Иван Бураков
Баллада об овальном мяче

Аннотация

Дебютная книга Ивана Андреевича Буракова «Баллада об овальном мяче» представлена в виде сборника повестей, рассказов и стихотворений современной прозы и поэзии. Сюжетные линии вошедших в книгу историй, наполненные драматическими событиями, пронизанные бурей эмоций, погрузят читателя в окружающую действительность наших дней и дел, не так давно минувших. Герой заглавной повести, студент Денис – увлекающийся человек, музыкант, спортсмен, пробует себя в новом виде спорта – регби. Овальный мяч захватывает его с головой, унося в водоворот событий, происходящих вокруг игрового снаряда. Чем же закончится новое увлечение? Сможет ли Денис справиться с вызовами, что "протрубила" ему игра? Ответы на эти и многие другие вопросы читатели найдут на страницах книги. Содержит нецензурную брань.

Иван Бураков
Баллада об овальном мяче

Внимание!

Дорогой друг!

Если в каком‑то из персонажей этой книги ты узнаешь себя, не сомневайся – это ты и есть.

Однако не сто́ит забывать, что все представленные истории, действующие лица, события вымышленные. Любое сходство – чистое совпадение.

Если тебе понравится книга (или, не дай Бог, не понравится книга) отзывы, отклики, пожелания, замечания и прочие литературные опусы можно смело отсылать на:

– адрес электронной почты: dovolny@inbox.ru

– официальный сайт автора: dovolny.info

Приятного чтения!

Баллада об овальном мяче

Повесть

1

– В регби самый жёсткий захват[1] называется огнетушителем! – кричал на всю улицу весёлый щупленький парень, адресуя эту реплику своему товарищу, отмеряющему шагами московскую мостовую по левую руку от рассказчика, – Знаешь, как его делают?

Осень золотила деревья, создавая контраст цветовой яркости с серостью низкого вечернего неба и панельной кладкой домов, обступивших воображаемую сцену, как скалы ущелье.

– Ну? – недоверчиво выплёвывал слова товарищ, косясь на балагура сквозь аккуратные тонкие линзы очков. Балагур не обращал внимания на настроение своего спутника и продолжал:

– Обычно его делают два человека. Они захватывают тебя в ноги и одновременно растягивают в разные стороны так, что потом ты ни бегать, ни ходить не можешь.

По тротуару в сторону метро текла бурная река студентов, перекрывая столичные улицы, просачиваясь сквозь стройку, огибая журнальный ларёк. Повествование рассказчика успела оценить не одна пара ушей. Денис тоже слышал. Он плёлся здесь же рядом, в потоке людской реки, всматриваясь в хмурые тяжёлые тучи.

– Тогда почему огнетушитель? – продолжал сомневаться очкастый. – Я бы назвал это кобылой.

– А почему тогда кобылой? – парировал балагур.

– Ну, потому что кобылой называлась лавка, к которой привязывали провинившихся крестьян, и давали им по сто плетей за раз, – пытался объяснить товарищ, – как раз верёвками растягивали.

– Не знаю. Может, что у них там, в Англии, огнетушителем делали, – хмыкал в ответ на это балагур.

– Хорошо. Тебе его делали?

– Да. Только мне ничего не было, – продолжал отмахиваться рассказчик, – у меня растяжка хорошая.

Вот этого Денис выдержать уже не смог.

– От огнетушителя тебя бы растяжка не спасла, – влез он увесисто в разговор двух студентов.

Очкастый посмотрел на неожиданного участника дебатов с явным интересом, балагур – с нескрываемым беспокойством. Денис, меж тем, продолжал:

– Огнетушитель делают в корпус. Главная его особенность в том, что захватываемого переворачивают вниз головой, как бы туша́ разгорячённую голову о землю. Вот поэтому и огнетушитель.

Повисла пауза.

– Ты вообще в регби‑то играл?! – повернулся очкастый к балагуру.

Щупленький сконфузился, а затем, всё‑таки собравшись, выдавил:

– Так это не я вру! Это он! – при этом балагур ткнул пальцем в сторону Дениса. – Это он свистит!

Влезший в разговор студентов молодой человек приоткрыл рот, скривил язык и попытался выдать свист, аккуратно выдохнув лёгкими.

– Видишь? Свистеть я не умею, – сказал он балагуру, продемонстрировав неудачную попытку настроить мелодию, – сейчас огнетушитель запрещён и жестоко наказывается вплоть до длительной дисквалификации. Так что всё‑таки ты что‑то напутал.

– Ничего я не напутал, – продолжал упорствовать щупленький.

Дорогой отхода, которую предоставил ему Денис, студент пользоваться явно не хотел.

– Ну, как знаешь, – пожал плечами молодой человек.

В следующее мгновение студенческая река поглотила и незадачливого рассказчика, и его сомневающегося слушателя, и Денис остался стоять один, будто вынесенный на отмель непокорным течением. Он перевёл дух, встревоженный произошедшим спором, вновь поглядел на тучи, в преддверии дождя грязной ватой зависшие над городом, и шагнул обратно в людской поток.

2

За тринадцать лет до этого…

«Я никак не мог понять – что они в нём нашли? Тридцать здоровых мужиков бьют морды друг другу… и не только морды… Из‑за чего?! Из‑за какого‑то мяча, да ещё и неправильной, не круглой формы. Вот с футболом всё ясно – это игра миллионов. В футбол играют от мала до велика, по всему миру. В футбол играют на континентах, на островах, на высокогорье, на равнинах, в оазисах, в пустынях. А сколько великих футболистов родилось и выросло в нашей стране! Лев Яшин, Эдуард Стрельцов, Игорь Нетто, Виктор Понедельник, Валентин Иванов, Слава Метревели, Валерий Воронин, Виктор Шустиков… Я бы мог продолжать этот список дальше и дальше ещё очень долго», – метались мысли в голове Дениса.

Молодому человеку было непонятно, как такая игра, как регби, может собирать полные трибуны «восьмидесятитысячника» «Стад де Франс»? Однако, судя по картинке старенького телевизора «Самсунг» с лучевой трубкой, подвешенного под потолком на кронштейнах на кухне квартиры, в которой он жил, регби умудрялось это сделать.

Аргентинцы в белой с голубыми широкими продольными полосами форме, или, как их ещё называют, «Лос Пумас», вели отчаянную схватку с командой, на грязно‑синих регбийках которой был изображён галльский петух. Сборная Франции считалась фаворитом матча, однако южноамериканцы ничуть не тушевались перед грозными хозяевами поляны, на которой девятью годами ранее Луис Назарио де Лима, или, как знает его весь футбольный мир, Рональдо, со своей командой, потерпел позорное поражение от хозяев футбольного чемпионата мира. Теперь настало время Кубка мира по регби. И этот самый Кубок мира показывали у нас в стране, на центральном телевидении! В стране, где популярностью регби и не пахло!

В помещение кухни из динамиков врывался, дребезжа, голос комментатора, который эмоционально сообщал о том, что нужно развивать спорт в России всесторонне, а ещё что Фелипе Контепоми мастерски исполняет штрафные удары и заработал уже для «Лос Пумас» в текущем матче шесть важных очков.

Денис наблюдал за происходящим полулёжа, словно римский патриций, развалившись в пределах кухонного мягкого уголка, установленного вплотную к деревянному столу.

«Синьор, соловьиных язычков мне!» – можно было бы крикнуть, но кричать молодому человеку не хотелось, телевизор и игра поглощали полностью внимание, однако вопрос никуда не девался: «Чем же эта игра так привлекательна?»

Денис всегда был странным парнем. В школе он никак не мог понять, как может кто‑то болеть за футбольный или баскетбольный ЦСКА, теперь то же самое случилось и с игровым видом спорта.

На кухню зашёл отец. Он окинул взглядом происходящее вокруг сквозь стёкла очков, затем, щурясь, посмотрел на мерцающий экран, разглядел картинку.

– А, Денис, – дружески проскрипел отец басом и затем озвучил полуутверждение, – хулиганскую игру джентльменов смотрим?

– Почему хулиганскую игру джентльменов? – искренне удивился сын.

– Ты, как хохол или еврей, вопросом на вопрос отвечаешь, – всё так же шутливо поддел отец.

– Почему как хохол или еврей? – продолжил удивляться молодой человек, не меняя положения.

– Почему, почему… «Почемука» ты. Регби называют хулиганской игрой джентльменов. Это из истории пошло… – предупредил отец следующий вопрос, начинающийся с «почему». – В регби в своё время играли дворяне, высшее сословие. В игре выплёскивались все накопившиеся эмоции, весь негатив, так сказать, агрессию выплёскивали… А до них на улицах городов играли рыцари и, кстати, разносили всё к чертям… в клочья. За это регби во многих графствах запрещали…

– А там, – указал Денис пальцем на телевизор, – сказали, что регби придумали в 1823 году… Уильям Уэбб Эллис придумал…

– Они там наговорят, – протянул недоверчиво отец, махнув рукой в сторону экрана, – это легенда… И, кстати, заметь, – поднял он указательный палец правой руки вверх, при этом очки его съехали на нос, – везде у них, у британцев, одни Уильямы: Уильям Уэбб Эллис, Уильям Уоллес, Уильям Шекспир… – фразу он докончил, вернув очки на прежнее место.

А на поле «Стад де Франс» царил не Уильям, а Фелипе. Картинка с экрана телевизора показывала, как Контепоми великолепно исполнил третий штрафной удар, и «Лос Пумас» спустя четверть игрового времени матча лидировали со счётом 9:3. Комментатор был в восторге от игры.

– А откуда ты это всё знаешь про регби? – продолжил Денис свои расспросы.

– Это, брат, вы сейчас про регби ничего не знаете, – прищёлкнул отец поучительно языком в ответ, – а во времена моей молодости сборная Советского Союза достойно с Новой Зеландией играла.

– А что Новая Зеландия? – непонимающе округлил сын глаза.

– Новая Зеландия – самая сильная сборная по регби в мире, – продолжал поучать отец, – это как бразильцы в футболе, так и новозеландцы в регби. «Маори», одним словом. Тебе бы увидеть, как они хаку танцуют – незабываемое зрелище.

– Что такое хака?

– Хака что? – поднял брови вверх отец. – Танец новозеландских аборигенов. Воинственный танец! Их регбисты перед матчем обязательно его исполняют – дух завораживает! Поверь!

– И что? Наши прям так с ними хорошо играли? – усомнился Денис.

– А что, не поверишь папке‑то своему?

– Пап, да как‑то странно. Ты говоришь, что сборная Советского Союза достойно играла с «регбийными бразильцами», а теперь о сборной России по регби никто в стране и не знает.

– Эх, Денис, Денис, – сокрушенно покачал головой отец, – нынче вообще всё с ног на голову перевернулось, а ты только о регби говоришь.

Комментатор продолжал бубнить что‑то своё, вторгаясь в пространство кухни сквозь динамики телевизора. На экране показывали регби: Аргентина билась с Францией.

3

Клуб жил своей жизнью. Там, над его сводами, чуть выше труб теплотрассы лежал паркет зала, убранство которого семь лет назад было продемонстрировано по всем центральным телеканалам. Фоном к демонстрации тревожным фонтаном били слова диктора с обязательными составляющими: «Дубровка, теракт, Норд‑Ост». Тогда никто, кроме группы захвата, не думал о подземелье Дома культуры шарикоподшипникового завода. Завод давно был в агонии, практически мёртв. Были мертвы теперь, в большем количестве, и люди, решившие посетить мюзикл, что ставили в тот вечер на сцене Дома культуры, и попавшие в результате этого в заложники. События те суровая история, болью отдающаяся в памяти, мыслях, сознании.

В настоящем же времени в подземелье обосновался рок‑клуб со слишком гламурным для роковых рифов названием «Релакс».

– Отдохни, парень! – кричала эта вывеска.

Как не соответствует веселье кладбищу, так не соответствовала музыка, играющая в описываемый вечер со сцены и из рубки ди‑джея, той музыке, что обычно своим рифовым и басовым колоритом гасит собравшуюся в зале публику. В «Релаксе» полным ходом шла хип‑хоп вечеринка. Широкоштанные мальчики, девочки, одетые в огромные, не по размеру спортивные костюмы; бижутерия – цепочки, серьги, пирсинг, браслеты, на головах кепки, шапки, про которые товарищ Дениса Сашка говорил, пощипывая свою длинную светлую бороду:

– Гандоны на голову нацепили.

Вся эта масса двигалась под ритмы афроамериканского фольклора, переложенного на отечественные дрожжи, в сумраке танцевального пространства, подсвеченного всполохами цветомузыки и осветительных ламп.

– Не кисни, на радуге зависни, – толкнул в бок Сашку Денис, подойдя к барной стойке, у которой всю дорогу околачивался его приятель.

– Тоже пива? – услужливо поинтересовался бармен из‑за баррикады пивных кружек и стаканов, бутылок с горячительными напитками и пакетов с соком.

– Да, будьте добры, – кивнул ему Денис.

– Саш, – повернулся к бородачу бармен, – твои рэперы меня на «вы» называют. Я постарел.

– Успокойся, Толик, – примирительно проговорил Сашка, – он просто интеллигентный.

– Как тебя к рэперам‑то занесло? Или ты решил, что хоть одна рок‑звезда в «Релаксе» должна оставаться всегда? – продолжал расспрашивать бармен Александра, неожиданно встретившегося ему в знакомой атмосфере, но в ином формате.

– А вот из‑за этого интеллигента и занесло, – кивнул бородач в сторону Дениса, – я в группе у него играю.

– О‑хо‑хо! Чего, сегодня прям рэп «вживую» будет?

– Да, как рок‑группа, только рэп.

