Валентина Гутчина
Кофе по-венски

Повод для смерти

Вместо предисловия

–… Добрый день, Ален, вы не представляете, как я рад нашей встрече! Скажите, могу я попросить вас об одном одолжении?

Более галантно произнести банальнейшую просьбу трудно, и в этом – весь Стефан Лукер, душа и организатор кофейного фестиваля в Вене. Мягкий приятный голос, светлые брюки и белоснежная рубаха с бледно-голубым галстуком, шелковые кудри с проседью, аккуратные усики – в то утро он весь был в своем репертуаре, хотя с просьбой ко мне обратился первый раз, неожиданно поймав за руку в холле гостиницы «Лотос».

Разумеется, я немедленно выразил готовность оказать этому милейшему человеку любую услугу. Выслушав мой бодрый ответ, Стефан улыбнулся неожиданно несчастной улыбкой, огляделся вокруг, словно набираясь сил для некой тяжкой миссии, и молча сделал жест «Прошу следовать за мной!».

Дальше все происходило, как в некой детской игре. Больше мы не произнесли ни слова; молча поднялись в лифте на третий этаж (где, кстати, располагался и мой номер), молча прошествовали в самый конец коридора – прямиком к номеру Моники Левоно. Здесь я едва не поперхнулся от удивления, но вовремя прикусил язык, потому что Стефан без стука толкнул дверь и без малейшей паузы прошел внутрь, так что и мне пришлось без комментариев проследовать за ним.

Первое слово за этот не слишком длинный отрезок времени прозвучало, когда мы неожиданно оказались в залитом солнцем номере – прямо перед обнаженной Моникой, уснувшей, вальяжно развалившись в кресле перед распахнутым окном.

– Видите?

Стефан произнес это слегка дрожащим от волнения голосом.

Естественно, я видел. Согласитесь, трудно не заметить обнаженное женское тело с пышными формами, что называется, перед собственным носом. Но, впрочем, тут же стало ясно, что конкретно имел в виду Стефан, не без патетики задавая свой вопрос: увы, красотка Моника была стопроцентно мертва – слишком неподвижно замерло ее тело в кресле под ослепительными лучами солнца.

– Клянусь, я ее не убивал!

Произнося это взволнованное продолжение, бедняга Стефан отчаянно прижал обе руки к груди, а его лицо так сморщилось, точно он вот-вот расплачется.

– Сегодня утром Моника неожиданно позвонила мне и приказала немедленно явиться к ней в номер. И хотя я всегда старался держаться подальше от этой скандальной особы, в данном случае был вынужден согласиться и прийти. Потому что она клятвенно пообещала вернуть одну старую, очень дорогую для меня вещь. И я, старый дурак, поверил и поспешил явиться…

Вновь повисла пауза. Мы стояли и молча пялились на спящую вечным сном искусительницу, которая, казалось, и с того света пыталась навлечь неприятности на наши головы. Сами подумайте: раз имеется труп, значит, нужно вызвать полицию, которой, в свою очередь, придется дать более-менее связное объяснение того, каким образом двое вполне зрелых мужчин с утра пораньше вдруг оказались в номере с женским обнаженным телом. Мертвым телом…

В свою очередь глубоко вздохнув, я обернулся к Стефану, чтобы задать пару вопросов; одновременно раздался легкий шлепок и передо мной нарисовался труп №2 – Стефан Лукер, не перенеся всех эмоций и волнений, благополучно упал в обморок. Впору было кричать «Караул!».

Шел третий день Венского фестиваля «Кофемания» с участием представителей всевозможных кофейных фирм, корпораций, магазинов, плантаций, кафетериев и целой армии знатоков и просто поклонников кофе со всего мира. И вот с утра пораньше у нас объявился труп Моники Левоно – на редкость скандальной особы, с первого же дня обеспечившей себе море недоброжелателей, готовых придушить ее при первой же возможности. По всему выходило, в конце концов, кто-то поддался на искус. Оставалось только ответить на простой вопрос: кто?

Я, стараясь сохранить бодрость духа, бросил взгляд на часы: время подходило в девяти. Необходимо было срочно приводить в себя Стефана и вызывать полицию.

Глава 1. История приглашения

Между тем все начиналось на редкость славно и прекрасно. Примерно месяц назад мне позвонил добрый знакомый по интернет-общению Стефан Лукер, сообщив о том, что в его родной Вене в первый день августа его стараниями и хлопотами откроется кофейный фестиваль под названием «Кофемания», на который в числе других «кофейных» личностей со всего света он приглашает меня (как знатока и великого любителя чудесного напитка), а также мою маму Маргариту Петрухину с ее гражданским мужем Томасом Шнайлером – владельцами кофейной плантации в Танзании и главными поставщиками кофе для его кафетерия «Магия кофе» в центре старой Вены.

Попытайтесь представить себе всю волну нахлынувших и едва не утопивших меня восторженных чувств! Если с моим отцом, Жюлем Муаром, парижанином по прописке, я вижусь довольно часто, потому как тружусь в его косметической фирме «Сады Семирамиды» и частенько летаю из Москвы в Париж и обратно, то вот с мамой мы видимся очень редко.

Дело в том, что без малого сто лет тому назад мама, оставив на меня отстроенный ей отцом при расставании домик в зеленой зоне Москвы, улетела в далекую Африку – трудиться в национальном парке Серенгети, где и повстречала своего ненаглядного Томаса, навеки поселившись неподалеку от города Аруша на тихой-мирной кофейной ферме под тем же названием – «Аруша». Само собой, у дружной пары не получается регулярно посещать старушку-Европу, да и мне до Африки – не рукой подать, а потому видимся мы, как правило, все больше по скайпу, а не в реальности.

И вот славный Стефан объявил мне чудесную новость: меня ожидали не просто чудесные пять дней отпуска в славной Вене под кофейный аккомпанемент, жирным плюсом ко всему будет встреча с самым родным и дорогим человеком – мамой! В предвкушении фестиваля я заранее ощущал великий подъем, все оставшиеся до встречи дни засыпая и просыпаясь с улыбкой абсолютно счастливого человека.

Разумеется, до встречи в Вене мы с мамой бурно обсуждали подготовку к «Кофемании» в сети интернет. Как и многие участники, для оформления своего лотка на фестивале мама с Томасом заранее отправили в Вену солидный груз своей продукции – кофе различных видов и сортов, обжаренный и нет, в том числе упаковки молотого, потрясающе ароматного сорта арабики «Кент» по 150 и 250 граммов.

Со всей серьезностью и ответственностью мама занялась чисто внешним оформлением представительства их кофейной плантации «Аруша» на фестивале, регулярно давая подробнейшие инструкции венской дизайнерской фирме, которая должна была все оформить, как надо, к их прибытию.

Само собой, и я ехал на фестиваль не только как рядовой любитель. Стефан специально оговорил со мной вопрос моего представительства – быть может, не совсем обычного, но зато, на взгляд Стефана, очень любопытного. Дело в том, что, познакомившись с ним благодаря маме и Томасу, я как главный спец по рекламе косметической фирмы отца «Сады Семирамиды» через наш венский магазин-салон организовал для него симпатичный подарок: набор мужской косметики под названием «Кофейный соблазн». Во всех составляющих этого набора ощущается четкая кофейная «нотка», потому как состав всех кремов, лосьонов и одеколонов был разработан специалистом «Садов» при моем скромном участии.

Стефан пришел в восторг от данной серии, немедленно закупил себе солидный запас кофейной косметики «Садов», и пригласил меня на кофейный фестиваль при одном симпатичном условии: я должен был организовать домик-представительство своей фирмы с кофейной серией косметики и соответствующим дизайном.

Разумеется, я согласился – кроме всего прочего это позволяло мне не только отдохнуть, но и славно поработать на отцовский бизнес. Разумеется, и отца данная новость очень даже порадовала, так что он обеспечил прибытие на фестиваль целого вагона продукции «Садов» и лично дал мне все инструкции и указания по поводу презентации кофейной серии.

Итак, фестиваль «Кофемания» открывался вечером первого августа на Цветочной площади Вены: к 20.00 вся она должна была заполниться множеством симпатичных деревянных домиков, представляющих различные мировые кофейные фирмы и бренды; открытие планировалось провести под аккомпанемент Венского симфонического оркестра, в котором и сам Стефан намеревался сыграть соло на скрипке.

Отдельно стоит отметить, что помимо собственно кофейной темы фестиваль предлагал чудесную культурную программу: в течение всех пяти дней на гигантском помосте Цветочной площади планировалось выступление певцов, оркестров и музыкальных групп со всего мира, непринужденно чередующихся с презентациями фирм и корпораций. Кроме того, заранее было оговорено, что все пять дней фестиваля все его участники будут угощать посетителей площади своим чудесным ароматным кофе – само собой, абсолютно бесплатно.

Не знаю, кто как, а я – человек основательный, ко всему предпочитаю готовиться заранее и приезжать на место как минимум за пятнадцать минут до назначенного времени, чтобы успеть более-менее освоиться. Вот почему вечером тридцать первого июля я уже находился в Вене; заселился в свой номер (надо отметить, Стефан забронировал для всех участников целых три этажа комфортабельного отеля «Лотос») и первым делом направился на крошечную улицу, название которой с помощью словаря перевел как Шелковичная. Именно на этой улочке, в самом ее начале, находился магазин-кафетерий Стефана под названием «Магия кофе» с собственным кондитерским цехом на втором этаже.

Есть люди, которых легко узнать, один раз увидев на снимке, а есть другие – те, чей облик на фотографии разительно отличается от реального. Стефан Лукер относился к последним. Общаясь с ним на Фейсбуке, я представлял себе самого обычного мужчину, что называется, среднестатистической европейской внешности: светлолицый и светловолосый, с самыми обычными чертами лица, ничего примечательного или необычного – разве что аккуратные усики и волнистые, с сединой, волосы до плеч. Вот почему, когда я вошел в кафетерий «Магия кофе», и мне навстречу кинулся невысокий полноватый мужчина, румяный и голубоглазый, я не сразу понял, кто это и откуда меня знает.

– Ален, это вы, я вас узнал! – звонким голосом проговорил мужчина, радостно улыбаясь, горячо пожимая мою руку. – А вот вы, вижу, меня не признали? Я – Стефан Лукер, прошу любить и жаловать!

