Николай Кулешов
По волнам моей памяти

Предисловие

Идея написания книги пришла ко мне ещё в мае 1980 года. Но тогда мне казалось, что книга должна быть художественным романом. Я думал: все события, происходящие со мной, моими друзьями и родственниками, я буду отражать в этом романе, изменяя только имена. Я тогда начал её писать и дал название «Шаг в сторону». Начало её сохранилось у меня в общей тетради за 40 прошедших лет, и только сейчас, в 2021 году, я решил написать автобиографический роман или повествование о своих прожитых 64 годах жизни, с того времени, как себя помню. Пишу только то, что происходило со мной на самом деле – никаких добавлений или искажений, только факты.

Книга будет состоять из 6 отдельных глав – по десятилетиям жизни.

Отдельные главы – это громко сказано. Десятилетия очень сильно переплетаются между собой, особенно начало одного и конец другого. Иногда мне приходилось в памяти возвращаться из одного десятилетия в другое. Ведь свою жизнь и всё происходящее нельзя строго отделить: это всё одно целое. Мне очень помогают сохранившиеся документы моей молодости: комсомольский билет, партбилет, профсоюзный билет, дипломы и трудовые книжки. Эту книгу хотел бы посвятить моим родителям, которые оставили неизгладимый след в моей памяти.

Отец – Кулешов Петр Андреевич. Годы жизни: 14.02.1932–05.06.2000 гг. Место рождения: д. Гуровка Кушнаренковского района БАССР, в семье колхозников.

Мать – Кулешова (Дьяконова) Ира Петровна. Годы жизни: 13.11.1931–14.11.1999 гг. Место рождения: г. Бирск, в семье рабочих.

С одной стороны, разделение по десятилетиям вспоминать удобно. Но у меня сложилось своё мнение о событиях, происходящих примерно по 15 лет. Это выглядело бы так: 2005–2020 гг. – работа в «Макдоналдс». Годы жизни: 48–63 года. 1990–2005 – работа на автостоянке и в сфере жилищного хозяйства. Годы жизни: 33–48 лет. 1974–1990 – после окончания школы. Годы жизни: 18–33 года. 1960–1974 – детство, школа. Годы жизни: 3–18 лет.

Это связано с тем, что наша жизнь очень привязана к нашей работе или учёбе.

Ещё один вариант повествования событий можно было разделить на три части моей жизни. До женитьбы – первая часть. Первая семья – вторая часть. Вторая семья – третья часть.

Женитьба очень меняет нашу жизнь, когда появляется новая семья, дети и т. д.

В моём автобиографическом романе все эти части переплетаются, как ветви деревьев.

Еще немного я хочу отразить сейчас то время, когда я начинал писать эту автобиографическую книгу. Я составил план написания, но этого оказалось недостаточно, поэтому я три раза его менял; что – то добавлял, что – то убирал, что – то переносил из одного десятилетия в другое. Я никогда и нигде при этом не читал, как авторы вообще пишут книги, что они чувствуют и что при этом передают в своих повествованиях. Привести свои разбросанные мысли в порядок – это самая трудная работа по повествованию событий, происходивших со мной. Я долго думал, как назвать эту книгу. Ведь в названии должна проходить главная нить всех воспоминаний. Я решил остановиться на таком названии «По волнам моей памяти».

Я вновь и вновь возвращаюсь назад к теме повествования событий, произошедших в моей жизни. Приходится прыгать из одного десятилетия в другое и обратно. Собираться с мыслями, вспоминать и добавлять что – то в написанное. Ох, и непростая задача стоит для меня: по максимуму осветить все события. Очень тяжело даются эти воспоминания, особенно имена и фамилии людей, с которыми я когда – либо общался. Многих из них уже нет с нами, многие забыты.

Когда хочется что – то вспомнить и отразить это на бумаге, мысли сразу начинают путаться, все мелькает перед глазами. Когда же все это было? Поэтому и нужен план воспоминаний, который в конечном итоге отразит твои мысли о прошедших событиях. Многое, конечно, у меня забылось. Повседневная жизнь дома и на работе не могла отражаться и запоминаться, как постоянные ежедневные события. Для этого нужно было вести дневник. Но тогда об этом никто не думал, что захочется отразить свои воспоминания на бумаге.

Я сам до сих пор не осознал до конца – для чего и для кого я пишу эту книгу. Может, когда – нибудь, через несколько лет, кто – то захочет узнать, как жили простые русские люди в эту эпоху, чем занимались, что с ними происходило в жизни на самом деле.

В прошлом мы сами узнавали это только из школьных учебников или художественных произведений. Может быть, через много – много лет мои родственники захотят узнать об этом. Пусть они потом сравнят, как жили люди в прошлые века, как поменялась жизнь в России, а может быть, и никто не захочет прочитать эти мои жизненные происшествия. Но мне хочется, чтобы это как можно дольше осталось. Я даже сейчас не знаю, что читают наши люди о прошедшей жизни, каких авторов предпочитают, какие собрания сочинений они прочитали и что взяли для себя полезное из этого.

Шестидесятые (60–70-е гг.)

Я, Кулешов Николай Петрович, родился 02 января 1957 г. в д. Гуровка Кушнаренковского района Башкирской АССР. Правда, по рассказам моей матери, я родился 17 декабря 1956 г. Но, как раньше практиковалось в деревнях и районах, детей можно было записать и попозже. Суть этого состояла в том, чтобы в ряды Советской Армии забрали попозже на год. Хотя они тогда не думали, что у нас в стране призыв бывает осенью и весной. Так что я день рождения свой могу справлять два раза в год. Теперь я начинаю писать о своем повествовании, как себя помню. Как мы жили в деревне, я, конечно, не помню (даже из рассказов своих дедов и бабушек).

Приблизительно в 1960 году мы переехали в Уфу. Сначала в Нижегородку (Ленинский район Уфы), а затем на ул. Трактовая, 25.

Немного расскажу о доме, где мы проживали.

Это был двухэтажный дом деревянной постройки с двумя отдельными входами – на первый и второй этажи.

Наша семья поселилась на первом этаже, а семья брата моего отца (моего дяди), который был моим крестным отцом, – на втором, с ними жил и мой дед.

Затем, года через два, наши родственники со второго этажа переехали в кооперативную двухкомнатную квартиру на ул. Р. Зорге, 8\1. И мы заняли всю жилплощадь. В нашем доме было две печки. Внизу находилась русская печь с плитой, а на втором этаже печь – голландка, она была рассчитана только для обогрева помещения второго этажа.

Мы пищу готовили на первом этаже. Обе печи топились дровами и плюс ещё угольными брикетами. Над вторым этажом под крышей дома располагался чердак, где хранилось разное редкое барахло. Также на чердаке мы хранили урожай осенних яблок, ящика три – четыре. Каждое яблоко заворачивали отдельно в лист бумаги от старых школьных тетрадей.

Рядом с домом во дворе находился большой сарай, который назывался почему – то каретником.

Там находился на хранении мотоцикл с коляской. Это был наш семейный транспорт. Отдельно складировались высокие поленницы колотых дров, заготовляемых на зиму. Еще в отгороженном месте находился брикет угля для топки печей. Также в сарае, отдельно в загоне, жили наши домашние животные: свиньи, куры. В общем, за всем этим хозяйством нужно было нам следить.

Ещё одна постройка находилась в огороде. Она называлась погребом, где хранились наши заготовки на зиму: соленья, варенья. Все это зимой хранилось в деревянных кадках или стеклянных банках. На лето мы его забивали снегом и льдом – для сохранности нужной температуры.

Помню 1961 год. Было лето, и нас с братом отвезли к бабушке в город Бирск. В августе нам сообщили, что у нас появилась сестрёнка. И мы ещё должны пожить немного здесь, в Бирске.

С этого времени начинается моя автобиографическая книга.

Когда мне было года четыре или пять, мы с дедом, которого звали Андрей Никитич – это отец моего отца – ходили на рынок, недалеко от нашего дома, который находился на остановке железнодорожного транспорта – Правая Белая. Там стояло несколько простых столов с металлической крышей, где продавались разные овощи и фрукты, молоко и другие продукты. Рядом стоял киоск с газированной водой стоимостью 4 копейки за 1 стакан, без сиропа – 1 копейка. Фруктовое мороженое по 6 копеек, снежок по 7 копеек, молочное по 9 копеек, сливочное по 13 копеек.

