Андрей Караичев
Гроза над скудельницей

Глава 1. За дождливый горизонт

Невыносимо просиживать дома, делать уроки, слушать лекции в институте и т.д. зная: где-то, без тебя сейчас гуляют, веселятся. Тусовки, вечеринки, постоянные пьянки, поцелуи, ласки перед рассветом – вот оно, счастье! Пусть мне стукнет восемьдесят лет, правнуки сдадут в дом престарелых, и я не смогу дышать без кислородного баллона… всё равно – продолжу гулять и вкушать запах свободы!

Шальные мысли молодости, кто из нас, не испытывал их? Подобным образом рассуждала Екатерина Раскова, – «Девочка – отрыв», – звали её друзья; ни одно весёлое мероприятие не обходилось без юной «зажигалки». Когда с ними ещё жил старший брат, Евгений, Катя не могла взять в толк – как он, относительно молодой (28 лет) человек, придя домой после работы, берёт банку пива, ложится на диван и смотрит телевизор? На звонки друзей отвечает, – «Я занят, в другой раз встретимся». На претензии сестры Женя отмахивался, – «Подрастёшь – поймёшь. В твои годы таким же был, сейчас не тянет никуда. Жениться пора, да семьями дружить – самое то».

Едва девушке стукнуло двадцать два года и она, проснувшись после очередного затяжного веселья, поняла – всё! Вмиг переменились взгляды. Словно черпаком по затылку дали – гулять желание пропало мгновенно – «бабушка отшептала». Первоначально думала – пройдёт, просто организм устал или своеобразный похмельный синдром, ан нет. Делалось лишь хуже.

Екатерина постепенно стала «тихо ненавидеть» посторонних людей, большое скопление народа, будь то очередь в магазине или толкучка в общественном транспорте… тусовка дома у друга, где половину гостей видишь в первый (и дай бог) последний раз.

«Россия – огромная страна, необъятные просторы, а всех тянет в города-миллионники, хуже муравьёв!» – Вечерами, сдерживаясь, чтобы не накричать на медленно ползущую очередь в супермаркете, сердилась Раскова.

«Болезнь» прогрессировала: компьютер, телефон, да и мысли Кати, заполонили картинки с одинокими домами на необитаемых островах, землянками в лесу, брошенными деревнями. Любимые фильмы сошли на задний план перед просмотром каналов с блогерами-странниками, что путешествуют по разным заброшенным местам.  Девушке хотелось одиночества, тишины. Особенно тоска одолевала весной, когда вокруг всё расцветало, пахло природой, шёл лёгкий дождик, первые раскаты грома… находиться в городе становилось просто невыносимо! Она стала бояться: у неё развивается аутизм (или в том духе), обратилась к специалисту.

Психологи… лекари души. Екатерина не доверяла им, считала проходимцами и чуждым элементом русскому характеру. Нужно иметь хорошего друга или подругу, бокал вина или глинтвейна, откровенная беседа в расслабляющей обстановке, лучше на природе – вот оно, настоящее исцеление спутанных мыслей и расшатанных нервов. А психолог… спасает, пока беседуешь с ним, только выйдешь из кабинета – конец! Меланхолия одолевает с новой, превосходящей силой.

Тем не менее одна женщина, дала дельный совет, внимательно выслушав пациентку.

– Знаете, – говорила Елена Васильевна, человек, чьи стены вместо обоев увешаны различными дипломами и наградами по психологии, – признаюсь, подобные терзания более присущи сильному полу. Мужчинам, в молодом возрасте примерно до 25 – 27 лет, хочется податься в отшельники, уйти жить в тайгу… чтоб у девушки… вы первая на моей памяти. Однако совет вам дам тот же, что им. Не торопитесь с поспешными решениями: уйти успеете всегда. Вы работаете или учитесь?

– Учусь на пятом курсе «РГСУ», ещё подрабатываю у приятеля отца.

– Замечательно. – Поправив на носу очки, необходимости в которых не имелось (для солидности), улыбнулась психолог, – доучитесь, возьмите отпуск и попробуйте сперва, на неделю или две, поехать в глухую деревню, дачу… не совсем лес, но для представления полной картины, что вас ждёт при жизни «отшельником» вполне достаточно.

Екатерина задумалась, сильно сжав силиконовые шарики в руке.

– У бабушки дача была когда-то, последнее время снится часто. Когда старушка умерла, лет двенадцать назад, огород забросили, может, туда поехать? Если там ещё не всё развалено, восстановить? – В голове Расковой собирался план по реставрации огородного домика, настроение резко поднялось.

– Прекрасная идея! Советую пока тщательно подготовиться, составить список необходимого, что следует с собой туда брать, с чего начинать ремонт, возможно, одного этого будет достаточно. Если нет, тогда поезжайте, проведёте некоторое время на природе и заверяю, все ваши мысли про «отшельничество» – рукой снимет. Быстро соскучитесь по цивилизации, общению с людьми.

– Спасибо, – Катя уже не слушала специалиста, душой она отправилась на отдых, – вы мне очень помогли, не ожидала. До свидания. Лучше – прощайте.

