Андрей Дёмин
Воришка снов

От автора

Это предисловие служит единственной цели – поблагодарить Андрея «Pyrokinesis», трек которого и занес в мою голову первые образы коварного Макса. Я знаю, Андрей и сам пишет к своим песням короткие рассказы, складывающиеся постепенно в одну мультивселенную, поэтому хочу сразу предупредить фанатов: мой Макс не имеет к этим текстам никакого отношения. Треки Андрея служили мощным источником вдохновения, книга пестрит отсылками к его творчеству, но цикл «Final Fantasy» я не читал и не собираюсь, чтобы не смешивать свои образы и мысли Андрея.

Теперь, когда этот вопрос закрыт, я приглашаю вас вслед за собой, в опасный и притягательный мир дрим-сталкинга, друзья!

Посвящается Бельчонку.

Спасибо, что ты меня нашла!

– Значит, всё это мне не приснилось! – сказала про себя Алиса. – А, впрочем, может, все мы снимся кому-нибудь еще? Нет, пусть уж лучше это будет мой сон, а не сон Черного Короля!

(Л. Кэрролл "Алиса в Зазеркалье")

Пролог

Серость. Российские города никогда особо не отличались буйством красок, но здесь, в этой реальности, цвета, кажется, совершенно поблекли.

Дворик ничем не отличался от ему подобных вокруг. Деревья, аккуратно постриженная трава, детская площадка и песочница. Четверо старушек на лавочке, детские крики, которыми, кажется, пропитан весь летний день.

Высокая девушка с длинными каштановыми волосами, забранным в хвостик, одетая в легкую клетчатую рубашку и джинсовые шорты, с рюкзаком на плечах, подошла к прохладной стене одного из домов. Некоторое время она разглядывала её, словно проверяя какие-то свои догадки. Потом сделала шаг вперед – и пошла по стене вертикально вверх. Каблучки изящных туфелек застучали по серому бетону, аккуратно обходя окна. Добравшись таким образом до пятого этажа, девушка прошла сквозь закрытую балконную дверь – и оказалась в квартире.

В комнате пахло дымом от кальяна, стоявшего в центре ковра. Справа от него, в кресле, покоился крупный старик в домашнем халате. Мужчина слабо улыбнулся пришелице.

– Привет, Уля.

Девушка пододвинула к себе стул – и села напротив.

– Я вас долго искала.

– А я долго прятался, – дернул плечами старик.

– От меня?

– В том числе, – мужчина затянулся и выдохнул в воздух очередное ароматное облако, – У тебя вопросов столько, что я на все за месяц не отвечу!

Девушка усмехнулась, и бросила на пол рюкзак.

– Не так много, как вы думаете, дядь Сём. Мама мне кое-что оставила.

Брови Семена удивленно поползли вверх.

– Вроде как все ее личные вещи Контора уперла…

– Вещи – разумеется, – фыркнула Ульяна. – Но мама же не дура. Она написала мемуары. И оставила там, где их могли найти только я и она.

Старик лишь фыркнул.

– Ошибаешься. Она не могла.

– И тем не менее, – девушка наклонилась вперед, – это так, сами увидите. Да и вообще… Я хочу, чтобы вы услышали историю от ее лица. Вы ведь были друзьями.

Старик молча курил, прищурившись и внимательно рассматривая Ульяну.

– Как ты меня нашла? В этих домах столько квартир, и в каждой – защита.

– Расспросила спрайтов во дворе. Сообразила, что через дверь не пройти. Тогда пошла по стене. Ну а попасть в ваш сон… Ничего трудного, если немного подумать и предварительно покопаться в досье.

Семен тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Откинувшись в кресле, он задал ещё вопрос:

– Значит, ты теперь тоже с Конторой?

– Наследство, – грустно улыбнулась Ульяна. – Так же, как немногие вещи, уцелевшие после…

– Ладно, – старик вяло махнул рукой- Давай послушаем, что же моя давняя подруга хотела сказать.

Девушка расстегнула рюкзак – и извлекла на свет толстый ежедневник в кожаном переплете. Аккуратно (словно здесь его можно было повредить) открыв его, Ульяна стала читать.

– Здравствуй, Уля. Если ты читаешь эти строчки…

Глава 1

Ночной клинок

Мое бесконечно долгое пробуждение началось с убийства.

Ничто светлое не строится на крови.

Здравствуй, Уля. Если ты читаешь эти строчки, значит, мой дар передался тебе. Вероятно, Контора уже давно связалась с тобой и предложила работу, но если нет – то расскажу тебе о том, что ты видишь сейчас.

Ты уже поняла, что можешь управлять и своими снами, и снами других людей. Это очень редкий дар, часто он не переходит по наследству, но я почему-то уверена, что ты будешь похожа на меня во всем. Почти во всем.

Таких людей, как мы, называют по-разному: сноходцы, сновидцы, осознанцы, странники. Но официально – дрим-сталкеры. Люди, проникающие в мир сновидений. Секретные агенты Правительства, подчиняющиеся только министру обороны и лично Президенту. Надеюсь, что и после меня так будет, потому что иначе мир окажется в полнейшем хаосе.

Многие знают о феномене осознанных снов – человек понимает, что спит, и учится управлять собственным сном, приобретая таким образом статус бога – но лишь в своей голове. Этому, в общем-то, может научиться любой, приложив усилия. Но никто, кроме дрим-сталкеров не умеет проникать во сны других людей. Мы – художники сновидений, рисующие кистью воображения на полотнах чужих душ.

В детстве, да и потом, лет до двадцати, я мечтала написать книгу. И, раз уж у меня теперь полно времени – буду рассказывать историю красочно. Рассказ разделю на главы, потому что слабо помню, в какие даты происходили конкретные события. Опишу все возможности по-настоящему сильного сталкера, и все опасности, которые могут подстерегать его в реальности и снах. И, разумеется, расскажу все о себе. Уверена, вокруг меня нагородят столько лжи, что ты совсем не будешь знать собственную маму. Я не могу этого допустить.

***

Итак, все началось весною. В марте. Извини, числа не назову, на даты у меня память отвратительная. Это была первая неделя марта, точно тебе говорю, снег еще не сошел. Я взяла под командование оперативную группу из четырех опытных ребят – и отправилась на задание в сон американского банкира Брендона Колфилда. Его требовалось устранить.

Ты, наверное знаешь, что если дрим-сталкер убивает человека внутри сна, то жертва умирает и в реальности. У нее просто останавливается сердце. И даже когда умирает здоровый, двадцатилетний юноша – все равно никто не сможет доказать насильственную смерть. Но нас стараются отправлять к важным людям за тридцать, к хроникам и прочим болезным, чтобы всё выглядело максимально естественно.

У каждого человека разные сны, и чтобы попасть в сознание определенной жертвы, сталкеры проводят часы за изучением ее привычек, мировоззрения, биографии. А потом мы еще несколько ночей налаживаем контакт, проникая в сон постепенно, чтобы не спугнуть, чтобы законсервировать мир подсознания, сделать его надежной тюрьмой. Человек удивляется, что несколько дней подряд видит одинаковые сны, но не понимает, что попадает в нашу ловушку.

Так я оказалась на улице средневековой Венеции. Любил этот незадачливый банкир Венецию эпохи Возрождения, что ж поделать. Пришлось подстраиваться.

Свернув в слабо освещенный переулок, я легко взмыла в воздух. Понимая, что законы физики вокруг – лишь сон, управлять ими проще простого. В чужом сознании делать это гораздо сложнее, важно умение удерживать себя во сне, вера в собственную силу, в свою методику работы. И чем проще дрим-сталкер использует способности во сне, чем шире спектр возможностей – тем он сильнее, ценнее, и тем более высокую должность он займет в нашем НИИ.

Не знаю, помнишь ли ты, но уверена, что они постараются поскорее забыть и стереть информацию о том, что я была главой Конторы. Профессор нейробиологии, Светлана Владимировна Сокол. Знаешь, что скрывалось за этой должностью? Давай расскажу.

Я открыла для себя осознанные сны в 12 лет. Это были десятые годы двадцать первого века, и в России тогда только зарождался институт исследования феномена дрим-сталкеров. НИИ нейробиологии и нейропсихологии отметил свой десятый «день рождения». Меня заметили не сразу, да тогда и не забирали на обучение подростков. Контора (так мы между собой зовем наш институт) вышла на меня незадолго до выпускного бала. Предложили высокооплачиваемую работу, пообещали быстрый карьерный рост, пели про помощь государству, науке, человечеству в целом. Вся идеологическая пурга тогда пролетела мимо ушей – главное, что мою способность заметили и предложили поле для реализации. Талант не может сидеть без дела, и самое большое удовольствие – его применение.

Работала я с упоением – и вера, и сила воображения вынесли меня на самый верх Конторы. Теперь я заведовала всем, что составляло НИИ. Мои полномочия ограничивали только Президент и Министр обороны России. Но это не мешало мне с удовольствием принимать участие в некоторых особенно важных и трудных операциях. Вот как сейчас.

Приземлившись на крыше, я бесшумно побежала вперед, перепрыгивая на соседние дома, приближаясь к замку, возвышавшемуся над городом. Там и был банкир. Остальные агенты приближались с других концов города. Мы не были уверены, что все сможем пройти, многие из сильных мира сего, разумеется, уже узнали о дрим-сталкерах – и разработали методы противодействия. Например, удлинение отдельных участков пространства во сне, обучение спрайтов и прочие неприятные вещи. Телепортироваться вот прямо в замок мне уже не удалось, а значит, Колфилд подготовился.

Я решила не привлекать внимания спрайтов внизу – и поэтому не летела, а просто быстро и бесшумно бежала по крышам. Кстати, Уль, забыла рассказать о том, кто же такие спрайты, на случай если мой дар обошел тебя стороной.

Спрайты – это куклы, созданные подсознанием человека, чтобы наполнить мир снов. Они не имеют души, не имеют свободы воли – но действуют так, как желает подсознание хозяина. Спрайты – это главная линия обороны нашей цели. Они не опасны, пока их не становится уж очень много. Дело в том, что сколько их не убивай, подсознание будет порождать все новые и новые куклы.

Цвета вокруг были приглушенные, с оттенком серого. Это – отличительная черта любого сна, индикатор, который помогает не спутать его с реальностью. Запахов почти не чувствовалось – очевидно, банкир не слишком искушен в создании. Запахи и тактильные ощущения – самые сложные из ощущений, на то, чтобы научиться их строить, у меня ушло более двух лет. Многие сталкеры до сих пор путаются.

За несколько домов до крепостной стены я решила спуститься. Мост через ров подняли – значит хозяин ждал нападения. Или просто параноик. В личном деле говорилось, что Колфилд очень осторожный и подозрительный человек.

Я неспешно подошла к краю крепостного рва. Спрайты на дозорных башнях меня точно уже заметили, но впускать не спешили. Ну, не хотите – как хотите. Легкий толчок – и я взмыла в воздух, полы плаща эффектно захлопали на ветру. Все-таки классно одевались венецианские наемники – сапожки, кожаные доспехи, куча всяких симпатичных пряжек, нашивок и прочей красоты. Почему-то вспомнилась старая компьютерная игра, в которую я любила резаться в детстве. Что-то там о наемных убийцах.

Я не летела – предпочитаю высоко и далеко прыгать, ощущения интереснее. Спрайты высыпали на стены. Один, четыре, восемь… Всего их оказалось двадцать три. Я все еще падала на стену, когда воины, облаченные в стальные латы, выхватили вполне современные автоматы и пистолеты.