Иногда мы, с такими же пацанами, как я, приходили на рынок сами. Находили пустую посуду – бутылки принимали по 12 копеек за штуку – и меняли на мороженое или газированную воду.

Немного кратко о своих родителях.

Мой отец – Кулешов Петр Андреевич родился в семье колхозников. Кроме него в семье было два брата (старший и младший) и старшая сестра. С его слов, он окончил четыре класса районной школы. Затем помогал по хозяйству. Затем курсы шоферов, армия и обратно работа в колхозе. После женитьбы и рождения двух детей переехали в Уфу. Всю свою жизнь до пенсии проработал водителем. Сначала на скорой помощи, затем таксистом.

Моя мать – Кулешова (Дьяконова) Ира Петровна родилась в г. Бирске, в семье рабочих. Кроме нее в семье был младший брат. Закончила 8 классов средней школы, затем Кушнаренковский сельскохозяйственный техникум, по специальности «агроном». На практике познакомилась с моим будущим отцом. После окончания учебы они поженились. После переезда в Уфу устроилась работать в больницу № 3 на должность младшего обслуживающего персонала. Затем ушла на пенсию.

В 1964 году я пошёл в первый класс средней школы № 2, которая находилась по адресу ул. Султанова, д.2. Через много – много лет нашу школу закроют и вместо нее откроют хореографическое училище. Помню 1 сентября очень хорошо: все нарядные, маленькие, счастливые, красивые. У меня был огромный букет георгинов, которые росли у нас в приусадебном участке.

Моя первая учительница – Ангелина Андреевна, фамилию, к сожалению, не помню, которая давала нам первые знания, хотя, когда я пошёл в первый класс, я уже умел читать и писать. Всё давалось мне очень легко, и первый класс я закончил на отлично, с похвальной грамотой. Таких ребят в нашем классе было всего двое – это я и Каширин Слава, который впоследствии закончил школу с золотой медалью.

В общем, в школе нас учили всему: давали знания по предметам и учили, как правильно вести себя в повседневной жизни. Как правило, на это всё влияла и политическая обстановка в стране и в мире, что отражалась и на нас, школьниках.

Расскажу немного о школе: чем мы там занимались, что она нам давала, что бы мы делали, если бы не было совсем школы в нашей жизни. Если рассуждать философски, то нужно поставить огромные памятники тем людям, которые придумали школы (как храм знаний). Я даже сейчас не могу себе представить, чем бы вообще занимались дети, если бы не было школ. В общем, детям нашли занятие на определенный период жизни, т. е. с семи лет и до семнадцати. Мы за эти десять лет жизни должны научиться всему. Т. е. чему – то дома, чему – то в школе, чему – то на улице. Каждый ребенок сам выбирал себе занятие с помощью родителей, друзей и педагогов. Школа должна была определить, что представляет из себя каждый ученик (ребенок) в плане умственного развития, таланта и способностей к восприятию тех или иных ценностей. Категориями этого развития считались оценки по тем или иным предметам. По ним происходило деление учеников на отличников, хорошистов, троечников и двоечников, которых в школе, в принципе, не должно быть. Все дети были разными, но все они были расположены согласно успеваемости, т. е. их знания по предметам оценивали как труд, затраченный на изучение какого – либо предмета. Будь то история или математика. Некоторым детям учеба давалась очень легко, а некоторые, честно говоря, мучились все эти годы, проведенные в школе.

Мы жили, как сейчас модно выражаться, в частном секторе. Но раньше так не выражались. Просто это был частный дом. Летом мы готовили пищу на приборе под названием керогаз, в котором использовался керосин. Керосин продавался в отдельном месте. Там постоянно стояла очередь на улице, ждали керосин. Цена его, помню, была 13 копеек за 2 литра. Мы постоянно покупали его по 4 литра, такой у нас был металлический бидон. Зимой использовалась русская печь. Впоследствии керогаз мы заменили на электрическую плитку с нагревающей спиралью, которая часто перегорала.

Магазин по продаже керосина назывался «Керосиновая лавка».

Вспоминаю еще один неприятный случай, произошедший с нами в эти годы. Это пожар, случившийся летом. Как я уже сообщал, наш дом был деревянным, и со стороны улицы у нас была утепляющая часть дома, которая называлась завалинкой. Так вот, ночью кто – то бросил на неё или горящую спичку, или окурок. В общем, нас разбудили ночью крики людей о пожаре. Мы успели схватить кто чего мог и выскочить на улицу. Пожар успели потушить до приезда пожарной машины, благо, что колонка с водой находилась напротив нашего дома.

Потом было много разговоров об этом. А дому нужен был ремонт сгоревшей части стены.

Хорошо помню эти шестидесятые годы. Как стояли в очереди за хлебом из кукурузы и по 3–4 часа ждали, когда его привезут. Давали в руки по одной буханке. В семье у нас было трое детей. Старший брат Василий (1955 г. р.) и сестренка Валентина (1961 г. р.). За хлебом ходили вместе, чтобы больше досталось.

Так продолжалась моя жизнь. Дом – школа – улица, пионерские лагеря и г. Бирск, куда нас отвозили на лето к бабушке Анне – матери моей мамы… У нее был свой дом с большим садом – огородом, на котором росло очень много всяких деревьев и кустарников: с яблоками, вишней, грушей, малиной, торном, смородиной и крыжовником. А сколько ягод – виктории – это было нечто. За всем этим нужно было ухаживать, окапывать, поливать, снимать урожай, нести его на рынок в город, продать и что – то на это купить. Нашу бабушку Анну знало полгорода. И пока мы доходили до рынка, останавливались раз 5–6 – поздороваться и показать нас – какие у нее хорошие внуки. А нам хотелось побыстрей как – нибудь освободиться от этого всего и убежать на улицу – поиграть с ребятами…

Так же мы там ходили на пристань реки Белой, на рыбалку и ловили небольших, но очень жирных рыбок, которые назывались баклями, их можно было наловить целый трехлитровый бидончик, рыбу нам потом бабушка жарила на большой сковороде. Даже пельмени из нее готовила. Так проходили дни, недели, месяцы. Когда мы были маленькими, в Бирск нас отвозил мой отец на машине «Волга» ГАЗ-21 – он работал водителем такси… Затем, когда мы подросли, нас отправляли автобусом одних – сажали на автовокзале в Уфе, а в Бирске нас встречала наша бабушка, и мы шли пешком к ней домой.

Вспоминаю, как первый раз на рыбалке с отцом поймал большую и толстую, сантиметров 45–50, щуку. Мы часто с ним выезжали на рыбалку, на речку Сикияз, в нашу деревню Гуровку на мотоцикле. Я любил сидеть в коляске. Ловили на поплавочную удочку в основном окуней, сорожку, баклю. Улов всегда был неплохим: примерно трехлитровый бидончик. Однажды летом стояла сильная жара, и к часам двум дня рыба клевала уже плохо. И вот, я устал уже бросать удочку в воду и решил поиграть, побаловаться с ней. Прицепил небольшую живую рыбку на крючок и стал бросать в разные места: рядом с берегом, под берегом было глубоко. Метра два. И вдруг произошел сильный толчок или рывок, я даже подумал, что зацепился за корягу и сильно дернул удилище на себя и вверх. Что – то мелькнуло тяжелое надо мной. Все это улетело за меня метров на 4–5 в кусты. Я не решался пойти посмотреть и подумал, что это водяная крыса. Я позвал отца. Когда он подошел, я кинулся к кустам и увидел там большую щуку – она сильно дергалась. Отец взял ее в руки и отцепил крючок на удочке. Вот это удача! Я очень этому обрадовался. Когда мы поехали домой с рыбалки, то щуку сложили пополам в бидончик. По приезде положили ее в морозилку. Я еще целую неделю показывал свой улов своим друзьям – пацанам. Кто – то даже не верил. Но сам – то я знал, что мне повезло на рыбалке. После этого я для себя понял, что везение – это когда ты этого совсем не ждешь и не думаешь об этом.

