Тимур Волков
Суккуба – дитя тьмы, плод похоти

Вступление

Смутный силуэт луны утопал в чёрных, как смоль, тучах. Небо предвещало скорый ливень. Многие птицы и животные отправились в свои убежища, оставив за собой сверчков, которые изредка нарушали тишину.

В воздухе парил ворон, одинокий и гордый. Его кислотно-зелёные глаза мелькали во тьме. Он едва не касался крыльями макушек сосен, которыми был богат здешний лес. Но это не обычная птица, которая спешила от непогоды домой: к спине пернатого был прикреплён маленький металлический тубус, в котором находилось послание. Птица спешила выполнить свой долг и уже практически достигла места назначения.

Вскоре тёмный лес закончился, уступив место широкой каменной террасе, усыпанной магическими кристаллами, свет которых ночью складывался в причудливый таинственный узор: манящий и завораживающий.

На первый взгляд это место могло показаться чудом природы, но, приглядевшись, начинаешь различать следы дел людских: полуразрушенную каменную ограду, резные скамьи из хлорофана, который излучал тусклый зелёный свет, и небольшие мраморные фонтаны, с багровой жидкостью, которая казалась густоватой на вид. И поверьте, это не простая вода, цвета заката.

Данное место когда-то было прекрасным магическим садом эльфов. Но они утратили его, и отныне здесь властвовал чернокнижник. Слово говорит само за себя: некогда красочные, наполненные жизнью аллеи превратились в увядшие чёрные земли, где отныне обитают различные твари. А там, где раньше устраивали торжества весёлые эльфы, теперь находилась чёрная плита алтаря, который использовался для ритуалов и жертвоприношений.

Всё это казалось заброшенным, ненужным: будто кто-то давным-давно осквернил эту землю, после чего покинул её, оставив за собой лишь пугающую и мрачную атмосферу, которая давит, пытаясь подмять вас под себя. Но это было не так: тропинка от этого ужасного, пропитанного скверной места, не заросла травой – ей часто пользовались, а вела она прямо к Тёмной Башне, которая находилась неподалёку. Ступая по этим древним аллеям, вы чувствовали каждой фиброй своей души, что здесь веет холодом, погибшими мечтами и смертью.

Мелкие холодные капли коснулись оперения ворона – дождь дал знать о своём появлении. Приблизившись к мрачной Башне, которая казалась необитаемой, понимаешь, что её создали внутри гигантского древа, которое давно сбросило крону и утратило ветви. Остался лишь ствол, внутри которого и была сооружена обитель чернокнижника. Местами еще сохранилась толстая кора могучего дерева, изъеденная паразитами и гнилью. Тяжёлый запах сырости навечно поселился в стенах Башни и никакая магия не в силах изгнать его надолго. Если посмотреть на строение с одной стороны, это было увядшее древо, горящие в ночи окна которого могли сойти за огромных светлячков. С другой же стороны это обычная башня, внушавшая страх и ужас одним лишь своим видом. То и дело где-то в её стенах ухали совы, изредка мелькали странные тёмные силуэты.

Как у любой уважающей себя древней и мрачной цитадели (ходят слухи, что сильные маги способны наделить свой дом не только ловушками, но и сознанием) у тёмной обители был хозяин. Тёмная фигура ждала птицу на вершине Башни, плоская крыша которой была выложена крупными камнями, заросшими местами мхом и плющом. Низкий парапет сохранился лишь частично – остальное обрушилось под властью времени, и неуклюжий человек мог с лёгкостью свалиться вниз без шанса остаться в живых. На что хозяин и рассчитывал, при удачном раскладе: свежего мяса для прожорливых вервольфов вечно не хватает.

Чернокнижник кутался в фиолетовую робу, которую развевал сильный ветер, бушевавший в небесах. Капли дождя обходили демонолога стороной, падая в метре от его стоп, не без помощи магии, естественно. И вот, наконец, чёрные глаза мага различили вдали крылатого вестника. Минута – и заветный клочок бумаги в руке чернокнижника. А птица вновь в небе: несётся обратно, с чувством выполненного долга и, кажется, лёгкой ухмылкой, насколько это возможно у птицы.

Парень спустился вниз по винтажной круговой лестнице, с грохотом закрыв за собой тяжелый люк, ведущий наверх. Он провёл рукой по мантии, которая оказалась практически суха, но всё же на душе остался неприятный осадок. Если душа была – а это не факт, далеко не факт: чернокнижники, чаще всего, заключали сделки с тёмными силами, дабы обрести небывалую мощь с помощью демонов и чёрной магии. Человеческая душа являлась традиционной платой за приобретённое могущество, правда, самые могущественные (и хитрые) тёмные маги находили способ расплатиться чужими душами, вместо собственной.

По пути демонолог пнул в сторону белый камень со следами светло-красной крови, а после, крепкой бранью отозвался о вороне и его медлительности. Где-то за стенами Башни послышалось недовольное «Кааар!», а через секунду грянул гром, рокот которого разнесся по всем этажам тёмной обители.

Сколько этажей имела Башня? Это отдельная загадка: архитектура была настолько запутанна, сложна и нелогична, что, либо строение возвела бригада совсем не трезвых гномов, либо архитектор оказался столь гениален, что его гений до сих пор никто не смог понять и оценить. Хотя, всё-таки, о необычном зодчестве отзывались… бранью, как сейчас, когда демонолог обнаружил за очередной дверью не тронный зал, а кладовую со швабрами.

Глава 1. Сам себе хозяин

«Наиболее выдающиеся дьяволы

были родом из падших ангелов»

Мариан Карчмарчик

Чернокнижник всё же разгадал архитектурную тайну и сумел добраться до места назначения. В честь этого демонолог позволил себе вальяжно расположиться на троне, который полностью состоял из настоящих костей. Парень скинул робу: под ней была белоснежная рубашка с закатанными рукавами, чёрные брюки и замшевые туфли. Молодой парень, лет двадцати, с лицом аристократа, довольно оскалился, разворачивая добытый свиток. Хитрые чёрные зрачки забегали по строкам, впитывая информацию. Через несколько минут чернокнижник азартно хохотнул и ударил кулаками по подлокотникам трона, высокая спинка которого была украшена клыкастыми черепами. На одном из них детским почерком нацарапано слово «Калигмор», на втором неуверенно были выведены лишь первые буквы имени – «Морг». Кто-бы не помешал завершить ребяческий акт вандализма, он почему-то решил сохранить результаты этой шалости.

Одиночество парня нарушили: в комнату вошла миловидная девушка с длинными пепельными прямыми волосами. Из одежды на ней был один лишь черно-белый фартук, который едва-ли прикрывал её обнажённое молодое тело. Кожа смуглого цвета, а радужка глаз – от крохотного зрачка, была лимонного цвета, а затем последовательно меняла оттенок на охристый, голубой и заканчивая чёрным. На ней не было бижутерии, а запястье украшала аккуратная круглая пентаграмма. Девица поставила два пустых бокала на небольшой костяной столик около трона, кокетливо улыбнулась чернокнижнику и, заметив недовольный взгляд демонолога, поспешила покинуть зал.

– Итак, мой старший брат вынужден задержаться в Южная Провинции! Прекрасно! Значит, я могу гостить в его Башне ещё очень долго, – Моргель неподдельно радовался, ведь он мог и дальше находиться здесь, чувствуя себя полноценным хозяином.

Обитель его брата была изумительна: просто идеальное место для чернокнижника любого ранга! Но покойный отец завещал это место именно старшему брату – Калигмору. И вот, наконец, младший брат мог наслаждаться своей мечтой: жить и хозяйничать в Тёмной Башне. По своей натуре он был эгоист, и потому, в скором времени, он надеялся заполучить мрачную обитель в своё пользование навсегда – любым путём.

Было тихо – слишком тихо, не считая шума ночного леса за высокими окнами и потрескивания факелов, освещавших небольшой тронный зал. Практически вся прислуга уже спала, ибо демонолог являлся любителем засиживаться допоздна. Моргель также любил прогуливаться по Башне в полном одиночестве, вспоминая своё детство. Вот и теперь он сидел, разглядывая каждый кусочек комнаты, мысленно переносясь в прошлое. Каждый этаж, комната и уголок казались ему родными. Сейчас он сидел на троне, будто хозяин, но ощущая себя гостем. Гостем, которому не рады.

– Проклятый Калигмор! Проклятая Башня! – тёмный маг со злостью сжал кулаки.

И вот уже радостные детские воспоминания растаяли, как грязный сахар в стакане с горячей водой, оставив на дне мутный осадок скверных мыслей и нехороших переживаний.

Вскоре вернулась служанка. Девушка прошла вдоль гобеленов, которые от пола до потолка украшали стены тронного зала. Не смея поднимать глаза на чернокнижника, она, храня молчание, подошла к престолу с бутылкой вина, откупорила её и стала наполнять бокалы. Всё это время она была обращена к Моргелю спиной, и тот мог любоваться её гладкими ягодицами. Демонолог контролировал себя, не позволяя своим рукам прикоснуться к девушке.

Служанка была одержимой – демоном в человеческом сосуде. Неизвестно, с каких пор она служит старшему брату, но никто не знал расположение всех комнат и кладовых в Башне также хорошо, как она, из чего можно сделать вывод, что девушка здесь давний гость. Хотя точнее было бы сказать «гость», ведь у одержимых не имелось выбора, гостить или не гостить: они привязаны к своему хозяину, волей и телом. Моргель резко поднялся на ноги и быстро подошёл к девушке – та ещё стояла к нему спиной и её плечи охватила мелкая дрожь.

– Повернись, – властно скомандовал чернокнижник.

Одержимая медленно обернулась. На её устах была хитрая улыбка, а маленькие зрачки резво пробежали по магу, снизу-вверх:

– Да, Господин?

– Я уже давно пребываю здесь, но до сих пор не знаю твоего имени, – чернокнижник прищурился, оценивающе глядя на служанку, – я буду здесь ещё очень долго. Так кто ты, демон?

– Господин, я простая служанка, – выпалила одержимая, быстро заморгав своими пышными ресницами.

– Нет, я хочу знать твоё имя, – повысив тон, изрёк Моргель.

Девушка в ответ лишь смущённо протянула правую руку, потупив взгляд. Демонолог взял её ладонь и грубо притянул к себе вместе со служанкой – та чуть не упала в объятья тёмного мага. Он несколько минут разглядывал знак на запястье девушки. Пентаграмма, определенно, была начертана давно, безумно давно: в магическом рисунке было множество переплетений и символов, от которых современные чернокнижники отказались, заменив их на упрощенные, но тем не менее более действенные узоры. Моргель без труда распознал почерк своего брата в тексте вокруг темной печати. Вцепившись взглядом в нужное слово, чернокнижник победоносно изрёк: «Барбело!».

– Господин? – одержимая выдернула ладонь из хватки демонолога и прижала руки к груди.

– Барбело, – Моргель медленно поднял свой взор к её глазам, лишь на миг задержав его на груди девушки, – твоё имя – Барбело, демон. Когда-то ты была могущественна. Помнишь? По глазам вижу, что помнишь! Одна из самых прекрасных ангелов, о твоей красоте говорили не только на земле, но и в Аду, – парень всплеснул руками и рассмеялся. – Но это было до твоего падения, Барбело. Теперь ты коварная, вероломная… служанка моего старшего брата? Каково тебе теперь, демон? Судя по всему, ты летишь вниз по карьерной лестнице со скоростью кометы, – злорадствовал чернокнижник, победоносно глядя на одержимую, которая презрительно фыркнула и осторожно отошла назад.