– Как «Кирпичи»?

Со сцены тем временем под объёмный качающий бит нёсся ярый переливчатый речитатив, сопровождаемый перекрикиванием друг друга то одного, то другого массовика‑затейника, или, как принято называть их в подобной среде, «master of сeremonies» (MC).

– Да, как «Кирпичи».

– «Плюю я в воду с парапета»? Сашок, так ты рэпер теперь, что ль?

– Получается, так, – саркастически пожимал плечами бородач, продолжая дёргать свою белую растительность, свисающую с подбородка.

Бармен, меж тем, уже успел налить кружку пенного напитка и держал её в руках:

– Тебе, как настоящему рэперу, не хватает только огромной секиры за спиной и клича: «Один! Вальхалла!»

Приятели заговорщицки захихикали. Отсмеявшись, Толик развернулся к Денису и, поглядев на рисунок и слоган на его футболке, отсалютовал изображению Уго Чавеса:

– Viva, Venezuela!

Денис, выкладывая на стойку рубли, предназначенные для оплаты пива, отсалютовал в ответ:

– Viva!

– Правильно, пива! – не сдавался бармен.

– Пива пока больше не надо, – отвечал в свою очередь молодой человек, – это ещё не выпито.

Затем, развернувшись спиной к стойке и наблюдая за тем, как клуб вздыхал и пульсировал под движения жизни и музыки, потягивая пиво, приятели вели неспешный диалог:

– Надя где?

– Вон со Скопой за столиком сидит, – указывал Денису бородач на барабанщицу и бек‑вокалиста группы, – тоже пива решили взять.

– А Тёма?

– Так он со своими тёлочками и Настей где‑то тусуется.

– Главное, чтобы не перепились до начала выступления…

– Тёлочки! Денис, ты всё про тёлочек рассказываешь, – проорал с придыханием возникший перед приятелями длинноволосый, бородатый, с вороньей расцветкой волос мускулистый парень. Одет он был в чёрную с абстрактным принтом футболку и чёрные джинсовые штаны. На шее, зацепившись ремнём, висел зеркальный Canon.

– Здоро́во, Серёга! – крепко пожал руку фотографу Денис, – Как ты всё слышишь в таком шуме?

– У меня идеальный слух, – смеялся в ответ фотограф, – Саш, подтверди.

– Ага, – кивал белобородый, – у него все семь нот одного тона, а так слух идеальный.

– А твоя тёлочка где? – стремился продолжить Сергей тему, обсуждаемую ребятами.

– Сказала, что будет тут. Пока не видел, – поводил Денис по пространству зала взглядом из одного конца в другой и ещё раз повторил: – Пока не видел.

Она возникла из сумрака подземелья, словно на его зов. Вся в белом: в белых широких штанах, в белой толстовке, в белой кепке, надетой на ровные длинные белые волосы. Не своя – чужая…, неожиданно чужая, с холодно‑чужим взглядом синих глаз из‑под светло‑русых дуг бровей, с кнопкой пирсинга металлического отлива, словно рана от выстрела, маячившей под тугими линиями бледно‑розовых губ.

«Чужая, белая, как покойница», – промелькнула мысль у Дениса в голове.

Девушка шла под руку с пухлым розовощёким парнем, одетым в чёрный с белыми вставками мягкий спортивный костюм, чёрную кепку с прямым широким белым козырьком. На ногах удобно сидели белые кроссовки фирмы «DC». Кавалер был объёмен и невысок.

«Как бочка пивная», – промелькнула ещё одна мысль у Дениса.

– Привет, – остановилась девушка в белом напротив молодого человека.

– Кира, это кто такой? – перешёл сразу же к делу Денис. – Что за упырь?

– Не надо оскорблять моего нового парня, – смелым, категоричным тоном заявила она.

Вскипело. Внутри Дениса поднялась волна ненависти. Он возненавидел всё вокруг, этот клуб, эту атмосферу, этих пьяных людей, но самое главное – эту… шлюху… эту б… и её «пирожка». Он в эту самую минуту возжелал его уничтожить во что бы то ни стало. Обязательно уничтожить его. Словно раненый медведь, душа заклокотала в нём и спустя мгновение выплеснулась наружу, на свободу, на волю.

– Эй, свинья, иди сюда!

В один прыжок молодой человек очутился возле объекта своей ненависти. Саша и Серёга парня перехватили, но не сразу. Карающий кулак дотянулся до ненавистной толстой морды и со звоном отвесил такую желанную, такую сладкую оплеуху.

Кира в испуге закричала, её толстяк закрыл лицо руками, словно зарыдал.

4

– Автозаводский клуб, мы с тобой везде, защищай цвета чёрно‑белые, тебя любим мы, ждём твоих побед и поём тебе: «Торпедо» лучше всех! – неслось с трибун старенького заводского стадиона.

Песня и скандирования разносились и над игровым полем, в прямоугольнике лилово‑зелёного газона которого главный судья несколькими секундами ранее дал свисток, сообщающий о завершении футбольного матча. «Чёрно‑белые» взяли три очка, и по этому поводу трибуны рукоплескали своим любимцам. Над прилегающими к территории стадиона многоэтажками нежным маревом опускался лёгкий московский вечер, сочно контрастирующий с искусственным электрическим светом, рисующим свои желтеющие круги с высоты осветительных мачт. Осень в столице брала своё как общим понижением температуры, так и порывами налетающего на город с Москвы‑реки ветра.

Денис зяб под покровом короткополой куртки. Он спускался по открытой лестнице с верхнего яруса, осторожно пересчитывая подошвами кроссовок бетонные ступени.

– До второй лиги докатились, – слышал он обрывки фраз, хватая их краем уха.

– А Миша Рекуданов молодец! – восторженно говорил ещё один болельщик, – Из нашей болельщицкой среды вышел, и как за «Торпедо» бьётся! Гол сегодня забил!

Болельщики разразились аплодисментами, когда команда в белых футболках с литерой «Т» на груди и чёрных шортах подошла к трибуне поблагодарить за поддержку.

– Молодцы! Молодцы! – неслось над стадионом. «Молодцы», – соглашался с скандирующими Денис.

Покинув яму стадиона, пройдя аппендикс парка и памятник, на пьедестале которого уверенно шагал вперёд в будущее бронзовый Эдуард Стрельцов, Денис в дружной куче болельщиков вывалился на улочку, ведущую к станции метро «Автозаводская».

«У меня зазвонил телефон». Мобильник в кармане куртки выводил трели из заставки рекламы «Нокиа»: «Та‑да‑да‑да, та‑да‑да‑да, та‑да‑да‑да, там». Молодой человек нехотя достал его раскрасневшейся на холоде рукой.

– Да, Саш, привет!

– Привет, герой‑любовник, – раздался в трубке голос белобородого, – как ты там переживаешь семейную драму? Пьёшь?

– Нет, на футболе был, – расплывшись в улыбке на замечания приятеля, отреагировал Денис.

– А зря, я бы нажрался. Ты, вот что, больше в «Релакс» не ходи, да и выступать нам там не дадут, если только без тебя. Тебя в чёрный список занесли.

– Я, конечно, не Тупак Шакур, но, видишь, уже где‑то вне закона.

– Семимильными шагами к известности идём, товарищ, – продолжал ёрничать Сашка, – теперь давай серьёзно. Вечера, я так понимаю, у тебя стали свободны?

– Да.

– Не хочешь в регби поиграть?

– Я?! В регби?! Да я никогда и не играл.

– Нет проблем – научим.

Предложение было сколь неожиданным, столь и интересным. Чтобы особо не затягивать паузу, Денис решил всё‑таки от него отмахнуться.

– У меня есть время на раздумья?

– Да, сколько угодно, – подтвердил в трубку белобородый.

– Тогда я, пожалуй, им воспользуюсь.

– Воспользуйся, только думай не долго, жизнь идёт, и пока ты размышляешь, она может пройти мимо.

5

– Денис, не было случая, чтобы мы тебя не поддержали в твоих начинаниях, но сейчас, сын, это перебор.

Мама говорила эмоционально, накладывая через плечо молодого человека картофельное пюре из кастрюли в плоскую тарелку, помещённую в прямоугольник обеденного стола. Рядом с тарелкой лежали вилка и нож, соответственно по левую и правую сторону. Нож предназначался для котлет, ещё томившихся под крышкой в сковороде на огне. Денис обречённо слушал. Его лицо выражало душевное напряжение человека, которого ломали. Деревце гнулось стволом и всеми ветками, но уступать по своей молодости и упёртости (возможно, глупости) не собиралось. Он обдумал предложение белобородого и решил попробовать испытать и себя, и свои лучшие качества. Регби – это вызов, и этот вызов молодой человек принял.

– Мам, так что поменялось? Это очередное моё начинание. Чего в этом плохого, если я займусь спортом?

– Ничего, ничего плохого в этом нет, это, наоборот, хорошо, – продолжала убеждать мама, – а то вы там в своих клубах всё пиво пьёте да курите. К тридцати годам будете толстыми обрюзгшими мужиками. Но выбери спорт менее травмоопасный. В конце концов, ты очень хорошо занимался футболом.

– Пап, – на этот раз повернулся сын к отцу, притихшему над своей тарелкой от него по левую руку, – ты же сам говорил, что регби – это хулиганская игра джентльменов?

– Говорил, – согласился родитель, осторожно кивая.

– Так я же не хочу быть в среде хулиганов и ходить на футбол, а хочу быть в среде джентльменов и заниматься регби.

– А на «Торпедо» тоже ходить не будешь?

– Ну, за «Торпедо» я же не играть хожу, а болеть. Это другое. Тем более считается, что у «Торпедо» самые интеллигентные болельщики.

– Считается, – опять согласился отец, – самые интеллигентные из неинтеллигентных.

Повисла пауза, разрываемая бубнёжем приглушённо работающего телевизора, подвешенного на стене на кронштейнах. В синеве экрана Аркадий Мамонтов вёл программу «Специальный корреспондент». Что‑то про мусорные полигоны.

– Я вижу, ты уже всё для себя решил? – прозвучал голос отца.

– Да, – крайне поспешно дал ответ молодой человек.

– Коля! – попыталась остановить главу семейства жена.

– Маша! – прервал её муж, а затем, повернув к сыну посерьёзневшее лицо, сказал – Что мы можем сделать? Занимайся, Денис.

6

Поле стелилось под подошвами шестишиповых бутс пожухлым ковровым покрывалом, плотно испещрённым, словно молью и ветхостью, впадинами и проплешинами. Покрытие было не по‑осеннему сухим, кочковатым.

– Эй, вы регбисты? – будто спрашивало оно с претензией.

– Да, мы регбисты, – отвечали дружным топотом ног разминающиеся игроки.

– Тогда пошли вон с моего ковра! – гнало покрытие прочь незваных гостей. – Я футбольное поле! Вам нет места здесь! Идите на свой огород!

Уходить «на свой огород» никто не хотел. Более того, на балконы ближайшей башни общежития, нависающей пиком над стадионом, вылезали будущие дипломаты поболеть за своих. С бортов лоджий сереющего стенами здания, где жили студенты московского дипломатического вуза, свисало несколько флагов республики Азербайджан, дополняя видимость убранства стадионной чаши.

«Стад де Франс», – усмехнулся про себя Денис.

Он ещё только привыкал к команде. Сегодня, когда молодой человек ехал на первую тренировку в вагоне метро, ему пришла смс. Писал Сашка: «Опаздываю. На станции подойдёшь к ребятам из команды, ты их сразу узнаешь. На всякий случай спросишь, из МГТУ Станкин ли они?»

Денис регбистов, конечно, сразу приметил, ещё только выйдя из вагона. Они занимали значительное пространство в центре зала у щита экстренной связи. Большие, широкоплечие, со спортивными сумками наперевес, с вальяжными, слегка переваливающимися походками, создающими иллюзию присутствующего превосходства. Они же сообщили нашему герою, что сегодня не только его первая тренировка, но, видимо, и первая игра – спарринг с командой московского вуза, готовящего дипломатов.

Получив утвердительный ответ на свой вопрос, Денис пожал протянутые ему со всех сторон руки и устроился у одной из колонн ждать отстающих спортсменов. Только у Высоцкого в песне бег на месте был общепримиряющим, а вот тех, кто опоздал, Рома заставил отжиматься и делать рывки поперёк поля – так ковалась дисциплина.

– Вконец озверел, чёрт проклятый, – слышалось над бегущей трусцой линией.

Однако сопели и кряхтели от натуги не только отстающие. Разминка выматывала всех.

– Чего притихли‑то?! – не унимался тренер. – Устали?

– Саш, давай, а то не отстанет, – прорвался над бегущими чей‑то голос.

Высокий чернявый парень в красном рашгарде, вобрав в лёгкие воздух, грянул что есть силы:

– Кто проживает на дне океана?!

Это голосил тёзка белобородого – Александр Здоров. Студент одного из младших курсов МГТУ, балагур, весельчак, душа команды. Как оказалось, впоследствии, ещё и дебошир. Есенин словом: «Дайте кружку!» Он выделялся своим ростом, с одной стороны, и худобой на фоне остальных регбистов – с другой. Зато когда его выкидывали вверх в коридоре[2], выбрасывая мяч из аута, рост и длинные руки позволяли без помех обеспечить владение «дыней» в ближайшей фазе атаки.

– Спанч Боб, сквэа пэнс! – отозвалась рявканьем на манер американских вояк разминающаяся линия.

– Жёлтая губка, малыш без изъяна! – гаркнул снова Здоров.

– Спанч Боб, сквэа пэнс! – подтвердили в ответ его коллеги по команде.