Санатории и пионерские лагеря

В детстве я много болел – простуды, ангина, кашель. И поэтому меня летом часто отправляли в детские санатории Башкирии. Где они находились, я уже сейчас не помню. Помню только санаторную одежду и медицинский персонал в белых халатах. В общем три – четыре раза я по несколько дней находился на лечении в санаториях. Со мной там находились такие же дети, как я. Мы там принимали лечение, пили много кумыса и рыбьего жира.

Также меня отправляли в летние пионерские лагеря. Помню лагерь «Автомобилист», который находился в санаторно – курортной зоне станции Юматово. Там было очень весело. Но мы все всё равно скучали по своим родителям, которые к нам приезжали в родительские дни, по выходным.

В Уфе мы летом очень часто ходили на рыбалку на реку Белая: стояли в воде по колено на перекате и ловили пескарей – целый целлофановый пакет. Приносили их домой и жарили на сковороде, даже не чистили.

В нашем доме тоже был большой огород. В саду росло 18–20 яблонь: ранетки, «золотая китайка», «полосатый анис», антоновка, «шаропай», белый налив и другие плодовые деревья, названия которых я не помню. Только опавших на землю яблок нам нужно было собрать вёдер 7–8 каждое утро. Когда с утра ко мне приходили друзья – пацаны, я им говорил, чтобы они несли свои вёдра и собирали яблоки себе, так как это всё отдавалось на корм свиньям – у нас их всегда было две штуки. Все были довольны. Нам меньше работы, а им вёдра с яблоками.

Затем надо было каждый день нарвать два ведра травы и дать корм свиньям. В общем, без работы мы практически не оставались. Все грядки, кустарники и деревья мы поливали два раза в день – утром и вечером. Хорошо, что в огороде был проведён кран с холодной водой. Затем осенью начинались заготовки на зиму: соленья, варенья, капуста, морковь, свекла и картошка – всё это нужно убрать в погреб на хранение. В общем, запасов было очень много – и работать приходилось тоже очень много.

Отдельно хочу остановиться на том, как мы делали запасы пельменей на зиму. С первыми морозами резали живность на мясо. Что – то продавали на рынке, что – то оставляли себе на питание. Вручную крутили мясо на фарш. Лепили пельмени, примерно тысячу штук, замораживали их на фанерных листах и ссыпали в наволочки, которые подвешивали к потолку в сенях.

Пельмени использовались только по праздникам (или, когда приходили к нам гости).

Теперь расскажу, как мы зарабатывали деньги на кино, мороженое и конфеты. Сразу скажу, что в то время у моих друзей – товарищей не было ни воровства, ни краж – это очень не приветствовалось у нас.

Мы просто брали яблоки, раскладывали их по тарелочкам и продавали, сидя на лавочке около дома. Маленькие тарелочки по 5 коп. Большие – по 10 коп.

Брали в основном бабушки – старушки, которые шли в ближайшую церковь.

Играли тогда в догонялки, глухой телефон, прятки, жмурки, футбол. Расскажу, как играли в футбол. Когда мы были маленькими – мы даже играли кирпичом – брали красный кирпич, терли им по асфальту, пока он не становился круглым, и пинали его (поэтому все ноги были в синяках). Часто ходили на свалку во «Вторчермет» (вторичный черный металл). Это свалка металлических отходов. Там что – нибудь искали для наших нужд. Это могли быть отходы производства – например, металлические пятачки, похожие на 3 копейки. Потом брали бидоны и ходили пить газированную воду из автоматов.

Один раз мы нашли кожаный рваный чехол от настоящего футбольного мяча. Отремонтировали его. Купили к нему камеру за 30 копеек, и у нас появился футбольный мяч на шнуровке – ни у кого такого не было – это было наше счастье.

После 7-го класса нас со школы отправили в деревню на работу в колхоз. Там мы заработали свои первые официальные деньги, кто по 1 р., кто по 1,5 рубля. Работали на прополке, на поливке, на обрезании веток – помогали подшефникам.

Родители наши сами выросли в простых крестьянских и рабочих семьях. И нас, детей, приучили с детства к труду. И мы сами знали уже, что ничто само по себе не даётся, везде нужно приложить усилия. Особенно это касалось всего урожая, выращенного и собранного в нашем огороде.

Но однажды, помню, мы очень провинились. Расскажу по порядку.

Когда мы жили ещё вместе с нашими родственниками в одном доме, то огород был разделён на две части. И каждая семья что – то сажала на своём участке.

Много сажали томатных растений. Мне очень нравились большие плоды: помидоры «бычье сердце» и еще с красивым названием – «дамские пальчики». И вот однажды мы, пацаны, начали играть в войну в огороде. Сначала кидались друг в друга опавшими яблоками, затем перешли на помидоры, которые росли на кустах, не думая о последствиях. Ну, конечно, мы погубили этим почти весь урожай – труд многих людей. Когда родители вечером пришли с работы и увидели это безобразие в огороде, был большой скандал. Нам очень сильно попало. Тогда я первый раз узнал, что такое отцовский ремень. Мне запомнился этот случай на всю оставшуюся жизнь.

Ещё мне запомнился один случай, который чуть не окончился трагически для меня. Это было зимой. И мы катались на санках с горы. В конце пути ледяная дорожка шла вдоль железнодорожного полотна, где постоянно ходили поезда. И вот однажды меня вместе с санками снесло на эти рельсы. А поезд уже приближался ко мне. Чувство страха охватило меня. Я сбросил с рук шерстяные варежки и ногтями стал вгрызаться в лёд, чтобы вылезти с рельсов. Как я это успел сделать – не могу даже объяснить. Только мои санки остались лежать около полотна. Когда поезд уже прошёл, я ещё долго лежал на льду и смотрел ему вслед. Меня всего трясло. Я забрал свои санки и пошёл домой. Я никому никогда не рассказывал об этом случае, но запомнил его на всю оставшуюся жизнь.

Наша память всегда хранит такое событие, которое произошло в памятную дату или что – то такое, что приводило к переживаниям нашей души, разного рода терзаниям, правильно ли мы поступили. Об одном из таких событий я вспоминаю сейчас.

В детстве родители нас часто отправляли за покупками в продуктовые магазины, чтобы приобрести молоко, хлеб, масло и т. д. Оставляли нам деньги и список продуктов на записках. Кроме этого, они оставляли пустую посуду для сдачи в приёмный пункт при магазине, как правило, её принимали в молочном отделе, где мы брали другие продукты. И так было постоянно. Но кругом происходили изменения, и магазины переходили на самообслуживание клиентов, т. е. клиент в зале набирал продукты и шёл к кассе для оплаты. И я как – то в один из дней зашёл в магазин для покупки товаров. Со мной была целая сетка (это был самый распространённый вид сумок – пакетов) пустой молочной тары для сдачи в пункт приёма. Но набрав всякой продукции, я узнал, что пункт приёма перенесли из магазина в киоск, расположенный рядом. Мне показали, как туда пройти – выйти во двор через запасной выход. Я так и поступил. Вышел вместе со своим набранным товаром, я подошёл к приёмному пункту и сдал туда пустую молочную посуду. Получил деньги и пошёл домой. Только подойдя к дому, я понял, что не заплатил за продукты на кассе. И меня охватил страх. Что же мне делать: идти обратно в магазин или домой? Я сел на лавочку около дома и долго размышлял, как мне поступить. Мне казалось, что сейчас придут люди из магазина, и меня заберут в милицию. По натуре я был честным мальчиком, не воровал и не обманывал окружающих. Но тогда я был в раздумьях: как мне поступить? Я минут 15 сидел на лавочке и думал. Всё – таки моё плохое «я» меня пересилило, и никуда я не пошёл. Посчитал, сколько денег я был должен отдать в кассу, и оставил их себе. Так я стал богатым на некоторое время. Совесть мучила меня целую неделю. Мне казалось, что сейчас кто – то за мной придёт и заберёт. Узнают все об этом, и я опозорю всю свою родню. Но это всё быстро прошло. Я не ходил в тот магазин целый месяц, чтобы меня там не вспомнили и не узнали. Так и осталось всё это моей больной тайной. Даже своим близким друзьям – пацанам я никогда об этом не рассказывал. Тайна и есть тайна, когда знает об этом один человек. Но у меня появились свои деньги – рубля три, и я стал себя чувствовать совсем другим человеком. Тогда я понял, что деньги делают человека зависимым.