– А я может и не против… Господин, – служанка сощурила глаза и изменила тон разговора, будто очнувшись ото сна. – И, вообще, порадовались бы лучше за своего брата, раз он добился того, чтобы такая особа, как Я, – девушка сделала особый акцент на последнем слове, – была у него в служанках, – одержимая довольно ухмыльнулась. – Вот и выходит, что он летит вверх по карьерной лестнице. В отличие от вас… – на эмоциях выпалила девушка, запоздало осознав, что сболтнула лишнего.

– Барбело, не забывай, кем ты сейчас являешься! – глаза собеседника пылали яростным огнём. – И о своём низком положении! Низком! Ещё ниже! – с этими словами демонолог силой опустил девушку на колени. – Пытаешься оправдать своё нынешнее положение в моих глазах? Ты ведь просто шлюшка моего старшего брата! – тёмный маг прорычал гневную тираду в лицо одержимой и в подтверждение своих слов схватил её за грудь. Вон отсюда! – Моргель сорвал фартук со служанки, оставив её совершенно нагой. – Прочь с глаз моих! – чернокнижник под руку выпроводил Барбело из тронного зала, закончив свои слова звонким шлепком по её маленькой попке.

Падшая не могла сопротивляться воле тёмного мага: дело в том, что чернокнижники способны управлять демоном, зная его истинное имя, если настоящий хозяин одержимого не накладывает на него особые ограничивающие печати. А у Барбело имя было написано прямо на лице. Ну, точнее, на руке: она являлась служанка, и предполагалось, что демонологи смогут беспрепятственно ею управлять. Не все, конечно же, а только те, кому это было дозволено хозяином одержимой – Калигмором. Высокоранговые тёмные маги, которые сумеют прочесть пентаграмму, но не получат от хозяина разрешения, просто-напросто потратят своё личное время и силы. А вот с начинающими или слабыми чернокнижниками история совсем иная: имена демонов на магической печати пишутся особым языком, который низкоранговые чернокнижники просто-напросто не смогут прочесть. А если и смогут, то пожалеют.

Но пепельноволосая лишь делала вид, что у Моргеля действительно был над ней контроль: между братьями были не настолько хорошие отношения, чтобы доверять друг другу собственных одержимых. Но младший брат пока этого не осознавал, что позволяло не только усыпить его бдительность, но и лучше контролировать всю ситуацию Тёмной Башне.

Барбело виновато вздохнула и покорно опустила взгляд, обронив несколько слов напоследок.

– Слушаюсь, Господин, – она поклонилась и выскользнула из комнаты, чуть не споткнувшись о внезапно появившийся под ногами белый камень, после чего презрительно добавила, – надеюсь, временно и ненадолго.

Моргель бросил фартук себе под ноги и недовольно топнул, после чего отшвырнул ногой в сторону сорванный ранее предмет одежды. Парень вернулся на престол и принялся потягивать вино, пробегая глазами по многочисленным гобеленам. «Когда-нибудь, это место станет моим, и я уберу, заменю и забуду не только эти дрянные тканные полотна, но и всю здешнюю прислугу!» – эта мысль вернула демонологу хорошее настроение.

Глава 2. Утро добрым не бывает

«Когда я смотрюсь в зеркало,

я знаю точно, что вижу себя не

так, как меня видят другие,

потому что я смотрю на себя

так, как мне хочется видеть»

Энди Уорхол

Моргель стоял напротив огромного зеркала в покоях своего брата: из всех спален, которые имелись в Башне, наглый чернокнижник решил расположиться именно здесь. Зеркало заключено в серебряную рамку, украшенную барельефами с изображением Древних Богов. Учитывая, что потолок был высотой в три метра, а само зеркало занимало все пространство одной из стен, автор этой чудесной работы мог не экономить пространство и дать волю своей фантазии.

Огромные ужасные твари, представляющие из себя переплетение всевозможных (и невозможных) форм, узоров и материй, будто захватили раму зеркала. Щупальца, чешуя, конечности, крылья, шипы, зубы, глаза, бугры и непонятные отростки – перемешай, как душе угодно, и получи очередного монстра, который наверняка отыщется на серебряной поверхности. Тот, кто решил назвать Древних неописуемыми созданиями, решил уберечь не только свой, но и чужой разум от возможного помешательства. Существовали или нет Древние Боги – вопрос открытый, но если они и выдумка, то гений, воплотивший эти фантазии в реальность, точно обладал непревзойдённым талантом.

Две одержимые служанки уже давно раздвинули атласные шторы, пустив в комнату утренний свет: истинный хозяин удалился по делам, но прислуга продолжала делать всё так, как предпочитал Калигмор, который не любил залёживаться в постели. Но в этот раз на высокой кровати с балдахином находился младший брат – Моргель, для которого было обычным делом пребывать в стране снов до самого обеда.

Демонолог нехотя встал с постели, но затаил зло на тех девиц, которые посмели его разбудить. Сперва он провёл пальцами по серебряной раме зеркала, вглядываясь в изображения таинственных древних монстров, и лишь после этого осмелился взглянуть на свое отражение. «Ну что, не так уж и плохо», – парень сделал полшага назад, чтобы лучше рассмотреть себя.

Бледный молодой короткостриженый брюнет, среднего роста, смотрел на своего двойника из зазеркалья. Из-за бледной кожи, острых клыков, хищной улыбки, острого носа и ногтей его часто сравнивали с вампиром. Поначалу это нравилось Моргелю и тешило его самолюбие, но вскоре из комплимента это превратилось в неприятную шутку, упрёк. Тень этих воспоминаний всплыла в памяти чернокнижника, после чего тот нервно вздёрнул плечи, а потом провёл рукой по своим волосам. «Не всё так плохо», – вновь ободрил себя тёмный маг, сделав ещё полшага назад. Его ноги, руки и торс слегка подкачены: он не претендовал на звание качка-атлета, но это выделяло его среди многих тощих магов. В принципе, младший брат был обычным молодым парнем, если бы не глаза и уши: слегка заострённые кончики ушей указывали на интимную близость его отца с эльфийкой. Чтобы отвести внимание от этого позорного для тёмного мага факта, Моргель носил серьги с магическими сферами кислотного цвета, заключенными в стеклянные шары. А глаза демонолога – просто две черные воронки: маленькие темные зрачки, казалось, видят тебя насквозь. В них было отвратно смотреть: одна мысль о том, что на тебя смотрит человек с такими глазами, вселяло тревогу и беспокойство.

Последний раз кинув взгляд на зеркало и довольно подмигнув самому себе, чернокнижник сделал очередной шаг назад и, запнувшись о кровать, упал на неё. Помянув чёрта, парень стал копаться в постельном белье, среди которого с трудом смог отыскать свою вчерашнюю одежду. Рубашка была залита вином, а брюки стали короче ровно на одну штанину. Носки каким-то чудом сменили свой цвет с черного на розовый, но тем не менее они всё ещё составляли пару, хоть их размер и стал в два раза меньше. Вскоре тёмный маг взглядом отыскал туфли… туфлю, одну – она пребывала около бледного камня на дне аквариума, в котором обитали мелкие рыбёшки, которых так любил Калигмор.

– Ну что же, видимо прошлый вечер удался! – младший брат подытожил увиденное. – Не удивительно, что у меня слегка болит голова, – обратился к рыбкам чернокнижник после неудачной попытки извлечь из воды свою туфлю, – но видимо одежду все-таки придется сменить.

Вскоре на нем была свежая белая рубашка из гардероба брата: так как Калигмор был выше, Моргелю пришлось вновь закатать рукава. Он уже хотел надеть штаны, как вдруг в комнату бесцеремонно вошла Барбело.

– Господин желает пообедать, или Вам сперва помочь натянуть на себя брюки старшего брата? – ехидно обронила служанка, сложив руки на груди. – Если вы оденетесь как Калигмор, вы им не станете: ваш статус не изменится, да и влияния на служанок не прибавится, – с досадой и неприкрытой издёвкой изрекла одержимая.

В этот раз на ней оказалось больше одежды. Гораздо больше. Если в прошлый раз на ней ничего, кроме фартука, не было, то теперь на ней было все, кроме него. Падшая одела тёмно-зелёное платье, а его подол, украшенный красным витиеватым узором, немного не доставал до пола. И это платье даже не было прозрачным! Ни один дюйм материала не открывал через себя вид на прекрасную смуглую кожу девушки. На талии красовался кожаный корсет, который поддерживал её пышную грудь и выделял шикарную фигуру. В качестве снисходительного жеста, платье имело небольшой вырез на спине. Длинные рукава, украшенные кружевами, прикрывали запястья. Из-под подола выглядывали чёрные туфли на шпильке. «Спасибо, что хоть не в шубе и валенках припёрлась», – пронеслось в голове у темного мага. Волосы девушки были убраны в шишку и перевязаны кремовой лентой. В ушах – по одной длинной хрустальной сережке.

Именно в таком наряде должны прислуживать одержимые почётным гостям, посетившим Башню. Правда это были старые порядки, и с каждым годом девушки всё больше и увереннее отстаивали у Господина право на свободный дресс-код. И да, вся прислуга в Башне старшего брата состояла исключительно из девушек: у Калигмора были свои фетиши.

– Барбело… Принято стучать, когда собираешься войти в покои Господина! – гневно обронил демонолог, наконец надев штаны. – Я ведь мог быть не одет!

– Чего я там не видела, – шепотом произнесла девушка, а после продолжила, намного громче. – Простите, Господин Моргель, в следующий раз буду тактичнее!

Чернокнижник быстрым шагом подошел к служанке и прошептал ей на ухо:

– Следующего раза может и не быть, Барбело.

Не дожидаясь ответа, темный маг схватил обеими руками ягодицы девушки и прижал их к себе, вместе со служанкой, а после уткнулся лицом в её грудь.

Падшая недолго была ошарашена похабными действиями, и вскоре извернулась, покинув объятья парня, а после и покои старшего брата, недовольно обронив:

– Вам пора отобедать, Господин!

Демонолог недовольно цокнул языком, а после, будучи увлеченным своими думами, каким-то чудом натянул розовые носки на ноги, выудил из-под кровати вторую пару туфель и отправился в обеденный зал: пошлость, пошлостью, но обед – по расписанию.

Глава 3. Семена похоти

«Единственная цель художника – запечатлеть собственные переживания. Но с того момента как произведение закончено, оно живет самостоятельной жизнью и высказывает совсем не то, что в него было заложено»

Алексей Пехов, Наталья Турчанинова –«Киндрэт. Кровные братья»

Чернокнижник уже практически достиг столовой, когда в коридоре его перехватили: юная служанка неожиданно выбежала из-за угла и с выпученными глазами кинулась к Моргелю.

– Хо… хозяин! Хозяин! Не идите пока что туда, пожалуйста! Умоляю вас! Не совершайте этой ошибки! Мы… мы скоро всё там уберем! Честно-честно! – затараторила девушка, после чего ойкнула и закрыла рот руками.

– И почему же? – недовольно хмыкнул чернокнижник, смерив её презрительным взглядом.

