, что-то не так было с этими глазами. Егорий потому и промолчал, озадаченно уставившись в одну точку на стене, чтоб избавиться от легкого головокружения. Советник тут же, воспользовавшись паузой, незаметно ретировался, унося в уголках губ едва заметную улыбку.

Кто первый придумал название группе: «Ковчег», – они и по сей день порой продолжали спорить. Каждый претендовал на оное. Но общее мнение все же склонялось к тому, что это был Путешественник, – чем тот очень гордился.

В общем, группа начала жить своей автономной жизнью еще во время тренировок, словно только что родившийся живой организм, – почти как те стаи привидений, что обосновались в лабиринтах Тоннеля.

Альма, матер ее…

Историки утверждают, что этот оборот речи "Alma Mater" (то есть «дева матерь») начали использовать еще при царице Семирамиде, которую провозгласили «Alma Mater» («девой Матерью»).

Впоследствии это выражение «альма – матер» превратилось в аллегорию, обозначавшую почетный титул «Питающая мать», основавшая то-то и то-то, накормившая учеников духовными знаниями, давшая образование. («Alma»-питающая, кормящая; «mater»-мать. Альма-матер – мать кормилица).

ALMA – суперсовременный инструмент для изучения самых холодных объектов во Вселенной. Он состоит из 66 высокоточных антенн, расставленных на расстояния до 16 километров друг от друга. Это крупнейший из существующих наземных астрономических инструментов.

«Ну, привет, мой товарищ случайный!

Побыстрее, братуха, налей.

Поделюсь я с тобой своей тайной:

Я – разведчик на этой земле!

Я бреду по долинам и взгорьям,

Я несу вам волшебную весть.

(Может быть, мы с тобою повторим?)

Наша сила – в том, что мы есть!»

(Павлыч)

«Что поделать с этим цветом! Кто же знал, что это будет так заметно?…» – растерянно думал Сэм-Сэм, разглядывая товарищей, пока они спускались вниз в этом битком набитом лифте. Лифт был большой, человек на пятнадцать. Но их туда втиснулось явно больше, 17 или даже 18 пассажиров с недавно прибывших рейсов. Сэм-Сэм в расстроенных чувствах зачем-то пересчитывал пассажиров лифта, пока они медленно ползли вниз. И всё никак не мог сосчитать. Лифт, хотя и был новый, с начищенными до блеска перилами внутри, с блестящими кнопками, отсвечивающей серебром рамкой зеркала, но почему-то на ходу то ли поскрипывал, то ли постанывал, чуть заметно вздрагивая и покачиваясь, словно искал повода сломаться и застрять где-то на полпути. Люди в лифте в одночасье приумолкли, прислушиваясь к этим звукам.

Сэм-Сэм, как и его друзья – тоже прислушивался к тихому пошаркиванию, поскрипыванию деталей лифта, но его гораздо больше занимало вдруг обозначившееся свечение вокруг каждого из его товарищей, довольно заметное в полутемном пространстве лифта. Откуда оно взялось? Почему никто из них, отправляясь в эту экспедицию, не предвидел этого (и даже начальство там, в КБ, ничего об этом не говорило?) Не может ли это каким-то образом помешать их миссии, сделав слишком заметными? Он, стараясь не показывать своей озабоченности, незаметно присматриваясь ко всем пассажирам лифта. Аура его друзей светилась отчетливым серебристым светом. Вокруг же остальных обитателей лифта аура была гораздо темнее. Некоторые вообще были окружены серой тенью. В ауре же некоторых проскальзывали блестки – порой серебристые, иногда – золотистые, и других светлых оттенков. Но это были спорадические выбросы, время от времени, и не такие заметные. Друзья, казалось, не обращали на это ровно никакого внимания.

Лю с недовольством дышала в спину упитанного джентльмена с кейсом, придавившего ее к стенке и пыталась, как бы ненароком, отпихнуть его кулаком подальше. Конечно, она легко могла бы одним ударом отшвырнуть его на полметра, но, во-первых, в тесном пространстве было некуда. Во-вторых, им с друзьями любая заварушка, да и вообще малейший шум сейчас были бы ни к чему.

Василиса с независимым видом разглядывала свое отражение в стекле кабины, – ей не привыкать перемещаться из того мира в этот – и обратно, – по несколько раз в год. Как и все проводники и переходчики, она в любой обстановке чувствовала себя довольно уверенно.

Ли, заглядывая через плечо стоящего перед ней парня, углубилась в чтение его девайса. Они словно слились в этом своем интересе в этакое двухголовое любопытное современное существо, полностью поглощенное своей игрушкой, и, казалось, совсем переместились из этого, вполне реального мира – в те, обозримые виртуальные миры. Парень, полностью погрузившись в свою игру, не обращал внимания на единомышленника, повисшего у него на плече. Вихры Ли аж торчали от восторга. По ее отсвечивающей серебряной ауре пробегали цветные огоньки, словно по витрине универмага с его предпраздничной распродажей.

Сэм подумал: «вот, взяли девчонку, что называется, «из хорошей семьи» в это путешествие с непредсказуемым течением и результатом, но ее здесь, на этой их альма-матер, быстро развратят хакеры, стримеры и прочие интернет-хипстеры, погрузив в лабиринты безответственного простора интернета, где царит сплошная анархо-диктатура безответственных айтишников-переростков.

По мнению Сэм-Сэма интернет был сродни боям без правил.

Александр полностью погрузился в невеселые раздумья, по лицу его время от времени пробегали тени эмоций, – он едва заметно морщился как от боли. Еще бы, ведь вся эта экспедиция затеяна из-за его. В КБ долго дискутировали – не будут ли ему помехой собственные эмоции во время поисков сына?

«Инсургент» – ковырял пальцем в стене лифта, полностью сосредоточившись на этом крайне полезном деле (нашел же к чему-то и здесь придолбаться?).

Друзья старательно делали вид, что не знакомы друг с другом. Но вот только это легкое свечение, образующее светящийся кокон вокруг каждого… «Интересно, видят ли это посторонние?» – думал Сэм.

Но, похоже, кроме него, это никого сейчас не волновало. Их попутчики, судя по всему, – пассажиры с недавно прибывших рейсов, два летчика, какой-то клерк из офиса и сухощавый японец, – были погружены в свои мысли, готовясь к началу трудового дня за пределами аэропорта. И это невесть откуда возникшее свечение в лифте, похоже, было всем по барабану. Главное, чтобы лифт не застрял. Вот только японец… Когда глаза Сэма на секунду пересеклись с его глазами, по этой блеснувшей в глубине его зрачков искорке Сэм догадался, что японец – возможно, тоже из «видящих». («Кто-то из наших в командировке?») Ну что ж. Ведь не только их одних могли привести дела в этот старый земной мир.