Такая вот история произошла со мной в 12–13 лет, но отразилась на всю жизнь в моей душе.

Кстати, цены на продукты в наших магазинах в то время представлены ниже.

Молочные продукты

Молоко 0,5 28 коп.

Ряженка 0,5 37 коп.

Кефир 0,5 29 коп.

Катыка 0,5 32 коп.

Сметана 0,5 20 коп.

Пустая посуда

Бутылка 0,5 15 коп.

Банка 0,25 10 коп.

Кондитерские изделия

Хлеб серый буханка 16 коп.

Хлеб белый буханка 20 коп.

Булка французская 1 шт. 9 коп.

Сахар – рафинад 1 кг. 88 коп.

Кусковой сахар 1 кг 94 коп.

Ирис молочный (конфеты) 1 кг 1 руб. 80 коп.

Шоколад развесной 1 кг 6 руб. 50 коп.

Мясные изделия

Колбаса 1 кг От 2 руб. 10 коп. до 2 руб. 80 коп.

Мясо 1 кг От 1 руб. 80 коп. до 2 руб. 10 коп.

Пацанами мы всегда хотели чего – то необычного, верили в чудеса, Деда Мороза, старика Хоттабыча и т. д. Были уверены, что может произойти что – то такое, что изменит нашу жизнь, как в фильме «Алые паруса». Все мы были такими наивными в детстве. Но всё проходит, как текут реки. Мы тогда ещё не понимали такого выражения, что нельзя войти в одну реку дважды. Но жизнь наша продолжалась сама собой. Мы даже не знали, что с нами произойдёт через год, 10 лет и 20 лет. Только книги нам помогали это прочувствовать, например, книги А. Дюма «Три мушкетёра», «Десять лет спустя» и «Двадцать лет спустя». Мне нравились книги М. Рида про индейцев Америки, Д. Дефо «Робинзон Крузо».

Мы по книгам верили, как менялись наши герои, но не думали, как поменяемся сами через несколько лет. Заканчивались шестидесятые годы двадцатого века – и что там дальше?

Что ещё можно вспомнить из своего прекрасного детства? Помню, как отводил и забирал свою сестрёнку Валентину из детского сада. Тогда казалось, что это самое нудное мероприятие для меня, т. к. она постоянно медленно одевалась и шла, была постоянно чем – то недовольна и часто плакала.

Когда недалеко от нас построили первые высотные дома на улице Гафури, напротив телецентра, мы часто бегали туда с мальчишками – кататься на лифтах. Это казалось нам самым лучшим занятием. Взрослые граждане нас постоянно выгоняли из подъездов, но мы опять приходили туда через некоторое время.

Помню, как мы лазили по скалам, которые до сих пор существуют. Когда садишься на электричку на станции «Правая Белая» и едешь по направлению к Москве, с левой стороны от железнодорожного полотна расположены скалы, которые ведут на кладбище, расположенное над ними. Мы знали там каждую тропинку, каждый бугорок. Даже проводили соревнования между собой – кто быстрей доберётся до верхней беседки на кладбище (ещё была и нижняя беседка). Когда это всё надоедало, шли купаться на реку Белую – она протекает недалеко от скал.

Так мы проводили всё свободное время, и никто не думал, что будет делать, когда вырастет. Как хочется вернуться сейчас в эту эпоху детства – не в воспоминаниях, а наяву.

Теперь немного расскажу о школе, в которой я провёл 10 лет и о своих друзьях – товарищах, одноклассниках.

В школе у нас было ежегодно десять классов – по три класса «А», «Б», «В» в каждом возрасте. Я учился постоянно в классе «В», т. е 1 «В», 2 «В» и т. д.

Кого я помню из своего класса.

Мальчишки – Каширин Слава, Абдракипов Саша, Силантьев Гена, Шарипов Марат (с ним я потом встретился на работе через много – много лет), Яковлев Валера, Бикбулатов Раиль, Мингазов Марат, братья Марс и Марат Файзрахмановы, Акбашев Наиль, Чернов Боря, Суворов Женя.

Девчонки – Еговцева Оля, Максимова Ирина, Емельянова Галя, Биктимирова Лиля, Сахипова Римма, Батыршина Надя, Соловьёва Наташа, Хакимуллина Зухра, Порубева Наташа, Яковлева Света, Наумова Тамара.

Жили мы все тогда очень дружно, иногда, конечно, ссорились, но обиды быстро забывались.

Ещё расскажу об очень важном событии, произошедшем в той нашей прекрасной жизни, – это приём в пионеры. Тогда казалось, что это самый счастливый день в нашей жизни – гордость за себя, за родных, за страну.

Все мы были такими счастливыми, красивыми, нарядными. Но приняли в пионеры не всех – и это чуть омрачало наш праздник. У некоторых наших ребят – я помню – были слёзы.

Так заканчивались шестидесятые годы. Годы надежд и мечтаний.

Теперь расскажу о своих уличных друзьях – товарищах, с кем проводил большую часть своего свободного времени, которые жили со мной по соседству на улице Трактовой. Это Дудников Сергей со своей сестрёнкой Надей, Бердин Валера и Еникеев Радик.

В общем, вчетвером мы, пацаны, постоянно были вместе, а когда посмотрели фильм «Три мушкетёра», – это было нечто. Мы постоянно носились со своими самодельными шпагами, изображая мушкетёров.

Д`Артаньяном был, конечно, я. Партосом – Радик, Арамисом – Валера, Атосом – Серёжа.

Также мы постоянно вчетвером катались на коньках, лыжах, санках и казалось, что мы будем постоянно вместе и неразлучны всю жизнь. Такая была детская наивность.

Сейчас хочу уделить немного внимания тому, чем мы занимались на прогулках на улице.

В основном мы катались с горок или с горы, в тех местах, где был нам доступ. Санки нам покупали родители, но они были очень некачественными и часто ломались. Мы их ремонтировали, как могли. Затем мы сами стали изготавливать средства передвижения. Брали доски, пилили, прибивали на них старые коньки, и изготавливали из этого самодельное изделие под названием таратайка. Это было очень престижно иметь такой предмет передвижения.

Ещё мы катались с горы на лыжах. Лыжи были деревянными и тоже часто ломались, чаще по одной. Мы брали другую, оставшуюся, подгоняли их вместе, отпиливали одинакового размера, красили – и была готова новая пара лыж. Тогда не было ни модных пластиковых каталок, ни надувных «ватрушек».

Ещё мы играли в хоккей. Клюшки изготавливали сами – кто как мог. Тратили много фанеры и гвоздей. Искали удобные палки. Чистили себе площадки от снега, изготавливали хоккейные ворота из брусков, вешали на них сетку. Играли в хоккей шайбой или теннисным мячом. Изготавливали себе щитки, наколенники, налокотники, вратари надевали самодельные маски. В общем, было очень серьёзно всё, как нам тогда казалось, брали пример со старших товарищей.

Домой приходили все в снегу, мокрые, с разбитыми носами, но довольные от маленьких побед.

Так проходили день за днём, месяц за месяцем, пока солнце не могло повлиять на таяние снега. Затем приходили весна и лето, мы были рады этому – не надо мёрзнуть на улице, не надо топить печь дома, не надо чистить снег во дворе нашего дома и ещё много – много всего не надо делать летом. И здесь начинались свои радости. Летом катались в основном на велосипедах и самодельных самокатах, изготовленных нами самими. Колёсами служили подшипники, также изготавливали таратайки на подшипниках. Катались на них с горы по асфальту. Это были тогда наши первые поделки для себя, для своих нужд.

Дома у нас был телевизор марки «Рекорд», который показывал два канала. Телевизор, помню, подключался через трансформатор напряжения. Вспоминаю, как мы смотрели чемпионат мира по хоккею с шайбой 1969 года, который проходил в Швеции, в Стокгольме. Когда звучала музыка «Интервидения», мы соскакивали с кроватей, трансляция шла по ночам, и мчались к телевизору. Отец всегда смотрел хоккей.

С тех ещё малых лет я стал ярым болельщиком спортивных игр. Помню, как, пацаном составлял таблицы, вёл статистику.