Горячо пожимая его руку, я пришел к выводу, что, в общем и целом, у этого жизнерадостного человека действительно черты лица знакомого мне только лишь по Интернет-общению господина Лукера, я просто не ожидал, что в реальности он – столь невысокий и полный мужчина.

Разумеется, я не меньше Стефана был рад нашей встрече. Он тут же усадил меня за столик и лично принес поднос с угощением, ловко расставив на столике кофейник, из-под крышечки которого шел потрясающий аромат кофе, крошечные чашечки и блюдца с квадратиками шоколадных пирожных, посыпанных сверху грецкими орешками и кокосовой стружкой.

– Спешу похвалить пирожное Мокко, испеченное по моему собственному рецепту, – усаживаясь в кресло напротив меня, радостно хлопнул в ладоши Стефан. – Тесто замешано на кокосовом молочке с добавкой свежесмолотых зерен сорта Мокко, сверху – шоколадное покрытие. Уверяю вас, вкус – изумительный!

Он с милой улыбкой разлил из кофейника ароматный горячий кофе в наши миниатюрные чашечки.

– Что касается кофе, здесь его готовят по желанию клиента, в нашем меню – более сорока самых необычных рецептов от классического кофе по-венски до кофейных коктейлей из нескольких составляющих. Ну а сейчас я попросил приготовить для нас кофейник обычного крепкого кофе из свежеобжаренных и свежесмолотых зерен, которые, как вам известно, поставляют мне с фермы моего давнего друга Томаса и вашей мамы – фрау Петрухиной, красавицы Марго. Предлагаю его немедленно распить – за нашу с вами прекрасную встречу!

Под дивный кофе мы совершенно не заметили, как пролетел час; все это время Стефан увлекательно рассказывал мне обо всех своих планах и задумках по фестивалю, о венской кулинарии и истории первых венских кафе, а я слушал, что называется, разинув рот. При том при всем к концу нашего общения я был уверен, что знаю Стефана едва ли не всю свою сознательную жизнь.

Именно он преподнес мне карту Вены и лично отметил на ней красным фломастером самые интересные маршруты, а Цветочную площадь, расположенную в северной части Старого города, обвел в круг.

– Цветочная площадь на пять дней станет для нас вторым домом, – откидываясь на спинку кресла, произнес Стефан со своей фирменной, на редкость приятной улыбкой. – В настоящий момент там уже расставлены симпатичные деревянные домики, в которых будет располагаться продукция участников нашего фестиваля.

Тут он лукаво улыбнулся.

– Между прочим, домик под названием «Сады Семирамиды» я расположил по соседству с домиком вашей мамы и Томми – «Кофейная ферма «Аруша». Я ведь понимаю, как редко вам приходится видеться и какой радостью будет эта встреча! Поэтому, думаю, вам нелишне будет не расставаться все дни фестиваля.

Я от души поблагодарил милого человека за внимание, а Стефан в ответ только замахал руками, принявшись петь мадригалы танзанийским сортам арабики, что поставляла ему ферма «Аруша».

– И, между прочим, партия арабики чудесного сорта Французская миссия, которую мы с вами только что распили, пришла от Томаса в начале лета – после необходимой выдержки в течение полугода на ферме, под жарким африканским солнышком, – Стефан улыбнулся почти блаженной улыбкой и потер руки. – Ну а здесь, прямо в моем кафе мы сами обжариваем небольшие партии кофе на день. Как правило, это происходит утром и перед обедом, и все желающие могут наблюдать за процессом обжарки, удобно расположившись здесь же, за столиками кафе. Разумеется, у нас есть свои завсегдатаи, которые приходят каждый день, а среди них и те, кто непременно появляется как раз ко времени обжарки. К примеру, один старичок с мопсом приходит, наблюдает, наслаждается ароматом и… И уходит! Потому что бедняге нельзя пить кофе из-за болезни сердца, но ему достаточно и волшебного запаха…

Еще договаривая последнюю фразу, Стефан внезапно изменился – добродушное улыбчивое лицо вдруг вспыхнуло румянцем, и он поспешил опустить глаза, а я с удивлением отметил: Стефан кого-то увидел через окно кафе, и этот кто-то заставил его разволноваться. Естественно, когда я в свою очередь обернулся, за окном ничего такого не было – только уютная улочка старой Вены со спешащими мимо прохожими и домами из потемневшего от времени камня.

К этому моменту наш кофе был благополучно допит, все темы обсуждены, так что Стефан, широко мне улыбнувшись, поспешил распрощаться.

– До встречи, мой дорогой Ален! – с чувством пожал он мою руку. – Возможно, не смотря на занятость в последние часы перед открытием фестиваля, завтра я все-таки найду время встретить моих дорогих друзей если не в аэропорту, то в отеле. Хочу лично показать вам и Томасу с дорогой Марго ваши домики, которые уже сегодня начали оформлять представители дизайнерской фирмы – под моим личным контролем! Итак, мой дорогой друг, до завтра! Желаю вам чудесной прогулки по Вене!

Так мы расстались. Покинув симпатичное кафе, я отправился в неторопливую прогулку по старому городу.

Глава 2. Прогулки по Вене

В Вене я очутился первый раз, а потому прогулка стала волнующим и романтическим знакомством с городом. Я неторопливо бродил по улочкам, сверкающим витринами магазинчиков и кафе, и пусть за всю мою молодую жизнь мне так и не удалось освоить немецкий язык, длинные сложно произносимые названия улиц вносили в прогулку свою нотку немецкой чинности и неторопливости. Безуспешно попытавшись прочесть и перевести несколько названий, я наконец-то вернулся к своим мыслям, первым делом принявшись размышлять о скорой встрече с мамой.

Полагаю, я – счастливейший из смертных, потому что мама для меня, в первую очередь, лучший друг. Когда-то в детстве именно она была для нас с сестрой Ольгой главным арбитром, каждый раз с улыбкой разнимая наши бесконечные детские драчки и глупейшие ссоры, неторопливо и с юмором разъясняя простые истины: мы – родные люди, а стало быть, должны не ссориться и драться, но всегда и во всем помогать друг другу, поддерживая взаимное чудесное настроение.

«Любите друг друга, мои дорогие, – говорила она, одной рукой гладя меня, прижавшегося к ней с правой стороны, другой – надувшуюся по левому боку Ольгу. – Вы оба должны твердо знать: вы – семья, а семья – это маленькая армия, которая мирно воюет за радость и улыбки, за чудесные прогулки, взявшись за руки, и за милые подарки друг другу без особого повода. Если вы будете твердо знать, что есть на свете родной вам человек, который всегда поможет и утешит в трудную минуту, ваша жизнь станет просто замечательной!»

Разумеется, мы далеко не сразу поняли мамину правоту – до подросткового возраста упорно дрались из-за каждого пустяка и мелочи. Но мама не сдавалась, не уставая, повторяла нам свои постулаты, и однажды я сам вдруг ощутил это самое светло чувство радости оттого, что у меня есть сестра, которая, конечно, несносная особа, но зато она уж точно никогда меня не предаст и как минимум всегда напоит чашечкой ароматного кофе…

От светлых воспоминаний детства я перешел ко дню сегодняшнему. Итак, завтра в 11.10 я встречу в аэропорту и первым делом крепко обниму мою дорогую маму. Помнится, это также она учила нас с Ольгой обниматься каждый день столько раз, сколько нам лет, а когда мы стали постарше, и у каждого из нас началась своя собственная жизнь со своими собственными друзьями и сокурсниками, по маминым ЦУ обниматься нам следовало столько раз, сколько дней мы не виделись. И вот теперь, вышагивая по венским мостовым, я с улыбкой подумал: потому как мы с мамой на сегодняшний день не виделись ровно сто лет, то и обниматься будем сто раз – то есть до полуобморочного состояния. Затем я крепко пожму руку Томасу и отвезу моих дорогих родных в отель «Лотос».

Следующий этап: после того, как пара заселится в номер, обоснуется и приведет себя в порядок, я поведу их в какой-нибудь симпатичный ресторанчик на совместный обед с обсуждением новостей последних ста лет нашей разлуки. Стало быть, оставшееся часы моей первой венской прогулки лучше всего посвятить поиску подходящего «чисто венского» ресторанчика. Чем я и занялся, крутя головой направо и налево.

Когда, в конце концов, незаметно для самого себя сделав круг, я вдруг вновь оказался перед отелем «Лотос», одновременно по левую руку от него нарисовался дивно подходящий для нас ресторанчик: сверкающая стеклянная витрина, широкая деревянная терраса с множеством столиков; ну а самое главное – фасад ресторанчика украшала золотистая вывеска «Маргарита». Ресторан с именем моей мамы – лучшее место для совместного обеда. Выбор был сделан.

До отправки на боковую оставалась пара-тройка часов; я ощущал приятную усталость и умиротворение, а потому решил немного посидеть в баре отеля. Заказав себе пол-литровый кругель светлого венского пива, я устроился у окна и, достав из кармана рекламный проспект фестиваля с длиннющим списком участников, начал неторопливо его изучать, время от времени бросая взгляд в окно на вечернюю улицу, сверкающую зажигающимися фонарями и фарами проносившихся мимо автомобилей.

Удачный день завершился на редкость эффектно: как только я прочитал имя первого участника – «Курт Кеннел, кофейная ферма «Арабика», Кения» – и передо мною, словно по заказу, развернулось красочное шоу прибытия в отель всей экзотической делегации фермы этого самого Курта Кеннела.

Первым делом к отелю подрулил белоснежный автобус, из которого немедленно выскочил черный, как уголь, парень в пестрой рубашке, тут же направившись к дверям отеля. За ним, как горох, посыпались другие черные ребята с огромным чемоданами и ослепительными улыбками, в один миг заполнив холл, который я также мог отлично видеть со своего места.

Когда вопрос с расселением был решен, парень в пестрой рубашке дал отмашку, и его собратья повалили к лифтам. Между тем на сцене объявились главные герои кенийской делегации, и вот тут все вокруг языки проглотили от восторга.

Первыми на площадке перед отелем появились черные барабанщики – одетые в банальные джинсы и майки ребята, едва выпрыгнув из автобуса, принялись выстукивать на высоченных барабанах завораживающий ритм, под который в центр их круга выплыли черные красавицы с хитро заплетенными жгутами косиц и белоснежными улыбками. Вся эта компания в мгновение ока перекрыла движение на тротуаре, устроив потрясающее мини-шоу, посмотреть которое поспешил выскочивший из отеля и всех ближайших магазинчиков и кафе народ. Само собой, и я, махом допив свой бокал пива, присоединился к оживленной публике.

