Максим Ефимкин
Истины нет. Том 1

Для борьбы с нечистью не нужен святой,

нужен лишь тот, кто хорошо умеет делать эту работу.

Цепперион Нагат

Часть 1

Тысяча двести восьмидесятый год от Восхождения

1.

Несмотря на последние дни апреля, ночью снова выпал снег. Утром мело, но не сильно. Белый покров толщиной в два пальца таял, оставляя грязную серую жижу и слякоть на дорогах. Солнце выползало над лесом, удивленно рассматривая последствия ночного безумства погоды. Даже здесь, в Убердене, самом северном графстве Алии, которое славится неожиданными осадками, подобное выглядело ошеломляюще.

Путник подставил щеку под легкое дуновение ветра. «Южный, теплый, но в краю все еще стоит холод. Беда». Он похлопал коня по холке, и тот зашагал чуть быстрее.

Странник был среднего роста, но статен и широкоплеч. Густые иссиня-черные волосы, доходившие до лопаток, были стянуты на затылке в конский хвост. Бледное, с точеными, правильными чертами лицо без признаков щетины, прямой нос и надменно изогнутые губы дополнялись пронзительными лазурными глазами под решительно нахмуренными бровями.

Кутаясь в темный плащ с палево-красной оторочкой по краям, йерро глянул на солнце, которое неуверенно карабкалось по тусклому небосклону.

«К полудню доберусь до Ортука, – подумал он. – Боюсь, поздно. Местный епископ давно спустил всех цепных собак. Жаль только, что в них ни на толику нет милосердия и понимания».

Через несколько часов странник съехал с извилистой лесной тропинки на подсыхающую широкую дорогу, изрядно разрытую повозками. По ней одинаково угрюмо тащились и сгорбленные пилигримы, и телеги местных джентри.

– Посторонись!

Он обернулся на окрик. Прямо за его спиной двигалась целая процессия. В авангарде ехало несколько всадников в кирасах и капеллинах. На их поясах покачивались увесистые палицы, а в руках были легкие пики. Сразу за всадниками двойка мулов тянула неуклюжую крытую колымагу. Тоскливо провисала мокрая невзрачная драпировка. В глубине повозки на мягких бархатных подушках полулежал служитель церкви. Солнечные лучи, проникающие внутрь, играли на шитом золотом скапулярии. Путник отъехал в сторону, пропуская мимо этот грузный скрипящий рыдван.

«Я так и знал. Один из гончих псов епископа. Неверно он герб себе выбрал. Ему амфисбена более к лицу, чем роза».

Покачивая старыми, чавкающими в лужах в такт резкому скрипу колесами, мимо проехала запряженная парой волов телега с деревянной клеткой десять на десять пядей и высотой не более восьми. В углу клетки шевелился жалкий комок в рваной одежде. Молодая женщина со спутанными волосами, потерявшими свой естественный цвет из-за налипшей грязи, ломая на тощей груди связанные руки, почти беззвучно шевелила распухшими губами.

– …Господь мой, упаси ж ми… – шептала она, раз за разом повторяя слова молитвы.

Увидев, что на нее смотрят, женщина испуганно прокричала:

– Я приняла посулы Нечистого! Каюсь! Непогодь и морозы, неурожай и порчу я насылала. Я ведьма! Ведьма…

Плечи женщины содрогнулись в бесслезных рыданиях: все давно уже было выплакано. Всадник на мгновение напрягся, но тут же успокоился: Нейтралью эта женщина обладала еще в меньшей мере, чем ее мучитель – жалостью. Уж в этом он разбирался. Вина пленницы, видимо, лишь в том, что среди ее кур нашли черную. Он заметил ободранные и покрытые громадными водянистыми волдырями ступни женщины. Сколько же ее заставляли идти без еды, питья и сна? Сколько продолжалась для нее эта пытка? Лучше признаться в ведовстве и во всех земных грехах, чем терпеть подобное…

– Из-за твоей великой милости, – продолжил путник вполголоса молитву женщины, снимая капюшон.

– Что уставился? Сострадаешь? Может, и ты к ней на костер захотел? – послышался резкий голос.

Йерро глянул в сторону. Конь слегка повернулся боком, демонстрируя у седла боевой меч в грубых, похожих на черный панцирь моллюска ножнах. Сержант стушевался. Его глаза скользнули по крепкой походной одежде, метнулись обратно к удивительной гарде меча в виде кривых костяных отростков, похожих на когти, задержались на длинном военном кинжале у левого бедра – уменьшенной копии меча, поднялись, чтобы встретить ледяной взгляд. Служака в одно мгновение решил, что задел какого-нибудь высокородца или лорзана, оробел и спешно проехал мимо, подгоняя замешкавшихся всадников.

Странник понял: ему надо поспешить. Набросил капюшон, рывком подтянул длинный алый шарф и пустил коня легкой рысью.

Стены города предстали взору неожиданно, едва йерро поднялся на вершину холма. Широкие зубцы с едва заметными отверстиями в них резко выделялись на фоне сизо-голубого неба. Время от времени их правильный ряд нарушался квадратными башнями. На углах выступали крытые каменные балконы, в бойницах которых виднелись мрачные лафеты тяжелых баллист. Он часто видел твердыни сопоставимые и даже превосходящие эту размерами и толщиной стен, но все равно каждый раз восхищался ею. На верхушке центральной замковой башни, подвластный лишь порывам ветра, метался флаг с гербом рода Эрлов Уберденских – золотой крест на черном полотнище. Но вся эта красота и затаенная мощь самой большой крепости-города в графстве меркла из-за торчащих перед стенами черных от гари столбов. Над ними кружили вороны, сверкая крепким пером и пробуя клювами блестящие шляпки гвоздей. Подвижные черные глаза-бусинки зорко выискивали поживу. Приземляясь время от времени на столбы, птицы подпрыгивали и надсадно кричали друг на друга. Эта какофония резала слух – клекот, хлопки крыльев, стук твердых клювов о металлические бляшки.

Окинув беглым взглядом окрестности замка, всадник насчитал шестнадцать свидетельств казни – плачущих, накренившихся, обуглившихся бревен. Он с отвращением отвернулся и поторопился проехать это ужасное место.

«Ch`agg¹, – прошипел йерро сквозь зубы, вспомнив епископа. – Всегда был ослом. Кривая поросль редко вырастает в прямое дерево».

Минув барбакан, всадник по опущенному через широкий ров мосту въехал под высокие своды ворот. Из пятерых опирающихся на тяжелые алебарды пехотинцев, скучающих у решетки, по крайней мере четверо смотрели на путника подозрительно, однако ни один не решился преградить ему путь. Виновата ли в этом была необычного вида рукоять боевого меча или холодные глаза, блеснувшие из-под капюшона, спокойное лицо с чертами высокородца, строгая осанка или прекрасный турнезский конь, но странник, небрежно кинув под ноги стражи положенную за въезд в город плату – несколько мелких монет, – спокойно проехал в передний двор крепости. Тот представлял собой целое поселение: казармы, склады, конюшни, жилища простого народа – грубые, но крепкие домины из камня и дерева, – кузня, купальня и даже мельница. Суетились горожане. Сновали торговцы, предлагая разную мелочь. Прохаживались между рядов надменные гвардейцы.

Не без труда пробившись через толчею на торговой площади, всадник вскоре добрался до цели своего путешествия – городской часовни. Он передал поводья чумазому мальчугану, ожидавшему подачки, и бросил ему блестящую монету. Глаза попрошайки загорелись.

– Конечно, я присмотрю за конем! – отчаянно кивал мальчуган. – Конечно, если господин попросит… И добавит еще столько же, если будет все в порядке? Ох…

Мальчонка привязал коня к столбу и, схватив ведро, бросился за водой. Он впервые видел такого породистого скакуна вблизи. От волнения споткнулся о подвернувшийся камень и едва не пропахал землю носом. А конь, носивший странную кличку Хигло, был и вправду хорош: стройный, высокий и поджарый, словно чистокровная борзая, с тонкими, но сильными ногами, развитыми суставами и небольшими копытами, чуть горбоносым профилем и выпуклым лбом. Буланый окрас тонкой шелковистой шерсти с характерным ярким золотым отблеском становился на ногах черным, как сажа. Это был истинный представитель своей породы. Оставалось только догадываться, как он достался этому господину.

Путник достал из дорожной сумки увесистый прямоугольный сверток, тщательно обернутый выделанной нежной кожей. Снял с седла меч и, перекинув его через плечо, словно дорожную сумку, направился в часовню.

Как и во всех часовнях, выстроенных в одиннадцатом столетии, хоры размещались на пять аршин выше нефа. С каждой стороны от хоров тянулись две узкие лестницы. Между ними находилась приоткрытая деревянная дверь, которая вела в подземную церковь. Обычно она обивалась железными прутьями, но тут была лишь сколочена досками. На хорах, слева и справа, стояли две большие, в рост самого высокого человека, высеченные из камня статуи Живущих Выше: Прощающий Грехи, склонив голову, нежно улыбался и протягивал руку в отпущение грехов, Небесная Дева вздымала руки в молитве о лучшей Последней Стезе для каждого создания. В темное время часовня ярко освещалась пятью лампадами: три висели над нефом на равном удалении друг от друга и две над хорами. Сейчас же было достаточно льющегося в окна солнечного света, лучи которого пересекались на полу, разбегаясь в чудесных узорах.

Странник, прижимая к бедру свой сверток, неслышно прошел вдоль хоров к статуе Прощающего. Было немноголюдно, лишь несколько послушников тихо беседовали с прихожанами, да у самой статуи, преклонив колени, молился пожилой священник в поношенной серой рясе. Сложенные в молитве тонкие руки с белой, как молоко, кожей закрывали половину его худого лица, но это не мешало рассмотреть седую бородку-клинышек и очерченные скулы с бороздами морщин. Дождавшись конца молитвы, путник кашлянул, прикрыв рот кулаком, и произнес:

– Merid`eia², отец-настоятель.

Настоятель часовни растерянно поднял глаза на незнакомца, все еще приходя в себя после молитвенного транса, и тут лицо служителя просияло.

– Феронтарг! – воскликнул он.

– Отче, ты снова произнес мое имя неправильно, – тепло улыбнулся странник.

– Эх, сын мой, никогда я не смогу выговорить его. Не верю, что я сам дал его тебе при рождении.

– Кйорта будет достаточно.

На мгновение повисло неловкое молчание, и священник неожиданно заплакал.

– Мальчик мой, ты приехал! Я молил об этом. Я звал тебя! Сколько прожитого тяжким грузом легло на наши плечи! – восклицал он, обняв Кйорта и целуя его в лоб. – Столько бед стряслось за последние недели. Я молился, чтобы ты прибыл как можно скорее!

– Et oge is`sai³. Пройдем к тебе в дом, Волдорт, – Кйорт взял старика под локоть, – тебе лучше присесть. Ты едва держишься на ногах. Да и лишние глаза и уши нам вовсе ни к чему.

Они прошли через часовню прямо к двери под хорами, что была совсем незаметна со стороны. Волдорт толкнул ее ладонью и зашел внутрь. Они оказались в жилой комнате, и священник тут же запер дверь на засов. Домишко, пристроенный к одной из стен часовни, был небольшой, всего на два маленьких оконца, но крепкий, и внутри было все, что нужно старому человеку: скамья, несколько табуретов, щепастый стол, покрытая копотью печь с небогатой кухонной утварью, расставленной и развешанной на стене рядом, да кровать. Тут даже не было отхожего места, поэтому Волдорт пользовался удобствами часовни.

– Семь дней я молюсь, сын мой, – прошептал настоятель. – Днем казнят невинных, обрекая их души на скитание без Тропы, а в ночи ко мне приходят страшные видения.

– Волдорт, что случилось? Ты нездоров? – Кйорт усадил священника на скамью, что шла вдоль стены, а сам опустился на грубый табурет, пододвинув его к себе ногой.

– …Скорпены, своими жалами прокалывающие младенцев; бабаи и безжалостные акулы с человеческими лицами и лапами вместо плавников, выползающие на берег и пожирающие все живое. Мантикоры и кони с птичьими головами. Мерзкие жабы и гады самые разные: пауки, аспиды, слизни, многоножки. Тигры со змеиными хвостами и змеи со львиными гривами. Крокодилы, из пастей коих хлещет едкий дым и яд. Псы с выжженными глазами и зубами, словно стрелы. Уродливые карлики и одноглазые великаны. Черепахи, в панцире которых гниющая плоть и вороны, ищущие поживу. Много ворон со змеиными языками и стеклянными глазами. И это не предвестники следующего дня! Нет! Я знаю… Это весть о будущем горе. Многие души сгинут!

– Волдорт! Очнись! Alvei ⁴, – Кйорт встряхнул настоятеля за плечи.

– Ферр… Кйорт! – священник по-отечески посмотрел на йерро. – Я не в силах противиться указам епископа! Прости, сын! Ты спас меня от смерти. Ты, ходящий, нарушил священную клятву и пошел против Них. Лишь чудом выжил, а я поклялся нести добросердечие, но Святой Отец обладает большой властью, и я страшусь открыто выступить против него. Прости, это грех, и мне совестно от этой слабости. Но я уже очень стар, и одно только видимое сомнение в его решениях, недоверие к ним приведут любого на костер. Особенно священнослужителя и особенно в это время, когда надлежит бороться с отродьем Нечистого. Прошлой ночью опять был снег. Это плохо. Снова выедут викарии в поисках ведьм, насылающих непогодицу и задерживающих приход тепла.

– Это же Алия. Тут висят на деревьях да горят на кострах лишь невиновные, – Кйорт белым платком вытер от слез худые щеки священника. – Сегодня на пути в город я встретил повозку с несчастной, обезумевшей женщиной, которая клялась в том, что это она навела морозы. Собаки Радастана!

– Мы не сможем защитить ее, и она станет семнадцатой, – вздохнул отец Волдорт.

– Безумие настигло епископа Ортукского скорее, чем каждое из тех созданий, взошедших на помост из сухих поленьев, – тихо прошептал Кйорт и озлобленно стукнул кулаком по бедру.

– Святой Отец в наставлениях говорит, что наступило исключительное время.

– И необыкновенность этих дел требует исключительных пыток, – Кйорт присел рядом с другом.

– Именно так. Он говорил именно так.

– Заученные фразы инквизиции, прикрывающие попытку не растерять свое влияние.

– Ты говоришь как еретик, – Волдорт грустно улыбнулся.

– Я думаю как еретик, что гораздо хуже, – так же улыбаясь, ответил Кйорт, – тебе это известно, отец.

Ходящий помолчал и продолжил другим, сухим и деловитым тоном:

– Однако я вижу, что разум твой более не затуманен видениями.

– Твоя правда.

– Кто их показал? – вкрадчиво спросил Кйорт.

– Я не знаю, сын, правда. Я не смог понять, – священник сокрушенно покачал головой. – Не в этот раз. Но я уверен, что эта ветвь будет запущена в ближайшее время или даже уже обрела силу. Никто не в состоянии ничего изменить. Корень предсказания очень глубоко. Может, в тысячелетии.

– Хорошо, – ответил Кйорт, поднимаясь. – Посмотрим. Не впервой же… Молитва твоя имела успех, и я знал, что нужен тебе. Потому поспешил как мог, хотя и был уже на пути сюда. Я привез тебе подарок.

Ходящий хлопнул свертком о стол:

– Вот. Держи.

– Ты даже не поел с дороги, – засуетился настоятель, подскакивая и доставая из печи котелок. – Есть немного холодного мяса, лук, хлеб. Есть вода, колодезная.

Волдорт пододвинул глиняный кувшин поближе:

– До трапезы еще далеко, но я могу сходить на соборную кухню и что-нибудь принести.

– Ficciet⁵, – Кйорт взял кусок тушеного мяса, отломил добрую краюху хлеба и откусил. – Глянь пока, что я привез. Уверен, тебе понравится.

Священник подтянул сверток к себе, аккуратно развернул и ахнул, оседая на скамью. Перед ним лежала тяжелая книга в богатом переплете из кожи ягненка, с золотыми уголками, костяными накладками и застежками.

– Ты снова это сделал? – с укором проговорил Волдорт.

Он с волнением провел пальцами по позолоте, плоскому корешку и старательно выведенному золотой краской непонятному знаку.

– Им она без надобности, мне нужнее, – усмехнулся Кйорт.

– Да будет проклят тот, что крадет книгу или берет без возврата. Пусть члены его сгниют, снедаемые черной хворью, иль пусть он сам обратится в ехидну, которую надобно разорвать, и пусть он сотни лет мучается за вратами Радастана, многократно терзаемый козлорогими чудищами, – пробормотал священнослужитель, медленно раскрывая книгу. – Библиотекаря из-за утери книги могут казнить. Самое малое.

– Впервые за двадцать лет я что-то нащупал, – отрезал Кйорт. – Я мог бы убить любого, кто помешал бы мне завладеть этой книгой. Да и как скоро обнаружат пропажу, если я сам случайно нашел ее среди тысяч пылящихся томов?

Страницы были чуть желтоваты, но не от времени, а из-за сырья, из которого изготавливались. Чуть шершавая, но тем не менее приятная на ощупь, с виду казавшаяся и вовсе ровной, как гладь воды в безветрие, бумага была покрыта странными знаками, совсем не похожими на все виденные до этого священником, и красочными, очень подробными рисунками, настолько яркими и точными в мелких деталях, что он не мог сдержать восхищенного возгласа.

– Это на восточном языке. Символы эти заменяют не буквы, а целые слова, – пояснил Кйорт. – Но дело не в них. Дело в том, кем написан этот трактат. Это Остэлис. Ты как-то давно говорил мне о нем.

– Это невозможно! – воскликнул Волдорт, удивленно взглянув на Кйорта. – Остэлис – древнейший ученый Эола, который жил более тысячи лет назад. А эта книга не выглядит ни ветхой, ни даже хоть немного зачитанной.

– Эта сделана лучшим переписчиком того края.

– Говорят, у Остэлиса было великое множество трудов, многие из которых, правда, несут не знания, а ересь. Но самому не приходилось их видеть, ибо тщательно хранят их в южных библиотеках – далеко, за Аргоссами, по другую сторону Проклятых мест. И до сих пор ни один ученый или путник не смог доставить нам ни единой копии его учений.

– Оттого странно: как их нарекли ересью, ежели никто не видел? Значит, кто-то же все-таки прочел. Однако, тем не менее, это похоже на его трактат о Немолчании. И тут нет никаких мыслей о создании Мира за семь дней. Тут утверждается, что этот Мир и Миры вокруг него, как и Кольцо Планов, существовали и будут существовать всегда. Как Нейтраль.

– Ты прочел это в книге?

– Все, что смог понять. Восточный язык трудно выучить, и я должен был привезти ее тебе. Ты сможешь прочесть ее, как ты умеешь, при помощи дара, что остался от Равнин. В ней есть нечто о Великом Кольце, и я хочу знать, что именно. Может, древние мудрецы знали поболе зашоренных и завязших в религии монахов, которые не желают обучаться наукам и лишь проповедуют Высшую мудрость. Может, это наша надежда на избавление.

– Это займет несколько дней, – священник закрыл книгу и накрыл ее куском кожи, в которую она была завернута. – А пока я прошу тебя, сын, прошу во имя всех умерщвленных насильственно на позорных столбах, помоги найти гнусь, что терзает наш край.

– Ты уверен, что это нечисть, а не каприз природы? – Кйорт сделал несколько больших глотков воды и вытер губы.

– Ты же знаешь. Я видел. Видел во снах скверну. Пакость, что таится где-то недалече и проводит поганые обряды. Сын мой, не далее чем четыре дня тому к нам прибыл Илур Эткинс. Это ужасный человек, поверь мне. За прошлый год он казнил, как он утверждает, более сотни ведьм. Уверен, что среди всех этих несчастных не было ни одной настоящей ведуньи, но наш епископ с благословением отправил его на охоту и обещал по пять королевских за каждую.

– Это честно, я беру столько же за ведьму, если нахожу.

– За ведьму, но не за вульгарное убийство женщины иль ребенка! – воскликнул Волдорт. – Прошу тебя, возьмись за это.

– Ты же знаешь, меня упрашивать не надо. Раз ты говоришь, что есть ведьма, я ее найду. Только надо разрешение епископата для подтверждения законности моих действий. Бывает, что доставить ведьму или оборотня живьем не получается, – ходящий злорадно ухмыльнулся, что-то вспомнив, – и чтобы местные…

– Верно, – перебил настоятель, – направляемся к епископу сейчас же. Уверен, что все грамоты и рекомендательные письма при тебе.

– Куда ж без них единственному настоящему охотнику на ведьм в этих землях, – устало произнес Кйорт, поднимаясь из-за стола.  – Пойдем.

– Ступай, я догоню: книгу надо схоронить. И спасибо, что приехал.

– Я же ходящий, даже несмотря на то, что застрял тут, похоже, навечно.

Кйорт перекинул меч за спину на походный манер, подтянул ремни и угрюмо вышел. Сплюнул, втерев плевок в дорожную пыль носком сапога, и направился к коновязям. Там он бросил поджидающему его побирушке еще одну монету. Конь послушно пошел следом за хозяином, а через минуту Волдорт уже семенил рядом.

– Ты говорил, что видел ворон, – заговорил охотник на ведьм.

– И не один раз, – на лицо священника снова упала вуаль страха. – Жутко. Таких больших и страшных я давненько не видал…

– Прости… – Кйорт крепко сжал локоть старика. – Посмотри налево. Видишь?

Волдорт встревоженно повернул голову, инстинктивно прижимаясь правым боком к Кйорту. Около небольшого сруба суетились ребятишки, помогая отцу погрузить на телегу тяжелые тюки. Мать стояла в дверном проеме, скрестив на груди руки, и улыбалась доброй, безмятежной улыбкой. Фыркала и била копытом старая лошадь цвета мокрого песка с большими светлыми пятнами, напоминающими проплешины. Бодро поглядывая одним глазом на повозку, лошадь словно считала тюки: если будет больше положенного, она никуда не поедет.

– На крышу смотри, – прошептал Кйорт, продолжая идти по направлению к собору, замедлив, однако, шаг.

На коньке дома сидела большая ворона. Волдорт вздрогнул:

– Ты думаешь, что…

– Fenort`a⁶. Похоже, ты не ошибался, – Кйорт снова ускорил шаг. – Сколько человек умерло в этом месяце в городе?

Священник удивленно посмотрел на друга и бросил святое знамение: живот, грудь, лоб.

– Сколько? – с нажимом повторил Кйорт.

– Я не знаю, – Волдорт пожал плечами.

– Странные байки или слухи? Есть?

– Они всегда есть. Почему ты спрашиваешь?

– Потому, что это был глаз, а не птица, и значит, где-то совсем рядом…

Лицо Кйорта неожиданно обрело угрожающие, неприятные змеиные черты. Зрачки увеличились, глаза залило багровым. Он резанул взглядом по торговым рядам. Миловидная девушка в соблазнительном платье почувствовала этот взгляд и обернулась. Кйорт с ошеломляющей скоростью рванулся к ней. Девушка успела только вскрикнуть и почувствовать, что ее швырнули в каменную стену ближайшего дома. Из сломанного носа хлынула кровь, мгновенно залив белый кружевной воротничок платья. Толпа зароптала. Кто-то заголосил. Кйорт, не обращая внимания на поднявшийся шум, подскочил к оглушенной, но пытающейся встать девушке, поймал ее руку и грубо завернул за спину. Рывком опустил свою жертву на колени, прижал грудью к стене и надавил для верности коленом на спину с такой силой, что несчастная едва могла дышать. В руке Кйорта мелькнул странный костяной кинжал и вонзился девушке прямо в поясницу с правой стороны. Все это произошло настолько быстро, что толпа окружила место происшествия лишь спустя минуту.

– Помогите, – попыталась просипеть девушка как можно громче, рассчитывая на поддержку толпы и словно не замечая смертельного для обычного человека ранения, впрочем, крови в месте удара видно не было. – Отец мой, упаси меня, помоги мне…

– Воззвала великое ради тли! – презрительно фыркнул Кйорт и зычно прокричал, склонив голову, чтобы никто в толпе не заметил, как его глаза и лицо вновь обретают человеческий вид: – Сие отродье Нечистого соблазняло мужчин города, проникнув за его стены и используя телесную оболочку, которую даровали нам Живущие Выше, чтобы укрыть внутренности!