…Лифт мягко остановился, положив конец его рефлексиям. Дверцы распахнулись…

Их там уже поджидали.

Группа людей в форменной одежде выстроилась напротив лифта длинным коридором.

– Вы с пятьсот восьмого? – спросил первый мужчина в шеренге.

– Да…

– Нет…

– Из Бронкса…

– Из Бердянска.

– Я здесь не работаю…

Нестройный хор голосов пассажиров лифта, отвечавших невпопад, равно как и весь их вид – говорили о некотором шоке. Люди жмурились от яркого света, проникавшего сквозь огромные стеклянные стены аэропорта, не понимая, в чем дело. Ковчеговцы инстинктивно сбились в кучку, по принципу: спина к спине. Главное, не позволять никому зайти с тыла. В ответ на непонятный вопрос, каждый из них старался давать такой же невнятный неопределенный ответ. Уроки психолога на тренингах не прошли даром. Главное, не молчать, а делать вид, что все происходящее привычно тебе, что ты – вовсе не испуганный чужак, типа «сами мы не местные…», утаивший у себя в сумке что-то явно запрещенное. Сэм невольно бросил взгляд на проводника, на Василису. Василиса была невозмутима, как английский лорд, – ей ли не знать-не предвидеть все нюансы и неожиданности, ожидающие их в грозовом поле Земли.

…Вестибюль был ярко освещен, и дверь, ведущая на улицу, – была совсем близко!

– Да, – махнул рукой второй «контролер», – все равно. Все – за нами, в пятый сектор.

– Зачем?

На вполне конкретный вопрос кого-то из прибывших, прозвучал тоже короткий и конкретный ответ:

– Будете писать отчет, не посещали ли Беналупу за последние три месяца.

– Даже и не знаем, где это!

– Вот и напишете все, как было…

И маленькая нестройная колонна под конвоем людей без знаков различия двинулась по закоулкам коридоров аэроздания.

– Вообще-то я еще в самолете слышал, что мы должны сдавать декларацию о том, были ли в Беналупе, но, пройдя паспортный контроль, решил, что всё уже позади… – объяснял один из пассажиров, идущих сзади, своему соседу.

Кое-кто внутри колонны вполголоса переговаривался, но большая часть привычно молчали, смирившись с очередным досмотром.

– Все в порядке, – отозвалась Василиса, словно чувствуя напряженное молчание своих друзей. – Пока все идет хорошо. Даже просто отлично. Главное, добрались без приключений.

– Ага, совсем без приключений, – ответила Ли, – ведут нас под конвоем, как террористов…

– А это здесь в порядке вещей, – так же спокойно ответила Василиса. – Частенько сейчас случается – на вокзалах и, особенно, в аэропортах.

Хоть люди из Ковчега, и находились сейчас в аэропорту, но на самом деле ни в каком самолете не летели. Просто после пары-тройки дьявольских кругов ада в Тоннеле – перед ними возникла в конце Тоннеля неприметная дверь, открыв которую, они оказались здесь, в огромном здании международного аэропорта. Хотя даже Василиса точно не знала, где будет их антрэ. «Как пойдет», – только и прошептала она перед тем, как они погрузились в омут бушующих, как торнадо, энерго-силовых полей. Да, это вам не на экскурсия, когда все пути отлажены и экранированы от негативных «диких» стихий и всё обещает вам вполне комфортную поездку. Это, знаете ли, «по долинам и по взгорьям», по кочкам и колдобинам тропинок нелегалов.

– Да, – прошептала, уже немного успокоившись, Ли. – У нас сейчас, как в компьютерной игре. Нужно притвориться совсем-совсем своим среди этих людей и принять без возражений их правила игры…

– Оч забавная стратегия, – отозвался инсургент. – А не пора ли нам всем сматываться из этого здания – туда, на волю, как можно быстрее?

– Еще чего? – невозмутимо ответила Василиса. – Пока все идет своим чередом. Вам же говорили дома: «первое время не предпринимайте активных действий. Адаптируйтесь». Вот и адаптируйтесь. К любой обстановке. Утрясайте, так сказать, полученную ранее теорию с получаемой теперь практикой.

Под конвоем сотрудников аэропорта, они вышли в большой зал и влились в плотную толпу. Некоторые ковчеговцы, хоть и родились на Земле, но плохо помнили то детство, и, главное, никогда еще не видели столько людей, зачем-то собранных в одном месте.

Рокот людской речи, эхо объявлений по радио из соседнего зала… Столько гзвуков!

Александру все эти звуки вокруг казались поразительно громкими, они набегали, как рокот прибоя, тяжелыми волнами, сдавливая голову. И невозможно было приказать этому оркестру стать тише, или хотя бы изменить их. Этот оркестр им не подчинялся. Да и им было строго-настрого запрещено здесь, на Земле каким-либо образом вмешиваясь в ситуацию, кроме случаев крайней необходимости. Их задача в первые дни – лишь адаптироваться.

Сэм удивлялся своему спокойствию. Почуяв знакомые тяжелые вибрации земного социума, постарался восстановить в себе прежний инстинкт выживания. «Это всё ненадолго», – успокаивал себя. Он заметил, что свечение ауры его друзей понемногу угасло. «Наверно, из-за дневного света?», – подумал он. – «Или мы уж настолько адаптировались к этому миру?»

Вскоре они оказались перед большой стойкой, за которой вежливые улыбчивые молодые люди – тоже в обычной одежде без знаков отличия – выдавали пассажирам анкеты, что-то спрашивая, внимательно заглядывая в глаза.

– Говорят, от этой болезни потом не рождаются дети, – бубнил кто-то, дыша в затылок Александра.

– Так, стоп! – вдруг громко объявила Василиса, когда они в этом движущемся людском потоке увидели впереди стойку рецепционистов.

– Мы – группа участников всемирного форума зубных техников в Башкортостане, только что прилетевшая из Бельго-Лихтенштейна. – Василиса говорила быстро, уверенно, со стальным оттенком в голосе. Пропустите делегацию!

Люди вокруг расступились.

Инсургент Егорий только нервно хихикнул от неожиданности, но этого, кажется, никто не заметил. Александр подумал про себя: «Что за бред она несет?… Впрочем, Василиса – человек опытный и знает, что делает».

Один из анкетировавших, услышав Василису, поднял на нее глаза. И, несмотря на свой опыт, был «схвачен» ее вниманием. Дальше он, конечно, начал действовать по ее сценарию.

– Паспорта и анкеты, – коротко произнес он каким-то нутряным, почти механическим голосом.