Ещё одно событие способствовало этому. В школе мы постоянно собирали макулатуру. Однажды я натолкнулся на целую кипу журналов, еженедельников под названием «Футбол». Несколько стопок этих газет я принёс домой. Прочитал все от начала до конца. После этого случая я заразился этим на всю жизнь. Я стал спортивным болельщиком. Потом был чемпионат мира по футболу 1970 г. в Мексике, где первый раз я увидел игру Пеле, короля футбола.

Вспоминаю наш частный дом. На первом этаже у нас была небольшая, квадратов на двадцать, деревянная пристройка. Посреди комнаты стояла печь – голландка, так что зимой было не холодно, если печь топили. Это помещение мои родители сдавали в наем квартирантам, студентам техникума физической культуры, который находился у нас в городе. Затем техникум перевели в г. Стерлитамак.

Расскажу, как жили наши студенты – квартиранты. Их было четыре человека: Саша, Володя, Раис и Юра. Все ребята были очень спортивными, накаченными, вели здоровый образ жизни. Правда, иногда пили пиво, но это было по большим праздникам. Денег в то время у всех было мало и приходилось на всем экономить. В помещении стояло четыре кровати, стол, четыре стула, шкаф и старый сервант для посуды. Этого было достаточно для проживания. По вечерам они иногда играли в карты, хоть и по мелочи, но на деньги. Мой отец перелазил к ним в комнату через кухонное окно дома. Он был тоже любителем поиграть в карты. Спортсмены были все очень культурными, никто нецензурно не выражался. Их родители присылали им деньги на оплату проживания и на еду. Для них это был всегда праздником – получить денежный перевод из дома. Мы иногда вместе ходили на почту за посылками. Очень редко к ним приходили в гости девчонки, хотя мои родители это не приветствовали, но природа брала свое. Я сам часто заходил к ним. Они учили меня заниматься спортом – там был один борец. Также слушал спортивные истории. Общение с ребятами в дальнейшем тоже положительно сказалось на моем занятии спортом.

В 1971 году техникум перевели в г. Стерлитамак. К этому времени все наши студенты – квартиранты закончили свою учебу и отправились по распределению на свои места работы. Мы очень тяжело расставались с ними. Я очень к ним привык. Четыре года проживания под одной крышей нас всех очень сблизило, хотя, вроде, все мы были чужими друг другу. Больше в дальнейшем мы так и не встретились ни с кем из них. Но я часто их вспоминал – хорошие были ребята. Такова судьба.

Чем мы еще занимались в детстве, кроме учебы, работы на огороде, рыбалки и т. д. расскажу, как мы ходили на стадион «Труд», на мотогонки. Сейчас на этом месте расположена ледовая спортивная арена. Тогда же мотогонки проходили на гаревой – летом и ледовой – зимой дорожках. Это были мировые и европейские чемпионаты, также чемпионаты страны. Народу поболеть за наших спортсменов собиралось очень много, даже мест не всем хватало. Стадион был забит битком. И вот, мы пацаны – безбилетники старались тоже попасть внутрь, на трибуны. Летом мы иногда перелазили через высокую ограду стадиона. Метра три высотой. Когда это нам не удавалось – мы просили кого – нибудь из взрослых провести с собой. Тогда детям можно проходить на стадион бесплатно, только в сопровождении взрослого. Мотогонки в то время были очень популярным видом спорта. Фарит Шайнуров, Габдрахман Кадыров, Борис Самородов, Геннадий Куриленко были нашими кумирами детства. На стадионе мы бегали среди трибун, искали пустую посуду – бутылки из – под пива и воды. Затем сдавали ее или меняли на газированную воду или мороженое. Для нас, пацанов, мотогонки были праздником. Самое главное – нужно попасть внутрь, на стадион. Таких походов у меня было множество – даже не могу сейчас посчитать сколько. Я тогда знал все команды страны, участвующих в первенстве, помнил почти всех мотогонщиков.

Семидесятые (70–80-е гг.)

Наша жизнь продолжалась, мы росли вместе с нашей страной и развивались по нарастающей.

Когда тебе уже 13–14 лет, ты думаешь, что всё уже узнал в жизни, что многое умеешь, что можно поступать уже, как тебе хочется. Ты уже мечтаешь о том, чем ты будешь заниматься через 2–3 года, когда тебе будет 16 лет и тебе выдадут паспорт. Тогда это казалось чем – то обыденным и доступным в ближайшее время.

Но главная наша обязанность – учиться, учиться и еще раз учиться, как завещал великий Ленин, потому что от учёбы зависело практически всё. За хорошие оценки тебя хвалили учителя, одноклассники относились к тебе уважительно – всегда можно было у тебя списать невыполненную домашнюю работу, и родители дома тобой гордились. Друзья были уверены в тебе, что ты можешь им всегда помочь. В общем, хорошая учёба – это дополнительные привилегии в жизни. Это, в принципе, все понимали, только вот легко она давалась не всем, только единицам. Причин здесь было несколько. Это и лень – матушка, как у меня, это и недостаточное развитие ума у некоторых, это и условия для занятий дома.

Учителя между собой всегда обсуждали умственные способности учеников – кто может хорошо учиться, а кому это не дано природой. Но, в принципе, в классе все были равны, т. к. всем одинаково давали знания наши преподаватели. Вспоминаю своих учителей сейчас только с добротой и похвалой – какой огромный, непосильный груз они тащили на себе, чтобы дать нам знания. Это наш классный руководитель Шишова Наталья Ивановна – педагог от бога. Она вела у нас русский язык и литературу. Сколько она всего знала – это только знала она сама. Кроме своих предметов она учила нас жизни, жизни общения между собой, общения с природой, общения между полами. Если по – честному, она дала мне очень много, не только по предмету, но и просто повлияла на моё всестороннее развитие как человека, который в дальнейшей жизни часто вспоминал её уроки.

После окончания школы мы часто собирались у неё дома, делились веем секретным, спрашивали её совета.

Дома она жила вместе с сыном и своей матерью – очень приятной пожилой женщиной, очень приветливой. Про мужа мы никогда не спрашивали – считали, что это некорректно.

Математику у нас вела Забирова Асия Баязитовна – ас своего дела. Нам казалось, что в ней собраны все математические теоремы, формулы, задачи и примеры. Она знала все решения. А с виду была похожа на бабушку – одуванчик. Но была очень жёстким педагогом. Она была классным руководителем нашего параллельного класса «Б».

Я математику знал от природы, но теоремы учить не хотел, я запоминал только конечные формулы. Задачи я решал очень быстро, даже в уме. Она меня уважала за это, но заставляла учить доказательства теорем и теории. Даже мне пришлось сдавать экзамены по математике после девятого класса, одному из всех учеников. Так хотела математичка привить мне тягу к знаниям по такому нужному предмету. До сих пор ясно помню кучу формул по алгебре и геометрии.

Ещё я очень хорошо помню преподавателя английского языка – Аллу Георгиевну (фамилию забыл). Вот кто у меня выпил много крови, как раньше мне казалось. Я ненавидел этот предмет, потому что мне казалось, что этот язык мне никогда не пригодится. Как же я ошибался. И когда в дальнейшей жизни я сталкивался с иностранцами, я жалел, что не знаю английского языка. Правильно говорила моя мама: «Учи английский язык». Я её не слушал, а зря.

В общем, английский язык я учил кое – как, лишь бы поставили оценку «3».

Вспоминаю нашего физика. Его звали Борис Владимирович (фамилию тоже забыл, к сожалению). Это был очень пожилой, худой мужчина, бывший фронтовик. Свой предмет он знал досконально и хотел, чтобы мы его знали так же. На его уроках я сидел на самом верху. Кабинет был ступенчатым. Я сидел и смотрел в окно, там отражались трамваи, которые ходили рядом со зданием школы. Физик часто нам делал замечания и говорил, что мы просмотрим всё в окно. Он никогда не повышал голос на нас, балбесов.

Также хочу выразить благодарность учителю географии – Эльзе Дмитриевне. Благодаря ей у меня никогда не возникало проблем по знанию и расположению мировых стран и их столиц.