Девчушка была невысокого роста. Большие ярко синие глаза-океаны имели едва заметные жёлтые прожилки. Кудрявые волосы болотно-зелёного цвета доставали до плеч. Тело девушки покрывали мелкие чешуйки цвета бирюзы. Любой источник света создавал едва заметный ореол вокруг девушки, благодаря отражающим свойствам необычного наружного покрова. «Видимо, предки этой особы якшались с русалками. Выходит, это нимфа… Интересный экземпляр», – заметил парень, не без интереса разглядывая новую знакомую. «Который раз убеждаюсь, что у моего брата недурной вкус!» На нимфе было светло-голубое платье и серый фартук.

– Ну… это. Меня послали старшие служанки, чтобы я вас предупредила, хозяин, – виновато вымолвила малышка, смущённо глядя на свои босые стопы.

– Мелочь, а ты вообще кто такая? – снисходительно вздохнув, изрек тёмный маг.

– Я… я кухарка тут. Здесь. И горничная. И прачка… Подменяю старших служанок. Хозяин, там… обед хотел убежать и… и у него это получилось. В общем, там сейчас всё испачкано!

– И что мне по-твоему делать? Я голоден и никаких планов, кроме сытного перекуса, у меня не было! – демонолог сложил руки на груди. – А не ты ли разбудила меня сегодня? – с прищуром спросил чернокнижник.

– Не хотите ли почитать книги? – нашлась нимфа, проигнорировав вопрос. – Я принесу вам чего-нибудь перекусить! У вашего брата грандиозная библиотека, – натянуто улыбнулась девушка.

Моргель задумался, задержал взгляд на её груди (точнее, на её отсутствии) и с лёгким раздражением сказал:

– Ладно, плоскодонка ты моя кухонная, чудо зелёное, уговорила.

Нимфа радостно поклонилась и ненадолго исчезла, оставив тёмного мага наедине со своими мыслями и серым камнем, который выкатился из-за угла, за которым скрылась служанка.

«Я думал, что кроме одержимых у брата в подчинении никого не бывает. Значит ошибался. Но бесит то, что они себя ведут почтительно со мной, лишь потому, что так им наказал Калигмор», – младший брат от досады сжал кулаки. «Если б он был тут, то я стал обыкновенным гостем. И отношение ко мне изменилось бы кардинально. Но сейчас их сдерживает страх оплошать перед своим настоящим Господином. Надо этим пользоваться, пока есть возможность. Но не стоит перегибать палку и гневить старшего брата из-за мелочей. Хоть некоторые одержимые сучки так и норовят побегать передо мной чуть ли не нагишом! Манят, чертовки…» – парень блаженно улыбнулся, вспоминая события прошлой ночи.

Нимфа вернулась: в её руках был серебряный поднос с чайничком, одной кружкой и тарелкой пирожных. Девчонка поспешила проводить демонолога в библиотеку.

По пути чернокнижник заприметил одну одинокую милую картину. Да, она показалась ему именно такой: на белоснежной простыне, подперев подбородок рукой, лежала суккуба. Кожа её была цвета топлёного молока. Она носила неприлично короткое платье и пышную белую юбку, а на изящных руках – серые кружевные перчатки. Сзади её одежд лишь пара завязочек, и всё – спина открыта полностью. Каштановые волнистые волосы струятся по плечам, а из-под них виднелись охристые завитые рожки. Уши были длинные и заостренные, а пухлые губы нежно-алого цвета. Небольшие красные крылья занимали практически весь задний план, а хвост, того же цвета, выходил на передний. Также по простыне были разбросаны бутоны роз. Ну и, конечно же, под локтями суккубы покоился белый череп.

– Мне бы такую, – томно вздохнул Моргель. – Исправить только некоторые места… – замечтался парень. – Но я не художник, чтобы править картины. Я – чернокнижник. Я могу создать эту красоту… иным способом, – эта мысль не давала покоя демонологу всю оставшуюся дорогу.

Входом в книжные покои служила высокая арка. Над ней, высоко-высоко, из огромных окон струился тусклый свет. На стенах, между многочисленных шкафов, были развешаны десятки картин: больших и маленьких, старых и новых, современных художников и неизвестных авторов. Калигмор равнодушно относился к искусству, а вот его покойный отец был большим любителем, поэтому избавиться от них рука просто не поднималась. Изредка на стенах среди полотен встречались небольшие фонари. Юная горничная проводила мага по лестнице в нижний ярус библиотеки, к небольшому столику с удобным креслом (скорее это даже был кожаный трон). Пока тёмный маг располагался в объятьях кресла, нимфа разместила содержимое подноса на столе.

Моргель огляделся. Сбоку от себя он обнаружил ещё одну интересную картину, девушка на которой показалась ему смутно знакомой. Она сидела на старом пыльном пианино с опущенной головой. Лица почти не видно: на голове тонкая длинная фата. Облачена героиня в платье цвета индиго: короткое, тусклое и без рукавов. Фон полотна был чёрный и непроглядный. На клавиши опущена голова скелета – девушка гладит его бледной и тонкой рукой. Если приглядеться, то можно разглядеть под фатой небольшие рожки, закрученные назад. Это была та же суккуба. Только картина вся в тёмных тонах, абсолютно другая, будто более поздняя: крылья суккубы увеличились в размере и теперь перепончатые отростки, усеянные узором кровавых вен, полностью не влезали на задний план и скрывались где-то в темноте. «Интересно, какой художник сотворил полотна с этой особой? Она как живая: каждый сантиметр её тела въедается в мою память, заставляя думать о ней и разглядывать полотна вновь и вновь. Магия красоты. Чёрт бы её побрал!» – прикусив нижнюю губу, впал в раздумья демонолог.

Нимфа дернула Моргеля за плечо:

– Хозяин! Мне бы хотелось показать вам витраж, исполненный одной очень интересной особой!

– А? Да-да, показывай. Хотя, сперва, можно узнать твоё имя? – рука демонолога плавно скользнула по ноге девушки, стоявшей рядом, и та немного смутилась.

– Я… Я – Лета. Моя мать была океанидой – русалкой, как вы любите называть. Имя она дала мне в честь богини забвения – хозяйки реки мёртвых, которая течёт в подземном царстве, – нимфа рассмеялась. – Всегда всех пугала этим в детстве!

– Лета значит… Мне нравится это имя.

Демонолог привстал, приблизился к нимфе и легонько укусил её за мочку уха, после чего спустился ниже, вдохнул аромат её зелёных волос, и, не дав ей опомниться, лизнул шею, тем самым введя служанку в ещё больший ступор. Парню этого оказалось недостаточно, и он встретился с ней взглядом, после чего укусил за переносицу, лизнул кончик носа и подмигнул.

– Хозяин, чагой-то вы творите? – Лета покраснела и явно растерялась.

Моргель приложил указательный палец к её губам.

– Тише… Я тут хозяин. И делаю всё то, что захочу, – Моргель отступил, и, будто ничего не произошло, продолжил. – Так и где же твой витраж?

Лета мотнула головой в сторону, будто сбрасывая наваждение, после чего сделала пригласительный жест.

Круглый оконный проём, в котором был исполнен витраж, находилось в тупиковом крыле библиотеки. Застеклённая поверхность была довольно яркой и насыщенной и, несомненно, она притягивал к себе внимание. На витраже изображён темноволосый парень, который лежал с закрытыми глазами на коленях прекрасной юной девушки, которая задумчиво смотрела вдаль чистыми зелёными очами. Её светлые волосы были длинны, а взгляд – тёплым и заботливым. Оба героя витража являлись подростками. Пространство вокруг них наполнено россыпью голубых, жёлтых, зеленых, красных, оранжевых и белых стекляшек. Под ногами героев были рассыпаны громадные кувшинки.

Тёмный маг хмыкнул.

– Мило… – покосился Моргель на благоухающую, от созерцания витража, Лету.

Нимфа не так сильно хотела показать демонологу витраж, как взглянуть на него самой – в очередной раз. Плотный график и те дела, которые перекладывали на зелёноволосую наглые старшие служанки, не позволяли Лете надолго отлучаться в дальние уголки Башни по своим собственным делам. Милый и кроткий характер совершеннолетней нимфы также хранил в себе трепетное чувство, которое пробуждало желание любить и быть любимой. Лета часами могла разглядывать этот витраж, сложив ручки на груди и погрузившись мысленно в свои счастливые фантазии.

Девушка поклонилась парню:

– Хозяин, извольте пойти теперь убраться, меня старшие служанки уже наверняка заждались!

Он коротко кивнул и отправился пить чай, переваривая образы в своей голове. Вскоре звук удаляющихся босых ног стих, позволив лишь сёрбанью младшего брата звучать в этих стенах. «Наконец-то это исчадие Рая улетучилось, а вместе с ним и мысли о суккубе. А всего-то требовался лёгкий флирт и прикосновения к юному телу – похоть, во всех её проявлениях!» – заблуждался чернокнижник.

Глава 4. Любопытство до добра не доведет

«Все грибы съедобны, но некоторые только раз в жизни»

Андрей Петрович Паршев

Вдоволь насытившись лёгким обедом, парень встал и начал бродить по библиотеке. Здесь находилось очень много книг разных размеров, расцветок и содержания. Некоторые из них были написаны на мертвых или малоизвестных языках, а на страницах особых изданий невозможно было найти ни одного приличного слова! Чего только стоит «Шестьдесят девять тонов орочьих колбасок», написанная Элом Джеймсом! Эту книгу даже орки боятся читать (возможно из-за того, что многие из них этому просто-напросто не обучены), что уж говорить о простых людях? И как можно забыть «Сладострастную артезианскую барышню», автором которой является Куриос Крассис? Эта книга поражала сознание порядочного человека! Поражала кардинально и навсегда. Поверьте, лучше не тратить время на эти «шедевры».

Чернокнижнику наскучило изучать бесконечные книжные полки. Он уже хотел уйти, как вдруг что-то привлекло его внимание. Будто нечто звало и манило парня. Похожее чувство он испытал совсем недавно при изучении картин, на которых была изображена суккуба. Сердце забилось быстрее, послышался странный треск. Оглядевшись, Моргель определил источник шума: на широкой полке лежал толстый фолиант в красной кожаной обложке. Переплет был стянут клыками какого-то монстра. Рядом с этой книгой разбросан пепел, а чуть дальше – истлевшие страницы недогоревшей книги. Можно было только догадываться, почему этот магический том так не любил соседей.

Демонолог взял в руки таинственную книгу и обнаружил, что обложку украшало желтое око с кровавыми прожилками. Глаз смотрел на Моргеля. Моргель смотрел на глаз. Игра в гляделки продолжалась пару минут, после чего с уголков тома сорвались крохотные зеленые молнии и устремились к лицу чернокнижника. Демонолог моргнул, выронил книгу, а после, издав нелепый крик, прикрыл лицо руками. Книга победила – такой позор для мага столь высокого ранга! В большом зале библиотеки эхом пронесся тихий зловещий смех.

Темный маг вновь взял книгу в руки, но теперь око было закрыто, скрыв себя за тонким веком из красной кожи, из которой изготовлена обложка. Изучив корешок фолианта Моргель обнаружил, что это один из томов демонологии, которые имелись у каждого чернокнижника. Они представляли из себя обыкновенные сборники заклинаний, зачарований и ритуалов. Но каждая книга была особенной – единственной в своём роде: разные авторы, даты создания, раса происхождения и, конечно же, язык изложения.