Василиса собрала их паспорта с анкетами, передала контролеру.

Тот, пытаясь сосредоточиться, старательно вглядывался в написанное в анкетах.

Сэм помнил, что Первый Советник, перед отправкой группы уверял их, что с документами у них всегда будет полный порядок, эти Кибер-разные паспорта будут менять все свои данные – в зависимости от того, в какую страну они попадут. «Так что перед разговором с таможенником – загляните в паспорт, чтоб вы знали, из какой вы страны, и куда едете. У вас есть все, что нужно для противодействия их бюрократическим «дуркам» с их постоянно меняющимися границами, перекроем стран, союзов и коалиций. И все же у Сэма на секунду перехватило дух.

– Господин э-э-начальник, вы не могли бы немного побыстрее, – прозвучал вкрадчивый голос за спиной у Лю.

Это был маленький японец, с которым они недавно ехали на лифте. Он весь лоснился, излучая саму доброжелательность своей улыбкой.

– Здесь так душно, мы уже мокрые… нет, влажные…

Человек за стойкой, не говоря ни слова, взял из лежавшей перед ним стопки бланков один, самый большой, оттиснул там печать и отдал его вместе с паспортами Василисе. Бланк был незаполненный, но это Василису не смутило, и она жестом приказала всем следовать за собой. Словно флагманский корабль она вела свою группу сквозь плотную толпу, не обращая ни на кого внимания – к большому окну во всю стену, где было поменьше народа.

Лю обернулась на японца, который щурился им вслед. «А не наш ли это куратор на Земле?» – подумала она, вспомнив намек человека из КБ, о том, что на Земле за ними будут приглядывать, так сказать, страхуя на всякий случай.

И тут же забыла о нем.

Примостившись на подоконнике, они быстро вписали в пустой бланк все семь имен, и, наконец, двинулись к выходу. Дежурный на выходе забрал у них бланк.

– Э – э, – с этим непонятным громким звуком из-за спины дежурного неожиданно выскочила дама в форменной одежде, вдруг окатив их облаком какой-то химии из большого аэрозоля. Облако было довольно ядовитым, на короткое время полностью окутало их, и они, отмахиваясь от него двумя руками и чертыхаясь, выскочили, наконец, на улицу.

– Что это было? – спросила Ли, чихая и протирая слезящиеся глаза.

– Должно быть дезинфекция от неведомой инфекции, – философски произнес Вик Путешественник, с момента прибытия в аэропорт и до сей поры хранивший молчание. Все это время он был погружен в «состояние адаптации», о котором говорили Советники. Чай не на экскурсии… Нужна полная перестройка сознания.

Свежий воздух, насыщенный запахами машинного масла, перегретых моторов, смешанный с ароматом цветущих полей и пыльных трав в раздольных окрестностях аэропорта, приправленный запахами прибывающих пассажиров, их волнениями, спешкой, надеждами и тревогами, – весь этот крепкий настой пьянил голову. Путешественники немного растерянно озирались вокруг. Поток прибывающих и убывающих пассажиров у главного входа аэропорта поредел. Люди из Ковчега несколько минут стояли молча, ощущая ласковый ветерок на лицах, наслаждаясь относительной тишиной и покоем.

Какой-то мужчина в черной куртке ходил вокруг них по кругу, настойчиво заглядывая в глаза. Вскоре появился еще один. Оба они что-то вертели на пальце, позвякивая, и внимательно приглядываясь к ним. Сэм вздрогнул.

– Это такси, – коротко заметила Василиса, отреагировав на его удивленный взгляд.

– А мне показалось, бандиты.

– Да обычные таксисты. Только нелегалы.

– Здорово, – потянулся Егорий, явно желая сейчас вступить с кем-нибудь в активное общение. У него сейчас был на удивление приличный вид и он ничем не напоминал того бунтаря, которого многие знали по его участию в акциях в Тоннеле. Сейчас его кудряшки хаотично, но довольно забавно свешивались на лоб, на плечи, и он напоминал студента-заочника, который бродит в поисках временного приработка.

– Хорошо бы где-то просто присесть на минутку в тишине, поразмыслить, что делать дальше, – уворачиваясь от назойливых взглядов таксистов-нелегалов, – предложил Александр. Ему было все еще немного не по себе.

Отвечай за базар, таракан!

В маленьком кафе с интригующим названием «За углом» пахло очень вкусно. Здесь было по-домашнему пыльно и тихо, и в этой тишине, оглашаемой только постукиванием кастрюль из далекой кухни да перекрикиванием персонала, было слышно даже, как жужжат мухи.

Они выбрали столик на веранде, выходящей на улицу, где посетителей не было совсем. Отсюда открывался вид на небольшой, убранный в гранитные парапеты, аккуратный газон из миниатюрных садовых роз. За розами в дымке просматривались автобусные остановки, стоянка такси. За ними – ведущие в город врата, – высокие белые колонны по обе стороны шоссе, увитые лозами дикого винограда. Шоссе, изгибаясь, через пару километров ныряло в густой зеленый массив. Казалось, дремучие лесные недра проглатывали его. «Дорога в никуда», – такое название мог бы придумать этой картине какой-нибудь художник, если бы у него вдруг зачесались руки запечатлеть этот пейзаж в красках.

Семеро с Ковчега сидели молча, расслабившись, вбирая, наконец, в себя и эти новые запахи, и эту тишину, и эту новую реальность.

Адаптация. Сосредоточение. Приспособление. Трансформация. Превращение. Они пытались сейчас войти в то состояние, которое было присуще жителям и обитателям Земли. Состояние, где-то еще сохранившееся в глубинах памяти. Им на короткий срок предстояло стать здесь, на Земле, своими.

Так прошло минут пять или семь.

Александр первый почувствовал чье-то присутствие. Рядом стоял молодой человек в черных брюках и белой рубашке с салфеткой в руках, в позе покорного ожидания. Парень, судя по всему, видывал в своем кафе и не таких. Поэтому просто стоял и молчал, вглядываясь в горизонт.

– А что у вас есть?, – спросила у него Василиса. Вопрос этот, очевидно, не стал для официанта неожиданностью.

Он, коротко вздохнув, стал меланхолично перечислять яства, на которые был способен их главный повар. Большая часть этих названий ничего ковчеговцам не говорила, и они доверились Василисе.

…Ли громко сёрбала свой борщ, при этом громко стуча ложкой по дну тарелки. Александру есть совсем не хотелось, он возил ложкой по тарелке, как детсадовец, делающий вид, что ест нелюбимую манку.

– Будем и дальше держаться версии, что мы – группа зубных техников? – Спросил Вик.