С тех пор Раскову согревали мысли и «процесс» подготовки к отбытию на заброшенную бабушкину дачу. Девушка сидела на парах или в скучном офисе, всегда что-то рисовала, отмечала в блокноте – не могла дождаться, когда закончится учёба, она получит диплом и, уволившись с осточертевшей работы, отправится туда, где больше года находится душой, в место, которое снится почти каждую ночь.

К сожалению, заветную поездку пришлось отложить ещё практически на год, до следующей весны. Тому способствовали семейные обстоятельства, навалившие кучей на другие жизненные трудности. Оттого желание поскорее вырваться на сады, остаться наедине со своими мыслями, ветхим домом и природой, возрастали ежедневно.

Екатерина, девушка симпатичная, не сказать – «красавица глаз не отвести»; вполне приятная на внешность, среднего роста, слегка склонна к полноте, но занимается спортом и не запускает свою фигуру до отчаянного состояния. Лицо округлое, щёчки пухлые с румянцем и аккуратной родинкой на правой стороне; курносая, глаза карие, волосы тёмные, стрижку предпочитала под каре.

В своей компании (до прекращения гулек) Раскова считалась далеко не самой прекрасной девочкой на вид, а вот популярной – да. Парни тянулись к ней, это служило огромным поводом для зависти подруг… потому что Катю предпочитали не за облик сказочной принцессы, пышную грудь или нечто в том роде… за характер, человеческие качества. Согласитесь, причина для ревнителей далеко не беспочвенна. Екатерина умела дружить, не врать по ничтожным пустякам, найти общий язык, поддержать абсолютно любую беседу и всегда, если требовалось – готова броситься на помощь. Особенно многим нравилось, что она в быту, в обычной обстановке, оставалась простой девушкой, в меру вредной, капризной и брезгливой; когда ситуация становилась критической, например, поломалась машина в глухом поле, на улице гроза, кругом грязь и необходимо пилить пешком – мгновенно менялась. Отрывала без сожаления каблуки и смело делала, чего требует ситуация, без лишних истерик, слёз. Потом, когда приходили домой, конечно, могла потрепать нервы тем, из-за кого попала в нестандартное положение… то скорее порядка для, а не вредности ради…

Последний месяц, начальник, хороший приятель отца, принялся уделять Расковой отдельное внимание, едва ли не тонко намекая на дела постельные. Признаться, девушке льстило, когда на неё «клали глаз» мужчины немного старше возрастом, солидные, обеспеченные… не настолько же! Максим Романычу перевалило за тридцать пять, в то время как ей самой неполных двадцать четыре. Отсюда произошёл конфликт с отцом, Иваном.

Екатерина не знала, как намекнуть папе, мол, – «Поговори с товарищем, он меня к сожительству склоняет!», – оказалось… батя в курсе и сам не против! – «Романыч состоятельный и культурный человек! Немного пошловат, да ты его исправишь. Не женат, детей нет, денег полно – отличная партия!» – твердил папа. Обиделась тогда Катя сильно, очень…

Иван понял свою оплошность и долго не мог выпросить у дочери прощения. Он догадывался: у девочки появилось увлечение, связанное то ли с туризмом, то ли ещё чем, не просто же она второй год ходит по магазинам: «Рыболов», «Турист», «Охотник»; да и посещает аналогичные сайты в интернете. Решил сыграть на этом, сблизиться, помириться с ненаглядной дочуркой. Сына вот упустил, разругались: Женька пару лет назад уехал в братскую Беларусь, в Минск, женился, а отца с матерью не позвал на свадьбу, одна Катя ездила… дочь теперь хоть сохранить надо.

Подобрав вечер, когда у Екатерины было более или менее хорошее настроение, связанное с долгожданным увольнением от его приятеля, Иван начал искать подходы к младшенькой.

– Что за увлечение у тебя? Палатки смотришь, спецодежду, ножи… у Женьки, брата твоего, подобное вспыхивало году в две тысячи седьмом-восьмом, когда он в «Сталкера» переиграл.

– Бать! – Скорчила гримасу и отмахнулось рукой Катя, показывая, чтобы не дошкурял, – тебе заняться нечем? Иди, наверное, дальнобойщики заждались.

– Зачем напомнила? – Серьёзно расстроился Расков и, взяв табурет, поставил его возле компьютерного кресла дочери, – я мириться хочу. Был неправ – каюсь! Что мне сделать, чтобы ты меня простила? Руби сплеча – не жалей плешивой головы.

Девушка свернула окно с браузером и на мониторе показалась ветхая изба отшельника таёжных краёв.

– Да… помощь твоя не помешает. Для начала: ты до сих пор «торчишь» подарок на день рождения, забыл?

– Нет! Сама сказала: «Придумаю, дам знать!» – Вот и жду… надумала?

– Подари мне… генератор.

– Кого?!

– Топливный ге-не-ра-тор. – По слогам прочеканила Катя, – для света короче.

– Хоть не «Пёрышко Финиста ясна сокола»! Тебе он зачем?

Подумав немного, Екатерина решилась рассказать отцу за давнюю задумку. Во-первых, – страсть, хотелось с кем-то поделиться планами; во-вторых, – помощь отца необходима в вопросе переезда на дачу.