Ритмичное движение черных красавиц поистине завораживало: случайные зрители мгновенно позабыли обо всех своих делах-проблемах и, разинув рот, пялились на волнующее действо, в такт которому стучали их сердца. Но самым эффектным моментом всех этих барабанных плясок стало неожиданное появление в центре главного героя – владельца кофейной фермы Курта Кеннела.

То, что это и есть Курт, догадаться было несложно: он был единственным белым во всей черной компании. Дочерна загорелый детинушка с ярко-голубыми глазами и рыжеватой шевелюрой, держа под руку чернокожую красавицу со всеми признаками беременности, он неторопливо спустился по ступенькам из нутра автобуса и, очутившись в самом центре круга, лихо станцевал свою партию, улыбаясь при этом поистине царской снисходительной улыбкой.

Раскланявшись на дружные аплодисменты публики, он покрепче прихватил свою подругу и направился в холл отеля. За ним потянулись и все остальные, продолжая приплясывать под барабанный ритм. И тут, в холле отеля, шоу дополнилось вольной импровизацией – «в кадре» неожиданно появилась явно никем до тех пор не запланированная белая танцовщица.

Судя по всему, эта длинноногая грудастая дива как раз вышла из лифта, молниеносно сориентировавшись и пустившись в пляс. В идеально обтягивавших ее длинные ножки джинсах, в мини-топе, из которого едва не вываливался монументальный бюст, она без труда вошла в единый ритм с черными барабанщиками, сногсшибательно выписывая танец бедрами, без труда оттеснив в сторону чернокожих танцовщиц. Сами понимаете, какой это имело эффект: все мужское население холла дружно выдохнуло с привкусом стона.

Между тем красавица явно работала на единственного на тот момент мужчину: роскошно скалившего зубки Курта Кеннела, чья беззвучная подруга столь мрачно уставилась на дерзкую танцовщицу белками своих глаз чернее черной ночи, что впору было поперхнуться.

Но танцовщица ничуть не обращала внимания на подобную мелочь; напротив, приблизившись к Курту, она дерзко цапнула его под руку, пытаясь увлечь за собой в танец. И вот тут черная подруга прекратила безобразие, решительным жестом руки остановив бой барабанов.

В одно мгновение в холле наступила потрясающая тишина, тут же сменившаяся веселым смехом, аплодисментами в разброд и репликами на разных языках. Африканская делегация мирно потянулась к лифтам, а красавица, небрежным жестом оправив свои длинные блестящие волосы, взглянула на часы и поцокла на выход.

То было мое первое, пока что чисто визуальное «знакомство» с главной склочницей и интриганкой кофейного фестиваля по имени Моника Левоно – красоткой, которую с первого взгляда мечтал отправить на небеса едва ли не каждый второй участник «Аромотерапии», начиная с черной подруги Курта Кеннела.

Глава 3. Обнять маму

Я приехал в аэропорт за час до прибытия самолета и, не в силах усидеть на одном месте, в волнении бродил, нарезая круги, то вспоминая отдельные моменты своей единственной поездки в Танзанию, то улыбаясь сентиментальным эпизодам своего детства.

Надо сказать, единой полной семьей, с мамой и отцом, мы пожили совсем недолго: моей младшей сестре Ольге исполнилось три года, когда мама решительно собрала все наши пожитки и покинула Париж, а вместе с ним и отца, вернувшись в родную Московию. При том у меня есть сильные подозрения, что причиной скорого развода стало то, что моя мама – настоящая командирша, а отец – чрезвычайно независимая личность, и он терпеть не может, когда кто-то пытается им руководить. Вот почему мирная семейная жизнь у Марго и Жюля не заладилась с самого начала.

За пять лет битв и споров мама начала понемногу подминать под себя уверенного в собственной гениальности и непогрешимости Жюля Муара, а потому когда они все-таки расстались, на радостях от вновь обретенной свободы он даже отстроил маме дом в зеленой зоне Москвы – с оранжереей и садом, чтобы мама там проявляла свои таланты и командовала исключительно травами-цветочками.

А вот мы с сестрой просто обожали маму с самых первых шагов жизни. В детстве мы оба легко слушались и беспрекословно исполняли все ее просьбы, потому как всегда всеми фибрами душами ощущали: мама нас любит! Она всегда и все знала, к ней можно было обратиться с любым вопросом, моментально получив на него ответ. Единственным человеком, перед которым мама отступала в тень, была ее мама – наша дорогая бабуля Варвара, у которой мы проводили наши летние каникулы. «Перед мамой я пасую!» – со смехом говорила мама. И вот…

… – Кого я вижу! Никак Ален?..

Эти слова, произнесенные самым родным голосом, и веселый смех вместе с крепкими объятьями чуть не сделали из меня заику. Погрузившись в свои размышления, я совершенно не заметил, как пролетело время, пропустив мимо ушей объявление о посадке самолета, а потому мама с Томасом, выкатив свой багаж в зал прилета, сами наткнулись на меня. Как позже рассказывала мама, я стоял, глубокомысленно рассматривая гигантское табло прилетов и отлетов прямо передо мной.

Сами понимаете, тут же начались взаимные объятия, поцелуи и смех; мы обменивались бессвязными репликами и хлопали друг друга по плечам, пока мама решительно не подняла обе руки вверх.

– Стоп-стоп-стоп! Мы все друг друга любим и обожаем, но хватит обжиманий! Предлагаю немедленно отправиться в гостиницу и первым делом принять душ – наше путешествие кажется мне просто бесконечным, Алешка, а потому я страстно мечтаю побыстрее смыть с себя весь пот дороги! Ну а уж потом мы прогуляемся по чудесной Вене и дружно обговорим все наши новости. Кто «за» – поднимите руки.

Все было решено в считанные минуты, и вскоре мы уже мчались в такси по направлению к нашему отелю в черте старого города, а я делился с дорогими гостями последними новостями.

– Я приехал заранее, а потому успел душевно познакомиться со Стефаном, – это было мое первое сообщение. – Очень рад, что и в реальной жизни Стефан оказался милейшим человеком – интеллигент старой закалки, как говорила бабуля Варвавра, «сейчас таких не делают».

Томас весело расхохотался, а мама строго погрозила мне пальцем:

– Не отвлекайся! Итак, вы посидели со Стефаном – надеюсь, это было в его знаменитом кафе?

Я кивнул.

– Конечно! Очень симпатичное кафе, тут же и магазинчик, а мне было особенно приятно слышать, что кофе, который там продается, регулярно прибывает с африканской фермы, где я однажды побывал…

Томас с широченной улыбкой на круглом лице растроганно закивал, а мама лирически вздохнула.

– Уж да, что ни говори, а то был визит века: мой сын Ален – в Африке! Нечто невероятное. Ты улетел, а я еще целый месяц не могла поверить, что ты реально побывал у нас в гостях. Помнишь, Томас, как я тебя постоянно переспрашивала: мне это не приснилось, Ален действительно был у нас?

– Все именно так и было, – с улыбкой кивнул Томас, мягко положив руку маме на плечо. – А я отвечал твоей маме: «Да, моя дорогая, тебе ничего не приснилось: Ален действительно гостил у нас!»

В этот момент мы въехали в город, и Томас вздохнул, бросив взгляд за окно, на пролетающие картинки домов и улиц Вены.

– Ах, до чего все-таки приятно, когда в жизни случаются неожиданные вещи, – проговорил он с немного сентиментальной улыбкой. – Наша жизнь на ферме – отлаженная, мирная, в ней множество приятного и милого, так что ничего не хочется менять. Но когда Стефан вдруг неожиданно пригласил нас на этот фестиваль, и я только представил себе, что спустя столько лет вдруг вновь окажусь в доброй старой Европе, в родной Вене…

Он усмехнулся, покачав головой.

– Представляешь, Ален, последний раз я был в Вене почти тридцать три года назад! В другой жизни…

Мама тут же постаралась перевести сентиментальность в жизнеутверждающий оптимизм. Она бодро улыбнулась, крепко сжала слегка дрожащую руку Томаса своей и проговорила энергичным голосом:

– Ребята, держим нос по ветру! Предлагаю по поводу встречи с доброй старой Европой сразу после душа отправиться в кабак и напиться там по полной программе – в лучших традициях России и Германии. Как ты на это смотришь, Томми?

Томми смотрел на это положительно, и даже попытался улыбнуться с ноткой бодрости, хотя сентиментальное настроение еще окончательно его не покинуло.

– Все будет, как ты скажешь, милая, – он мягко кивнул. – Я бы с удовольствием напился пивом, но, боюсь, завтра у меня будет болеть голова…

В этот момент наше такси притормозило перед отелем. Пора было выгружать багаж и вести маму с Томасом в их номер, который располагался прямо напротив моего.

Глава 3. Обед в «Маргарите»

Все выходило так, как я запланировал. Чуть больше получаса у мамы и Томаса ушло на заселение в номер, принятие душа и приведения себя в полный порядок, после чего они спустились в холл отеля, где я их ждал, чтобы всем вместе направиться в ресторан «Маргарита» для совместного обеда. Здесь было лишь одно отступление от моего плана: с нами в компании неожиданно оказался Стефан.

Я встретил его в холле, ожидая своих африканцев: Стефан деловито прошел к стойке и, побеседовав пару минут с дежурным администратором, уже собирался было направиться к лифтам, но увидел меня и поспешил подойти.

Разумеется, он был в курсе времени прибытия своего старого приятеля Томаса, и сумел выкроить время, чтобы лично пожать ему руку. Ну, а когда я сообщил ему, что жду маму и Томаса для совместной отправки на обед в «Маргариту», Стефан немного смущенно спросил, не будет ли бестактностью с его стороны попросить разрешения пообедать вместе с нами.

Само собой, никакой неловкости тут не было, о чем я и сообщил, выразив свою собственную радость провести время в компании столь милого человека, от которого можно услышать много интересного.

И вот все хлопоты, охи – ахи и горячие объятия встречи Стефана-Томаса-мамы оказались позади, и наша теплая компания благополучно сидела за столиком на террасе ресторана, великолепно отобедав и отдыхая душой и телом под кофе по-венски с легким венским десертом.