Ну кто же так грубо работает? Я мягко приземлилась, отгородившись от пуль непробиваемой стеной воздуха. Когда понимаешь, что пули – лишь плод твоего воображения и воображения твоей жертвы, отразить их не сложнее, чем тополиный пух.

Осознав, что пули меня не берут, солдаты дружно побросали оружие на пол и схватились за мечи. Да уж, это будет легче, чем я думала. А уверяли, что без моего участия сюда никак не пробиться.

Заведя руку к затылку, я вытащила из волос любимую заколку – витиеватую палочку из чистого золота 21 сантиметра длиною. Этот талисман помогал в обоих мирах, но лишь здесь, «на глубине», он обретал подлинную силу. Сосредоточив внимание на заколке, я пронаблюдала за тем, как она вытягивается и заостряется, превращаясь в смертоносную шпагу. Перехватив рукоять поудобнее, я влетела в строй, сбросив со стены сразу четверых солдат. Остальные попытались меня достать – но лишь послужили ступенями для разбега. Я оттолкнулась от сжатого кулака одного стражника, перепрыгнула на плечо второму, перелетела через других – и оказалась на свободном участке стены. Краем глаза успела заметить, как несколько солдат опускают мост –ко рву стекалась толпа из города. Вот, о чем я говорила – куклы собрались защитить хозяина. Если их сейчас впустят, меня попросту растопчут. А если дрим-сталкер погибает в чужом сне – он уже никогда не проснется.

«Где же остальные, неужели только я пробилась?»

Размышлять было некогда – и я спрыгнула со стены, прямо на головы к постовым. Пара росчерков шпагой – и болванчики повалились к ногам. Слишком все легко получается!

На то, чтобы поднять мост обратно, понадобилось несколько секунд. Я в одиночку закрутила цепь – сил хватало. Швырнув в спускавшихся со стены спрайтов небольшой огненный шар, я побежала внутрь замка.

Здесь было столько комнат, что я сразу заблудилась. В большинстве из них находилась только прислуга, иногда попадались охранники. Разумеется, никто не мог меня остановить. М-да, скудная у нашего банкира фантазия. Судя по растущему размеру комнат, заполнению пространства золотом и дорогими безделицами, приближался тронный зал.

Наконец, распахнув шикарные двери из красного дерева, я нашла то, что искала.

Здесь было всего лишь три стены – четвертая плавно перетекала в балкон, с которого открывался поистине великолепный вид на закат, разливавшийся по водам венецианских каналов. На балконе, в кресле-качалке удобно расположился Колфилд. Путь к нему преграждали четверо стражников в легкой броне.

– Я все равно до тебя доберусь!

Банкир ухмыльнулся и приглашающе повел рукой.

– Попробуй. Я только что весь город отключил ради этой четверки красавцев. Они тебя по стенке размажут.

Говорил он, кстати, на венгерском. Первым делом каждый из сталкеров во сне учит более ста самых распространенных в мире языков. Так это получается гораздо быстрее и эффективнее.

Я шагнула вперед, поигрывая шпагой-заколкой. У каждого дрим-сталкера со временем формируется свой «рабочий инструмент» – талисман, фокусирующий намерение. Сражаться заколкой мне нравилось.

Четверо воинов шагнули ко мне – и пляска смерти началась. Их мечи, узкие и легкие, летали вокруг, а я отводила клинки, ища малейшую брешь в защите противников. Наконец, один слишком открылся – и шпага нашла его шею. Осталось трое – но они теперь двигались быстрее и точнее, наглядно доказывая простое правило: чем меньше спрайтов, тем они опаснее.

Один из мечей слегка зацепил по плечу, а от следующего выпада я едва успела увернуться. Вот теперь верю, что без меня тут не справились. Банкир-то неплохо подкован, только вот силы нерационально распределил поначалу.

Пропустив мимо себя очередной удар, я рванулась вперед – и насадила-таки еще одного воина на шпагу. И сразу поняла, что не успеваю уйти от двух одновременно летящих в меня клинков.

Я проиграла. Меня одолели всего лишь спрайты. Я не могла их отбросить, не могла заблокировать, ничего не могла. Банкир переиграл меня на своем поле. Его спрайты оказались не просто куклами-болванчиками, а кусками воли, сплавленной в машины для убийства. А против веры и воли может выстоять только вера и воля. Но я не могла убедить себя, что способна пережить два ледяных куска металла под ребра, так что просто прикрыла глаза.

И ничего не произошло. Рядом вдруг раздались два глухих удара. Зазвенела сталь упавших мечей.

«Наши… Добрались-таки!»

Не веря счастью, я открыла глаза и посмотрела на спасителя.

Он был высок. На плечи мужчина набросил черный плащ с капюшоном, расстегнутый на груди, и я увидела легкую черную рубашку, с разбросанными на ней алыми пятнами. Серо-голубые джинсы переходили в черные берцы, подбитые серебром. Подошву ботинка я рассмотрела потому, что незнакомец поставил его на голову поверженного спрайта.

Вопросы так и рвались наружу, но цель – прежде всего. Я повернулась к бледному, осунувшемуся Колфилду. Создать еще спрайтов он уже не мог – появление «черного плаща» сломило волю мужчины.

– Ты уж извини… – начала я.

Незнакомец шагнул вперед прежде, чем я успела что-нибудь понять. Шаг, неуловимое движение – и банкир сполз на пол, булькая перерезанным горлом. Я замерла, завороженно глядя на эмблему, изображенную на плаще убийцы. Серебряный ворон. Я видела раньше таких птиц!

Мужчина повернулся.

– Не справилась даже с этим жирным ублюдком.

Меня удивила злобная насмешка в его голосе. Будто я чем-то обидела этого человека. Будто бы он пришел и спас меня только для того, чтобы засмеяться в лицо.

– Кто ты? Зачем убил его?

– Меня зовут Макс, – мужчина слегка поклонился. – Я – вор. Воришка. Понимаешь?

– Не понимаю, – я покачала головой. – Из какого ты отделения? Почему вмешался и помог?

– Я не помог, – медленно, как неразумному ребенку, объяснил Макс. – Я украл это убийство. Я – воришка. И со временем ты поймешь, как много еще я могу украсть. А сейчас…

Меня словно парализовало. Я просто наблюдала, как неспешно приближается высокая, худая фигура в плаще. Шаг за шагом.

– …пора просыпаться! – и Макс с силой толкнул меня в грудь.

Проваливаясь в бесконечную глубину разрушенного пространства сна, я изо всех сил постаралась зафиксировать в памяти образ этого странного незнакомца.

«Он очень опасен».

Никогда еще я не была так права.

Глава 2

Мерзкое пробуждение

Давай я расскажу тебе, что такое Контора.

Знаешь, какое у нас в институте было шикарное оборудование? Вот, например, тогда я проснулась внутри специальной капсулы, разработанной исключительно под нужды дрим-сталкеров. Мягкие стенки, снотворное, автоматически поступающее в кровь по капельнице, датчики пульса, наушники с мелодией для пробуждения, мерцающие в темноте экраны. Все это оборудование нашему институту установила армия. Конечно, взамен этого за нами следят очень тщательно. Мы – новейшее смертельное оружие, и нельзя позволить врагам нас переманить, соблазнить, перекупить. Даже дома у нас камеры, правда, записи не передаются напрямую на чьи-то мониторы – просто записывают, хранят информацию, и, если что-то случится, их отсмотрят.

– Светлана Владимирова!

Я обернулась к подбежавшему технику – молодому мальчишке лет двадцати пяти. IQ у парня за двести, но передо мной вечно терялся, превращаясь в неуклюжего дурачка. Боялся строгого начальства.

– Что, Коля?

– Никто, кроме вас, не пробился. Группа «Альфа» не смогла преодолеть стену.

Я бросила быстрый взгляд на четверых вытянувшихся по струнке сталкеров. Парни, все как один, смотрели исключительно под ноги, ожидая неминуемого разноса. Вот только у меня сейчас не было на это времени. Да и вообще, неудивительно, что «Альфовцы» не прошли – сегодняшний банкир оказался не лыком шит. Тем интереснее, откуда у этого Макса столько сил и умения?

– Через неделю проведу вам квалификационную переэкзаменовку. Если не справитесь – о работе в поле даже не заговаривайте. Будете полы подметать и молодежь подтягивать. А пока – свободны.

Парни сорвались с места, Коля тоже предпочел ретироваться, и вскоре в комнате я осталась одна. Хорошо быть директором, но вот страх и безмерное уважение к моей персоне порой напрягают. Особенно, когда тебя только что выставил полной дурой неизвестный сталкер.

На выходе из лаборатории я столкнулась с Семеном. Ты, наверное, плохо помнишь его – когда Семен работал, ты была еще совсем маленькой. И все-таки, попытайся: невысокий, коренастый, хитрый прищур карих глаз, темные коротко стриженные волосы. Если мы вместе выбирались на отдых, дядя Сёма всегда дарил тебе какие-нибудь сладости. Все время приезжал на разных машинах – у него был целый автопарк и даже вертолет с самолетом.

Ульяна ненадолго прервала чтение и посмотрела на Семена, молча потягивавшего дым.

– Вы постарели. Даже здесь. Почему?

– Поброди по снам столько, сколько я – сама поймешь, – старик протянул ладонь, и в ней тут же возник бокал вина. – Будешь?

Девушка отрицательно помотала головой.

– А я буду, – дернул плечами Семен. – После того, что случилось с твоей мамой, я не стараюсь во снах выглядеть моложе, чем на самом деле. Я стар. Мне нечего стесняться своего возраста.

Уля задумчиво кивнула и продолжила читать.

– С пробуждением! – друг заключил меня в крепкие объятия.

Я похлопала его по спине и отстранилась. Семен работал моим заместителем, и по совместительству главой технического отряда. Это дрим-сталкеры, специализирующиеся на машинах, компьютерах и прочих механизмах во снах и реальности, самый крупный и дорогой из отделов Конторы. Думаю, это единственная область сновидений, где мне не удавалось ничего. Я не могла даже настроить часы, тогда как Сёма со своими ребятами забирался в огромных роботов – и разносил крепости и бункеры объектов одной мощной атакой. – Как вылазка прошла?

– Ужасно, – я взяла из рук Семена папку с документами. Сегодня предстояло еще несколько важных дел.

– Что так? Опять наши оболтусы тебя подвели?

– Если бы только это, – быстро пролистав бумаги, я посмотрела другу в глаза. – Я засекла незарегистрированного сталкера.

Семен нахмурился и весь подобрался, как собака-ищейка.

– Где? В городе, на подступах? Что он делал? Что ты успела запомнить?

Я покачала головой.

– В самой крепости. Он пробрался вслед за мной в зал к банкиру. Пробрался так, что я ничего не заметила, понимаешь? Я! Вообще ни следа!

– Преувеличиваешь! – отмахнулся Сёма. – Не может быть, чтобы этот самоучка тебя обставил!

– Он спас мне жизнь, – добила я, – и убил банкира.

– Что он сделал? – Семен встал как вкопанный. – Как?! Что там произошло???

– Ничего особенного. Банкир оказался очень хорош, не знаю откуда у него такая подготовка. Может, он сам был сталкером, только не осознававшим себя. Либо просто очень сильное и цепкое воображение, не знаю. Но спрайты у него оказались прям-таки лютые, чуть меня не закололи. Вот тогда и появился Макс…

– Так ты знаешь его имя? – перебил Сёма.

– Он сам сказал, – я быстро пересказала другу все подробности разговора с таинственным «воришкой».