Перед игрой Роман собрал «станкиновцев» в круг на своей половине поля, пробравшись внутрь кольца, образованного руками и телами парней. Был тренер практически ровесником игрокам. Играл за легендарный РК «Фили». Теперь смело шагал по руководящей тропке.

– Игра тестовая, – уверенно заявил он собравшимся вокруг него здоровякам, – но наказания за поражение никто не отменял. Проиграете, будете штраф отрабатывать. Поняли?

– Поняли, – вяло отозвались игроки.

– Тене, их на ух боше, – кто‑то неразборчиво вклинился в установку.

«Этого парня, кажется, зовут Артём». Из‑под шлёма торчали рыжие волосы, бледно‑голубые глаза смотрели с хитринкой, с интересом на Рому, будто тот сейчас выложит ему секретные знания.

– Вытащи капу изо рта! Вот так, молодец, говори.

– Их на двух больше. Может, послабление?

– А кто в этом виноват? Вы не собрались – вы и виноваты.

– Свят не собрал, – кивнул Артём в сторону капитана, сопровождая кивок улыбкой.

– Ну, тогда Свят и будет отрабатывать за всех. Нормально?

– Нет, не нормально, – покачал головой Артём.

– Мы команда! Мы все вместе отработаем, если проиграем, – поддержали рыжего остальные игроки, но, конечно, они тем самым поддержали и своего капитана.

Святослав Маркин, собственно, и организовал регбийный клуб в МГТУ Станкин. Флай‑хав[3], «десятка» команды. Человек, от ударов по мячу которого зависело многое, зависел результат. В отличие от игроков схватки[4], Свят не обладал серьёзными габаритами, зато ему присущи были неброская вёрткость, координация и высокая точность и аккуратность в работе с мячом. Уверенность, лидерские качества, харизма делали Маркина тем, кто вёл за собой команду. Вёл к победе.

– Тренер, по позициям расставь, – напомнил Артём.

– Сегодня пока не буду. Играете на тех позициях, на которых раньше играли. Мне на вас посмотреть нужно.

– А кто совсем не играл? – стушевался от своего вопроса Денис.

– Встань на край.

Перед игрой подбежал белобородый:

– Ну как, мандражируешь?

– С корабля на бал.

– Из огня да в полымя, – шутливо не согласился Сашка, – хорошего дебюта.

– Ни пуха, ни пера.

– И тебя к чёртовой матери.

7

В любом игровом виде спорта удаление серьёзно повлияет на развитие событий на поле, да и на результат матча в целом. В футболе и в хоккее удаление равносильно пропущенному голу, а затем и поражению. Регби тоже не станет исключением из этого правила. «Станкиновцы» держались первые минут пять, от силы семь, пока соперник не вкатился в игру, затем их смяли, как БелАЗ сминает ЗИС, как БТР сминает «Окушку». «Краш! Краш‑тест!»

Добровольное соперничество в неравных составах, тринадцать на пятнадцать, привело команду на воображаемую плаху. «Дипломаты» подолгу держали мяч, играли в атаке, «возили» «дружину Маркина» от одного края газона до другого.

Денис выглядел молодцом для дебютанта, старался. В его голове возникли образы «Лос Пумас» с Фелипе Контепоми на острие. Он вспомнил, как огромные аргентинцы и гористые французы делали захваты, валяя своих оппонентов на газон игрового поля.

«Два года назад это было. Два года, и вот я уже сам играю в регби. Сам играю».

А затем захваты и следом ещё захваты.

«Я сделаю это так же, как аргентинцы!» – сказал себе молодой человек и делал так же.

Здоровенных лосей и пухлых кабанов (читай, «свиней») захватывать было намного приятней, чем менее габаритных игроков веера.

«Эти костлявые и хрупкие, а лоси и кабаны мощные и мягкие, соответственно».

За захват первых обеими руками были гордость и честолюбие, за захват вторых была безопасность – на них падать не больно, как на батут или, на худой конец, на перину.

В одном из эпизодов «дыня» дошла до Дениса, и он стремительно рванул вперёд. Пробежал молодой человек со снарядом недолго. Он ушёл от одного соперника, но был захвачен вторым. Его подавили, повалив на спину. Земля и покрывающая её трава резко приблизились, подарив боль и холод. Мяч рук не покинул, но судья, этот сугубо нейтральный повелитель игрового действа, беспощадно свистнул аут.

Дениса подняли подоспевшие товарищи и тренер.

– Мне понравилось, как ты прорвался, – похвалил парня Рома, – только после захвата мяч быстрей выкладывай. Не прижимай его к себе.

Денис устало кивнул в знак согласия. «Похвала и кошке приятна». Нужно было перевести дух и продолжать борьбу. Бейся, парень, бейся каждую секунду, бейся на каждом участке игрового пространства, бейся за себя, за тех двенадцать парней, что держат с тобой оборону на этом рубеже, бейся за тех двоих, что не смогли прийти, и за тех запасных, которые должны были вытянуть вторую половину, но не смогли этого сделать или просто не захотели. Бейся, и твои старания будут вознаграждены.

Становилось с каждой секундой тяжелей, капа была отброшена куда‑то в сторону, за пределы поля.

– Чего она у тебя такая странная? – пропыхтел мимо белобородый.

– Я на две челюсти купил.

– Конечно, через такую щёлку дышать тяжело. Хорошо, что не задохнулся. Я же тебе говорил – со мной поехали «экип» выбирать.

– Сам выбрал, – буркнул «через не могу» Денис.

– Вот и выбрал. Теперь смотри, как бы зубы самому из травы не пришлось выбирать.

Знаете, когда что‑то гнётся, сопротивляется, трещит под внешней силой, под натугой тяжёлой, мощной, и в голове звучит: «Выдержит! Обязательно выдержит!», то появляются вместе с этим мысли «Скорей бы!» и желание, чтобы это всё как можно быстрей завершилось. А когда надежды не оправдываются, и ты видишь, как ломается, переламывается, – приходит опустошение.

На правом краю «дипломаты» разыграли короткую комбинацию, и на этот раз закрыть пробоину оказалось некем – игроков не хватило. Швея устала шить. Денис со своего края провожал взглядом парней в белых регбийках, что ушли в прорыв, а затем положили мяч в зачётное поле МГТУ. На мгновение, лишь на короткое мгновение команда остановилась, лица осунулись.

Выдохнули. Маркин бодро схватил приземлённый в зачётку мяч и потащил его к центру поля:

– Ничего, сейчас отыграемся! – говорил он, подговаривал его вид, – Собрались!

«Дыня» отскочила от земли, далее была подхвачена ногой бьющего и введена в игру.

До перерыва «дипломаты» успели положить ещё одну попытку[5] в зачётное поле «станкиновцев», лишь только одну.

– Хорошо, – говорил Рома, когда команда собралась в круг и жадно пила воду, – хорошо работаете.

– Тренер, они возят нас по всему полю, – жаловался Артём.

– Защиту! Защиту сегодня отработаете! – не унимался тренер. – Нужно так же дальше продолжать!

Продолжили. Вторая половина игры ушла в историю, будто миг. «Вы забьёте нам, сколько сможете» – то есть нисколько, «а мы вам сколько захотим» – то есть действительно сколько захотят. Либо тренер «дипломатов» накачал хозяев поля в перерыве, либо «дружину Маркина» покинули последние силы. Денис второй тайм потом и не мог вспомнить вовсе. Единственное, что стояло перед его глазами, это картина, подпись под которой должна была содержать призыв: «Догони меня, если сможешь!» Белобородый и игрок «дипломатов» исполняли главные роли. По задумке автора белобородый еле передвигал ноги, а затем и вовсе остановился. Его же оппонент резво бежал к центру зачётного поля, чтобы положить очередную попытку.

– Сашка, не останавливайся! – ворвался своим криком в картину Денис. – Надо отогнать от центра, чтобы реализацию[6] сложнее бить было.

Какое там «не останавливайся» – Сашка уже и думать забыл, пустое. Финальный свисток стал избавлением. Гипотетические 100:0 по попыткам висели на воображаемом табло и были близки к реальному счёту. «Станкиновцы», мокрые, грязные, побитые, с висящими в волосах и бородах обрывками травы, собрались в круг.

– Наиграли на штраф, – коротко подвёл итог встречи Рома, – отработаете на ближайшей тренировке.

А что же их соперники? Они тоже были мокрые, грязные, побитые, с висящими в волосах и бородах обрывками травы.

«Хорошо», – подумал Денис.

«Хорошо», – подумал каждый из «станкиновцев».

«Хорошо», – подумали все участники матча.

С этого момента решение к Денису пришло само собой. Оно давно стучалось в дверь с просьбой впустить. Думаете, наш герой стушевался? Как бы не так! Слоган «Теперь я играю в регби» заиграл новыми яркими красками в его голове.

8

Двенадцативольтовки, выглядывая из плафонов люстры, подвешенной под белым перевёрнутым плато потолка, смело освещали уже знакомое читателю пространство кухни с желтеющими слоем жидких обоев стенами и белым телом холодильника, придвинутого к одной из жёлтых поверхностей и вздрагивающего резко, будто бы чему‑то противясь, после каждого дежурного включения и отключения.

– Как успехи, спортсмен? – интересовался с шуткой‑прибауткой отец, хлопая Дениса по спине.

– Пока не очень, – растягивая слова, нехотя отвечал сын.

Они сидели на табуретах подле всё того же неизменного обеденного стола, высившегося в пределах кухни, каждый навалившись на него локтями. Видно было, что Денису рассказывать нечего, да и не хотелось особо этого делать. Отец, по натуре своей и по традиции, отставать быстро не желал, а посему продолжал:

– Больше никому 100:0 не проигрывали?

– Нет, – кратко покачал головой в ответ Денис, продолжая гнуть свою линию.

– И слава Богу, – выдохнул отец, – уже хорошо. А тренировки как проходят? Учат вас уму‑разуму и игровым премудростям?

– Учат, – соглашался Денис.

– Почему сегодня не пошёл? Надоело?

– Нет, пап, я же сказал, что мне не надоест. Мне регби понравилось, просто команда в Волгоград уехала.

– Зачем уехала?

– Туда пригласили из местного университета, товарищеский матч сыграть.

– Их раньше тестовыми называли, – показал знания отец.

– Да‑да, – подтвердил Денис, – и сейчас их тестовыми называют, я просто никак не привыкну к этому слову.

– Это у тебя отпечаток футбола. Неважно. – махнул родитель рукой, – А ты чего не поехал?

– Институт оплатил поездку только студентам. Я же в Станкине не учусь.

– А чего ты нам с мамой не сказал?

– А вы бы денег дали? – поднял в удивлении брови Денис.

– На хорошее дело дали бы…

– А это хорошее дело? Мама‑то против занятий была.

– Это она для порядка поворчала. На самом деле она рада, что ты спортом вновь занялся. Тем более посетить Сталинград. Мамаев курган, Родина‑мать… В следующий раз обязательно говори.

– Хорошо, – кивнул в знак согласия молодой человек.

Помолчали. Денис уже пожалел о том, что сразу не сказал родителям о поездке и что не хотел ничего отцу рассказывать о тренировках. Он теперь с охотой ждал продолжения разговора, ждал очередного вопроса отца, и родитель в свою очередь особо долго мучить не стал:

– В вашем институте команды по регби нет?

– Нет, пап, – на этот раз сокрушённо покачал головой молодой человек.

– Ничего, что ты за другой университет играешь?

– Если в вузе команды нет, то так можно делать…

– Что с соревнованиями? Будут какие‑нибудь чемпионаты?

– Да, скоро начнётся студенческая московская лига. Она, кажется, называется «Кэжл культ».

– Культ козла?

– Нет, «Кэжл культ».

– Вот я и говорю, культ козла, – повторно усмехнулся отец, сощурив глаза сквозь линзы очков, чуть съехавших ему на нос, – чего так странно называется?

– По‑моему, это какой‑то бренд фанатской одежды… – проявил неуверенность Денис.

– При чём здесь фанаты и регби? Или это фанаты регби?

– Нет, пап, это фанаты футбола. Просто спонсора соревнований такого нашли.

– Как и везде, – проговорил, деланно растягивая слова, отец, – спонсор никакого отношения к спонсируемому им спорту не имеет. Пиво спонсирует чемпионат России по футболу, фанатский бренд – студенческий чемпионат по регби. Бардак, в общем, как и у всех. Что ты по этому поводу сам‑то думаешь?

– Я? Я ничего не думаю, – совсем растерялся от вопроса Денис.

– Ну, раз спонсоры есть, значит, и призы будут. Может, опять куда‑нибудь поедете, – продолжал рассуждать родитель, – если выиграете. Ты в следующий раз нам с мамой тогда скажи, мы тебе на поездку денег выделим.

– Спасибо, – благодарно кивнул сын.

Он сидел и думал о регби и о том, как же там всё сложится дальше, а отец продолжал:

– А что у тебя с девочкой? Кира её, кажется, зовут. Давно о ней не говоришь…

Денис весь напрягся. Боль обиды всё ещё жила в нём.

– А что такое? – задал вопрос, будто выплюнул что‑то изо рта, молодой человек.

– Да она тут звонила нам на стационарный телефон, интересовалась тобой – где ты, чем занимаешься?

– И что вы ответили?

– Посоветовали позвонить тебе на мобильный.