– Признаться, я – верный поклонник классического капучино, очень редко пью кофе со сливками, – заметил Томас, в два глотка допив свой кофе и отставляя в сторону чашку, блаженно откидываясь на спинку кресла. – Но я также поклонник добрых традиций. А раз мы прибыли в Вену, значит, по доброй традиции должны выпить хотя бы один бокал кофе по-венски.

Стефан кивнул. К этому времени он давно покончил со своим кофейным десертом и с улыбкой смотрел на своих друзей, скрестив руки на груди.

– Ты абсолютно прав, мой дорогой Стефан! Традиции – пожалуй, самое гениальное открытие человечества. Традиции дают нам главное – ощущение надежной стабильности, великого равновесия. Сам собой в минимальной порции стабильности нуждается каждый человек, независимо от социального статуса; при этом следует отметить, что для каждого стабильность – это что-то свое. К примеру, для меня минимум стабильности – это начинать каждое утро с чашечки доброго кофе. Кофейный аромат способен волшебно изменить самый ненастный день!

Стефан почти блаженно вздохнул, чуть прикрыв глаза, точно наяву переживая каждое свое слово.

– Ты готовишь божественный напиток, и унылое дождливое утро осени превращается в чудесную рапсодию с мелодичным постукиванием капель по подоконнику, а утро раскаленного лета – в бравурное пробуждение ярких красок дня… Приготовление кофе – древнейший и священнейший из всех ритуалов! Сколько позитива и радости ты вложишь каждой ложечкой в будущий напиток, столько добра непременно вернется к тебе в течение дня.

Он еще договаривал свою оду кофе, а за столом неожиданно появился новый персонаж – та самая длинноногая девица, что выписывала кренделя в холле отеля вчера вечером. Теперь ее длинные волосы были собраны в хвост на макушке, а сама она была в мини-шортиках, оголяющих гладкие ножки, и в блузке, выставлявшей напоказ все ее женские прелести фантастического размера.

– Ах, Стефан, как красиво ты завернул по поводу позитива, закладываемого в порцию утреннего кофе!

Красотка непринужденно придвинула к нашему столику свободный стул и уселась без приглашения, обведя всех нас по очереди взглядом шоколадных глаз, улыбаясь ярко-малиновыми губами.

Да, что ни говори, эта девица была ходячим олицетворением великого искушения: каждая деталь ее макияжа и одежды (если можно назвать одеждой крошечные лоскутки ткани, что лишь слегка прикрывали тело) словно бы кричала о томлениях плоти, активно призывая к великому грехопадению. При всем при том ее появление вызвало неоднозначную реакцию всех присутствующих.

Моя дорогая мама Марго Петрухина встретила явление товарки по полу со сдержанной приветливостью – она живо и заинтересованно наблюдала за неожиданным появлением чего-то нового и неизведанного, на первых порах намеренно не проявляя никаких конкретных чувств.

Супруг мамы, Томас, был на момент появления соблазна полной копией своей второй половинки: с искренним любопытством и удивлением ребенка он наблюдал за необычным явлением – и все тут! Красавица нисколечко его не соблазнила.

Воздержусь оценивать свою собственную реакцию. Надеюсь, и я смотрелся в рамках приличия, а моя реакция мало чем отличалась от реакции мамы и Томаса. После замечательного ужина мне было любопытно в очередной раз попялиться на необычное создание, всерьез ни грамма ею не заинтересовавшись.

А вот реакция бедняги Стефана разительно отличалась от нашей. При первых же словах красавицы, только услышав сам ее голос, он, кажется, немедленно окаменел. Пока все мы, ожидая продолжения, переводили взгляд с гостьи на него, Стефан сидел, уставившись на собственные, чуть подрагивавшие руки, словно боясь поднять глаза и взглянуть на девицу. Из всего этого можно было сделать логический вывод: он, безусловно, ее знал. И не с лучшей стороны.

Словно услышав мои размышления, наша гостья немедленно подтвердила их, проговорив высоким голосом очередную тираду.

– Стефан, почему ты не представишь меня своим знакомым? Признаться, мне даже немного неудобно: я встретила старого приятеля, а он вместо того, чтобы радостно меня обнять и представить своим друзьям, упорно смотрит куда-то в сторону. Что с тобой, милый мой?

Она говорила тоном ласковой укоризны, едва не грозя пальчиком, и, поскольку ситуация действительно становилась двусмысленной, бедняге Стефану пришлось натянуто улыбнуться и кивнуть.

– Извиняюсь, я просто немного отвлекся, – он кашлянул, все так же упорно не поднимая глаз на гостью, лишь протянув ладонь в ее направлении. – Друзья мои, позвольте вам представить Монику Левоно. Итальянская журналистка, полагаю, будет освещать наш фестиваль…

Обретя имя и статус, красотка театрально расхохоталась.

– Разумеется, я буду освещать твой фестиваль, Стефан, не сомневайся! Я ведь обожаю кофе, так что писать о кофейном фестивале и его участниках будет для меня сплошным удовольствием.

Она ослепительно улыбнулась лично мне, затем – Томасу, в упор не заметив маму, быстро перевела взгляд на порозовевшего Стефана, тоскливо уставившегося куда-то в сторону от нашего столика, и вновь укоризненно покачала головой, капризно надув малиновые губки.

– Стефан, ну почему тебя постоянно надо подталкивать? Меня ты представил. Я жду, когда ты представишь мне своих друзей. Что если я горю желанием немедленно взять у них интервью?

Стефан без особого энтузиазма представил нас: называл имя, статус, страну. Едва услышав, что я – гражданин России и сын Марго Петрухиной с африканской кофейной фермы, Моника, все так же намеренно проигнорировав маму, немедленно развернулась всем своим роскошным телом ко мне.

– Вот как – русский? А, между прочим, я тоже наполовину русская и неплохо говорю по-русски.

Последние слова она сказала по-русски – с легким очаровательным акцентом. (Кстати замечу, мы все разговаривали по-английски, и только Стефан с Томасом тет-а-тет общались на родном немецком).

– Да что вы говорите! – со светской улыбкой ответил я по-английски. – Чрезвычайно приятно.

Она смотрела на меня с таинственной улыбкой, перекинув ножку через ножку, руками в звенящих браслетах обхватив коленку, изо всех сил выставляя вперед воинственную торпеду своего бюста.

– Полагаю, вам действительно приятно со мной общаться, – она тоже перешла на свой безупречный английский, выразительно понизив голос. – Признаюсь, я бы с удовольствием взяла у вас интервью в числе первых. Насколько я поняла из сдержанного представления Стефана, – насмешливая улыбка в его сторону, – вы, как и я, просто большой любитель кофе. Не торгуете, не держите собственный кофейный магазинчик или кафе, ведь так?

Я сдержанно кивнул, и она продолжила свою речь, уставившись на меня горячим шоколадом своих глаз, словно кроме нас двоих больше никого во всей Вселенной и близко не было.

– А вы немногословны! Но это не страшно. Нам с вами просто нужно встретиться где-нибудь в старой Вене вдвоем, без мам и бабушек, и тогда я разговорю вас, Ален! Кстати, у вас чудесное имя.

Она смотрела на меня с обольстительной улыбкой, а я готов был отшлепать ее по пятой точке за то что она мимолетно уколола маму, упомянув в числе «мам и бабушек». Я посмотрел на маму, весело подмигнув ей, а она ответила мне веселым, намеренно громким смехом. Едва услышав этот смех, Моника немедленно переключилась с меня на Томаса.

Добродушный Томас с немного отстраненной улыбкой наблюдал за происходящим, по всей видимости, мимо ушей пропуская все реплики и монологи вокруг себя, просто наслаждаясь теплым летним днем, ощущением сытости и приятной компанией. Наверное, потому неожиданная секс-атака Моники слегка напугала парня.

– Томми, какие у тебя чудесные глаза! – вдруг произнесла она, восторженно уставившись на мирного фермера широко распахнутыми глазищами.

Томас удивленно моргнул, но предприимчивая журналистка не делала пауз – она развернулась к нему всем своим полуобнаженным телом, чуть подавшись вперед, протянув руку и положив свою ладонь на ладонь Томаса.

– Потрясающий цвет – ярко-голубой! Неужели никто тебе не говорил, что у тебя потрясающе красивые глаза? – она произнесла это требовательно, слегка нахмурившись. – Тогда я скажу: ты очень красивый мужчина. Глаза, как голубое небо, благородный тевтонский профиль, чувственный рот…

Бедняга Томми едва не поперхнулся. Мама натянуто улыбалась, по всей вероятности, уже вполне готовая придушить нахальную журналистку, а Стефан бросил нервный взгляд на часы на своем запястье.

– Моника, извиняюсь, но мы вынуждены тебя покинуть, – произнес он, все так же избегая смотреть на нее. – Нам пора отправляться на Цветочную площадь, чтобы осмотреть домики и…

Его прервал вызывающий смех Моники – она даже пару раз хлопнула ладонью по столу, словно находя его реплику на редкость забавной.

– Стефан, перестань прощаться со мной! – отсмеявшись, произнесла она небрежным тоном. – Ты прекрасно знаешь, милый, что я тоже запросто могу отправиться на Цветочную площадь…

– Но не в нашей компании, – с ледяной улыбкой прервала ее мама.

Итальянка даже не взглянула в сторону потенциальной соперницы, после минимальной паузы продолжив свою реплику так, словно никто и не думал ее прерывать.

– Я запросто могу отправиться на Цветочную площадь и, кстати, непременно отправлюсь туда, но немного позже. На ваше счастье у меня есть свои планы, а потому пока что я с вами прощаюсь.

Она красиво поднялась, игриво встряхнув бюстом, рукой проведя по крутой линии своего бедра и улыбнувшись улыбкой победительницы.

– Так что пока отпускаю вас, мальчики, на все четыре стороны. Но с тобой, малыш, – выразительный взгляд в мою сторону, – и с тобой, голубоглазый Томми, – выразительный взгляд на испуганно моргнувшего Томаса, – мы еще обязательно встретимся и организуем чудненькое интервью – без лишних персон. А пока – чао-чао!

И, адресовав нам с Томми воздушный поцелуй, Моника Левоно походкой от бедра направилась прочь.

Стефан взглянул на нас немного виноватым взглядом.

– Друзья мои, прошу извинения за это…знакомство.

Бедняга перевел дух, натянуто улыбнувшись.

– Моника Левоно на редкость неприятная личность, и, если честно, я и не думал приглашать ее на фестиваль, но что поделать – такие особы всегда появляются без приглашений.

Он взглянул на часы и улыбнулся нарочито бодро.