Дослушав идею дочери, батя, мягко говоря – удивился; почесав залысины на голове, Иван наконец «обрёл дар речи».

– Катюш… слушай, может, лучше к брату в Минск? Я думал, меня сложно чем-то удивить, но…

– Папа!

– Ладно-ладно! – вскочил Расков со стула, словно дочь могла его ударить, – понял. Ты вся в мать: переубеждать бессмысленно. Давай, просвет между досмотрами на работе выпадет, я тебя отвезу… обещаю, не позднее следующей недели. Не может же ЮТУ (Южное таможенное управление) нас постоянно терроризировать. Только обещай, если сделаю, что велишь – прощаешь меня безоговорочно!

– Договорились… пап.

Отец Екатерины, Иван Васильевич Расков, являлся редчайшим, если не уникальным случаем, когда человек не пропил свой бизнес, напротив – из алкоголика поднялся в уважаемые люди (естественно, завязав со спиртным). Иронично: первые деньги и путь к успеху Ваня сколотил на… фекалиях. Да, на птичьем помёте. В конце 90 – х годов устроился работать скотником на полуразрушенную ферму, уставший от скандалов с женой по поводу тунеядства. Там, убираясь ночами за птицами и коровами, ему с похмелья пришла в голову мысль, – «Почему не попробовать продать это пахнущее «богатство» на удобрения?» – подействовало. Постепенно, складывая рубль к рублю, Расков нашёл: богатеть, копить деньги, вести им счёт и тратить на нужные вещи, а не пропивать, «вставляет» его куда больше. Со временем подался в ВЭД (внешняя экономическая деятельность), обзавёлся таможенными представителями, гнал в экспорт и импорт множество товара, деньги пошли рекой. А жена «пилить» не перестала, словно являлась потомком пресловутой старухи у «разбитого корыта». Иной раз, нервы трепала так, что, Катя сама поражалась, – «Почему отец её терпит?! Это невыносимо!» – Разгадка проста – чувствовал вину перед женой и понимал: в её пошатанной психике виноват в первую очередь он сам… да больше и никто. Когда он пил, не просыхая, Тамара ж его не бросила: тянула, кормила, обстирывала… разве мог он её винить теперь и тем более развестись? Нет, ни в коем случае! Тем более, любил по-настоящему.

Неделя, что батя просил обождать, а после он отвезёт на бабушкину дачу, для Екатерины выпала одновременно: тоскливой, в томительном ожидании и, приятной. Ведь сейчас, стартовала «финишная» подготовка к поездке, причём – настоящей, с обозначенным сроком. Не как раньше, – «Обязательно поеду в обозримом будущем». Знаете, это когда суета перед праздником – порой слаще самого праздника.

Вечером, с нетерпением ожидая утра, чтобы поскорее отправиться в магазин за необходимыми для «отшельничества» вещами, Раскова надумала написать на соответствующем сайте, где прослыла завсегдатаем. – «Всё – я решилась и через неделю окажусь на природе, возьмусь восстанавливать «домик из детства». – Естественно, девушка разумно умолчала о точных координатах, куда направляется, в целях безопасности – мало ли дураков на свете? Обозначила лишь, что, СНТ «Пионер» расположено где-то среди степей Ростовской области.

Отзывы единомышленников не заставили долго ждать: посыпались комментарии с дельными советами, восхищениями других девушек: «Супер! Молодец, что решилась, мне духу бы не хватило одной поехать, только в мечтах!». И, само собой, хватило негатива, на который Раскова не обращала внимания: привыкла к такого рода возмущениям. Типа, – «Твоё дело детей рожать и у плиты стоять!», «Что, в Ростове мужики перевелись, раз девки в поле бегут?», «Достали эти «сильные» бабы! Во времена моего деда-казака, за такое бы пластом шашки дали по башке, дурь вся из головы и вылетела!», «Чтоб тебя там убили, изнасиловали и съели! Остальным неповадно станет тогда из себя Лару Крофт корчить!» – и прочая чушь.

Раскова умудрилась найти номер председателя СНТ «Пионер», больше часа разговаривала по телефону с милой, чересчур болтливой женщиной. Та вспомнила бабушку, вроде и саму Катю, поведала о новостях за последние лет десять, предупредила: пока ещё заброшенный домик Екатерины расположен на обесточенных линиях, столбы повалены, электричество подводить дорого. Не удивила – Екатерина примерно так и думала. В целом, председатель добродушно заверила, – «Приезжай деточка, жду! Прям бери и живи, с деньгами позже разберёмся, людей мало у нас в товариществе, тебе рады окажемся, приезжай. Встречу, всё расскажу, может, помощника тебе сыщу тута даже! Магазин в посёлке за скудельницей есть, так что за еду не переживай, с голоду не помрёшь. Тады, наберёшь меня перед приездом, дабы собралась и встретила, хорошо?»

Казалось, столько раз скупила и собрала в мыслях нужное для этой поездки ранее, а сейчас, стоя посреди магазина со спортивно-туристическими товарами, Раскова растерялась. Хотелось купить и взять с собой всё сразу! Огромное разнообразие. «Сохраняй хладнокровие, бери самое необходимое, остальное при возможности дополнишь». – Вспомнила девушка совет одного бывалого путешественника.