9

Лефортовский парк шумел за спиной голыми ветвями посадки, ведя бой с налетающим порывами ветром, будто вышел с ним в ринг, на ковёр или на татами. По фронту посадки шёл спуск к Яузе, со сконструированными на его хребте деревянными лавками, вложенными в железную основу. Трибуны были в большей части поломаны – никто за ними следить не хотел. Кто‑то сказал: «Пусть живут своей жизнью!» – и они жили‑доживали. Лавки, словно воробьи ветки кустарника, заполнили регбисты, тренеры, болельщики. Пёстрая публика собралась в этот час не случайно. На поле, с любовью прислонившемся к реке, шло генеральное сражение первого дня чемпионата Москвы по регби среди студенческих команд. Над кочкообразными «грядками» газона парили игроки, взмывал ввысь овальный мяч, звучали команды капитанов, тренеров, судьи, раздавались трели железного судейского свистка.

– Жаль, что я лишь музыкант, – поэтично вздыхал чернявый Сергей, сидя на трибуне по левую руку от Дениса, – будь я писателем, я бы роман про это написал.

– Да ты и не музыкант, – осаживал наш герой своего товарища, – ты фотограф.

Настроение Дениса не отображало состояния радуги. Услышав о своём отсутствии в составе, он поспешил сменить мажор на минор. Теперь Серёге доставалось под горячую руку.

– Дэн, не мешай мне, – огрызался на молодого человека Сергей, – я музыкант. Музыкант! И поэтому напишу про регби песню.

– Ха‑ха… Песню?

– Нет… Не песню… Балладу!

– Балладу? Сомнительно. И как ты её назовёшь?

– Балладу‑то? Да хотя бы «Баллада о регби».

– «О регби»? Звучит скучновато.

– Тогда придумывай сам.

Над поверхностью поля взмыл в коридоре Сашка Здоров, выбрасываемый сильными руками его белобородого тёзки и «рыжего» Артёма. «Дыня» оказалась подхвачена длинными верхними конечностями Александра и затем переправлена ими в спешном порядке Игорю, ведущему игру «девяткой»[7] – на позиции скрам‑хава. Денис взглядом проводил игровой снаряд по раскрывшемуся вееру[8], вслед за развитием «станкиновской» атаки, а затем изрёк:

– Об овальном мяче.

– Чего? – переспросил музыкант‑фотограф.

– Я бы назвал её «Баллада об овальном мяче».

– Ну ты даёшь! А почему об овальном мяче? В регби же более художественные образы есть: смелость, отвага, мастерство, в конце концов. Мяч же – это просто игровой снаряд. Нет, Дэн, твоя версия ещё более скучна, чем моя.

– Ты послушай, – перебил приятеля молодой человек, – видишь, как мяч переходит от одного игрока к другому? Посмотри, как он отскакивает от земли. Так сразу и не скажешь, куда в следующий раз прилетит. А травмы? Вроде ты подготовлен, что делать, знаешь, но одно мгновение – не так встал, не так захватил, – и вот уже можешь оказаться на больничной койке. Это как шанс, здесь повезло, там не очень, и всё это происходит вокруг мяча. Есть книга «Борьба за огонь», а это тоже борьба, но только за мяч. Овальный мяч – это жизнь, поэтому баллада о нём, о жизни то есть.

– Тю, туфта, – засвистел на Дениса Сергей, – моё название всё равно лучше.

– Ты чего там сидишь сиднем?! – вторгся в бурную дискуссию ребят голос Романа.

Тренер призывно махал Денису рукой от подола трибун. Пару широких шагов, «Удачи!», брошенное в спину фотографом, мысль шальная и промелькнувшая в голове стремительной пулей: «Неужели на поле?» Денис сидел в запасе и, как бы это ни было парадоксально, но, болея за свою команду, надеялся, что кто‑то из фланговых получит травму. Да‑да, надеялся.

«Как это низко», – сейчас скажут одни.

«Это не по‑регбийному», – поддержат другие.

Но и первые, и вторые прекрасно знают, как же дико хочется играть. Выйти на поле, схватить крепко‑накрепко, как любовь всей своей жизни, этот до странности овальный мяч и не расставаться с ним, пока смерть… хотя какая там смерть! Пока попытка не разлучит вас.

Денис был весь в предвкушении выхода на поле, но счастливый билет опять прошёл мимо.

– Ты чего там прохлаждаешься? – накинулся на нашего героя Рома. – Разминайся! Во второй половине свежие силы в ход, видимо, пойдут. Будем усиливать. Не сиди.

Роман ошибался. Во второй половине Денис вышел на поле лишь для того, чтобы вынести вместе с ещё одним запасным «станкиновцем» получившего травму спины игрока университета Ломоносова. Тот, лежа у кромки поля, с интересом смотрел на ребят, прикрывая рукой глаза от слепящего солнца. После внимательного изучения своих случайных лечащих врачей травмированный задал неожиданный, с одной стороны, и простой, с другой стороны, вопрос:

– Играть хотите?

– Да, – тут же эмоционально отозвался Денис.

– Посмотрите на меня. Не нужно вам туда, парни, – с наигранным превосходством бывалого морского волка проговорил травмированный «ломоносовец».

«Эх, приятель», – потекла в голове нашего героя неспешная мысль, – «знал бы ты, о чём я думаю. Не надо! Это тебе не надо, а мне надо бы, да не пускают».

«Ломоносовцы» были не теми противниками, которые могли всерьёз соперничать со «станкиновцами». Веер МГТУ раскрывался раз за разом. Маркин отдавал мяч Яну, тот отправлял его дальше Паше, а затем «дыня» уходила совсем в край. Ян с Пашей, комплекцией походили друг на друга: оба небольшого росточка, сухие, вёрткие, стремительные. Загорелый чернявый Ян отдалённо чем то напоминал индейца, коих Гойко Митич играл прекрасно. Паша, бледный, как поганка, с русыми кучерявыми волосами, внешностью являл сущую противоположность своему коллеге.

Схватка сдвигала, проламывала защитные порядки соперника. На острие «дуры» выделялся Илюха Горностай – студент старшего курса. Он был опытнее и значительно крупней как своих товарищей по команде, так и соперников.

– Это игрок молодёжной сборной Московской области, – говорил про него капитан, когда представлял Горностая команде.

Илья как на тренировках, так и в игре с успехом подтверждал данное представление своими действиями. Сегодня его активно поддерживали Кирилл Костин – перебежчик из секции бокса, коротко стриженный, покрытый колобкообразными мускулами, обладающий недюжинной выносливостью; и два «брата‑акробата» – Максим да Влад. Макс на правах «младшенького» крупный, мощный, имел лишний жирок на животе и по бокам.

– Это его спасательный круг, – шутили над ним коллеги по команде.

Влад, как старший брат, сух, мелок объёмами, однако Рома его тоже использовал в схватке – за Влада были его резкость и скрытая сила.

«Ломоносовцы» сопротивлялись достойно. «Дружина Маркина» за всю игру смогла занести лишь три попытки, а капитан – добавить одну реализацию. Финальный свисток зафиксировал победу «станкиновцев» 17:0.

– Кто там дальше? – интересовался «веерный» Пашка у капитана.

– А дальше опять ваши любимые «дипломаты». В гости к ним поедем, – отвечал Святослав, – игра за первое место будет. Кто победит, тот в финале сыграет. Кто проиграет – тот лох.

– Победим, – уверенно убеждал басом Горностай.

– Они нас тут недавно по полной смяли, – вставил своё слово Артём.

– Ничего. Это потому, что меня не было, – смеялся Горностай. – сомнём, – излучал он уверенность.

– Свят, – продолжал разговор с капитаном «веерный» Пашка, утирая рукой разбитый нос, – можно я своего друга на ближайшую тренировку приведу? Он боксом занимается. Тоже хочет попробовать.

Пашка и Святослав, как два брата‑близнеца, маршировали с поля с расквашенными в капусту носами.

– Приводи, – разрешил Маркин, хлюпая носом в ответ.

А далее фотографирование команд в центре поля. Обнявшись, завалившись в три ряда, друг на друга, мокрые, грязные, счастливые «станкиновцы» и «ломоносовцы» перекрикивались с фотографом:

– Большие, большие…

– Сиськи!

– Холодное, холодное…

– Пиво!

– Во что мы играем?

– В регби!

Денис тоже хотел поорать со всеми, но остался в стороне, так как регби его сегодня не принимало.

10

Щебёнка под ногами стремительно стачивала шипы на бутсах. Нынче такая мода – покрывать щебнем футбольные поля рядом с общеобразовательными учреждениями: дёшево и сердито. Как школьники будут на таком покрытии играть в футбол? Это никого волновать не должно.

– Они у тебя хоть съёмные? – басил где‑то справа Горностай, заметив ошибку в экипировке Дениса.

Щебёнка отдавала звуковыми всполохами, а «станкиновцы» наворачивали круг за кругом. Денис был единственным, кто не надел на тренировку кроссовки, а щеголял в игровых «адидасах». Естественно, молодой человек уже тысячу раз успел пожалеть о своей промашке, но исправить её пока не представлялось возможным, разве что только по окончании занятия.

– Свинчиваются, – кивнул на вопрос «сборника» молодой человек, прерывая ответ тяжёлыми выдохами.

Тусклое освещение, предназначенное не для стадиона, а для заасфальтированных дорожек, опоясывающих кольцом здание школы и по касательной прилегающих к краю футбольной поляны, давало отсвет на игровое поле. Вечернее марево, уверенно переходящее в навалившуюся на город темноту, фосфорило штанги и перекладины ворот, затемняло стены зданий, высившихся в округе, разжигало светоотражатели на Пашкиной куртке. Пашка бегал в паре со своим товарищем, которого он, как и обещал, привёл с бокса, – Антон занимался, в своё время, вместе с Костиным, поэтому они очень хорошо знали друг друга, не раз разбивали в спаррингах носы и считали рёбра. Антон, «схваточник» по комплекции, подтянутый, среднего роста, с вьющимися, средней длины иссиня‑чёрными волосами, создавал впечатление бесшабашного парня, которому все моря и реки по колено. Послушав, как Здоров с командой на одной из тренировок заводит «Спанч Боба», они на пару с Пашкой в ответ грянули: «ЦСКА – великий клуб! Это знают все вокруг!» Сегодня ребята продолжали балагурить.

– Ты как к бане относишься? – опять пробасил в сторону Дениса Горностай во время очередной пересменки.

Команда выполняла беговые упражнения: рывок – пауза, рывок – пауза.

– Я особо не любитель, – пожал плечами молодой человек, – возможности регулярно париться нет.

– А мы в сборной после каждой тренировки паримся, – продолжил Илья, – с веничком берёзовым или из крапивы. Лупишь себя по всем частям тела – молочную кислоту выгоняешь.

Горностай говорил со знанием дела, и так душевно это у него получалось, что Денису самому захотелось организовать внеочередной банный день.

– Работаем отдельно схватка, отдельно веерные! – скомандовал после окончания разминки и беговых Роман.

Пока команда распределялась на группы, белобородый быстро подвёл к Денису новенького игрока:

– Дэн, это Женя, – представил молодому человеку новенького Сашка, – он с тобой хочет поговорить, ты ему помоги, я уже за тебя пообещал.

– Хорошо, – улыбнулся юмору Александра Денис.

Евгений был высокий, худой, с длинными ногами и руками, вся его комплекция выдавала в нём хорошего бегуна.

– Привет, – пожали они друг другу руки.

– Моя сестра учится в Париже, – выбрал неожиданное начало новенький.

При слове «Париж» у Дениса в голове запел аккордеон, пролетел круассан, проплыла чашка с кофе, женский картавящий голос прононсом произнёс «Эль Парис», в общем, глупость всякая, глупость.

– Они с её будущим мужем хотят организовать в России путешествие на собаках от Байкала до Москвы, а в Москве устроить вечеринку, посвящённую окончанию путешествия. Саша, – кивнул Женя на убежавшего в группу «схваточников» белобородого, – сказал, что ты организовываешь концерты музыкальные. Поможешь?

– Жень, я так понимаю, что требуется высокий уровень организации? – после объявленной вывески в душе Дениса проснулись сомнения.

– Честно, я не знаю, – будто раскаиваясь, ответил новенький.

– Мне это интересно, – стал объяснять наш герой, – но я занимался концертами низкого уровня, так называемый андеграунд московский, не более того.

– Если честно, я не знаю, что им нужно, – повторил Женя, – ты сможешь мне дать свою электронную почту, чтобы сестра тебе написала, и вы бы обсудили все подробности?

– Хорошо.

Состоявшийся короткий разговор в голове Дениса визуализировался картинками из «Сибирской одиссеи» Николя Варнье – слишком зеркален был озвученный сюжет. Буквально на прошлой неделе молодой человек успел посмотреть фильм о бесстрашном французском путешественнике. И лента, да и само путешествие наделали шороху как во Франции, так и по маршруту следования «Одиссеи».

«Наверное, тоже воодушевились», – подумал молодой человек, осмысливая на бегу слова Евгения.

Пока форварды строили схватку, «веерные» упражнялись в ловле мяча.

– Руки складывайте в форме корзинки, – командовал тренер, – и перед приёмом приседайте, действуйте как рессора. Тогда мяч точно окажется у вас. В детстве у всех такая игра была – «Электроника», где волк из «Ну, погоди!» яйца в корзинки ловил. Вот вы этот самый волк, а руки – корзинка.

– У меня в «Электронике» машинка препятствия объезжала, – в очередной раз упустив мяч, сокрушался Ян.

– Яну два штрафных круга, за машинку, – объявил Роман.

– За что?! Это же не я купил, это родители!

– Значит, нужно было родителям сказать, чтобы с волком, а не с машинкой покупали. Три штрафных круга!

11

– Вот так и написала, – подвёл итог рассказанному в телефонном разговоре с белобородым Денис.

С русской француженкой Кристиной молодой человек только недавно закончил переписываться по электронной почте и на эмоциях позвонил своему другу. Над Москвой зависла глубокая ночь. Стояла вокруг звенящая тишина, а наш герой, сидя в прямоугольнике своей комнаты перед включённым экраном монитора, одной рукой держал мобильный телефон у уха, другой устало протирал глаза.