Семен слушал молча, делая пометки в смартфоне. Мы остановились у окна, я сверилась с расписанием – до лекции оставалось около семи минут. Читаю историю сновидений. Очень важно понимать, как развивалось отношение ко снам, что оно представляет собой сейчас, и какие ошибки допускали первые сталкеры.

– Так, этого Максима я пробью сейчас по всем базам! К концу лекции будем знать даже как часто он до ветру ходит! Подумать только – такого кадра прохлопали!

– Не торопись. Он может быть агентом другой страны. Преступником. Кем угодно.

– Учи ученого… Ладно, беги, зелень тебя заждалась. А, да! – вдруг спохватился Сёма. – Чуть не забыл! Хочу познакомить тебя с одной из лучших моих учениц, спецом по компьютерам. Миша настоящие чудеса творит, даже я порой диву даюсь! Надо реабилитировать молодое поколение в глазах начальства, раз уж сегодня твои подкачали!

– Хорошо, после лекции проведи её в мой кабинет, – я еще раз обняла Семена и вошла в аудиторию.

Наш институт совсем не похож на остальные. Мы же НИИ, а не образовательное учреждение. И все же, одной из приоритетных задач Конторы было и остается обучение новых сноходцев. В этом году удалось собрать две группы. Талантливые дрим-сталкеры со всей страны сейчас со священным страхом, благоговением и тревогой смотрели на меня. Еще бы – лекцию читает сама Светлана Сокол, великий директор не менее великой и страшной Конторы! Эх, зеленка…

Я прошла за кафедру. До начала занятия оставалось две минуты. Таков ритм моей жизни: из опасной вылазки в чужой сон – на лекцию к молодым кадрам, потом в кабинет: решать проблемы, отвечать на письма… теперь еще разыскивать Макса. Почему-то я была уверена, что Семен ничего не добьется своими проверками. Чтобы так нагло вмешаться в операцию Конторы, надо быть либо совершенно анонимным гением, либо сумасшедшим дураком. Дураком Макс явно не был.

– Добрый день. Не вставайте, – я махнула рукой. Ненавижу эту привычку со школы – вскакивать при появлении мало-мальски уважаемого начальства. Отвратительно. Впрочем, когда мужчины поднимаются на ноги при появлении женщины, ничего не имею против. – Начнем. Тема сегодняшнего занятия – история феномена дрим-сталкеров. С древних времен сны – одна из самых малоизученных и мистифицированных областей человеческого подсознания. Сны снились неандертальцам, древним египтянам, жителям Вавилона. Никто не знает, когда появились первые осознанцы, дрим-сталкеры былого, но ведьмы и другие сверхъестественные существа, проникающие во сны, занимают своё место в фольклоре почти всех стран. Индейские племена делали ловцы снов, тибетские монахи разрабатывали техники осознания и борьбы с кошмарами…

Не буду утомлять тебя полным текстом лекции. Если ты работаешь на Контору, то и сама отлично знаешь историю сновидений, а если нет – то тебе она и не нужна. Скажу только, что закончила я короткой справкой об основателе нашего института:

– Карл Лобневский основал НИИ нейробиологии и нейропсихологии в 2002 году. Он собрал здесь первых дрим-сталкеров и просто светлые головы российской медицины, при участии которых в короткие сроки сформулировал фундаментальные принципы «Доктрины сновидений». Вам они, разумеется, отлично знакомы:

1. Принцип Внедрения – «внедрение в чужой сон возможно лишь при совпадении нейронных импульсов индивидуумов более, чем на 70 процентов».

2. Принцип Влияния – «Как только дрим-сталкер производит влияние на сновидение цели, чужое сновидение начинает влиять на дримсталкера».

3. Принцип Сферы – «Дрим-сталкер может зациклить пространство и/или время сна цели, зациклив пространство и/или время сна для самого себя, если произведено Внедрение».

4. Принцип Последствий – «Все повреждения, полученные под Влиянием сновидения, отразятся на организме дрим-сталкера и его цели соответственно».

Карл Лобневский руководил институтом вплоть до 2011 года, после чего покинул пост директора НИИ.

Попытавшись вспомнить причину, по которой основатель Конторы ушел, я порылась в конспекте, но тщетно, а телефон, лежавший рядом, приветливо засигналил. Лекция подошла к концу.

– Все свободны. Продолжим в следующий раз.

***

В кабинете боль слегка улеглась. Я откинулась в кожаном кресле, прикрыв глаза, вдыхая любимый с детства запах – дерева и бумаги. Запах библиотеки. Когда меня назначили на пост директора Конторы, я первым делом перенесла кабинет в более просторное помещение, которое впоследствии заставила шкафами с папками, тетрадями, журналами и книгами. Очень немногими из них действительно пользовалась – вся информация давно хранилась на компьютере. Но запах – его ведь не скопируешь, не подделаешь и не перенесешь на цифровой носитель.

Как и вкус. Я затянулась сигаретой. Не помню, курила ли хоть раз при тебе. Поверь, я очень редко это делаю. Только когда выполняю задание во сне. Хоть сегодня и его у меня своровали. Мысли, сменявшиеся со скоростью пулеметной ленты, наконец, замедлили бег. Я полулежала в кресле с закрытыми глазами и жевала в зубах тлеющий окурок. Мигрень, начавшаяся по пробуждении, отступила окончательно. Я отключила электронную табличку «Не входить». Пора возвращаться к работе.

Первым в кабинет просочился секретарь. Эту личность я ненавидела и любила с одинаковой силой. Чрезвычайно полезный, как секретарь, он сочетал в себе самые мерзкие качества человека – назойливость, занудность, настырность. Веришь ли, я так и не запомнила, как его зовут. Работаешь с человеком больше пяти лет – а он так и остается для тебя секретарем. Инструментом. Иногда – еще и плохо настроенным.

– Сегодня у вас три важных дела…

«Да-да. У тебя все дела важные. Давай быстрее!»

-…Во-первых, желательно ваше присутствие на собрании третьей лаборатории. Намечается крупный прорыв в области работы с сознанием животных.

«Это не интересно. От животных всегда было мало пользы, на них почти невозможно настроиться. Почему мы еще не свернули этот проект?»

– В Ростовской области зафиксированы проявления новой оккультной организации, по нашей части, в основе ритуалов – сновидения. Подробности уточняем.

Боль, казалось, отступившая, снова уколола затылок, и я невольно застонала.

Секретарь наградил меня умеренно недовольным взглядом и продолжил бубнить.

– В-третьих, Семен Аркадьевич инициировал расследование в отношении напавшего на вас неизвестного дрим-сталкера. Он ждет в коридоре.

Я вздрогнула.

– Кто?

– Семен Аркадьевич, – удивленный вопросом, уточнил секретарь.

«Дура!»

Я кивнула с максимально серьезным видом.

– Если все, ты свободен. Документы по делам оставь на столе.

Секретарь не сдвинулся с места.

– Что мне передать третьей лаборатории?

Вот от этих пустых разговоров и возвращается мигрень.

– Передай, что я занята. Пусть обсуждают своих мышей между собой.

– Собак.

– Что?

– Передам.

Секретарь поднялся со стула и направился к выходу.

– Ты завидуешь нам?

Мужчина замер с протянутой к двери рукой.

– Простите?

– Я спрашиваю: ты завидуешь нам, дрим-сталкерам? Мы можем то, чего никогда не сможешь ты, – я старалась говорить дружелюбно и без презрения. Хотела быть хорошим человеком даже в самые плохие дни.

Кажется, он усмехнулся. Или просто хмыкнул.

– Нет. Я вам сочувствую.

И вышел вон. Я отложила папку «Сектанты» отдельно и снова прикрыла глаза.

Дверь, не скрипнув, отворилась, и вошел Семен.

– Надымила! – проворчал зам, распахивая окно за моей спиной. – Опять беды с башкой?

Я молча кивнула. Семен понятливо крякнул и плюхнулся на стул.

– Давай, проветривайся. Я тебе зелень привел, помнишь?

– А?

– Миша, – напомнил друг. – Наше дарование юное, с утра говорил!

– Да, да, – я приняла вертикальное положение в кресле. Негоже директору встречать новичка с закрытыми глазами. – Это обязательно?

– Не бурчи, Миша может помочь в поиске Макса.

– Кстати. Что там с ним?

– Глухо, – признался друг. – Результатов ноль целых, хрен десятых, в базе дрим-сталкеров не зарегистрирован…

– Ее только начинают заполнять.

– И тем не менее, уже занесли все официальные организации СНГ.

– Этого недостаточно, – я нетерпеливо махнула рукой. – Сам знаешь, любого сталкера из наших я разберу по косточкам. Если Макс работает на другой институт, то точно на западный.

– Я вообще не считаю, что он из других контор, но проверить стоило, согласись.

Я пожала плечами.

– Стоило проверить, не стоило надеяться. Что дальше?

– Составим фоторобот, пустим в базу ФСБ. Пусть ищут по камерам видеонаблюдения, вебкам и прочим. Держу пари, он и недели не продержится.

– Не скажи, – я скрестила руки на груди. – Он ведь скрыл лицо капюшоном, ничего путного не получим. Да и вообще менять внешность – одна из самых простых возможностей сна. Глупо было бы со стороны Макса ею не воспользоваться.

– Тогда… нам остается лишь один вариант.

Семен поднялся со стула и открыл входную дверь.

– Миш, заходи.

Мишей оказалась худая, невысокая девушка с короткими мышиного цвета волосами. Зеленые глаза Миша прятала под длинными ресницами, стесняясь взглянуть прямо на меня. Семен по-отечески похлопал девушку по спине.

– Проходи, не волнуйся ты так. Света не кусается, если ее не провоцировать.

Девушка присела на стул напротив меня, все еще изучая собственные колени. Руки она сложила прямо на бедра, как провинившаяся школьница. Я улыбнулась.

– Ну здравствуй, молодое дарование. Меня ты уже знаешь, поэтому тебе и карты в руки. Давай знакомиться.

– Меня зовут… – голос у новенькой сел, она прочистила горло, – …Мишель. Я поступила в институт полгода назад.

Я сразу удивилась, как тихо звучал голос девушки. Мишель ужасно боялась не понравиться.

– Миша, не тараторь, – улыбнулся Семен, – Говори по существу: чем отличилась в группе?

Девушка что-то ответила себе под нос.

– Громче, пожалуйста, – попросила я.

Мишель собралась-таки с силами:

– Отлично справляюсь с поиском информации.

Я встала и подошла к кофемашине.

– Какой предпочитаешь?

– Латте, пожалуйста, – пискнула Миша.

Пока кофе готовился, я продолжила расспросы:

– Как именно ты ищешь информацию?

Девушка сцепила пальцы рук.

– Вообще-то все просто. Нахожу во сне компьютер, подключаюсь, выхожу в Интернет, ищу информацию.

– И выуживает такое, что башку бы открутить, – хмыкнул Семен, – Да только где я потом еще одну найду?

Мишель улыбнулась, кажется, впервые за весь разговор. Я протянула ей чашку с горячим кофе.

– Сможешь найти человека во сне, если я опишу тебе его? Понимаю, это трудно…

– Невозможно, – вырвалось у девушки. Она тут же густо покраснела, но тон, которым она перебила, мне понравился. Тон профессионала. – Извините. Не смогу.

Я накрыла ее ладонь своей.

– Миша, всегда говори, что думаешь. Ты сейчас сказала «не смогу», но ведь имела ввиду «никто не сможет»?

– Я не…

– Пойми: то, что я глава Конторы, еще не значит, что я идеальна как компьютер и так же строга. Я абсолютно ничего не понимаю в работе с техникой во снах, полный профан, как говорится. Даже стиральную машину включить не получается. Так что, пожалуйста, будь профессионалом – скажи, что можно сделать. Нужно найти человека, которого я видела лишь раз, во сне. Реального имени – не знаю, как выглядит – не знаю. Лишь образ.