– Между тем, нам с вами действительно пора отправляться на Цветочную площадь. Признаться, мне очень интересно, как вам понравится оформление ваших двух точек – домика Танзанийской кофейной фермы «Аруша» и косметической фирмы «Сады Семирамиды» с ее кофейной серией товаров. Отправляемся! Цветочная площадь находится совсем рядом; предлагаю прогуляться до нее.

Само собой, мы все тут же постарались переключиться с нахальной журналистки на более приятную тему – кофейный фестиваль, наши домики на Цветочной площади и их оформление. Что касается домика «Садов», то его оформлением по моим эскизам должны были заниматься представители нашего венского салона, потому я особенно не переживал, хоть и горел желанием взглянуть на итог.

Пару минут поболтав о том – о сем, все мы, расплатившись за обед, бодрым шагом отправились на площадь. Впереди шли, дружески болтая по-немецки, Томас и Стефан, за ними под руку – мы с мамой.

– Мой дорогой Ален, знаешь, что бы я сейчас сделала с величайшим удовольствием? – наклонившись к самому моему уху, сдержанно проговорила мама. – Придушила бы ту нахальную итальянку обеими руками.

Она перевела дух и тут же ласково похлопала меня по руке, а я весело рассмеялся в ответ.

– Моя дорогая мама, – в свой черед наклонясь к ее уху, произнес я загадочным шепотом, – буквально вчера вечером в холле нашего отеля я наблюдал беззвучное повторение твоей угрозы взглядом выразительных глаз чернокожей фемины в ответ на танец бедрами в исполнении этой самой Моники. Скажу тебе, у сей дамы поистине талант наживать неприятности себе на голову.

Глава 4. Домики Цветочной площади

С первых же шагов по Цветочной площади нас охватило ощущение, что мы попали в сказочный мир: деревянные чудо-домики с фасадами-витринами, преобладание шоколадно-кофейного цвета, упаковки кофе и кофейные агрегаты, обжарочные автоматы и всевозможная кофейная посуда с аксессуарами; а жирный плюс ко всему этому раю – щедрый кофейный аромат, которым, казалось, вся площадь была заполнена до отказа, – волшебный, потрясающий аромат, заставляющий улыбаться, ощущая себя беспричинно счастливым.

– Кофейная площадь! – с удовольствием вдохнув кофейный дух, проговорил Томас. – Нужно срочно поменять ее название – не Цветочная, а Кофейная!

Стефан мягко улыбнулся. Подбоченясь, он с видом хозяина посматривал по сторонам, явно гордясь делом рук своих.

– Только представьте, друзья мои, сейчас на этой площади расположены домики крупнейших мировых кофейных фирм и компаний, поставляющих кофейное оборудование, посуду и аксессуары; здесь также представители самых популярных на сегодня сетей кофеен – Starbucks, Costa Coffee, McCafe, Caffe Nero… Словом, можно сказать, на этой площади представлен весь кофейный мир. А вот собрать всех истинных почитателей кофе просто невозможно – они не поместились бы во всей Вене, во всей Австрии – нас миллионы!

– Волшебный мир кофе, – мама, как и все мы, улыбалась улыбкой абсолютно счастливого человека. – Стефан, веди нас к нашему чудному домику! Надеюсь, там все оформлено не хуже других? Мне просто не терпится поскорее увидеть все собственными глазами!

– Вперед!

Широким шагом Стефан шел впереди нас мимо домиков, улыбающихся и пьющих кофе людей, едва ли не с каждым горячо здороваясь за руку и интересуясь, всем ли его гости довольны. Через пять минут мы оказались на месте – наши домики действительно стояли бок-о-бок в самом первом ряду – прямо напротив гигантского помоста, на котором планировались ежедневные выступления звезд.

– Бог мой! – только и выдохнула мама, остановившись перед чудо-домиком под вывеской «Кофейная ферма «Аруша».

Два бравых парня, которые на момент нашего появления сидели в креслах, потягивая кофе из высоких прозрачных бокалов, отлично поработали – домик фермы выглядел маленьким кофейным чудом.

Центральную часть экспозиции занимали деревянные стеллажи густого кофейного цвета, на которых замечательно смотрелись ярко-оранжевые «фирменные» 250-граммовые упаковки кофе «Арабика Танзании» всех видов – от различных видов сорта «Бурбон» до «Кента» и «Типика». Под стеллажами очень эффектно смотрелись совершенно неподъемные на вид мешки – именно в таких поступает вся продукция «Аруши» в кофейни Стефана.

Слева от стеллажей располагалось своеобразное мини-кафе из трех столиков, а справа красовалась замечательная фотокомпозиция на всю стену: карта Африки с ярко выделенной на ней Танзанией, красочные снимки трудящихся на плантации африканцев, белозубо хохочущих детей, черных матрон на порогах своих домиков, вид на плантации с высоты птичьего полета…

– Надеюсь, вам нравится? – почувствовав смущение оттого, что мы все разом замолчали, осторожно поинтересовался Стефан.

– О, боже мой, все просто замечательно! – мама восторженно улыбнулась. – Стефан, огромное спасибо, что ты нашел хорошую дизайнерскую фирму!

Вместо ответа Стефан выразительно развернулся к улыбающимся парням и те, отставив свои кофейные бокалы, поднялись, с широкими улыбками протягивая нам руки для пожатия.

– Позвольте представить вам главных «виновников» замечательно оформленного домика, – сказал Стефан. – Питер Лиден и Стивен Кнехт, дизайнерская фирма «Венский вальс». Признаться, я лишь с удовольствием наблюдал за работой ребят – а работать они умеют!

Один из парней – смуглый метис с копной кудрявых волос по имени Питер Лиден – улыбнулся ослепительной улыбкой.

– Работать было легко и приятно – у вас прекрасный кофе и ферма, и вы сбросили нам прекрасные снимки.

– А как вы замечательно их оформили! – мама горячо пожала руки обоим. – Я любила просматривать наши снимки на компьютере, но, признаюсь, в вашей подаче они смотрятся просто потрясающе: гигантский размер, качественная бумага, насыщенный цвет… Спасибо, ребята, вы молодцы.

Тут мама вдруг вспомнила и обо мне.

– А что у тебя, Ален?

Мы все дружно развернулись к «моему», соседнему домику. Разумеется, по сравнению с их кофейным чудом, мой смотрелся скромно – мини-выставка всей косметико-парфюмерной серии «Кофейный соблазн», несколько рекламных плакатов – вот, собственно, и все. Что более-менее выделяло мой домик, так это эффектное оформление товара в упаковке с фирменной символикой «Садов Семирамиды» и кофейный агрегат с солидным набором крошечных чашек – все также с фирменной символикой «Садов». Надо отдать должное двум очаровательным труженицам нашего венского салона Милли и Гретхен, которые так же поспешили поприветствовать всех нас, пригласив за столик импровизированного кафе.

– Итак, мы в Вене, у нас чудесный представительский домик, мы отдыхаем после суток с лишним перелета, пьем дивный кофе на дивной площади, а жизнь прекрасна и удивительна!

Мама проговорила этот монолог, когда, спустя полчаса мы мирно сидели за столиками домика «Аруши», потягивали кофе и любовались улыбками замечательных и жизнерадостных людей вокруг нас. К этому часу площадь начала заполняться посетителями – горожанами и туристами – и все они, как и участники фестиваля, бесконечно знакомились, болтали и пили кофе, наслаждаясь ароматом, теплом венского вечера и мирным гулом древней площади.

– Эй, соседи, привет из Парагвая! – первыми к нам поспешили смуглые ребята из домика по соседству. – А вы из Танзании? Видим, у вас те же сорта арабики, что и у нас! Не желаете ли попробовать наш кофе?..

…– Дина, зовите меня просто Дина! У нас все свое: своя кофейная ферма, своя сеть кафе в Акапулько. Что касается меня, я просто обожаю печь сдобу – без нее наша семья ни за что не сядет за утренний кофе…

… – Добрый вечер!

К нам подошел седовласый мужчина восточной внешности с удивительно молодым лицом, одетый в безупречный европейский костюм.

– Разрешите представиться: меня зовут Мохаммед Альмасли, я владелец лондонской сети кафе «Терраса».

Пожав каждому по очереди руку, он горячо обнялся с нашим дизайнером Питером Лиденом.

– А это – мой дорогой племянник Питер, с которым я, к сожалению, так редко вижусь. Спасибо кофейному фестивалю!

– Это прекрасно, – с готовностью кивнула мама, горячо сжимая мою руку. – Представьте себе, а я встретилась на этом фестивале со своим сыном – Аленом. Мы с ним тоже редко видимся: он живет в Москве, а я – в Танзании…

– Я говорю: спасибо фестивалю, – улыбнулся Мохаммед. – Кстати, зовите меня просто: Мох. Так зовут меня все друзья…

Приближался час открытия; Стефан, горячо расцеловавшись с мамой и Томасом, поспешил нас покинуть. Ну а я как главный знаток программы всех шести дней фестиваля, решил ввести маму и Томаса в курс относительно запланированного на сегодняшний вечер.

– Ровно через час начнется открытие. Стефан с представителями крупнейших кофейных марок поднимется на этот помост и поприветствует всех, кто собрался сегодня на Цветочной площади. Затем он даст слово боссам крупнейших кофейных фирм, после чего все они дружно покинут помост, уступив место Венскому симфоническому оркестру – именно он в течение первого вечера будет радовать нас чудесными мелодиями Штрауса и Моцарта.

Я поднялся и организовал для всей нашей троицы новую порцию кофе, одновременно продолжая неторопливый рассказ.

– Видите гигантский экран? – я указал рукой в направлении старинного здания в готическом стиле по правую руку от помоста, поверх которого красовался белоснежный экран. – На нем к услугам всей площади будут транслироваться фильмы-презентации различных кофейных фирм и марок. Насколько я знаю, в программе – свыше пятидесяти таких презентаций.

– Нас среди них нет, – усмехнулась мама, а Томас положил ей руку на плечо:

– Нам это совершенно ни к чему, дорогая Марго! Наша ферма все равно не сможет снабжать кофе весь мир, для нас вполне достаточно наших клиентов и в первую очередь – Стефана!

– Согласна с тобой.

С улыбкой дождавшись завершения этого мини-диалога мирным поцелуем супругов, я продолжил свой рассказ.

– Завтра домики на площади откроются с девяти утра – пойдет бодрая торговля. Полагаю, у вас достаточно кофе для продажи?