– Прям деньги они готовы вкладывать?

– Да.

– И организацию оплатят?

– Да.

– И расходы все?

– Ну, говорю же, что так и написала.

– Дэн, если это так и будет, то я «за» обеими руками, но с учётом того, что ты мне рассказал про «Сибирскую одиссею», думаю, это какой‑то Вереники Гонева.

– Кто? – переспросил Денис.

– Вереники Гонева – игрок сборной Фиджи по регби. Зовут его Вереники, а фамилия у него Гонева. Ну, «гонево» это какое‑то, Дэн. Не тупи!

– Ладно, Саш, поживём – увидим.

– Ну‑ну, живи, – прозвучал в трубке полный сарказма Сашкин голос, – ты бы с бутсами лучше поработал. Сам же сказал, что стёр их до резьбы, вытащить шипы не можешь.

– Да. Сейчас займусь. Завтра тренировка уже.

– И на выходных игра…

– Если меня Рома поставит в состав, а то, как и в прошлый раз, в запасе просижу весь матч.

– Не хнычь, салага, настанут и твои дни.

***

Шипы отвинчиваться ну никак не хотели. Денис их дёргал изо всех сил, пытался поддеть ножом, открыть о прочную рабочую поверхность стола. Он сидел на диване и упорствовал. Кто‑то должен был сломаться, либо он, либо шипы, но неожиданно сломалось само дело. Какие там звонки в столь поздний час? Но звонок случился. Экран телефона докладывал, что звонит Кира. «Кира?! Какая на хрен Кира?! Чего ей ещё от меня надо?!»

– Алло, – Денис старался, чтобы голос звучал по строже, но в самый ответственный момент «дал петуха».

– Чего не звонишь? – зазвучал в трубке приторно сахарный напев – Совсем меня забыл?

– Главное, чтобы Пирожок помнил, – стал ехидничать Денис.

– Дэн, его зовут не Пирожок, а Ваня.

– По мне, его всё‑таки Пирожок зовут.

В трубке повисло молчание. Видимо, Кира собиралась с силами.

– Я тебе сказала, как его зовут, – угрожающе, будто бы готовый сорваться в ущелье ледник, пророкотала она.

– Договорились. Мне‑то ты чего звонишь?

– Соскучилась, – честно поделилась Кира, – а ты? Соскучился?

– Жить без тебя не могу, – съязвил Денис, – ты вообще нормальная?! У тебя либо мозги жиром заплыли, как у твоего Пи… Вани, либо ты стала торчать вместе со своим соседом по квартире!

– Ты как со мной разговариваешь?! – возмутился голос в трубке.

– А как с тобой ещё можно говорить?! Как с проституткой! Ты и есть проститутка!

– Ах ты сучонок! Не надо меня оскорблять! Ты сам во всём виноват! Я надеюсь, ты понимаешь, что это приведёт к концу наших отношений?

– А тебе этого не было понятно ещё в клубе, когда ты выкинула такое?!

– Придурок! Тупой баран! Курва! Скажи спасибо, что Ваня на тебя заявление в ментовку не подал! Уголовник! Мои друзья сказали, что я права! Что ты во всём сам виноват!

– Пошли в жопу и ты, и твой толстый боров, и твои друзья‑дебилы!

– Пошёл в сраку сам! Мразота!

Кира, как настоящая леди, последнее слово оставила за собой и, прокричав его, бросила трубку.

12

– Давай, давай! Не сбавляем темпа! – нёсся голос Романа над футбольной площадкой, над традиционным покрывающим её пределы измельчённым щебнем.

«Станкиновцы» уже еле передвигали ноги, но краю занятия не было видно.

– Тренер! У нас важная игра в выходные, – пытался напомнить «рыжий» Артём, борясь с одышкой.

– Правда? – саркастически выкатывал на него глаза Роман. – Тогда ещё пару кругов подбавляю.

– Вы нас убить решили? – Ян, как студент младшего курса, испытывал перед тренером почтительную робость, поэтому обращался к Роману на «вы».

– Ещё спасибо мне говорить будете. Работаем!

И парни работали. Денис поминутно терял концентрацию, от усталости сводило ноги и слегка подташнивало. Он злился на себя из‑за происходящего с его организмом. Нагрузки были значительными, и тело, привыкшее в клубах к приёму алкоголя и табака, сбоило.

«Работаем!» – окрик стимулировал, но сил не оставалось.

Короткая передышка случилась перед захватами.

– Проще всего, – говорил Роман, сопровождая всё демонстрацией на капитане, при этом команда занимала пространство амфитеатра вокруг главных действующих лиц представления, – захватить в пояс, замкнув руки кольцом, а затем резко сдёрнуть их вниз. Тогда точно захват получится. Главное, руки не разжимать. Поняли?

«Станкиновцы» реализовывали установку тренера на аппендиксе плешивого покрытия земли за бледной фосфоресцирующей в отблесках фонарей рамкой ворот. Места там оставалось буквально на двух человек, посему регбисты отрабатывали захваты по очереди, перемещаясь то в группу захватывающих, то в группу захватываемых. На шестой или седьмой круг Денис решил поменять плечо захвата, но сделал это неудачно, когда его оппонент Ян уже вошёл в зону контакта, тем самым подставив «трёхчетвертному» открытую шею под удар:

– Нет! – заметив это, прокричал Ян и сбавил ход, чтобы не нанести товарищу травму.

В свою очередь благодарный Денис не стал валить оппонента на землю.

– Это что за девчачья игра? – возмутился Роман после окончания увиденного пируэта. – Оба по двадцать отжиманий делаете в наказание.

– Извини, – посовестился Денис перед Яном, чувствуя вину за собой.

Вместе с виной наш герой продолжал испытывать злость на себя, на свою немощь, а поэтому во время отжиманий поделился с Яном:

– Если честно, ещё чуть‑чуть, и я упаду.

– Спокойно, – приободрил молодого человека первокурсник, – я тоже ещё чуть‑чуть, и упаду. Он, видимо, нас грузит перед игрой с «дипломатами».

– Вы болтать ещё успеваете, лентяи? – раздался над ними голос Романа, – Добавляю по двадцать отжиманий на брата.

– Обиделись? – обратился Роман к наказанным после отработки «штрафных».

– Нет‑нет, – дабы пресечь продолжение экзекуции, в голос запротестовали ребята, – сами виноваты.

– Правильно, – согласился тренер, – виноваты сами, так что нечего и обижаться.

По окончании тренировки команда собралась в центре поля в круг:

– Перед игрой не бухать, – говорил Святослав Маркин, – с девчонками сексом не заниматься, – и, переждав затухание смешков, – всю энергию готовим для «дипломатов» на субботу.

– Какая там энергия, я еле на ногах стою, – подал голос рыжий Артём.

13

Времени восстановиться к матчу было два дня. Этого не хватило. Денис надолго запомнил свой подъём по лестнице на одной из станций московского метрополитена. Еле волоча ноги, ставя обе ступни на каждую ступеньку, цепляясь при этом за поручень и оханьем сопровождая любой шаг либо движение, как дед старый. Какая там игра?! Дойти бы от кровати до туалета и обратно. Подобное испытывал не только он, но и добрая половина команды.

– О, инвалиды прибыли, – приветствовал Роман «станкиновцев» в гостевой раздевалке уже знакомого стадиона «дипломатов».

– Тренер, мы играть не можем, – жаловался Артём.

– Ничего, – успокаивал его Роман, – сейчас разогреетесь – увидите, как бегать будете.

В свою очередь Горностай, боксёры Костин и Антон и капитан команды Свят Маркин приехали на стадион бодрыми и весёлыми.

– Да он просто классически вас накачал, – со знанием дела успокаивал Илья своим басом, – главное, на разминке хорошенько прогрейтесь, на поле будете чувствовать себя замечательно, и риск травмы значительно снижается.

Разминка перед матчем проходила тяжело. Денис с левого края раз за разом опаздывал к точке получения мяча. Паше приходилось при этом выкидывать его куда‑то за спину, чтобы не терялась динамика атаки.

– Ну не бегут у меня ноги, – пытался оправдаться молодой человек.

– Старайся, старайся, – подбадривали его остальные «трёхчетвертные»

На противоположной половине поля вальяжно разминались «дипломаты». В их действиях читались уверенность, превосходство и реальная скрытая угроза, готовая обрушиться по первому же сигналу судьи на МГТУ.

– Сегодня всё решается для нас, – говорил Маркин, когда команда собралась в круг на своей половине поля, – выиграем – будем играть в финале. Проиграем – так и будем болтаться в болоте.

Построение у кромки поля и марш к центру пронеслись как одно мгновение. Денис запомнил лишь то, как по правую руку от него рыжий Артём смешно, через капу во рту отвечал в голос со всеми на посылы Маркина:

– Команде Московского дипломатического института наш…

– Привет, – говорила «станкиновская» линия.

– Пывет, – получалось вторить им у Артёма.

– Зрителям наш…

– Пывет.

– Судьям наш…

– Пывет.

А дальше соперники расставились по позициям, и для Дениса его дебютная официальная игра началась. Он играл вновь в основном составе, вновь против «дипломатов», вновь у них на стадионе, вновь на позиции левого крайнего игрока. С самого начала оппонент Дениса из состава хозяев поляны, что играл правым крайним трёхчетвертным, стал втихушку пинать нашего героя, пока судья отворачивался, наносил удары по почкам, толкал.

«Грёбаный Матерацци, – прозвучала эпитетом мысль в голове у молодого человека. – Как мы поступаем с «матераццами»? А так же, как и они с нами». Наш герой стал регулярно отпихивать «дипломата», пару раз ему удалось даже повалить наглеца в грязь, на что оппонент незамедлительно истошно вопил, что это не по правилам.

«Да хрен бы с тобой!»

За первую половину мяч до Дениса дошёл дважды. Оба раза ему не давали с ним ступить и пары метров. Мгновенно осуществлялся захват с последующим выкладыванием «дыни» поддерживающим его атаку товарищам по команде. Практически ко всем действиям «станкиновцев» «дипломаты» были готовы, кроме одного – они не были готовы к появлению в составе МГТУ Горностая.

Вы слышали, как трещат кости? Вот так запросто, не ломаясь, трещат кости. Денис до этого матча тоже не слышал – теперь услышал. Он находился от рака[9] на расстоянии в пять‑шесть метров. Илюха поднимал мячи и пробивал оборону обороняющихся «первым каналом». На него стягивались два, а то и три форварда хозяев поля, и всё равно сил у «дипломатов» не хватало. И вот в тот самый момент контакта линии нападения и защиты, стоя на краю, Денис чётко слышал, как трещат от нагрузки кости, как кости защиты сопротивляются костям нападения, и этот звук давал понять, что ни у «станкиновцев», ни у хозяев поля лёгкой прогулки сегодня не будет.

Хозяева занесли попытку первыми – провалился правый край обороны МГТУ. Но сегодня она казалась больше неожиданной, чем назревавшей. Схватка во главе с Ильёй долго держала хозяев на их половине.

– Ничего, сейчас отыграемся, – поволок Маркин мяч в центр поля, после того как бьющий «дипломатов» неудачно исполнил реализацию.

Денис поймал себя на мысли, что такое уже происходило. «Дежавю», или «день сурка». Не это и не то. Ошибаетесь! На сей раз капитан пророчествовал верно. Следующим же действием Горностай проломил по центру оборону хозяев и взял зачётку. Маркин в свою очередь добавил точную реализацию. «Станкин» вышел в счёте вперёд, но даже до перерыва в запасе команд имелась ещё уйма времени – играть и играть. На футбольной поляне разворачивалась нешуточная регбийная баталия, за которой пристально наблюдало, хмурясь, тяжёлое осеннее небо, кучерявое тучами.

Когда форварды подустали, команды переключились на веер. Из веерных сквозь защитную линию первым убежал Ян, сделав отрыв гостей достойным. Однако капитан не поддержал товарища и реализацию промазал. Перед самым перерывом «дипломаты» веером положили свою ответную попытку, традиционно дав осечку с реализацией.

Как только раздался свисток на перерыв, к Денису вернулись боли в ногах и пришло осознание: «Блин, а мы ведь ведём в счёте».

14

Рома в перерыве что‑то им говорил, что‑то пытался донести и капитан команды. Сами «станкиновцы» как‑то поддерживали, ободряли друг друга, но всё это стремительно стёрлось из памяти, как только прозвучал свисток, знаменующий начало второго тайма, и над игровым газоном взвился в воздух овальный мяч.

Игра пошла вязкая, тягучая, с множеством борьбы около рака с обильным количеством действий форвардов. Опять трещали кости, опять пятнадцать парней одной команды ломали пятнадцать парней другой команды и наоборот. Овальный мяч заставлял жить, заставлял биться за себя, заставлял самых скромных, интеллигентных людей становиться тиграми, агрессорами, раскрывая всю свою сущность обратной стороны, что в повседневной жизни прячется глубоко внутри, и достать её оттуда бывает очень и очень сложно. Лишь магия овального мяча порой может вытащить её наружу. Только на восемьдесят минут, пока длится матч, а потом волшебство заканчивается, и «яростный воин» вновь лезет глубоко в «схрон», садится в засаду. Я часто видел потом волшебство обратного характера, когда «понторез», «великий герой» обычной жизни, встречаясь с магией овального мяча, схлопывался, как схлопываются пузырьки воздуха, вышедшие из зоны кавитации. «Пшик» – и нет «пузырька». И это выглядит ещё страшнее, чем волшебство первое.