Из одежды приобрела камуфляжный костюм, маскхалат, резиновые сапоги, дополнительно купила у подруги кинолога из милиции качественные берцы, кои той привёз друг из Грозного; три целлофановых дождевика, естественно, нижнее бельё, майки, свитер. Дорогой нож с красивым чехлом и флягу для воды в комплекте с ним. Аптечку взяла готовую в магазине, сверху набрав побольше бинтов и лейкопластырей с антисептиками. Спальный мешок прибарахлила, хотела ещё палатку, после передумала: «В крайнем случае шалаш сделаю, да и без неё быстрее домик восстановлю, а то в машину всё добро не влезет». Надувную подушку, одеяло, плед, постельное бельё, полотенца, салфетки влажные и обыкновенные, одноразовую тару и посуду для приготовления пищи на костре, мангал в придачу; термос. Мыльные и туалетные принадлежности; коробок с «дихлофосом», много других средств от насекомых, в первую очередь клещей и комаров.

Долго не могла выбрать водонепроницаемые, противоударные часы – ошеломляющий ассортимент! Хоть на обе руки по десять штук надевай. Ещё захватила презервативов… нет – не для этого. Использовать их в качестве доступного чехла к тому же телефону или что ещё боится влаги… рыбаки научили.

Позаботилась о бытовом запасе: спички, зажигалки, свечи, фонарик и «летучую мышь» с керосином; портативную солнечную панель для зарядки планшета, камеры, колонок и прочего. Из продовольствия собрала пива, вина, водки (не пить, «валюта» же), три армейских сухпайка нового образца, галет, лапши и картофеля быстрого приготовления; сахар, соль, консервы, шоколад, кофе, чай и много чего другого. В том числе сухого корма для животных, – «А что? Вдруг заведу там зверушку, кошечку или собачку, чтобы не так скучно было, еда не помешает им!»

На «закуску», чтобы вконец добить отца, который устал всё это грузить в машину, захватила свой строительный ящик с практики и кучу тетрадей, листов, исписанных на учёбе. Мечтала просто, когда высиживала на парах или ночами потела над курсовой, как она, на природе, станет с радостью их сжигать на костре… а если есть возможность, нужно делать так, чтобы мечты сбывались.

– Надеюсь, это всё? Иначе бате некуда самому станет залазить. – Задыхаясь от физической нагрузки, вполне серьёзно поинтересовался Иван перед отъездом, – знал бы, что ты такая «запасливая», грузчиков с работы вырвал.

– Да, пап. Чувствую, много ещё забыла… не беда! Тётя Ира… председатель, сказала, покажет, где у них магазин за кладбищем есть, там докуплю.

– Помчали! – Выплюнув так и не закуренную сигарету, махнул Расков рукой, – скоро светает.

Выехали около четырёх утра, специально, чтобы без проблем покинуть Ростов на Дону и не торчать в пробке по «М4» возле Шахт из-за вечного ремонта дороги. У бати много работы выдалось последние месяцы, время в его случае в прямом смысле означало – деньги. Да и по области, ближе к границе с Украиной обещали к вечеру проливные дожди, следовало поторопиться, чтобы встретить непогоду во «всеоружии».

Как назло, у Ивана сейчас случилось обострение болезни почек, злоупотребление спиртным из прошлого давало о себе знать, а в такие моменты, лицо мужчины отекало, он становился похож на вокзального алкаша в дорогом костюме, чего несказанно стыдился. Деловые встречи-то проходили с солидными людьми, в том числе из-за границы.

Половину дороги провели в тишине. Екатерина, прислонив темноволосую голову к стеклу, наблюдала за вольными казачьими степями, пролетающими за окном, вспоминала прошлое: детство, бабушку, дачу. В начале нулевых, ещё до переезда в Ростов, когда отец сильно пил, дома гремели вечные скандалы и ребёнок не знал, куда от них спрятаться, приезжала старушка, Василиса Семёновна. Брала внучку на руки, несла на автовокзал, откуда на автобусе они порядка часа ехали за город – на дачу. Катю всегда укачивало в душном салоне «Скотовоза», сколько раз старалась не спать, следить за дорогой, ведь так интересно! А не получалось, тишина и спокойствие после домашних ссор, моментально «выключали» девочку. Ох и обижалась она на бабушку, что та её никогда не будила, пока красный или жёлтый «ЛиАЗ-677» не остановится на конечной остановке. – «Приехали! Ещё пять минут и очутимся на саде» – говорила Василиса Семёновна ребёнку.

Далее недолгая дорога, по ней бабушка обязательно медленно шла, разговаривая бесконечно с подругами о разной ерунде, в автобусе же не наговорились! Затем, наконец-то, проходили через калитку в ухоженный огород – лучший тогда во всём СНТ! Открывали домик, в нём слегка пахло сыростью, отдавало прохладой; раскладывали привезённые вещи, грели чай на спиральной печке, после бабушка шла на вечерний полив. Катя играла в саду или помогала старушке, в ожидании, когда соседских ребятишек отпустят погулять на песочницу, а если повезёт, обязательно в сопровождении взрослых – на пруд. Главное – тишина! Здесь не было пьяного отца, истерик матери, стука соседей по батарее, уставших выслушивать ежедневные склоки. В детстве для Екатерины дача являлась крепостью, оплотом, защитой от всех раздражающих факторов страшного, взрослого мира.