Томас с улыбкой кивнул.

– Надеюсь, и наш товар пойдет бойко. Между прочим, в моем номере в отеле есть специальный подарок для вас: парфюм «Нарцисс» для мамы и для Томаса – мужской набор, представленный здесь: «Кофейный соблазн».

– Передай от нас благодарность Жюлю.

Мама с самым важным видом кивнула, а простодушный Томас просто еще шире улыбнулся.

– Итак, все пять дней фестиваля будут проходить по единому сценарию: с девяти утра – бойкая торговля. Потом – обед, отдых, а в шесть вечера – культурная программа с презентациями очередных кофейных фирм. Кстати, завтра на помосте будут выступать самодеятельные артисты кофейной фермы из Кении, а также известные исполнительницы джаза, в том числе черная, как смоль, Джулия Джейсон.

– Никогда не понимал джаз, – все с той же мирной улыбкой пожал плечами славный Томас, а мама похлопала его по плечу:

– Ничего страшного – будешь просто пить кофе.

Я бодро улыбнулся.

– А вот в третий день фестиваля главными героями станут звезды диско, рэпа и рок-н-ролла – только представьте себе этот омлет! Между прочим…

Я не успел договорить фразу до конца – меня прервал на сегодня уже неплохо знакомый голос, от которого все мы невольно поморщились.

– Вот вы где, мальчики!

В очередной раз перед нами нарисовалась полуобнаженная Моника Левоно, и, признаюсь честно и откровенно, ощущения безграничного счастья ее явление ни у кого не вызвало.

Глава 5. Повторное явление Моники Левоно

Не делая и минимальной паузы, как всегда, без приглашения она процокала каблучками к свободному стулу и плюхнулась рядышком со мной, без разрешения цапнув мою чашку кофе и махом ее допив.

Вообще-то я не жадный и вполне мог подняться и сделать себе новую порцию, но очень уж не люблю таких простых парней и девиц, что без зазрения совести берут чужое, не напрягаясь и для банального извинения.

– Хорошо, но мало.

Она поставила на стол пустую чашку и уставилась на меня с таинственной улыбкой. Ясное дело, девушка намекала на то, чтобы я предложил ей свежую порцию, но я лишь улыбнулся в ответ точно с такой же таинственной улыбкой.

– Вечером кофе вредно – не уснешь, – проговорил я, холодно улыбаясь и скрещивая руки на груди.

Моника нарочито громко рассмеялась, демонстративно окидывая меня взглядом с макушки до штиблет.

– Между прочим, сегодня на вечер у меня запланировано потрясающее интервью, – она выразительно вздохнула, изо всех сил стараясь утопить меня в своих бездонных очах. – Интервью с роскошным парижанином по имени Макс Лебуа. Полагаю, его представлять нет нужды?

Разумеется, мы все были в курсе кто такой Макс Лебуа, и я с улыбкой озвучил всю имеющуюся на него информацию: глава крупнейшей во Франции сети кофеен «Астера», эстет и умница, никогда не сомневающийся в своей собственной правоте и ни с кем не советующийся; мсье, которого мой отец, лично с ним знакомый, называет умником Максом. Плюс ко всему Макс Лебуа – самодеятельный талантливый художник в стиле Шагала, лично создающий макеты всех своих фирменных упаковок кофе и кофейной посуды для родной сети кафе и магазинов «Астера».

Моника выслушала меня, высокомерно вздернув бровь – полагаю, до сих пор она знала лишь официальный статус Макса Лебуа, о чем, само собой, благоразумно промолчала. Томно откинувшись на спинку стула, она усмехнулась.

– Добавьте к своим сведениям, что Макс – настоящий душка, знает, как очаровать роскошную девушку.

На ее лице появилась многозначительное выражение. Полагаю, Моника ждала от меня уточняющих вопросов по части, собственно, «роскошной» девушки, но я лишь молча улыбался. Коню понятно, что она, безусловно, роскошная девушка, которая первым делом поспешит охмурить богатого француза, договорившись то ли об интервью, то ли попросту о свидании с ним – детали данного мероприятия меня абсолютно не интересовали.

И тут неожиданно слово взял Томас – полагаю, бедняга ощутил неловкость из-за ледяной тишины в ответ на реплику Моники.

– Значит, мсье Лебуа тоже участвует в фестивале?

Его вопрос прозвучал по-детски наивно – разумеется, раз глава свыше трех тысяч кафе и магазинов по всему свету находится сейчас в Вене, значит, он приехал не для того, чтобы угоститься тортом «Захер» в местной кофейне.

Мама гневно фыркнула, одарив супруга выразительным взглядом, зато Моника мгновенно развернулась к порозовевшему фермеру.

– Ты абсолютно прав, милый Томми! Более того: Макс Лебуа не просто участвует в фестивале, он – один из главных его героев, и именно его презентация откроет сегодняшний, первый день «Кофемании».

Она очаровательно улыбнулась окончательно стушевавшемуся Томасу, выставив вперед свой бюст.

– Между прочим, на этом фестивале масса любопытнейших личностей, – она томно вздохнула. – Я ознакомилась с полным списком приглашенных и со многими уже успела познакомиться…

Она потянулась, как сытая кошка.

– Кстати, а вы знаете, что среди гостей есть симпатичный парень из Польши – Тадеуш Калачинский, который претендует на родство со знаменитым Георгом Кульчицким – тем самым, кто по легенде открыл в Вене самое первое кафе! Лично я планирую познакомиться с ним в самые ближайшие часы – домик под вывеской «Краков» находится в этом же ряду, но ближе к левому краю. Могу показать – никто не желает прогуляться со мной за компанию?

И эта непревзойденная нахалка обольстительно улыбнулась Томасу, который от этой улыбки и взгляда мгновенно поперхнулся, шумно закашлявшись.

– Девушка, прогуляйся в одиночестве, – с очаровательной улыбкой проговорила мама, всю свою ярость вкладывая в рьяное похлопыванье поперхнувшегося Томаса по спине. – Гуляй, дорогая, вали отсюда!

Последнюю фразу она произнесла на родном русском, и Моника, само собой, поняла ее без услуги переводчика, нарочито громко расхохотавшись в ответ. Впрочем, ей хватило сообразительности почти тут же подняться и отчалить от нас – очевидно, в направлении домика поляка.

Я подмигнул маме – в наших с Томасом интересах было побыстрее затушить ее праведный гнев.

– Слава тебе, Господи! А я уже готовился к крутым изменениям в программе фестиваля: выступление венского оркестра вполне мог заменить поединок двух кофеманок – ручные бои, дамский бокс, поединок века.

Мама лишь строго погрозила мне пальцем, а Томас нервно рассмеялся. И почти тут же по всей Цветочной площади прокатилась волна музыкальных аккордов, помост перед нами окрасился в сверкающий ярко-синий цвет и в самом его центре, перед микрофоном, появился наш Стефан – теперь на нем уже красовался чинный фрак с белоснежной манишкой.

– Дорогие друзья, любители и почитатели кофе со всего света! – разнесся над площадью его теплый баритон. – Приветствую вас на Цветочной площади Вены! Сегодня мы собрались здесь, чтобы в очередной раз признаться в любви к кофе – волшебному напитку, чей аромат дарит нам ощущение счастья и желание улыбаться, учит искусству видеть прекрасное в обыденном и великое – в простом.

Удивительное дело: мы со всеми нашими беседами-разговорами совершенно не заметили хода подготовки к открытию. Между тем на помосте рядом со Стефаном в ряд стояли великие магнаты мира кофе, за их спинами располагался во всеоружии венский оркестр, а на площади и вокруг нее медленно зажигались чугунные фонари. Каждое слово Стефана, казалось, наполняло парной воздух площади теплом и сердечностью, невольно заставляя каждого из присутствующих мирно кивать, словно соглашаясь со всем сказанным с умиротворенной улыбкой.

– Волшебник Кофе! Великий царь великой страны, которой нет на карте, в которой создают потрясающие картины и музыкальные произведения, книги и модели, где всем сердцем любят и проводят бессонные ночи волшебного сумасбродства. Его Величество Кофе!

Почти тут же за спиной Стефана негромко заиграл оркестр; словно продолжение его слов, поначалу еле слышно прозвучали первые нотки, постепенно вплетаясь в полнозвучный рисунок чудесной мелодии Сказок венского леса, в то время как взволнованная ода кофе продолжалась.

– Великим поклонником кофе был Иоганн Себастьян Бах, сочинивший даже Кофейную кантату; а Людвиг ван Бетховен, по отзывам его современников, без кофе становился совершенно невыносим. Бенджамин Франклин просил пересылать в кофейню всю свою почту – там он был чаще, чем дома. Великий Вольтер выпивал не меньше сорок чашек кофе в день. «В мире, безусловно, есть вещи, которые стоят того, чтобы им хранили верность. Например, кофе» – это сказал мой любимый писатель Джон Голсуорси. Замечательные слова посвятил кофе великий Талейран: «Горячий, как огонь, чистый, как ангел, сладкий, как поцелуй».

Стефан негромко рассмеялся, скрестив на груди руки.

– Признаюсь вам: о кофе я могу говорить практически бесконечно, но мне пора уступить место гостям «Кофемании». Завершу свое выступление словами шейха Абд аль Кадира: «Кофе – золото простого человека; и так же, как золото, кофе приобщает его к роскоши и благородству».

Все пространство площади заполнил шелест аплодисментов; Стефан развернулся к стоявшему рядом с ним Курту Кеннелу, облаченному, как и все его собратья на сцене, в безупречный смокинг, и с легким полупоклоном передал микрофон.

– Кофе – реально настоящее золото, – произнес американец громким жизнерадостным голосом. – Представить не могу свою жизнь без его божественного аромата! И я счастлив дарить кофе из жаркой Кении всему миру. Приветствую вас, поклонники кофе со всего света! Позвольте мне представить мою марку: кофейная ферма «Арабика», Кения, Африка…

Фестиваль медленно, но верно входил в свою колею: вслед за Куртом слово взял магнат из Бразилии, потом – небезызвестный мне Макс Лебуа, кто-то еще, кого мы уже совершенно не слушали, только успевая с жизнерадостными улыбками пожимать руки новым и новым знакомцам.