У «станкиновцев» отлично заработала система схватка плюс веер. Несколько ударов схваткой стянули на себя защиту «дипломатов», оголив другой край, в который мяч затем и ушёл. Ян убежал заносить свою вторую попытку, торжественно подняв руки после приземления. Свят с реализации промазал.

– Пытаюсь сохранить интригу, – отшучивался капитан, но ни ему, ни остальным уже не шутилось.

Сейчас либо пан, либо пропал. Это прекрасно понимали и хозяева. Уже в следующей атаке они плотно завладели преимуществом на половине поля «дружины Маркина» и додавили, довели свою атаку до попытки. Нервы шалили у всех. Бьющий «дипломатов» мажет с реализации в третий раз за игру. Вновь команды занимают позиции, вновь Маркин тянет «дыню» в центральный круг. Но тут, вот в эту самую минуту в голову к Денису закрадывается уверенность, необъяснимая, невероятная уверенность в успехе:

– Свят, дай мне, на мой край! – машет он рукой капитану. – Я завладею, я занесу!

Откуда появилась такая уверенность, Денис и сам не мог потом объяснить, просто «я занесу», и всё.

Мяч зависает над полем, следуя на левый фланг атаки. Наш герой, обретая крылья, то ли нацепил себе на ноги сапоги‑скороходы, то ли приделал турбодвигатель. Он оказывается перед двумя защитниками «дипломатов». «Эх, не успею поймать в воздухе», – мелькает мысль стрелой. Не успеют это сделать и соперники. «Дыня» валится вниз. «Отскок! Дай мне нормальный отскок. В руки мне отскок». Игровой снаряд очень привередлив, но не в эту секунду. Мяч взлетает вертикально вверх после контакта с землёй, зависая бабочкой над газоном. Два шага, Денис его хватает, плотно прижимая правой рукой к грудной клетке. «Есть! – и следующая шальная мысль: – Сейчас занесу!» Впереди два противника. Они двигаются навстречу, сокращая расстояние. Денис уходит вправо, первый остаётся по левую руку, второй высится исполином во фронте, перед ним. «Резко влево, в щёлку между ними!»

– И‑и‑и‑и‑и, – со звуком вылетает воздух из сжатой в тисках груди. В щёлку было не успеть, и Денис не успел. Подавляющий захват валит его навзничь, расстреливая из станкового пулемёта все надежды на попытку. От досады Денис не выкладывает мяч – судья свистит нарушение, останавливая игру.

– Аха‑ха! – с бровки доносится весёлый голос Романа, тренер в хорошем настроении, ведь сапоги‑скороходы у команды – это его заслуга. – Под подавляющий захват попал! Прям под классический подавляющий захват!

Денис, раздосадованный, встаёт с земли.

– Я же вам говорил, при вводе мяча все располагаются за моей спиной, куда ты вылез? – отчитывает молодого человека возникший рядом капитан.

– Свят, я у тебя из‑за спины выбегал.

– Капитан, – в один голос заступаются оказавшиеся здесь же рыжий Артём и Антон, – он за нашими спинами стоял, не то что за твоей. Знаешь, как он рванул, мы угнаться не успели.

За суетой на поле взирала зависшая исполином над стадионом башня общежития, с неизменными флагами Азербайджана по краю балконов. «Стад де Франс» с толпами болельщиков теперь в сознании Дениса отошёл на второй план. У парней, бившихся на поле, шёл свой «Кубок мира» со своими нешуточными эмоциями и со своими толпами болельщиков, активно поддерживающими хозяев поляны на протяжении всей игры с верхних ярусов башни. Какой там Контепоми, когда твой товарищ Вася или твой друг Ариф бьются, штурмуя город соперника, или защищают свою зачётку у тебя на глазах.

Игра стремительно неслась к завершающему аккорду, словно модная попсовая композиция, что звучала из динамиков магнитофона или транслировалась на волнах радиостанции региона.

Последние минуты подкрались партизаном, тихо и неожиданно. Нервы взвинчены на максимум, всё висит на волоске. «Станкиновцы», владея мячом, работают схваткой, «дипломаты» тщетно пытаются отобрать игровой снаряд.

– Время вышло, играем до мёртвого мяча[10], – звучит голос судьи, словно приговор одним и маяк окрепшей надежды другим.

Игорь отдаёт мяч капитану. Маркин немедля выносит его в аут, перебрасывая через бетонный забор, огораживающий стадион.

Всё! Всё! Это всё! Сумасшествие завершено! Игра закончена! Потом будет фотографирование. Потом будут «большие, большие… холодное, холодное…», а пока приходит осознание, что они выбили фаворита. «Станкиновцы» выбили фаворита турнира!

Грязь, пот, ссадины, ушибы, травмированный Костин сидит на траве, разбитый нос Маркина, грязные лохмотья вместо Сашкиной белой бороды, но именно так выглядит победа, именно в таком виде она пришла сюда. И осталась, окрепнув с финальным свистком.

15

Промозглый пасмурный день завис над районом станции метро «Новослободская». Осень давно примерила корону в регионе и, видимо, готовилась в ближайшее время передать её зиме. Ветер нёс по улицам обрывки газет, листву, разорванные хлопья тумана, качал голые ветви деревьев, кутал людей в куртки, пальто, заставлял плотнее завязывать шарфы и натягивать шапки. Денис вышел из метро, завернул на Селезнёвскую улицу и уверенным шагом направился в сторону стадиона «Слава». Здесь, в городской постройке, окружённый плотно нависающими домами и трибунами из красного кирпича, прятался заводской стадион, который теперь стал центром столичного мира регби. У больших кованых железом ворот Дениса дожидались белобородый Сашка с Сергеем и ещё несколько товарищей по команде.

– Привет чемпиону от чемпиона, – протянул руку рыжий Артём.

– Не забегай вперёд, финал ещё нужно выиграть, – одёрнул коллегу по схватке белобородый, пока Денис жал руку поприветствовавшего его.

Кроме вышеназванных, из команды на матч пришли Сашка Здоров и Ян.

– Капитан решил не ходить? – поинтересовался Денис, оглядев собравшихся.

– Маркин уже на трибуне сидит, – отчеканил белобородый, а дальше стал пояснять, – он сегодня комментатором работает для журнала «Мир регби».

– Он вас послал, – саркастически потешался над собравшимися фотограф.

– Действительно, он нас послал, – пребывал на той же волне белобородый.

– Ещё хотели Пашка и Антон подтянуться, но в итоге уехали на футбол, – в свою очередь рассказывал Здоров.

– На ЦСКА? – спросил Денис.

– Вроде бы на ЦСКА, – неуверенно кивнул в ответ «второлинеец».

– Они вас послали, – продолжал улыбаться Сергей.

– Они нас послали, – согласился с приятелем белобородый.

На поле боролись за бронзовые медали чемпионата России по регби. Игроки команды «Красный Яр» в бело‑зелёных регбийках и чёрных шортах изрядно трепали защитные порядки хозяев поля, выступавших в красно‑жёлтых регбийках и чёрных шортах. Названия играющих сегодня команд Денис знал по выпускам новостей спорта. Иногда проскакивали там блоки, посвящённые регби. Про «Красный Яр» у Дениса в загашниках всегда оставался один и тот же вопрос: «Почему Яр красный, а регбийки бело‑зелёные?» Команду часового завода «Слава» Денис отличал по фирменному шрифту на значке. Были у него в совсем юном возрасте часы, сделанные на этом заводе, отец в подарок принёс на день рождения и вручил: «Носи!» – и Денис носил. Потом часы куда‑то делись, то ли сломались, то ли оторвался ремешок, и молодой человек их потерял, никто об этом уже точно не скажет. Зрители мёрзли на трибунах, на поле стояла жара. От разгорячённых игроков валил пар. Денис следил за действиями крайних трёхчетвертных, удивляясь тому, насколько крупнее выглядят игроки мужских команд по сравнению со студенческими. Левый крайний трёхчетвертной красноярцев, казалось, был ростом за два метра.

«Вот это росточек. Да он бы меня снёс и даже не заметил», – переносил всё на спарринг Денис.

– Народу негусто, – дал свою оценку Ян, оглядывая трибуны.

– «Слава» сейчас, как семейная команда, – со знанием дела пояснял белобородый Сашка, – на трибуны болеть ходят в основном родственники, друзья, знакомые. Набирается не так много.

В перерыве весь стадион отправился пить чай из одноразовых пластиковых стаканчиков в кафе, что располагалось в пресс‑центре. Здесь это был единственный способ поддержать тепло, что активно расходовалось зрителями в течение матча. Не помогло, и наш герой в компании приятелей на вторую половину на трибуну не вернулись, оставшись стоять и зябнуть на деревянном помосте за зачёткой «Славы». Так холод проникал к спине медленнее. Матч ожидаемо скатился к победе красноярской команды, как бы хозяева ни хорохорились.

«Станкиновцы», после финального свистка, зависли у палатки с регбийной атрибутикой, что скромно жалась, при выходе со стадиона, справа от железных ворот.

Глаза у ребят разбегались во все стороны от вывесок продукции, что раскинулась на прилавке и вешалках торговой точки. Регбийки «алых роз», «чертополохов», «красных драконов», «папоротников», игровая форма и атрибутика «олл блэкс», российские сборные и командные значки, значки и мячи чемпионатов мира прошедших лет. Хотелось скупить всё, но денег не было. В конце концов Денис наскрёб мелочи на один значок. Он долго выбирал, склонившись над коробкой, а когда выбрал, Сашка Здоров проговорил, зажав кулак приветствием «Рот фронт»:

– Ты патриот?

– Стараюсь быть, – ответил Денис.

На ладони у молодого человека лежал значок красного цвета с изображением планки регбийных ворот, гербом Союза и надписью «СССР» по центру.

Людской поток, в который ребята влились на Селезнёвской, нёс их обратно к входу в метро.

– Насмотрелись? – болтал без умолку Артём. – Давайте теперь как «Слава» в следующие выходные играть.

– Нам как «Слава» не надо, – отвечал ему белобородый, – нам надо, как «Красный Яр».

16

– Тренер, почему ты нас не грузишь так, как перед игрой с «дипломатами»?

– Артём, не нарывайся.

«Станкиновцы» перебрасывались шутливыми фразами, выполняя упражнения, заданные в рамках тренировки. Роман пропустил мимо ушей реплику рыжего. На Артёма зашикали его же товарищи: «Самоубийца».

Шла обычная тренировка, единственное, что её отличало от всех остальных, это то, что за ней маячил и махал руками финальный матч. Денис работал в паре с Евгением:

– В итоге они решили отложить мероприятие, – монотонно рассказывал Женя, – затраты большие получаются.

– Да, – соглашался наш герой, – Кристина мне об этом написала. Как соберутся, так тут же и займёмся вновь.

«Крылья защиты» теперь хорошо общались между собой на почве общих дел Дениса и Жениной сестры, а также по причине работы в одной группе тренирующихся. «Крылья защиты» благодаря острым языкам перекочевали в «Крылья советов».

– Самарские? – уточнял кто‑нибудь.

– Есть ещё и «московские» – хоккейные, – помогал следующий знаток.

– Ты хоть знаешь, почему «Крылья советов» называется команда? – задавал кому‑нибудь вопрос Денис.

– Нет, что‑нибудь с Союзом и партией связано?

– Самолёт так назывался, который в Союзе выпускали.

– О как!

А дальше полемика продолжалась в другой точке тренировочной поляны:

– «Химики» не настолько сильны, насколько были сильны «дипломаты», – неслось над площадкой.

– Ты собрался вполноги их обыгрывать? – звучал в ответ раздражённый голос капитана.

«Главное сейчас не перегореть», – сидела мысль в голове нашего героя, – «не закидать шапками».

«Главное сейчас решить вопрос с травмированными», – думал в свою очередь Роман, – «состав набрать».

Капитан, импонируя мыслям тренера, активно двигался в направлении решения этого вопроса. На текущую тренировку пришёл новый игрок, как оказалось, ещё один «сборник». Парень в ту пору учился на втором курсе МГТУ и защищал цвета сборной по регби Московской области:

– На какой играешь позиции?

– Играю «девятку», но могу на любой полузащитной и защитной, – отвечал на подобные вопросы Гном.

– Фулбэка[11] сыграешь? – интересовался Роман. – Нам фулбэк нужен.

– Сыграю.

Гном не обманул. Он отлично влился в коллектив защитников и на позиции фулбэка, оставив за Игорем позицию полузащитника схватки.

Веер работал от рака. Один из игроков поднимал мяч с щебня и по команде «Рак!» имитировал захват. Далее мяч выкладывался и после подъёма шёл по построенному вееру на фланг либо в центр, где также происходила имитация захвата. Веер уже успел перекрыть несколько раз собой поле в длину, когда произошло принеприятнейшее событие. Знаток классической литературы в этом месте воскликнет: «К нам едет ревизор?!» Нет, ревизора даже не существовало. Так что ехать к нам он явно не смог бы. Над событием этим мог бы вдоволь посмеяться сам Чарли Чаплин, окажись он жив, настолько оно было сыграно чётко в стиле немых классических комедий, но в ту секунду смешно не было никому.

Яна только что «захватили», при этом у рака оказался Святослав Маркин. Ян, развернувшись лицом к капитану, выложил ему мяч и для чего‑то приподнял голову. «Флай‑хав» «станкиновцев» резко выкинул руки с мячом в сторону по дуге, направляя игровой снаряд дальше в край, тем самым наотмашь ударил «трёхчетвертного» руками в лицо. Звук столкновения оказался настолько громким, что был способен породить немую сцену, в которой капитан ошалело смотрел на своего товарища по команде, а Ян, закрыв лицо руками, медленно со стоном валился на щебёнку. К месту происшествия активно стягивались игроки, прибежал и тренер. Когда окрашенные красным ладони Яна покинули его лицо, «станкиновцам» предстало зрелище напрочь скошенного вбок носа.