Больше десяти лет девушка не показывалась здесь, до прошлого года особо не тянуло, снилась дача иногда, когда сильно уставала на учёбе или работе, не более. Сейчас, предвкушая скорый приезд, в душе защекотало, повеяло приятной ностальгической грустью.

– Подождала бы месяцок! – Нарушил тишину отец, – я погоду смотрел, ужас просто. Сейчас май на подходе, там всегда ливни, надо было в конце июня ехать, утонешь в грязи.

– Я именно этого и желаю, – полезла девушка назад, искать в рюкзаке минеральную воду.

– Вся в мать, ей-богу! Это сейчас она такая, из-за меня превратилась в злюку. А в твои годы, ещё до свадьбы, точь-в-точь ты. Тоже поругается с родителями, учешет куда-то в поле или на Донец, еды возьмёт, ждёт, когда её все обыщутся, распереживаются, найдут и обрадуются. Потом традицией стало: Тамарка свалит, я её ищу! Ой, где мы только с ней не… не побывали. И на сеновалах, и в камышах, один раз бункер ещё с войны нашли. Ты в неё! Не знаю, хорошо ли, плохо ли.

– Сменим тему! – Не любила Екатерина, когда её с кем-то сравнивают, пусть с родной матерью.

– Смотри туда. – Указал отец запотевшей рукой с золотыми часами в сторону горизонта, где красовались кривые линии молний на тёмно-синем фоне туч, – нам под эту «Сахару». Может, повернём? Застрянем ещё.

– Мне туда и надо, повторяю! Да, за дождливый горизонт.

– Хотя знаешь, если память не изменяет, – перевёл беседу батя, чтобы не разжигать конфликта, – когда мать моя жива была, в последний год мы взялись крышу крыть шифером. Половину точно успели… до второй… не дожила она… не дождалась от меня, непутёвого, ни черта хорошего. Кроме тебя, да Женьки.

– Ты это к чему?

– А! Да… по идее, первая комната, где печка, протекать не должна, если ветром шифер не сдуло и не растащили. Так что, даст бог – не промокнешь до нитки.

– Неплохо, если половина «светлая» имеется. Вторую подлатаю, я ж строитель с дипломом… забыл, пап?

– Всё равно… боюсь одну тебя оставлять. Сердце не на месте.

Кате не ответила, Иван продолжил:

– Баллончик перцовый взяла? А, вижу. Я тебе «Макарыч» купил, нелетальный – «травмат», не показывай никому, с разрешением улажу скоро. Сейчас дела разгребу, слезет с нас «ЮТУ» да к тебе приеду на отдых. Как раз порядок наведёшь. Примешь гостей?

– Посмотрим.

Машина Расковых проехала через старое кладбище.

– О, скудельница наша! – Махнул отец в сторону погоста, – сторож смотрю до сих пор есть. Сейчас объедим, не больше километра за ним и дача наша.

– Здесь ещё хоронят? Чего охранять? – Заинтересовалась девушка местной «достопримечательностью».

– Без понятия. Когда Союз распался, знаю, там иностранных добровольцев, кто за нас участвовал, подхоранивали, закрытое было тогда для посещений… сейчас вряд ли, свежих крестов не видать.

– Почему «Скудельница»?

– Так раньше кладбища называли, где хоронили странников, за кого платить некому, ещё грешников, самоубийц. Эту скудельню в веке семнадцатом один праведник открыл, столько баек про кладбище ходило в мою молодость, да ужасов.

– Расскажи! – Вцепилась дочь в правый рукав бати, отчего он едва не съехал с колеи.

– Не помню! Сама знаешь, столько пил… вспомню если – обязательно поделюсь. У местных поспрошаешь, как раз повод познакомиться. Вон – вижу знакомую дорогу! Вся бурьяном поросла… приехали почти.

Грозовые тучи, к моменту прибытия Расковых сдуло ветром южнее, дождь пока не дал о себе знать в полную силу, только ощущался его слегка свежий запах в воздухе.

Председатель, которой Екатерина согласно договорённости позвонила заранее, уже ждала гостей, возле поваленного забора бабушкиной дачи. Рядом с ней находился высокий, крепкий парень на красном мотоцикле, несколько глуповатый на вид: он с интересом, раскрыв рот, рассматривал незнакомую машину и людей в её салоне.

– Готова?! Предупреждаю: в памяти это место осталось абсолютно иным, чем сейчас увидим… можешь сильно опечалиться. – Напутствовал Иван.

– Знаю… пойдём.

Глава 2. Тоска, гроза и умершая ведьма

Председатель СНТ, крупного телосложения женщина, с длинными, крашенными в чёрный цвет, вьющимися волосами из-под платка, чей точный возраст угадать без «шпаргалки» в виде раскрытого паспорта невозможно, радужно встретила Расковых.