– Добрый вечер, мои дорогие! – загорелый мужчина в ослепительно белой панаме, щедро угощал нас миндальным печением собственного приготовления. – Позвольте представиться: Мишель Були, владелец кофейни с кондитерским цехом из Ниццы. О вас мне рассказал мой сосед – Мох Альмасли из Лондона, вы ведь уже знакомы?.. Насколько я в курсе, ваша ферма находится в Танзании. Так вот, спешу сделать вам признание: я просто без ума от фантастической Африки! Трижды был в Кении и Эфиопии и отдохнул просто чудесно…

… – Вы позволите? Я – Николя Валуччи из Италии…

– Ганс Диприх, Лейпциг…

У меня голова кружилась, словно я пил не кофе, а шампанское – хотелось улыбаться, и петь, и смеяться, радуясь все новым и новым знакомствам.

– Позвольте представиться: Карл Эскивель, очень приятно! Я возглавляю кофейные магазины в Бразилии под названием «Солнечный кофе»… Кофе – чудесный солнечный напиток! За всех нас…

Между тем мини-презентация магнатов мира кофе благополучно завершилась, и на первый план вышла классическая мелодия Штрауса – оркестр, как по волшебству, вдруг проявился на помосте не без помощи синеватой мерцающей подсветки, а все остальные исчезли – луч, освещавший выступавших снизу, потух. Считаные секунды – и на площади уже царствовала мелодия вальса, в которой центральную партию на скрипке исполнял сам Стефан Лукер, вызвав восторженные аплодисменты всей площади.

– Какой Стефан молодец, – мама в сотый раз принималась хлопотать над новой порцией кофе для всех. – Так замечательно все придумал. Предлагаю всем дружно выпить за кофе по чашечке славного капучино!

– За кофе и за нас – кофейников! – лукаво подмигнул подоспевший к нашему домику Мох Альмасли. – Мы все – кофейники чудесного фестиваля кофе «Кофемания». Чин-чин!

– Чин-чин, кофейники!

Мы выпили очередную порцию, оценив волнующее ощущение радости открытия кофейного праздника; эта радость исходила от всего населения площади – великих поклонников кофе, которые, как и мы, улыбались, бесконечно заваривая новые порции волшебного напитка.

Поистине то был вечер знакомств; мы только успевали пожимать новым знакомцами руки, представляться и узнавать о местожительстве новых и новых «кофейников»: Латинская Америка и США, Франция и Греция, Австралия и Мадагаскар, Швейцария и Буркина-Фасо.

– Чувствую, сегодня я не усну – меня просто переполняют впечатления, – кружась со мной в венском вальсе на импровизированной танцевальной площадке перед нашими домиками, проговорила мама. – Чудесный фестиваль! Прекрасная презентация кофейных фирм, но самое главное – это удивительное сочетание музыки, новых знакомств, атмосферы дружбы и аромата кофе…

Мама – лучший человек на белом свете, самый мудрый и щедрый, чудесный и прекрасный. Я любовался ее раскрасневшимся лицом и согласно кивал всем ее словам, априори поддерживая все, сказанное Марго Петрухиной.

– Мама, я так рад, что мы встретились! Я так тебя люблю…

– И я тебя, мой дорогой!

– А ведь…

И вновь наш взволнованный диалог в самый неожиданный момент прервал все тот же нахальный голос.

– Специально привела к вам парня, чтобы познакомить. Знакомьтесь: Тадеуш Калачински, дальний-дальний потомок Георга Кульчицкого, легендарного открывателя в Вене самой первой кофейни. Прошу любить и жаловать!

Пришлось досрочно завершить наше кружение, чтобы пожать руку новому персонажу. Славный поляк, может, и был неплохим парнем, но он появился в нашем кругу под руку с набившей всем оскомину Моникой Левоно, потому никому особо не хотелось поддерживать с ним беседу.

Бедняга Томас первым не слишком натурально зевнул и звенящим от испуга голосом произнес, что чувствует жуткую усталость и желание немедленно отправиться на боковую; мама поспешила энергично добавить, что всем нам давно пора отправляться в отель.

В итоге первый день кофейного фестиваля завершился для нас в «детское» время: сразу же после десяти вечера, когда вся Цветочная площадь еще гудела и пела, мы поспешили закрыть оба своих домика и отправились в «Лотос» – спать и набираться сил перед следующим днем.

Глава 6. Венская бессонница

Я безуспешно пытался уснуть в течение пары часов, едва ли не до полуночи ворочаясь в воздушных одеялах и подушках. В абсолютной тишине номера моя голова разрывалась от переполнявшего ее гула и праздничного шума Цветочной площади – я вновь и вновь переживал все сегодняшние знакомства и эмоции и, кажется, до сих пор ощущал аромат кофе, которым пропиталась каждая клеточка моего тела.

С почти блаженной улыбкой пялясь в белоснежный потолок, я вновь и вновь переживал события прошедшего дня: приезд мамы, бурные эмоции радостной встречи, совместный обед в дружеской компании Стефана и…

И явление Моники! Разумеется, эта дамочка и в моих мыслях появилась без приглашения, бесцеремонно отодвинув все остальные мысли в сторону. Я хмыкнул. Как ни крути, а следует признать, что эта Моника Левоно – настоящая красавица, пусть и начисто лишенная минимального такта и обаяния. Глаза в пол-лица, чувственный рот, роскошная грива блестящих волос, роскошные формы…

Жаль, что русская мама в нежном возрасте не рассказала дочке, что в мире полно других людей, которые ничуть не хуже ее и к которым надо проявлять хотя бы минимальное уважение. Увы – красивая девушка ведет себя, как армейский танк, не замечая никого вокруг.

«Мой дорогой Ален, знаешь, что бы я сейчас сделала с величайшим удовольствием? Придушила бы эту итальянку обеими руками…»

Эта мамина фраза внезапно прозвучала в моем сознании, невольно заставив поежиться. Елки-палки, Моника Левоно легко и непринужденно наживает себе лютых врагов. Как смотрела на нее черная подруга Курта Кеннела! А моя по жизни спокойная и доброжелательная мама немедленно захотела ее придушить.

А Стефан?! Я вновь перенесся за столик ресторана «Маргарита»: в момент появления Моники бедняга едва не лишился чувств. Такое впечатление, что перед ним вдруг не просто появилась нагловатая девица, но материализовался некий жутковатый призрак из прошлого. По его собственным словам, он и не думал приглашать журналистку на свой фестиваль, она явилась сама, по своей привычке не спросив разрешения, и просто-таки наслаждалась произведенным эффектом. Впрочем, я мог бы поспорить на что угодно: Моника Левоно постоянно наслаждалась самой собой.

Передо мной тут же в красках всплыл последний эпизод сегодняшнего вечера: множество наших соседей – танцующих, веселящихся от души – и Моника с поляком под руку. Любопытный факт: на хохочущих латинов она не обратила и минимального внимания, целиком сконцентрировавшись на своем Тедди, на мамином Томасе, а за пару часов до того воспевая хоралы в адрес Макса Лебуа.

Что ж, с ней все ясно: все свои прелести девушка готова дарить только небедным особам. В таком случае мсье Лебуа для нее – предел мечтаний: элита кофейного мира, самый натуральный миллионер, в отличие от мексиканских-бразильских-венесуэльских владельцев магазинчиков, у каждого из которых кроме не столь великих доходов имеется своя грудастая женушка и десяток вопящих деток.

Поворочавшись с боку на бок, в конце концов, я решил: раз не спится, значит, надо бодрствовать. Поднявшись, я сунул ноги в тапочки и прошлепал к распахнутому окну, облокотившись на подоконник и уставившись на вход отеля прямо подо мной – ярко освещенный, оживленный, бессонный.

Удивительно, как различается жизнь людей: кто-то в этот час давно видит десятый сон, а кто-то лопается от избытка энергии, не ложась до самого утра, ощущая волшебную легкость бытия.

Под фонарями у входа в отель я без труда узнал многих участников сегодняшнего открытия фестиваля: чуть в стороне о чем-то заинтересованно беседовали бразильский «кофейник» Карлос Эскивель и его коллега из Италии Никола Валуччи; у самых дверей шумно обсуждали презентацию на площади «кофейники» помельче калибром, в том числе и симпатичный парень из Лондона по имени Мох. Я прислушался: спор у них шел о наилучших, на взгляд каждого, сортах кофе.

Почти тут же в кадре появился новый, не совсем обычный персонаж: хрупкая миниатюрная женщина в стиле хиппи: тертые джинсы, футболка, грива седых волос ниже талии и тройка громадных псов на поводках. Неожиданно появившись откуда-то со стороны Цветочной площади, она прямиком направилась к Моху и, похлопав по плечу, с веселым смехом его обняла.

– Привет, хитрюга Мох! Рада тебя видеть.

– О, боже мой, дорогая Нина, ты меня напугала! Рад встрече, – Мох в ответ расцеловал ее, крепко обняв. – Между прочим, сегодня я встретил твоего сына – бог мой, Питер совсем взрослый!..

Порадовавшись за знакомца, я от души зевнул, постепенно начиная настраивать себя на мирный отход ко сну. И тут из отеля появилась великая персона фестиваля, о которой вздыхала сегодня Моника Левоно – Макс Лебуа, как всегда, безупречный и элегантный, энергичной походкой вышел из центральных дверей, небрежно кивнув спорившим парням.

Ощущая чужое восторженное внимание, «кофейник»-олигарх небрежно взглянул на часы марки Омега на своем запястье и махнул рукой стоявшему неподалеку такси, которое немедленно подкатило. Мсье Лебуа уселся, и такси, пару секунд спустя, медленно отъехало от отеля. Я не поленился выглянуть из окна, чтобы отследить этот отъезд: так же медленно такси завернуло за каштановую аллею, остановившись там, где его не могли видеть толпившиеся у входа, оставаясь при том в поле моего зрения.

На какое-то мгновение вся моя сонливость бесследно прошла, и я с любопытством уставился на центральный вход, откуда в ближайшие минуты должен был появиться некто, чтобы присоединиться к Максу в его такси. Разумеется, этим «некто» должна была быть все та же Моника Левоно, упоминавшая сегодня о вечернем «интервью» с Максом. И вот, девушка нисколько не соврала: ровно через семнадцать секунд мимо восторженно охнувших парней она продефилировала из отеля в очередном мини-костюмчике, пересекла аллею, повернула направо и, как я и думал, плюхнулась на заднее сидение такси, наверняка попав прямиком в объятия Макса Лебуа. Такси немедленно тронулось с места.