Некоторое время девушка молчала, а я внимательно следила за ее лицом. Задумчивая складка на лбу, мешки под глазами. Она очень старательно учится. Чтобы не высыпаться при нашей работе надо иметь очень плотный график в реальности.

– Я могу попробовать его достать, но… Вы должны пойти со мной. В сон.

Я кивнула. Боль тут же напомнила о себе.

– Договорились. Завтра утром, часа в четыре. Тебе нужно что-нибудь для подготовки?

Мишель отрицательно замотала головой.

– Ничего. Пожалуй, немного повторю теорию.

– Не переусердствуй, – подал голос Семен, – Помни, что я говорил: разум – инструмент. Не надо кутать его в полотна букв, от этого притупляется интуиция и погружение…

– Все, хорош с лекциями. Мишель, ты свободна. Рада, что в нашем институте работают такие кадры.

Девушка опять густо покраснела – и, пискнув что-то благодарное, выбежала за дверь. Мы с Семеном синхронно усмехнулись.

– Неужели мы тоже такими были?

Друг покачал головой.

– Не-а, это вообще какое-то зашуганное создание. Впрочем, глядя на ее дело… – Семен извлек из-за пазухи папку с документами. – На, почитай.

Я быстро пробежалась по строчкам сухой характеристики. Росла в многодетной бедной семье, в детстве сосед травил собаками, отчего теперь панически их боится. В 15 лет изнасилована, мучилась кошмарами. Они и подтолкнули Мишель на путь дрим-сталкинга. Справившись со снами, девушка отомстила и насильнику… В результате Контора взяла ее на карандаш. Поступила к нам в 17.

– Ну что ж, посмотрим, как она справится. Если благодаря ей мы поймаем Макса – назначу твоим заместителем.

– Ты так или иначе назначишь. Увидишь, мелкая творит чудеса. Так, – Семен оперся на стол своими короткими, но накаченными руками, – Теперь о тебе. Опять голова, да?

Он всегда знал, когда мне становилось нехорошо. От хитрого прищура Семы не укроется ни одна мелочь, а десять лет совместной работы не позволяют притвориться. Отнекиваться я не стала.

– Снова мигрень.

– Все из-за того ублюдка! Мы обязательно его достанем, гарантирую!

Я нашла в себе силы улыбнуться.

– Разумеется, достанем. Но дело даже не в нем. Ты же знаешь, у меня всегда отвратительное самочувствие после… устранений.

– Убийств.

Семен никогда искал компромиссов с совестью. И мне не стоило, только жаль, я поняла это слишком поздно.

– Убийств, Света. Мы – убийцы. И это нормально – чувствовать себя паршиво после. Это значит, что ты не психопатка.

– Я делаю это ради своей страны.

Семен поморщился, но смолчал. На тему «служения» мы старались не разговаривать – слишком уж разные у нас точки зрения.

– Отложи жертву Родине хоть на полдня. Если ты съездишь к Уле, или просто домой, Контора не развалится. Отдохни.

Я хотела было возразить, но очередная вспышка головной боли резко поменяла планы.

– Ох… Хорошо, так и сделаю. Уля обрадуется.

И, пройдясь с Семеном до выхода (дав при этом несколько ценных указаний), я запрыгнула в любимый «Рено», чтобы поехать к тебе в гости, дочка.

Глава 3

Проект «Ангелина»

Иногда я думаю: сны – самое страшное, что случалось с человечеством.

Но потом понимаю – нет ничего прекраснее.

Ты помнишь тот день? Наверное, нет. Тебе было всего пять… Но, надеюсь, что по моим рассказам ты хоть что-нибудь да воскресишь в памяти.

Я позвонила твоему папе еще из машины, предупредила, что сегодня заеду. Владик, конечно, обрадовался: я редко у вас бывала. Дело в том, что официально семьи у меня не существовало – не только мужа, но и дочери. В матери тебе записали уже мертвую на тот момент женщину, а с Владом мы не заключали брака, и до самого конца встречались тайно, в основном – во снах. Все ради вашей безопасности и моей работы. Ненавижу себя сейчас, но тогда это казалось суровой необходимостью. Не могла же я, в конце концов, бросить Контору! Прости меня, солнышко, мама была круглой дурой.

Я припарковалась во дворе – и не успела даже дойти до подъезда, как ты подбежала ко мне. Я подхватила тебя на руки – такую маленькую, смеющуюся. «Мама, мама, ты приехала!» Улечка, если бы я могла стать для тебя настоящей матерью, а не «счастьем на выходные»!

Время было совсем раннее, час дня, кажется. Знаешь, молодые дрим-сталкеры страдают от полного разрушения режима сна, но уже через год-два регулярных «вылазок» ты понимаешь, что уснуть можно когда угодно, где угодно, в каких угодно условиях – и выспаться за час в сутки. Даже если час раздробить на четыре раза по 15 минут. Так что ты никогда не видела меня не выспавшейся, и, хотя бы это замечательно.

Мы пошли в парк. Здесь снег еще лежал, но чувствовалось, что пройдет пара дней – и он окончательно сойдет на нет. Ты буквально сыпала вопросами обо всем на свете, а я отвечала, впервые за день чувствуя себя полностью счастливой.

– Мама, ты приснишься мне сегодня?

– Обязательно, родная.

Даже мигрень отступила. Да, Семен прекрасно знал, как лечить мою хандру. Доченька на руках – вот и все, чего не хватало для счастья.

***

Домой к себе вернулась только под вечер. У меня шикарный особняк, строили под ключ, на возвышении, так, чтобы на верхнем этаже можно было наблюдать рассветы над Москвой. Ты знаешь, я любила наш город. Я любила нашу Родину.

Особняк был трехэтажный. Комнат в нем восемь – по три на два нижних этажа и две больших на верхнем. На первом – кухня, гостиная, спальня для гостей и кладовая, на втором – моя спальня, ванная, лаборатория и террариум. На третьем я сделала спортзал и комнату отдыха. Так жаль, что ты никогда не сможешь побывать в моем гнездышке – я ведь строила его и для тебя тоже. Думала, что.

В прихожей сразу повесила куртку, сняла шапку… Я надеюсь, ты хотя бы помнишь, как я выглядела? Или… Может, тебе показывали фотографии? Но, если не знаешь, то я расскажу. Стройная, подтянутая, с рыжими волосами. Глаза бледно-зеленые, довольно симпатичные, как мне кажется.

В комнате я упала на кровать, вытянулась и прикрыла глаза. Спать еще не хотелось, но дать телу отдохнуть – это да. Минут через десять пришел голод. Накинув халат, я спустилась на кухню. Чтобы приготовить еду, ушло примерно полчаса. Не люблю это дело – либо разогреваю полуфабрикаты, либо заказываю из ресторанов. Ты знаешь, в молодости, пока меня еще не завербовали в Контору, я подрабатывала курьером. Очень успокаивающая работа, не требующая сильных умственных усилий. Расслабляет и дает время обдумать всякое.

Перекусив, поднялась на второй этаж, покормить моих красавиц. Я держала дома гигантских сколопендр. Они обычно живут на Ямайке или Тринидаде, но вообще разводить их можно где угодно, были бы деньги и желание. Признаюсь, я любила наблюдать за такими причудливыми созданиями. Смотреть на рыб и насекомых – будто медитация, мысли сразу встают на место. Покормив малышек, я переместилась в лабораторию.

Здесь царили стерильность и тишина. Посреди расположилось специальное кресло для сна. В таком никак не уснуть до конца – всегда находишься на границе между глубоким сном и пробуждением. Идеальный инструмент для меня. Рядом стоял стол со снотворными разной степени силы и компьютер для быстрых записей после пробуждения. Вести дневник – очень важная техника дрим-сталкинга. Оттачивает память и внимание во снах.

Я забралась в кресло и подключила наушники.

Музыка у каждого дрим-сталкера своя. Она помогает настроиться на полу-медитативное состояние, осознать себя и управлять сном. Не знаю, насколько мне к тому моменту были необходимы хоть какие-то костыли, но зачем отказываться от приятных моментов на работе?

***

Погружения в твои сны представляли собой особое удовольствие. Звенящий калейдоскоп красок, сильный запах сладкой ваты и счастливо-восторженное «Мама!». Хорошо, что ты была маленькой и ложилась рано – я всегда успевала посидеть с тобой до или после работы.

Взявшись за руки, мы вместе брели вперед. Я даже не могу сказать, на что походило пространство вокруг. Светлые, залитые солнцем ландшафты, блуждающие по ним гротескные невнятные существа, пробивающаяся из ниоткуда музыка. Думаю, что описывать детские сны – все равно, что рисовать шедевр абстракционизма.

Не важно. Главное, что ты шла рядом, довольная и вся моя.

– Мам, а ты папу любишь?

– Конечно, маленькая!

– А почему ты с нами не живешь?

Я запнулась и поджала губы.

– Так надо, Уль.

***

Проснулась я в полночь. До поездки в институт оставалось часа два, как раз достаточно для медитации. Наощупь добралась до переключателя, зажгла свет и переоделась из ночнушки в удобный домашний халат. Медитировала я обычно без одежды, но всегда брала ее с собой – на всякий случай.

Подойдя к окну, заглянула в темноту за стеклом. Вообще-то, в Москве светлые ночи – город заливает светом даже небо, но сейчас мне почему-то показалось, что тьма вокруг стоит абсолютная. Глубокая, вечная, спокойная.

Я вышла в коридор и поднялась на третий этаж, в комнату отдыха. Здесь свет включать не стала – агентов Конторы учат обходиться без него, да и медитировать в темноте удобнее. Опустившись на коврик для йоги, я устроилась удобнее и закрыла глаза.

Некоторое время в голове мельтешили только быстрые и мелкие мысли. Я терпеливо ждала – и постепенно течение внутреннего диалога замедлилось, обнажая настоящие, глубокие и важные потоки. Я отодвинула поток с Максом подальше – сегодня ему и так посвятили неприлично много времени – и потянулась к другому. Звучал он примерно так: «Ты снова убила человека».

Я не убивала.

«Убила бы. Это одно и то же».

Мне приказали. Я защищала Родину.

«Это дает тебе право…»

Я защищала Родину.

Я защищала Родину.

Я. Защищала. Родину!

Это всегда помогало. Представлять себя не человеком, но оружием в руках любимого государства. Нас вырастили, воспитали, дали возможности для реализации наших талантов. Каждый дрим-сталкер Конторы обязан Родине всем, что у него есть. Убийство толстосумов по приказу – меньшее, что мы можем дать своей стране.

Поток покорно отступил, и его место снова занял назойливый Макс. Макс, Макс, Макс. Настроение поползло вниз. Смирившись, я стала рассматривать поток под разными углами.

Макс – убийца. Профессионал. Такой вскроет человека недрогнувшей рукой, с закрытыми глазами. Просто сделает, что должен. Как и я. Каждое его движение буквально кричит: перед тобой подготовленный, смертельно опасный маньяк.

Макс – дрим-сталкер. Скорее всего, сильнейший из всех, с кем я сталкивалась. Чтобы одолеть его, понадобится хорошо сработавшийся отряд

из опытных агентов. Вряд ли все останутся в живых, он безжалостен.

Макс – вор. Как и все дрим-сталкеры. Он сам так сказал. «Я – воришка». Что еще он может украсть у Конторы? Украсть… у меня? В любом случае, его нужно найти как можно быстрее.