– Надо вызвать скорую, – кратко отчеканил капитан, будто команду выплюнул.

– Да ладно, ха‑ха‑ха, – замахал руками находящийся в шоке Ян.

– Нет‑нет, Ян! – на все голоса говорили ребята, окружившие действующих лиц. – Там действительно совсем всё плохо! Скорую нужно! Срочно!

Ян немедленно сдался.

Белая карета с красным крестом подъехала непосредственно к тренировочному пространству. Врач, появившись из‑за отъезжающей двери автомобильного отсека, окинул стелившуюся перед ним поляну опытным взглядом и выдавил себе под нос:

– Да как вы тут вообще умудряетесь тренироваться?

17

Колёса вагона метро выбивали крещендо, разгоняясь на перегонах и вытанцовывая чечётку сумасшедшего, будто бы у танцоров подошвы горели. В тоннеле качало поперечным маятником, но, несмотря на маятник и усталость, сон не шёл. Сидения вагона были заняты практически на единицу, стоя ехали те же единицы пассажиров.

– Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Полянка», – проговорил звенящий женский голос где‑то у крыши транспортирующего пространства, и поезд, увеличивая скорость, укатил в тоннель.

Денис стоял, держась за блестящий, отполированный тысячами рук и перчаток поручень, сходившийся коромыслом над головой. Напротив молодого человека, привалившись спиной к двери вагона, аккурат под надписью «Не прислоняться», закрепил себя в тисках ограничивающих поверхностей Влад. Он крутил пальцами проводки́ наушников, оканчивающихся затычками для ушей, будто нервы успокаивал.

– Тебе до какой? – имея в виду конечный пункт назначения, поинтересовался старший из братьев‑схваточников.

– Я на «Бульвар Дмитрия Донского» еду, – ответил Денис.

– О, практически соседи. Мне до «Пражской».

Поезд, вагон, тоннель, – всё монотонно шумело, заставляя напрягать связки в попытках перекричать этот шум. Перекрикивать иногда получалось.

– Я район «Пражской» знаю, – самоуверенно заявил Денис и тут же добавил, – а там где?

– Улица Красного Маяка.

– Понятно.

Колёса фоном продолжали выделывать замысловатые па под брюхом вагона.

– Брат куда делся?

– Он поехал куда‑то с друзьями.

– Старается отгородиться?

– Почему? – удивлённо поднял брови на собеседника Влад.

– Обычно так бывает. Родители приставляют старших следить за младшими, а те пытаются убежать из‑под назойливого родительского крыла и от нависшей над ними опеки.

– А, – протянул в ответ старший брат, слегка ухмыляясь заявлениям Дениса, – у нас не так. Мы регби заниматься пошли каждый по собственной воле. Просто понравился этот вид спорта, и поэтому мы здесь.

Резиновая накладка, сорвавшись с затычки наушников, вёртко юркнула из не поспевших преградить ей путь пальцев Влада и, подобно «мандаринке» из детской считалочки, пошла гулять по полу вагона. «Цифру пять» она не получила и, уйдя за ноги сидящей на одной из скамеек вагона пожилой женщины, одетой в длинное демисезонное пальто, была такова. Влад, сначала дёрнувшийся было её перехватить, с сожалением махнул рукой вслед беглянке. Было видно, что он расстроен произошедшим с его стороны упущением.

Денис сначала молча проследил за «гулянием мандаринки», а потом перевёл взгляд с вопросом на старшего брата:

– Ты чего? Поднимать не будешь?

– Ладно, – тяжело отмахнулся Влад.

– Можно же её промыть и потом дальше использовать.

– Ладно, – всё так же с сожалением повторил «схваточник».

Но Денис уже загорелся жаждой деятельности:

– Секунду, – проговорил он, сорвался со своего места и подошёл к спокойно сидящей женщине.

– Прошу прощения, – обратился молодой человек к даме, – мне тут у вас нужно убежавший предмет достать. Можете отодвинуть в сторону?

– Чего сделать? – вытаращила на будто бы свалившегося с луны молодого человека глаза без пяти минут счастливая пенсионерка.

– Отодвинуть в сторону. Ну… ноги убрать, – сконфузился после первого благородного порыва Денис.

– А, хорошо, – кивнула, разобравшись в направленных по её адресу словосочетаниях, дама.

«Мандаринка» как следует спрятаться не успела и с успехом была извлечена из под сидения цепкими пальцами Дениса.

– Спасибо, – глухо проговорил Влад, пряча протянутую ему «беглянку» во внутренний карман куртки.

«Опять потеряет, – неслись мысли у Дениса в голове, – точно потеряет. А мяч в игре? А мяч точно не потеряет».

18

«О спорт, ты мир!» – сказал нам Пьер.

Вокруг дохну́ло лишь войной.

Баллады битв, борьбы пример –

Здесь как на той передовой.

Редут штурмует твердь твою,

А ты, «зачётку» защитив,

Могучей грудью заслонив,

Матросова узнал в бою!

И вновь атака, наскочив

На риф защиты, разлила́сь,

Как волн прибоя ярких вязь.

Стоим, «рука́вы» засучив.

Работы рук не поклада́ть,

И кто‑то, вспомнив чью‑то мать,

Себя внутри разгорячив,

Прочёл скупой речитатив:

«Нам бы у них забрать бы мяч

Овальный, словно дыни плод,

И отвести от сих ворот

Угрозу штурма, неудач.

И наскочить на город их,

Словно шахид, вскричав: «Бин ихт!»

В копилку пять очков забрав,

С реализации поддав».

А следом вновь тягучий бой,

И рано нам кричать: «Отбой!»

Всё потому, что день и сон

Забрал у нас игры сезон!

И вместо памяти и сна

Пусть вечно царствует игра!

19

Субботнее утро раньше обычного вступило в свои права. Оно заглянуло в комнату никак не робким солнечным светом, но ворвалось в пространство трелью будильника, победоносно и назойливо заявившего о том, что пора разлеплять глаза от опьяняющего сонного дурмана. Субботнее утро, да и день субботний таили в себе море ярких красочных эмоциональных переживаний, вызванных ожиданием, и реализаций финальных матчей. Да‑да, именно матчей, а не матча: за пятое, третье и первое место. Три финала в один день, три финала подряд, три финала на одном стадионе, три финала в одном соревновании.

Денис в пятницу лёг спать раньше обычного – никаких гулянок, на завтра намечался важный день. Уже давно у него не было столь важного дня. Уже давно не было столь важного дня у всех «станкиновцев».

И вот оно, завтра. Спустя полтора часа после субботнего пробуждения перед нашим героем двери вагона открыли пространство станции метро «Бауманская». Он теперь и не помнил, как бодро собирался, крутя на кухне перед коробкой телевизора болтанку из яиц и молока, чтобы затем вылить её на раскалённую, шипящую, залитую маслом сковороду. Какая картинка транслировалась по телевизору? Видимо, какие‑то монотонные утренние разговоры – мозг не воспроизводил ненужную информацию. Мозг не воспроизводил, как Денис ехал, сначала в автобусе, а затем в метро, до места встречи, но вот он тут, в назначенной точке.

На деревянной лавочке, как голуби на парапете, ютились Здоров на пару с Яном. Гематома у «трёхчетвертного» стартовала от переносицы и разливалась на пол‑лица.

– Играешь? – поинтересовался Денис у первокурсника, пожимая ребятам протянутые в приветствии руки.

– Нет, – отрицательно покачал Ян головой, – врачи запретили.

– У него перелом лица, – участливо подначивал Сашка приятеля.

– А ты играешь? – поинтересовался Ян, в свою очередь.

– Конечно, меня пока травмировать не успели.

– У тебя ещё всё впереди, – балагурил в ответ Здоров.

Знакомый стадион на территории Лефортовского парка встречал ветхостью трибун. Казалось, ещё только вчера МГТУ здесь победили «ломоносовцев», пережив обидное поражение от «дипломатов», а сегодня в глаза глядел финал турнира. К первому матчу дня – игре за пятое место – стадион вместил большое количество народа. Собрались все шесть команд‑участниц турнира, а также их тренеры, болельщики, представители вузовских профкомов, организаторы турнира и огромное количество гостей. У «станкиновцев» мялись в общей группе регбисты, выбывшие из‑за травм, полученных в предыдущих двух матчах. Для грандиозности мероприятия не хватало лишь оркестра барабанщиков и пожарной машины – машина скорой помощи ютилась на беговой дорожке, опоясывающей игровое пространство поля.

– Ну что, боец, готов к битве? – в приветствии похлопал белобородый Дениса по плечу.

Он стоял в компании Серёги‑фотографа на «резинке» беговой дорожки, около спуска с трибун.

– Дэн, здорово! Киру вчера видел. В «Кружке» была в компании двух парней каких‑то, – доложил фотограф.

– Неинтересно, – процедил сквозь зубы в ответ Денис.

– Это шпион‑бухарик, – кивнул на товарища белобородый.

– Ты‑то хоть не пил?

– Я трезв, как стёклышко, – заверил Александр.

– А я поснимать пришёл, – опять вклинился Сергей.

На поле «ломоносовцы» вели по вееру мяч в край атаки. Игра шла плотная, игрокам было больно.

***

Переодевшись в форму, «станкиновцы» пылили вокруг поля общей организованной группой.

– Кто проживает на дне океана? – бодро интересовался Здоров.

– Спанч боб сквеа пенс, – доходчиво объясняли ему партнёры, чем немало забавляли публику, собравшуюся на трибунах.

– Активней разминаемся! – подгонял парней Роман.

Активность увеличивалась, но охоты интересоваться у Здорова это не убавляло.

– Жёлтая губка, малыш без изъяна, – нёсся голос второлинейца над «резинкой».

– Спанч Боб, сквеа пенс, – резали пространство нестройным хором глоток в ответ регбисты Станкина.

Разминка финалистов завершалась одновременно с матчем команд, занявших вторые места в группах. Роман собрал своих подопечных на беговой дорожке за зачётным полем.

– Ты смотри, – восхищался рыжий Артём, – всё наша группа побеждает. За пятое – «ломоносовцы» выиграли, за третье – «дипломаты».

– Сейчас и мы победим, – дополнил его Горностай.

Тем временем Роман объявлял состав на финальный матч. Дойдя до позиции левого крайнего «трёхчетвертного», тренер немного замялся в своём бойком докладе, видимо, были сомнения.

– Тренер, Дениса ставь, – раздались нестройные голоса в поддержку нашего героя.

Сначала сказал Антон, потом Артём добавил:

– У него скорость – просто песня!

– Дениса? – с сомнением проговорил Роман, затем секунду подумал и продолжил. – Ну хорошо. Денис левый трёхчетвертной сегодня.

Уже после объявления состава к нашему герою подбежал Женя:

– Дэн, ты мне тогда подсказывай по позиции, а то я впервые играю в основе.

– Хорошо, – кивнул ему в ответ молодой человек, – тут ничего сложного нет, просто «зеркаль» меня, только у себя там, – показал он на противоположную половину поля, – на правом фланге.

20

Они стояли в круг, обнявшись за плечи, будто родные братья, образуя форпост, неприступную крепость, что величественно вздымает свои каменные своды на зависть врагу, готовому пойти на приступ и раскрошиться о твердь, словно морские воды разбиваются о волнорез. Маркин не говорил много, не говорил зажигательно. В американских спортивных драмах здесь бы прозвучала речь на десять страниц машинописного текста о том, как главные герои тяжело шли к цели, о том, что предстоит решающая игра, и её во что бы то ни стало нужно выиграть. Не быть ей здесь! Надоело! Надоела банальщина! Под асфальтовые катки истории её! Полный вперёд и с песней!

– Ребята, – прозвучали в тишине, повисшей над головами игроков, слова капитана, – давайте просто их победим!

Фоном «дипломаты» праздновали своё третье место или что‑то там ещё. Будто артиллерийские залпы взрывали окружающий заслон производимые ими звуковые всполохи. «Станкиновцы» сегодня пришли в Лефортовский парк за победой, и «станкиновцы» решились забрать её.

Забрать было не так‑то просто – «химики» высились над полем уверенной, готовой на всё боевой единицей.

«Сегодня у вас мало что получится», – будто бы говорили они, – «приходите на будущий год».

Регбисты МГТУ дружно вертели головами влево‑вправо, дескать, нет: «Мы хотим сегодня».

На бровке к только что распавшемуся кругу бодрой походкой подпорхнул один из организаторов турнира – долговязый, с кудрявыми тёмно‑русыми волосами, крючковатым носом и голосом, будто из этого носа вещавшим.

– Здорово, Маркин! – обратился организатор к капитану «станкиновцев».

– Здорово, – ответил пожатием флай‑хав на протянутую в приветствии руку долговязого.

Белый спортивный костюм с редкими продольными синими полосами маячил на фоне разгорающегося угрюмого осеннего дня ярким пятном, как бельмо на глазу.

– Кубок готовитесь взять? – окинув взглядом игроков МГТУ, раскрыл губы в улыбке долговязый.

– Почему бы и нет, – пожал плечами капитан.

Ухмылка, разросшаяся плющом над воротником спортивной куртки, бывает у тех людей, которые хранят секрет, что способен разрушить чужие планы, и готовятся его выдать.

– О! Так за вас Горностай и Гном играют? – организатор будто бы специально оттягивал момент, когда можно будет высказать всё, что он приготовил для финалистов.

Маркин, ничего не поясняя, согласно кивнул.

– Они сборники, – продолжал давать комментарии увиденному долговязый.

– Я в курсе.