– По ситуации, – ответила Василиса. – Доверьтесь мне. Я умею разговаривать с чиновниками Юдоли.

Сэм, конечно, был рад, что Василиса продолжает играть не только роль проводника, свою основную роль, – но и роль старшего группы. Но он помнил и свой разговор с Советником. Тот, не то чтобы назначил его старшим группы, но как-то уж очень тонко намекнул на это.

– Я думаю, не надо спешить. Сначала надо понять, почему мы появились именно в этом месте? Это и подскажет нам логику наших дальнейших действий, – сказал он.

– Где-где, – хихикнул инсургент, – понятно, что на Земле.

Сейчас, после сытного обеда, его, похоже, забавляло буквально все.

– Я, кстати, так и не понял, почему мы не приехали сюда с обычной экскурсионной капсулой? – продолжал он. – Добирались бы с полным комфортом, а потом типа отстали бы от группы…

– Ага, тебя не спросили, – отозвалась Ли. – Тебя взяли в последний момент, перед отправкой. И ты, видно, не в курсе, что экскурсанты, – неважно, в Мирах ли, или на Земле, – как правило изолированы от окружающей среды, их водят как бычков на веревочке, – ни шагу вправо или влево… Под контролем, понимаешь? А нам это надо?

– Да, насчет того, где мы оказались? – задумчиво начала Лю. Ее ноздри раздувались, словно она принюхивалась к чему-то. – Думаю, в одной из стран славянской группы, если судить по говорам большинства обитателей аэропорта.

– Да, мы именно в том месте, так как Натаниэль, пропал где-то здесь. Так сложилось, что именно в этом месте существует один из наших «неформальных» выходов в земное пространство, – объяснила Василиса, запивая свой земной обед таким же земным компотом.

– Да, это где-то, совсем близко, – губы Александра едва шевелились, словно он читал себе под нос молитву. В этот момент он был похож на сомнамбулу.

Официант унес со стола грязную посуду. Василиса попросила счет.

Когда официант отошел от них, Ли достав из кармана джинсов небольшую коробочку, вывалила его содержимое на освободившееся пространство стола.

«Ох уж эта молодежь! Чем только не увлекаются!, – подумал Сэм, узрев выпавших из коробочки парочку довольно упитанных тараканов.

– Тихо, – прикрикнула Василиса, незаметно озираясь по сторонам, – уберите этих животных! Я понимаю, это ваши любимцы…

– Красивые, правда? – радостно улыбнулась Ли, довольная произведенным эффектом. – Почти как настоящие!

– Они, что… – растерянно начал Сэм.

– Да, именно, – восторженно подхватила Ли. – Нанотаракашки! Эта наша последняя разработка, с …Натаном, – грустно закончила она.

Присутствующие замолчали, наблюдая, как шевеля усами и глазея по сторонам эта нано-парочка резвится на столе. Ли щелкнула пальцами. Один из тараканов замер, развернулся и заспешил на своих быстрых лапках к Ли. Встал на задние лапки и внимательно посмотрел на нее.

– Это Альфик, – сказала Ли. – Он самый умный. А этот, покрупнее, – Бетти.

Бетти, стоя спиной к Альфику, внимательно оглядывала собравшихся за столом.

– По-моему, эта парочка ведет себя как небольшой диверсионный отряд, совершающий рейд в тылу врага, – сказал Егорий.

– Ва-а-ау! – громко взвизгнула Ли, – ты такой умный, что все понял?! Самое интересное, что эти ребятки действительно разрабатывались для сбора информации в труднодоступных местах любой, даже самой пересеченной местности.

Она взяла Альфика в ладоши, поднесла к лицу и стала что-то ему нашептывать. Затем опустила его на столик. Таракан направился к подружке и, похоже, вполне осмысленно стал передавать ей информацию, жестикулируя усиками, лапками и всем телом. Присутствующие внимательно смотрели на это тараканий танец.

За их спиной кто-то вдруг коротко взвизгнул, раздался звон упавшего на пол подноса. Подошедший незаметно сзади официант стоял, раскрыв рот.

– Простите… – он постарался взять себя в руки. – Если вы придете к нам еще раз… этого больше не увидите… это не повторится…

Он выхватил из-за пояса салфетку и быстрым движением смахнул со стола тараканов, прежде, чем сидевшие за столом успели что-то произнести.

– Минуточку, – проговорил он, – я сейчас… – и быстро умчался на кухню, прежде, чем кто-то из присутствующих успел отреагировать.

– И что нам теперь делать? – спросил Александр, оглядываясь по сторонам. – Где теперь искать наших разведчиков?

– Не переживайте, – улыбалась Ли. – Они у нас ребята тренированные. Меня найдут везде по биомаячку.

– Как через JPS?

– Выходит, мы и в наших новых Мирах снова идем по старому пути? Девайсы, андроиды, квадрокоптеры, смартфоны и прочая техническая дребедень? – с грустью отметил Александр. – От чего ушли – к тому же и пришли?

– JPS и Глонасс – это, братцы, – не про нас, – засмеялась Ли. – Наш связной – не спутники, и даже не вышки с антеннами. Мы не зависимы от всякого рода Сетей.

– О, интересно. Эти самые …ваши изделия… – спросила Лю, – выходит, связываются с вами телепатически?

– В каком-то смысле – да, они ведь почти как живые, – ответила Ли. – Их задача – отправиться на разведку, пообщаться с сородичами, а потом вернуться назад, в штаб, то есть, ко мне, и доложить, что им удалось узнать на интересующую нас тему.

Со стороны кухни донесся визг, там тоже что-то с грохотом упало, послышался топот. Звуки короткого сражения говорили о том, что тараканы, скорее всего, были замечены уже и в районе кухни.

– А если их …того, прихлопнут?, – забеспокоился Сэм.

– Не волнуйтесь, – успокоила их Ли, – эти ребятки наделены хитростью и инстинктами настоящих таракашек. Умеют исчезать почти незаметно и прятаться так, что их не найдешь.

– Ага, но засветились же сейчас на кухне, – подколол ее инсургент. – Наверно, потому что ринулись туда, где вкусно пахнет. Тараканья природа взяла свое!

– Они ринулись туда, где почуяли своих земных собратьев, которые, вполне ожидаемо, могут поделиться с ними нужной информацией.

Со стороны кухни к ним приближалась странная процессия. Впереди шел официант с большим подносом, за ним молодая девушка, – судя по всему, администратор. Завершал шествие высокий презентабельный джентльмен в черном костюме. Похоже, кто-то из начальства.