На этом мысли затихли совершенно, и я почувствовала себя лучше. Медитация – это необходимая любому государственному агенту малость. Я поднялась, чувствуя, как затекли мышцы. Ничего, разомнусь, пока доеду до Конторы.

Вообще-то, в институте я бывала не каждый день. Когда НИИ и так отлично работает, незачем смущать коллег постоянным присутствием. Но теперь, опять же из-за Макса, нужно следить за Конторой особенно тщательно. Поэтому, одевшись теплее, я села за руль. Предстояла спокойная поездка по ночной Москве.

Ночной НИИ – совершенно особенное место. Нет, не так. Наш НИИ – в принципе особенное место, очень тихое и почти необитаемое. Сюда приезжают чтобы спать, записывать и изучать сны. Поэтому в каждой аудитории усиленная шумоизоляция, а в коридорах не принято разговаривать друг с другом – только если что-то очень важное. Над дверями каждого кабинета висят два небольших светильника: красный и зеленый. Если горит красный – внутри кто-то спит, и входить крайне нежелательно. Над лабораторией, в которой мы с Мишель договорились встретиться, горела зеленая лампочка.

– Доброе утро, Светлана Владимировна! – Она, уже ожидавшая в лаборатории, вытянулась по струнке.

– Вольно. Прекращай свои официозные замашки, я этого не люблю.

– Поняла, Светлана Владимировна!

– Просто Света. Я еще не настолько стара.

– Ясно!

«Ничего тебе не ясно…»

Я молча запустила две капсулы. Внутри сложных сооружений успокаивающе зашумели вентиляторы. Миша забралась внутрь и стала укладываться удобнее.

– Где встретимся?

– В подземном бункере, – я тоже опустилась в теплое, мягкое нутро капсулы.

– Зачем так сложно?

– Еще спасибо мне скажешь за меры предосторожности.

Не знаю, что ответила Мишель – прозрачная крышка из пуленепробиваемого стекла отсекла меня от внешнего мира. Пора погружаться.

Обычный человек никогда не помнит начало сна. Дрим-сталкеры часто осознают сновидение еще до того, как окунутся в него окончательно. Я висела в кромешной темноте, собирая мысли в одно намерение.

«Бункер. Сделай мне бункер. Подземное сооружение, куча компьютеров, большие экраны повсюду, охранная система правительственного уровня.»

Пространство вокруг посветлело до железно-серого цвета стен. Я оказалась посреди бункера, который требовала. Огромное количество аппаратуры – одних компьютеров штук десять, огромная серверная, радио, прочие системы, к которым я отношения не имею совершенно. Бункер – одна из стандартных площадок работы, строить которые учат всех работников Конторы. Единственное, что я добавила – удобные кресла, в одно из которых и плюхнулась, сосредоточившись на ощущении бархата под руками. Дожидаться Мишу долго не пришлось – девушка возникла почти сразу за мной. Никто и никогда не может точно сказать, как дрим-сталкер появляется во сне. Вот ты смотришь на пустое место – и в следующий момент на нем появляется человек. Он будто всегда там был, просто раньше ты не мог рассмотреть. Удивительная штука – сны.

-Светлана Владимировна…

– Света, – я вынырнула из собственных раздумий и поднялась с кресла. – Ну, прошу тебя. Компьютеров тут предостаточно, можешь работать.

Мишель кивнула и заняла мое место. Она переменилась на глазах – ее спина, до этого чуть согнутая, выпрямилась, глаза блеснули профессиональным огоньком интереса. Здесь, в Конторе, он горел почти в каждом взгляде – искра настоящей любви к своему делу. Мало где еще слово «идея» имело настолько большое значение.

– Сконцентрируйтесь на Максиме, пожалуйста. Нам нужно настроиться на него, чтобы запрос дошел.

Я кивнула, вспоминая в мельчайших подробностях наш единственный с «воришкой» разговор. Только сейчас заметила, что внешне Мишель изменилась. В жизни у нее не было длинной разноцветной косы… Компенсация. Все молодые дрим-сталкеры так делают. Строят свое идеальное тело во сне, добавляя черты, которые не могут иметь в реальности. Потом, года через три до них наконец доходит. И начинаются тренировки, чтобы выправить фигуру, новые стрижки, пластические операции. Облики во снах уравниваются с реальными – и вот тогда личность обретает равновесие. Миша, конечно, эту ступень еще не перешагнула.

– Ты станешь красивой девушкой.

Она не ответила, сосредоточенно глядя на экран монитора. Я всмотрелась в поисковую строку: «Максим воришка убийца дрим-сталкер фигура в капюшоне». Вероятно, эти слова брались напрямую из моего подсознания, потому что Мишель не прикасалась к клавиатуре, лишь водила мышкой из стороны в сторону. Загрузка результатов продолжалась довольно медленно, но шла, это главное.

– Ты молодец!

– Не отвлекайся, – резко бросила Мишель. – Сосредоточься на главном, пожалуйста. Потом поговорим.

Наконец, результаты поиска загрузились. Ссылки на экране плыли в разные стороны, большая часть совсем не работала. Мишель ругалась себе под нос, клацая мышкой все агрессивнее. Наконец, одна из вкладок соизволила открыться. Девушка склонилась к монитору и стала читать.

– Коварный Макс, вор снов. Глава проекта «Ангелина». Особо опасен, подлежит немедленному устранению. Возможности в сновидении: практически не ограничены, Макс… – Миша недовольно откинулась на кресле. – Дальше код поврежден, ничего не разобрать.

– Проект «Ангелина»… – в голове неприятно зудело – я вот-вот вспомню. Ангелина…

– Сейчас поищем и об этом. Так. Проект «Ангелина». Ой, что со связью? Ничего не загружается!

– Что? – я склонилась над компьютером. Действительно, на экране моргало сообщение об отсутствии соединения. – Я понятия не имею! Ничего не меняла, никуда не нажимала.

Миша сжала кулаки, и тут в тяжелую стальную дверь бункера вежливо постучали. Мы с девушкой переглянулись. Давно забытое чувство опасности захлестнуло с головой. Я помогла Мишели подняться – девушка сильно дрожала – и потащила ее за собой, в дальний угол помещения. В дверь постучали еще раз – а потом она слетела с петель от мощного удара.

– Доброе утро, девочки!

Он не спеша прошел в центр бункера – все такой же насмешливо-надменный. В правой руке Макс держал на поводках двух огромных доберманов, хищно рычавших. Миша заскулила от страха, сползая по стенке. Я вспомнила ее личное дело: панический страх перед собаками.

– Псы проголодались, Мишель! – воришка чуть отпустил поводы, и доберманы рванулись к нам.

Мишель зарыдала, сжавшись на полу в бесцветный комок, даже я попятилась – настолько злобно лаяли псы. Но я же не новичок, заколка сама собой нырнула в руку, превращаясь в сверкнувший под светом ламп клинок. Два коротких взмаха – и туши псов рухнули к нашим с Мышкой ногам, исчезая на глазах.

Но остановить хозяина доберманов я не успела. Макс пересек бункер быстрым длинным рывком и кончик его меча уперся мне в артерию.

– Замри.

Прижавшись к стенке, я постаралась отметить малейшие детали, за которые мог зацепиться взгляд. Плащ с вороном – вот что надо искать, когда проснусь. Макс перевел взгляд на скорчившуюся в углу Мишель.

– Не надо больше искать обо мне информацию. Иначе в следующий раз собак будет больше.

Девушка никак не могла успокоиться, захлебываясь слезами. Воришка повернулся ко мне.

– Не торопись, Света. Всему свое время. Мы с тобой еще очень близко познакомимся! – и, отняв клинок, Макс отступил обратно к двери, исчезая в темноте прохода. Гнаться за ним смысла не было – нужно помочь Мише. Я присела на корточки и обняла девушку.

– Тише, тише, маленькая. Дыши глубже. Давай, вместе со мной. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Мишель судорожно вздохнула – и растворилась в воздухе. Оставаться во сне уже смысла не было, так что я прикрыла глаза – и почувствовала, как выныриваю в реальность.

Мышка плакала, скорчившись внутри капсулы. Нажав кнопку вызова медсестры, я помогла ей выбраться наружу, обнимая за плечи, уговаривая, успокаивая девушку всякими глупостями.

– Почему? Почему с-с-соб… Почему?!

«Потому что он – чудовище».

Голова болела страшно, но оно и понятно – сеанс прошел отвратительно. Боль мешала мыслить последовательно, клочки и обрывки разных наблюдений беспорядочно метались.

«Он проник к нам без усилий. Знает Мишель и ее слабости! Вынес дверь бункера без усилий. Проект «Ангелина». Серебристый ворон».

Наконец, вошла медсестра. Оставив стажера на ее попечение, я поплелась к себе в кабинет.

Упав в кресло, минут пять просто сидела в оцепенении, ожидая, когда боль немного утихнет. Когда цветные круги перед глазами пропали, я склонилась над компьютером. Доступ в архив. Поиск по словам «Ангелина», «Ворон», «плащ».

Девятнадцать результатов. Тринадцать из них – разные Ангелины, шесть – по плащам и воронам. Я стала читать, открывая одну вкладку за другой. На третьей Ангелине в кабинет без стука влетел Семен.

– Как ты умудрилась угробить мне стажера за полчаса?

Я пожала плечами. Казалось, малейшая заминка может стоить всего расследования. Ангелина Сергеевна Штольц, уборщица. Не то. Ангелина Александровна Биева, погибшая при исполнении… Не то. Все не то. Семен зашел за спину и уставился в экран.

– Что вы нарыли?

– Ты случайно не помнишь, у нас не было культов ворона, или чего-то похожего? – я щелкнула мышкой в очередной раз.

Семен нахмурился.

– Были идиоты, нашивавшие себе на одежду эмблему в виде ворона. Ты же их лично разрабатывала, нет?

Я вздрогнула так сильно, что ударила мышкой об стол.

– Точно!!!

– Ты чего так всполошилась? – Семен заломил бровь. – Это же было твое дело, одно из самых серьезных. Даже на задержание лично выехала, а сектант какой-то по голове стукнул. Потом тебя спецназовцы выносили из здания.

Я вспомнила.

– Точно! Секта «Крылатые». Фанатики, верившие, что сны приближают их к ангелам господним. Только почему-то себя отождествляли исключительно с птицами!

Пара кликов – и отыскала информацию по делу.

– Это же было всего четыре месяца назад! И как я умудрилась это забыть? Мы тогда накрыли всю секту, никого не упустили. Взяли троих лидеров, всего было… – я нашла строчку в отчете, – двадцать три человека. Отправили на принудительное лечение.

– А ты с чего вдруг их откопала? – С того, что Макс носит плащ с вот этим, – я ткнула пальцем в экран, с которого на нас единственным глазом смотрел серебристый ворон.

Информацию об еще живых членах бывшей секты достали за полчаса. Большинство так и оставались на учете и в застенках психиатрических клиник, а те четверо, которым повезло выбраться из лап безумия, жили вполне обычной и размеренной жизнью. И все же – это была зацепка. Макс облачился в плащ не забавы ради – он точно хотел, чтобы я докопалась до истории «Крылатых». В ежедневнике появилась новая отметка; запланировать разговор с прошедшими лечение сектантами. И, возможно, навестить парочку тех, кто все еще оставался в больнице.

По проекту «Ангелина» ничего выяснить не удалось – ни одна из тринадцати женщин никак не была связана ни с сектантами, ни со мной лично.

Мы с Семеном уже второй час провели в режиме мозгового штурма, когда в комнату, постучавшись, вплыла Мишель. Девушка, все еще бледная и с пустым взглядом, присела на стул для посетителей.