– Интересный экземпляр, – с удовольствием изрек младший брат. – Надеюсь, в книжонке из коллекции Калигмора найдётся хоть что-то интересное.

Моргель вновь вернулся в кресло, закинул ногу за ногу и начал изучать находку, шумно перелистывая шершавые страницы. Правда, книга не сразу открылась читателю – парню пришлось пролить немного собственной крови: сняв одну из серёжек, демонолог проколол свой безымянный палец застёжкой, после чего «напоил» клыкастый замок на переплёте книги алой жидкостью. Это была обыкновенная проверка, ведь такие фолианты открывались лишь истинным чернокнижникам.

Парень нетерпеливо пролистывал страницы. Ему было многое знакомо: что-то он знал наизусть, некоторые вещи его удивили, а какие-то даже обрадовали. Например, он совершенно случайно натолкнулся на описание той, в честь кого назвали его новую знакомую. Тёмный маг улыбнулся – этот древний том нравился ему всё больше и больше.

«Лета (древ. Leta, «забвение») – антропопатизм забвения, дочь богини соперничества Эриды (древ. Erida, «раздор»). Океанида реки подземного царства мертвых, испив из которой, души живых и умерших забывают свою земную жизнь. Согласно сообщению Каврелия (118-03-09), неподалёку от пещеры Трипофо, его воины, пришедшие искупаться после битвы, были навсегда «забыты». Это было последнее упоминание о людях, потерявших своё Я. До этого научные труды многих мыслителей, алхимиков и архимагов…»

Чернокнижник хмыкнул, не найдя ничего интересного в этих строках, и прервал чтение.

Демонолог на секунду закрыл глаза, но показалось, что прошла целая вечность. Он услышал, как кто-то ласково шепчет его имя и нежно касается тела. Моргель почувствовал лёгкое возбуждение, из-за которого мгновенно открыл глаза. Чернокнижник всё ещё держал в руках книгу, правда теперь перед ним была открыта совершенно другая страница – видимо её перевернул сквозняк. Парень озадачено взглянул на незнакомый ритуал призыва.

– Ммм… Хорошо, очень хорошо, – младший брат водил пальцем по строкам, – этот ритуал необычный, я никогда подобного не видел! Думаю, стоит попробовать… Наименование? Вызов суккубы Тёмной Башни? Неужели!? Очень хорошо… То что надо!

В голове чернокнижника был бардак. Недолго думая, он взял книгу под мышку и покинул книжные покои. Демонолог решил отыскать сад, о котором когда-то упоминал Калигмор, и подышать свежим воздухом. По пути его голову не покидали мысли: «Суккуба, у меня будет собственная суккуба! Ух и наворочу я с ней дел!» Быстро шагая по коридорам Башни, Моргель не обратил внимания на тёмную фигуру за окном, которая провожала чернокнижника взглядом.

Но подышать свежим воздухом парню было не суждено: расспрашивая по пути служанок, младший брат выяснил, где располагался хвалёный сад Калигмора. Где их обычно устраивают волшебники, проживающие в большой башне? Снаружи? В большой лоджии? Или прямо на крыше? Обычно – да, но вы ошиблись, если решили, что старший брат был обыкновенным чернокнижником. Его сад располагался под землей в небольшой комнатке, которую сделали в фундаменте обители. Наверное, у Калигмора был лучший грибной сад на всём материке! Но подробности о нём суждено было узнать намного позже.

На лестнице Моргеля подхватила под руку старая знакомая.

– Хозяин, позвольте сопроводить Вас в подвалы? – попыталась уговорить гостя Барбело, мило мурлыкая тому в лицо. – А то в такой тьме и черт ногу сломит! Я же вижу во тьме не хуже кошки!

Одержимая была всё в том же тёмно-зелёном платье с корсетом. Её пепельные волосы мягко ниспадали с плеч. На руках же появились синевато-чёрные перчатки по локоть. Видимо, после недавнего инцидента с младшим братом, служанка предпочитала скрывать своё клеймо. «Неприятно показывать таким, как он, свои пентаграммы!» – считала падшая, ведь это весьма личная, даже интимная вещь, для всех одержимых.

Барбело так крепко прижалась к чернокнижнику, что тот мог чувствовать её упругую грудь.

– Что у вас там, Господин? – с любопытством поинтересовалась Барбело, покосившись на книгу.

– Нашел в библиотеке. Демонология старого образца.

– Призыв задумали? – мгновенно оборвала парня Барбело. – А кого? Зачем? – одержимая нетерпеливо облизнула губы.

– Суккуба. Не читал ритуал еще: хотел в саду посидеть, изучить, подумать. Потом нужно будет все подготовить и…

– А давайте я все подготовлю! У вас будет больше свободного времени, и я без дела сидеть не буду! – быстро и с азартом воскликнула одержимая.

То ли стряпня нифмы, то ли предвкушение призыва личной суккубы или просто-напросто неудачный гороскоп на сегодня, но что-то точно повлияло на решение Моргеля: чернокнижник чересчур быстро согласился на предложение, и без каких-либо подозрений вручил книгу Барбело.

– Выпиши вот этот ритуал, – демонолог ткнул пальцем в нужные страницы, – и приготовь все необходимое. Вечером я хочу совершить его. Ты все поняла?

– Да, конечно, Господин! – служанка мило заулыбалась и, развернувшись, споткнулась о подол длиннющего платья. – Ай! – Барбело потёрла ударенную ногу о чернокнижника, при этом едва не уронив книгу, – простите, Господин!

Демонолог тяжело вздохнул и закатил глаза к сырому потолку:

– Я думал, что такие демоны как ты, более-менее проворны, – ехидно хихикнул парень, но служанка пропустила колкость мимо ушей.

Младшему брату это показалось странным, ведь обычно она ведёт себя намного наглее.

Одержимая быстро удалилась, на прощание подмигнув Моргелю. Одинокий демонолог остался стоять в ступоре перед тоннелем, который вёл в подземную часть Башни. Будучи в хорошем расположении духа, и практически достигнув цели, он всё же решил одним глазком взглянуть на хвалёный сад.

Чернокнижника ожидал сюрприз, ибо подышать свежим воздухом, оказывается, можно и в подземелье Башни. Почему? Именно в подвалах обители имелась лучшая вентиляция, ибо она практически не пострадала от разрушений временем и людьми. Тёмная Башня обдувалась сильными ветрами, которые огибали ее, проникая в специальные воздушные отверстия через заслонки, улавливающие воздушные потоки. После, воздух шел дальше по трубам и вскоре доходил до выпускного окна, попадая в помещение через крупный сетчатый фильтр. Пауки очень не любили эту систему, ибо их очень часто выдувало оттуда с огромной силой. Также сквозняк сильно трепал паутину неподалеку. Но архитекторы редко заботятся о житейских паучьих проблемах.

Моргель открыл дверь и с изумлением разинул рот, встретив столь потрясающее зрелище: сад лунных грибов. Спустившись по ступенькам в небольшую круглую комнату, чернокнижник направился к плетеному креслу и, недолго думая, уселся в него.

Сад был поистине прекрасен. Каменные стены комнаты были пропитаны специальным раствором, который не позволял мелким вредителям проникать внутрь. Здесь произрастали исключительно лунные грибы: большие и маленькие, фиолетовые, синие и зеленые, некоторые росли, как и обычные грибы – из земли, но некоторые грибы-экстрималы прорастали прямо из стен или потолка. Источником освещения служили серые магические кристаллы, которые свисали на тонких цепях. Эти волшебные камни имели небольшой магический заряд: они излучали мягкий белый свет, который, казалось, был даже приятнее солнечного.

На материке лунные грибы чаще фигурируют в разговорах, чем попадаются на глаза. А ведь эти древние легендарные растения не только красивые грибы и полезные ингредиенты, но еще и опасные представители флоры. Об этом чуть позже. Растут эти грибы исключительно при магическом освещении или вовсе без отсутствия источников света, но тогда их рост будет едва заметен. Они способны достигать полуметровой высоты, а шляпка в диаметре может быть до сорока сантиметров. Зрелые лунные грибы имеют насыщенный фиолетовый оттенок. Почему их называют лунными? Все очень просто: перед новолунием на шляпках грибов начинают появляться белые бугорки, которые в полнолуние взрываются, распыляя вокруг молочно-белые споры, которые называют «лунными слезами».

Все могло быть хорошо, если бы не особые свойства этих самых спор. Они содержали в себе большую концентрацию психотропных ядовитых веществ. Как только это стало известно, практически во всех цивилизованных государствах запретили разведение этих грибов, а любой найденный экземпляр следовало уничтожить без замедления. Но когда на основе этих семян был разработан «золотой» рецепт производства горячительных напитков под названием «Лунный мед», эти грибы стали выращивать наркоманы и контрабандисты. Все чаще и чаще можно было встретить «Лунный мед» и «лунные слезы» на черном рынке.

Но разве чернокнижник беспокоится о законах и запретах? Конечно же нет! Демонология – запретная тёмная магия, однако демонологи не спешили сдаваться на милость властям или менять свой образ жизни. Тем не менее, их опасались. Между властями и чернокнижниками было негласное перемирие: ни одна из сторон не совала свои носы в чужие дела, и все оставались счастливы. Поэтому никого не волновало, что творится у демонолога в подвале. А если кто-то рискнёт проверить, то пожалеет.

Моргель запрокинул голову и уставился в потолок: в нем было целых шесть вентиляционных отверстий, из которых выходил прохладный воздушный поток. Хоть одно из них закупорил отвратительный камень, покрытый мхом, воздуха, чтобы дышать полной грудью, в саду хватало. «Интересно, эта комната сразу была задумана как оранжерея для грибов?» – заинтересовался младший брат, шаркая ногами по сухой земле.

На днях было новолуние, и потому легкий ветерок вновь и вновь поднимал в воздух споры, после чего те медленно опускались обратно. Чернокнижник завороженно смотрел на них, провожая взглядом и прислушивался к ветру, который тихо завывал в вентиляционных трубах. «А они похожи на снег», – подумал Моргель и, высунув язык, словил одну «лунную слезу» языком. Потом еще одну и еще одну.

Демонолог и не заметил, как разноцветные грибы превратились в обнажённых красавиц, которые тянули свои руки к тёмному магу, желая слиться с ним в плотских утехах. «Почему у них такой странный цвет кожи? И ножка всего одна? А, впрочем, главные прелести то у них на месте!» – Моргель сделал уверенный шаг вперёд, после которого наступила темнота.

Чернокнижник очнулся через несколько минут за большими зрелыми грибами в дальней стороне сада: кто-то вошёл сюда, громко захлопнув дверь. Голова парня жутко гудела, а при попытке сфокусировать взгляд, перед глазами разбегались розовые паучки.

У двери стояла мелкая девчушка. Для младшего брата это была мутная и зелёная фигура. «Неужели это побочные эффекты?» – подумал Моргель и тихо засопел, не в силах пошевелить конечностями.

Пока ему мерещились разнообразные дивные вещи, нимфа, не заметив демонолога, вышла из оцепенения и тихонько начала красться вперед. Но решив, что она здесь одна, Лета продолжила вести себя как ни в чём не бывало. Горничная должна была собрать грибные споры точно в полнолуние, но почему-то забыла. Что с ней будет, если об этом узнает Хозяин? Ведь она также забыла полить грибы в ту ночь. Что ей оставалось делать? Лучше поздно, чем никогда.