Ропот затих. Охотник продолжал:

– Не боясь кары, эта мерзкая тварь обосновалась здесь, надеясь на сношение с мужчиной. А ежели таковое уже произошло, церковь дознается!

– Ты уверен, Кйорт? – приблизив губы к самому уху странника, спросил едва пробившийся сквозь толпу Волдорт. – Тяжкое обвинение. И как охотнику тебе надлежит доказать это. Я не сомневаюсь в твоей правоте, но епископ не потерпит попрания его авторитета. Неслыханное дело – около стен храма, рядом со святыней обретается суккуб!

– В такое время, отец, достаточно одного обвинения, с моими-то рекомендациями, – так же тихо ответил Кйорт, ехидно скривив губы, и поспешно добавил: – Не бойся, я не ошибся, да и смертельный удар говорит, что это не человек. Но и не просто суккуб. Правда, Нарцилла?

Ходящий пошевелил рукоять кинжала:

– Однако тебе надо вступить в дело. Несмотря на мою речь, толпа сгущается. Успокой их, пока арре усмиряет эту шлюху Радастана.

– Дети мои! Расступитесь! – Волдорт призывно поднял руки. – Дайте дорогу! Ведьму немедля надо доставить Святому Отцу!

– Вот, как раз вовремя, – Кйорт кивком указал на приближающихся пикинеров. – А то мы рисковали не довести ее.

И правда, в глазах собравшихся людей уже горел огонь расправы. Не подоспей «Городские псы», девушку бы разорвали на части или забросали бы камнями без дальнейших разбирательств. Если отец-настоятель сам говорит, что она порождение Лукавого, кто усомнится?

Один из подошедших военных, высокий белокурый офицер в кирасе с серебряными арабесками, отделился от них и учтиво поприветствовал священника:

– Добрый день, отец мой! Не удивляйтесь, что спрашиваю, но кто ваш друг, который изобличил эту чертовку? Ловко, ничего не скажешь.

– Кйорт, – ответил Волдорт. – Кйорт Ларт. Охотник… на ведьм.

– Следует оповестить епископа немедля! Эй! – обратился офицер к одному из своих солдат. – Ступай живо в собор и объяви о прибытии господина!

Он посмотрел на Кйорта уважительно и с восхищением.

– Слыхал о вас от знакомцев из Генне. Говорят, там вы избавили городок от насылаемых ведьмой болезней. И хорошо, что вы приехали в наши края, – зашептал он. – Дела в городе из рук вон. Ведьмы горят, как лучины, а толку никакого. И уж четвертый день как господин Эткинс отправился на охоту, но холод никак не отступает. Мы проводим вас. Жители города теперь злы и нетерпимы. Морозы побили всходы, и нас ждет голод следующей зимой, если скоро это все не прекратится. Позвольте?

Офицер потянулся к суккубу.

– Я благодарен вам, однако уж лучше пусть мой друг сам держит бестию. Верьте, если она извернется и выскользнет из ваших рук, догнать ее будет очень сложно. Сейчас ее застали врасплох, и Кйорт едва ль сможет во второй раз поймать гадину, вырвись она. Уж лучше не искушать судьбу, – ответил настоятель

Гвардеец послушно отступил и поклонился.

– Проводите нас до обители епископа Ортукского, войти в которую – великая радость как для меня, служителя церкви, так и для скитальца, коим является мой друг.

– Уверен, что ему воздадут должные почести, – сказал офицер.

Прозвучала команда отправляться. Солдаты перестроились в кольцо, защищая девушку от жаждущей расправы толпы.

Кйорт силой заставил пленницу подняться на ноги. Резко поднажал на рукоять кинжала, суккуб скорчилась от боли и зашагала вперед.

– Грязная свинья! Больной лепрой уродец, – прошипела дьяволица.

Кйорт нажал сильнее, но невольница не прекращала шипение:

– Ходящий, застрявший в Немолчании на веки вечные. Цепп был бы горд тобой. Только такой сопляк, как ты, мог распустить нюни из-за умирающего дряхлого эккури.

– Criip⁷, если ты не заткнешься, – пригрозил Кйорт, – я скормлю тебя арре. Чувствуешь, как отекают твои конечности? Холод и жар? Это арре хочет твоей крови. И тогда ты точно не вернешься в Радастан к своему хозяину. Ты же знакома с оружием ходящих?

– А ты даже не спросишь, что я тут делаю? – поинтересовалась Нарцилла, обернувшись.

Кйорт промолчал.

– Не удивишься, как я прошла своим телом и, главное, как собиралась вернуться? Ну и ладно. Все равно ты не можешь «шагнуть» из Немолчания. И тоже сдохнешь. Тупица, – суккуб сделала ударение на слове «тоже», злорадно ощерилась и замолчала.

– Эта неслыханная удача позволит войти в собор со щитом, – пояснил Кйорт, поймав вопрошающий взгляд Волдорта. – Шум и гам, который здесь поднялся, уже, конечно, дошел до епископа. Нас объявят спасителями города. Это, вне всяких сомнений, больно ударит по самолюбию Святого Отца, но так я с ним скорее сговорюсь. Да и награда за настоящего суккуба будет немалой.

Волдорт взял коня под уздцы, а Кйорт толкнул суккуба в спину и приказал двигаться следом за священником, продолжая плотно сжимать рукоятку кинжала.

2.

Собор господствовал над застройкой города. В нем помимо служений устраивались диспуты, проходили городские собрания. Фасад представлял собой вычурное нагромождение архитектурных элементов и арок. Богатые резные вимперги, фиалы и статуи перед колоннами порталов поражали воображение. Замысловатые рельефы на цоколях, тимпанах и капителях изображали цельные сюжеты из Священного Писания.Аллегорические образы и персоналии, одухотворенные, светлые и благородные, не могли не вызывать восхищения.

Внутри сразу бросались в глаза широкие стрельчатые окна с живописными витражами, словно оплетенные вверху извивающейся в сложном орнаменте лепниной. Между ними красовались, приковывая к себе взгляд, изящные скульптуры святых.

Главный неф, узкий и длинный; три трансепта представляли собой подобие архиепископского святого столба. Высота свода была не такая, как в соборах, выстроенных в Кирдафе, но даже здесь пространство, подчеркнутое особенностями архитектуры и сиянием многоцветных витражей, оказывало неизгладимое эмоциональное воздействие на горожан. Но если бы хоть кто-то повнимательнее присмотрелся к страннику, то заметил бы в его глазах лишь презрительный холод.

Епископ Бонна Ортукский лично вышел встретить охотника на ведьм. Бонна был невысок и тучен, с бледными колючими глазами. Одежды его, расшитые золотыми и серебряными нитями, говорили о том, что он любит хорошо выглядеть и привык к роскоши. С плеч святителя спускался расшитый омофор. У правого бедра висела палица с оконечностью в форме ромба, а на ее рукоятке сверкал большой рубин. На груди поверх саккоса, рядом с тяжелым золотым столбиком, расцвеченным огненными опалами и гранатами, висел образ Небесной Девы. Голову покрывала митра с образками.

Волдорт пропустил Кйорта вперед. Тот, подойдя ближе, бросил свою пленницу к ногам епископа и низко поклонился ему.

– С Божьей милостью, – произнес охотник на ведьм и протянул епископу письмо, – мое имя Кйорт Ларт. Я пришел сюда для службы и во имя правды, о чем свидетельствуют переданные рекомендации.

Епископ, лишь мельком взглянув в грамоту, вернул ее и сказал:

– Наслышан о тебе, Кйорт Ларт. Хоть ты и не изловил так много ведьм, сын мой, как иные, но прослыл справедливым и проницательным охотником, умеющим с одного взгляда отделить ведьмино отребье от рода людского. Однако, – продолжил он, – тяжкое обвинение, выдвинутое этой девушке, которую я не раз видел в городе и даже на богослужении, требует разбирательства и надлежащего суда. Господь не одобряет поспешности в таких серьезных делах. Их негоже вести торопливо.

Охотник, ни слова не говоря, направился к выходу, ощущая спиной удивленный и одновременно гневный взгляд епископа.

«Как ты заговорил теперь! – подумал он. – А сколько несчастных невинных ты сжег поспешно, не разобравшись, стараясь отыскать ведьму, которая истязает этот край! Только тебе ли тягаться с колдовством такой силы?»

Десятки глаз следили за ним с возрастающим любопытством. Кйорт зачерпнул деревянным кубком освященной воды из большой серебряной чаши у входа и вернулся.

– Нарцилла может зайти в церковь, но не обмакнуть пальцев, – заговорил он тихим, чуть хриплым голосом, не предвещавшим ничего доброго пленнице, которая извивалась на полу, пытаясь дотянуться до сковывающего ее кинжала. – Может зайти в церковь, но не произносить молитв. Может зайти в церковь, но не веровать, а смеяться над глупцами, которые видят только ее соблазнительные формы. И все считают ее истинной верующей, но истина – вот где…

С этими словами он неожиданно плеснул воду пленнице прямо в лицо. Она еще пыталась в последний момент увернуться, но это движение запоздало. Послышалось шипение, будто зашкворчало на раскаленной сковородке жирное мясо, и запахло фекалиями. Вопль боли вознесся под своды и вернулся оглушающим эхом. Нарцилла извивалась и протирала руками глаза, словно это могло избавить ее от страданий. Не дав окружающим опомниться, Кйорт схватил свою жертву за волосы и показал ее лицо епископу. Тот вздрогнул и побледнел, как если бы увидел самого Нечистого.

– Так ли выглядит добропорядочная, честная девушка, ходящая в церковь и слушающая ваши проповеди? – с чуть заметной издевкой спросил он. – Это Нарцилла! Кавалер ордена Нечистого. Любовница его Знаменосца. Так нужно ли еще разбирательство?

Охотник развернулся и показал суккуба остальным. Вместо красивого, залитого слезами лица они увидели страшную картину. Клочьями висела сползающая розовая нежная кожа, под ней виднелась другая – блестящая, ярко-красная, с черными разводами ожогов. В налитых кровью Радастана глазах читалась ненависть. За черными губами и желтыми зубами извивался узкий и гибкий черный язык, лоснящийся и липкий, раздвоенный на конце.

– Осквернитель! – вскричал епископ, отстраняясь от суккуба и гневно глядя на Кйорта. – Осквернитель! Ты привел эту гадину в храм Божий, к стопам его, и бросил здесь, чтобы она видом своим вызвала смущение и страх у люда молящегося?

– Я привел сюда эту гадину, чтобы она более не вводила верующих во искушение и грех! – твердо, но с подчеркнутым уважением и так, чтобы его все услышали, ответил охотник. – В храме она потеряла свою силу под оком Живущих Выше и не в силах бежать. Освободи я эту тварь на улице, не скованная святыми стенами, она бы умчалась без оглядки, и никто не смог бы ее изловить. Я действовал в угоду Живущим Выше!

Кйорт вытащил костяной кинжал без единого пятнышка крови из спины суккуба, вернул его в ножны и обернулся к служителям собора, ожидая поддержки. Робкий гул одобрения прошел по нестройным рядам собравшихся.

– Увести ее и заковать в цепи, – Бонна Ортукский снова говорил властным тоном, словно это он изобличил суккуба. – Посадите в подвале собора на кольцо. Глаз с нее не спускать, бесед не водить. Я сам побеседую с ней после.

Он осенил знамением удаляющихся солдат, волокущих по полу обессиленное тело.

– Небо в помощь! – прошептал епископ им вслед и обернулся к охотнику. – Не заблуждайся, Кйорт Ларт, охотник на ведьм, я здесь тоже с благими намерениями и не менее вашего пекусь о справедливости. А тем, что сегодня произошло, в очередной раз доказано, что борьба с Радастаном не безнадежна, как силятся доказать некоторые из наших братьев!

Бонна повысил голос, и он разлетелся по залам собора.

– Если присутствуют твердость духа, вера и молитва, то Живущие Выше даруют нам силу и возможность. И тогда даже простой мирянин, каким, несомненно, был этот человек до пришествия к Богу, – епископ указал на Кйорта, – способен отличить пакость от доброго существа. Ведь известно, что бесы бегут лишь от святого знамения, а колокола святой церкви и вовсе лишают их сил. Вспомним записи святого Гурстона, в которых сказано, как он лишь с помощью святых текстов сумел переспорить и запутать нечистый дух и как одна из благочестивых настоятельниц отвесила бесу оплеуху, после которой тот пал безжизненно! Вспомним, как архиепископ Онбери, бывший кузнецом до ухода из мира, с помощью веры и святых слов смог одолеть инкуба, приходившего к доброй женщине, чтобы заставить ее впасть во грех, и клещами оскопить его. А потому нам надлежит верить и продолжать бороться с грехом и отбросами Радастана. И несмотря на то, что мужественный Илур Эткинс уже отправился на поиски, я дарую этому охотнику на ведьм свое благословение и разрешительную грамоту, с которой он сможет при необходимости казнить проклятых на месте без суда в окрестностях города и близлежащих деревень, сроком на пять дней.

Откуда-то появился монах и протянул ходящему свернутую трубочкой бумагу.

– Благодарю, – Кйорт с поклоном принял грамоту. – Прикажете получить награду в тридцать золотых за суккуба и отправиться немедля? Дозволяю получить деньги отцу Волдорту, дабы мне не задерживаться.

Епископ ответил едва заметным кивком. Кйорт еще раз учтиво поклонился и направился к выходу. На лице его заиграли желваки, а в уголках глаз появилось багровое пламя. «…Я здесь тоже с благими намерениями и не менее вашего пекусь о справедливости», – вспомнил он слова епископа.

– Ничтожная, растерявшая свою силу тварь, – прошипел Кйорт, выходя из собора, – грязная жаба, сколько же еще невинных твои доверенные отправили на костер?

Толпа на улице поредела, но оставшиеся с интересом разглядывали чужака, расступаясь перед ним.

У коня Кйорт подождал отца Волдорта. Потрясенный увиденным в соборе, тот до сих пор не пришел в себя.

– Ты нажил себе еще одного врага, – шепотом сказал он.

– Одним больше, отец, – Кйорт желчно улыбнулся.

– Этот достаточно влиятелен. Береги себя.

– Он не посмеет, – охотник снова прикрепил меч к седлу и запрыгнул на коня. – Епископ труслив, и я злил в своей жизни куда более сильных существ.

– Все равно будь осторожен.

– Буду. Мне пора. Благослови, отец.

– Ты не моей веры. Ни прошлой, ни нынешней.

– Разница лишь в словах, – усмехнулся Кйорт. – An`valle⁸.

Охотник, не говоря больше ни слова, легонько сжал коленями бока коня и поскакал прочь из города.

Волдорт смотрел вслед удаляющемуся другу, пока тот вовсе не пропал из виду.

– Да хранит тебя Нейтраль, – печально произнес священник и, спрятав лицо под куколем, побрел к своей часовне.

3.

Выехав за ворота, Кйорт остановил коня. Хигло послушно замер. Охотник глубоко вдохнул. Свежий воздух наполнил легкие. Ошибиться с направлением нельзя, чтобы не потерять слишком много времени на поиски. Кйорт с особым вниманием и осторожностью отнесся к своим внутренним ощущениям. Решив не спешить, охотник съехал с дороги, справедливо рассудив, что подсказка будет: кто-нибудь из прохожих обязательно притащит с собой отпечаток Нейтрали, ведь скоро шабаш. Ведьмы и те, кто себя таковыми лишь считают, уже собираются, кое-где оставляя следы. И Кйорт обязательно учует их среди разговоров людей или среди тех, кто хотя бы вскользь коснулся чар колдуньи и носит с собой сглаз или порчу. Главное – внимательно слушать и смотреть. Смотреть глазами ходящего, а не запыленными славой и жаждой расправы глазами самозванцев, которых появилось множество. Даже здесь, в Алии, их стало слишком много.

Вечерело. Однако Кйорт дождался: след привез бешено скачущий со стороны леса всадник. Солоновато-горький запах сильного колдовства был настолько ощутим, а иссиня-красные нити Нейтрали так хорошо видны, что Кйорт, не колеблясь ни секунды, пустил своего коня галопом навстречу носителю следа.

– Стой! Остановись! – прокричал охотник, сблизившись с ним. – Остановись ты, ради всего святого!

Всадник, юноша лет двадцати, казалось, ничего не слышал и не видел. Не отрывая безумного взгляда от города, в истерике пришпоривая коня, он пронесся мимо. Кйорт почти физически ощутил ворожбу.

– Олух! – выругался ходящий, заставляя своего скакуна догнать спятившего. – Что же тебя так напугало?

Всадники поравнялись спустя мгновение, и Кйорт снова закричал:

– Стой! Чтоб тебе пусто было… Я помогу тебе!

Слова не производили должного эффекта.

«Вот напасть. Конь на последнем издыхании. Уздечка в гриве запуталась и к ушам сползла – не достать. Хорошо хоть этот несчастный стремена потерял: ног не переломает, когда рухнет. А сапоги-то и платье все в крови. И будь я проклят, если это кровь самого безумца!» – пронеслось в голове ходящего.

Охотник на ведьм вновь попытался дотянуться до уздечки – неудачно. Пришлось снова кричать:

– Расступись! Лошадь понесла! Разойдись! Передавим всех!

Испуганный народ рассыпался в стороны, выкрикивая проклятия и ругательства. Выход был один: Кйорт, скача рядом, схватил всадника двумя руками и одним движением перебросил его на Хигло. Обессиленное животное, лишившишь ноши, в то же мгновение повалилось как подкошенное, подняв грязную взвесь из луж. Кйорт остановился и спешился. Усадил юношу в тень придорожного дерева спиной к стволу. Тот невидящим, безумным взглядом буравил небо. Охотник понял, что говорить несчастный не сможет. Он вернулся к коню, достал из седельной сумки глиняный пузырек, смочил чем-то пальцы и провел ими по верхней губе юноши, затем приложил к его рту горлышко фляги. Бедняга встрепенулся и, казалось, пришел в себя.

– Рассказывай! – велел Кйорт и встряхнул его за плечи, не обращая внимания на сгущающуюся толпу. – Говори все без утайки, тогда я помогу тебе. Вот, глотни еще воды и говори, пока здесь не так много ушей!

– Мы были на охоте, – неожиданно спокойно, и даже монотонно начал рассказ юноша. – Нам удалось свалить хорошего оленя. Доброе мясо и шкура ценная. Рога аж о семи отростках, такие хорошие деньги можно выручить! Но к вечеру опять пошел снег. Увидев неподалеку овечий навес, решили заночевать под ним. Было холодно. Мы развели костер. Сырое дерево долго не разгоралось, но Марик справился. После еды мы выпили запасенного вина, а я, чтобы развеселить товарищей, начал петь «Потную толстуху». Они принялись плясать вокруг костра, а Вильям пожалел, что рядом нет девушек. И они появились тотчас. Четыре прекрасные нимфы. По одной на каждого из нас. Они были совершенно раздеты, и их разгоряченные тела сверкали от пота. Три вступили в танец. А та, что предназначалась мне, осталась рядом со мной…

Взгляд юноши становился сумасшедшим все больше:

– И вдруг я заметил, как одежда моих друзей стала темной, а по подбородкам девиц потекла кровь. Я испугался и бросился бежать. Одна погналась за мной, но я спрятался среди лошадей, и она не смогла добраться до меня. Кружила рядом и шипела…

– Это из-за железа в подковах, – пояснил один из подошедших слушателей.

– А потом они исчезли… Я боялся и долго прятался среди лошадей, затем вернулся под навес… Там все были мертвы. Они выпили у моих друзей всю кровь!

– Все, больше ничего? – уточнил Кйорт.

– Больше ничего… – взгляд юноши застыл.

Народ зароптал:

– Это ведьмы… Я вам точно говорю!

– Скоро шабаш, это ведьмы…

– Кто же нам поможет?

– Огонь поможет! Зажгите факелы!

Охотник на ведьм молча запрыгнул на коня и сразу пустил его рысью. След ворожбы тянулся широкой полосой. Сбиться с пути даже в наступающих сумерках было невозможно.

«Началось! Глупцы! Где они видели, чтобы ведьму пугали лошадиные копыта! Скорее всего, это обычные упыри. Но кто бы это ни был, их действительно что-то или кто-то спугнул. Кто-то прогнал их чарами. И вот этот «кто-то» и есть ведьма», – Кйорт зло усмехнулся неожиданной догадке.

Через четверть часа приземистая стена темного леса заслонила собой весь горизонт, а месяц, светивший до этого совсем слабо, вынырнул из-за дождевой тучи и разлил яркое серебряное сияние по живописным окрестностям. Охотник проезжал мимо засеянных полей, одиноких хижин, обширных пастбищ, ветряных мельниц и небольших рощиц. Позади виднелись городские стены с белеющими в лунном свете зубцами укреплений и поникшими в безветрии флажками. Под сенью полуодетого леса в сумеречной дремоте звуки стали более ощутимыми. Взлет тяжелой птицы и крик зверя теперь слышались очень отчетливо. Чистый лесной воздух уже отдавал прохладой: тихий вечер вошел в ту фазу, когда его можно назвать волшебным.

След вел охотника незримой тропинкой, которая петляла и извивалась, кружила и выпрямлялась стрелой между деревьев. Когда луч света пробивался сквозь густую лесную крону, можно было увидеть хмуро сведенные брови путника. Кйорт вовсе не был безрассудным. Он знал, насколько опасна встреча с ведьмой на ее территории, особенно если она не одна. Охотник спешился и вынул меч. На мгновение лицо и руки ходящего покрылись тонкой сетью внезапно почерневших и проступивших под бледной кожей вен и артерий. Костяной клинок вздрогнул и сузился, покрываясь сверкающей сталью и принимая форму узкого обоюдоострого лезвия с широким долом. Костяные отростки гарды потянулись в стороны и к лезвию, выпрямились и напряглись, словно когтистая лапа.

След постепенно становился все прозрачнее, а к полуночи вовсе пропал. Но Кйорт уже заметил впереди черную крышу. Остаток следа вел именно туда. Охотник оставил коня и, держа меч наготове, направился к навесу, как крадущийся тигр. Лес сделался редок, и света стало больше. Три мертвых тела все еще лежали там, где их, видимо, настигла смерть.

«Странно, что звери их до сих пор не тронули, – подумал йерро и опустился на колено рядом с обескровленными трупами, внимательно их рассматривая. – Не обошлось и здесь без ворожбы, однако следа нет. Непонятно. Ага, вот места укусов. Шея, руки…»

Кйорт перевернул одного на живот. «Штаны под коленями разорваны… – он приподнял края окровавленной одежды кончиком меча. – А вот еще следы зубок. Что ж, это весперо, слабейшие из радастанских кровососов, – их почерк. И что они делают в этих краях? Как смогли пролезть через болверк? И где эти твари сейчас?»

Охотник поднялся, машинально отряхивая колено рукой, и осмотрелся. Видно плохо, серая вата туч снова закрыла ночное светило. След оборвался. Больше ничего было не различить. Только стволы деревьев тянулись вверх черными уродливыми великанами. Кйорт подозвал коня, вернул меч в ножны, покопался в седельной сумке и взял нужные ему пузырьки и сверток. Смочил пальцы правой руки водой, а левой достал щепотку соли, начертил ножом вокруг погибших людей защитный круг и насыпал в борозду крупицы соли, произнося нужные молитвы.

– Надеюсь, еще не слишком поздно, и даже если их не похоронят по традиции, они найдут свою Тропу, – вполголоса сказал он, закончив работу.

Месяц неуклонно полз по черному пузырю небосклона, приближая приход рассвета. Кйорт с горящим факелом в руке без устали кружил вокруг навеса, постепенно увеличивая радиус. Иногда он снова доставал кинжал и водил им перед собой, рисуя в воздухе каббалистические знаки, иногда сыпал растертыми в пыль корешками. Найдя множество следов духов и несколько дорожек следов кровососов, охотник не обнаружил ни одного ведьминого. Кйорт удивленно нахмурился: «Где же твои следы, подружка? Почему я их не вижу? Или ты настолько сильна, что смогла их почистить? Но откуда тебе было знать, что на это место явится не обычный священник, а ходящий? Не могла ты знать этого, значит, не стала бы убирать след. Силу надо беречь. Что ж… Видно, надо дождаться утра и осмотреть это место еще раз».