На этом все события дня благополучно завершились: поболтав еще немного, парни разошлись, а Мох, в очередной раз обняв сестру, немного проводил ее до конца аллеи. Я зевнул и от души потянулся, настраивая себя на мирный сон. Лично мне в тот момент не хотелось отправляться никуда дальше своей кровати.

Вновь прыгнув под одеяло, еще пару минут я сладко поворочался, в конце концов, благополучно шагнув в измерение сна, где все волнующие события яркого дня перемешались в пестрый клубок – череда лиц, фраз и отдельных слов под кружащие мелодии вальсов Штрауса.

Глава 7. Повод для шантажа

Наверное, как и девяносто девять процентов беспечной молодежи, в годы юности я был убежденной совой, ложась спать, как правило, только под утро. Увы, юность всегда проходит невероятно быстро; сегодня я хоть все еще вполне бодр и молод, но являюсь настоящим тружеником, посвятившим всю свою жизнь на благо «Садов Семирамиды», а потому стал убежденным жаворонком.

Второй день кофейного фестиваля начался для меня по привычке рано: уже в семь с копейками я проснулся, полный сил и энергии, а в восемь ноль-ноль вышел из отеля, направившись, куда глаза глядят – до первого кофе, где можно было бы замечательно позавтракать после мини-променада по старой Вене.

Каждый город, на мой взгляд, имеет свой характер и душу, по-своему встречая гостей, оставляя о себе неповторимые впечатления. Что касается моего первого визита в столицу Австрии, то можно было заранее поспорить, что я полюблю этот город – ведь я ехал к доброму приятелю да на кофейный фестиваль! Шел последний месяц лета, и августовская Вена встречала меня бархатным теплом, щедро замешанным на аромате кофе. Разве мог я не полюбить этот город?

С первых же шагов по славным улочкам древней Вены мои мысли вернулись к Стефану Лукеру и его мини-лекции о родном городе в первые часы нашего знакомства.

«Милый Ален, вы не представляете, как я люблю мой родной город! В холодном камне ее молчаливых домов запечатлена живая история. Когда я иду по улице, где некогда жил и творил великий Моцарт, я, кажется, слышу его веселый смех и голос, и нежные струны его скрипки рождают очередную гениальную мелодию… Прислушайтесь сердцем, когда отправитель на прогулку по улочкам старой Вены, Ален! Уверяю вас, вы услышите много интересного…»

Голос Стефана еще звучал во мне, когда он сам наяву вдруг появился передо мной: аккуратно причесанный и одетый во все светлое, парень сидел за стеклянной витриной кафе в компании некой дамы, взволнованно что-то ей объясняя. На мгновение замерев перед неожиданно открывшей для меня картинкой, я тут же поспешил пройти мимо, дабы не смущать славного человека, успев заметить лишь то, что на даме, которая сидела ко мне спиной, было красное платье, а из-под аккуратной шляпки выглядывали светлые завитки волос.

Невольно ускорив шаг, я шел дальше по улице, размышляя над этой «немой» картинкой: тонкий затылок дамы в красном, взволнованное и немного трагическое выражение лица Стефана, который еще вчера вечером, на торжественном открытии фестиваля, казалось, был абсолютно счастлив. Что же произошло?

Я зашел в первое попавшееся по пути кафе, устроившись за столиком на террасе и сделав классический заказ: омлет с ветчиной и кофе с круассаном. Принявшись за свой завтрак, я припомнил, как вчера две юные труженицы нашего Венского салона – Гретхен Мюффер и Милли Клаймер – весело вальсировали с парнями, что оформляли домик мамы и Томаса, практически одновременно исчезнув. Оценив этот флирт снисходительной усмешкой, я все-таки решил, что к девяти утра обе девицы должны быть в нашем домике на площади, а мне следует это проверить, заодно на месте повторив свой утренний прием кофе. Время как раз приближалось к девяти.

Я неторопливо проглотил чудесный омлет, выпил первую крошечную чашку капуччино и прогулочным шагом направился в сторону Цветочной площади, чтобы проверить порядок по части «Садов», а заодно продолжить знакомство с бесчисленными домиками и кофейными компаниями.

Догадайтесь с трех раз, кого я встретил, сделав первые шаги по площади? В первом заднем ряду, у домика, оформленного в ярком латиноамериканском стиле, мы нос к носу столкнулись все с той же Моникой Левоно.

– Доброе утро. Не думал, что вы так рано встаете.

Красавица выглядела на удивление молчаливой и словно бы погруженной в некие свои злокозненные мысли. «Злокозненные» – потому что, убейте меня кофейником по голове, но я почему-то на все сто уверен, что подобная интриганка размышлять может лишь о каких-нибудь аферах.

В ответ на мое приветствие, мимолетно нахмурившись, она оглядела меня с ног до головы и тут же, без приглашения, подхватила под руку, развернув к столику мексиканского домика-кафе.

– Как кстати ты мне попался, малыш! И, между прочим, предлагаю перестать мне «выкать», мы ведь с тобой не столетние старики…

Она первой уселась за столик, щелкнув пальчиком улыбчивой смуглой девушке у кофейного агрегата.

– Предлагаю выпить кофе. У этих мексиканцев потрясающая смесь кофе с какао, и под него я расскажу тебе любопытнейшую историю, которую услышала буквально вчера, что называется, средь бела дня.

Я не успел и слова молвить, как девушка-мексиканка подала нам две довольно вместительные чашки кофе с чудной добавкой – ароматным песочным печеньем с миндалем.

– Добрый день, мои дорогие, – ослепительно улыбнулась она нам, отдельно подмигнув мне. – Мы с вами вчера познакомились: меня зовут Сильва, а вот это печенье – шедевр нашей мексиканской кухни под названием «полворонес де каннель». Между прочим, если вам интересно: у нас в Мексике полворонес пекут, как правило, на свадьбу!

Сделав это сообщение, жизнерадостная Сильва рассмеялась и исчезла. С недовольной миной дождавшись, пока нас покинут, Моника первым делом придвинула поближе ко мне свой стул и в полголоса, на чистом русском принялась расписывать свои вчерашние похождения.

– Надеюсь, ты помнишь того симпатичного поляка, которого я привела к вам вчера, к концу дня? Тадеуш Калачинский. Между прочим, у него целых пять штук стабильных кафе и магазинчик кофе и сластей в Кракове. Все это до сих пор дает отличную прибыль, несмотря на то, что милейший Тедди ничего не делает для семейного бизнеса, только упорно пропивает доходы. Из-за его любви к зеленому змею у нас с ним вчера, увы, дело так и не дошло до пылкой любви. Пришлось мне срочно переключаться на кое-кого поинтереснее…

С выразительной усмешкой она посмотрела на меня шоколадной ночью своих глаз, отхлебнула кофе и продолжила рассказ, выдержав необходимую паузу, в течение которой я должен был попытаться в красках представить себе, какого счастья лишил себя неразумный поляк и слегка потерзаться в догадках кого же, в конце концов, Моника осчастливила.

– Но это, как говорится, уже совсем другая история. Я хочу поделиться с тобой совершенно потрясающей информацией…

Она внезапно окинула меня строгим оценивающим взглядом.

– Между прочим, душка Ален, скажи мне честно: ты богатенький буратино? Какой у тебя среднемесячный доход?

Я едва не фыркнул в ответ. Согласитесь, не слишком деликатный вопрос. С какой стати я должен докладывать девушке, с который полтора дня знаком и в которую ни грамма ни влюблен, о своем счете в банке? Я же не собираюсь делать ей предложение руки и кошелька.

Полагаю, мудрая Моника прочитала ответ в моей улыбке, небрежно отмахнувшись от всех моих доводов ладошкой.

– Да чихать мне на твои миллионы, парень! Я спросила, потому что уверена: ты бы не отказался от хорошего приработка. Ведь так?

Наша непринужденная беседа все больше напоминала разговор двух папарацци: один узнал нечто сенсационное и пытается соблазнить второго шантажировать на пару некого мистера Икс. Стоит лишь сложить таинственные слова Моники о «потрясающей информации» и ее вопрос о моей зарплате! Я даже подивился собственной недогадливости: да ведь эта самая Моника – классическая шантажистка, вот почему на нее так морщился Стефан!

Полагаю, на этот раз Моника прочитала на моем лице определенную заинтересованность и тут же засчитала это очком в свою пользу. Она вся подалась вперед, так что ее пышный бюст едва не выпрыгнул из легкой блузки.

– Вчера после обеда мы с Тедди – Тадеуш любит, когда его так называют – долго сидели в одном клевом кабаке недалеко от Цветочной площади. Сам понимаешь, пили не кофе. И постепенно бедняга вырубился. Но пока он еще относительно твердо держал голову, я услышала рассказ за соседним столиком, где давили красное винцо некие интересные личности. Отмечу, что разговор шел на французском языке, которым я, к счастью, также неплохо владею. Рассказ продолжался и когда Тедди уже храпел носом в тарелке. Потрясающая история! Этакая смесь детектива с сентиментальным романом.

Она едва ли не облизывалась, как кошка на сметану, получая истинное наслаждение от некого повода для шантажа. Распахнула свою сумочку, вывалив все ее содержимое на стол и выудив необходимое – пудреницу.

– Представь: молодой интересный муж и старая кошелка-супруга – но зато с немалыми деньжищами…

Она неторопливо припудрила свой вздернутый носик и вновь покидала в сумочку все, что валялось на столике: ключик с брелком-номерком, губную помаду, пачку салфеток, записную книжку, ручку и кожаную косметичку.

– И вот, чтобы избавиться от женушки, оставшись при ее бабках, и вздохнуть свободно, мальчик отправляет вешалку на тот свет, обставив все так, словно она просто уснула и не проснулась… И ему все сошло с рук! Он цветет и пахнет и даже привез на Венский фестиваль презентацию своей кофейной фирмы. Неплохо? Ты не хотел бы пообщаться с этим парнем тет-а-тет?

Сознаюсь честно и откровенно, история меня заинтересовала, как любого может заинтересовать волнующий «кусочек» чужой жизни. Разумеется, я сразу же подумал, что раз Моника выложила передо мной всю историю, значит, скорей всего я знаю человека, о котором шла речь, и вполне мог бы с ним «побеседовать». Но, само собой, если бы я и начал разговор с ним, то чисто из житейского любопытства, а не из-за желания выцыганить у бедолаги округлый кусочек нала за свое доблестное молчание.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.