– Знакомьтесь, – без труда подтащила одной рукой к себе огромного парня Ирина Иосифовна, – это Михаил, Мишка Смирнов. Местный богатырь. Добровольно вызвался вам помогать, обращайтесь – не стесняйтесь.

Молодой человек крепко сжал руку Екатерине, она сморщила курносый носик от боли, сразу понятно – не джентльмен… с дамами обращаться не умеет, – «Научим!». В остальном: светловолосый, высокий парень, под два метра ростом, крепкий, с развитой мускулатурой, на вид лет двадцать пять, симпатичный. Правда, неряшливый, взлохмаченный и одет по колхозному: видавшая виды салатовая майка «Дизель», синие трико в белую полоску, и пыльные полуботинки арестантского типа, – «Его вырядить, сделать причёску и обучить манерам, завидный жених выйдет». – Отметила Катя.

Мужчины взялись разгружать до отказа набитый автомобиль Ивана (БМВ Х5); на фоне Смирнова, Расков имеющий рост порядка 174 сантиметров и телосложения не самого дряблого, казался просто недомерком с залысинами и висками каштанового цвета.

Председатель, навязчиво приобняв девушку, повела ту через дебри в огород, шепнув на ухо:

– Ты не бойся Мишку, он глуповат маленько, зато добрый. У него в уме: на мотоцикле покататься, пожрать, а до баб он не охотник. Помогать любит, шо хошь, тебе сделает, главное – корми. Да сдружитесь! Здесь больше молодых нету, он як узнал, шо ты едешь, извёлся весь. Не стесняйся, припахивай его.

К счастью для Екатерины, отец позвал Ирину Иосифовну к машине, уладить финансовые вопросы: просто девушке хотелось осмотреться здесь одной, утолить ностальгические потуги.

Раскова с трудом пробилась через разросшуюся всюду сирень и колючие сорняки, оказалась на территории того, что когда-то являлось любимым огородом бабушки. Небольшой домик стоял в другом конце сада, его едва можно рассмотреть сквозь высокую траву и поглотившие округу мелкие и крупные деревья, расплодившиеся со временем от падающих слив, абрикос. – «Пилить, рубить, корчевать и сжигать придётся не один день!» – Поняла девушка.

– Я помогу! – Раздался голос Михаила за спиной Екатерины. Парень, используя здоровенную плотную сумку в качестве тарана, буквально проломился через стену зарослей, оставив небольшую тропинку после себя. – Куда вещи складывать?

– Возле стенки пока, а позже разберусь. – Не сразу ответила дачница, удивлённая продемонстрированной силой молодого человека.

Увидев дом, сложенный в «полтора кирпича» во всей красе и близлежащие пристройки, начинающая садовод обомлела. Отец оказался прав: всё пришло в упадок, труху и разруху. От грядок, цветов, ухоженных кустов не осталось следа; некогда яркая синяя краска на домике облупилась, лишь местами напоминая о себе еле заметной голубизной. Веранда порушилась, сгнила, как и столик возле фронтального окна, сохранилась лишь подобие скамейки. Опечалившись, девушка присела на неё и, конечно, упала. Хорошо, не поранилась.

– Ух ты! – Проделал проход уже с другой стороны Смирнов, – аккуратнее надо! Давай помогу подняться.

Его поведение удивило Раскову, она думала: такие парни при падении других смеются… внешность обманчива.

Чтобы пройти в помещение, следовало миновать остатки беседки.

– Вы можете убрать доски? – Указала девушка на гору гнилых щепок, остатков некогда шикарной пристройки: они закрывали проход внутрь.

– Не «выкай». Мы люди простые. Сейчас сделаю! – С улыбкой на лице парень потянул за обломки и вытащил целую кучу разом.

Дверь не поддалась, пришлось ломать ещё сохранившуюся часть крыши веранды, столько мусора получилось. – «Вечером пожгу!» – утешилась Катя.

– Можно я пройду? – Похлопала по плечу дачница застывшего в проходе богатыря.

– Да. – Отправился Миша за очередной партией груза.

– А где отец застрял? – Окликнула его Екатерина.

– С тётей Ирой языки чешут… это надолго!

Набрав побольше воздуха в грудь, девушка смело прошла внутрь через тяжёлую, плотную дверь из досок, слегка разбухшую, но ещё добротную, сохранившую яркий зелёный цвет, – «Надо козырёк соорудить, чтоб вода под порог не шла».

Первая половина домика действительно не протекала: шифер на крыше сохранил возложенные на него функции. Тем не менее из-за хронической сырости, запах которой приторно бил в нос, всё побелело, обои отвалились, обнажив местами на стенах советские газеты (так клеили раньше). Кровати, на первый взгляд, целые: следовало просушить, помыть и перестелить, ибо здешнее постельное бельё годилось в лучшем случае на тряпки, да и то после стирки. Помимо влаги, комната пострадала от рук дачных воришек: дельных вещей не осталось, так, мелочёвка типа пластмассовых кружек, тарелок и ржавых гвоздей на самодельных полках… и картины сняли со стен! Не говоря уж о чугунных деталях печи.