– Позвольте комплимент от нашего ресторана, – ослепительно улыбаясь во весь рот начал официант. – Вы у нас сегодня …э, тысячные посети…

Тут он запнулся, потому что начальник почти незаметно пнул его кулаком в спину. Трудно было поверить при виде почти пустого зала ресторана, что за сегодня здесь набралась хотя бы сотня посетителей.

Красивая администраторша, получив в свою очередь от начальника легкий шлепок чуть ниже спины, выступила вперед.

– Мы ценим каждого, кто прибывает в наш замечательный аэропорт… в замечательный ресторан… город,.. – она путалась в словах, видимо, подобные спичи ей приходилось произносит не часто. – И мы всегда рады достойно встретить, и принять… Примите от нашего ресторана это скромное угощение…

Она широким жестом указала официанту на стол, куда он и водрузил поднос с отлично выглядевшим пирогом, – судя по всему, с сыром, рыбой и луком, типа кулебяки, а также тарелки отличнейшей нарезки из ветчины, шейки и мясного ассорти. И еще там были тарелки с фаршированными баклажанами, какие-то соленья, остро, но довольно вкусно пахнущие.

Вик-Путешественник принюхался, одобрительно кивнул, и спросил:

– А можно нам это …э, завернуть, for to go?

– Да, да, конечно, – быстро отозваться начальник, чувствуя, что с этими клиентами вполне можно договориться.

– Да, и, думаю, мы с вами забудем этот, ну, совсем случайный инцидент… – тихо, почти переходя на шепот, продолжил он, – с этими, так сказать …случайными…

– Таракашками? – весело подхватил Егорий, – да, конечно, не вопрос.

– А в чем дело? – с невинным видом спросил Сэм, делая непонимающее лицо. – Что-то случилось?

– Все было очень вкусно, спасибо, – сдержанно сказала Василиса, поднимаясь со стола.

– Будем в ваших краях, обязательно зайдем, – улыбнулся Вик-путешественник.

Десять минут спустя друзья, обремененные пакетами из ресторана, покинули это гостеприимное заведение.

Да, похоже, их рейд в мир Земли начался вполне удачно.

Лишь Александр, шедший в группе последним, поежился. Ему казалось, он чувствует спиной чей-то взгляд. Словно кто-то положил ему руку на плечо.

…У огромного окна аэропорта замер, глядя им вслед маленький желтолицый японец и почему-то улыбался, глядя, как удаляется эта группа из семи человек, вскоре растворившись среди стоящих на остановке такси людей и машин.

Хотя – кто их знает, этих детей Востока? Может он так и родился, с этой вечной мудрой улыбкой на лице?

Адаптация

Гостиница располагалась в новом микрорайоне города, чистая, еще пахнущая свежим деревом, красками.

Василиса припечатала к стойке администратора стопку их паспортов:

– Делегаты на слет шепф-поваров города, – коротко пояснила она. – Нам бы вместе…

Им достались две сдвоенные комнаты на втором этаже.

– Чтоб невысоко было спрыгивать, если что, – коротко пояснила Лю друзьям свой выбор именно этих комнат.

– Зачем? – спросил было Сэм. Но, подумав, понял. Да, жизнь в Мирах отучила их от опасностей и непредсказуемости жизни в земной Юдоли. Действительно, нужно адаптироваться.

Ночные сны у людей Ковчега здесь, в первую ночь на Земле, были тяжелые. Как и сама энергетика Земли: тяжелая, маслянистая, влажная, облекающая со всех сторон и не отпускающая, не дающая свободно вздохнуть. Впрочем, ребята из Ковчега ничего другого здесь и не ожидали.

Александру приснился сын. Натаниэль, появившись словно ниоткуда, стоял сейчас рядом с ним, и вел себя так, словно они расстались пару часов назад.

– Ты не задумывался, почему глубокой ночью в среднестатистическом доме этажей в девять обычно горят только три окна? – спросил он.

– И что? – Александр не понимал, о чем он?

– Есть законы человеческого сообщества, которых мы пока не знаем. Или, может, пропустили.

– Человеческого сообщества …того, что на Земле?

– Да, – Натаниэль смотрел вдаль, словно его кто-то ждал там, за этим серым туманом, окутавшем пространство вокруг.

– Тебя они волнуют? Даже больше, чем мы… чем наша сегодняшняя жизнь?

– Но это ведь часть и нашей жизни тоже? – ответил Нат. – И, похоже, уходили мы в Миры, пропустив какие-то из этих законов нашей Альма-матер, не совсем поняв их?

Александр вглядывался в сына, словно видел его впервые: эта его увлеченность и неподдельный интерес к окружающему его миру. А ведь раньше полагал, что сын еще подросток, которого интересуют лишь их «игрушки», – биообъекты-роботы, и уж никак не сложные и загадочные законы человеческой жизни.

Почему-то пришли на ум строки из одного старого поэта: «Он землю оставил, ушел воевать, чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать…», – о парне, которому не сиделось дома. Подумал: «Ох уж эта молодежь. Но ведь и нас тоже когда-то манили дальние странствия и большие приключения».

– А при чем здесь три окна? – спросил у Натана.

– Понимаешь… Есть какая-то закономерность, системная связь. Три окна, горящих в доме ночью – предвещают будоражащие события в обществе. Но когда в доме ни одно окно не горит – значит, и в городе, и в обществе будет полный покой. Вот и гадаю: то ли эти три окна каким-то образом провоцируют беспокойства, или, наоборот, это очень сенситивные, чувствительные люди предчувствуют что-то. Какая здесь связь: прямая или обратная?

– Какая? Хочешь сказать, что эти люди каким-то образом создают или влияют на реальные события? – поинтересовался Александр.

– Или, наоборот, – предчувствуют их, – перебил его Натан.

Они замолчали.

– Когда я иду по улице, мне нравится заглядывать людям в окна… – продолжал Натаниэль. – В жизни людей Земли осталось так много загадок, – повторил он.

Александр хотел спросить его о чем-то. Но когда открыл глаза – Натана рядом не было.

Александр думал о том, что совсем не знает сына. Но сейчас было главное, что он жив, и что он где-то поблизости. Александр был в этом уверен. И поэтому заснул крепким сном праведника.

Ночной воздух был наполнен яркими тревожащими ароматами, будил фантазию и не давал заснуть. В открытую формочку вливался запах разогретых моторов, цветущих в поле за домами плантаций душистого горошка, и других растений. Кровать Лю стояла у самого окна. Людмилке приснились родные края, поля и леса вблизи родного села. А потом воспоминания почему-то забросили её совсем в другое место. Она – в большом прокопченном городе, стоит, словно на цирковой арене, а вокруг с оглушительным ревом проносятся мотоциклы. Байкеры, кружа вокруг нее, разглядывают Людмилу и ее коня Скифа…

И Генрих, один из этих рокеров-байкеров, наконец, сжалившись, извлек ошеломленную Лю из этого адова круга.