Девушка тихо выдохнула и начала обрабатывать сад. Она продвигалась по комнате, поливая один гриб за другим. Достигнув конца комнаты, Лета поставила пустую лейку в тень огромного гриба и, спрятавшись за него, присела на корточки. Журчание воды прервал томный вздох. Служанка вскочила, одёргивая подол платья, после чего в панике бросилась к выходу. По пути она наступила на что-то мягкое, и это «мягкое» отозвалось громким стоном. Многочисленные споры плотным ковром покрыли чернокнижника, закутавшегося в робу, из-за чего ранее нимфа приняла его за корягу, лежащую между грибами.

Лета взвизгнула:

– Хозяин! Что с Вами?!

Девушка осторожно потрепала Господина за плечи. Довольный Моргель растянулся на земле, не подавая признаков жизни.

– Хо-хозяин, очнитесь! – Лета попыталась поднять большую, по сравнению с собой, тушу. Её охватило беспокойство, но лишь на некоторое время, ибо до неё дошло, что просто кое-кто употребил кое-чего запретное. В её мешочке для садоводства всегда было немного противоядия: поливая и собирая споры, хочешь-не-хочешь, а этой дряни попробуешь. Но как только она попыталась влить целебное средство в рот своего Господина, тот перевернулся на живот, разбив рукой спасительный флакончик. Нимфа недовольно фыркнула и побежала наверх, к старшим служанкам, за новой порцией зелья. Парень остался наедине с розовыми паучками, которые ему до сих пор мерещились повсюду.

Что-то тёмное и мягкое окутало Моргеля, от чего тот погрузился в глубокий сон. В этом сновидении были переплетены мысли о суккубе и грибах. Тем временем кто-то вытащил тело демонолога из подземелья, после чего проник в закрытую комнату и бросил непосильную ношу на кровать. Фигура, облачённая в чёрное, удалилась под тиканье карманных часов.

Нимфа впопыхах взяла новое зелье и вернулась в сад, но чернокнижника там уже не было. «Неужели померещилось?» – её взгляд упал на осколки стекла под ногами: чьи-то стопы превратили их в мелкую стеклянную крошку. «Видимо хозяин сам очнулся и ушел. Ну и отлично. Ну и чудненько», – успокаивала сама себя девушка, пряча флакон в мешочек. Лета помотала головой, отбрасывая дурные воспоминания, после чего принялась собирать споры в маленькие стеклянные колбочки. «Надеюсь, он ничего не вспомнит после наркотического сна, и не расскажет Калигмору», – очередная полная колба опустилась в кладовую нишу около двери. «Или нет?» – пустая ёмкость задрожала в руке нимфы. «А вдруг он не смог выбраться из подземелья и сейчас медленно умирает?» – не в силах бороться с муками совести, девушка бросила работу и, приподняв свою юбку, выбежала из сада. Споры она успеет собрать позже. Если не забудет.

Тем временем Моргелю снились сладостные сны о суккубе.

Глава 5. О пользе водных процедур и не только

«Утро – это начало каждого дня и

как мы его начинаем, так день и пройдет»

Автор: неизвестен

Топот ног по дорогому паркету, шелест атласных штор, скрип упрямой двери и вновь тишина завладела комнатой. Лицо чернокнижника предательски озарил солнечный свет. «Каждое утро, почему каждое утро они смеют будить меня!?» – пронеслось в голове у Моргеля. «Может потому что ты занял одну из любимых спален своего старшего брата?» – подсказывал демонологу внутренний голос. «Да не… бред какой-то» – Моргель рывком поднялся с кровати, выбросив ненужные мысли и обиды из головы. Странно, но он не помнил, как оказался в кровати. Парень также не смог вспомнить, как, и главное, зачем, он надел пижаму с единорогами, которую подарили Калигмору на десятилетие. Учитывая размер пижамы, без помощи магии тут не обошлось.

– Утро начинается не с кофе… И не с приятных ласк и обнимашек. Утро начинается со странных загадок, на которые я вряд ли найду ответ! – с этими словами Моргель попытался освободиться от пижамы, которая сильно давила в некоторых местах.

Избавиться от унизительного одеяния не составило огромного труда, ибо заклинания уменьшения и увеличения являлись элементарными. Правда можно изменить размер только небольшого неодушевлённого объекта. Но и при этом магу следует быть предельно аккуратным: предметы с большой плотностью материала проще увеличить, чем уменьшить, предметы с маленькой плотностью – наоборот. Например, можно увеличить золотой слиток в два раза, но вот уменьшить его, чтобы положить в карман, у вас не выйдет – он разрушится. В лучшем случае вам удастся изменить размер в меньшую сторону на десять процентов. И, конечно, стоит упомянуть, что предмет, изменённый в размере, сохраняет свою первоначальную, истинную массу, а эффект заклинания держится непродолжительное время и запросто распознаётся даже обычными людьми с помощью зачарованных амулетов.

Опасаясь очередного внезапного вторжения в личную жизнь со стороны одержимой по имени Барбело, тёмный маг заранее запер входную дверь простым магическим заклятьем. После этого, переодевшись в повседневную одежду, Моргель поклялся сам себе, что никогда в жизни больше не притронется к лунным слезам: после вчерашней пробы ужасно чесались горло и язык. «Будто наждачную бумагу жевал, ей Богу», – озабоченно подумал чернокнижник.

Демонолог сладко потянулся в предвкушении нового дня без старшего брата, оставаясь в роли хозяина Башни. Но его мечты прервал «скромный» стук в дверь. И, судя по звуку, стучали либо головой, либо молотом.

– Господин, сколько Вас можно ждать? Я уже давно всё приготовила для ритуала! – раздался из-за двери женский голос. – А дверь не открывается. Так что или выходите, или откройте наконец. Впереди важное событие! Если Вы ещё будете медлить, то мне придётся готовить всё заново!

Моргель бросил раздражённый взгляд в сторону двери. Неизвестно, что могло быть «приятнее»: проснуться от воплей этой одержимой или от солнечных лучей.

– Во-первых, как ты общаешься со своим Хозяином? Во-вторых, сейчас открою, – пробормотал демонолог и нехотя отпер дверь, понимая, что слова падшей отчасти верны.

Барбело ввалилась в комнату со сковородкой в руках, которой она и стучала, судя по всему. От девушки пахло подорожником. Тёмный маг невольно поморщился – он никогда не любил это растение. Но, увы, он используется в алхимии, и поэтому время от времени приходилось иметь с ним дело. Одержимая снова была в фартуке, под которым было короткое чёрное платье.

– Госпооодииииин, – будто назло, медленно протянула девушка, – прошу Вас проследовать за мной, – но при этом взгляд служанки был абсолютно серьёзным и сосредоточенным.

Сказав это, она демонстративно развернулась и ушла. Демонологу ничего не оставалось, кроме как идти следом за пепельноволосой, которая направлялась в музейную комнату.

На величественных мраморных стенах громадного зала располагалось множество картин, а вместо обыкновенных стёкол, оконные проёмы вмещали в себя разнообразные витражи самых невероятных форм и расцветок. Тяжёлые резные люстры со множеством свеч украшали потолок и хорошо освещали помещение, несмотря на его высокие потолки. Наверное, это одна из самых высоких комнат во всей Башне, не считая тронного зала. У стен располагались стойки с различными видами оружия и доспехов, многие из которых являлись ценными артефактами либо древними историческими трофеями. Потому комнату и величали музеем.

Взгляд чернокнижника остановился на ванне, которая находилась посреди выставочного зала.: «Ей тут явно не место, и свежие царапины на полу это подтверждают!» Над чугунным резервуаром струился пар – значит вода ещё горячая. «Для чего она здесь? Очень странно», – Моргель был растерян. Рядом с ванной на стуле, обтянутом кожей, сидела одержимая.

– Барбело, что это такое? – демонолог указал на сие недоразумение.

– А? Ванна? Нужна для ритуала. Между прочим, горячая ванна кажется простой и банальной, но в ней кроется вся суть данной процедуры! Она же вам нравится, правда? – одержимая помахала листочком в руке. – Книгу я вернула обратно в библиотеку на своё место. Вот страничка с ритуалом, он, оказывается, был просто вложен в книгу!

Действительно ли это было так, чернокнижник мог только догадываться. «Всё же не стоило спускаться к грибам этой ночью – смутно помню прошлый день», – пронеслось в голове Моргеля. «Но раз так, придётся довериться этой особе».

Одержимая поставила на маленький столик неподалёку банку с густой алой жидкостью, склянку с мёдом, чашу с поджаренными листами подорожника и корнями одуванчика, из которых делают кофе.

– Что это? Мед!?

– Да, липовый, – двусмысленно ответила падшая.

«Значит на самом деле там могло быть что угодно. Даже думать уже страшно», – младший брат переминался с ноги на ногу.

Барбело встала со стула, уступив место демонологу:

– Садитесь. Начинайте ритуал.

– Садитесь, начинайте ритуал, – передразнил Моргель одержимую. – Просто скажи, что я должен сделать! Мне не нравится твой командирский тон и… и вообще, как я могу начинать ритуал, не зная что и как делать? – демонолог в очередной раз пожалел, что доверил всё дело Барбело. – Черт, после проклятых грибных семян ничегошеньки не помню!

Служанка не обратила внимания на недовольную тираду Моргеля:

– Ну что вы всё чертыхаетесь, Господин! Садитесь-садитесь! – с этими словами падшая усадила чернокнижника в кресло и подошла к маленькому столику. – Я все сама сделаю – вы не беспокойтесь. Все будет в лучшем виде!

Темный маг не видел зловещей улыбке на лице служанки, ибо его взору была предоставлена тыльная часть Барбело, которую Моргель с удовольствием разглядывал, который раз убеждаясь, что у одержимой прекрасные формы.

Девушка повернулась, кокетливо улыбнулась и склонилась над демонологом. Следующее, что почувствовал младший брат, был сладкий липовый вкус на губах. Моргель хотел было начать возмущаться, но падшая жестом дала понять магу, что следует молчать, иначе ритуал прервется.

– Намажьте липовым мёдом свои губки. Сделано, – чеканила каждое слово довольная Барбело. – Господин! Перестаньте есть мед! – с этими словами одержимая ударила чернокнижника липкой ложкой по лбу. – У нас слишком мало липового меда!

Мурлыча себе под нос, пепельноволосая взяла банку с неведомой бордовой жидкостью, погрузила в неё кисточку, после чего коварно улыбнулась и резко распахнула рубашку на груди Моргеля: предательски оторванные пуговицы посыпались на пол.

– Нарисуйте сердечко на груди кетчупом, – продолжала воспроизводить текст ритуала служанка.

Скажем сразу, одержимая художественную академию явно не заканчивала и возможно даже впервые брала в руки кисть! Ведь «сердечко» на груди Моргеля, было больше похоже на пятую точку. «Блин, еще и штаны мне запачкала!» – темный маг покосился на свои черные брюки, которые теперь оказались усеяны красными пятнышками разных размеров.

– Теперь, мой Господин, пока я делаю вам ванну с подорожником и корешками, перечисляйте вслух всех тех, с кем у вас была интимная близость! – настойчиво изрекла Барбело, заметив ошарашенное выражение лица чернокнижника. – Это нужно знать суккубе, которую вы призовете! У вас ведь не должно быть секретов от своей личной соблазнительницы.