– Это ваши студенты?

– Да. Они учатся в Станкине. Володь, ты же не за этим пришёл.

– Верно, – согласился организатор, – у нас изменения регламента.

– Во время заключительного дня соревнований?

– Бывает и такое.

– Ну‑ну, – ухмыльнулся в свою очередь Свят, – в чём же они состоят?

– Кубок теперь разыграют победитель матча за третье место и победитель вашей игры.

– А, – будто прозрел Маркин, – то есть «дипломаты» и любая другая команда?

– Не любая, – возразил организатор, – «дипломаты» свой матч выиграли. На них выйдут либо вы, либо «химики».

– Вов, ты в курсе, что регламент студенческой лиги утверждён несколько месяцев назад и менять его на текущий год уже никто не вправе?

– В курсе, только я тебе про лигу ничего и не говорю. Я же сказал, что речь про кубок идёт.

– Так лига и кубок – это одно и то же.

– Теперь нет.

– Кубок – это трофей, вручаемый за победу в лиге.

– Так было до сегодняшнего дня. Теперь есть отдельно лига, и победителем её станет одна из команд вашей пары, а есть отдельно кубок «Кэжл культ», и как его разыграют – я уже сказал.

– Володь, это чушь! Нельзя так резко переобуваться. Дайте нам хотя бы сфотографироваться с кубком, а потом уже отдавайте его кому хотите. Хоть «дипломатам», хоть вон, – он при этом кивнул в сторону команды соперника, – «химикам».

– Если вы выиграете обе игры – пожалуйста.

– Володь, да какие там обе игры! Сегодня финал, и в финале играем мы и «химики» – второй игры не будет.

– Будет, Маркин, будет, – спокойно подытожил организатор.

21

Денис всматривался в напряжённые лица своих товарищей по команде, что заняли позиции на поле в пределах плешивого, кочкообразного пожухло‑грязевого прямоугольника. Суровое округлое лицо Горностая без лишней растительности и эмоций, чернобородая лоснящаяся физиономия Макса под защитным шлемом, весело завязанным на бантик‑узелок. Под аналогичным шлемом лицо Влада с короткой тёмной бородкой, похудевшее – видимо, младший брат его с утра объел. Сашкина «представительская витрина» с белой растительностью, ощипанной им же в порывах борьбы с нервами. Вечно улыбающаяся рожа Здорова, никаким образом не демонстрирующая, что уже через несколько секунд всем на поле придётся несладко. Лицо Артёма под кустами рыжины, вылезшей в дыры защитного покрытия головы, и красной кровяной капой, торчащей изо рта «для устрашения». Напряжённый взгляд Антона, направленный на судью из‑под густых сомкнутых дуг бровей. Игорь, взмахивающий по окружности своими верхними конечностями и с оттягом бьющий себя по плечам и груди. Капитан, застывший словно статуя, устремивший свой взгляд в полосу игрового пространства, где окопались соперники. Пашка, глубоко вдыхающий и стремительно выдыхающий белым дымком холодный воздух парка. Женя с выражением крайнего нервного напряжения на лице, точь‑в‑точь как у крайнего трёхчетвертного, в ожидании точной передачи. Венчало всю эту картину спокойное расчётливое лицо Гнома – железобетонная стена обороны МГТУ.

«Вы готовы к битве?!» – будто спрашивал невидимый МС с воображаемого постамента.

«Да!» – отвечала толпа в невидимом же зале.

«Тогда поехали!»

Словно услышав клич МС, судья встречи дал сигнал к началу матча. «Дыня» зависла в воздухе, сделав несколько оборотов в полёте, и приземлилась точнёхонько в руки балагура «станкиновцев». Здоров в следующее мгновение, поддерживаемый своими схваточниками, хлёстко врезался в защитные порядки «химиков». «Эх, раз!» А далее по песне: «Ещё раз!» – неслась следующая фаза атаки. – «Ещё много, много раз!»

Первый тайм напрочь вылетел из головы и выбыл из памяти. Перед Денисом предстал Роман, стоявший на беговой дорожке в окружении травмированных с одной стороны и переводящих дух регбистов МГТУ с другой. За спинами травмированных на трибунах стеной поддержки висел только что размалёванный профкомовцами плакат с надписью: «Мы Станкин!»

В глазах ещё мелькали атаки то «химиков», то «станкиновцев», то «станкиновцев», то «химиков». Весь тайм обе команды работали схваткой, веер зяб. Денис перекрикивался во всю ширину поля с правым крайним трёхчетвертным – подсказки по позиции шли, не хватало только мегафона. За спиной ощущалась невидимая сила «сборника», работающего сегодня фулл‑бэком – последним защитником. Это ощущение стремительно проникало в мозг и порождало лютую уверенность, что добавляла сил всей защитной линии МГТУ.

Гном, монументальный Гном. Гном принёс с собой стройность и зацементировал бреши в обороне, пробитые «дипломатами» в предыдущем матче.

– Пора заносить попытку! – вернул Дениса обратно на бровку голос Романа. – Надо включить в игру веер. Горностай весь матч вытянуть не сможет.

– Смогу, – упорствовал Илюха, но не рьяно, так, больше для того, чтобы убедить себя.

Вторая половина игры включила в розетку новогоднюю гирлянду – заработали трёхчетвертные. Схватка взяла передышку для того, чтобы по полной заиграть в концовке матча. Денис несколько раз оказывался захваченным, погребённым под грудой тел, под раком. В один из моментов ему умудрились выбить большой палец на руке. Взбивая, как утром яичную жижу или молоко, воздух ладонью, корчась от резкой боли, он получал нагоняй с бровки:

– Что ты бегаешь прямолинейно? Меняй направления, иначе тебя так и будут захватывать! – выговаривал ему тренер.

Денис менял направления своего движения с мячом – «дыня» до него доходила ещё раза три‑четыре, а затем перестала доходить – «станкиновцы» сели в глухую оборону.

«Химики» разыгрывали штрафной на своей половине поля. Их бьющий долго примерялся к мячу перед тем, как получше вынести его в аут.

– Денис, встань вот сюда, – пошла подсказка тренера с бровки, как словом, так и жестом, и Роман топнул ногой у бровки, указывая место, что предназначалось для левого крайнего «станкиновцев». Мяч полетел парашютом в аут, но не долетел нескольких миллиметров – Денис, заняв точку, которую указал тренер, и сложив руки «корзинкой» – всё как Рома прописал, – обнаружил «дыню» у себя на дне воображаемого плетёного сосуда. Недолго думая, левый крайний рванул по флангу к зачётке «химиков». Убежать ему не дали – соперники бросились исправлять ошибку бьющего, и нашего героя опять погребли под завалом тел. Игорь, успевший к раку первым, вытащил ногами оттуда мяч и отправил игровой снаряд по правой стороне сформированного клина. Несколько обманных движений в исполнении Гнома стянули на «сборника» двух соперников. Мяч стремительно ушёл дальше, и в образовавшуюся брешь резко влетел Пашка, чтобы за спинами защитников по центру занести «станкиновскую» попытку. Болельщики и регбисты МГТУ встретили это одобрительным гулом и хлопками. Маркин с реализации отправил мяч выше перекладины футбольных ворот, добавив, тем самым, плюс ещё два очка в пользу МГТУ и вызвав повторную овацию.

«Химики» хотели победить. Защита МГТУ трещала по швам под их кавалерийскими наскоками. Раз за разом казалось, что вот‑вот, и соперников будет разделять только реализация. Один раз Денис подстраховал Пашку, в другой раз Гном спас МГТУ после ошибки Дениса. Кто‑то из соперников наступил бутсами на лежащего на поле Игоря.

– Эй ты, козёл, смотри под ноги! – собрался полезть на этого кого‑то с кулаками Денис.

– Спокойно, Дэн, – примиряюще поднял руки рыжий Артём, – не ведись на провокации.

Настоящий финальный матч без красивой игры, только жёсткая тягучая борьба и нерв – нерв противостояния.

Попытка занесена, реализация пробита. Что дальше? Всё по законам жанра. Время примерять короны и лавровые венки победителям. Время объявлять выигравших и проигравших.

Трель финального свистка унесла ещё одну игру в вехи истории.

22

– Вова, ты даже не подойдёшь нас поздравить?

– Ну, поздравляю.

– А кубок?

– Я же тебе всё сказал, Маркин. Победите в финале – получите кубок.

– Мы победили…

– Вы победили в финале лиги, а теперь вам предстоит играть финал кубка «Кэжл культ».

– А если мы откажемся?

– Вам будет засчитано техническое поражение, или вон «химики» сыграют в финале вместо вас.

Диалог набирал силу уже после того, как улеглись первые победные эмоции. Антон успел сорвать регбийку с защитой под ней и щеголял накачанным чунгачгуковским торсом, подставляя его осеннему холоду.

– Я стою, – восторженно, практически взахлёб вёл он своё повествование о пережитых во время игры мгновениях, – а мне, бах, сюда, – показывал Антон на левое плечо, – потом, бах, сюда, – так же показывал он на правое плечо.

Паша шествовал по полю с высоко поднятой головой, как автор победной попытки. Автору победной попытки избежать традиционной «квасни» носа не удалось, но на это было теперь плевать – игровая и производственная необходимость всего лишь.

Рому подбрасывали и качали на руках всей командой: поучаствовать в действии подбежали травмированные, включая Яна и Костина.

Ян сокрушался, что не получилось принять участие в финальной игре:

– Я бы три попытки занёс, – дразнился травмированный «трёхчетвертной» на Пашку.

– Если бы да кабы, росли бы в ротике бобы, то был бы не рот, а целый огород, – отвечал присказкой автор победной попытки.

Профкомовцы и болельщики вынесли на поле бордовые флаги МГТУ, устроив полубразильский карнавал.

Когда страсти улеглись, слово взял представитель лиги.

– Поздравляю команду МГТУ Станкин с победой в лиге! Дивизион Б преодолён, удачного на будущий год выступления в Дивизионе А, – сказано было всё коротко и ясно, без загогулин, воды и лишних речевых оборотов.

– Ну что, Станкин, играть‑то будете? – после официальной части, не мешкая, подтянулись агитаторы от «дипломатов». – Кубок вон он стоит.

– А вы себе соперников ищете? – смеялся над ними Здоров. – Найти не можете? Вы не теряйтесь, сыграйте сами с собой: основа против запаса, чтоб наверняка.

– Чего? Испугались с нами играть? Боитесь, что проиграете? – вещал в сторону «дружины Маркина» «Матерраци».

Денис его узнал мгновенно, как‑никак целый матч друг против друга провели позиция в позицию.

– Нет, не боимся, – спокойно отвечал на выпады рыжий Артём, – тестовых матчей мы с вами готовы играть сколько угодно, а регламент турнира нарушать не будем. Это пахнет авантюрой, и ввязываться в авантюру только для того, чтобы вы получили кубок, мы не хотим.

– В чём причина, ребята? – нахлынула вторая волна агитации, уже своя, в лице тренера. – Кубок мы всё равно не получим – они его нам не отдадут. Так не лучше ли воспользоваться шансом и хотя бы побороться за трофей? Это будет по регбийному.

– Нет, тренер, кубок мы заслужили уже и без матча, – качал головой рыжий, – и идти у переобувшихся на поводу мы не будем. Пусть сами решают свои проблемы.

– Давайте, кто хочет играть, выходите на поле, – продолжал агитировать Роман, – Денис, чего сидишь? Пошли ещё поиграем.

– Денис, не ходи, – запротестовал рыжий, а затем, развернувшись к Роме, отчеканил, – извини, тренер, но на сегодня мы наигрались.

В конце концов, из «станкиновцев» и «химиков» набралась команда желающих побороться за кубок. Правда, количество игроков было достаточное лишь для проведения уменьшенного формата матча – регби‑7.

«Вспоминая, как стоял на трибуне стадиона и наблюдал за «семёрочной» схваткой между «дипломатами» и командой «сборной солянки», я до сей поры испытываю ощущение обманутости», – размышлял спустя время Денис, склонившись над листом бумаги дневника и водя по нему шариковой ручкой, полной синих чернил.

«Дипломаты», конечно, победили в той игре. Заранее заготовленные дымовые шашки и фейерверки с лихвой украсили картинку вручения им кубка «Кэжл культ».

«Фотографии с награждения «дипломатов» вы можете найти в фотоработах нашего фотографа Сергея – они получились шикарными, ничего не скажешь. Но мне милей фотографии нашей команды на фоне трибун и баннера с надписью «Мы – Станкин!» и уверенностью в глазах и лицах, что турнир остался за нами».

23

Комната спортклуба располагалась на первом этаже общежития, слева, при входе. Пространству дарили лучи несколько люминесцентных ламп, одна за другой закреплённых на побеленном потолке. К стенам, покрашенным светло‑голубой краской, прислонились, будто перебрав с дозой алкоголя, высокие тёмно‑коричневые шкафы с прозрачными стеклянными дверцами, «чердак» которых практически достигал расположения потолочных светильников. Пространство заполняли потёртый мягкий диван в три сидения, развёрнутый спинкой к широкому окну, темноту улицы проникавшую сквозь которое прикрывал белый тюль, и тёмно‑зелёный стол для настольного тенниса с натянутой новенькой сеткой. По столу «цокал» теннисный шарик, звонко ударяясь о деревянную поверхность и глухо вторя отскокам о красные резиновые покрытия ракеток. В теннис играли двое, представляя собой иллюстрацию к рассказу Антона Павловича Чехова «Толстый и тонкий». При взгляде на них в голову приходил отрывок из анекдота про толстого и тонкого: «А я перешёл на миниатюры». – «Это как?» – «М‑м‑м, Данон!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.