Почему-то подумалось, что Генрих сейчас где-то поблизости, и что им доведется встретиться. Так нужно судьбе по имени Карма.

Когда она уже совсем засыпала, ей почудилось, кто-то ходит по навесной крыше под ее окном.

Сэм-Сэм поначалу долго не мог заснуть, вздрагивал от каждого громкого звука. Казалось, весь этот дом простукивали неведомые существа на предмет обнаружения спрятанных внутри запрещенных предметов.

Потом ему привиделась картину, которую видели при въезде в город: На большой улице схлестнулись две большие группы людей: демонстранты и полиция. Но сейчас он видел эту картину уже по-иному: Люди, казалось, стояли неподвижно, а сражались лишь две окружающие их тени: одна тень пыталась поглотить, одолеть другую.

«Надо обсудить с ребятами завтра тот странный факт свечения их ауры. Хотя, может, когда они адаптируются к этому миру, свечение исчезнет?».

Дежурство по городу у мониторов полицейского спец. управления Нулевого участка, проходило в обычном режиме. Как обычно, часам к трем ночи обстановка по городу стабилизировалась и входила в «режим сна». Дежурные у мониторов позволяли себе расслабиться и сбегать к автомату за чашечкой кофе.

Но сейчас старший смены, обер-капрал Антей, опытным глазом первый определил в городе нестандартную ситуацию после 2-х часов ночи.

– Как думаешь, – толкнул локтем молодого практиканта, сидевшего рядом, – что бы это могло быть?, – показал на светящийся столб над домом в одном из новых микрорайонов, образующий в своей вершине круг, похожий на летающую тарелку.

Практикант сосредоточенно уставившись на непонятное световое явление, – неуверенно проговорил:

– Да сияние вроде какое-то… Может, прожектора? Может, свадьба?

– А если увеличить изображение?

Они вглядывались в световой столб над домом. Адрес говорил о том, что это – гостиница. И прямо над ней где-то метрах в десяти сиял непонятный круг, напоминающий атолл, он подсвечивал облака снизу довольно ярким светом, хотя почти все окна в гостинице, да и в домах рядом уже были погашены. И облака словно рефлектировали, отражали этот свет, усиливая свечение.

– О чем это может говорить? – продолжал старший, оглядывая подчиненных. – Это может говорить либо о том, что в гостинице находятся…

– Инопланетяне! – поспешил догадаться практикант.

– Не исключено, – старший оценил его активную готовность к анализу, – еще гипотезы?

– Эти, «светлячки», которые из Миров, – отозвался один из «стариков». – Однажды уже такое видел…

– А если шаровая молния? – предположил второй дежурный.

– Ставлю на природное явление, – вмешался третий «старик». – Кто в игре?

– А как проверим?

– Наблюдением, как еще?!

Дежурные оживились, – чем бы ни заниматься, лишь бы не заснуть.

И лишь Ант был серьезен. Похоже, придется вызывать «конторских», хотя очень не хотелось бы. С одной стороны – это их сфера деятельности – что инопланетяне, что «светлячки» из Миров, что прочие аномальные явления. Вот только в памяти у Анта сидел последний, не очень приятный разговор с их майором по поводу взрывов на окраине города. Оказалось, то были испытания нового оружия, которые Ант, видите ли, должен был «не заметить», вместо того, чтобы обсуждать это явление с подчиненными и сотрудниками аппаратной.

Да, часто приходится балансировать между профессионально выполняемыми обязанностями и всякими там ведомственными терками. Так что он пока не будет спешить сообщать дальше о том, что они сейчас видели. Надо сначала самим разобраться: не было ли там испытаний какой-либо спец.техники или нового оружия, которые они здесь снова должны «не заметить».

Инсургент Егорий проснулся посреди ночи как-то очень резко. Сел на кровати. Он не знал, сколько времени. Слышал только спокойное дыхание соседа. Похоже, и остальные друзья тоже спят. Но что-то беспокоило, не давало расслабиться. Он поднялся с кровати, прошелся по комнате. Открыл окошко.

Свежий воздух был наполнен ночными запахами влажной земли и раскрывающихся ночью цветов. Ночь была тихой, птицы тоже молчали, и лишь редкие шаги прохожих шелестели в темной глубине ночной улицы. Егорий поднял голову. Увидел сияющий круг над их гостиницей и замер от удивления.

– И ты это тоже видишь? – услышал чей-то шепот рядом. Из соседнего окна торчала голова Сэм-Сэма.

– Только слепой не увидит, – ответил инсургент.

Голова Сэм-Сэма на минуту скрылась в комнате, – видно, прислушивался – не проснулся ли кто в соседней комнате. Затем снова появилась в окне.

– И что делать?

Егорий молча перекинул ноги через подоконник, затем, держась за него руками, спустил ноги вниз, на козырек крыши, расположенный под окном. Судя по всему, это была крыша над черным входом в гостиницу.

– Опробуем пути отхода, – сказал инсургент. – Кто знает?!… Спускайся и ты сюда!

Сэм-Сэм секунду колебался.

Минуту спустя они оба, сидя по-турецки на козырьке, шепотом обсуждали, что делать с этим свечением над гостиницей, свидетелями (и даже виновниками) которого они сами же и являлись.

И даже если бы жильцы комнат, чьи окна выходили на эту сторону, прислушались бы к ним, – вряд ли поняли бы, о чем речь. Трудно было что-то разобрать из их шепота.

– …бабочки или летучие мыши?…

– …но ведь нас предупреждали: никаких сверхъестественных для их земного мира явлений!

– …так ведь это экстраординарный случай! Если нас заметят, если мы засветимся…

– …мы уже засветились. В прямом смысле…

– …но есть шанс…

Их шепот стал еще на тон тише. Спустя несколько минут они уже сидели, замерев, и словно погрузившись в летаргический сон, освещаемые ярким светом полной луны.

Старший смены, протирая глаза, вглядывался в экран монитора. Светящийся круг, недавно сиявший над гостиницей микрорайона, медленно угасал. Вскоре исчез совсем. И даже укрупнив изображение, старший ничего не увидел. И, наоборот, ему даже показалось, что, над крышами домов этого района появилась тень – темный круг, перекрывавший свет, исходивший от фонарей вокруг гостиницы, от рассеянного в небесном пространстве серебряного сияния лунного диска.