Он подозвал коня, снял с него дорожную сумку и расседлал. Тесаком нарубил еловых лапок и аккуратно набросал их около большого старого дерева, предварительно убедившись, что место не обжито змеями или насекомыми. Накрыл ветви плащом, и постель была готова. Теперь предстояло подумать о собственной жизни. Похоже, в лесу происходит что-то сверхъестественное, а Кйорт никак не хотел стать очередной жертвой злых духов. Поэтому он достал из сумки горшок с дурно пахнущей мазью, натер ею длинную веревку, сплетенную из трех тонких бечевок – белой, зеленой, черной, – и окружил ею место своего ночлега. Воткнул в землю у самого изголовья немудреной постели аарк. Теперь ни духи, ни живые не смогут незамеченными подобраться достаточно близко, чтобы причинить ему вред: аарк бдит не хуже любого дозорного. Привязав коня недалеко от своего дерева, охотник оградил и его от злых сил. Животное стерпело вонь нанесенной ему на шею и круп мази, а также корешки в гриве: за долгие годы странствий и не к такому можно привыкнуть.

Когда все было готово, Кйорт скормил коню несколько горстей овса, поужинал куском холодного мяса с пресным хлебом, запил свою нехитрую трапезу водой из фляги. Расстроенный, что поиски откладываются до утра, он заснул не сразу, но с первыми лучами солнца открыл глаза. Лес просыпался. Уже звенели голоса птиц. Наспех собрав пожитки и на ходу съев остатки мяса, охотник вновь устремился на поиски. Послушный умный конь, соразмеряя скорость с хозяйской, шел следом. Кйорт иногда ускорял шаг, иногда останавливался подолгу на одном месте, припадал к земле и тщательно рассматривал травинку за травинкой, собирая в единую картину крохи колдовских следов и следов материальных. То вскрикивая от радости, то ругаясь сквозь зубы, он уходил все дальше в лес. Летом здесь будет густо расти кустарник и папоротник, а сейчас лишь полуголые деревья лениво покачивали руками ветвей, словно приветствуя или предупреждая путника. Молодые ростки тянулись ввысь, и им было не до проходящих мимо существ. Всходы пытались уловить как можно больше солнечного света и тепла. Не было обычного для этих дней буйства зелени. Трава, истощенная и посеревшая, уставшая бороться с долгими холодами, приуныла и едва поднималась над сырой мерзлой грязью.

Тонюсенькую звериную тропинку, засыпанную сухой хвоей, охотник увидел не сразу. Она словно появилась из ниоткуда, выплыла из дымки, как если бы спала невидимая пелена. Кйорт замер. Никто не смог бы заметить это дорогу-ниточку, да и он заметил лишь случайно, ступив на нее. Прищурив мгновенно побагровевшие глаза, охотник посмотрел вокруг. Рука потянулась к мечу. Чисто. Никого, лишь потерянная лента дороги без начала и конца. Сомнений не осталось: тропа заколдована чарами столь хитрыми, что кроме лесной сырости, приятного запаха леса и едва теплых лучей солнца Кйорт ничего не чувствовал. Он сделал шаг. Видимая часть тропы переместилась вместе с ним.

«Похоже, моих сил хватает, только чтобы видеть небольшой кусок истинной дороги, – с интересом подумал странник, – и кто бы это ни сделал, я хочу с ним познакомиться».

Идти по тропинке оказалось легко. Она не петляла, не крутилась змеей и вскоре привела охотника к небольшой прозрачной речушке. Сразу бросился в глаза обустроенный родник. Есть и подставка под ведра, и аккуратный желобок, по которому бежит сверкающая струйка воды. Кйорт набрал полные пригоршни и с удовольствием плеснул на лицо, наполнил свежей водой флягу и сделал несколько глотков, наклоняясь к самому желобку.

«Ах я балда! Ну конечно! – охотник хлопнул себя ладонью по лбу и беззвучно рассмеялся. – Отчего я вбил себе в голову, что только ведьма может заколдовывать тропинки и распугивать упырей? Я же читал про них, хотя встретить не довелось. Местные лесные ведуны. Возможно, оборотни!»

Йерро взял коня под уздцы и уверенно пошел к видневшемуся впереди хозяйству. Чуть покосившийся и почерневший от времени забор, ладно сложенный из цельных бревен уютный дом с выкрашенными желтой краской ламбрекенами и зелеными ставнями, чуть дальше – большой сарай с овчарней. Под крышей сарая висело несколько веревок с разнообразными травами и корешками. На пороге дома стояла темноволосая женщина лет сорока. Жизнь в глуши раньше времени состарила и иссушила ее руки, но лицо все еще было полно энергии. Она с испугом и в то же время с любопытством смотрела на незнакомца. Из-за юбки, держась руками за маму, выглядывал мальчик. Оборотни.

– Мир вашему дому, – поздоровался Кйорт. – Я случайно набрел на ваш родник и посчитал, что невежливо будет напиться воды и не оказать почтение тем, кто живет рядом.

– Благодарствуем, – женщина подозрительно разглядывала охотника.

– Я заплутал в лесу, – Кйорт краем глаза заметил появившегося на другом конце поляны широкоплечего мужчину в годах с широкой седой бородой, в охабне и с косулей на плечах. В руках он держал потертый, но все еще крепкий короткий лук. Тоже оборотень, хотя, если судить по нитям Нейтрали, еще и жрец.

– Решил пойти по реке, авось куда выведет, и набрел на вас. Не подскажете, как добраться до города?

– Город в той стороне, за день доберетесь, – женщина показала рукой в направлении Ортука.

Мужчина оставил косулю и лук около сарая и подошел к жене.

– Заблудился, идет в Ортук, – быстро прошептала женщина на ухо мужу.

– Позавтракаете с нами? – мужчина доброжелательно улыбнулся. – И коняшку вашего покормим.

– Не откажусь. Несколько дней ем только холодное мясо, – сразу согласился Кйорт, отметив про себя, что жрец несомненно обладает большой силой и смелостью, раз живет настолько близко от тех, с кем еще до его прихода в Немолчание, но совсем недавно, по меркам самого Кйорта, велась жестокая война.

– Это нехорошо для желудка. Сейчас горячего поедите, как раз подоспело. Меня зовут Этлуот Стерн, а это Дженет и наш сынишка – Дагда.

– Кйорт, – в свою очередь представился охотник.

– Пройдемте в дом, – пригласил Этлуот, – а коню мы дадим овса.

От ходящего не укрылся подозрительный, но ликующий огонек в глазах жреца.

В доме приятно пахло горячей кашей и сухими травами. Они были развешаны везде, где только возможно. Были тут кровавник и зверобой, горчавка и ноготок, ятрышник и спорыш, окопник, медуница, плаун, мать-и-мачеха, бузина – всего не перечислить. Странник почувствовал себя небывало уютно и безопасно, словно в отцовском доме. Наверное, так случается, когда сам дом словно светится теплотой и радушием хозяев.

– Я вижу, вы занимаетесь травами, – сказал Кйорт, присаживаясь за стол, – как вам удается? Столько разных корешков! Не все ведь растут поблизости.

– Это целая наука, – Этлуот гордо улыбнулся. – Что-то собираем, что-то выращиваем сами. Без трав нельзя. Вы не думайте, что для вредительства. Только для себя. Хворь если стрясется какая, до города далеко, да и не всегда у городских лекарей найдется то, что есть у нас. Надо жизнь прожить, чтобы постичь все секреты травника. Где корешки, где листики, а где стебельки срезать. Взять хотя бы копытень.

Травник сунул под самый нос Кйорту источающую сильный запах, покрытую волосками сухую веточку с мелкими буро-зелеными цветками и листьями, больно напоминающими лошадиное копыто:

– Его листья надо собирать во время цветения, а корень – ранней весной. Цветок во всех отношениях полезный: его водный напар, смешанный с цветами бессмертника, лечит от желтухи. Если смешать его с репейником и будрой, поможет от кашля. Да и корень можно пользовать, ежели пропойцу надо вылечить. Вот только если в больших количествах потребить, то он опасен, как яд. Это тоже надо знать. Все травы можно использовать для врачевания, только надо знать меру.

– А этот корень я видел в южных странах, – Кйорт указал на уродливую сухую рогатку у самой печи, – в этих местах такой не растет.

– Приходится что-то покупать или выменивать у торговцев. А что-то мы научились и у нас выращивать.

Охотник заметил, что хозяин слегка напряжен, и подумал: «Не беспокойся, я знаю, кто ты. Вряд ли вы любите людей, но уж точно никаких жертвоприношений или кровопусканий у животных. Хотя не сомневаюсь, что защититься от Руки Славы или заговорить лес так, чтобы не каждый нашел к вам дорогу, сможете. По крайней мере, думаю, это вы разогнали вампиров. Но и, конечно, не имеете никакого отношения к непогоде или вызванным суккубам…»

На столе появился большой горячий горшок, только что из печи.

– Кушайте, – Этлуот поставил перед гостем миску с дымящейся кашей.

Кйорт с аппетитом принялся за еду. Овсяная каша приятно наполняла желудок, давно требовавший горячей пищи. Видя, что Дагда ест весьма неохотно, гость вытер губы рукавом и обратился к мальчонке:

– Знаешь, что означает твое имя? «Пламя бога». В древних сказаниях говорится, что так звали бога земли. Он был очень могуч. Носил прямо как ты коричневую рубаху и сапоги из конской шкуры мехом наружу. Еще у него была накидка, но я уверен, что зимой ты тоже ходишь в такой. А еще у него была огромная палица. Такая тяжелая, что только восемь сильных мужчин могли ее поднять. Он повсюду возил ее с собой на телеге. Благодаря этой палице бог смог снискать себе славу непобедимого воина. И он был большим любителем овсяной каши.

– А еще он однажды убил стоногое и многоголовое чудовище по имени Мата, – хмуро буркнул мальчик. – Мне папа рассказывал такую сказку, когда я был маленьким.

Кйорт рассмеялся:

– Alde atqe⁹! Но теперь ты уже большой, и тебе нужно больше каши.

Родители заулыбались.

– Что ж, большое спасибо, – сказал охотник, поднимаясь, – наверное, мне пора ехать. Боюсь, как бы не застрять на ночь в лесу. Чем мне отплатить вам за доброту?

– Не надо ничего. Нам просто приятно было увидеть доброго путника, – ответил травник. – Поезжайте скорее, лихие времена сейчас. Да этой ночью опаснее всего будет. Если хотите, останьтесь и переждите.

– Нет, я уж, пожалуй, поеду.

– Как изволите, только держитесь подальше от реки и езжайте, держась все время северного направления, – напутствовала Дженет.

– Спасибо, – поблагодарил хозяев Кйорт, улыбнулся мальчику и направил коня в лес, но его остановил оклик жреца.

– Ked`lart¹⁰? – Кйорт замер. – Ise a yerro¹¹? Первый дух? Вечно Ищущий? – Этлуот подошел к отъехавшему на десяток шагов ходящему. – Я вижу, что прав. Не спрашивай, откуда я знаю. Знания – наша самая большая драгоценность, и порой достаются они с болью и кровью. Не знаю, что принесет нашему дому встреча с тобой. И не знаю, почему ты «шагнул» из Кольца и пришел в Немолчание, обрекая себя на скитание по нашему Плану…

– Ты много знаешь, – перебил Кйорт, внимательно посмотрев прямо в глаза жрецу. – Не спрашиваю откуда, тем более откуда владеешь моим языком. Ты, должно быть, достаточно стар и мудр, если судить по истории, записанной в ваших книгах. Также не спрашиваю, что столь образованный и сильный жрец делает в такой дыре, рискуя быть обнаруженным собаками епископа и сожженным на костре. И понимаю твой страх. Ты знаешь, что, приди я сюда за вами, остановить меня тебе было бы не по силам. Но не беспокойся, я ходящий и служу только Or-Nagat¹² и Первому Ходящему! И я не считаю ни зверовщиков, ни жрецов, ни даже оборотней тварями бездушными. И я не буду рыскать по лесам в их поисках, дабы затравить. Я не вернусь сюда, если только вы не наплодите одержимых зверем. Живи спокойно.

– Спасибо, – Этлуот кивнул, – но мы здесь совсем не для этого. Тебе следует знать, что Эртаи ищет тебя. Ты должен встретиться с ним как можно скорее.

–Знакомое имя. Это главный ловчий Наола? Я что-то слышал о нем.

– Можно сказать, что так.

– И зачем он ждет меня?

– Я не знаю, – травник отступил и скрестил на груди руки. – Я лишь передал тебе его просьбу. От себя могу добавить, что он очень давно ищет тебя. И это большая радость, что наконец-то мы встретились. Времени осталось совсем мало.

– Знаешь, жрец, я думаю, ты врешь мне. И я не люблю недомолвок.

– Это твое право. Так же, как и отказаться от встречи.

– Ты не думаешь, что выглядит это очень уж странно? Какова была вероятность, что я доберусь сюда и мы вообще встретимся?

– Я не одинок и терпелив, – ответил Этлуот. – И я знал, что это произойдет. Так было предсказано Аэдиной. Величайшим оракулом Немолчания.

Кйорт снисходительно и одновременно язвительно усмехнулся, тронул коня, но остановился и сказал:

– В городе холод. Все ищут ведьм. Что-то знаете об этом? – жрец молча мотнул головой вместо ответа. – Ясно. В округе множество мужей, ведущих себя как нелюди. Я мог разрушить отводные чары.

– Спасибо, что упредил, ходящий.

– Еще тут где-то радастанские кровососы, – добавил Кйорт, изучая лицо травника.

– Спасибо, учту, – ни один мускул не дрогнул.

– А я думал, что это вы их разогнали.

– Нам до этого нет дела.

– Аn`valle.

«Несчастный! Надеюсь, он не сошел тут с ума, а то вскоре придется вернуться», – подумал йерро и, кивнув, отправился туда, куда указал жрец. Скрывшись с глаз Стернов, охотник повернул в другую сторону. «Вот именно то, что я и собираюсь сделать. Ехать к реке, если уж меня так просили держаться оттуда подальше. Травники – люди хорошие и знающие, вряд ли они хотели мне худого. Но они скрытны, хитры, люди для них – враги, и они боялись последствий. Может, морозы все-таки их рук дело? Стоит глянуть, что же там такое».

Обнаружив в кустах ручеек, Кйорт двинулся по его течению и вскоре вышел к широкой лесной реке. Вблизи она выглядела неприветливо: вода казалась черной из-за множества хвои, шишек и гниющей на дне листвы. Воздух был насквозь пропитан их запахом. Над водой нависали безобразные коряги. Двухсотлетние деревья, росшие над подмытыми берегами, опасно кренились. Вскоре они рухнут, и река поглотит мокрую гниющую древесину, как поглотила старый дуб, чьи корни до сих пор торчат из воды. Даже солнечные лучи не смогли избавить от промозглости это место. А на дороге, ведущей к реке, до сих пор было полно зажор.

Кйорт оставил коня, взял аарк и подошел к самой воде, темной и липкой, на вкус отдающей плесенью и чем-то еще. Он не мог определить чем, но знал, что травник не зря предостерег его. Место опасное. Движение духов здесь было особенно сильным. Ходящий явно видел сочащуюся, словно вода сквозь очень мелкое сито, Нейтраль. Он пошел вдоль берега вниз по течению. Ноги путались в выступающих змеях корней, хлюпала влажная земля. Отойдя шагов на сто, Кйорт почувствовал внезапный холод. Дерзкий порыв воздуха пронесся мимо, слегка подтолкнув искателя в спину. Охотник обернулся.

«Неужели?..»

Стараясь не производить ни малейшего шума, тщательно выбирая место, куда поставить ногу, чтобы не сломать какой сучок или не оказаться по колено в грязной луже, он пошел назад. Его внимательный взгляд сверлил окрестности. Бурое жирное пятно на воде привлекло его внимание. Это была кровь. Кйорт вздрогнул. Сердца учащенно забились. Холодные иглы трепета пронзили живот. У самой воды, на корнях старого дуба сидела женщина. На ней было зеленое платье и серый грязный плащ. Волнистые, как ручей, волосы закрывали лицо.

– Банши, прачка у брода, – выдохнул Кйорт, – вестница смерти.

Новое дуновение отозвалось сосулькой в правом боку. Между деревьев шла, словно не касаясь земли, еще одна красивая женщина, закутанная в шаль. Ее плечи сотрясали рыдания. От ее голоса сжималось сердце. А на противоположном берегу мелькнула еще одна. «Такого не может быть. До темноты далеко, а их уже три! – Кйорт замер, стараясь слиться с ближайшим деревом. – Банши не приходят днем».

За несколько часов ходящий насчитал их более десятка, и с приходом каждой становилось все холоднее. Они собирались у реки, и кровавые саваны раз за разом опускались в воду. Река приобрела багровый оттенок. На ее поверхности уже появились тончайшие стрелы льда. Рыдания прачек отзывались в голове высоким звоном. Окоченевшие пальцы все крепче сжимали аарк, словно это могло придать силы. Кйорт никогда не пробовал вступить в поединок с этими существами, но знал, на что они способны. Не слишком сильны в бою, но опасны своим криком, а для любого жителя Немолчания и вовсе смертельны. Однако он сам всего лишь пленник этого Плана, и на него крик прачек подействует иначе. И хотя тут он не может «шагнуть» да аарк действует не так хорошо, как в Великом Кольце Планов, Кйорт решился напасть. Из уроков в Ор-Нагате он знал: прачка пророчит смерть тому, кто ее видел, или кому-то из его родных. Родных у Кйорта не было, с прачками он справится, а с пророчествами у ходящих собственные отношения. И уничтожить сейчас десяток опасных духов гораздо важнее, нежели отыскать незримую пока для него ведьму. Глаза залило кровавым, багровая, почти черная сеть с пятнами проступила на руках и лице, уподобив его жесткому змеиному лику. Вокруг аарка заструился белый вихрь, превращая его в сыплющий яркой, чистой крошкой огня стальной клинок.

Ледяное дыхание стужи чуть не заставило оба сердца охотника тотчас остановиться. Река на десятки саженей покрылась льдом, а деревья затрещали, как бывает только в сильный мороз.

У воды со вздохом, похожим на дыхание ветра, появился мерзкого вида прямоходящий ящер с лицом человека. По спине вдоль всего хребта, уходя до кончика хвоста, хлопали, словно крылья невиданной птицы, щитки багрового гребня. Между двух угрожающе направленных вперед тонких, острых, похожих на козлиные рогов сверкали красные угольки глаз. У его ног вились четыре обнаженные девицы с неестественно длинными пальцами и тяжелыми челюстями – весперо¹³. Теперь Кйорт все понял.

Нет никакой ведьмы. Холод вызван открытием Перехода! Так вот отчего около Ортука задержалась непогода: его окрестности облюбовал Знаменосец! Но как он смог пробраться в Немолчание? Ведь этот План не стоит в Великом Кольце, и именно поэтому ходящий не может «шагнуть» назад. Но это был Знаменосец, без сомнения! А немногим ранее Нарцилла… Убить демона из второго сословия в этом Мире вряд ли под силу даже ходящему, но изгнать его назад в Радастан он может. И не просто может, а должен. Ибо только так возможно закрыть Переход и унять холод: йерро отчетливо видел, как вокруг гребня клубилась Нейтраль, наскоро сшивая рваные края портала. Аарк в свое время уже испил достаточно крови Живущих Выше во время поединка с Перерожденным. И сейчас эта сила, воплощенная в клинке – лучшее средство для уничтожения созданий Радастана, – разбрасывала вокруг себя яркие завитки: аарк хотел испробовать свои новые возможности в бою.

Кйорт больше не раздумывал, так как с каждой секундой росла опасность быть замеченным. Он бросился вперед, на мгновение пожалев, что не может просто «шагнуть» и вынуть аарк из мгновенно пронзенного тела врага. Завитки вспыхнули и окружили ходящего белым вихрем. Над лесом раздался ужасающий крик, слышный на много верст вокруг, – пронизывающий, резкий. Это закричали разом десятки банши. Белый вихрь, образовавший кокон, взревел, словно прибой, встретив атаки духов: банши могли не только вопить. Их острые удары оставляли на коконе светящиеся пурпуром полосы, которые проступали порезами на теле Кйорта. Любое прикосновение могло стать смертельным, но сила аарка ослабляла их натиск. Меч же легко крушил хрупкие призрачные тела. Вампиры зря не остались в стороне – сгорели, едва коснувшись кокона из Высокого света. Их пепел разметало ветром так, что Кйорт даже не обратил на них внимания: низшие, куда им до Белых Королев! Ходящий стремился к Знаменосцу, ибо чаша весов клонилась не в пользу охотника. Банши своими ударами словно вырывали куски мяса. Терпеть боль становилось все сложнее. Аарк рычал, упиваясь схваткой. Знаменосец же, ошеломленный неожиданной атакой злейшего врага, пришел в себя и приготовился защищаться. Его тело покрывалось густой коркой из грубых чешуек с толстым черным шипом на конце. На груди и голове они слились в сплошную черную кость с кровавыми разводами. Зубы удлинились, глаза закрылись уплотненными веками. Блеснули выпущенные кривые когти, истекающие желтой кислотой. Кйорт из последних сил, нарушая главную заповедь бойца – нанеси урон, не получив ответного – и нисколько не думая о защите, протаранил кольцо оставшихся призраков, срубив их одним круговым движением, и вонзил аарк в грудь Знаменосца.

В этот миг его кокон окончательно разрушился. Над озером сверкнуло вспышкой черное марево. Охотник выдернул костяной бивень из груди демона и толкнул его ногой на землю. Знаменосец еще не покинул оболочку, цепляясь за нее, словно утопающий за проплывающую рядом корягу.

– Ked`lart Ferrront`harg¹⁴? – со свистом произнес Знаменосец. – Не ждал встретить тебя именно здесь.

– Рад, что смог удивить тебя, твареныш, – Кйорт старался придать голосу твердость, но сам уже еле стоял на ногах. Нейтраль отбирала силы слишком быстро. – Готов вернуться? Жаль, что тебя не разобьет о болверк и что я не могу тебя растереть, бывший Высокий. Или попробуешь переродиться, чтобы я мог покончить с тобой раз и навсегда? Стражи тебе же не положены?

– Ты…?! – забулькал демон. – Убил Нарциллу?

– Поймал ее в городе. Не расскажешь, с кем она там хотела возлечь? Ты-то должен знать.

– А ты… не хочешь узнать…, как мы…прошли сюда? – голос Знаменосца прерывался и затихал с каждым словом: Нейтраль вырывала его дух из мертвого тела. – И…самое главное, как…собирались… вернуться? Предлагаю тебе…сделку, ked`lart. Останешься – и ты…тоже…умрешь…

– Можно подумать, ты не солжешь и выполнишь уговор.

– Как знать, – вымученно ухмыльнулся ящер. – Ты… попробуй…

– Хватит, – устало отрезал Кйорт и неловким движением еще раз проткнул грудь врага едва-едва поблескивавшим аарком. – Передавай привет хозяину.

Над рекой кто-то оглушающе хлопнул в ладоши, и йерро потерял сознание.

4

.

Кйорт очнулся от пульсирующей боли в правом боку. По дурманящему запаху лесных трав понял, что находится в доме травника. Охотник на ведьм поморщился и открыл глаза. Он лежал на узкой кровати, укрытый легким пледом. Через щелку в закрытых ставнях на маленьком окошке, несмотря на занавеси, пролез упрямый солнечный лучик и вальяжно прогуливался по его лицу. На столе рядом с постелью стояли колбочки и кувшинчики разных форм и размеров. Одни были плотно закупорены деревянными пробками, другие закрыты лишь тряпицами. У изголовья курилась веточка какой-то травы. Дымные кудряшки нехотя поднимались вверх. Кйорт сел на кровати и провел рукой по чистым повязкам на теле. На них желтоватыми пятнами проступала пахнущая хвоей лечебная мазь. Ходящий приподнял одну из повязок и заглянул под нее. Жрецы свое дело знали – раны уже почти затянулись, но все равно любое движение отзывалось болью в многочисленных порезах. «Сколько же я проспал?» – подумал охотник.