– Как ты?

– Л-лучше. Извините. Я не должна была…

Я сразу выставила ладонь, прерывая глупые извинения.

– Ты ни в чем не виновата. Напротив, я хочу поблагодарить тебя за помощь в рискованном предприятии. Из добытой тобой информации у нас появились новые зацепки, – я встала и подала Мишели чашку кофе. Девушка благодарно улыбнулась. – То, что ты так испугалась – нормально. У каждого из нас есть слабые места, болевые точки, на которые можно надавить. Плохо, что этот Макс так хорошо знает тебя. Скажи, с кем ты общаешься в институте, да и за его пределами? Кто мог знать, что ты боишься собак?

Мишель пожала плечами.

– Вообще-то немногие. Я не скрываю своего страха, потому что, сами видели, не могу чисто физически. Любой, кто хоть раз видел меня рядом с собакой, мог догадаться. В институте я больше всех общаюсь с Семеном Аркадьевичем и теперь вами. Дома только кот и пожилая мама. Отчим умер пару лет назад. Отношений нет, просто не нашла еще своего человека.

Я понимающе кивнула.

– Значит, близких друзей из Конторы у тебя нет. Жаль, это бы сузило круг подозреваемых. Теперь посмотри пожалуйста вот на эти лица, – я вывела на экран фотографии «Крылатых», – знакомых не видишь?

Некоторое время взгляд Мышки бегал по монитору. Потом девушка отрицательно покачала головой.

– Жаль. Ну, тогда можешь идти, отдыхать. Сегодня от занятий я тебя освобождаю. И подумаю, как наградить такую талантливую девушку.

Миша залилась краской так густо, что я начала за нее волноваться.

– Светлана Влади… Светлана, а могу я сама попросить награду?

Мы с Семеном удивленно уставились на девушку.

– Смотря что ты хочешь попросить.

– Доступ в институтский архив! – выпалила Мишель, справившись с волнением.

Повисла пауза.

– Тебе зачем?

Мышка потупилась.

– У меня несколько причин. Во-первых, интересуюсь историей института, а многие документы засекречены. А во-вторых, хочу помочь в расследовании по мере сил. У меня на это теперь личный интерес.

Я благосклонно кивнула.

– Дам распоряжение. С завтрашнего дня получишь академический допуск. Выше уже секретные документы, к ним пускают только у меня и глав отделов.

Девушка кивнула и улыбнулась, сразу став намного привлекательнее. Все бы ничего, но головная боль вернулась, уничтожая настроение.

– Ладно, – буркнула я, массируя виски. – Свободна, стажер. Завтра заберешь карточку доступа у моего секретаря.

– Слушаюсь! – Мышка, очень серьезная, вышла за дверь.

– Мне очень не нравится твоя мигрень, – Семен положил руку мне на плечо. Я поморщилась и отстранилась.

– Она никому не нравится. Что ты предлагаешь?

– Зайди к Кристине, она тебя посмотрит, даст таблеточек покушать – будешь как новенькая!

– Я только недавно проходила осмотр! Не хочу снова дергать сверхзанятую Крис.

Семен скрестил руки на груди.

– Ты определись, что тебе больше неудобно: попросить Кристину её работу сделать, или головной болью мучиться?

Я устало вздохнула.

– Ладно. Разберусь. Макса мы как ловить собираемся?

– Никуда он от нас не денется, – пообещал Семен. Я лишь покачала головой.

– Тебе пора идти к техникам. Не задерживаю.

Оставшись одна, я попыталась собрать мысли в кучу. Боль усилилась, в ушах зазвенело так сильно, что даже не сразу долетел спокойный холодный голос секретаря.

-…Президент.

– Что? – с трудом приняв вертикальное положение, я уставилась на бесцветную фигуру перед собой.

– Я сказал, что в понедельник, в одиннадцать, вас требует к себе Президент, – механически повторил мужчина.

«Скорее всего, очередной заказ на убийство»

– Хорошо, я буду, разумеется. Еще что-нибудь?

– Нет, – секретарь оставил на столе листок с запиской, написанной первым лицом государства. «Пн, 11:00». Как всегда.

– Вызови мне Кристину, пожалуйста.

Мужчина удалился. Я положила голову на холодное дерево стола, ожидая доктора. День начинался отвратительно: зацепки пока никуда не привели, голова раскалывалась, Мишу напугали до истерики.

«Ангелина. Вспомни. В этом имени твое спасение».

Мысль всплыла на поверхность легко и непринужденно. Я моргнула, чувствуя, как боль отступает на задний план.

Ан-ге-ли-на. Кто же это такая? Самое неприятное – ощущение воспоминания, беспощадно затертого памятью. Я прикрыла глаза, произнося имя раз за разом. Разум неохотно и со скрипом проявлял в голове мутную картинку.

– Привет, красотка! – дверь распахнулась, и в кабинет впорхнула Кристина.

Как тебе рассказать, что такое Кристина? Представь себе маленькое, полноватое и кудрявое существо женского пола неопределенного возраста, излучающее бесконечное количество позитива – вот это и будет Кристина. Крис улыбнулась и погладила меня по голове.

– Болеем?

Я издала какой-то плаксиво-согласный звук. – Сколько спишь? Именно спишь, не медитируешь, не работаешь?

– Часа два в день.

Крис недовольно цокнула языком.

– Ты как стажер, Свет! Разве можно так себя гробить?

– Сталкерам достаточно часа, чтобы выспаться.

– А телу доблестных сталкеров нужно, представь себе, восемь часов здорового сна! – Тело и так отдыхает больше двенадцати часов, скоро уж совсем мышцы атрофируются.

– Мозг. Страдают клетки мозга, – упрямо продолжила давить Кристина, – Ясно тебе?

Я картинно закатила глаза, за что получила неслабый подзатыльник.

– Ай! Ну хорошо, хорошо! Я высплюсь!

– Смотри мне, – Крис сделала жест «я за тобой слежу», – проверю. Сейчас выпишу хорошее успокоительное.

Я благодарно, хоть и немного натянуто улыбнулась подруге. Кристина зачастую становилась совершенно невыносимой в своей заботе, но лишь потому, что искренне переживала. И не только за меня – она вообще редкий случай гармоничного сочетания искреннего переживания за всех подряд и здорового врачебного цинизма.

***

Из Конторы выбралась только к обеду. Учитывая, что приехала в четыре – отработала полный рабочий день. Побывала на конференции медицинского корпуса: докладывали о зомбировании человека с помощью сновидений. Полезная техника, хотя намного более долгая и тонкая, чем обычное убийство. Надеюсь, в скором времени нас, Кошмаров, переквалифицируют, и мы станем гипнотизерами…

Заскочив в аптеку за таблетками, поехала домой, по дороге размышляя, что лучше сделать – поработать во сне, помедитировать или подготовиться к следующей лекции. На медитацию я возлагала большие надежды – вдруг удастся обмануть-таки память и вытащить на поверхность загадочную Ангелину.

Машина плавно тронулась с места. Я буквально чувствовала, как внутри раскручивается тугая пружина. Дом – безопасность. Дома будет покой.

Так я тогда считала. Я ошибалась.

Глава 4

Миф о пещере

Я ушла под воду,

с каждым движением

погружаясь все глубже.

В прихожей царила благословенная тишина. Я повесила пальто на крючок, прошла на кухню и налила воды из фильтра. Головная боль все еще не давала покоя, так что я быстро закинула в рот две таблетки и запила их. Вода прокатилась по горлу, я выдохнула. И…

– Ты знакома с мифом о пещере?

Я развернулась на пятках – и швырнула стакан на звук. Фигура в плаще крутанулась вокруг собственной оси – и осколки стекла разлетелись по коридору, ударившись о стену. Макс тут же скользнул в гостиную, на случай если у меня окажется под рукой пистолет. К сожалению, в тот раз оружие я оставила в сейфе. Расслабилась, непозволительно расслабилась! Стараясь ступать как можно тише, я двинулась следом.

– Миф о пещере – это мысленный эксперимент, – продолжил воришка из-за стены. Голос его, уверенный и звучный, отлично долетал до моих ушей. – Его придумал древнегреческий философ и ученый – Платон.

Я добралась до арки, ведущей в гостиную – и без предупреждения ворвалась внутрь. Все дрим-сталкеры на службе у государства проходят специальную подготовку, обучаясь боевым искусствам на необходимом уровне. Оперативники, вроде меня, отлично обращались со своим телом, в отличие от техников, например, Семена. Вообще, курс боевых искусств – самая гибкая из дисциплин в нашем НИИ, потому что каждый выбирает что-то свое.

К чему я веду? А к тому, что подготовка не помогла. Я шагнула вперед, перенеся вес на правую ногу, попыталась достать Макса быстрым ударом в челюсть. Он шагнул влево и, перехватив, быстро заломил руку за плечо. Я зашипела и рухнула к ногам противника. Так, если переживу эту стычку, с сегодняшнего дня – никуда без пистолета! И надо потренироваться на татами.

– Платон сказал, – Макс толкнул меня на пол и выпустил руку. Даже не вывернул. – «Представьте себе рабов, скованных так, чтобы невозможно было двинуться, повернуть даже голову. Эти рабы сидят в пещере, лицами к стенке. За их спинами – светильники…»

Я отползла подальше. Фигура в капюшоне не пыталась препятствовать – только тонкие губы скривились в презрительной усмешке.

– «…Кормят рабов другие люди, свободные. Рабы не видят ничего, кроме теней на стенке пещеры. Это – их мир, который они воспринимают по-своему. Рабы в пещере – люди первого уровня восприятия…»

Я потянулась в карман за телефоном. Нужно как-то сигнализировать, вызвать подмогу! Макс расстроенно покачал головой.

– Не надо, Света. Не стоит. Дослушай миф.

– Пошел к черту! – я выхватила смартфон и судорожно попыталась найти контакт Семена.

– Твой дом заминирован, – в голосе воришки зазвучала сталь. – Не будешь слушаться – взлетишь на воздух.

– И ты тоже! – палец замер на кнопке звонка. Я почувствовала, как по спине бегут злобные мурашки.

– Я бы не был так уверен. Начал бы я угрожать взрывом, если бы переживал хоть сколько-нибудь по его поводу? Вот и думай.

Я отложила телефон. Здравый смысл подсказал, что лучше не рисковать – по крайней мере, этот псих пока не проявляет агрессии. Значит, можно сделать вид, что слушаю, и в это время что-нибудь придумать. Я опустилась в кресло.

– Умничка, – Макс по-профессорски заложил руки за спину. – На чем мы остановились? Ах, да. «Рабы – люди первого уровня восприятия. Они ограничены, они не знают о существовании мира за пределами стены пещеры.

Теперь представь, что одному рабу удалось каким-то образом сбежать, увидеть этот самый мир и осознать, что он и его товарищи – лишь рабы в пещере, служащие потехой для нормальных людей. Он возвращается к остальным рабам – и рассказывает правду. А те считают его сумасшедшим, начинают спорить, могут даже убить – ведь это новое знание разрушает всю картину их мира». Понимаешь, к чему клоню?

«По всему дому скрытые камеры. Жаль, нет микрофонов…»

– Ты не слушаешь, а это правда важно. Послушай меня, Света. Пожалуйста. Не заставляй меня продолжать воровство.

– Как ты проник сюда? Дом весь опутан сигнализацией.

Мужчина оперся о стенку.

– Я просто появился здесь.

– Что ты несешь?! Как это «просто появился»?!

– Элементарно, – хмыкнул Макс. – Точно так же, как ты появляешься в чужих снах.