Теперь расскажу, что творилось на улице после учёбы в школе. Как – то так сложилось, что в городе и наших городских районах стали возникать молодёжные группировки, которые хотели властвовать в своих районах. И всех пацанов стали привлекать к этому. Мы целый вечер носились всей толпой от одного места к другому, занимали какую – то территорию и т. д. Сначала это казалось игрой, а затем в ход пошли палки, камни, прутья и всё, что попадало под руку. Это продолжалось около года. Потом этим всерьёз занялась милиция и дружинники. Стали выявлять зачинщиков, привлекать родителей и школу. В общем, потихоньку всё успокоилось и прекратилось, хотя мелкие группировки остались.

Расскажу о спортивной составляющей нашего обучения в школе. У нас было несколько спортивных секций – это баскетбол, волейбол постоянно.

Лёгкая атлетика – летом. Лыжи – зимой. Я сам ходил в секции на волейбол и баскетбол, но добился немного. Меня больше тянуло к футболу. Но этой секции у нас в школе не было. Но при заводе УАПО (агрегатный) была секция футбола, и я решил пойти туда. Но об этом расскажу попозже.

А пока вспоминаю наши соревнования между школами – игры в волейбол и баскетбол. Это было что – то. Вспоминаю азарт соревнований. Олимпиады отдыхают. А после были драки – никто не хотел проигрывать. Дрались все: и пацаны, и девчонки, но очень редко.

Теперь о музыкальной школе, в которой я учился три года по классу баяна.

Я её должен был закончить в 1974 году вместе со своей основной школой. Начну издалека. Мой родной дядя Дьяконов Геннадий – родной брат моей мамы был очень хорошим баянистом. Талант есть талант. И моим родителям тоже захотелось, чтобы я стал баянистом, хочу я того или нет. В общем, купили мне баян и отправили на обучение в музыкальную школу № 8, которая находилась на улице Аксакова на остановке Красина. Три года я учился там по классу баяна. Кроме этого, я посещал уроки сольфеджио (учили музыкальным нотам, октавам и другим разным музыкальным премудростям) и музыкальную литературу (изучали международных, советских и русских композиторов и их произведения).

В общем, я должен был стать классным баянистом, но, увы, как говорится, ни слуха, ни голоса. Но для общего развития – это было неплохо. Было чем заняться в свободное время, вместо того чтобы гонять собак на улице, как говорили мои родители.

Но пришлось бросить эту музыкальную школу. И главная причина – моя успеваемость в моей основной школе. Я часто стал не успевать выучить основные предметы, и моя успеваемость пошла вниз. Я был счастлив, что моё музыкальное образование закончилось.

В музыкальной школе мы слушали много произведений композиторов мирового уровня. Тогда мы уже умели различать произведения Чайковского, Глинки, Мусоргского, Баха, Шуберта, Бетховена и других. Тогда казалось, что эта музыка не очень интересна нам. Только с возрастом понимаешь, что та музыка создана на долгое – долгое время, на века. А мы хотели слушать что – то современное.

Я покупал журнал «Кругозор», в котором были вставки гибких пластинок с современной музыкой. Современные вокально – инструментальные ансамбли: «Голубые гитары», «Лейся песня», «Битлз». Мы эту музыку гоняли сутками, знали много песен на иностранных языках. Это считалось очень модным.

В общем, занятия в музыкальной школе не прошли даром. Каждый смог взять что – то для своего развития.

Мы заканчивали восьмой класс. Пришла пора сдавать экзамены. Их было всего два: родной язык и литература (диктант) и второй предмет – математика. Я сдал их успешно: на четвёрки.

Пришло время определиться о дальнейшей учёбе. И… мои родители выбрали – школу, т. е. идти в девятый класс, а потом будет видно. Конечно, я хотел уйти и куда – нибудь поступать в техникум, но этому тогда было не суждено случиться. Из школы уходили после восьмого класса много ребят и девчонок. Одни поступали учиться в училища, техникумы, другие шли на работу, третьи – должны были рожать детей (были и такие из нашего класса).

В девятый наш класс «В» пришли учиться 27 человек. Это 18 девчонок и 9 пацанов.

Сейчас я хочу рассказать ещё об одном интересном событии, произошедшем со мной летом 1972 года после восьмого класса.

Как я вам уже сообщал, я увлекался футболом, – ходил в секцию при агрегатном заводе, команда называлась «Авангард». Мы участвовали в первенстве города по футболу среди юношей. Моя позиция была – полузащитник. Я не пропускал ни одной тренировки, приходил и в дождь, и в холод, так меня увлекала эта игра в мяч. Дух соревнований тянул меня на футбольное поле. Кроме этого, я был заядлым болельщиком, знал все команды СССР, выступающие в высшей лиге нашего футбола. Знал статистику выступлений. Смотрел все игры чемпионатов мира, начиная с 1970 года в Мексике.

В общем, я в составе команды «Авангард» отправился на первенство Башкирии в город Стерлитамак, где собралось 8 команд. Из Уфы было три команды – это «Авангард», УДФК (Уфимский дерево – фанерный комбинат) и «Новатор».

Мы все жили в гостинице «Ашкадар». Сейчас она существует, и я в прошлом году жил там, находясь в командировке. А тогда это было счастье. Помню нам выдавали суточные: наличные деньги по 2 руб. 50 коп. на питание. Тренировал команду – Рим – мужчина лет 40–45 из бывших футболистов (фамилию, к сожалению, не помню).

В общем, сыграли мы неплохо, но в призеры не попали, заняли только четвёртое место. Команды из других городов были тогда очень сильными в плане физической и тактической подготовки.

Опять начались будни: школа, дом, улица, секции и т. д. Главной задачей опять было обучение, получение хорошего аттестата и т. д. Знания давались тяжело, особенно, когда весна, солнышко и т. д.

Повзрослев чуть – чуть (лет в 15–16), уже начинали заглядываться на девчонок, писали записки на уроках, приглашали в кино. Тем более, когда стали изучать произведения о жизни, любви и т. д. Сейчас, по происшествии стольких лет, понимаешь, что это были самые лучшие, самые чистые помыслы в жизни. Но такого уже никогда не будет. Вспоминаешь – и сердце щемит. Самое лучшее осталось там – в детстве, юности, молодости. Пробовал тогда писать стихи, но потом бросил – не Пушкин. Хотя мысли были хорошие.

Вспоминаю, как мы с друзьями из класса устроились на работу на Уфимский хлебозавод № 1, на целый месяц. Теперь всё по порядку.

Мы закончили девятый класс, и нам уже исполнилось по 16 лет, и мы получили свои первые паспорта СССР. Для нас это было круто, хотя такого выражения тогда никто не употреблял. Мама наших близнецов из класса Марса и Марата работала на хлебозаводе бригадиром грузчиков готовой продукции. Завод находился на ул. Гафури. Летом работников отпускали в отпуска, и нужно было эти места кем – то заполнить. И на эти места решили принять нас, пацанов шестнадцатилетних, на один месяц. Сразу скажу, мы неплохо были развиты физически, сказывались занятия спортом и помощь по дому.

В общем, нас четверых приняли на работу грузчиками на хлебозавод. Работа состояла в том, чтобы погрузить готовый выпеченный хлеб в вагонетку и отвезти её на место отстоя – охлаждения.

Расскажу, как это происходило. Мы постоянно работали в ночную смену, т. к. машины с хлебом развозили по магазинам ночью.

В горячем цеху было четыре печи для изготовления хлеба в формах. Затем формы освобождались, и хлеб по конвейеру доставлялся на круглый стол, который постоянно вращался. Мы брали готовые буханки хлеба и складывали их на деревянные стеллажи, расположенные в вагонетке. И так конвейер работал без остановок. Обедать ходили по очереди, чтобы производство не останавливалось. Смена была с 12 ночи до 8 утра. Днём мы отсыпались. И поздно вечером опять шли на работу, которая нам очень нравилась, хотя было очень тяжело. В конце смены нам за работу давали по буханке серого хлеба, который я приносил домой. Дома были довольны, что мы, балбесы, уже работали и помогали родителям.

Ещё что помню из нашей трудовой деятельности на хлебозаводе. В это время мой товарищ, который учился в пищевом техникуме, находился на практике на кондитерской фабрике, которая находилась по соседству (через высокий забор от хлебозавода). Утром, после смены, мы передавали ему в маленькую лазейку буханку свежего хлеба, а он нам целую рукавицу шоколада вместе с орехами. Был честный обмен. Но об этом никто не знал, только мы.