Падшая не зря сделала акцент на последней части предложения. Чернокнижник минуту молчал, возведя глаза к высокому потолку, а потом начал свою исповедь:

– Елизабет, первая моя, ласковая моя… больше ничего не помню о той ночи. Клерит, Фероя и Корианна – были времена, как сейчас помню, на сеновале, все вчетвером… Ах да, ведьма Ория, только ты брату не говори! Хм… Еще была кухарка баба Нюра. Но это так, можно сказать, вынужденная мера! Имен ночных бабочек не знаю, только псевдонимы: Лейка, Липка, Дойка и Мойка. Что ты смеешься? У всех бывают трудные периоды в жизни! Близняшки Мери и Фери. Хорошо покувыркались. Правда наутро они исчезли, а вместе с ними – моя золотая печатка и серебро! Хм… И молодая вампирша Соня. Хех… Моя кровь стоила той ночи!

Темный маг завершил свое повествование, а одержимая закончила возню с приготовлением ванны: теперь в воде, словно кувшинки, плавали листы подорожника. «Проклятое растение. Как представлю, что он липнет к моей коже… противно!» – поморщился парень.

– Ррраааздевайтесь, мой дорогой Господин! – задорно продолжила падшая. – Пора купи-купи! – с этими словами Барбело стянула обувь, носки и штаны с протестующего Моргеля. – Не волнуйтесь! Трусы с розовыми сердечками я оставлю на вас. У меня не найдется такого маленького листка подорожника, чтобы прикрыть ваш срам, – хихикая, Барбело начала подталкивать чернокнижника к ванне. – Аккуратней, садитесь, и не думайте пить отсюда! Это совсем не похоже на чай, уверяю вас! Я пробовала… Тем более мед на губах должен остаться до конца ритуала!

Демонолог сидел в тёплой ванне, предвкушая скорый призыв, не ведая, что у одержимой иные планы на этот ритуал. Вокруг Моргеля невозмутимо плавали листки подорожника, не смея прикоснуться к его светлой коже.

– Так-сь. Теперь прижмите колени к груди, хорошо, обнимите их. Отлично. Кстати, горячие травяные ванны помогают расслабиться и снимают стресс вместе с мышечным напряжением. Как там говорилось в конце… Ах да: «Прокукарекайте 69 раз», – с этими словами Барбело легла напротив ванны с чернокнижником, раскинув руки и ноги в стороны. Пока вы кукарекаете, я должна изображать звезду перед вами. Ну, чего вы ждете? Пока вода остынет? Начинайте!

Явно через силу, но чернокнижник начал делать то, что должен. Какой же это позор для него… да ещё и перед прислугой! На этом моменте он начал сомневаться в подлинности ритуала, который они вершили с Барбело. Но отступать уже было поздно.

Где-то на тридцать третье кукареканье, как на зов, прибежала нимфа. Её чешуя сменила цвет с бирюзового оттенка на светло-фиолетовой. К сожалению, для её расы это не значило ничего хорошего: цвет тела нимфы отражал состояние её здоровья, и оттенки, близкие к фиолетовому, обозначали болезнь или недомогание. Очень похоже на то, что жертвой «лунных слез» в эту ночь стал не только Моргель. Следует заметить, что на нимф и прочих водных созданий эффекты подобного рода действуют дольше, чем на людей. Бедная Лета: покинув сад и мотаясь по Башне в поисках Господина, она совершенно забыла принять противоядие! К сожалению, юная служанка не только не отыскала младшего брата, но ей также пришлось страдать от лёгкого наркотического опьянения. Но девушку это несильно разочаровывало: казалось, она вообще не понимала, что с ней происходит, и внешне выглядела лишь очень сонной. Но цвет чешуи, как лакмусовая бумажка, ясно давал понять, что организм нимфы бил тревогу.

Девчонка остановилась перед местом проведения ритуала, ибо из-за двери слышался говор Барбело и любопытство взяло верх. Лета вошла в музейный зал. Итак, под звонкий смех юной горничной, демонолог перестал кукарекать и залёг на дно ванны. Его взгляд остановился на нимфе, которая без стука и церемоний вошла сюда. Та в свою очередь с интересом изучив лицо Барбело, теперь созерцала тёмного мага в столь нелепом положении. Зал снова наполнился звонким смехом.

– Да как ты смеешь надо мной смеяться, дощечка? – возмутился Моргель, ударив ладонями по воде, от чего поднялся фонтан брызг.

Лета прекратила смеяться. Она учуяла сладкий запах меда, который она так любила, и решила слизать его с губ тёмного мага. Никому не известно, что же она видела на самом деле: в будущем девушка будет отмахиваться и твердить, что всё позабыла, при этом краснея как спелый помидор. Барбело приподнялась, осознав, что чешуйчатая подруга ей вовсе не померещилась, и начала отчитывать нимфу:

– Лета, фу! Что ты творишь? Мы проводим важный ритуал! – возразила она, будто это действительно могло остановить существо под веществом.

Но та уже успела покончить с мёдом, попутно стащить один лист подорожника и аккуратно положить его себе на голову. Прошли считанные секунды, как Лета охнула, отскочив от ванны и прижав руки к груди. Барбело и Моргель одновременно потеряли дар речи: вместо привычной, плоской грудной клетки нимфы теперь было два приличных полушария, которые задорно подпрыгивали при беге босой девчонки. «Размер четвертый, не меньше!» – в голове прикинул чернокнижник.

– Чей-та происходит? Как это? – лепетала Лета, озабочено нарезая круги вокруг ванны.

– Вот чёрт, как я могла не учесть этого, – одержимая завистливо сверлила нимфу взглядом. – Не ожидала, что кто-то осмелится нарушить ритуал.

А Лета, тем временем, стремительно покинув комнату, неслась дальше, шокируя всех встречных по пути.

Когда нимфа убежала, демонолог обратился к служанке:

– Барбело… как ты всё это мне объяснишь?

– А Вы о чём, мой дорогой Господин? – девушка невинно хлопала ресницами.

– Мёд, странные рисуночки и всё остальное – это не шибко похоже на ритуал призыва суккубы. Я ещё видел смысл, возможно, в перечислении имен своих любовниц, хотя это логичнее было делать перед суккубой! Ты уверена, что страница с ритуалом находилась в фолианте демонологии, а не в томике волшебных советов для подрастающих ведьм? – чернокнижник вылез из ванны, наклонился к одержимой и резко выхватил листочек из её рук. – Так-так, почему этот листик в клеточку, например? А чернила пурпурные? Ты можешь мне это объяснить?! – он строго на неё посмотрел. – Хочешь, чтобы тебя наказали?!

– Почему такой лист не может находиться в книге? – её лицо не выражало эмоций.

– Если ты думала, что просто так сможешь обмануть меня, выставить дураком, и я этого не пойму, то ты глубоко ошибалась, – Моргель явно начинал злиться. – Очень сильно ошибалась! – его глаза начали чернеть.

Барбело презрительно посмотрела в лицо темного мага, встала и пожала плечами:

– А может Вы просто не то количество раз прокукарекали, отвлёкшись на эту нимфу? Ох, да Вы же не можете себя контролировать! – улыбнулась она.

– Марш отсюда, и чтоб я тебя не видел в ближайшее время! – крикнул на неё чернокнижник. – Без тебя всё сделаю, бесполезная служанка! Проваливай к моему старшему братцу! И свой ритуал с собой забирай, сделаешь себе грудь нормальную! – демонолог бросил скомканный листочек на пол.

Барбело, изобразив грусть и обиду, покинула помещение. Петляя коридорами, она отошла довольно далеко от музейного зала. Одержимая периодически оглядывалась, не следит ли кто за ней. Путь ее лежал в подземелье, где, минуя грибной сад, темницы и склады, она могла попасть в тайную комнату, о которой знали лишь самые приближённые к Калигмору слуги. В одной из многочисленных кладовых, доверху заполненной холщовыми мешками с продовольствием, на стене имелась едва заметный рисунок: магическая руна в виде открытой ладони. Барбело приложила свою ладошку, сказала неприличное слово, и, как по волшебству, единственный пустующий стеллаж отъехал в сторону. Потайная дверь через узкий коридор вела в небольшую комнатку, которая скрывала в себе много тайн и паутины.

Отчасти похоже, что ты попадаешь в погреб. По бокам комнаты расставлены бочки: некоторые были пусты, другие же всё ещё были полны вина. Другую стену полностью занимал большой книжный шкаф, среди книг на нём пребывали небольшие каменные статуэтки и одинокий камушек неопределенной формы, бледно-белого оттенка. В центре помещения располагался небольшой магический камин, извергающий колдовское пламя, а вокруг него были расставлены диван с двумя креслами и большая коробка, которая, видимо, использовалась в качестве стола. Это помещение явно никто давно не убирал – всё покрыто толстым слоем пыли. Складывалось впечатление, что о существовании комнаты вообще никто не знал. Но это было не так.

В одном из кресел сидел молодой сутулый парень с длинными, слегка волнистыми, чёрными волосами, переливающимися из-за пламени, как перья ворона. На одном из заострённых ушей, достаточно длинных, чтобы выглядывать из-под волос, видна небольшая золотая серьга. Он был облачён в чёрные одежды: высокие сапоги, потёртые брюки, невзрачный пиджак и плащ с высоким воротником. Его зелёные глаза сейчас были прикрыты. В руках парень держал медные часы на цепочке, тиканье которых нарушало тишину. Он выглядел мрачным и задумчивым. Ощутив присутствие гостьи, человек спрятал часы в карман:

– Барбело, как всё прошло? – парень улыбнулся девушке.

Она надула губы и ответила:

– Как всегда: он самодоволен и груб, – фыркнула одержимая.

– Да ладно тебе, у тебя всегда есть поддержка от меня и Калигмора, – он мягко потрепал ее волосы, утешая. – Где книга?

Служанка достала фолиант из-за спины и положила на коробку:

– Лета сорвала ритуал! А до этого всё шло по плану. Всё, как было спланировано Калигмором. Но теперь цепочка нарушена! Липовый ритуал должен был воплотить, пусть на мгновение и иллюзорно, самое потаённое желание. И вместо того, чтобы доказать, что Моргель действительно тот, кому предназначена суккуба, у нас теперь нимфа с четвёртым размером груди!

Парень выпрямился в кресле, поперхнувшись воздухом, а девушка плюхнулась в кресло напротив, кинув краткий ревнивый взгляд на собеседника, после чего продолжила:

– Я даже не знаю, что теперь делать: он разозлился и сказал, что сделает всё сам. Представь, что будет, когда он не найдет книгу в библиотеке? – задумалась девушка. – Хотя суккубу я боюсь больше, чем разъярённого недо-чернокнижника.

– Не сказал бы, что он совсем неспособный, – взволнованно вздохнул парень. – Тогда делать нечего: придётся вернуть книгу на место и действовать далее по намеченному сценарию. Калигмор и без этого был уверен в том, какую роль предстоит сыграть его маленькому братику в нашей большой проблеме, – тёмная фигура в кресле снова ссутулилась, сверкнув глазами. – Только между нами: липовый ритуал, на котором настаивали его совесть и братская любовь, – лишний повод оттянуть неизбежное. В конце концов, именно призвавшему суккубу достанется больше всех. Не думаю, что мы с тобой способны остановить событие такой силы. Даже если книга пропадёт или будет уничтожена, она всё равно найдёт способ вернуться в Башню. Дьяволица сильнее всех здесь вместе взятых. И ты ведь помнишь, почему свалил Калигмор? И какая миссия лежит на нас с тобой, пончик?