И вдруг Кйорт понял, что не только в доме, но и во дворе стоит гробовая тишина. Ходящий почувствовал недоброе и поднялся. Укоризненно проскрипела явно не предназначенная для взрослого человека кровать. На табурете лежала его одежда, а поверх нее – оружие. Охотник, превозмогая боль, оделся, приятно удивившись, что одежда вычищена, а многочисленные дыры тщательно зашиты. Однако его все еще смущала эта тишина. Ходящий взял оружие и настороженно вышел из спальни. За столом друг напротив друга сидели Этлуот и Дженет. Они держались за руки, а между ними дымил огарок свечи на глиняной тарелке. Оборотни выглядели постаревшими, словно десяток лет пронеслись в одну ночь. Они приветствовали охотника лишь печальными взглядами.

– Когда? – Кйорт все понял.

– Два дня тому, – тихо ответил Этлуот. – Он не выдержал крика банши. Когда мы услышали его, то поняли, что ты не послушался нас, ходящий.

– Почему ты нас не слушал? – Дженет зарыдала и спрятала лицо в ладонях.

Этлуот поднялся и прижал жену к себе:

– Почему отправился туда?! А когда мы пришли к реке…

– Прости, отец, – Кйорт склонил голову, – я не ожидал такого. Но там был Знаменосец, если ты понимаешь, о чем я говорю.

Охотник поймал удивленный взгляд и добавил:

– У меня не было иного выхода. Я изгнал его.

– Ты погубил нашего сына…

– Знаменосец приходил не просто так, а в городе я изловил Нарциллу. Это все очень странно и опасно! И я думаю, что это не случайность. Радастанцы смогли пройти через болверк Немолчания и явились сюда в своих оболочках. Не завладели какой-то душой и лишь контролировали разумом тело, а перенеслись в своей, чуждой этому Миру форме. Кроме того, если бы морозы продолжились, продолжали бы гореть позорные костры. Я спас десятки невинных. Сколько бы еще продержался мороз? Сколько костров разожгли бы викарии?

– А что нам до этого?! – воскликнула женщина. – Что нам до этих созданий, которые принесли столько мучений? Пусть бы они все передохли от лепры! Нам что? Крик банши убил нашего сына!

– Уходи, кed`lart, – продолжил говорить травник. – Мы излечили твои раны, как было должно, теперь они быстро заживут. Но уходи. Мы ждали тебя как избавление, как надежду на светлый исход, но ты принес печаль в наш дом. Неужели ты не понимаешь, что родители не должны видеть смерть своего ребенка? И теперь, когда Дагда умер, наша судьба искалечена, а старость одинока. Она стала вдовой. Уходи. Мы исполнили просьбу Эртаи и дождались тебя, но на этом все. Прочь!

– Уходи! – женщина в слезах заломила руки, и Кйорт увидел, как ее зрачки превратились в щелки, а ногти вытянулись вдвое и впились в плечи. – Уходи, прошу!

Йерро не боялся, но убивать взбешенных жрецов не хотелось. Опустив голову, он вышел прочь из этого дома. Недалеко стоял его конь. Странная ирония судьбы. Животное перенесло жуткий плач, а крепкий ребенок под защитой родительских чар не справился с ним.

Не успел охотник сделать несколько шагов, как из леса донесся топот копыт и на поляну выехал небольшой отряд. Во главе его скакал высокий человек с длинными вьющимися волосами, окруженный пятеркой пикинеров, чуть в отдалении ехали два священника. «Ch`agg! – ходящий мысленно дал себе хорошего пинка. – Я точно разрушил чары тропы, и теперь она видна. Жрецы, занятые мной и убитые горем, не успели или не стали переплетать отводное заклятие. А это, несомненно, одна из собак епископа! Крик банши до города, конечно, не долетел, но этот мог быть поблизости. И три коня без хозяев – недобрый знак».

– Приветствую собрата по оружию! – Кйорт миролюбиво развел руки в стороны ладонями вверх, встречая рыбий взгляд бесцветных глаз викария. – Я Кйорт Ларт. Вот мое разрешение на охоту в этих местах.

Ходящий достал из дорожной сумки разрешительную грамоту и протянул ее всаднику.

– Илур Эткинс, – коротко представился последний. Взмахом головы отправил четверых пикинеров к дому жрецов, а пятый подъехал к Кйорту, взял грамоту и учтиво передал ее начальнику.

Илур бегло глянул на разрешение и так же через пикинера вернул ее ходящему.

– Позавчера мы слышали крик. Трое наших умерли, – самоуверенный голос человека без жалости.

– Сын этих людей тоже слышал, – охотник кивком указал в направлении вышедших на крыльцо жрецов, заметив краем глаза, как спешившиеся пикинеры подозрительно осматривают развешанные травы, а один открывает калитку в птичий выгул. – Это была прачка у брода. Я встретился с ней у реки и изгнал ее. К сожалению, она успела крикнуть.

Илур недоверчиво нахмурился, жестом приглашая клириков подъехать ближе.

– Изгнал? Это очень непростая задача для рядового охотника, – он сделал акцент на слове «непростая». – Не каждый священник способен на такое.

– Мне повезло…

– Господин! – выкрикнул один из пикинеров, неся двух черных кур. – Взгляните!

– Так-так, – с расстановкой цыкнул викарий, – обыщите дом. Братья, присмотрите за отшельниками.

Святые братья спрыгнули с коней и подошли к жрецам, которые, утонув в своем горе, подчинились беспрекословно, блуждая потерянными взглядами по восточной стороне поляны. Там теперь появился небольшой холмик свежей земли, там похоронен их сын.

– Послушай, человек, – Кйорт подошел ближе к всаднику, – оставьте этих несчастных, у них горе. Погиб их единственный сын, и…

– Два дня тому погибло трое моих людей. У всех были дети, у одного и вовсе трое, – викарий презрительно глянул на ходящего. – Охотник должен быть справедлив и беспристрастен. Даже если я поверю, что ты изгнал банши, то ведьма все равно еще где-то поблизости. И я думаю, что мы наконец-то нашли ее. К сожалению, после встречи с прачкой твой разум затуманился, и ты не видишь очевидного. Или же ведьма тебя околдовала.

– Околдовать меня непросто, – ходящий настаивал на своем. – Думаю, что ведьмы не было вовсе.

– Какая неожиданная и подозрительная мысль! – воскликнул Илур. – Взгляни, сколько опасных трав! Я не был в доме, но уверен, что и там их полно.

– Это обычные люди, – ответил охотник.

Он готов был защитить эту семью любой ценой, поскольку прекрасно понял, что жрецы не будут сопротивляться.

– Обычные люди не хранят столько опасных трав.

– Они собирают их для себя! Чтобы излечиваться от болезней! – Кйорт начал закипать.

– Только Святой Дух может излечить все болезни. А если люди собирают травы и варят настои, они святотатствуют.

– Господин, посмотрите! – один из солдат показывал целую охапку сушеных трав и десяток древних пожелтевших пергаментов.

– После этого ты будешь отрицать?

– Да! – выкрикнул Кйорт. – Я буду отрицать! Эти люди – обычные травники. Если они обладают древними знаниями, это не делает их неугодными вашему Богу! А черных кур полно в курятнике у любой хозяйки.

Он понимал всю безвыходность ситуации: «Достаточно простого обвинения. Доказательства будут добыты ужасными пытками».

– Берегись, охотник на ведьм! – викарий повысил голос. – Сбор ядовитых трав и их приготовление приравнивается к колдовству, а равно и к ереси! Защищая еретиков, ты сам можешь быть обвинен в инакомыслии. Ты до сих пор стоишь свободно только благодаря грамоте Его Преосвященства и тому, что я думаю, твой разум помутился после встречи с духом.

В этот момент из дома вынесли серебряный серп. Он сиял в лучах солнца и играл тайными знаками, нанесенными на лезвие. Кйорт обреченно бросил взгляд на ритуальный артефакт жрецов. В глазах Илура заблестело ликование.

– Наконец-то! Вот доказательство! Ведьмино оружие! Мы не повезем их в город. Мы осудим и казним их прямо здесь! – викарий с негодованием посмотрел на Кйорта и прошипел, тщательно выговаривая каждую букву: – Подумай хорошо перед тем, как ответить. Ты все еще сомневаешься в том, что эти люди – еретики?

– Я не сомневаюсь, – отчеканил Кйорт. – Я уверен, что они не сделали ничего дурного!

Тут Илурс сморщил нос, словно вдохнул неприятный запах. Охотник произнес:

– Эти люди могут стереть тебя в порошок, но они сейчас несчастны, ищут смерти и потому беззащитны. Но они помогли мне, и я собираюсь помочь им. Всякому страннику на пути в Нейтрали надлежит другому оказать помощь, коли потребно. Ты также забываешь, что судьи должны получить признание. Ты забываешь, что обвиняемый должен повторить свое признание «добровольно и без давления или страха»!

Его голос зазвенел сдерживаемой яростью.

– Ты хорошо осведомлен, – викарий пренебрежительно скривил губы, – но сейчас это не имеет смысла. Твои слова, этот серп и наличие опасных трав – более чем убедительные доказательства.

– Можно много хорошего извлечь из вашей веры, но ничего нельзя извлечь из зла и нетерпимости, которые вы несете язычникам, неверующим и еретикам, – с угрозой процедил Кйорт.

– Сжечь их всех! – приказал викарий. – Пусть очищающее пламя церкви обелит эти погибшие души!

– Готовясь свершить зло, будь готов к ответному злу, – йерро сделал шаг вперед.

Расслабившийся было викарий вздрогнул и гневно выкрикнул:

– Ризз, Палмок, арестовать этого!

Охотник отскочил в сторону и выхватил правой рукой аарк, отбросив ножны в сторону. Левой вытащил корявый костяной нож – арре – и воткнул его в мягкую землю прямо перед собой. Викарий с ужасом успел заметить, как по лицу и рукам Кйорта плеснула багровая сеть, а костяной бивень мгновенно покрылся сталью. Ходящий направил широкий блестящий клинок в сторону приближающихся пикинеров и выкрикнул:

– Стоять на месте, если вам дороги жизни и рассудок ваших жен и детей! Предупреждаю, мой меч очень голоден!

– Это Варлок! Братья! Варлок! Варлок! Слуга Нечистого! К бою! – выкрикивал викарий, заставляя коня крутиться на месте и размахивая кистенем.

– Болван, – прошипел Кйорт, – если хоть один из вас меня атакует, я без колебаний убью всех. Уезжайте, пока есть возможность.

Тем временем солдаты викария с пиками наперевес не спеша брали ходящего в полукольцо, абсолютно уверенные в своем превосходстве: пять пик против одного меча. Один из священников стоял за этим живым щитом. Его взгляд, исподлобья направленный на Кйорта, пронзал, словно тысячи игл. В это время у второго в широком рукаве рясы блеснуло жало стилета.

– Ну что, я вижу, вы собираетесь драться? – процедил йерро.

– Варлок! – продолжал выкрикивать викарий. – Убейте его!

– Прощаю тебе твое невежество, – Кйорт неожиданно рассмеялся. – Кстати, то, что ты, невежда, принял за атам, за ведьмин кинжал, на самом деле священный серп лесного жреца! Я уверен, они могли перебить вас всех, но раз так – я сделаю это вместо них.

И ходящий напал. Гибкий и ловкий, как леопард, он без труда уклонился от слишком предсказуемых выпадов и, подобравшись вплотную к одному из солдат, одним ударом рассек его от плеча до середины груди. На поляну хлынул поток алой крови.

– Этого вы добивались? – выкрикнул Кйорт и, змеей скользнув мимо второго, оставил ему смертельный разрез на спине вдоль позвоночника.

Стремительно развернувшись, он снова бросился на пикинеров, напоминая лиса в курятнике. Он был слишком быстр. У одного отлетела рука вместе с плечом, у другого в груди образовалась страшная рваная дыра. Пятый испуганно пятился. Пика едва держалась в трясущихся пальцах. Безусый юноша, впервые выехавший на охоту, никак не ожидал такого поворота судьбы. Мертвенно-серые губы беззвучно шептали молитвы, ноги подкашивались. Мимо пролетела склянка с кристально чистой жидкостью и разбилась, ударившись о камни. Ходящий хладнокровно прикончил последнего копейщика и обернулся к викарию и священникам. Илур лихорадочно вытащил из-за пояса еще один пузырек и швырнул во врага. Кйорт легко уклонился от него и, опустив меч, медленно пошел на оставшихся.

– Это что? Святая вода? – усмехнулся он. – Разумно, разумно. Но, к сожалению, против меня бесполезно.

Один из священников двумя руками вознес над головой золотой, щедро украшенный драгоценными камнями святой столб и, склонив голову, уверенно и четко пропел несколько строк на одном из древних языков. За его спиной заполыхал яркий слепящий свет. Кйорт успел прикрыть глаза рукой и отступил на шаг.

– Убойся праведной силы! – гремящим голосом выкрикнул Илур. – Братья во служении Небесной Деве, изгоните мерзость обратно в Радастан!

Свет плавно принял форму больших завораживающих крыльев, и священник словно воспарил над землей, направив ладони на Кйорта. Сияние с крыльев потекло в руки служителя. В следующий миг ходящий рефлексивно выставил аарк, защищаясь от устремившейся на него птицы. Огромные крылья обволокли его со всех сторон, сжались, обдав приятным теплом, и растворились в воздухе. Кйорт улыбнулся.

– Вот так да! – он взмахнул аарком, показывая свое уважение к мастерству священника. – Не часто я вижу Истинную Силу. Будь на моем месте действительно радастанец, я бы ему не позавидовал. Жаль лишать такого человека жизни.

Священник, призвавший Солнечные Крылья, не изменившись в лице, снова поднял святой столб.

– Вот уж нет, – охотник, пригнувшись, понесся к нему.

Не стоило искушать судьбу, когда перед тобой стоит не просто священник, но пресвитер. Следующая молитва могла запросто вышибить из него дух или вывернуть наизнанку.

Викарий продолжал что-то выкрикивать, размахивая оружием. Кйорт в несколько широких прыжков достиг священника. Ни пресвитер, ни его брат по вере, ни сам викарий не заметили взмаха – лезвие описало резкую дугу, и в небо ударили фонтанчики крови. На землю, словно мешок с отрубями, рухнуло обезглавленное тело. Чистые, белые одеяния пресвитера в одно мгновение окрасились в алый. Со стороны раздался гул, который Кйорт ни с чем не спутал бы и никогда бы не забыл. Это был рев бушующего огня с примесью дикого ржания лошадей, который приближался к нему со скоростью пикирующего копьеносца-эккури. Бурая сеть из вен и артерий вспучилась еще сильнее, превращая охотника в нечто чуждое и страшное на вид. Ходящий выбросил меч в сторону опасности. Аарк изогнулся, как оловянная ложка над горнилом, и полыхнул пламенем, когда его коснулась стена рыжего жаркого огня. Следующие несколько неуловимых мгновений аарк представлял собой огненную воронку с основанием у самой рукоятки. Стена же, остановленная им по середине, продолжала захлопываться с краев.

– Ну, давай же, миленький, заглоти это! – прошептал Кйорт. Огонь уже лизнул одежду, опалил брови и закрутил кончики волос. Но тотчас аарк будто сделал вдох полной грудью: стена съежилась и исчезла в раскаленном добела клинке.

– Da`iwa¹⁵!

Кйорт опустил дрожащий от напряжения, урчащий от удовольствия и быстро остывающий аарк. Желваки собрались в тугие узлы. Восстанавливая сбившееся словно после бешеной скачки дыхание, ходящий огляделся: викарий валялся в грязи, держась за сломанную ногу и скуля. Испуганные огнем лошади убежали в лес или, обезумев, метались по поляне. Только буланый скакун йерро хоть нервно дергал ушами и вытаптывал жухлую траву, но стоял на месте. От обезглавленного священника осталась горка поджаренной плоти и костей. Еще два скрюченных обугленных трупа лежали у ног второго священника. Над поляной мгновенно повис сладкий запах горелого мяса. Полоса выжженной земли шириной около двадцати шагов разделяла ходящего и уцелевшего пресвитера, который с удивленной и гневной гримасой на лице поднял над головой руки с растопыренными, словно когти тигра, пальцами и заголосил длинную инвокацию.

– День чудес! – выругался сквозь зубы Кйорт и резким сильным броском отправил аарк в цель, чуть не вывихнув себе плечо.

Широкий клинок, едва покинув ладонь ходящего, сморщился, потерял свой стальной блеск и кривой костяной иглой пронзил грудь священника. Тот лишь охнул и тут же захаркал кровью, обессиленно опускаясь на колени. Он с ужасом почувствовал, как в груди разливается нестерпимая боль, словно сотни обжигающе холодных червей расползаются по телу. Охотник размеренным шагом подошел к священнику, замерев на секунду около обезображенных до неузнаваемости тел жрецов. В глазах Кйорта появилась жалость, но, словно испугавшись увиденного, быстро спряталась и не думала показываться вновь. Он резким движением выдернул аарк из почти обескровленного тела. Куски плоти, с которых все еще капала кровь, словно прилипли к лезвию. Ходящий потряс оружием, но безрезультатно: плоть священника только крепче хваталась за клинок.

– Плюнь гадость, – уставшим и охрипшим голосом сказал Кйорт. – Отравимся еще.

Куски нехотя заскользили по аарку и упали на пепел. На костяном лезвии открылись небольшие поры, и из них потекла ярко-красная густая кровь. Сбежав ручейком к кончику меча, она пролилась на землю. Ходящий развернулся на каблуках и не спеша направился к ползущему к краю леса викарию. Илур увидел Кйорта и сел лицом к нему, выставив перед собой бесполезный кистень.

– Не подходи! – истерически заверещал он. – Не подходи, нежить! Я уничтожу тебя, если ты сделаешь еще шаг в мою сторону! Живущие Выше видят все, они защитят меня. Ты обречен, обречен! Тебе не уйти от их гнева! Ведьмин выкормыш!

Охотник чуть приподнял аарк, с которого падали последние алые капли. Пальцы викария разжались, выронив оружие. Коротко звякнула сталь, ударившись о небольшой камешек.

– Теперь слушай внимательно, – тихо заговорил ходящий. – Я буду тебе рассказывать, что делаю, – очень подробно. И если ты умрешь раньше от страха, я не удивлюсь.

Он схватил викария за щиколотку и потянул по земле в направлении торчащего из земли кинжала.

– Подожди, – заскулил Илур, – прошу тебя. Пощади. Не убивай. Прошу, не надо! Не надо. Не надо! – провизжал он последние слова.

– Неужели ты боишься? – Кйорт презрительно скривил губу. – Боишься умереть? А разве не ваша вера обещает вам Дивные Сады? Так что же вы, люди, лишь стоит сжать вас за горло и показать смерть, как она есть, поднести ее к вашему лицу, заставить смотреть ей в глаза, тут же забываете о бессмертии своей души? И тогда не так уж вы уверены в пути по Тропе. Так в чем же тогда ваша вера?

Илур хотел было что-то сказать, но ходящий не стал его слушать и продолжил говорить, но уже другим тоном:

– Но я развею твои сомнения. Душа есть, хоть она не бессмертна. Бессмысленно рассказывать тебе, откуда я и кто я есть. Но я покажу, что могу сделать с тобой и почему твой страх не беспочвенен.

Кйорт бросил брыкающегося викария в десятке шагов от кинжала:

– Я не зря оставил тут арре. Он уже успел напиться из земли и истончить границу Нейтрали. Смотри!

Ходящий стал на колени и дотронулся до кинжала, не вынимая его. Волосы викария зашевелились на затылке, и сердце сжала ледяная лапа ужаса: краски вокруг чужака сделались прозрачными и посерели, словно его накрыли огромной чашей из дымчатого полупрозрачного стекла. По чаше поползли тени и силуэты. Илур не мог отвести взгляд. Он стал различать смутные контуры далеких гор со снежными шапками и бегущих полноводных рек с заросшими берегами, парящих в небесах пестрых птиц и скрывающихся в густых лесах зверей. Но неожиданно это все потускнело, стало бесцветным и мрачным, как дождевая туча. Видение растеклось в сплошное бледное пятно, в бескрайнюю пепельную пустыню. Тусклое низкое небо, черные камни, резко очерченные скалы, серый песок. И по этой пустыне бродили слепцы. Мужчины, женщины, дети, звери, существа иных Миров, чудные и мерзкие. Бессмысленно бороздили небо большие и маленькие птицы. Существа натыкались друг на друга, спотыкались, поднимались и продолжали свой путь в никуда.

– Знаешь, что это? – спросил Кйорт.

– Ч-ч-чистил-ище, – упавшим голосом ответил викарий.

– Не совсем верно. Это Нейтраль. Это пристанище душ, покинувших тело. Тем, кого ты видишь, не очень повезло. Они заблудились. Они не знают, куда идти, слепы и глухи. Никто не указал им дорогу. Живущие Выше не стали принимать их к себе. В Равнины попасть можно лишь чудом. Любой из духов других Миров тоже не захотел указывать им путь. Почему, спросишь ты? Недостаток веры? Или недостаточно верное служение тем, кто помогал им? Не знаю. Но рано или поздно они набредут на врата в какой-нибудь План Великого Кольца. И тут как повезет. Игания, Равнины, Ильметь… Вариантов много, но никогда подобный тебе, поверь мне, по своей воле не захочет пройти врата Радастана.

Несколько контуров стали четче, викарий охнул и заплакал. Он смог различить блуждающих пикинеров, с черными пустыми глазницами и дырками вместо ушей и носов.

– Что случилось? – удивился ходящий. – Ах, Нейтраль стала четче. Ну, поплачь. Может, если ты способен еще плакать, не все потеряно. Хотя… для тебя потеряно навечно. Так уж случилось, что я застрял тут, у вас. Немолчание стоит за болверком, и я не могу попасть домой. Не могу открыть Переход, не могу даже «шагать». Но я могу видеть и все еще могу вмешаться.

Кйорт крепче сжал рукоятку арре. Серый купол задрожал, и пустыня поплыла.

– Смотри! Мы летим над Нейтралью. А вот и они. Даже такая ужасная смерть не смогла разлучить их. Узнаешь?

Викарий узнал. Это были заколотые стилетом, а потом сожженные жрецы. Они шли, взявшись за руки. Этлуот шел чуть впереди, выставив сильную руку перед собой, чтобы не наткнуться на препятствие.

– Для них был указан путь в Друзз. Но стилет, наверняка заговоренный, разорвал Последнюю Стезю, – продолжал говорить ходящий. – Тем не менее они смогли найти друг друга. Сына своего уже, к сожалению, они не отыщут. Но теперь я помогу им. Я не знаю дороги в Друзз, бывал там, но не я открывал туда Переход. Однако я знаю, как попасть в Равнины! Это самое лучшее и большее, что я могу для них сделать. Многие ходящие наверняка смогли бы больше, но я еще молод. Зато это намного лучше, чем попасть в Иганию или Радастан.

Кйорт замолчал. Викарий задрожал, когда вокруг охотника заструились полупрозрачные ручейки и устремились к рукоятке ножа. Он понял, что это переливается Нейтраль. Ручейки, искрясь и сверкая, вырвались из-под земли, замкнулись над головой ходящего и, медленно теряя яркость, проникли назад в серый купол. Вокруг жрецов сверкнула витиеватая молния, сползла к ногам и раскрутилась в прямую серебристую ниточку – дорогу. Они вздрогнули. Этлуот радостно всплеснул рукой и бегом потащил жену по этой тропке.

– Стезю видят только они, если ты подумал об этом, – неожиданно вновь заговорил Кйорт. – Она приведет их к границе Равнин. И там, в назначенный час, они смогут попасть туда, где есть краски. Где вода имеет свой неповторимый вкус, где есть запахи и очарование. Едва ли им удастся переродиться, но по крайней мере они смогут видеть, слышать, обонять, вдыхать сладковатый запах Равнин полной грудью и быть вместе в счастливом забвении, не помня, что потеряли сына! Однако к чему я все это показал и рассказал? – йерро устало вытер со лба пот. – Сил у меня уже почти не осталось, это все труднее, чем кажется, но на указание еще одного пути их хватит.