На секунду я забыла как дышать. Неужели мы в его сне? Если так – то у меня настоящие проблемы! Я уставилась на собственные руки – первая и самая надежная техника проверки реальности. Руки не расплывались, количество пальцев оставалось нормальным, форма – тоже.

– Мы не во сне, псих!

Макс рассмеялся мягким и совсем не злобным смехом.

– Да, да. Проверки помогают, правда?

– Ты просто ненормальный! – я не выдержала и вскочила на ноги. – Что тебе нужно?

Воришка устало склонил голову.

– Для начала – чтобы ты меня послушала. Это ведь не навредит, правда?

Я промолчала. Макс решил продолжать:

– Ты – рабыня, глядящая на стенку пещеры. Я пытаюсь расширить твое восприятие, перевести на новый уровень. Я хочу, чтобы ты проснулась.

– Я не сплю!

– Откуда ты знаешь? У тебя же нет возможности по-настоящему это проверить!

– Так, хватит!

Я схватила со стола тяжелую статуэтку – и еще раз попыталась попасть в Макса. Тот ловко перехватил «снаряд» в воздухе и положил рядом.

– Красивая вещь, чего ты ей кидаешься? – он слегка толкнул статуэтку длинным пальцем. Та качнулась, но устояла.

– Я тебя задерживаю за проникновение со взломом!

– Во-первых, я ничего не взламывал. Во-вторых, можешь попробовать, – рука в перчатке продемонстрировала маленький детонатор, – Не хотелось бы этого делать, но придется, если ты нападешь еще раз. Что ж, в этот раз диалога не получилось. Значит, ещё встретимся. Да, кстати, ты же не думаешь, что я не заметил камеры? Я на них не отражаюсь, потому что влияю на сон, как хочу. Возможно, когда ты посмотришь записи, там будут только помехи. Или черный экран. Не знаю. Кстати, ты же понимаешь, что при попытке разминирования здесь все взлетит на воздух? И не стоит отсюда переезжать, я все равно в таком случае взорву это гнездышко, а потом заминирую дом, в который ты заселишься. И уже не буду предупреждать. Рад, что хоть сейчас ты слушаешь!

Пришлось молча наблюдать, как Макс вышел из комнаты. Двигаться я решила только, когда хлопнула входная дверь. Мозг, накаченный адреналином, выдавал ответы раньше вопросов.

Вышел через дверь. Не растворился в воздухе. Несмотря на веру в собственный бред, воришка вышел через дверь. Значит, не фантом, не призрак – человек.

Дом заминирован. Или он хочет убедить меня, что заминирован. Нужно позвонить Семену, пусть вызовет саперов.

Камеры. Проверить камеры. Не важно, что там наговорил псих – техника не лжет. Я подскочила к компьютеру. Запись с камер за сегодня… Отключены.

– Твою ж…

Зазвонил телефон. Я уставилась на экран, никак не понимая, кто звонит. Буквы отказывались складываться в слово, голову пронзила новая, ослепляющая, боль. Невольно заскулив, я приложила телефон к уху.

– Алло?

– Света! – Семен. Это был Семен. – Света, ты меня слышишь?

– Слышу. Приезжай. Срочно. Он был здесь!

***

Он приехал через сорок минут. Я уже успела достать коньяк и выпить две стопки, так что мыслила спокойно. Семен привез с собой команду саперов, которым мы запретили притрагиваться к возможным минам, только проверить их наличие. Спустя пятнадцать минут подбежал командир отряда.

– Вам нужно срочно покинуть это здание. Заряды взрывчатки закреплены по периметру фундамента. Малейшая искра…

-… И все взорвется, – я раздраженно кивнула. – Мы, представьте себе, в курсе. Но переезжать я не собираюсь.

– Но вы…

– Я полностью уверена, что случайно взрывчатка не сдетонирует. Я это знаю так же точно, как и то, что едва вы приступите к разминированию – дом взлетит на воздух. Так что – не вздумайте даже дышать на бомбы. Это мой дом и, если хотите, моя взрывчатка. Приведите все в порядок – и можете быть свободны.

Солдат (может, бывший солдат, не знаю – держался он по-военному) посмотрел на меня как на сумасшедшую, но подчинился. Вскоре в доме остались только я, Семен, мои сколопендры и несколько килограммов взрывчатки. Друг накрыл мои сцепленные ладони своей.

– Ты точно не хочешь переехать? Куда угодно, Свет. В США, на Кайманы, да хоть в бункер в Антарктиде!

Я выпила еще коньяка, закусив заветренным салатом из холодильника. Отвратительный вкус.

– Он проникает в мои сны. В мой дом. Он минирует фундамент, не тронув сигнализации. Он отключает камеры. Я нигде не буду в безопасности, пока Макс не пойман. Я никуда отсюда не уеду.

– Тогда приставим к тебе охрану!

Задумавшись на пару секунд, я согласилась.

– В дом их не пущу, но периметр пусть сторожат. Найди пару толковых ребят.

Семен кивнул, помечая за мной в смартфоне.

– А мы тем временем направим все силы на его поиски.

– Нельзя, – я качнула рукой, наблюдая за игрой света на гранях стопки. – В понедельник меня вызывает Президент. Даст новое поручение.

– Сегодня еще не понедельник, а пятница. Собирайся, выходные у меня проведешь. Тебе отдохнуть нужно, пока совсем в привидение не превратилась! Завтра возьмем Улю и поедем на озеро!

– Еще рано, – покачала я головой. – Вода ледяная, купаться не получится.

– Зато рыбалка отличная! А ты хоть выспишься в безопасности.

«Я нигде больше не могу спать в безопасности».

– Хорошо. Только покормлю красавиц.

Семен скорчил рожу – мои насекомые пугали его до невозможности.

Уже через час я забросила спортивную сумку, набитую вещами на заднее сидение новенького Lamborghini. Мы ехали к Семену домой.

***

– Тетя Света приехала, тетя Света приехала!

Я засмеялась и подхватила Павлика, сына Семёна на руки – совсем легкого, худого и искрившегося счастьем. Павлику было семь лет.

– Привет, большой мальчик!

Отпустив сына обниматься с отцом, я прошла дальше в прихожую, чтобы поздороваться с женой Семена.

– Здравствуй, Алёна. Как вы тут?

Невысокая худая женщина радушно мне улыбнулась и кивнула.

– Привет, Свет. Ничего, живем. А вы с Улечкой?

– Она в порядке, – я поправила волосы и сняла туфли. – Я, видишь, не очень. Семен пригласил меня переночевать.

– Ты же знаешь, мы всегда тебе рады!

Я не знала, искренне ли говорила Алёна. Мы с ней никогда не были по-настоящему дружны – может, в силу возраста (Алена старше меня на семь лет, как и сам Семен), но, скорее всего, из-за характеров. Еще, наверное, Алена ревновала ко мне Семена, не знаю… Как-то не довелось спросить прямо. Может, и к лучшему.

Мы посидели на кухне до глубокой ночи. Впервые за несколько месяцев я поела вкусной, домашней еды. Семен избегал «рабочих» тем – берег от лишних переживаний. Я не возражала – меньше всего сейчас хотелось обсуждать воришку. Сообщение о поездке на озеро и Алена, и Павлик восприняли с энтузиазмом – после долгой зимы, выдавшейся в этом году довольно холодной, поездка на природу обещала океан самых положительных эмоций. Я позвонила твоему папе – и он, конечно, разрешил взять тебя на выходные с собой. За что я всегда любила Влада – так это за бесконечное понимание.

Наконец, добравшись до койки, я погрузилась в тяжелый, темный сон без сновидений. Хотелось просто отдохнуть. Не скажу точно, в какой момент этого сумасшедшего вечера прошла головная боль, но именно тогда я почувствовала, что растянутый до отвращения день закончился.

***

Нам понадобилось все утро, чтобы забрать тебя и выехать из города – ты же знаешь, какие кошмарные в Москве пробки. Помню, как сильно ты обрадовалась, как щебетала с Пашей на заднем сидении, пока Семен утапливал в пол педаль семейного минивэна.

Когда озеро показалось из-за поворота, все уже устали от долгой тяжелой дороги. Я всмотрелась в ровную гладь водоема – лед все еще не сошел. Вы с Пашей первыми выскочили наружу, чтобы пробежаться по уже оттаявшей местами траве. Я снова засомневалась в правильности поездки – все-таки, весна еще не полностью вступила в свои права, и погода стояла прохладная.

– Дети, не приближаться ко льду! – строго напомнил Семен. – И вообще, давайте сначала занесем вещи в дом.

Да, на берегу озерца расположились несколько деревянных коттеджей, один из которых мы сняли на выходные. Внутри оказалось довольно чисто и уютно – пахло смолой, чувствовалось тепло электронного отопления. Раскидав небольшие сумки по комнатам, вся наша честная компания отправилась гулять.

Красота природы вокруг была оглушительна. Невысокие холмы, поросшие елями и соснами, озеро в низине, наполняемое рекой, петлявшей где-то в лесу на другом берегу. Лед, зимой ярко блестевший на солнце, сейчас потемнел, кое-где уже проступила вода. Было тревожно смотреть на эту картину – чувствовалось, что один малейший толчок – и все эти кубометры льда с грохотом разойдутся в стороны. Под ногами еще хрустели кое-где остатки снега, но в основном шуршала серо-бурая прошлогодняя трава.

Ты и Павлик затеяли догонялки, Алена решила вернуться в домик и разогреть обед. Я и Семен остались наедине. Друг, скрестив руки, наблюдал за несущимися по небу облаками.

– Ну, как? Расслабляешься?

Я прислушалась к себе. Пружина, заведенная вчера, не желала раскручиваться, но и резко распрямиться не грозила. Как говорят наши химики, «система замерла в шатком равновесии».

– Как ты сказала?

Кажется, последнюю фразу я произнесла вслух.

– Я говорю, что не смогу расслабиться, пока мы не поймаем психа, держащего в руках детонатор от моего дома.

Семен понимающе крякнул, неловко переступив с ноги на ногу.

– Ты же знаешь, что…

-… Мы сделаем все возможное, – я вздохнула и присела на пенек. Дерево было холодное и чуть влажное, еще не нагревшееся от солнца. – Я, кажется, начинаю понимать его патологию.

– Да ну? Просветишь?

– Он напомнил мне «Миф о пещере».

– Ммм… Аристотель?

– Платон. Суть в том, что Макс пытался доказать, мол, я – рабыня в пещере, а он – человек более высокого уровня восприятия. Возможно, он считает себя кем-то вроде избранного, может, даже богом. Но не понимаю, зачем ему тогда пытаться открыть мне глаза?

– Ты – глава Конторы. Представь, что будет, если он сможет завербовать тебя в свою веру?

– Обратить.

– Что?

– Это называется «обратить», Сём.

– В общем, получив контроль над тобой, он возьмет в руки весь институт.

– Логично.

– Свет… – друг положил руки на колени, словно собираясь вставать. – Не надумала в отпуск сходить?

– Что? Сейчас?!

– Именно, – кивнул Семен. – Чтобы обезопасить и себя, и Контору. Поживешь с Улей и Владом, развеешься, а мы пока прижучим урода!

Я посмотрела на друга, пытаясь понять, дурак он или просто глупо шутит.

– А ничего, что Макс обещал подорвать мое следующее убежище, если я не останусь в особняке? Предлагаешь мне перевезти семью на пороховую бочку?

– Ну разумеется, нет! Вывезем вас тайно за границу, пусть психопат хоть обыщется, все равно не достанет. Охрану опять же обеспечим!