Закончив мысль, он встал, протянув книгу девушке:

– Бел, отнеси её в библиотеку. Пусть всё пойдёт так, как должно. Иначе будет только хуже. А копию, которую мы успели сделать за ночь, я отнесу нашему Господину. Калигмор устал ждать: Башня и так слишком долго находится под Моргелем.

Барбело грустно кивнула, явно услышав не тот ответ, что ожидала:

– Да так ему и надо. Если все и правда пойдет по сценарию, как задумал Хозяин, я надеюсь, мы сможем отсюда свалить.

Парень, одетый в чёрное, неожиданно исчез, а одержимая потушила колдовской огонь и отправилась возвращать книгу в библиотеку.

– И я ведь просила так меня не называть, – томно бросила одержимая в пустоту.

Всё это время Лета, хоть и находясь не в себе, тихо сидела в кладовой, за большой грудой мешков, сгорая от стыда и обнимая свою новую грудь, не осознавая, что это лишь иллюзия. Она следовала за пепельноволосой по коридорам, потому что хотела извиниться перед своей одержимой подругой за сорванный ритуал, но потерпела неудачу: Барбело скрылась за углом, в одной из тёмных кладовых. Юная нимфа затаилась в комнате и хорошо расслышала конец диалога, который доносился из-за стены. Но пока она решила никому об этом не рассказывать.

Глава 6. Не суди о книжке по обложке

«Человек, терзаемый своими демонами, совершенно бессознательно мстит ближнему»

Франц Кафка – «Письма к Милене»

Южная провинция – большой полуостров, большинство городов которого имеют выход в открытое море. В эти города каждый день приходили десятки кораблей, желая поскорее сбагрить свой товар, загрузить трюм новым грузом и вернуться восвояси. Что сказать, жизнь тут кипела каждый день. Южная провинция считалась сердцем торговли и ключевой точкой морских торговых путей. Но если портовые города жили рыбным промыслом и коммерческими делами, то города, находившееся в центре полуострова, занимались производством товаров и переработкой ресурсов.

Индустриальные города Южной провинции были вечно затянуты чёрными облаками. Сложно было понять, то ли грозовые тучи приготовили очередной ливень для горожан, то ли безобидные белые облака впитали в себя дым, выхлопы и едкие испарения, которые извергали из себя многочисленные фабрики и заводы. Большую часть жителей таких городов составляли рабочие, медики, стражи порядка, священники, мелкие торговцы, чиновники и прочий люд, который был необходим для поддержки жизни, или скорее, существования. Судить не нам. Но мы вольны задаться вопросом: что забыл одинокий парень под проливным дождем около недостроенной часовни?

Он стоял, втянув голову в плечи, чем походил на недовольную птицу. Периодически парень протирал часы от капель дождя, вглядывался в циферблат, пока тот вновь не покрывался небесными слезами. Вскоре ему надоел этот процесс, и он начал ходить вдоль фасада часовни. Вид парня был мрачен, а одежды черны.

Улицы были богаты лужами и фонарями, которые разбавляли вечернюю тьму. К одинокому страннику медленно подошла маленькая фигура, закутанная в серый балахон. Жилистая рука жестом попросила наклонится ближе, и тёмная фигура повиновалась. Старик, который скрывался под балахоном, резко схватил парня за ухо и притянул его ещё ближе к себе:

– Ты же знаешь, что хозяин не любит, когда его подчиненные шныряют через Врата! – хриплым голосом прошептал старый ворчун, а после добавил, более грозно: – И не стони – не люблю я этого!

– Да ты мне серьгу так оторвешь!

– Сто лет мне не нужная твоя золотая бусина, – недовольно прокряхтел мучитель, разжимая пальцы. – Я с помощью трансмутации такие глыбы в золото обращал, что тебе и не снилось, сынок!

– Да-да, сейчас самое время вспоминать те времена, когда ты был главным алхимиком Первой Башни, – с иронией изрек парень, недовольно потирая красное ухо. – Может займешься своими настоящими обязанностями и отворишь Врата? Я тебя и так слишком долго прождал!

Старик молча побрел к дверям недостроенной часовни, парень пошёл за ним. На полпути привратник остановился, будто вспомнив о том, что ему был задан вопрос.

– Врата… Сколько лет я уже сторожу эти чертовы Врата?! Сегодня никто не должен был проходить через них. А лично тебя ожидали по воздуху. Что стряслось, Найтмер?

– Время… Я лишь успел достигнуть окраины города, – оправдывался ночной посетитель. – Не от меня зависит, в какое время я утрачу человеческое обличье или вновь обрету его! Ежедневно составлять эти дрянные прогнозы, анализируя сотни факторов, из которых лишь меньшая половина зависит от тебя, – парень тяжело вздохнул, – и то, всегда имеется шанс ошибиться на несколько десятков минут.

– Перевёртыши… – старик плюнул в лужу. – Не позавидуешь вашей двойной жизни. Наше дело маленькое, – с этими словами он приложил свою ладонь к двери часовни, такой высокой, что шпиль её терялся в облаках. – Проходи, – дверь со скрипом отворилась, ровно на столько, чтобы в неё мог протиснуться человек. – Но впредь старайся рассчитывать время так, чтобы не шастать через Врата лишний раз перед городскими! Знаешь, не хотелось бы поднимать шумиху.

– Не волнуйся, старик, этого больше не повторится. И да, обратно меня не жди – я уже своим ходом до Башни.

– Попутного ветра, Пернатый, – с кривой улыбкой ответил привратник, затворяя за парнем дверь.

Как только массивные створки за спиной перевертыша захлопнулась, настала тишина: больше не слышались шум дождя и скрип старого дилижанса, который заплутал в лабиринте улиц. Врата были пройдены – город остался позади.

Найтмер теперь пребывал в совершенно другом месте. Он стал подниматься по лестнице, его ждал долгий путь: приемный покой Калигмора располагался на самом верху. Парню предстояло пройти извилистую дорогу из коридоров и преодолеть десятки лестниц.

Наполовину недостроенная часовня – это морок, который накинул отец Калигмора на это место, дабы скрыть его истинное предназначение и тех лиц, которые в нем пребывали. Это была одна из башен семьи Калигмора – самая первая и самая древняя. Она была здесь ещё до появления города, который со временем вырос вокруг. Морок скрывали её от глаз людей сперва в образе обыкновенной мельницы, а потом в виде собора. Но после большого пожара, который однажды погубил весь город, следовало что-то изменить – и вот уже четвертый десяток лет горожане видят лишь недостроенную церковь и старика, которого принимают за сторожа часовни. Вратами же величали портал, который не перемещал вошедшего в иное место, как это обычно принято, а лишь пропускал через морок.

И пусть эта Башня весьма мала, но она была важна для Калигмора. Не как память, а как опорный пункт. Южная резиденция – так он называл это место. Моргель ни разу не был здесь, хоть и слышал рассказы отца о ней, при этом не придавал им особого значения. Калигмор же напротив, был любопытен и многое перенял у отца. Например, он уяснил, что очень важно держать врагов ближе, чем друзей. А чем плохо иметь штаб-квартиру посреди людского города? В будущем Калигмор намеревался распространить своё влияние на этот городишко, а после и на всю Южную провинцию. Возможно, все это были лишь мечты юного чернокнижника. Но отец оставил Калигмору такие ресурсы и знания, что эти мечты когда-нибудь вполне могли стать реальностью! Что сказать, оба брата любили строить грандиозные планы, правда, в отличии от Моргеля, старшему брату удавалось хоть иногда их осуществлять.

Увы эта Башня была пуста и давно покинута. Паутина, пыль, сломанная мебель, треснувшие витражи и оконные стекла – все это Найтмер встречал буквально на каждом этаже. Прислуга отсутствовала: Калигмор хотел, чтобы о резиденции знало как можно меньше людей… и демонов. Перевёртыша сопровождал мягкий янтарный свет: подсвечник с магическим камнем левитировал около парня на протяжении всего пути.

Перевертыш задумался, и чуть не споткнулся о вытянутые ноги девушки, которая сидела с книгой на широком подоконнике.

– Ой, извини, – она оторвала взгляд от страниц и искренне улыбнулась.

Перед его взглядом предстала молодая девушка с довольно приятной внешностью: милая улыбка озаряла светлое лицо, а ядовито-зелёные глаза так и сверкали. Небольшие заострённые ушки выглядывали из-под красных волос, которые доходили до лопаток и имели чёрные пряди. Следует заметить, что метисация между людьми и эльфами раньше была обыкновенным делом, это сейчас Гильдия светлых магов начала запугивать народ, склоняя к расовой чистоте.

Юная особа была одета совершенно не по городским стандартам: высокая синяя колдовская шляпа на голове, бежевые перчатки с кружевами до локтей и короткое чёрное платье, а на ногах – тапочки в виде кроликов. Сразу видно, что девушка чувствовала себя здесь как дома. Ведьма не выпускала из рук тонкую волшебную палочку из жостера, с красными перьями на конце ручки. Жостер – ядовитый материал, который вызывал кожные высыпания, но девушка была готова вечно носить перчатки, но не расставаться с любимым оружием.

Она указала палочкой в сторону лестницы:

– Ты наверх, к моему жениху, – будто прочитав мысли Найтмера, утвердительно изрекла девушка, нарушив тишину.

Найтмер молча кивнул, решив, что не стоит лишний раз отвлекать советницу, и, по совместительству, девушку чернокнижника, и продолжил свой путь. Колдунья ожидала именно такой реакции, и потому вновь уткнулась в книгу под названием «Древние артефакты и проклятия», время от времени шумно перелистывая страницы.

Поднявшись на последний этаж, перевертыш встретился с двумя стражниками, которые охраняли вход в приемный зал Господина. Два сильнейших демона Калигмора, с алебардами и в тяжелых чёрных доспехах, устремили свой взор на гостя. Красные глаза горели сквозь прорези в глухих потёртых шлемах, имевших небольшие рога, направленные вверх.

– Добрый вечер, уважаемые, я к Господину…

Один из стражников направил свое огромное оружие в грудь Найтмера, прервав его речь:

– Пернатый? И пешком? Что-то в лесу большое сдохло! Пойдем мамонта искать?

– Проверь его и пропускай, – равнодушно ответил второй стражник своему напарнику.

– Эх… почему всегда со мной в караул ставят демона без чувства юмора? – с этими словами латная рукавица легла на голову парня.

Найтмер закрыл глаза и ждал. Стандартная процедура: через несколько секунд демон прочтёт его ауру, а если останутся сомнения, то заглянет в душу. Самые сильные демоны способны и не на такое. Лучше и не знать, на что они способны, иначе навсегда лишитесь спокойного сна. Благо, эти двое преданы Калигмору.

– Проходи, – буркнул страж-шутник.

– Как погодка, Найтмер? – второй страж изучал мокрый плащ перевертыша.

– Не летная погодка, знаешь ли, – с этими словами парень прошел мимо стражей, оставив их позади.

