# Волшебный яд любви

Дарья Александровна Калинина

Если в кровь мужчины проник волшебный яд любви, он способен на любые безумства! Один богач так воспылал страстью к своей девушке, что заказал у скульптора Петра Мартынова ее бронзовую статую. Но Петя успел изготовить только макет будущего шедевра, когда кто-то устроил в его мастерской погром, и плоды всех трудов пошли прахом. Скульптор бросился с вопросами к заказчику, но выяснилось, что тот пропал! А через пару дней исчез в неизвестном направлении и сам Петя… К счастью, у него есть кузина Леся! Вместе с подругой Кирой они раскрывают все тайны на раз-два! Сыщицы-любительницы начали с поиска красавицы-незнакомки на белом кабриолете, которая недавно посещала Петину мастерскую…

## Глава 1

Новый заказ на Мартынова свалился, словно снег на голову. Нет, не совсем так, лучше сказать, просыпался, как манна небесная. А если еще точнее, то пролился над головой золотым дождем.

И так уж сложилась нелегкая мартыновская судьба, что дождь этот пришелся необычайно кстати. Потому что жить вместе с тещей под одной крышей Мартынов больше не мог просто физически. Он чувствовал, что если они и дальше будут существовать бок о бок, то случится что-нибудь страшное. Либо Мартынов сам прикончит любимую тещу, либо она разведет его с молодой женой и не позволит видеться с маленьким Кирюшкой – их сыном. Да, все было именно так, и без малейших преувеличений.

И ведь нельзя сказать, чтобы теща Мартынову досталась очень уж вредная. Со стороны посмотришь, хороший человек. Мартынов сам видел, как она разговаривает со своими знакомыми. Нормально разговаривает. Без колкостей. Улыбается, смеется шуткам. Вроде бы даже искренне.

Но вот с зятем Инна Герасимовна никак не могла найти общего языка. Хотя первое время вроде бы даже старалась. Что касается Мартынова, то уж он совершенно точно старался. Покупал теще ко всем праздникам подарки. Поздравлял с годовщинами и юбилеями. И вообще, говорил с нею исключительно вежливо, памятуя, что эта женщина – мать его любимой жены Ленки. И значит, хоть самую малость, но все же заслуживает его симпатии.

Но почему-то симпатии не получалось, хоть ты тресни. Все подарки Мартынова Инне Герасимовне категорически не нравились. Сначала она вежливо благодарила зятя за очередное подношение и потихоньку морщилась, пристраивая презенты на полку и постепенно задвигая все дальше и дальше вглубь.

А потом уже не сдерживалась и откровенно вздыхала:

– Вроде бы ты, Петя, художник, человек со вкусом. А опять какую-то страсть Господню в дом приволок! Где только раздобыл это уродство?

Мартынов краснел и стыдился признаться, что корявую веточку сливы, в которой ему увиделся изгиб женской руки, он сделал сам. Нашел, ошкурил, отлакировал, поправил, где было нужно, и получилась женская рука. Ну да, не очень молодая, даже с прожилками – морщинками, но ведь красота – она и в зрелости уместна. Ее просто видеть нужно уметь!

Мартынов видеть умел. А вот его теща, несмотря на все ее многочисленные дипломы, научные звания и награды, – нет.

И еще одно обстоятельство встало между Мартыновым и его тещей. Деньги. Неизвестно, какими идеалами питалась Инна Герасимовна в своей студенческой юности, но, войдя в зрелый возраст и став сначала кандидатом, а потом и доктором педагогических наук, деньги она ценить научилась.

А открыв собственную частную гимназию, в которой стремились учиться дети всех олигархов России, чьи предки не успели отправить их на учебу за границу, она стала относиться к презренному металлу и вовсе подчеркнуто уважительно. И, как считал в глубине души сам Мартынов, даже с некоторым подобострастием.

Однажды он ляпнул нечто в этом роде в присутствии Ленки. А Инна Герасимовна случайно услышала высказывание зятя. И получился скандал. Первый в семейной жизни Мартынова настоящий скандал. Но лиха беда начало. Дальше семейные сцены следовали уже одна за другой. Одно зацепит другое, и понеслось!

Теща никак не могла забыть Мартынову, что он иждивенец и голодранец. Она постоянно упрекала зятя. И хуже того, неустанно твердила об этом не только ему, нелюбимому, доводя его до бешенства, но и любимой дочке Ленке и обожаемому внучку Кирюшке, совсем маленькому.

И Мартынов чувствовал, что, как вода точит камень, постепенно слова хитрой и умной Инны Герасимовны начинали потихоньку проникать в сознание его жены и сына, разъедая как кислотой. Какой бы крепкой ни была любовь, постоянные критические замечания ей на пользу никак не идут.

А когда Ленка однажды вслух упрекнула мужа в том, что от него денег, видать, вовсе не дождешься, хоть до пенсии с ним проживи, Мартынов решил, что пора бежать из дома тещи.