Другой комнате (из всего двух), хорошо протекавшей, досталось гораздо сильнее: видно кладку из красного кирпича на глухой стене, под ними горки глины со следами бумаги и побелки – это обваленная штукатурка вместе с обоями. Полы, из которых местами пробивалась небольшая поросль деревьев, трещали и при малейшем давлении на них угрожали лопнуть в любой момент; на потолке провисло стоковое «пузо». Лампочки срезали вместе с плафонами, розетки выдрали с алебастром… из ветхого дивана выпирали пружины, плесень. Восхитительно – сохранился дубовый комод и окна со стёклами: они подлежали реставрации, следовало купить в посёлке хорошей краски, забить с улицы новые штапики, предварительно зашпаклевав швы… ну и тщательно вымыв.

Удручающая картина, – «Надо немедленно браться за дело!», – подбодрила себя Раскова.

– Катюш, – напугал девушку отец, – давай, грей на костре чайку, выпью да поеду. Представляешь, телефон взял, а там роуминг! Украина-то рядом совсем… пора на работу возвращаться. Ох и болтливая Ирина Иосифовна, не переслушаешь! Хорошо, бабка какая-то трухлявая её увела.

К приятному удивлению, колодец не развалился, ведро и цепь только с ворота спёрли. Начинающая огородница привязала пока на верёвке цинковое ведро с грузом (чтоб тонуло) и набрала воды… она оказалась очень мутной, с листьями, травинками, щепками и мёртвыми насекомыми. – «Ладно, потом откачаю, сейчас из своего запаса налью».

Отыскав подходящее место, девушка вырыла небольшую ямку, срубила поросль и, установив треногу для костра, подвесила греться чайник.

Перекусив на свежем воздухе под горячий отвар, Иван, пообещав приехать через неделю с недовезёнными вещами, поспешил обратно в Ростов, напевая с сарказмом:

– Наша крыша небо голубое!

– Ну папа! – Возмутилась дочь.

– Да-а, делов полно! – без просьбы взялся Миша спиливать мелкие деревья, расширяя тропинку от кострища к дому, – ты обращайся. Мне скучно одному, работы сейчас нет, предприятие наше на «капиталке», друзья редко ныне приезжают, сам я в городе последний раз был, когда в запас уволился, так что работа в кайф.

Смирнов вернулся из армии больше трёх лет назад, служил в ВДВ, но говорить о годе, проведённом по уставу, не то что не любил – ненавидел. В память о «боевой» юности среди десантников, остался разбитый в нескольких местах нос, поломанные рёбра, потерянные зубы. Когда «дембельнулся», мать чуть на скорой не увезли, столь удручающее впечатление на неё произвёл новый внешний вид сына. Сняв с банковского счёта все денежные сбережения, родители Миши настояли на хорошем, недешёвом враче, тот ладно справил нос, положенный набок, так, что из «уродства» получилась изюминка, если не харизма фейса. Нет, оставалось заметно: перегородка поломана, но выглядело это очень гармонично, сливаясь со вставленными зубами, серо-голубыми глазами и пухлыми губами, ещё небольшим резанным шрамом на лбу… прям персонаж фильма про спецагента, побывавшего в уйме передряг. Не посвящённый в армейские дела человек может удивиться: «Как при огромной физической силе, парень сумел схватить столько увечий?», – знающий же, прекрасно понимает: «Армия не санаторий – в одиночку невозможно противостоять отлаженной годами системе «дедовщины».

Девушка внимательнее рассмотрела нового знакомого, приятное впечатление о нём лишь усилилось, дополнительным плюсом стали довольно ухоженные ногти на руках в противоположность причёске, не маникюр, конечно, но подстрижены аккуратно и, без «стандартной» в схожих ситуациях грязи под ними.

– Спасибо. С меня причитается. – Затянув с ответом, улыбнулась Катя, оторвавшись от занятия с переобуванием в берцы (до этого была в кедах), – здесь столько забот… не знаю, за что хвататься. Наверное, ты правильно тропинку взялся делать. Вечером ливень обещают, надо с крышей что-то решить.

– Давай сделаем! Тёть Ира разрешила нам по соседним, заброшенным дачам помародёрить, хозяева на том свете давно, чего добру пропадать? Знаю, в каком сарае шифер хранится! Докроем, если подойдёт.

– Отлично! Боюсь, за сегодня не успеем, давай пока слазим наверх, плёнкой обтянем, на ночь хватит, чтоб меня не затопило. После по дачам рейд освоим.

– Ты не против полазить? – Обрадовался парень.

– Если председатель разрешила, то я – за!

Натянув два слоя тепличной плёнки на крышу, прибив её толевыми кнопками, новоиспечённые друзья собрались шастать по заброшенным участкам или, по словам Миши, – «Мародёрить». Катя, строитель по образованию, а она действительно с третьего курса училась серьёзно и стала одной из немногих, кто всё сдавал сам, понимала: сделали они на крыше полную ерунду. Хорошо, если эту ночь выдержит напор ливня и ветра. Знала также, что притащить шифер, сменить подгнившие доски, отмерить, распилить, подогнать, до вечера – нереально. Синие тучки со стороны скудельницы надвигались, ветер гнал их сюда. – «Не успею я верно, сегодня ничего пожечь, а там посмотрим».