Небольшой приемный покой окутала тьма. Послышался щелчок, после которого по всей комнате одновременно зажглись свечи. В этом зале вся мебель была совершенно новая, будто комнату обставили не так давно, предварительно выбросив весь хлам. По сравнению с остальными помещениями, здесь оказалось очень чисто и уютно. Можно было бесконечно рассматривать шикарные картины и статуи – видимо произведения искусства стащили сюда со всех этажей Башни.

– Найтмер… Ты запоздал. Почему пешком? Это неожиданно, – донесся до перевертыша спокойный мужской голос.

– Тернии тебя побери! И ты туда же, Калигмор?! – парень вскинул руки и закатил глаза. – Сегодня мне каждый решил замечание сделать? Если что, не от меня зависит, когда наступит момент обращения! – с этими словами парень демонстративно достал из кармана свои часы.

– Тише, Пернатый. Прости если задел тебя. Я иногда забываю, как сложно составлять точные ежедневные прогнозы, рассчитывая очередной момент своего, кхм, перевоплощения. Ещё и этот дождь! Наверняка он застал тебя врасплох, а ты так ненавидишь холод. Подойди ко мне, – приказал добрый, но, тем не менее, властный голос.

Перевертыш молча направился к каменному трону, который стоял ко входу спинкой, такой высокой, что из-за неё не было видно чернокнижника. Напротив трона был камин, огонь в котором жадно пожирал небольшие поленья.

– Присаживайся, – сделал пригласительный жест чернокнижник, – согрейся, просохни. С тех пор, как мы познакомились, прошло не так много лет, Найтмер. Но твой характер нисколько не изменился.

– Помню, – парень расположился в кресле. – Из-за своего отвращения к людям, ты чуть не убил меня!

– Ну знаешь, если проснувшись, обнаруживаешь голого парня перед своей кроватью… Это как-то ненормально, понимаешь?

– Это же был первый раз, когда я узнал о своем проклятье!

– Способности.

– Проклятье.

Повисла тишина. Найтмер грелся около камина. Когда одежда Ворона, которая ему была явно велика, высохла, он начал доклад, повернувшись лицом к Калигмору.

Старший брат слушал внимательно, не перебивая. Когда Пернатый закончил отчет о ситуации в Тёмной Башне, демонолог налил себе немного вина и заговорил:

– Если книга нашла его, то Вэлдрин была права – этот год настал. Я знал, что фальшивый ритуал ничего не изменит: он лишь оттягивал неизбежное. Но попытка – не пытка, как говорил мой придворный палач.

– И что с ним стало? – озабоченно спросил перевёртыш.

– Запытали до смерти.

После непродолжительной паузы гость вновь спросил:

– Вам ни капельки не жалко своего брата?

– Понимаешь, Найтмер, если по существу: я дал ему то, чего он хотел. То есть я, такой хороший, доверил брату Башню, пока сам удалился по делам в Южную провинцию. Кстати, у меня тут действительно большие дела, о которых тебе пока рано знать. А вот если смотреть в корень, то я подставляю своего братика, набрасывая красную тряпку на него и выпуская быка.

– Поправочка, быка выпускаете не вы. Он сам выпустит его.

Калигмор вздохнул, видно, что подобное решение ему далось нелегко.

– Не будем вдаваться в суть проблемы и бросаться метафорами. Каждый должен сыграть свою роль, Найтмер. Все должно идти по плану. Нашему плану.

С этими словами чернокнижник встал, прошелся по комнате, свернул к широкому окну, после чего распахнул его. В лунном свете его аристократическое лицо было очень бледным, будто демонолог уже несколько лет не видел солнечного света. Темные волнистые волосы слегла трепал ветер. Распахнутый фрак, черные брюки и сапоги имели небольшие витые узоры, которые некогда символизировали статус чернокнижника, а теперь были обыкновенным украшением – в память о предках. Тем не менее некоторые из мелких деталей таинственных узоров являлись магическими оберегами, а другие – вшитыми амулетами. На тонких длинных пальцах пребывало много колец, различного цвета и материала.

– Найтмер, я хочу, чтобы ты продолжал приглядывать за Тёмной Башней, прислугой и особенно за моим младшим братцем. Но главное, – Калигмор прервался, как только услышал частые вздохи Найтмера позади себя.

Через минуту ворон опустился на широкое плечо повелителя.

– Не стыдно тебе? Даже не дослушал меня! – обратился чернокнижник к ворону.

– Каааар! – недовольно ответила птица, многозначно глядя в лицо хозяина Башни.

– Пернатый. Помни, ты должен будешь следить и анализировать каждый поступок и каждое событие после совершения ритуала. И если будет ясно, что Башня падет, то увести всю прислугу. За брата не беспокойся: главное –сам ноги унеси. Не жди моих команд и распоряжений. Это самый крайний случай. Меня предостерегла Вэлдрин. Моя невеста продолжит изучать книги и свитки, расшифровывать древние фрески. Конечно, после анализа текста ритуала, который так любезно отыскал Моргель, и так быстро доставил ты, Найтмер, – демонолог потряс в воздухе маленьким клочком пергамента. – Но новой информации, которая могла бы нам помочь, на данный момент нет. Копии барельефов из Башни также оказались бесполезны: в них больше красоты, чем смысла!

Ворон перелетел на руку тёмного мага. Калигмор подошел ближе к окну, продолжая:

– Жду от тебя новых вестей. И покорми моих рыбок.

Ворон вспорхнул крыльями и камнем рухнул вниз, скрываясь в черных тучах фабричного города.

Калигмор закрыл окно и подошёл к камину, после чего собрал одежду Найтмера и бросил её в камин. Пламя недовольно затрещало, но вскоре угомонилось, будто распробовав новую пищу.

Тёмный маг отодвинул шелковые шторы и лег на широкую кровать. Вэлдрин еще не пришла. «Любит же она читать по ночам. Опять завтра до обеда будет у меня на руках спать!» С этими мыслями чернокнижник уснул, обняв одеяло, прижавшись к нему своей щетинистой щекой. В отличии от своего младшего брата, он мог спать спокойно.

Глава 7. Faciam convocabo Succubus

«Как часто нам приходится жалеть о том, чего мы сами добивались»

Уильям Шекспир – «Антоний и Клеопатра»

Дождь барабанил за окном. Капли ударялись о стекло и разбивались, стекая по нему тонкими струйками. Из-за этого казалось, что девушка, изображённая на витраже, рыдает в ночи, озарённой лишь несколькими свечами, горевшими в комнате.

Этот кабинет был предназначен для уединения с книгой или письмами за чашкой чая, ранним утром или поздним вечером. Но Калигмор редко использовал эту комнату, ибо она расположена слишком далеко от его личной спальни, а он очень не любил зря терять время. Именно на это помещение пал выбор Моргеля, потому что оно очень удобно расположено для его насущных целей: все комнаты прислуги были на много этажей выше или ниже, поэтому они не могли ему помешать или же помочь, если что-то пойдет не так. «Хватит с меня позора на сегодня», – решил для себя чернокнижник. И самое главное: в эту полночь луна будет светить прямо в окно этой комнаты.

Вся мебель с центра кабинета была аккуратна сдвинута к стенам, тем самым освободилось несколько квадратных метров посередине. «Вроде всё», – подумал младший брат, осматривая результаты своих трудов. Рукава его пыльной мантии были закатаны. Моргель уронил свой взгляд на небольшую коробку, наполненную вещами, которые требовались для ритуала, а на самом верху необходимого лежала та самая книга.

Магия, как и секс – вещь очень приятная, манящая и, самое главное, опасная (в неумелых… кхм, руках). Творить волшебство могут практически все живые создания: кто-то лучше, кто-то хуже, а также каждый индивидуально имеет предрасположенность к какой-то определённой магической школе или наоборот, уязвимость к ней. Конечно были и те, кто не имел способностей к магии или же просто её сторонились. Причин могло быть множество: от семейных и расовых традиций, до законов определённого государства или положения в обществе – всё-таки магия давала силу и ответственность, вместе с которыми обязательно приходила власть.

Вся прелесть магии в том, что та волшебная сила, которая кроется за колдовским процессом, может черпать энергию и ресурсы из различных источников. Всего существует три основных магических подхода: через заклинание, ритуал или зачарованный предмет. В первом случае маг произносит магические слова (чаще всего на древнем наречии) и делает особые пассы руками, которые в совокупности создают определенную магическую силу. При таком подходе магическая энергия вытекает из волшебника и расходуется на сотворения заклятья, поэтому плести заклинания, и делать это часто, могли только сильные и могущественные маги.

В случае с ритуалом ключевую роль играют определенные предметы, явления или даже место, где будет совершён ритуал, и уже из них будет черпаться магическая энергия и ресурсы для волшебства. Для ритуала тоже зачастую применялись волшебные слова и хоть большую часть энергии магия черпала из ритуальных вещей, человек всё равно должен был обладать хоть небольшими магическими навыками.

В последнем варианте маг зачаровывал или иным путём создавал волшебный предмет, который сможет нести в себе как магический заряд, так и определённое волшебство, которое вложил в него маг. Именно поэтому с помощью зачарованных предметов творить заклинания могли даже те, кто не имел с магией ничего общего. Тем не менее такие вещи были крайне редки, потому что были сложны в изготовлении и зачастую имели огромную цену.

Всё это в теории. Волшебники также используют смешанные способы, прибегая сразу к нескольким вариантам сотворения магии. Что уж говорить, волшебники даже иногда используют несвойственные им школы магии. Некромант, который сдерживает яд в своём теле с помощью светлой магии, или же стихийный маг, который решил воскресить свою девушку в виде ходячего мертвеца – всё зависит только от ваших способностей и морали.

– Можно начинать! – чернокнижник сделал пару шагов к коробке. – Или нельзя? – с этими словами он подошел к двери, со скрипом закрыл её и запер сперва на обыкновенный ключ, а после добавил магические замок. – Вот теперь точно можно!

Вскоре ковёр был скатан в рулон и убран в сторону. Каменная кладка хранила свои старые секреты: между камней были осколки стекла, пятна крови и следы от пламени. Чернокнижник помнил, каким образом его семья вернула Тёмную Башню, отбив у захватчиков пару веков назад, и все вопросы сразу отпали.

Моргель сделал из свечей практически идеальный круг, внутри которого была начертана пентаграмма, предназначенная для призыва демона. Магическая печать состояла из нагромождения разнообразных геометрических фигур, которые пересекались, входили и выходили друг из друга. Каждая из фигур вмещала в себя различные числа, а с внешней стороны имела подпись на древнем языке. Границей пентаграммы выступал незавершенный круг, имевший маленький разрыв с одной из сторон. Для начертания пентаграмм тёмные маги чаще всего использовали толчённый мел перемешанный с крошкой магических кристаллов. Но для призыва суккубы, следуя указаниям из фолианта, этого было мало и требовалась импровизированная роза ветров. Потому чернокнижник добавил четыре больших стрелки в рисунок на полу – каждая стрелка обозначала одну из сторон света. Указывающий конец каждой из них демонолог наполнил травами и листьями, все порции он тщательно сверил с рецептом, опасаясь ошибиться.

– У меня одна единственная попытка, ибо второго шанса не будет, чувствует одно мое место! – Моргель пытался себя подбодрить, но почему-то ничего не выходило.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.