Но, как говорится, сказано хорошо, да как сделать-то? Инна Герасимовна обеспечила дочери и внуку поистине райские условия. Четырехкомнатная квартира в центре города с высоченными потолками и дорогой мебелью. Холодильник, постоянно забитый деликатесами, которые появлялись там вроде бы сами собой. Безмолвная прислуга, делавшая все необходимое по дому, наводя порядок и чистоту. И грязные носки самого Мартынова, которые словно по волшебству превращались в чистые и даже иной раз новые.

Тарелки в доме Инны Герасимовны пребывали всего лишь в двух ипостасях – либо сверкали на полках, либо были до краев наполнены вкусной и обильной пищей. И Мартынов, не будучи дураком, понимал, каких огромных денег стоил весь этот сытый и налаженный быт.

Ничего такого он предложить жене, конечно, не мог. Если в доме Ленкиной матери они занимали отдельную комнату, еще одна комната – у Кирюшки, а в двух остальных сама Инна Герасимовна (там у нее была спальня и личный кабинет), то Мартынов мог похвастаться лишь крохотной комнаткой в коммуналке, оставшейся ему после родителей.

Кроме того, что сама комнатка была маловата и выходила узким мутным оконцем в грязный двор-колодец, еще имелись соседи. В частности, алкоголик дядя Федя, к которому неустанно тянулись вечно пьяные дружки. И еще наркоман Гоша, который приторговывал героином. У него тоже постоянно толпился народ.

Остальные жильцы были люди более или менее приличные. Но они жить с наркоманом и алкоголиком не хотели. И поэтому сдавали жилплощадь кому придется. И эти кто придется по большей части оказывались такого сорта людьми, которым не страшно соседство ни алкоголика, ни наркомана. Приезжие из Средней Азии, занимавшие комнаты целыми аулами. Или в лучшем случае китайцы с вещевых рынков города.

Нечего было даже и думать о том, чтобы привести в перенаселенную и грязную коммуналку свою семью. Мартынов об этом и не думал. Он просто искал способы заработать на нормальное жилье. Хотя бы двухкомнатную, но отдельную квартиру без тещи и постоянно укоряющего взгляда глаз навыкате, которым она следила за нелюбимым зятем, где бы тот ни появился. Мартынов понимал, что у его тещи больная щитовидка, в чем она не виновата. Но жить с ней под одной крышей он больше не хотел!

Так что этот заказ пришелся Мартынову, как нельзя кстати. И хотя кое-что молодого скульптора немного смущало, но он не видел другого выхода, кроме как согласиться.

– Эх, была не была, где наша не пропадала! – воскликнул он, промучившись без сна целую ночь и решив наутро, что возьмется за заказ, даже если ему поручат изваять самого дьявола.

В конце концов, статуи – это его работа. А что заказчик нынче попался весьма странный, так все богатые люди с причудами. Большие деньги на них, что ли, действуют? Ведь нет среди них ни одного нормального человека, все с вывертом и с приветом. Взять хотя бы ту же Инну Герасимовну.

При воспоминании о теще последние сомнения вылетели из головы скульптора Мартынова. И он недрогнувшей рукой потянулся к зазвонившему как раз в этот момент телефону и твердо сказал:

– Да, я согласен на ваше предложение. Да, встретимся сегодня у меня в мастерской. Да, в шесть вечера мне будет удобно.

Лишь положив трубку, Мартынов понял, что даже не сомневался: заказчик позвонит. Именно сегодня, именно в это время. В этом чувствовалось нечто мистическое, снова напомнившее Мартынову о нечистой силе и заставившее скульптора перекреститься. Последнее настолько ошеломило его самого, что он так и замер с поднятой рукой.

Религиозным человеком Мартынов себя отнюдь не считал. Последний раз был в церкви, дай Бог памяти, кажется, на прошлую Пасху. Да и то внутрь храма не попал. Так, постоял снаружи, полюбовался на пеструю людскую толпу, втекающую и вытекающую из ворот.

Можно считать это походом в церковь? Вряд ли. Но сейчас Мартынов осенил себя крестным знамением с полным ощущением того, что это не только нужно, но прямо-таки жизненно необходимо. Всему виной этот звонок. И голос заказчика, который назвал время и место встречи, так идеально подходящие Мартынову.

Кира с Лесей заканчивали возню в своей оранжерее. Тут поддерживалась прохладная температура для зимовки теплолюбивых растений, не выносящих заморозков, но в то же время нуждающихся в периоде покоя. Таких, как цитрусы, миндаль, мирт, пальмы и другие жители теплых стран.

Сейчас подруги занимались посадкой очередной канны в новенькое декоративное кашпо. Как известно, эти теплолюбивые неженки не очень-то охотно уживаются в наших садах. Но зато, прижившись, выглядят, как настоящие королевы! Во всяком случае, Леся выращивала канны вот уже третий год подряд. И с каждым сезоном ее коллекция все увеличивалась и увеличивалась.