И вновь потекли серебристые ручейки, смешались и вернулись в Нейтраль. Илур увидел серебристую дорожку, но никто не бежал по ней. Тени духов переступали, не замечая ее, а случайно наступив, не поднимали радостно рук: тропинка была не для них. Кйорт поднялся с колен и подошел к викарию, схватил того за ворот и потянул под купол. Илур брыкался и кричал, но йерро не обращал на это внимания. Он бросил его в центр купола и снова стал на колени перед кинжалом. Викарий как-то сразу обмяк и понял, что неспособен пошевелить даже пальцем.

– Теперь твоя очередь, – цинично процедил впавший в ярость ходящий. – Знаешь, чья это тропинка? Она для тебя! И указует она туда, где я был! Где я едва не остался навечно, поглощенный ужасом и кровавым инферно! Откуда никто, кроме обладателя двух аарков, не выбрался бы никогда. Это твоя Последняя Стезя. В Радастан! И ты не сможешь свернуть или сойти с нее. Это дорога для твоей души. И ты, будучи еще живым, увидишь, как она начнет свой путь в царство того, против кого ты тут боролся! Тебя там примут с цветами и вином! И забвения не будет тебе. Я позабочусь об этом.

Викарий не мог сдвинуться с места. Он даже не мог открыть рта, чтобы изрыгнуть самые страшные проклятия в адрес своего мучителя. Была лишь чудовищная боль, которая, казалось, отрывала мясо от костей и расщепляла сухожилия и связки. И он увидел, как над ним поднимается серая тень. Вырываясь из тела, словно человек из зыбучего песка, его дух встал и сделал шаг. Илур обмяк, но остекленевшие глаза все еще видели, а разум понимал. По телу пробежала дрожь, и дух, словно сбросив со своих конечностей тяжелые цепи, вскинул руки, но не от радости. Он горящими яростью пустыми глазницами, казалось, видит свое безжизненное тело и искаженное гримасой, внезапно побелевшее и похудевшее лицо с черными кругами вокруг глаз и ввалившимися щеками, но могучая сила уже влекла его по тропинке.

– Передавай привет Знаменосцу! – выдохнул Кйорт и достал арре из земли. – Жаль, что ты все-таки умер от страха раньше, чем узрел врата Радастана.

5.

Ходящий выпрямился и осмотрелся. Некогда очаровательная полянка теперь стала полем сражения. Едва начавшая тянуться к солнцу тоненькая трава примята и вытоптана конями и людьми. Обильно полита не прохладной дождевой водой, а теплой густой кровью. Крепкий деревянный сруб, хлев, птичий выгул, сарайчик, овчарня теперь говорили об одиночестве и казались заброшенными и ветхими. Свежий запах весеннего леса сменился горькой гарью. Дом испуганно смотрел окнами, наполовину прикрытыми красивыми ставнями. Сквозь нахохлившиеся облака неожиданно пробились яркие, теплые лучи, и Кйорт зажмурился: впервые за последние две недели солнце начнет согревать землю в этих краях. И весна одолеет наконец затянутую радастанцами зиму. Позади послышалось фырканье, и кто-то несильно, но настойчиво ткнул йерро в плечо.

– Да, да, Хигло, – Кйорт, не оборачиваясь, похлопал коня по храпу. – Знаю, тебе не нравится тут. Сейчас поедем.

Ходящий заметил на земле серебряный серп, и в голове у него тут же созрел четкий план. Мертвым уже все равно, тем более он помог им найти путь в Равнины, а ему пригодится. Кйорт, еще раз успокоительно потрепав Хигло за шею, направился к поблескивающему серпу с отполированной рукояткой из черного дерева. Но, проходя мимо тел жреца и его жены, остановился. Его внимание привлек странный предмет, сверкнувший оплавленной круглой гранью на останках Этлуота. Охотник, чуть прищурив глаза, подошел к заинтересовавшему его предмету. Это был амулет, точнее, он являл собой всего лишь бесформенный кусок серебра, почерневший от въевшейся гари. Лишь одна грань осталась чистой и, что удивительно, почти не пострадала. Йерро, опустившись на корточки, аккуратно отбросил пальцами пепел и очистил находку. Несколько минут он просто разглядывал амулет, чуть склонив голову. Краешек губ дрогнул в легкой улыбке, и Кйорт двумя пальцами поднес амулет поближе к глазам. Нанесенные на него знаки и символы оказались практически уничтожены, но небольшую часть можно было разглядеть. Немало удивившись, Кйорт спрятал находку в набедренную сумку и подозрительно оглянулся. Ему показалось, что кто-то буквально пронзает его спину взглядом, но поляна была пуста. Лишь Хигло фыркал и нетерпеливо стриг ушами.

Ходящий, подобрав серп, вернулся к лошади, стараясь подавить возрастающее чувство опасности. Липкая и скользкая мысль о том, что он что-то сделал не так, просочилась в мозг, словно кальмар в узкую расселину. Йерро, встряхнув головой, затолкал кальмара еще глубже, небрежно бросил серп в седельную сумку, принайтовил аарк и, ухватившись рукой о переднюю луку седла, ловко вскочил на коня. И только теперь он ощутил, как бесконечно устал, как крутит и выворачивает кости, как гудят мышцы, словно он разгружал обоз с мукой, как стонет каждая клеточка его тела. Многочисленные порезы, едва затянувшиеся, снова начали кровоточить. Кйорт, стиснув зубы и смахнув со лба неожиданную испарину, направил коня на тропинку у родника: он возвращался в Ортук.

Лес преображался прямо на глазах. Еще несколько дней назад он, серый, мрачный и озлобленный, только сбрасывал с ветвей мокрый снег, а сейчас уже тянулся вверх к теплым желтым солнечным лучам. Кйорт заметил и одинокую пока белку, лихо взлетающую по стволу, и множество птиц, перекрикивающих друг друга. Разглядел пьющего из большой лужи оленя. Солнцу радовалось все живое. Ходящий довольно выдохнул: если до вечера продержится такая погода, то это основательно убедит любого, что именно он избавил графство от ведьмы, тем более что оружие неверной у него в сумке. Кйорт был уверен, что епископ, в отличие от тугого викария, конечно, знает, что это не ведьмин кинжал. Но убедить его в том, что это жрецы призвали холода, труда не составит. Незачем рассказывать о Знаменосце и банши, потому как либо не поверят и нарекут лжецом, либо раскроют в нем чуждого, и снова придется драться.

Солнце уже уходило за горизонт, окрашивая верхушки деревьев, но на дороге в город по-прежнему царило радостное безумие. На полях люди недоверчиво, но с надеждой в глазах поглядывали на небо. Всадники гарцевали, прохожие добродушно махали на них руками и только смеялись, когда их обдавали брызгами из подсыхающих луж. Из торговых фургонов выглядывали счастливые лица ребятишек и стариков. Они подставляли ладони под все еще теплые вечерние лучи.

Все спешили в город до темноты. Как только солнце исчезнет за дальним холмом, быстро стемнеет, и ворота в Ортук закроются до утра. Ночевать за городской стеной, пусть даже погода наконец-то позволяет снять тяжелые теплые одежды и спрятать треухи и рукавицы до следующей зимы, никому не хотелось.

Ходящий не стал пробивать грудью коня себе дорогу во внезапно возникшей толчее перед воротами, когда они со скрипом и скрежетом стали закрываться, едва палящий глаз солнца скрылся за деревьями, и подъехал к стенам города одним из последних. Стража уже установила в железные скобы тяжелое бревно – засов, оставив открытой только узкую калитку справа. Кйорт спешился и двинулся к ней, ведя Хигло под уздцы. Караул преградил ему путь. Один из привратников вышел вперед, направив в грудь странника острие меча, а второй, подняв горящий факел повыше, нагло спросил:

– Кто такой? Куда?

В его глазах уставший, с измученным грязным лицом и спутавшимися волосами, в пропитанной кровью рубахе, ходящий был не более чем проходимцем или бродягой.

Кйорт устало выдохнул и достал из набедренной сумки грамоту:

– Я охотник на ведьм, вот мое разрешение на охоту.

С этими словами он протянул стражнику бумагу.

– Охотник? – караульный грамоту взял, но разворачивать не спешил. – Что-то ты не похож на охотника за ведьмой, скорее на бродяжку. Или на шпиона, который силой отнял эту бумагу у настоящего владельца. Откуда мне знать?

– Мое имя Кйорт Ларт, я охотник на ведьм. У тебя в руках мое разрешение местного епископата на охоту в здешних местах, – монотонно проговорил ходящий. – Это написано в грамоте.

Стражник продолжал молча вертеть в руках скрученную в трубку бумагу.

– Во имя человеколюбия, я ранен, мне нужно обработать раны и лечь. Не собираешься же ты держать меня за воротами до утра?

– Вообще-то это именно то, что я собирался сделать, – грубо отрезал привратник.

– В чем дело, солдат? – раздался голос за воротами.

– Капитан! Вот проходимец!

Стражник посторонился, пропуская вперед начальника ночного караула.

– Убеждает, что он охотник на ведьм. Но он в лохмотьях и без сопровождения. Наш Илур всегда так хорошо одевался и один никогда не ездил, – продолжал он говорить за спиной у вышедшего вперед высокого офицера в кирасе с серебряными арабесками по краю. – А этот бродяга грамоту, видать, украл или отнял…

Офицер повернулся вполоборота к солдату и взял у него факел. Колеблющийся рыжий свет осветил Кйорта.

– Бог мой! Ты что, совсем потерял остатки ума? – взревел офицер. – Отправляйся на кухню, будешь сегодня ночью таскать помои за городские стены!

– Но капитан! – стражник съежился. – Я же только…

– И в следующий караул тоже! – рявкнул гвардеец. – Пошел вон! Стой! Верни грамоту господину!

Офицер вырвал бумагу из рук ошалевшего солдата и учтиво протянул ее ходящему. Кйорт спрятал грамоту и улыбнулся:

– Рад, что попал на ваше дежурство, как и в тот день, когда мне удалось поймать Нарциллу. Надо признаться, я уже думал, что снова буду спать под звездами.

– Господин, простите этого осла, – офицер поклонился. – Меня зовут Лесли Камило. Вы можете звать просто Лесли. Капитан второго пехотного клина «Городских псов».

– Приятно снова увидеть тебя, – Кйорт кивнул.

Капитан, поняв, что охотник устал и хочет поскорее попасть в город, посторонился и прокричал в темноту за воротами:

– Двое, ко мне!

За дверями послышался лязг легких доспехов и топот.

– Проводите господина в «Верхний город», – скомандовал он и пояснил Кйорту: – Это лучший постоялый двор в городе.

– Если можно, в часовенку, к отцу Волдорту, – тихо поправил офицера Кйорт.

– Слышали? Проводить господина, куда он попросит. И чтобы никаких задержек! Головой отвечаете!

Солдаты дважды стукнули левыми кулаками в железных перчатках по кирасам с негромким «ку-ум».

– Благодарю, – Кйорт дернул поводья и прошел в калитку.

– Господин, – капитан легонько дотронулся до руки ходящего, когда тот проходил мимо. – Я только хотел спросить…

Лесли выглядел смущенным и почувствовал, что краснеет, словно юнец.

– И вчера, и сегодня было солнце. Холод не вернулся ночью… я подумал… надолго ли?

Кйорт задержался и обернулся к капитану.

– Теперь все будет хорошо, – сказал он тихо, но решил, что его слова прозвучали совсем неискренне, и поправился: – С погодой теперь все будет как положено этому времени года.

Лесли просиял и доверительно прошептал:

– Я так и решил, что это, несомненно, ваших рук дело! Сколько я видел этих дутых охотников и викариев…

– Тише, капитан, – оборвал восторженные слова Кйорт и чуть слышно прошептал прямо в ухо: – Не думаю, что тебе хочется гореть на столбе за ересь. У стен есть уши, а тут, кроме стен, еще есть живые. Я сделал то, что у меня получается лучше всего, другого я не умею. Но говорить, что ты не верил в других, не смей. Пусть даже шепотом. И даже мне.

Кйорт похлопал Лесли по плечу и прошел под тяжелый арочный свод. В свете факелов опасно блестели зубья все еще поднятой решетки. Двое стражников еще раз приветствовали ходящего. Один помог ему вновь сесть на коня и найти стремена. Потом взял коня под уздцы и, освещая себе дорогу, пошел вперед. Второй, обнажив широкий меч, шел рядом, зорко вглядываясь в каждую щель, словно оттуда могла возникнуть опасность. Гулкое эхо покатилось по каменным стенам, но сменилось звонким цоканьем, едва лошадь выехала из-под арки в передний двор.

Теперь тут было тихо и даже уютно. Где-то на узких улочках мелькали факелы расхаживающих патрулей, слышался крик кота или далекий лай собаки. Камни в стенах домов, булыжники на мостовой, коньки на крышах, ставни, доспехи воинов – все играло мягким лунным светом. Вода в купальне, мутная и грязная днем, сейчас превратилась в расплавленное серебро. Кйорт любовался чистым звездным небом. Когда он увидел его в первый раз, потрясение было настолько сильным, что он потерял сознание. Сейчас же мог часами разглядывать подмигивающие ночные огоньки, которые неизвестный художник аккуратными мазками тонкой кисти нанес на заоблачном холсте. Каким чудесным образом на густо-синей небесной ткани появляется эта жемчужная россыпь, Кйорта не интересовало. Души ли это предков, осколки далеких Планов, таинственная сила или глаза неведомого чудовища – все равно, потому что это прекрасно!

От созерцания его отвлекло покашливание. Йерро вздрогнул и понял, что они перед жилищем Волдорта. Охотник спрыгнул с коня и тут же пожалел об этом: заныли от боли ноги. Он поблагодарил солдат и тихо постучал в дверь. Через несколько минут за ней послышалась возня, в щелке мигнул огонек свечи, и старческий голос спросил:

– Чем могу послужить, дети мои?

– Волдорт, это я, Кйорт. Отвори, – ответил ходящий.

– Кйорт?! – в волнении воскликнул Волдорт.

Скрипнула спешно отброшенная щеколда, и Кйорт едва успел отойти на шаг от резко распахнувшейся двери, чтобы не получить по лбу.

Волдорт в накинутой на голое тело рясе поднял над головой старенький, затекший воском подсвечник с толстой свечкой, разогнав темноту у крыльца.

– Кйорт? Ты ли это? – священник крепко сжал плечо ходящего и затараторил: – Рад видеть тебя! Проходи в дом. Ты на ногах не стоишь. Что с тобой произошло? Выглядишь, будто бился с сотней диких кошек! Это ты убил ведьму?

Волдорт посторонился, приглашая гостя войти. Ходящий зашел в дом, освещенный десятком толстых оплавленных свечей, и опустился на скамейку у стены.

– Отец, надо позаботиться о Хигло, – попросил он.

– Не беспокойся, – Волдорт достал из печи горшок и бухнул его на стол. – Вот картошка, правда, холодная, и совсем немного. И на вот, выпей.

Он протянул Кйорту кувшин:

– На этот раз это «Капля крови» – отличное южное вино.

– Я не хочу есть, – ходящий скривился, но кувшин взял. – Я хочу рассказать тебе кое-что и выспаться.

– Мне лучше знать, чего ты сейчас хочешь, – бросил Волдорт, выбегая за дверь, и оттуда послышался его громкий голос: – Я займусь Хигло. Поешь и выпей немного. Я скоро.

Кйорт сделал несколько глотков. Ароматное сладкое вино приятно согревало. Охотник прижался затылком к грубо отесанным бревнам, ощущая, как дрема окутывает его.

* * * *

Теперь он понимал, как чувствует себя слепец. Когда кругом черным-черно. Ни дня, ни ночи. Солнечный день или капли дождя можно ощутить только кожей. Запах почувствовать. Здесь же не было даже этого. Можно мысленно нарисовать картинку, но это будет лишь плодом воображения. Если бы он не видел, как выглядит Нейтраль, он понятия бы не имел, где он и что происходит вокруг. Лишь чернота, куда ни поверни голову. И одинокая серебряная нить. Тонкая, как волос, и прямая, как стрела, лежала у него под ногами. Илур застонал: он точно знал, куда она ведет. Но разве он заслужил такую судьбу? Викарий зарычал от бессильной ярости. Но ведь он не обязан идти по ней? Уж лучше бесконечно бродить во тьме, чем хоть один раз увидеть ворота Радастана. Илур ехидно хохотнул и сделал шаг в сторону. В то же мгновение руки и ноги словно оплела невидимая удавка, сжала и швырнула на спину, вернув на Тропу. Илур застонал от боли в затылке и от осознания собственного бессилия. Невидимые путы ослабели и вскоре совсем исчезли. Викарий мог двигаться вновь, но не хотел. Он так и продолжал лежать на спине.

– Я не хочу! Я не выбирал эту дорогу! – закричал он во все горло, надрывая связки, но вдруг понял, что лишь беззвучно раскрывает рот.

Захотелось плакать, но глазницы не наполнялись слезами. Тело Илура содрогнулось в истерике.

– Мерзкая гадина! Порождение нечистот! Сука-а-а-а! – кричал он, беззвучно шевеля пересохшими и неожиданно потрескавшимися губами. – Будь ты проклят!

Викарий, лежа на спине, выкрикивал страшные проклятия, пока не осип. В голове начали вырисовываться ужасные пытки, которым он подверг бы эту гадину Кйорта. Они сладким, успокаивающим нектаром наполнили воспаленный разум Илура, заставляя на время отступить тягостные, уничтожающие мысли о неизбежности собственного пути.

Викарий злорадно представил, как обнаженного Кйорта укладывают на пыточный стол и он лично медленно поливает его ледяной водой. Потом окоченевшее тело вздергивают на дыбу и начинают очень медленно растягивать, а он сам «ведьминым пауком» выдирает сначала маленькие кусочки кожи с особенно чувствительных мест, постепенно делая уколы все глубже, а сдираемые полосы кожи и мяса все больше. А дыба будет продолжать растягивать этого мерзкого гада, беспомощного и просящего пощады. И когда его сознание начнет угасать от нарастающих мук, его отвяжут, но лишь для того, чтобы скрутить в неестественной, но тщательно продуманной позе при помощи «аиста». И тогда уже через минуты он почувствует бесконечно усиливающийся спазм в области живота и ануса, который начнет расходиться по всему телу. А через некоторое время, когда из состояния мучения мерзавец впадет в полное безумие, снова пойдут в ход клещи или щипцы. И будет это продолжаться не один день. А потом снова дыба. Но на этот раз мышцы на руках и ногах будут надрезаны, для того чтобы ткани могли легко рваться от растяжения…

Илур заурчал от удовольствия. Как же он хотел пустить в ход все известные ему пытки, для того чтобы отомстить. «Стул ведьмы», «охрану колыбели», жаровню, «вилку еретика», пилу, гарроту, шейные ловушки, железный кляп, наматывание кишок…

Сладостные мысли неожиданно были прерваны легкими, но неприятными уколами. Сначала в руках и ногах, потом в шее, груди. Затем покалывания опустились в район паха и многократно усилились, разливаясь по всему телу. Илур вскочил и снова разразился проклятиями. Покалывания нехотя отступили. Викарий потряс сжатыми кулаками в пустоту:

– Я не пойду по этой дороге! Слышишь? Я… не… пойду-у!

В тело вонзились стрелы боли, словно десяток лучников выбрали Илура в качестве мишени. Викарий вздрогнул и исступленно заорал, сплевывая кровь с прокушенных насквозь губ, когда зазубренные наконечники стрел с силой вырвались из ран. Послышался скребущий по нервам свист, и снова стрелы вонзились в тело: руки, ноги, грудь, живот. Викарий упал на колени. Стрелы потянулись и вырвались. Илур скрутился в клубок, прижав колени к груди и крепко обхватив голову руками. Боль отступила и опять вернулась. В этот раз стрелы сменились тройными крючками. Они впились в спину, и викарий почувствовал себя рыбой, проглотившей наживку. Крюки тянули. Илур попытался нащупать веревки, но не смог. Их не было. Он снова и снова шарил рукой по спине, надеясь избавиться от рвущих кожу и мясо крюков, но ничего не нащупывал. А боль усиливалась. Терпеть ее не оставалось уже никаких сил. Илур хотел потерять сознание и больше не ощущать ничего, но в этом месте потерять сознание вряд ли возможно, и он, рыдая, пополз по тропинке. Сначала пропала часть крючков, а через сажень они вовсе исчезли. Викарий остановился. Ежовые рукавицы ухватились за щиколотки и потянули, раздирая кожу. Илур руками хотел оторвать от себя чужие проклятые лапы, но не мог ухватить их. И вдруг он понял, что нет ни лап, ни крюков, ни стрел, нет крови, разорванной одежды – нет ничего. И избавиться от этой безумной боли, которая рвет его на кусочки, можно, лишь продвигаясь вперед по серебряной нити…

* * * *

Дверь хлопнула, и Кйорт очнулся ото сна.

– Ты так и не поел, – недовольно пробурчал Волдорт.

– Не ругайся, отец, – ходящий не мог оторвать словно налитую свинцом голову от стены. – Устал я сильно. Давно я не смотрел в Нейтраль. Не смог удержать силы. Отвык.

– Ты смотрел в Нейтраль? – Волдорт нахмурился. – Зачем ты это делал? Не хочешь рассказать?

– Очень хочу, – Кйорт сделал еще глоток вина. – Но сначала скажи мне, что это?

Ходящий достал из сумки бесформенный кусок серебра и бросил его на стол перед собой.

Волдорт заинтересованно взглянул на брошенную вещицу и, словно боясь, что она обернется ядовитой гадиной, аккуратно протянул к ней руку, взял тонкими пальцами.

– Занятно, – пробормотал он, пожевав нижнюю губу. – Уверенно могу сказать, что, скорее всего, это было амулетом, но сильный огонь расплавил его. Вот тут еще какие-то знаки на непонятном мне языке…

– Ты не можешь их прочесть? – немало удивился Кйорт.

– Нет. Я не знаю этого языка. И слова горят огнем, я не могу понять, о чем тут говорится. Где ты это взял?

– На этом языке говорит один немногочисленный с определенного момента народ, – сказал ходящий. – Это йеррук, мой родной язык.

Волдорт онемел от неожиданности, а Кйорт продолжил:

– Я надеялся, что ты, как человек, проживший тут всю жизнь, скажешь мне, что он тут делает.

Он взял амулет, некоторое время вчитывался в остатки букв, потом произнес:

– Черный Северный Волк.

В комнате, словно капля густого лампадного масла на краю ложки, повисло ожидание.

– Ты встретил Северного Волка? – прошептал Волдорт внезапно осипшим голосом. – Так он не погиб тогда у Аргоссов? Тигр тогда смог его вывести? Скажи мне, откуда это? Где его хозяин?!

Священник неожиданно перегнулся через стол и схватил ходящего за грудки:

– Говори! Ты убил его?

Даже обессиленный, Кйорт легко разжал руки священника:

– Теперь тебе придется рассказать мне гораздо больше, чем я хотел узнать, – ответил он. – Жрец, который, по его словам, караулил в этих местах меня – вернее, я думаю, не конкретно меня, но ходящего, – и правда мертв, но убил его не я.

Волдорт встретился глазами с холодным взглядом охотника.

– Караулил? Ходящего? Что ты несешь?

Кйорт пожал плечами:

– Ну, он так сказал. Я даже решил, что он немного тронулся умом.

– И больше ничего?

– Попросил меня уехать, потому как я стал причиной смерти его сына.

– А кто смог убить жреца? – священник откинулся на спинку стула и спрятал руки в рукава, чтобы скрыть нервную дрожь.

– Илур и его люди. Они нашли хижину этого оборотня и приняли его семью за соратников Радастана.

– Мой Бог, – всхлипнул Волдорт. – Неужели? И Дженет? И дитя?

– Все мертвы, – сухо и резко, словно вколачивая гвоздь, ответил ходящий. – К смерти ребенка я имею прямое отношение. Его родители были сожжены колдовским огнем.