Так прошёл месяц нашей трудовой деятельности. Мы получили зарплату, не помню сколько, но нас не обидели, всё – таки мы были свои, да и работали мы хорошо – без нареканий. Так что место работы мы себе нашли на перспективу.

На заводе мы изучили всё производство и территорию, и имели представление, как лучший продукт народов доходит до покупателя.

Работалось нам легко – было много молодых девчонок, которые всегда могли с нами поболтать о жизни. Через год я вернулся сюда после десятого класса на один месяц. Но специальность сменил – я стал ремонтировать деревянную тару (поддоны для складирования готовой продукции).

Я умел держать инструменты в руках: молоток, ножовку, гвоздодёр, поэтому я быстро научился всему.

Сейчас вспоминаю ещё один неприятный случай, произошедший со мной летом 1973 года.

В семье у нас был хороший велосипед, который принадлежал моему старшему брату Васе, и стоил он 52 рубля (это были большие деньги). Он его, конечно, берёг. И вот весной брата забрали в ряды Советской Армии. И, велосипед достался мне. Я целыми днями на нём колесил по городу, катался на речку и за покупками в магазины. В общем, я с ним чуть ли не спал. Берёг его лучше брата. Но однажды случилась беда. Я поехал в магазин за хлебом, а когда вышел – велосипеда не было. Я метался по улицам и дорогам, был в милиции, расспрашивал всех подряд, но результатов не было. Велосипед как в воду канул. Меня всего трясло. Я боялся идти домой. Как я скажу об этом родителям? Я не знал, что делать. Вечером пришли родители с работы. Они, конечно, меня ругали. Но я уже всё это пережил. Я им дал слово, что я отработаю стоимость велосипеда, как это наивно ни звучало.

Мы жили в своём доме, отапливались дровами, а их нужно было готовить на зиму. Пилить, колоть, сушить, складывать в поленницу в сарай. Я родителям сказал, что колоть буду дрова я всегда сам. Это будет мой вклад. В дальнейшем я так и делал.

А с велосипедом я решил поступить так: стал собирать велосипеды из старых частей, которые я находил на свалках и школьных сборах металлолома. Что – то я выменивал у своих друзей – товарищей. Для этого нужны были голова и руки. Мой рекорд по полному сбору велосипеда – взрослого, это шесть часов поисков и работы.

В дальнейшем я собрал 5–6 велосипедов, вполне годных для поездок. Но это было потом. Вот так отразилась пропажа моего велосипеда. Рубец на сердце остался на всю жизнь.

Но жизнь продолжалась своим чередом. Это сейчас, по прошествии 50 лет, думаешь: «Почему это случилось со мной, а не с кем – то другим? Чем я провинился?» Но, с другой стороны, я стал больше думать, предугадывать развитие событий, быть предупредительным в развитии ситуации, считать на шаг вперёд, а то и на два. Иногда перестраховка даёт хороший результат.

Шли дни, недели, месяцы, и нужно было заканчивать школу. За это время произошло несколько важных событий. Одно из них было вступление в ряды союза молодёжи – или комсомол. Туда меня не взяли. Сразу скажу, что из нашего класса, из девяти мальчишек, приняли всего двоих. Остальные были недостойны этого. Но мы сильно, из – за этого не расстраивались, потому что знали заранее – нас не примут. Но и меньше забот – комсомольских собраний, поручений и т. д. Все готовились к окончанию школы – экзаменам и выпускному балу. Но это было впереди, а сейчас хочу вспомнить наш новогодний праздник, который мы встречали первый раз сами, без родителей – всем классом.

Начали мы с собрания, которое провели сами, без учителей и родителей. Составили план мероприятия, назначили ответственных лиц. В общем:

1. Найти квартиру, где соберёмся.

2. Закупить нужные продукты.

3. Закупить спиртное.

4. Подготовить костюмы для праздника.

Квартиру или жилой дом выбрали сразу. Только к отличнику Каширину Славе родители нас всех смогут отпустить, а его мама была в родительском комитете. В общем, с одной задачей мы справились – место для встречи Нового года нашли. Собрали деньги и передали их тем, кто должен был закупить продукты и спиртное (это хранилось в тайне).

Славина мама вместе с нашими девочками готовила к столу разные салаты, нарезки и т. д. Сразу скажу, что в те годы не было в продаже ничего такого изысканного, как сейчас. Но люди уже к этому привыкли.

В общем, все мы собрались у него дома где – то часов в 6–7 вечера. Все были очень красивыми и счастливыми – всё – таки первый раз сами, без взрослых. Девчонки все накрасились – всем хотелось праздника. Славины родители нас всех встретили, рассадили и ушли встречать Новый год к соседям. И мы остались одни, нас было человек 25. Сразу скажу, что у нас в классе не было таких ярых хулиганов, все были в меру воспитанными. Все парни были более – менее культурными и сдержанными в плане порядочности. В общем, мы встретили Новый год в хорошем настроении (вино нам в этом помогло). Я помню вечер и ночь очень хорошо – никто не ложился спать. Все танцевали и веселились, выходили на улицу запускать петарды. Я всю ночь играл в шашки. Я был чемпионом в этом виде спорта. Утром, помню, зашла к нам моя мама – она пошла на работу (на дежурство). Посмотрела, что всё в порядке и ушла. Все стали расходиться по домам – спать. Было ещё потом много воспоминаний о встрече Нового года, о подарках. А впереди приближались экзамены и выпускной бал.

Перед этим, помню, нас пригласили со школы в подшефный агрегатный завод (УАПО) на экскурсию – готовили кадры для производства.

Зашли в инструментальный цех. Это было большое, высокое помещение с железными полами, большими окнами, кругом стояли станки – токарные, фрезерные и т. д. Полы были все в масле, кругом, в кучках около станков, лежала металлическая стружка. Шуму было очень много. Нам что – то рассказывали про это производство. Но я уже тогда понял, что это не для меня. Работать здесь я сразу отказался, но никому об этом не рассказывал, а для себя я сделал вывод: только учиться.

Так подошло время для сдачи экзаменов. Готовились все – кто как мог. Кто рьяно учил, кто писал шпаргалки, а кто просто на всё забил. Все знали, что в десятом классе на второй год уже никого не оставят.

Экзамены прошли как – то обыденно, без торжеств, ввиду того что учителя знали, кто на что способен. А лишние нервы тратить никому не нужно. И пришло время выпускного бала. Готовились все серьёзно. Подключился родительский комитет, комитет комсомола, а также наши шефы – завод. На торжественном вечере всем вручили аттестаты об окончании школы, а также путёвки – направления на производство. Это получил и я. После официальной части и танцев мы все отправились гулять по городу. Уже было светло. Перед этим немножко приняли красного вина – портвейна. Его мы спрятали возле здания школы. Так закончились наши школьные годы – самые светлые в нашей памяти. После выпускного бала я написал несколько своих еще юношеских стихов. К сожалению, они не сохранились. Только одно.

«Школьный бал. И белый вальс звучит…» Школьный бал. И белый вальс звучит,
А музыка все ближе, ближе, ближе.
Сердце так безропотно стучит
И уходит все куда – то ниже.
Девочка там нежная моя
В платье белом, туфли – каблучки.
И стою завороженный я,
А музыка звучит, звучит, звучит.
Девочка любимая моя,
Как же мне с тобою рядом быть?
Ну взгляни хоть раз ты на меня,
Так хочу тебя я полюбить.

* * *

Начиналась наша дальнейшая сознательная действительность и всё, что нам рассказывали о жизни, нужно было почувствовать вживую. Раздумывать было некогда, надо было действовать. И я выбрал автотранспортный техникум для поступления, т. к. отец у меня был водителем, и транспорт мне был ближе, чем другие специальности. Перед поступлением в УАТТ произошло ещё одно событие в нашей семье. Мы переехали из нашего старого деревянного частного дома в новую трёхкомнатную кооперативную квартиру по адресу ул. Российская, д.108/2, кв.72, в дальнейшем эту улицу переименовали в Комсомольскую, и мой адрес стал таким: ул. Комсомольская, д.167/3, кв.72.