«Опять, наверно, что-то кажется. По крайней мере, объяснения этому у меня нет», – с облегчением подумал старший. «Ну, на нет, как говорится, и суда нет. Да и вообще, светящиеся облака в полнолуние – пожалуй, не такая уж и редкость».

…Но решил для очистки совести все же утром перезвонить в гостиницу и навести справки о проживающих там.

Сэм-Сэм проснулся от шума воды, – кто-то уже мылся в их душе. На лицо спящего на соседней койке Александра падала полоска утреннего солнца. Наверно, от этого его лицо казалось безмятежным, словно он уже успел заглянуть в рай.

Стараясь не будить соседа, Сэм оделся и отправился в комнату по соседству.

Егорий еще валялся в кровати, тер глаза и потягивался, как первоклассник, которому очень не хочется в школу.

– Собирайся, пойдем к девчатам, – сказал Сэм, – надо собраться, есть о чем поговорить.

Людмила уже занималась ежедневной практикой. Стоя в позе планки, отталкивалась руками от пола, и, хлопнув на лету в ладоши, снова приземлялась на обе руки. Ее сильное тело лоснилось от пота, кожа в солнечных лучах казалась бархатной. На ней был только топик и шорты, и Сэм-Сэм старательно отвел глаза, «чтобы не отвлекаться». Да, он давно заметил, что при виде Лю он почему-то всегда сильно «отвлекается», забывая, зачем пришел.

«Еще чего не хватало», – повторил он про себя как мантру. – «Еще чего не хватало!». Другой мантры на этот случай он просто не знал.

– Заходи, не стесняйся, – Людмила, приняв позу «скорпиона», стоя на предплечьях, изогнувшись как скорпион, пятками дотягивалась до затылка.

Заметив, что в этот момент его челюсть совсем неуправляемо отвисла, Сэм с усилием захлопнул рот. Все же он здесь вроде как шеф, пусть даже и негласный. Нужно напомнить себе и остальным о какой-никакой дисциплине.

– Не хотел бы, конечно, прерывать твои занятия, – проговорил он как можно мягче, – но, наверно, пора обсудить наши планы на сегодня. Согласовать, что называется…

– Валяй, – разрешила ему Лю, не выходя из позы, – обсуждай! Я тебя слушаю.

Из ванной выползла Ли, завернутая в белый банный халат наизнанку. Она тоже не выказывала желания вот так сразу погрузиться в обсуждение предстоящих дел, а просто была в восторге и от этого яркого солнечного света, и от птичьих трелей, вместе с ветерком залетавших в комнату через открытое окошко.

Василиса в соседней комнате перебирала содержимое своей большой сумки, похожей на старинный баул; она отозвалась через приоткрытую дверь:

– Если вспомнить совет Советников, – да простят они мне этот каламбур, – первые дни нам нужно только адаптироваться, и никаких серьезных дел без крайней необходимости, – сквозь приоткрытую дверную, ее взгляд, словно луч прожектора крейсера-разведчика сосканировал окружающее пространство.– «И не спешите сразу в бой»!, – говорили они. – «Там, на земле, бой найдет вас сам!».

– Ох, боюсь, уже нашел, – проговорил Сэм, которого эта их расслабленность, эта обстановка: разбросанные повсюду вещи, весь этот бедлам, честно говоря, немного напрягали. Они ведь не на экскурсию сюда приехали. Их группа должна очень быстро, порой молниеносно, реагировать на любые изменения обстановки, реакция должны быть не только быстрой, но даже опережающей.

И хоть он произнес это совсем негромко, но «девчонки» его «услышали».

– Ну, раз есть серьезный повод, – сказал Лю, поднимаясь с коврика, – значит, надо.

Она пристально посмотрела Сэму в глаза.

Василиса вышла к ним и молча села за стол, всем своим видом показывая, что готова не только обсуждать, но и действовать.

Сэм-Сэм несколько раз постучал кулаком в стенку.

На зов явились уже свежевымытые и внутренне готовые к действию Егорий и Вик.

– Александр? – спросил Сэм.

– Еще спит, – ответил Вик. – Не стал его будить. Человеку труднее, чем остальным. Мы его потом введем в курс.

– Итак, люди, – начал Сэм-Сэм, словно на лекции по самовнушению, привычно расхаживая среди кресел сидящих вокруг слушателей. – Хотя по плану мы должны были первые дни не особо напрягаться, а лишь адаптироваться, вписываться в эту их… в нашу бывшую жизнь, от которой мы изрядно поотвыкли, – но, боюсь, планы уже сейчас придется немного скорректировать. Похоже, мы с вами уже засветились. Даже где-то в прямом смысле.

Ковчеговцы с недоумением уставились на него.

– Вы заметили, что мы чем-то отличаемся от местных… то есть, от тех, кто живет в Юдоли?

– Еще бы, – мгновенно отреагировал инсургент.

– Погоди, – прервал его Сэм. – Я у остальных спрашиваю…

– Аура, – коротко произнесла Василиса. – Я только в этом путешествии заметила …

– Похоже, и мне стало казалось что-то такое, – отозвался и Вик Путешественник. – Особенно в последнее время.

– В том-то и дело. Чем дольше мы живем там, в Мирах, – тем больше меняется наша энергетика, наши мысли… все меняется. И даже материя. Не зря для того, чтобы вновь здесь появиться, нам нужны были и эти тренировки и вся эта перенастройка. Чтобы местным мы казались такими же…

Сэм был рад, что не нужно долго объяснять суть дела.

– Но местные вряд ли замечают это. Разве что видящие, – уточнил Вик. – Не настолько уж это бросается в глаза.

– Согласен. Да, но это довольно заметно в полутемных помещениях, и когда облачность, и в сумерках…

– Придется принимать какие-то меры, чтобы не бросаться в глаза, – вмешалась Ли. – У меня есть кое-какие соображения. Например, это может быть шляпка с фонариками… Костюм с блестками… Или....

– Рад, что есть понимание. Да, над этим еще придется серьезно поработать. Егорий, расскажешь о вчерашнем? – Сэм повернулся к инсургенту.

– Да, ребята. Команда – это хорошо. Но в том-то и дело, что когда мы вместе – над нами возникает свечение намного ярче, чем над каждым из нас в отдельности. Наши поля, соединяясь, образуют такой интенсивный… светящийся столп, довольно заметный для посторонних.

И инсургент принялся пространно описывать вчерашнее ночное приключение.

– В общем, наш вчерашний ночной спец.эффект напоминал салют по случаю какого-то всенародного праздника.

– …так что Егорию пришлось немного поработать над нашей маскировкой, – добавил Сэм.