Волдорт уронил голову на ладони, и его плечи сотряслись.

– Я чувствую, что эта семья была близка тебе, – догадался Кйорт.

– Да, я знал их, – ответил, не поднимая головы, Волдорт. – Но что случилось? Где ты их встретил? Северный Волк не отдался бы просто так врагам. Это был Северный Волк! Лесной жрец Первого Круга! Илур не справился бы с ним никогда! Тем более с ним была Дженет!

– Я думаю, что после смерти сына кручина лишила их жажды жизни.

– Тогда почему не защитил, если был там? – воскликнул Волдорт.

– Я убил всех. Но, к сожалению, пока я убивал первого пресвитера, второй успел их заколоть.

Волдорт посмотрел на ходящего и, постепенно закипая, зашипел:

– Что ты такое говоришь? Откуда тут Истинная Сила? Для этого надобно верить! А церковь за последние лета сильно изменилась. С тех пор как полвека тому кардинал Жонфэ стал Папой, Истинная Вера стала угасать. Множество прелатов достигали власти лишь по подкупу и милости высокородцев. Они шли в веру не за тем, чтобы своими делами наставлять других и вести их к Небу, а чтобы набивать карманы. Теперь их цель – собрать больше богатств, принимать почести от людей и сидеть на золотых тронах, не делая ничего благого для своего народа. Они продают права на епископские кафедры за большие деньги или же попросту даруют родне и друзьям. Посылают сборщиков с открытыми листами на это право. Торгуют даже отпущение грехов за мешок жита или кольцо колбасы. И кардиналы не лучше. Они постоянно рыщут в поисках грязных сделок. Готовы обменять аббатство или епископство на богатые земли, лесные угодья или на тугой кошель, набитый золотом. Тащи деньги, взамен получи епископский посох или краевую шапку. Даже если ты не узнаешь священника, пусть он к тебе придет в рясе, со святым столбом в руках и ради отпущения грехов – это не имеет значения. Ведь в первую очередь это доход. Вера лишь прикрытие. Да они творят дела еще похуже! За деньги и богатства они постригают первого встречного и тем самым наносят страшный вред обычным людям. Клянусь тебе, Кйорт, скоро священников станет больше, чем пахарей. И они еще хвастают друг перед другом, торгуют обрядами и обеднями, исповедуя добрых мирян, на которых нет ни единого греха. Стращают карой Небесной и накладывают кабальные епитимьи, но с миром отпускают шлюх! Вот почему сейчас бесчисленно проходимцев и глупцов в монашеских рясах: еще недавно они мечтали о краюхе хлеба, а сегодня, благодаря нарядам, сыты и богаты. А ты говоришь – Истинная Сила! И не один, а двое! И рядом с кем? С этим обделенном разумом, но безграничным в жестокости и гордыне викарием? Откуда им взяться?

– Я знаю, что говорю. За последние пять лет из десятков, что прозябаю здесь, я лишь однажды встречал пресвитера. И того пришлось убить. Вот уж не знаю, отчего, едва увидев аарк, он вступил со мной в бой. А за эти несколько дней я уже успел встретиться с Нарциллой, переговорить со Знаменосцем, уменьшить его свиту на десяток банши, стать виновником смерти маленького мальчика, встретить лесного жреца и успокоить навеки еще двух священников, которые обрушили на меня свои силы, причем со знанием дела.

Глаза Волдорта округлялись все больше и больше по мере того, как Кйорт произносил эти слова, но ходящий продолжал:

– А еще оказывается, что лесной жрец, о которых я лишь читал в ваших книгах и до этого момента не встречал, в отличие от оборотней, которыми ваши леса просто кишат, является Северным Волком, имя которого заставляет тебя рыдать. Но и это еще не все. Я нахожу амулет…

– Тотем, – перебил Волдорт. – Ты нашел его тотем. Это знак принадлежности к Первому Кругу жрецов. Высшая награда, признание мастерства. Мне известно всего пять таких тотемов в Немолчании, – и, предупредив вопрос Кйорта, поспешно перечислил: – Черный Северный Волк, Аргосский Тигр, Большой Красный Медведь, Кархар и Огненная Гидра. Но все пятеро давно скрылись от глаз Истинной Веры. До меня доходили лишь слухи о том, что их всех истребили, что все они погибли. Но выходит, что кто-то из них все-таки уцелел. Остальные же жрецы, потеряв своих предводителей, разбрелись кто куда. Кто-то совсем одичал или предался черным веяниям. Другие укрылись под личиной различных животных и не смогли вернуть свой человеческий облик. Волколаки, оборотни, люди-звери – все это отголоски некогда сильного государства. И до сих пор они живут в лесах, затаившись, но не упуская возможности мстить. Но я никогда не забуду, что сделал для меня Северный Волк. Считай, что я ему должен, как тебе! – и тихо добавил: – Был должен…

– И ты знал каждого из них?

– Нет. Я встречался только с Волком. Даже не знаю, как другие выглядят. Думаю, из людей никто не знает.

– Мне глубоко плевать, – резко оборвал Кйорт священника, – совершенно наплевать на историю этого Плана. Наплевать на войны и неурядицы, которые тут происходили. Мне безразличны имена ваших врагов. Я всего лишь охотник на ведьм. Это все, на что я годен в этом Мире, потому что так уж вышло, что Радастан и Первые духи – извечные враги. Но на что мне не плевать, так это на то, что на этом тотеме надписи на моем родном языке! И на упоминания о Кольце Планов в ваших книгах. И я собираюсь узнать, где хранятся остальные рукописи Остэлиса.

– Как? – Волдорт неожиданно успокоился и теперь снисходительно улыбался. – И это говорит тот, кто в поисках выхода отсюда смог забраться в библиотеку князя Алексия и выкрасть оттуда письмена настолько древние, что на вора охотилось все Белое Княжество? Перекрыли границы и едва не развязали войну против Алии, обвинив наших королей в воровстве? Как ты собираешься это узнать, если тебе наплевать на историю? Где ты будешь искать? Кого ты будешь искать?

Кйорт молчал.

– Вот именно. Так что послушай, что я тебе скажу. Из книги, что ты принес, я почерпнул много интересного, но ничего, что могло бы помочь тебе вернуться.

– Tha, – выругался Кйорт.

– Подожди, – Волдорт склонился над столом, опираясь на локти. – Остэлис был великим философом и ученым. И написал множество трактатов. Книга, что ты принес, на самом деле говорит о физике и метафизике. И лишь вскользь упоминает о сотворении Немолчания. И я теперь понимаю, отчего ее нарекают еретической и запрещают к переписи или прочтению. Так вот, среди его работ есть и те, что смогут тебе помочь. Почти наверняка. В частности, трактат о природе Немолчания и явлениях Кольца Планов. А еще я узнал, что родина Остэлиса на самом деле – Наол. И там, в величайшей библиотеке Юга, а может, и всего Мира, среди тысяч самых разных томов и рукописей наверняка есть и его трактаты.

– Я был там, – мрачно сказал охотник.

– Значит, надо побывать еще раз. Только теперь ты точно будешь знать, что искать.

– Тогда я пойду на юг, – процедил Кйорт. – В Наол. Но в этот раз я не буду столь аккуратен в отношении библиотекарей. И я переверну хоть весь город до самых погребов, если понадобится.

– Не боишься, что Эртаи тебя поймает?

– Именно про него упоминал жрец, когда говорил, что караулит меня по его просьбе, – задумчиво растягивая слова, проговорил йерро. – Он сказал, что тот ждет меня и даже ищет.

– Главный охотник на оборотней? – Волдорт сделал ударение на слове «главный». – Я слыхивал, что он могуч. Пилигримы часто упоминали о нем в своих рассказах. Да и барды не упускают возможности восславить его в песнях. Называют его Молотом Оборотней. Он давно проживает в Наоле и, несомненно, следит за порядком в городе. А Волк так и сказал? Эртаи искал тебя?

– Удачно совпало, не находишь? Но так не бывает. Я не верю в простые совпадения. Что-то происходит, отец, – нахмурился ходящий. – Хотя… Молот Оборотней, уверен, разбирается в той части истории, которую я бы назвал истреблением жрецов. И раз ваши Северные Волки неожиданно используют йеррук да удивительные совпадения так настойчиво кличут меня в Наол, то я убью двух зайцев сразу. И нужные книги могут быть там, и этот d`namme¹⁶ обосновался там же.

Кйорт устало опустил взгляд в пол и неожиданно для Волдорта произнес:

– Ты поедешь со мной, отец.

– Я? – священник аж выпрямился.

– Да, – охотник глотнул вина, – дорога морем не трудна, ты сдюжишь, но с тобой мы быстрее обследуем библиотеку, чтобы я точно ничего не пропустил.

– Ты много лет путешествуешь один. Любой попутчик, кроме подобного тебе, был бы неслыханной обузой, а сейчас…

– А сейчас я хочу, чтобы ты отправился со мной.

– Это очень… неожиданно, сын. Ты уверен?

– Уверен, отец. Я безумно хочу домой. Настолько, что едва не поддался соблазну Знаменосца…

– Знаменосец! – Волдорт снова подался вперед, сверкнув глазами. – За своими личными желаниями ты забыл про него! Что он тут делал?

– А я почем знаю? – огрызнулся Кйорт. – Стану я еще водить беседу с ним. Удар аарка – и удачи у Нечистого.

– Ты убил его? – с неожиданной надеждой спросил священник.

– Нет, – прокряхтел йерро, – тут, за Кольцом, я могу лишь изгнать его.

– Ой ли, – недоверчиво сморщился Волдорт. – А Завершение?

– Завершение? – хмыкнул Кйорт, и его глаза блеснули. – Ни один ходящий в здравом уме никогда не станет делать этого, не находясь при смерти.

– Конечно, – священник кивнул, – помню: коль обнажил оружие – рази насмерть, бейся до конца в любой схватке.

– Ты запомнил? – Кйорт вздохнул и натянуто улыбнулся.

– Рассказывай все. Мы с тобой взялись не с того конца, а стоило начать с самого начала, – старик удобно устроился на стуле и приготовился слушать. – Начинай. Старайся не упустить ни малейшей детали. Понимаю, что ты устал, но, думаю, твой рассказ о том, что произошло, имеет куда бо́льшую важность, чем надписи на языке йерро на куске расплавленного серебра.

Кйорт возмущенно вспыхнул, но священник жестом его успокоил и повторил:

– Мы начали не с того конца. Рассказывай все с самого начала. С того момента, как мы расстались в последний раз.

6.

Когда Кйорт проснулся, на улице уже начало темнеть. Ходящий негромко позвал Волдорта. Ответом ему был лишь странный оживленный гул на улице, словно в разгар торгового дня, да размеренный стук сердец. От вчерашней усталости не осталось и следа: организм йерро обладает потрясающей способностью восстанавливать силы.

Рассудив, что, вероятнее всего, его друг сейчас на службе в соборе, охотник, поморщившись от все еще ноющих ран, встал и прошелся по дому. Дощатый пол приятно холодил босые ступни. Кйорт увидел большую, полную воды лохань с медными обручами и куском колючей грубой ткани рядом. Он с наслаждением умылся. Вытирая лицо и тело, еще раз прошелся по дому и заметил на столе старую книгу, одну из тех, что он давным-давно привозил Волдорту. Ходящий с любопытством подошел к ней: не стал бы просто так старик оставлять подобное на столь видном месте. Книга казалась ветхой. На светлой обложке черными чернилами старательно были выведены четыре слова. Однако Кйорт не знал этого языка. Он аккуратно, словно боясь, что книга рассыплется в труху от одного его касания, взял ее и открыл.

Книга была заполнена красивыми завитушками букв и словами, смысл которых был ему не понятен. Но привлекали внимание не надписи, а красочные, выполненные цветными чернилами четкие рисунки. Их было много, и все они сопровождались пояснениями на все том же непонятном языке. Тут были птицы, животные, твари морские и подземные гады, цветы, деревья. Кйорт догадался лишь только о том, что перед ним образцы татуировок. И тут он увидел среди страниц кусочек выступающей за край желтой бумаги – закладку, на которой было одно слово: «Волк». Ходящий открыл заложенную страницу. На ней, как и на большинстве страниц в этой книге, также были яркие иллюстрации. Кйорт присмотрелся и нашел еще четыре закладки. «Гидра», «Тигр», «Кархар», «Медведь», —почерк Волдорта на них он, конечно, узнал. Йерро не привык пропускать советы тех, кто мудрее, мимо ушей. А раз Волдорт хотел обратить его внимание именно на эти страницы, он обратит. Едва ли священник по простой прихоти или по обычному наитию потрудился оставить книгу, да еще с пометками, на видном месте. Скорее всего, он сделал какие-то далеко идущие выводы и таким образом решил поделиться ими. И книгу оставил, чтобы Кйорт, проснувшись, не терял времени, болтаясь по дому. Ходящий сел на скамью, зажег свечи и стал с интересом рассматривать изображения на этих страницах.

Свечи успели как следует залить подсвечник горючими слезами, когда раздался стук в дверь – легкий и почтительный. Кйорт отложил книгу, прикрыл ее куском тряпицы со стены, краем глаза глянул на прислоненный к стене в другом углу комнаты аарк и отворил. Слабая улыбка тронула его губы.

– Вот уж кого не ожидал тут увидеть, – произнес он. – Капитан! А отца Волдорта нет. Скорее всего…

– Добрый вечер, господин, – Лесли Камило также улыбнулся, стараясь немного ссутулиться, чтобы не смотреть на охотника сверху вниз. Ему казалось, это Кйорт должен был бы смотреть на него с высоты громадного роста. – Я знаю, что отец Волдорт сейчас занят в соборе. Именно он попросил меня зайти. Я с большой радостью согласился. Смена моя уже все равно закончилась, а мне хотелось быть полезным вам.

Кйорт посторонился, приглашая Лесли войти.

– Спасибо, – поблагодарил капитан, прошел в комнату и неловко остановился посередине.

– Да садись ты, – охотник указал на скамью. – И что же дальше?

Капитан быстро присел, довольный тем, что теперь он не возвышается над ходящим.

– Ах да! – Лесли протянул Кйорту большой сверток, который до этого застенчиво мял в руках. – Вот. Отец Волдорт сказал, что ваша одежда, за исключением сапог, пришла в полную негодность и что из нее сейчас можно сделать или худое решето, или хорошие тряпки для бинтов. А у меня есть пара солдат с вашей фигурой. Вот мы прикинули размер и прошлись по торговцам.

– Весьма благодарен.

Ходящий вынужден был согласиться с Лесли и Волдортом: рубаха с застиранными пятнами пережила десяток штопок, а дорожная куртка и плащ разодраны на тоскливо провисающие лоскуты. Краги и вовсе превратились в бахрому.

– Это очень любезно с вашей стороны. Сколько я должен за одежду? – Кйорт довольно улыбнулся, развернув сверток на столе. – Сразу видно, что это изрядно стоит.

– Да что вы! Это мы вам должны! Да все графство вам должно! Когда мои ребята узнали, для кого ищем вещи, они так быстро бросились выполнять просьбу, что я едва успел вернуть часть их на посты. Такого усердия я не видел у них, даже когда генерал Кушег самолично отдает приказы, – Лесли замахал руками, как ветряная мельница, и слушать больше ничего не захотел.

Кйорт зажег еще несколько свечей и с удовольствием облачился в мягкую и ладно сшитую рубаху темно-зеленого цвета, кожаные дорожные штаны со шнуровкой по бокам и охотничью куртку крепкой кожи с полосками вороненой стали в уязвимых местах, со множеством карманов и ремешков для закрепления ножей, фляги да разных мелочей, которые могут понадобиться в дороге. Грубые, жесткие перчатки со швами наружу и обрезанными пальцами также были сшиты на совесть, а краги укреплены стальными брусками.

– А что нового в городе? Шумно, – поинтересовался Кйорт, примеряя перчатки. Те сидели как влитые.

– Ничего особенного, – Лесли исподтишка с интересом разглядывал аарк. – Хорошо, что не моя смена. Прибыл какой-то весьма важный господин. Говорят, от самого Папы. Вот народ и радуется. Теперь за ним ходит полгорода охраны. Не завидую я сейчас ночному караулу. Народу повсюду тьма, время уж свечи зажигать. Вот сейчас и будут бродить по улицам да по трактирам праздновать его прибытие. А вместе с тем выйдут и тати, и кто похуже. Кто-то недосчитается кошелька. И уж ставлю свое годовое жалованье: завтра в тихих уголках найдут несколько трупов. И ладно, если будут зарублены, зарезаны – обычное дело, главное, чтобы не заколоты.

Ходящий понимающе кивнул.

– Рубить может кто угодно, а убивать точно, одним уколом – настоящий бретер, задира. Таких у нас в городе ищут особенно старательно, нечего им у нас делать.

– Что ж, думаю, теперь самое время навестить епископа и предъявить ему ведьмино оружие…

– Вот уж не стоит этого делать! – в дверях стоял бледный Волдорт.

Он глубоко дышал, выравнивая дыхание.

– Волдорт! Отец! – одновременно воскликнули Кйорт и Лесли.

– Одежду тебе доставили? – уточнил священник очевидный факт и, не мигая, посмотрел Лесли прямо в глаза, отчего тот съежился на скамье и замер испуганно. – Думаю, этому офицеру можно доверять. Выдворить его сейчас будет хуже.

Священник плотно закрыл за собой дверь.

– Волдорт? – Кйорт стал натягивать сапоги.

– Прибыл кардинал Грюон. С ним целая свита. Я слышал о нем, – сказал священник и, поймав вопросительный взгляд ходящего, быстро пояснил: – Самый настоящий пресвитер. Один из сильнейших, как говорят святые братья.

– Пресвитер? Ты уверен? – Кйорт нахмурился.

– Он сейчас казнил на площади Нарциллу. И поверь мне, она не вернется к Знаменосцу! Это была Настоящая Казнь.

Охотник промолчал, лишь сделал два быстрых шага к стене, взял аарк и положил на стол ближе к себе. Молчал и Лесли. В его глазах мелькало непонимание происходящего. Ведь вот он, случай прославиться? Это Кйорт поймал Нарциллу. Он убил ведьму, а тут такая возможность: посланец Папы, настолько важный, что отец Волдорт называет его диковинно – «пресвитер»…

– Но теперь епископ послал за тобой «Псов». Чтобы представить посланцу Папы. Тот захотел лично побеседовать с человеком, который смог изловить кавалера ордена Нечистого. Они будут тут совсем скоро.

– Откуда он знает, что я в городе? – Кйорт обернулся к капитану.

– Доложил начальник караула, – ответил Волдорт. – Не вини его – это его обязанность.

– Капитан! – жестко, словно удар хлыстом, прозвучали слова. – Приготовь моего коня. Я уезжаю немедленно.

– Но, господин… – Лесли выглядел растерянным.

– Мне нельзя показываться пресвитеру. Он может принять меня за врага. Но я буду защищаться и убью многих. Даже тебя, если ты станешь на моем пути.

Кйорт сделал быстрый шаг, положил руку на плечо капитану и заглянул тому прямо в глаза:

– Послушай, великан, я не сделал ничего худого, но я не человек. Я выгляжу как вы, но я совсем другой. Если пресвитер догадается об этом, сечи не избежать. Помоги мне.

Лесли нервно вздохнул, но, видно, принял решение. Он поднялся во весь свой рост, повел плечами и отчеканил, гордо смотря на Кйорта:

– Я служу городу и давал присягу бороться со всеми врагами королевства, кем бы они ни были.

Охотник отстранился и с жалостью потянулся за аарком, но капитан, словно не замечая этого движения, продолжал:

– Считаю, что вы не враг! Может статься, у вас есть свои причины не сталкиваться с кардиналом. Пусть будет так! – он обернулся к Волдорту. – Отец настоятель, соберите вашего друга в дорогу, я приведу коня и после задержу напул, чтобы у вас было больше времени. У ворот встретимся, и я вас выведу. Не будем медлить.

– Спасибо, – Кйорт пожал руку капитану.

Лесли спешно исчез за дверью.

– И в этот раз ты отправишься один, – коротко бросил Волдорт. – Я останусь. И не спорь.

– Ну, вот и все, отец, – ходящий обнял Волдорта и крепко прижал к груди, соглашаясь. – Опять загадок больше, чем ответов. Опять я не смог поговорить с тобой обо всем. И снова я бегу.

– На этот раз за тобой не будет погони. Ты ведь не обязан был встречаться с епископом. Уехал, и пусть тебе будет дорога ровной, – Волдорт поцеловал Кйорта в лоб и стал сновать по дому, собирая дорожную сумку. – Прошу тебя, помни лишь об одном. Мы не закончили вчера разговор, но Знаменосца не сбрасывай со счетов. Не вздумай сейчас возвращаться к реке. Я знаю: ты хотел снова изучить то место, но, поверь, ты ничего там не отыщешь, лишь потеряешь время. Лучше идти в Наол водным путем. Сначала к Гибере, оттуда морем к Шинаку. Ни одна торговая галера не станет безостановочно плыть от Гиберы до Эола. Потому в Шинаке ты сойдешь и отыщешь корабль до Зиммора. А оттуда уже по торговому пути доберешься до Наола. Есть и второй путь – единственный перевал через Аргоссы. Да, морем безопаснее, хотя и длиннее. Но если уж решишься или дела так сложатся, найди порубежную заставу Глоть и спроси проводника. Обязательно спроси. Люди сказывали, что там есть настоящий эдали. Зверовщик из Эль-Эдала.

– Врут поди. Алийцы давно бы его сожгли.

– Может, и врут. Но там и княжичи стоят, говорят, что именно им он и служит. А те не так ретивы. Так что спросить не помешает. Без проводника Аргоссы перейти трудно. Даже тебе. Это опасные места. А за ними так и вовсе Пустоши. И сердце мне говорит, что тебе придется пройти именно этой дорогой, как бы я ни желал тебе иного.

– Снова видения? – снисходительно улыбнулся Кйорт. – Кто показал?

– Может, сама Нейтраль. Я не знаю. Но никогда не бывает легко. А дорога морем слишком проста. И, кто знает, возможно, видимая легкость и таит в себе большую опасность.

– Сделаю, как ты просишь, отец, – Кйорт закинул на плечо собранную сумку, засунул в ножны арре, подхватил лежащий на столе теплый плащ, принесенный Лесли с вещами, второй рукой взял меч. – Ты, главное, дотяни до того момента, когда я вернусь и смогу «шагнуть».

– Куда ж я денусь-то, – Волдорт выглянул на улицу. – Уже совсем стемнело, это хорошо. Хигло тут. Поторопись.

За углом слышался громкий голос Лесли, он по чем свет бранился.

– Кйорт, сын, – спросил Волдорт, прихватив ходящего за рукав, – ты успел рассмотреть книгу, что я оставил?

– Успел.

– Хорошо.

– Не объяснишь зачем?

– Потом. Сейчас времени нет. Поезжай скорее, – поторопил Волдорт друга.

Кйорт принайтовил аарк, запрыгнул на коня и вспомнил про священный серп жрецов. Достал его из седельной сумки и протянул священнику:

– Возьми, пусть хранится у тебя. Это все, что осталось от Северного Волка. Я рад, что не отдал его епископу.

– Спасибо, – Волдорт скрыл навернувшиеся на глазах слезы. – И что бы ни случилось, не вздумай вернуться сюда, если я не позову.

– Отец, ты что-то видел? – Кйорт склонился к священнику. – Ты в опасности?

– Нет. Просто помни: что бы ни случилось, не возвращайся. Обещай мне.

– Обещаю, – ходящий похлопал коня по шее.

Хигло засеменил на месте.

– Вот, возьми, – Волдорт протянул Кйорту туго набитый мешочек. – Мне без надобности, а тебе пригодится.

У охотника тоскливо сжались сердца, а в груди заскребли маленькие коготки. В кошельке было явно больше, нежели три десятка королевских, и он прекрасно понимал, что таких денег у обычного священника, живущего скромно, не по правилам нынешнего духовенства, быть не может – Волдорт отдавал ему пожертвования церкви. Так что священнику сейчас было совсем нелегко. Как бы он ни относился к отдельным служителям церкви, но пожертвования во всех религиях были доброй волей, чем-то неприкасаемым, табу. Взять их себе для Волдорта было все равно что испражниться в колыбель с новорожденным. Отвратительно. Мерзостно.