Я вздохнула и начертила палочкой круг на земле.

– Во-первых, даже если мы сможем тайно покинуть страну, и Макс меня не найдет, это его не остановит. Если мы говорим о власти над Конторой, то следующий удар будет по тебе. И в этот раз Макс церемониться не станет. Готов рискнуть Павликом? Аленой?

Семен промолчал.

-Во-вторых, – продолжила я, перечеркивая круг, – я видела, на что способен во снах наш воришка. Не уверена, что кто-нибудь, кроме меня, сможет выйти с ним на равных. Если уйду сейчас – можешь гарантировать, что возьмешь Макса в течение недели? Месяца? Года? Вот то-то же. Узнав, что я в отпуске, он вообще может затаиться и ждать. Что тогда? Прикажешь вечно прятаться?

– Я понял, плохое предложение, – друг поднял ладони в примирительном жесте. – Просто… Ты сейчас не в лучшей форме, Свет. Как минимум, твои мигрени.

– Мои мигрени – последствие травмы, и только. Кстати, ты договорился о встрече с бывшими «Крылатыми»?

Семен некоторое время молча смотрел на небо, потом все же ответил:

– Мы не можем назначить им официальный допрос, поэтому пришлось договариваться. Сама понимаешь, людям не улыбается вспоминать всю эту историю. Нам с тобой «Крылатые» – строчка в отчете, рабочий момент. Им – секта, сломавшая жизни. В общем, из четверых адекватных согласился только один, я тебе в понедельник-вторник сообщу точно о времени и месте встречи. Ну, а с неадекватными – в любой момент, только в клинику позвоним заранее.

– Хорошо.

Еще пару минут мы молчали, наслаждаясь тишиной и покоем этого места. А потом…

– Уля! Ульяна!

Не знаю, в какой конкретно момент веселый голос Пашки превратился в тревожный, а потом – в испуганный. Мы с Семеном посмотрели туда, откуда он доносился – и у меня по позвоночнику побежали мурашки ужаса.

Видимо, ты слишком увлеклась игрой в догонялки – и, забыв о запрете, выскочила на лед. Я понеслась с холма вниз, глядя, как твоя фигурка удаляется все дальше и дальше по темной глади озера. Более послушный и благоразумный Паша остался на берегу – и отчаянно кричал подруге, пытаясь одновременно остановить ее и привлечь наше внимание.

Страх ударил в голову пудовой кувалдой, вышибив все мысли. Я просто бежала – сначала по мокрой траве, потом по гальке и, наконец, по льду. Еще пара шагов – и ты, притихшая от испуга, оказалась у меня на руках. А мы обе – посреди весеннего озера. Лед предостерегающе затрещал – и я тут же поставила тебя подальше от себя, поближе к берегу. Семен, прошедший всего несколько метров по льду, остановился и протянул к нам ладони.

– Улечка, иди сюда. Только медленно! Очень медленно! Не поднимай ноги, как будто на коньках! Умеешь кататься на коньках?

Я чувствовала тревогу в голосе боевого товарища, но голос Семена подействовал успокаивающе – и ты пошла, осторожно переставляя маленькие ножки. Я даже дышать перестала. Один… Два… Три… Казалось, секунды превратились в часы, а время растянулось в длинную тонкую спираль, по которой брела ты, моя доченька. И когда, наконец, ты оказалась на руках у засмеявшегося от радости Семена, я точно знала – сегодня на голове прибавилось седых волос.

Семен же, поставив тебя на твердую землю, повернулся ко мне.

– Давай обратно, потихоньку, осторожно!

Я сделала шаг. Лед протестующе затрещал. Теперь медленно подтянуть вторую ногу, не переносить весь вес на одну точку. Еще шаг. Трещины под ногами поползли быстрее. Сейчас я над глубиной метров в семь. Семь метров ледяной воды. Подтянуть. Вторую. Ногу. Говорят, чем ближе к берегу, тем лед тоньше. Третий шаг. Подтянуть но…

Я не успела понять, как именно это произошло. Был только звук – отвратительное «крааакхк!» – и лед лопнул. Обжигающе холодная вода захлестнула с головой, по телу тут же прокатилась болезненная судорога. Воздух мгновенно покинул легкие – я видела, как к поверхности воды поднимаются огромные пузыри. О том, чтобы попытаться всплыть, речи не шло – ноги свело, и я неловко барахталась, стараясь просто не погрузиться еще ниже. Воздуха оставалось все меньше. Мир темнел, темнел, пока совершенно не исчез. И осталась только темнота.

Ульяна повернула книжицу к Семену.

– Тут мама воспоминание вморозила. Из детства ещё. Ей, наверное, тяжело было бы все случившееся передать через воспоминания, но кусочки тут и там встречаются.

Воспоминание выглядело, как чуть выпуклая фотография. Чем дольше старик в нее вглядывался, тем отчетливее перед мысленным взором вставала картинка.

***

– Ты здесь и сейчас.

Эту идиотскую фразу психиатр повторил уже в третий раз. Я только устало вздохнула в ответ.

– Я знаю. Вы меня не слушаете.

Немолодой уже мужчина, сидевший напротив, поправил очки.

– Еще как слушаю. Ты утверждаешь, что свела своего одноклассника с ума, превратив его сны в кошмары. И что можешь управлять собственными сновидениями и сновидениями других людей. Поэтому давай начнем с того, что ты…

– …Нахожусь не во сне, – раздраженно договорила я. – У меня нет проблем с определением реальности!

Врач кивнул и что-то для себя пометил в блокноте.

– И за что, по-твоему, ты наказала Кирилла?

– Он издевался надо мной, – я прикрыла глаза. «Рыжая образина! Уродина! Эй ты, ненормальная!»

– И за это, по-твоему, следовало превратить его в инвалида?

Я вспомнила лицо Кирилла, жирное и придурковатое. Теперь он окончательно превратился в пускающий слюни кусок мяса. Остался пленником собственных кошмаров.

– Никто не заслуживает такой участи. Я не знала, что делаю. Думала, это мой сон, обычный сон. И мстила.

– Напомни, сколько тебе лет?

– Вы опять меня проверяете? Мне тринадцать. Я не ненормальная. То есть, ненормальная, но не в том смысле. Я умею… Что-то.

Психиатр снял очки и положил их на столик. Значит, ничего записывать не будет. Не будет записывать – будет читать лекции. Начнет лекцию – усну от скуки. А спать нельзя, пока не выяснится, что я такое и скольким еще людям могу навредить.

– Ты не спала уже?.. – видимо, почуяв мое настроение, дядька передумал разглагольствовать.

– Два дня. Ну, две ночи. Два, – я зачем-то продемонстрировала два пальца, – Буду спать как можно меньше, чтобы не возникало лишних возможностей.

– Ты должна спать регулярно. Ты еще совсем девочка, твоему организму нужен здоровый восьми-девятичасовой сон.

– Мой здоровый восьми-девятичасовой свел с ума одноклассника.

Не помню, как мы спорили дальше. Забрав меня из кабинета врача, мама зашла в аптеку и купила какие-то таблетки. Наверное, по рецепту психиатра.

***

Я с трудом разлепила веки. Кожу жгло огнем, яркий свет белой лампы слепил глаза. Надо мной кто-то склонился.

– Очнулась, слава Богу!

Семен. Это голос Семена. Я лежала на кровати, в домике на берегу озера, а вокруг хлопотали Семен и Алена. Значит, меня спасли. Вытащили на берег.

– Кхаа… – из горла вырвался надсадный хрип.

– Тише, тише, – Алена похлопала меня по плечу. – Ты ледяной воды наглоталась, все связки обморозила!

– Кхаа… Кхаак Уля?

– Все хорошо с Улей. Поначалу ревела со страху, но сейчас, вроде, успокоилась. Они с Пашей внизу, смотрят что-то по телеку.

Я выдохнула и устало прикрыла глаза, давая двум парам рук втирать в меня разогревающую мазь и спиртовые настойки. На организм навалилось жуткое оцепенение – даже мысли текли в каком-то странном направлении. Вспомнилось, как я боялась засыпать в тринадцать лет, после первого моего опыта дрим-сталкинга. И как в 14 я научилась незаметно проникать во сны других людей. Как же это было давно…

«Прошлое в прошлом. Прошлое – слуга совести и враг любого убийцы. Прошлое мне не нужно».

Глава 5

Пробуждения

Когда так долго спишь,

Просыпаться невыносимо.

– Президент ожидает вас.

Я вяло кивнула. Простуда, заработанная на выходных, давала о себе знать – тяжелая, словно чугунная заготовка, голова никак не желала работать. Дико хотелось забраться под одеяло и отогреваться чаем, а лучше глинтвейном. Если удастся, сегодняшнее задание поручу Семену и его техникам, а сама поеду домой пораньше.

Встречи с президентом не напрягали нисколько – к ним привыкаешь после пятого раза. В последнее время «просьбы» от первого лица государства стали поступать чаще – очевидно, для страны наступал очередной «тяжелый год». Черный бронированный лифт нес меня и двух охранников вверх. Я невольно улыбнулась – хорошо, что дрим-сталкеров никогда не коснется ни один финансовый кризис. Мы слишком ценны, чтобы позволять нашим зарплатам колебаться. Всему НИИ платят столько, что ни один стажер не захочет продаться врагу – Родина и так закроет любую потребность. Ну и, конечно, идеологическая обработка идет нешуточная. Лично я считаю ее обязательной и необходимой частью обучения агентов, а вот, к примеру, Семен смотрит на «пропагандистскую пургу» с презрительным прищуром.

Створки лифта бесшумно разошлись – и втроем мы прошли в небольшой кабинет. Здесь было не очень светло – окна из пуленепробиваемого стекла закрывали два слоя тяжелых серых штор. Президент сидел в углу, за широким, удобным и эргономичным пластиковым столом. Красное дерево и мрамор – это для торжественных приемов. В рабочей обстановке главное – удобство и комфорт.

– Здравствуйте, Светлана. Присаживайтесь.

Он повел рукой, указывая на хорошо знакомое мне кресло. Каждая наша беседа начиналась с этого нехитрого ритуала: глава государства указывал на место, я благодарила и садилась.

– Вот досье на новую цель, – Президент передал мне тонкую черную папку. – Подлежит уничтожению как можно быстрее.

– Кто он?

– Один очень неприятный американский политик. Если не убрать сегодня, завтра он пойдет на президентскую кампанию, и, когда его выберут, холодная война пойдет на новый виток обострения.

Я кивнула. Политик – так политик. Абсолютно наплевать.

«Я – твой меч и твой щит. Оружие в руке страны. Мне плевать, в кого меня направили».

– Вы в порядке?

Впервые на моей памяти глава государства отошел от обычного сценария нашего общения. Это несколько сбило меня с толку.

– А… Да, извините. Обычная простуда, из-за нее я становлюсь слишком задумчивой.

Президент помолчал – и продолжил:

– У меня еще один вопрос, по поводу неизвестного контрагента, действовавшего во время прошлой операции. Как идут его поиски?

И когда только успел узнать?! Неужели Макс работает лично на него? Да нет, бред. Просто, скорее всего, Президент использует перекрестную проверку информации, и в Конторе кто-то ему постоянно докладывает обо всем. Что ж, этого следовало ожидать.

– Поиски идут с использованием всех доступных ресурсов Института, но, к сожалению, пока безрезультатно.

– Это печально, – сухо ответил глава государства, перелистнув какой-то документ у себя на столе. – Неужели целый институт высококвалифицированных специалистов не может найти одного-единственного человека?

Это был явный упрек. Раньше дрим-сталкеры Президента не подводили.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.