При поступлении в техникум я сдал экзамены по русскому языку и литературе на четвёрку, написал сочинение – диктант и на четвёрку математику, и поступил на эксплуатационное отделение автотранспортного техникума, на дневное отделение. Эта группа уже была организована на базе 8 классов и существовала один год. Нас, новеньких студентов, было четыре человека – и мы присоединились к остальным.

Учёба протекала без напряжения, после двух недель нас отправили в стройотряд зарабатывать средства техникуму.

Там мы все перезнакомились, сдружились и поняли, что без поддержки друзей – сокурсников учиться будет тяжело. Помощи лишней не бывает. Так прошёл месяц трудовых будней. Там я успел простудиться, поправиться, продолжая трудиться на благо нашего общества. После этого мы вернулись в город на обучение. Вспоминаю учебу. Все студенты хотели получать стипендию, которая тогда была тридцать рублей. Это для нас, молодых, было хорошим подспорьем в жизни. Система оценок для начисления стипендии была такой: первого числа месяца староста подавал список для получения стипендии. При этом на конец предыдущего месяца у тебя не должно быть двоек ни по одному предмету, т. е последняя оценка должна быть не ниже тройки. Теперь идем дальше. Стипендию выдавали 20 числа каждого месяца. Вторым условием было то, что к этой дате у тебя не должно быть открытых двоек. Тогда ты стипендию получаешь. И так из месяца в месяц, из года в год. При этом сессия должна быть вовремя закрыта, без задолженностей. Так что, кто думал головой – все были со стипендией.

В техникуме у нас в группе было 23 пацана и 4 девчонки. В общем нам было учиться – скучно. И вот однажды, на ноябрьские праздники, наше учебное руководство решило устроить нам, студентам, дискотеку и привлечь побольше девчонок из ПТУ, которое базировалось на ткацкой фабрике, в простонародье она называлась «Дунькина фабрика». Пришло к нам в гости, на дискотеку, пол – училища – одни девчонки. Все перезнакомились, кто – то потом начал встречаться серьезно. В дальнейшем мы тоже потом иногда ходили к ним на вечера. Это общение нам помогало в жизни. Мальчишки старались выглядеть серьезными, взрослыми, солидными.

Что ещё можно отметить и вспомнить из прошедших событий семидесятых.

В январе 1975 года в техникуме нас всех приняли в профсоюз, и мы начали платить профсоюзные взносы с полученной стипендии (у меня сохранился тот профсоюзный билет, который был моим действующим документом на протяжении нескольких десятилетий), 1 % платили профсоюзные взносы от зарплаты, стипендии и т. д.

А в октябре 1975 года меня приняли в комсомол, в котором я состоял до марта 1982 года (комсомольский билет мой тоже сохранился). По нему я сейчас могу посмотреть, какая у меня была зарплата – взносы тоже платили от твоих доходов.

Это были яркие события того года.

Вспоминаю ещё одно важное событие, произошедшее в моей жизни. Заканчивался один из последних годов обучения в автотранспортном техникуме. И с апреля мы уходили на производственную практику по распределению руководства. Практика планировалась на четыре месяца до конца июля. Мы вчетвером попали в УПОПАТ-1, это автобусное предприятие, находящееся напротив Южного автовокзала, хотя в то время он был единственным в Уфе. Теперь всё по порядку. Нас всех определили в бригаду по ремонту автотранспорта. Бригада работала по ночам с 20.00 до 8.00 утра. По графику – ночь через ночь. Мы стали сразу специализироваться по ремонту и замене рессор и воздушных подушек на междугородних автобусах марки Икарус. Производили замену вышедших из строя. Работа была очень трудоёмкой, но мы хорошо справлялись. Дисциплину не нарушали. Все задания бригадира выполнялись в срок и в полном объёме. В общем, руководство было очень довольно нашим вкладом в программу подготовки автотранспорта для выхода на линию. Так шел месяц за месяцем, как по накатанной линии.

Перед началом нашей практики мы прошли полную медкомиссию по допуску к работе. Впервые в нашей жизни нам выписали трудовую книжку, которая использовалась всю мою жизнь. А тогда это всё только начиналось. Мы впервые узнали, что такое производственная ответственность.

Деньги в то время платили нам исправно и для нас, пацанов, это всё было в радость.

Практика подошла к концу. Мы написали отчёт, оформили документы и отправились отдыхать на каникулы.

Мы с моим другом Гилязетдиновым Маратом, однокурсником, решили поехать отдыхать по туристической путёвке в Киев. Средства для поездки мы заработали на практике. Сходили в «Петушок» – это так называлось турбюро, которое находилось на Автовокзале.

Приобрели путёвки на две недели и отправились самолётом на отдых в составе туристической группы. С нами был гид. По прилёту нас заселили в гостиницу (название сейчас не помню). Нам всем сразу огласили программу отдыха на весь период и каждому вручили памятку экскурсий.

Но мы были парнями молодыми и не очень любили общаться толпой, ездить на экскурсии и т. д. Первую неделю мы отдыхали сами по себе. Бродили по проспекту – Крещатику, по скверам, паркам и магазинам. Там я первый раз приобрёл себе настоящие кроссовки тёмно – синего цвета. Тогда в Уфе даже у спортсменов я таких не видел. Прошла неделя нашего одиночного скитания по городу, и мы на вторую неделю решили присоединиться к нашей туристической группе. В общем, решили заняться своим культурным воспитанием и узнать, что имеется в Киеве, кроме магазинов, баров, подвальчиков и других приятных мест. Мы с Маратом познакомились с двумя девчонками, которые приехали на отдых со своими мамами и вечером ушли гулять по городу.

В общем, мы позабыли о времени, и нас потеряли в гостинице. Тогда не было ни у кого средств связи. Нас встречали у входа их мамы. Чего только мы тогда не наслушались от них, хотя девчонки сами были совсем не маленькими, примерно одного с нами возраста. Больше с нами их никуда не отпускали, но общаться на глазах не запрещали.

Подходила к концу вторая неделя отдыха. И мы уже начинали готовиться к отъезду, который по плану был через день.

Мы с Маратом набрали разных подарков своим родственникам и друзьям. Но в Киеве тогда был один очень интересный момент, который все знали. Это торт «Киевский». За ним занимали очередь в два часа ночи. Магазин открывался в 8.00 утра. И давали в руки только по два торта, которые были перевязаны красной лентой. Наша цель была привезти торты домой в Уфу. И мы справились с этим. Когда мы появились в гостинице с тортами, почти вся группа нас встречала с открытыми ртами, их удивлению не было предела.

Мы сразу вручили по одному торту знакомым девчонкам, и их мамы сразу изменили своё мнение о нас. Они были очень удивлены и рады. Так закончилась наша поездка в Киев. Но я забыл ещё об одном интересном походе – это поход на стадион «Динамо», на футбольный матч киевского «Динамо», не помню, с кем они тогда играли. Помню, что тогда за киевлян играла молодежь – Бессонов, Бережной. Я сам тогда болел за киевлян и просто не мог не побывать на футболе. Моя мечта сбылась.

Лето 1976 года подходило к концу, и мне оставалось отучиться в техникуме ещё один год.

А пока нужно было чем – то заниматься. Я решил подработать где – нибудь. Мой старый товарищ Радик Еникеев подрабатывал ремонтом металлических крыш частных домов. Он позвал меня в напарники для ремонта кровли в детском саду, принадлежащего ХБК (хлопчатобумажный комбинат). Мы заключили договор на эту работу.

Я, конечно, ничего не умел, но быстро вникал в специфику работ. Не буду вдаваться в подробности, но мы успели поменять металлическую кровлю на двухэтажном здании детского сада в течение трёх недель и заработали по 520 рублей. Это были для нас огромные деньги. Правда, нам смогли проплатить их только в течение двух месяцев. Мы были очень довольны нашим результатом. А также дома тоже все за нас порадовались. Да и я научился всему процессу ремонта кровли.

Время проходило быстро. И вот уже пришёл момент нашей преддипломной практики. Меня определили в автобусное предприятие УПОПАТ-1, назначив руководителем диплома главного инженера этого предприятия Волчкова (не помню сейчас имя, отчество). Тема диплома «Расчёт себестоимости пассажирских перевозок на маршруте Уфа – Кушнаренково».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.