– Спасибо, отец, – мягко сказал Кйорт и скрылся в ночи.

Вовремя. Из-за поворота вышел большой отряд. Волдорт успел спрятать под рясой серп и спокойно ждал приближения солдат. Гулкое эхо железных сапог разносилось по стенам домов. Вперед вышел широкоплечий сержант:

– Святой отец, нам приказано встретить у вас господина охотника за ведьмами, Кйорта Ларта, и с почестями проводить к епископу Ортукскому.

– Сожалею, сержант, – спокойно ответил Волдорт. – Кйорт Ларт отдохнул после перенесенных испытаний и сегодня уехал из города. Вы не застали его.

Сержант моментально смутился:

– Но как же? Ведь донесений не было, что он покинул город. На воротах предупреждены…

Волдорт вздрогнул и взмолился, чтобы Лесли удалось вывести Кйорта из города.

– Мне жаль. Но в доме его нет, и коня нет. Он выспался и отправился дальше.

Настоятель напрягся, как корабельная цепь, поднимающая якорь.

– Что ж, – сержант избавился от смущения, – тогда позвольте проводить вас в собор, святой отец. Епископ желал видеть и вас.

– Конечно, конечно. Только затушу свечи. Пожара ведь нам не нужно. Правда? – священник деланно хохотнул.

Волдорт скрылся за дверью. Через некоторое время свечи в доме потухли, а серп и книги надежно притаились в подполе: потом он перепрячет их в более надежное место. Священник вышел и еще раз глянул в темноту. На миг ему показалось, что он встретил чей-то взгляд, и он затворил дверь.

– Пойдемте, сержант. Не будем заставлять Его Преосвященство ждать, – сказал Волдорт и первым пошел к собору.

* * * *

Кйорт подъехал к переднему двору и в свете больших воротных факелов сразу увидел, что стражи втрое больше обычного. Он остановился, до сих пор никем не замеченный в темноте, и спешился. Часть охраны медленным шагом прогуливалась вдоль ворот. Другая сидела в караульном помещении. Через открытое окно было видно, как они при свете большой лампы с чадящим фитилем поочередно бросают на грубый дощатый стол кости, время от времени срываясь на гогот или брань. В бойницах виднелись арбалетные дуги. Блеснул огонек от ярко вспыхнувшей лучины, и Кйорт заметил хмурые внимательные глаза одного из стрелков. За видимой беспечностью охраны скрывалось большое напряжение.

Ходящий поспешил укрыться в тени дома, чтобы случайный свет луны, которая грозила вот-вот выглянуть из-за грязно-белого края тучи, не выдал его местоположения. Он вовсе не был уверен, что ждут именно его. Возможно, это как-то связано с прибытием пресвитера, но рисковать не хотелось. Самым разумным было подождать Лесли, который обещал помочь пройти ворота. Кйорт огорченно покачал головой. Нет, ему не было жаль человека, но странное чувство из-за того, что он подвергает капитана опасности, не покидало его. И вновь он ощутил на себе постороннее внимание. Ходящий медленно и аккуратно дотронулся до рукоятки арре. Она дрожала, как молодой рысак перед заездом: кинжал был готов вступить в схватку хоть со всем городом сразу. Кйорт прищурил глаза и медленно огляделся, оставив пока оружие в ножнах. В выступах и щелях каменных стен, на улочках, в сточных канавах, на крышах, на небе и земле не было ни одной живой души. Город спал. Слышался шум гуляний в ближайшей таверне и пьяные выкрики на улицах. Но того, кто смотрел на него неприкрытым взглядом, ходящий не нашел, хотя его интуиция говорила, что здесь кто-то есть. Кйорт подавил желание слиться с оружием: это могло выдать его пресвитеру.

Высокую фигуру Лесли охотник увидел сразу. Капитан уверенным широким шагом пересекал площадь. Лишь резкие повороты головы, когда он осматривал местность и пытался заглянуть в темные закоулки, выдавали его волнение. Кйорт двинулся вперед. Лесли заметил всадника и остановился. Подождал, пока тот не приблизился, коротким кивком приветствовал его еще раз и произнес:

– Наденьте плащ, господин, и скройте лицо капюшоном. Я не уверен, что усиленный наряд ждет вас, но не будем рисковать.

Легкая улыбка тронула губы Кйорта.

– Не думаю, что охрана знает вас в лицо, но тем не менее. И говорить буду только я.

Йерро и человек приблизились к воротам. Лесли с надменным видом подошел к скучающим, но вытянувшимся в струнку гвардейцам.

– Что тут за бардак?! – рявкнул капитан. – Вы «Городские псы» или свиньи? Где начальник караула? У меня к нему дело!

Лесли точно знал, что в такое время Даркоф, скорее всего, развлекается с местными шлюхами или расхаживает по городу в поисках нищих и бродяг.

– Капитан, начальник отлучился в город, – покорно ответил один из гвардейцев.

– Сержант, тогда ты тут главный? – капитан мгновенно переключил свое внимание на опешившего солдата.

Тот вжал голову в плечи, словно ожидая пощечины, и кивнул.

– Тогда объясни мне, что делает усиленный наряд с арбалетчиками и пикинерами в караулке? – сержант только открыл рот, но Лесли снова рявкнул: – Молчать! Разве ты не знаешь, что усиленный караул должен быть незаметен, что пикинеры должны сидеть молча, а арбалетчики не смеют зажигать лучин у бойниц? Вы можете распугать всех и вся или выдать свое местоположение врагу.

– Но, капитан, мы тут не для отражения врага, – смущенно ответил сержант.

– А для чего же? Кто главный дополнительного напула? – Лесли незаметным жестом предложил Кйорту подъехать ближе. – Почему я разговариваю с сержантом?

– Капитан, это всего лишь сопроводительный напул. Командую им я. Нам приказано встретить у ворот охотника на ведьм по имени Кйорт Ларт и проводить его к епископу, если он будет проезжать через ворота до утра.

– Арестовать? – Лесли хоть и напрягся, но на лице появилась снисходительная улыбка.

– Нет, капитан, что вы! Как можно, весь город говорит, что именно он убил ведьму…

– Ясно, – Лесли сделал скучающее и безразличное лицо. – Тогда ладно. Неси службу, сержант. Открой мне боковой выход. Мой человек должен выехать на ночную разведку. Вот его пропуск.

Капитан махнул рукой Кйорту:

– Лейтенант Грего, проезжай, тебя не задержат.

Лесли наклонился к сержанту и доверительно зашептал:

– Вчера охотники видели в лесу южан. Думаю, не замыслили бы чего худого. Лейтенант Грего – лучший мой следопыт. Он попробует их выследить.

Сержант подал знак солдатам, и калитка распахнулась.

– Погасите огни при выезде, бестолочи! – прикрикнул он на солдат. – Не хватало, чтобы лейтенанта Грего увидели.

Лесли одобрительно кивнул:

– Молодец, сержант. Неси службу, и я отмечу твое рвение.

Молодой солдат расцвел в улыбке, совершенно не обратив внимания, что пропуск так и не покинул руки капитана.

Кйорт, оказавшись за воротами, пустил Хигло легкой рысью по дороге на восток. Но через полсотни саженей, где его нельзя было разглядеть со стен города, резко повернул на запад к дороге, ведущей в Гиберу. Разговор у ворот немного успокоил охотника: если Лесли так легко удалось вывести его, значит, действительно строгого приказа о его аресте не стояло. Да и с какой, собственно, стати? Ходящий облегченно вздохнул и, расслабившись в седле, позволил Хигло самостоятельно бежать по широкой накатанной торговой дороге.

7.

Фигура в черной тоге дождалась, пока напул уведет священника, и проскользнула в дом. Загорелся потайной фонарь, мгновенно наполнив комнату запахом горящего масла. Мерцающий желтый свет выхватил чугунок с картофелем, дощатый грубый стол, ладную кирпичную кладку печи, простую кровать, небольшой столик, шкаф, закрытые ставнями окна, видавшую виды шкуру кабана на полу, на стенах образки и лики святых. Луч от лампы резко вернулся на кабанью шкуру. На скуластом, покрытом морщинами лице незнакомца появилась хищная гримаса. Шорох за спиной мгновенно стер улыбку. Незваный гость подпрыгнул от неожиданности и быстро развернулся. Одним движением правой руки выхватил из набедренной сумки щепотку бледно светящегося порошка цвета морской волны. Черный силуэт, гибкий и юркий, заскользил по полу, стелясь и прижимаясь к нему. Незнакомец лихорадочно направил свет от фонаря вниз, а рука занесла сжатый кулак с порошком над головой. Блеснули изумрудные глаза с узкими вертикальными зрачками и белые, как отполированная кость, клыки. Вскрик и звон упавшей и мгновенно потухшей, на счастье дома, лампы смешались с яростным звериным рыком. Послышался треск раздираемых сухожилий, ломающихся костей и тяжело упавших тел. Затем все стихло, лишь за окном большой сводный оркестр цикад исполнял ночные романсы.

* * * *

Пресвитер стоял, чуть в отдалении. Он был высок, гораздо выше Бонны Ортукского, но тонок, как жердь. Глаза, большие и умные, сверкали из-под тонких, почти по-женски изогнутых бровей. Прямой узкий нос, впалые щеки и маленький рот с серыми губами-ниточками довершали портрет. Закутавшись в темно-синюю хламиду с нежно-голубым подбоем, пресвитер напоминал существо из Кольца Планов, но никак не смиренного жителя Немолчания. Был он позади епископа, но именно он сейчас отдавал приказы. Даже Эрл Уберденский не смог бы пойти против воли посланника Папы.

Волдорт подошел к алтарю из чистого золота и остановился в десятке шагов от епископа:

– Ваше Преосвященство, здоровья и добродетели дому святому.

Священник опустился на колено, рука прочертила живот-грудь-лоб.

– Встань, брат мой, – добродушно прогудел Бонна, – встань и подойди ближе.

Волдорт, смиренно склоня голову, сделал пяток шагов.

– Брат мой, рад видеть тебя, несмотря на столь позднее время. Я рассказал нашему гостю о твоем друге. Ведь он твой друг? Этот Кйорт Ларт?

Волдорт молчал.

– Я поведал Его Светлости о том, как он изобличил не простого суккуба, а кавалера ордена Нечистого – Нарциллу. И о том, что по городу пошли слухи, будто это он избавил нас от ведьмы, которая грязным ведовством насылала непогоду. Честные слуги доложили, что он остановился у тебя. И наш добрый гость захотел немедля познакомиться с таким необычным человеком. Но я вижу, что его с тобой нет? Ведь приказ командиру напула был отдан четко.

– Ваше Преосвященство, – Волдорт все так же не смел встретиться взглядом с епископом, – люди твои выполнили указание, но не застали Кйорта, так как он покинул город. Он был ранен в бою с ведьмой и нуждался лишь во сне и хороших молитвах, которые могли залечить его раны. Сегодня вечером он отправился дальше своей дорогой.

Епископ краем глаза глянул на пресвитера, который закрыл глаза и, казалось, задремал. Не дождавшись реакции от посланника Папы, он снова заговорил:

– Как жаль. Действительно, жаль, что мы не смогли воздать должные почести и не возблагодарили талант и умение лучшего охотника на ведьм во всем Северном Королевстве, если верить песням бардов. А многие считают его лучшим во всем Немолчании. И жаль, что, подтвердив в очередной раз свою проницательность и ловкость, он так скоро покинул наш город…

– Он ушел, но ушел не более получаса назад, – раздался холодный, но не резкий и даже успокаивающий голос.

Пресвитер открыл глаза, сделал несколько шагов вперед и посмотрел на Волдорта. Епископ сразу поник и сделал шаг назад, пропустив пресвитера.

– Жаль, что мы не сможем познакомиться с этим охотником.

– Ваша Светлость, разрешите заметить, что на воротах… – начал было Бонна, но был грубо оборван.

– Кйорт Ларт покинул город. Он уехал, и ваши славные гвардейцы выпустили его тихо и спокойно. Они болваны и слепы, как новорожденные котята. И в тот час, когда церкви нужны такие умелые слуги, как этот странник, ваши солдаты умудрились не исполнить простейший приказ.

Пресвитер пригвоздил епископа взглядом к полу, но спрятал молнию в глазах и добродушно глянул на Волдорта:

– Сожалею, что помешали тебе отойти ко сну. И мне жаль, что придется задержать тебя еще на некоторое время.

– Готов служить Живущим Выше и высшим их слугам, – ответил Волдорт, продолжая рассматривать мозаику на полу.

– Это ответ настоящего служителя, – добродушно проговорил пресвитер, но Волдорту показалось, что гремучая змея забралась к нему под одежду.

Он чувствовал, что слова Кйорта о том, что «происходит нечто», все ближе к истине.

– Я хотел бы расспросить тебя, брат мой, кое о чем и приглашаю разделить со мной трапезу. Позднюю, но умерить голод не грех.

Пресвитер коротко взмахнул рукой. Из темноты за его спиной вышел среднего роста коренастый человек в мягких черных одеждах. Даже пряжки ремней и перевязи для длинного ножа были окрашены в черный цвет. Он ступал тихо, но твердо, как человек, уверенный в своих силах. Пресвитер прошептал что-то на ухо своему помощнику, и тот спешным шагом покинул собор.

– Ну, а теперь попрошу тебя пройти со мной и епископом Ортукским в комнату рядом, где для нас уже накрыт стол. И, возможно, отец Волдорт расскажет нам больше о своем друге.

Они прошли дремлющими коридорами и оказались в небольшой, но ярко освещенной келье. Их ждал накрытый дубовый стол. Разнообразием блюд ужин не мог похвастать: большой жаренный на вертеле индюк на серебряном блюде, пряности в изумительных стеклянных вазах, вареная рыба в глиняных горшках, буханка местного пресного хлеба и пузатая бутылка «Ледогряйля» – редкого восточного вина – с длинным горлышком, которая сглаживала скудность стола.

Пресвитер присел, и только потом епископ занял свое место во главе стола. Волдорт остался стоять.

– Ну что же ты, брат мой? Подходи ближе, присаживайся. Побори свою робость, мы говорим тут как равные, – развел руками пресвитер. – Угощайся.

Он придвинул ближе к Волдорту горшок с ароматной рыбой:

– Отужинай с нами и поведай о своем друге. Во благо церкви мне хотелось бы больше узнать о человеке, который так же, как и мы, борется с Нечистым. И, замечу, весьма усердно и, самое главное, успешно.

Волдорт присел на краешек табурета и глотнул протянутого ему вина.

– Я знаю его давно, – ответил священник, глядя прямо в глаза пресвитеру. – Так уж сложилось, что сначала я спас ему жизнь, не позволив умереть в утробе матери. Затем, много лет спустя, он спас жизнь мне.

Волдорт понимал, что врать не имеет смысла, но говорить всю правду он не собирался. Внимательные глаза пресвитера, за которыми скрывались непонятная сила и острый ум, мгновенно уловили бы ложь. Поэтому священник облек свои ответы в общие фразы, не слишком далекие от правды.

– Мы мало встречались, – продолжил говорить Волдорт, – но всегда были дружны.

– Жаль, жаль, – пресвитер понял, что священник хоть и не лжет ему, но и правды всей не говорит. – Но мы начали разговор поспешно. Я даже не представился. Мое имя кардинал Грюон. Сюда меня пригласил епископ Бонна Ортукский для разбирательства и выявления ведьмы, которая обосновалась в здешних краях. По стечению обстоятельств я оказался рядом по собственным делам, но поспешил, как мог. Однако ваш друг уже избавил людей от напасти. Мне оставалось лишь казнить Нарциллу праведным гневом и растереть ее дух по границе Нейтрали так, чтобы она не смогла вернуться в Радастан. Я искренне обрадовался, когда узнал, что все еще встречаются люди, способные выследить и пленить такого сильного суккуба, как Нарцилла. В такое плохое для всех нас время, когда мощь церкви приходит в упадок. Когда Папа Жонфэ ничего не делает, чтобы этого избежать!

Епископ и Волдорт посмотрели на кардинала: первый – испуганно, второй – с любопытством.– Я не боюсь этого говорить, братья, совсем не боюсь, – пресвитер расслабленно откинулся на спинку стула и вытянул вперед ноги. – Я знаю, что вы думаете точно так же, как и подобает настоящим честным людям, пекущимся о духовном благе. И я хочу возродить прежнюю силу церкви. Вот отчего меня так сильно заинтересовал этот Кйорт. Никогда прежде я не встречался с ним. И слухи о нем расценивал лишь как сказания. Признаюсь – зря. Но сейчас, когда я своими глазами увидел Нарциллу, я стал верить всему, что про него рассказывали чернь и мои доверенные. И в этом заключается большая проблема, брат Волдорт!

Глаза кардинала вдруг сузились и превратись в коварные щелки. Голос стал совсем острым и ледяным:

– Твой друг сбежал из города. О, не говори мне, что это совпадение! Не говори, что он случайно уехал прямо перед приходом напула. И тем более, что кто-то случайно ему помог выскользнуть из города. Я очень сомневаюсь в этом. Разве это не удивительно? Человек, который в одно мгновение мог возвыситься, стать кем-то большим, чем просто одинокий охотник на ведьм, в панике покидает город перед встречей с кардиналом.

Волдорт смотрел в глаза пресвитеру и понимал, что будет очень сложно провести этот ум, что сейчас уже не только его жизнь и жизнь Кйорта, а даже жизнь Лесли под угрозой, и лихорадочно искал выход. Не будь это пресвитер, он бы выпустил наружу силу, которую скрывал от всех, сберегая ее, возможно, именно для такого случая. Но присутствие настоящего служителя, кардинала с Истинной Силой, могло свести все его умение на нет. А Грюон продолжал:

– И этот факт меня очень расстроил и заинтересовал. Почему он бежал? Значит, ему есть что скрывать. Значит, он боится встречи. И теперь я вынужден сам искать встречи с ним любым способом. Я не могу допустить, чтобы по Немолчанию продолжал разгуливать кто-то, способный на такие подвиги, но скрывающийся от посланника Божьего. Мне жаль, брат Волдорт, но мы с братом Бонной решили задержать тебя. Пока мы не собираемся применять к тебе допрос с пристрастием, но если ты будешь упорствовать и не расскажешь нам, куда направился твой друг, а сообщник также будет молчать, то ты понимаешь. У нас есть много средств развязать огромное количество языков.

Епископ ухмыльнулся. Пресвитер вздохнул и налил себе еще вина.

– Разве благочестивый мирянин, уличивший Нарциллу и изгнавший ведьму, не доказал, что он печется о добрых людях, Ваше Высокопреосвященство? – спросил Волдорт. – Возможно, у него были основания избегать встречи с вами, но разве это бросает тень на его поступки?

– Это бросает не просто тень, а непроглядную ночь! – воскликнул пресвитер. – Каковы бы ни были причины, но его сила показательна! Такое знание даруется лишь Высшими духами. Но он бежит от ока церкви, значит, сила его неправедна! И я боюсь предположить самое кощунственное – он питается иными Планами. Далекими от света Живущих Выше.

– И какие бы мотивы ни двигали его талантом, он должен держать ответ перед великим судом Папы! – возмущенно добавил Бонна Ортукский.

Кардинал посмотрел на епископа, тот вдруг смутился и, грохнув упавшим стулом, резко поднялся и вышел из кельи.

– Слушай меня, брат Волдорт. Я не хочу отдавать твоего друга на суд этих старых изгнивших трупов, которые ввергают Немолчание во скверну и уже приготовили для себя место в Радастане. А Живущим Выше нет до этого никакого дела. Доколе они собираются ждать? Доколе продлится их терпение, мне неизвестно. Но мое терпение высохло, как жалкая лужа под полуденным солнцем. Дело Живущих Выше обращено в пыль. Слова их, наставляющие нас на путь, не больше чем звук. Богатства их уничтожаются невеждами и обжорами. А стадо их стережет не добрый пастух, но хищный волк! Я хочу, чтобы твой друг стал на мою сторону и помог мне в этом праведном деле! Сила его подобна моей, а сейчас так не хватает Истинной Силы в восстановлении прежнего могущества церкви! Помоги мне, брат! Скажи, куда отправился твой друг?

В келье расползлось гнетущее молчание. Волдорт, стиснув зубы, изо всех сил не пускал себе в голову скользкие пальцы чужого разума. Через несколько минут Грюон снова заулыбался:

– Сегодня положительно интересный день. Священник маленькой часовни оказывается куда более достойным епископской должности, нежели Бонна Ортукский. И куда более искушенным в использовании Истинной Силы. Ведь так? Брат Волдорт, хочешь, я сотворю твою мечту? Ты станешь епископом в этом могучем городе. Ты сможешь стоять за такое же правое дело, что и я. Ведь мы идем к одному! Я чувствую это. Только скажи, куда отправился твой друг?

– Это не моя тайна, – Волдорт стиснул зубы от накатывавшей боли в голове, от незримой, но непрекращающейся борьбы с пресвитером.

В дверь кельи постучали.

– Входи, брат Хэйл, – кардинал поднялся.

Волдорт также встал. Брат Хэйл, коренастый невысокий человек в черных кожах, зашел в келью и плотно затворил за собой дверь. Его взгляд на мгновение скользнул по Волдорту и остановился на пресвитере.

– Говори свободно, – позволил кардинал.

– Ваше Высокопреосвященство, – простуженным голосом заговорил вошедший, – я нашел того человека, который вывел из города подозреваемого в нечистом колдовстве. Это капитан городской стражи Лесли Камило. Я взял на себя смелость и без вашего приказа доставил его сюда. Он ждет в главной зале, под охраной солдат.

– Прекрасно! – кардинал взглянул на Волдорта. – Все еще не хочешь ничего мне сказать?

На этот раз в голосе не было ни тепла, ни сочувствия. Священник промолчал.

– Хорошо. Сейчас вернется брат Дован…

– Ваша Светлость, – вступил в разговор Хэйл, – не сочтите за дерзость, что перебил вас. Брат Дован не вернется.

Пресвитер вздрогнул и подался вперед. Волдорт с волнением почувствовал на спине скорпионьи ножки приближающихся неприятностей.

– Я нашел его в доме священника Волдорта с вырванной грудной клеткой, размозженным черепом и разодранным горлом. Словно аргосский тигр напал на него – такой глубины раны и с такой силой сломаны и вывернуты ребра.

Кардинал изменился в лице, но терпеливо ждал пояснения, и Хэйл продолжил:

– Я слишком много видел убитых амбой вблизи Аргоссов, когда служил на границе с горами. Такое, вне всякого сомнения, могло сделать только это животное.

– Так вот оно что! – взревел Грюон. – Вот оно что! Все теперь ясно! Брат Хэйл, арестовать этого!

Пресвитер указал пальцем на Волдорта.

– Вести за мной! Теперь я понимаю, почему этот Кйорт скрылся от меня! Неужели он один из тех, кто отравлял веру в церковь еще тогда, когда я только вставал на истинный путь? Аргосский Тигр! Но теперь тебе придется ответить на все мои вопросы, брат Волдорт. Тебе и твоему подельнику Лесли.

Кардинал стремительно шел по коридорам. Его тонкая высокая фигура летела вперед, словно на крыльях. Хэйл толкнул следом Волдорта и пошел последним, держа наготове кривой охотничий нож. Маленькая процессия вышла в главную залу. Лесли, одетый в простую грубую рубаху и кожаные штаны, наспех заправленные в невысокие крепкие сапоги, недоуменно рассматривал вошедших. Капитан нахмурился, когда он понял, что Волдорт – такой же пленник, как и он. Позади него стоял ряд гвардейцев, молчаливых и, на первый взгляд, бесстрастных, как статуи перед колоннами порталов. Хэйл сильным толчком в спину бросил Волдорта вперед. Священник не удержался на ногах и упал рядом с Лесли. Капитан помог ему встать и прошептал:

– Что случилось, отец?

– Беда, Лесли. Большая беда. Жалею, что втянули тебя в это.

Старик оперся о руку Лесли:

– Слушай меня внимательно. У тебя в городе родные и близкие есть?