Начали лазить с дальних участков, чтобы постепенно приближаться к своей даче. Богатырь проходил вперёд, с вручённым ему девушкой «Дихлофосом», чтобы он всё обрызгивал им от насекомых, лишь затем заходила следом: жутко боялась она их, особенно пауков. Зато, совсем не пугалась грызунов и змей.

Невероятная удача – в первом саду, под прогнившим сундуком в сарае обнаружили чугунную плиту для печи; колосья вырвали в самом домике из полуразваленной топки.

– Повезло, – с лёгкостью закинув на плечи массивный чугун, сказал парень, – конец апреля, ночами дубняк стоит ещё, так печь сделаем, можно топить, глины я знаю, где дельной накопать – у пруда.

– Завтра сходим.

– Я сегодня советую.

– Не-а, давай уже пролезем всё, наберём трофеев.

Понятно – всё давно украдено до Кати с помощником и не один раз, но Миша, словно чувствовал различные «схроны», почти в каждом домике находил полезные вещи, сэкономив для Расковых немалую сумму денег, в частности, на инструментах. Топор или лопата советского производства порой выглядят неказисто, зато в работе незаменимы. Разве может элегантный топорик с жёлтой ручкой Екатерины, который тупится об сучки, сравниться с найденным, укутанным в брезент, большим топорищем сталинских лет? Ответ – нет!

На дворе темнело, началась гроза с раскатами мощного грома, что не совсем характерно для текущего времени года: следовало закругляться – вот-вот ливанёт. Решили пролезть по ещё одной хате, соседской – «на посошок».

Раскова вспомнила этот участок: там некогда жила страшная и мерзкая бабка, звали её Рита, прозвище – «Чапа». Кличку старуха заработала за своеобразную шаркающую походку (чапала), причём передвигалась она вечно в одних и тех же калошах, неважно: лето, осень, зима… лишь иногда, в сильный мороз, могла надеть валенки. Ещё отличительной чертой баб Риты была, её манера речи, она «числилась» хохлушкой у местных, но изрекалась не пойми на каком говоре, который забавлял одинаково и русских людей, и украинцев. Пожилая женщина любила выпить, не вынимала из губ «Приму», бранилась трёхэтажным матом и при этом хотела казаться доброй, всё детям совала конфетки, родители запрещали от неё их брать, мол, – «Порчу наведёт, колдунья!». Ребята боялись старуху, верили – «Она ведьма!» – и обходили стороной. Кате же повезло: Чапа жила по соседству… это являлась единственным неприятным моментом в «крепости» из детства.

– Что с хозяйкой, не знаешь? – Поинтересовалась девушка, следуя за живым «бульдозером», прорывающим проход к дому, крепко держась за его могучие плечи.

– Померла лет пять-семь назад.

– Здесь?! – Несколько испуганно воскликнула девушка.

– Нет, она в посёлке жила новом, там и преставилась, а похоронена на нашей скудельни, да! Место себе купила давно, когда та ещё открыта была для новых жмуриков. Никогда не понимал дурацкой традиции – могилу себе при жизни покупать. На кой чёрт? Так живёшь и знаешь – место тебя ждёт на поярковой даче.

На двери висел массивный, напрочь проржавелый замок. Смирнов схватил его обеими руками, упёрся ногой о стену и выдохнув, – «Э-эх!», – выдрал тот вместе с петлями.

– Ты и подковы руками гнёшь? – Усмехнулась Катя.

– На спор?! Давай!

– Я пошутила. – Слегка толкнула Екатерина приятеля.

Внутри домик оказался в гораздо более плачевном состоянии, чем Катин, разница только – здесь не побывали воришки… колдовская слава его хозяйки, вероятно, сберегла. На полу разбросаны пустые пачки «Примы», бутылки из-под водки и «Портвейна»; чего-то дельного, кроме заслонок для печи, инструмента и множества шиферных гвоздей, не оказалось. Оно понятно – старуха забрала всё отсюда, когда ей выделили домик на посёлке.

– Посвети фонариком, не видно ни черта! – Попросил Миша, стараясь и здесь отыскать тайничок.

Не обнаружили. В один миг, во второй комнате, в левом углу между шкафом и окном, на стуле почудился силуэт человека. Катя вскрикнула, её спутник, машинально швырнул в ту сторону попавшийся под руку точильный камень, он глухо стукнулся об стену, содрав остатки обоев.

Екатерина направила фонарь на угол – ничего! Отвела лучик в сторону – сидит бабка! Так с десяток раз. Старуха точь-в-точь умершая ведьма, показалось Расковой. Самое странное: на стуле ничего не лежало, с чем можно спутать фигуру человека, он был пуст.

– Пойдём отсюда? – Потянула девушка друга за рукав.

– Трусиха? Эх ты, с такой-то фамилией! Это игра теней. Или фантом. Передачу смотрел ночью документальную: в старых домах, от вонючих вещей хозяев разная ерунда происходит, отсюда и байки о привидениях. Не бойся – я рядом!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.