– Да, пришлось организовать летучих мышей, чтоб их стая до утра кружила над нашей крышей, – с улыбкой сказал Егорий, заплетая свои длинные волосы в косу, – Наши летучие мыши благополучно перекрывали этот столп, чтобы он не бросался в глаза, – и так до рассвета.

– И как ты их «уговорил» маячить именно над нашей над крышей? – с неподдельным интересом спросила Ли.

– Ну, вообще-то мне легче всего обычно работается с бабочками. Вот я и пригласил стаю бабочек, а уж мышей-то долго уламывать не пришлось!…

– Так ты настоящий шаман? – Ли была явно восхищена собеседником.

Егорий даже засмущался, опустив голову.

– Не знаю, насколько это было своевременно, но тот сноп света над нашей гостиницей, трудно было не заметить. В том числе и наблюдателям из разных местных органов надзора. Не забываем, что мы тут как нелегалы.

– Именно поэтому, – быстро вмешалась Василиса, – нам придется как можно быстрее менять место жительства. И, возможно, придется менять его еще не раз.

– Поддерживаю, – решительно сказала Лю.

Все замолчали, каждый погрузился в глубины собственной интуиции.

– И – да, это нужно сделать как можно скорее, – заключил Сэм-Сэм.

Стук в дверь, застал их врасплох. Они замерли, просчитывая все варианты возможных гостей. Мужчины замерли, как по стойке «смирно». Лю автоматически сгруппировалась. Кто знает, когда, в какую минуту в этой земной Юдоли, найдет их бой?

…Но это был только рассыльный из ресторана, прикативший тележку с чаем, круассанами, пирожными и прочими сладостями. Из-за его спины выглядывал Александр. Он сиял, как начищенный пятак.

– А это я заказал, – весело объявил он. – Проснулся – а вас нет! Собрались завтракать без меня?

Александр выглядел, словно родился заново: выглядел уверенно, настроение, судя по всему, у него было превосходное. Ничем не напоминал прежнего Александра, погруженного в рефлексии и переживания, с трудом переносящего нелегкую атмосферу Земли. Этот новый Александр излучал веселье, улыбался, словно в предвкушении праздника.

– У тебя что, день рождения?, – на всякий случай осведомился Сэм.

– Кто его знает, какой день мы можем назвать своим рождением?, – философски ответил Александр, пожав плечами. – Бывает, в течение жизни мы несколько раз рождаемся, умираем, меняемся – и опять словно рождаемся заново. Какой из этих дней праздновать?

– Почти Экклезиаст, – сказала Василиса, тоже улыбнувшись, кажется, впервые за время с начала их путешествия. – Но что погрузило вас… тебя в это состояние такого глубокого философского анализа?

– Мой сын жив. С ним все будет… с ним все в порядке, – улыбаясь, сообщил Александр. – Остается только найти его.

Ант по дороге домой решил самолично забежать в гостиницу, на всякий случай осведомиться, как прошла эта последняя ночь? Директора гостиницы он хорошо знал, несколько раз его выручал, «чисто по дружески», – обычное дело: перепившие командировочные, девочки, сутенеры, некачественный насвай, и тому подобное.

– Как дела? – осведомился, улыбаясь как можно дружелюбнее в ответ на вопрошающий взгляд директора (никаких скандалов последние дни у них вроде не было, а за те, что были – давно отблагодарили).

– Вот, шел мимо, решил узнать, – не у вас ли вчера ночью запускали фейерверки? А то жители района жаловались…

– Да нет, слава Богу, у нас всё тихо! – перевел дыхание директор.

Достал из стенного шкафчика хрустальный квадратный штофик и две стопки.

– Нет-нет, – категорически замахал руками Ант. – У меня сегодня еще куча дел! (На самом деле он полагал, что все же не избежит сегодня разговора с майором из спецподразделения).

– Маловато народу сейчас?, – спросил с деланным сочувствием, незаметно подводя директора к нужной теме. – Понимаю, сейчас везде проблемы. То эпидемия, то бунт…

– Да у нас вчерашний день начался, в общем, неплохо, – пожал плечами директор, – аж семеро командировочных одновременно.

– Ого, какие нынче командировки стали!… Ты смотри, чтобы это не были «веселые человечки» из соседней страны, как это уже было однажды, – Ант намекал на группу наемников, приехавших как-то с сопредельной стороны на подмогу предпоследнему диктатору…

– Да нет, у нас тут собралась публика вполне мирная, – директор глянул на штофик, как-то неубедительно зависший в руке, и налил себе – не зря же доставал этот хрустальный сосуд из шкафа! – Приехали на семинар поваров. Пара пацанов-поварят, какой-то меланхолик-кондитер, солидная дама, наверно, администратор, и еще одна… ну, эта красотка, точно сварит все, как надо… В общем, эта публика на боевиков никак не тянет, точно тебе говорю.

Директор после стопарика стал многословнее. Взглянув еще раз на штофик, и, немного поколебавшись, прежде чем поставить обратно, плеснул себе еще пятьдесят.

– Правда, сегодня с утра они почему-то сорвались ни свет, ни заря, и умчались куда-то. Сказали, кто-то из коллег с их семинара предложил им пожить у него на даче. Всего-то пол суток и пробыли.

Ант кивал головой, думая, что, судя по всему, правильно сделал, что не стал ничего сообщать в спец. отдел их майору.

Но, видно, не зря жена Анта называла его занудой. Вот и сейчас Ант – так, на всякий случай, все же навел справки в администрации города. …Никакого семинара поваров в городе в ближайшее время не проводилось.

Кряхтя, и проклиная судьбу за то, что свой день отгула он тратит на то, чтоб куда-то звонить и что-то узнавать, – он еще уточнил в бюро заказов такси: кто из таксистов забирал жильцов из гостиницы утром.

– Да, веселая компания, – таксист хорошо их запомнил. – Особенно этот… солист.

– Какой солист? – удивился Ант.

– Да который полдороги играл на дудочке.

– А о чем они говорили?

– Я же ничего не слышал. Ведь их солист, кудлатый такой, с косой… всю дорогу играл на своей дудочке.

– Вы же только что сказали: «полдороги», – Ант уже не знал, к чему прицепиться, его раздражало то, что он всё никак не мог поставить точку в этом, непонятно зачем ему сдавшемся расследовании. А без этой последней точки – ему было как-то не по себе.

– Так они мне сначала заказали ехать в центр. А на полдороге говорит: «Стоп, говорят, нам надо на базар, а дальше мы сами!…», – оправдывался таксист.– А что с ними не так?

– Да нет, ничего, все в порядке, – успокоил его Ант, поняв, что, пожалуй, все же перегибает палку. – Просто разыскивается тут одна группа анархистов… так, гастролеры из соседней страны…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.