– Нет, – Лесли нахмурился. – На юге мама и…

– Неважно, – Волдорт потянулся к самому уху Лесли. – Что бы тут ни случилось, беги из города, беги. Скачи к Шинаку через Гиберу, найди Кйорта, скажи, что он в опасности…

– Молчать! – громоподобно крикнул кардинал.

Эхо от его голоса пронеслось по зале. Зазвенели хрустальные украшения на лампадах. Гвардейцы зашевелились и растянули пленных в стороны. Лесли угрюмо смотрел на происходящее, сжимая и разжимая тяжелые кулаки.

– Что бы ни произошло, Лесли! – крикнул Волдорт и неожиданно затих.

– Брат Бонна! – кардинал презрительно посмотрел на епископа. – Не успел я приехать, как раскрыл заговор! Где были ваши глаза? Почему вы не смогли распознать Аргосского Тигра?

– Ваша Светлость, – епископ побледнел, – Аргосский Тигр? Один из тех ренегатов?

– Ты растерял за алчностью и желанием пополнить сундуки златом свои силы, брат? Сам Аргосский Тигр стоял перед тобой! Ты мог в один момент стать таким прославленным, как никогда. Но оказался слеп!

Волдорт снисходительно улыбнулся, больше от безысходности: он даже не будет пытаться развенчать заблуждение Грюона. В другой ситуации настоятель непременно расхохотался бы в голос, предположи кто-нибудь подобное, но не сейчас. Сейчас это глупое предположение, впрочем, вполне обоснованное, подвергало страшной опасности ходящего, который в это самое время должен был безмятежно двигаться к морю, не ожидая погони. А погоня будет. Обязательно будет. Рано или поздно – зависит от того, сколько он сам продержится под пытками и удастся ли ему помочь сбежать гиганту-капитану, который не сможет противостоять кардиналу ни единого мгновения и расскажет тому все, что знает. Понял ли его капитан? Не будет ли медлить в нужный момент? Как подействует сила простого священника на настоящего пресвитера? Достаточно ли времени он сможет вырвать из цепких лап нависающей опасности для Лесли? Отправится ли после этого капитан вслед за Кйортом? Сможет ли найти его раньше кардинала? Вопросы кружились в стремительном танце, смешиваясь друг с другом. Волдорт склонил голову, закрыл глаза, и лишь его губы чуть заметно задвигались, произнося никому не слышные слова.

– Я сейчас же вышлю гонцов к Папе с подробным описанием твоего проступка, – продолжал тем временем гневно говорить Грюон, заставляя епископа все больше съеживаться под тяжелым взглядом, – и он примет решение о твоем наказании, брат Бонна. Ты и без этого крайне небрежно относишься к своим обязанностям, заботясь лишь о внешнем лоске. А сейчас можешь стать невольным пособником возрождающегося врага, который будет прямой угрозой нашей вере, только-только готовой сбросить с себя старые грязные лохмотья. Глава такого прихода не должен был впадать в алчность…

Но епископ уже почти не слышал этих слов. В ушах раздался давно нараставший грохот. Он с испугом посмотрел на лицо кардинала и его двигающиеся губы. Потом отшатнулся и провел ладонями по щекам, боясь ощутить там липкую густую жидкость. Но ничего не было. Звон в ушах достиг особенно высокой ноты, и епископ рухнул на колени, протягивая руки к кардиналу, который, как ему казалось, наслал на него эту беду. Пресвитер удивленно отступил на шаг.

– Прошу, прошу, прекрати это, брат Грюон! – почти кричал епископ, не слыша собственного голоса.

– Прекратить что? – кардинал искренне удивился и резко отдернул локоть, когда его коснулась чья-то рука.

Это был брат Хэйл. По его щекам катились слезы, и тоненькая струйка крови стекала по подбородку.

– Что происходит? – кардинал взволнованно обхватил Хэйла за плечи и, пригнувшись, глянул тому прямо в глаза. – Что происходит?!

– Ваша Светлость, остановите его, – Хэйл указал рукой в сторону дверей.

Кардинал посмотрел в указанном направлении, и удивлению его не было предела. Немногочисленные служители собора и охрана стояли на коленях, хватаясь за уши. Часть лежала ничком, обхватив голову руками. Они корчились и ерзали, издавая нечленораздельные звуки. Лесли пятился к выходу, все еще не понимая, что случилось. Волдорт, шатаясь из стороны в сторону, сложив скрещенные руки на груди, продолжал что-то шептать себе под нос.

– Ты! – взревел кардинал, указывая пальцем на капитана. – Стоять, не двигаться! Силой высшей и гневом праведным, во имя Живущих Выше! Не двигайся!

Лесли показалось, будто воздух вокруг него превратился в тягучий кисель. Стало трудно сделать шаг или пошевелить рукой.

– Беги, Лесли! – раздался пронзительный крик Волдорта, и невидимые мягкие оковы растворились. – Силой Равнин освобождаю тебя. Беги!

Лесли ощутил мощный воздушный поток, который вытолкнул его прочь из собора, едва не повалив.

– Ты! Ты смеешь идти Истинной Силой против меня?! – голос кардинала, отражаясь от стен и пола, возносясь под своды и заставляя даже витражи дрожать от страха, грохотал, как десяток горных водопадов.

Пресвитер взмахнул руками:

– Пади на землю, червь!

– Не надейся, – Волдорт заскрипел зубами от навалившейся на плечи тяжести, которая способна была вогнать по колено в землю даже буйвола, но не смогла заставить пригнуться хилого старика.

Грюон побелел от ярости, и ударил гром. Витражи не выдержали, из свинцовых переплетов со звоном посыпались мириады сверкающих разноцветных светлячков. Застонали крепкие деревянные скамьи. Осколки стекла осыпали присутствующих, но, упав на соборные плиты, не остались лежать неподвижно. Влекомые поднявшимся ветром, они закружились, словно смерч, и понеслись к Волдорту. Священник вскрикнул и в защитном жесте выставил вперед руки. Сгустившийся воздух, словно огромная сосулька, врезался в крутящуюся воронку и разбросал стекло в стороны.

– Равнины, помогите мне! Дайте силу выстоять! – Волдорту казалось, что он шептал, а на самом деле кричал.

Красный ковер под пресвитером задвигался и вдруг резко вылетел из-под ног. Кардинал вместе с епископом и братом Хэйлом не устояли и рухнули на деревянный настил кафедры.

Грюон первым вскочил на ноги и легко смахнул с себя оцепенение. Волдорт, став на колени, воздел руки к небу и без конца повторял:

– Равнины, дайте силу. Помогите мне! Равнины, не оставляйте. Помогите!..

Скамьи начали трескаться и ломаться.

– Равнины? – жутко рассмеялся кардинал. – Вот откуда ты берешь Истинную Силу? Ты поклоняешься Равнинам! Еретик! Но сейчас ты ощутишь настоящую силу!

Обломки скамей поднялись в воздух и зависли, развернувшись рваными краями к пресвитеру. Волдорт махнул руками в его сторону, и тотчас куски дерева со скоростью выпущенной стрелы устремились к кардиналу. Тот легким взмахом расшвырял их в стороны и прокричал:

– Призываю тебя, Всадник!

Волдорт лишь болезненно скорчился и как-то сразу поник. В глазах сверкнула безнадежность. Пол задрожал. Всколыхнулись стены. Яркий свет излился с ладоней пресвитера на землю, словно искрящийся мед. Вспыхнул. Всадник, сверкая натертыми до блеска латами, гарцевал на огромном коне из прозрачного солнечного света. Треугольный щит разбрасывал в стороны сияющие лучи, и горела желтыми переливами длинная пика. Всадник, повинуясь жесту кардинала, опустил пику, направив острие на скрюченного Волдорта, и пришпорил лошадь. Грохот копыт слился с криком священника. Он почувствовал жар в груди, когда его прошивали насквозь, словно прикалывали засохшего жука к бархатной тряпочке. Затем страшный удар. В глазах потемнело, но сознание устояло, дрогнув лишь на миг. Всадник протаранил Волдорта и растворился в воздухе. Старик захотел подняться, но силы оставили его.

– Ваша Светлость, – Хэйл уже поднялся и стоял рядом с кардиналом, – вы в порядке?

– В крепость его. Я потом допрошу еретика, – тихо ответил кардинал неожиданно слабым и осипшим голосом. – Он дал капитану сбежать, но сам уйти не мог. Он принес себя в жертву. И я хочу знать, во имя чего. Живущие Выше видят, что я не вру. И лишь Небеса знают, как я желаю понять, во имя каких демонов или богов он пожертвовал своей силой, пряча ее ото всех и потеряв в одно мгновение в неравном бою. И он наверняка знал, что так и будет…

– Ваше Высокопреосвященство? – Хэйл все еще стоял рядом.

– А? – пресвитер понял, что высказал свои мысли вслух. – Ничего, брат Хэйл. Ничего. Если Лесли успел выскользнуть из города, я не смогу выследить его. А пока отведи брата Волдорта в крепость. Посадить его в яму.

– А если он опять…

– Брат мой, не волнуйся. Всадник ударил его. Он не сможет сотворить ничего подобного еще очень долго. И сейчас он лишь обычный старик-священник, – кардинал говорил так тихо, что слышать его мог лишь брат Хэйл.

– Может, все-таки перекрыть выход из города и прочесать стоки и трущобы? Если капитан не успел… – так же спокойно спросил Хэйл.

– Хорошо, сделай это, – ответил Грюон. – Хотя я уверен, что затея тщетна. Он знает Ортук, как свою ладонь. Скорее всего, он уже за стенами города. В такую темень гнать его по лесу нет смысла. И у него в запасе будет ночь. Займемся этим на рассвете. А сейчас отведи этого еретика в крепость. Еды и питья не давать.

Хэйл поцеловал рукав кардинала и, сделав два шага, остановился.

– Ваше Высокопреосвященство, я нашел кое-что интересное у этого священника. Я прикажу, вам доставят.

– Хорошо, – утомленно сказал пресвитер и, повысив голос, добавил: – Смотри, чтобы в яме он оказался лишь с крысами и вшами!

Брат Хэйл кивнул. Стремительно подошел к Волдорту, схватил его за шиворот и рывком поднял на ноги.

– Вы трое пойдете со мной! – прикрикнул он на ошалевших гвардейцев. – Остальные – охранять Его Светлость!

Хэйл наклонился к Волдорту и уколол между лопаток кончиком ножа:

– Топай, старик, и без фокусов. Иначе я освежую тебя, моргнуть не успеешь.

Волдорт, почувствовав сильный укол, лишь улыбнулся и оглянулся. Но посмотрел он не на своего конвоира, а на бледного и едва стоящего на ногах Грюона. В его глазах блеснула веселая искорка.

– Воистину, разница меж умом и мудростью иногда бывает размером с Алудорскую расселину, – произнес он. – Я проиграл, но победил.

Священник, превозмогая ломящую суставы боль, которая стремилась скрючить его в подобие дохлого паука, выпрямился и гордо вышел.

8.

Лесли бежал по улочкам города, больше похожим на щели в скалах. Яркий месяц освещал каменные постройки и булыжники, покрытые скупой моросью первого весеннего дождя. Позади слышался топот трех гвардейцев, заметивших выбегающего из собора человека. Против них Лесли не имел ничего личного. Более того, мог отдать им должное: они не растерялись и выполняют свои обязанности с настоящим рвением. Но от погони нужно было избавляться, и как можно скорее. Капитан даже наполовину не понимал происходящего, но что-то ему подсказывало, что попасть в руки кардинала еще раз будет огромной ошибкой, сейчас даже большей, чем та, которую он совершил, выведя из города Кйорта. Ведь мысль о том, что стоило незаметно привести еще два-три напула к воротам, и охотник на ведьм оказался бы в капкане, а он, Лесли, непременно получил бы повышение, уже посещала капитана. Однако думать о том, чего не сделано, теперь не стоило. Тем более Лесли был почти уверен, что, если бы ему дали вторую попытку, он поступил бы точно так же. А сейчас нужно было избавиться от преследования, иначе из города не выскользнуть.

Капитан немного замедлился, оглядываясь назад. Его заметили, судя по нескольким выкрикам. Лесли нырнул во мрак очередной узкой улочки и замер в тени нависающего балкона. Пропустил двух гвардейцев и резко схватил за шиворот проносящегося мимо третьего. От неожиданности и сильного рывка солдат, словно подкошенный, рухнул спиной на камни. Лесли, не дав тому опомниться, кулаком вырубил его, схватил выпавший из его рук меч и выпрямился во весь рост, направив оружие на «Городских псов».

– Я ничего не имею против вас, – быстро и негромко заговорил он. – Забирайте товарища и уходите.

– Капитан, – ответил первый из них, подходя и прикрываясь щитом, – вы знаете, что мы не можем так поступить…

Со стороны собора послышался леденящий звон разбитых витражей. Лесли воспользовался тем, что солдаты отвлеклись, и со страшной силой ударил по выставленному вперед мечу гвардейца. Оружие с обиженным звоном покатилось по улочке. Капитан, откинув в сторону свой меч, ухватился руками за щит пытающегося отступить противника и рывком отобрал его. Второй солдат едва успел уклониться от пущенного в него сильной рукой треугольного куска железа с гербом города. Щит угодил в стену и оставил там широкую выбоину. В окнах ближайших домов начали появляться огоньки свечей.

– Не преследуйте меня, прошу вас! – воскликнул капитан. – У вас есть семьи, а у тебя, Гир, растет замечательная маленькая девочка. Просто дайте мне уйти!

Солдаты переглянулись и отступили к стене, давая капитану проход.

– Вы поступили правильно, – похвалил их Лесли.

– Не уверен, что вы поступаете так же, капитан, – ответил Гир. – У вас около десяти минут. Потом мы поднимем тревогу.

– Этого будет достаточно! – капитан со всех ног бросился дальше, на ходу подняв с земли меч.

Он четко представлял, что ему нужно делать. Под городом есть сток. Туда сбрасываются нечистоты и сбегает вода с улиц. И этот сток ведет за пределы города. Лесли подбежал к толстой железной решетке, ведущей в канализацию, и смачно выругался сквозь зубы: он совсем забыл про крепкие замки. Лезвие меча было слишком широким и не пролезало в дужку, лишь нервно скрежетало. Капитан лихорадочно огляделся и увидел большой булыжник, выступающий из уличной кладки. Вывернуть его оказалось делом нескольких секунд и пары сломанных ногтей. Лесли размахнулся и грохнул камнем по запору. По улочке покатилось гулкое эхо. Замок устоял. Капитан прорычал проклятие и несколько раз со всего размаха ударил булыжником по скобам запора. Камень раскололся, но задачу выполнил: дужка замка не выдержала. Лесли схватился руками за решетку и потянул. Мускулы собрались в тугие узлы, загудела спина, словно тяжелая тетива баллисты. Решетка нехотя приподнялась, замерла на мгновение и с лязгом отошла в сторону. Лесли не стал отбрасывать ее далеко. Он протиснулся в образовавшуюся щель, оцарапав грудь и спину, и завис на узкой скользкой лестнице, ведущей вниз. Помогая себе утробным рычанием, вернул решетку на место. Разбитый замок заметят, но не сразу. А вот отодвинутую решетку обнаружат непременно.

Под ногами хлюпало, а зловоние, сочившееся из решеток и наполнявшее узкие улочки, подобные этой, стало настолько сильным, что глаза у Лесли в один момент наполнились слезами. Капитан пошарил по стене и нашел, что искал: готовый факел с привязанным к нему огнивом.

– Молодцы говночерпии, сообразительные парни, – буркнул он, – я-то думал, что придется на ощупь говно месить.

Огонь разогнал темень и притупил вонь, но Лесли все-таки обмотал нижнюю часть лица обрывком рубахи. Покрутился на месте, определяя направление движения, и, стараясь не смотреть под ноги, широким шагом пошел по узкому тоннелю к восточной части города. Сброс, конечно же, был перегорожен массивной вертикальной решеткой и заперт на большой навесной замок, но Лесли это не могло остановить. Этот замок с широкой дужкой он легко сорвал при помощи меча, использовав его как рычаг, и выбрался за пределы города. Лесли погасил факел, пригнулся и, стараясь держаться в тени яркой луны, с трудом перебрался через ров, потеряв при этом клинок, бегом пересек широкую вырубку и скрылся в лесу.

Мирное покачивание ветвей действовало успокаивающе. Где-то ухнул филин, выследив добычу, и по лесу тихо прокатился плотный звук крыльев. Капитан перевел дух, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Куда же теперь? Без коня, без денег, без оружия. Волдорт просил догнать и предупредить Кйорта, но пешком и без средств это сделать невозможно! Лесли приуныл и опустился на землю, опершись о толстый ствол сосны. Закрыл глаза: следовало успокоиться. Сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Вдох, медленный выдох. Вдох, выдох. Снова хрипло крикнул филин. Конечно же! Капитан хлопнул себя ладонью по лбу: рядом живет местный егерь. Он одинок и нелюдим, но дело свое знает. У него непременно есть и конь, и оружие, и одежда: лесничий был немногим ниже Лесли, но упитаннее и шире в кости, так что его одежда могла прийтись впору. Ведь он не откажет капитану «Городских псов», подвергшемуся нападению бандитской шайки. А если откажет, у Лесли есть пара тяжелых аргументов, называемых кулаками.

Беглец поднялся на ноги и энергично зашагал прямо через бурелом к домику егеря. Ярко светившая луна не давала сбиться с дороги, которую мог разглядеть лишь тот, кто знал о ее существовании. Тропинка, петляя, неожиданно выбежала на поляну и растворилась в жухлой прошлогодней траве, сквозь которую пытались пробиться первые зеленые ростки.

На фоне лунного неба конек на крыше домишка напоминал растопыренные когти большого таинственного зверя. Лесли не таясь вышел на прогалину и уверенным шагом направился к дому. Почерневшие бревна во многих местах уже поросли мхом, а крепкая дверь уныло висела на верхней петле, поскрипывая под редкими порывами ветра. Капитан насторожился.

– Эй! Есть кто? – негромко позвал он. – Это говорит капитан Лесли Камило.

Нет ответа.

– Нурнэн, ты дома?

В ответ снова тишина.

Лесли осторожно заглянул в дом. По стенам, как обычно, висели шкуры, несколько луков, колчан со стрелами. Простой земляной пол, стол со вкопанными ножками, несколько тяжелых стульев, неуклюжая, но надежная печь. В маленькие оконца, затянутые бычьими мочевыми пузырями вместо стекла или слюды, проникал тусклый свет луны. В печи все еще потрескивали языки пламени, пытаясь до конца сожрать толстое еловое полено. Необычным в этой мирной в общем-то обстановке был лишь труп самого егеря. Грузное тело лежало у самой печи лицом вниз. Но Лесли был уверен, что этот тяжелый торс, разбросанные в стороны руки-оглобли и короткие мускулистые, неестественно подвернутые ноги принадлежат Нурнэну. Вечно недовольному и бурчащему, но сейчас непривычно молчаливому и спокойному. Лесли, ожидая нападения какого угодно противника и с какой угодно стороны, на полусогнутых ногах, со скрюченными пальцами, готовыми вцепиться в горло врагу, подошел к телу егеря. У его левой руки (Нурнэн был левшой) сиротливо лежал короткий меч со слегка выщербленными краями и ободранной рукоятью, но в умелых руках все еще способный рубить и разить насмерть.

Лесли схватил оружие и мгновенно почувствовал себя спокойнее, хотя он был уверен, что убийца уже покинул это место. Иначе начальник караула в худшем случае покоился бы рядом с егерем или – в лучшем – бился бы с врагом голыми руками. Капитан перевернул труп лицом вверх. Горло вырвано, грудная клетка разодрана могучими ударами когтистой лапы. Наверное, их понадобилось всего два-три, чтобы переломать все ребра и вырвать грудину.

– Что за изувер мог сотворить такое?! Да и человек ли сделал это? – воскликнул Лесли, мгновенно покрывшись мурашками и холодным потом: приди он немного раньше и застань убийцу, даже с его силой вряд ли одержал бы победу.

– Теперь уж точно запишут это душегубство на мой счет! Сделают это только ради того, чтоб не страшить мирян неведомым зверем.

Лесли, испугавшись собственного шепота, вжал голову в плечи, словно ожидая нападения в спину, и огляделся. Ни одна тень не дернулась. Даже воздух, казалось, прекратил двигаться по дурно пахнущей сыростью, старостью, а теперь еще и смертью хижине. Лесли зажег большую масляную лампу – в таком старом доме вещь дорогую и удивительную. Желтые пляшущие круги света разбежались в стороны, выхватывая из темноты новые детали обстановки: большой, грубо сколоченный сундук и старинный, мастеровой работы шкап из красного дерева с удивительно искусной резьбой на дверках и золотыми уголками.

– Вот так старик-бородач! Ходил в рванье, а дома держал произведение искусства, – Лесли усмехнулся и раскрыл дверцы шкапа. Пустой.

Капитан удивленно почесал гардой меча у себя за ухом и подошел к сундуку. Среди скомканных и брошенных в него как попало вещей он подобрал себе хороший походный костюм, пришедшийся почти впору, и пару крепких сапог. Также на дне сундука затаился тяжелый кошель, почти доверху набитый серебром.

– Так он еще и богатей! – Лесли рассмеялся. – Вот так-так! У обычного егеря денег столько, сколько многим не заработать за полгода. Видать, не просто ты тут зверушек подкармливал да охоту снаряжал. Но поскольку все одно твой труп на мой счет запишут, да и без надобности теперь тебе кошель этот, я возьму. Не возражаешь, Нурнэн?

Егерь не возразил.

– Ну, раз ты не против, я тогда возьму еще пару рубах подлатных. Вон, я вижу на дне сундука, ты в них отличный бахтерец завернул. Да и кольчугой не побрезгую. Жаль, что меч у тебя только один. Зато наверняка есть хорошая лошадь.

Лесли вышел из хижины и, хоть про себя давно решил, что убийца уже далеко от этих мест, настороженно осмотрелся. Все так же тихо и спокойно. Филин не унимался, продолжая пугать зайцев и мелких грызунов. Капитан вывел из стойла доброго вороного тяжеловоза, снарядил и одним махом вскочил в седло.

– Несчастье и смерть от убийц одного обернулось надеждой на спасение другого, – прошептал Лесли. – Кому-то должно было повезти. Возблагодарю вас, Живущие Выше, сразу, как доберусь до храма.

Капитан пришпорил лошадь и скрылся в густых темных зарослях. Луна, в последний раз взглянув на поляну, словно утомилась зрелищем и закрылась пухлой мягкой тучей, окрасив ее края в грязно-белый цвет. Лесли направил коня южнее, в сторону от дороги на Гиберу. Волдорт успел сказать, как двинется Кйорт, и единственный способ его нагнать – срезать путь. Минуя прибрежный рыбацкий город, который снабжал ближайшие земли рыбой, всадник сразу направился по южной дороге в направлении Шинака. Только так у него была возможность предупредить охотника на ведьм. А уже после с тяжелым кошелем можно вернуться в свои родные места, к матери. Денег хватит, чтобы обновить и расширить хозяйство. И, Небо позволит, не придется больше ходить в дозоры по городу, ловить контрабандистов и татей. Добрый конь и крепкий плуг куда ближе сердцу Лесли, чем служба.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Маленький дурно пахнущий зверек из Кольца Планов. Здесь: Урод (йеррук).

Вернуться

2

Приветствую(йеррук).

Вернуться

3

И я приехал (йеррук).

Вернуться

4

Успокойся (йеррук).

Вернуться

5

Достаточно (йеррук).

Вернуться

6

Интересно (йеррук).

Вернуться

7

Паскуда (йеррук).

Вернуться

8

Прощай (йеррук).

Вернуться

9

Очень хорошо! (йеррук)

Вернуться

10

Ходящий? (йеррук)

Вернуться

11

Ты же йерро? (йеррук)

Вернуться

12

Одинокой крепости (йеррук).

Вернуться

13

Весперо, низший вампир (йеррук).

Вернуться

14

Ходящий Феррронтарг (йеррук).

Вернуться

15

Молодец! (йеррук)

Вернуться

16

Человек (йеррук).

Вернуться