И вот сейчас подруги пересаживали канну из зимнего тесноватого горшка в новую емкость, где ей предстояло расти, цвести и радовать глаз весь сезон. Еще десятка полтора других растений стояли в ящиках, наполненных питательной смесью. С наступлением теплой погоды они должны быть пересажены в сад в открытый грунт. Но одна, самая красивая, самая изысканная и самая любимая Лесей, проведет летний сезон в красивом керамическом кашпо.

– И куда ты ее приткнешь в этом году? – поинтересовалась Кира, почесывая рукой кончик носа.

– Приткнешь! – возмутилась Леся. – Что за выражение! Приткнешь! Возмутительно! И это ты говоришь о моей Королеве?!

– Куда ты ее поставишь, я хотела сказать? – быстро исправилась Кира.

Леся еще минуточку подулась, а потом все же ответила:

– Она будет украшать собой античные развалины.

Кира только вздохнула. Развалины так развалины. Ну что поделаешь, если подруга всерьез увлеклась ландшафтным дизайном и теперь пытается взрастить на их сравнительно небольшом садовом участке все доступные садовые формы? У них уже есть альпийская горка и небольшой водоемчик, обсаженный любящими воду растениями и украшенный декоративным фонтанчиком в виде плюющегося дельфина. А теперь вот еще и античные развалины!

Мраморные глыбы и фальшивые колонны привозили в сад всю зиму. Где и у кого заказывала их Леся, Кира даже не спрашивала. Достаточно того, как горели глаза у Леси, когда она получала и распаковывала очередную покупку. Пожалуй, такого не было даже во время ее прежнего увлечения шляпками.

«Хотя шляпки, если подумать, поменьше места занимали. От силы три комнаты в доме ими были забиты, и порядок. А с этим Лесиным увлечением садоводством, я так чувствую, нам скоро придется прикупать землицы еще и у соседей», – думала Кира, но вслух ничего не говорила. Во-первых, потому что Леся выглядела очень счастливой. А во-вторых, Кире и самой нравилось то, что получалось у подруги. И канна эта, будь она неладна, гибнущая у других соседей, у Леси в этом году зацветет и будет на зависть всем красоваться длинными яркими стрелками с чудесными цветами на концах.

Свои канны Леся оберегала, как могла. Возилась она с ними столько, сколько иная мамаша своего ребенка не пестует. Осенью с наступлением холодов, но еще до первых заморозков Леся выкапывала цветы, пересаживала в горшки и зимой хранила в тепле. Они цвели в доме еще месяца полтора-два, а потом к декабрю постепенно теряли вид.

Поэтому в январе Леся их обрезала, ставила в прохладное и полутемное место и почти совсем не поливала. А вот в начале марта вытаскивала из темного угла, пересаживала в питательный грунт и выставляла на весеннее солнышко. К майским праздникам канны уже наращивали новую зелень. А с июня распускали в полную силу могучую живописную листву. Ну, а к июлю – августу они радовали подруг удивительными цветами.

– Звонят, – услышала Кира голос подруги.

– А?

– Звонят, – повторила Леся. – Возьми трубку.

Только тут Кира поняла, что в доме раздается телефонная трель.

– Так ты возьмешь трубку или нет? – повторила Леся. – Я не могу. У меня руки в земле.

– Можно подумать, у меня чистые.

– Тебе лишь бы спорить! – рассердилась Леся и сама схватила трубку.

Впрочем, оказалось, что сердилась она напрасно. Звонок предназначался ей самой. И Кира, наблюдавшая за выражением лица подруги, видела, что новости, полученные ее подругой, нельзя отнести к разряду приятных. Леся была сражена и обескуражена.

Кира краем глаза покосилась на опостылевшую рассаду. Сама она садоводством не увлекалась. Пожалуй, благодаря телефонному звонку у них появилась возможность закончить на сегодня поднадоевшую работу.

– Что случилось-то? – спросила она, когда Леся закончила с самым мрачным видом мдакать и кхекать в трубку. – Что-то серьезное?

– Это смотря с какой стороны.

– То есть?

– Ленка так вся в слезах. А ее мать, наоборот, едва не пляшет от радости. Во всяком случае, я слышала что-то вроде два притопа – три прихлопа. Хотя, возможно, я к ней и несправедлива. Или это она проводила музыкальное занятие с Кирюшкой.

Кира задумалась. Ленкой звали жену двоюродного брата Леси. А ее мать, следовательно, его теща. И что же случилось, что одна ревет в голос, а другая при этом пляшет?

– Пропал Петька, – вздохнула Леся. – Пропал мой братец. Исчез, словно его и не было никогда. Ленка говорит, телефон у него не отвечает. В морге его нет. В больницах тоже. И мастерская закрыта.

– Мастерская?

– Петька – скульптор. Помнишь, я тебе говорила?

– Ну да! Мы даже с тобой на выставку его ходили! – воскликнула Кира. – Конечно, помню!

При этом она умолчала, что расположенная в крохотном помещении выставка не произвела на нее сильного впечатления. Хотя несколько работ, выставленных там, безусловно, были очень даже ничего.

– Мне там особенно понравилась девушка с коромыслом и лев со змеей.

– Это и были работы моего брата, – печально произнесла Леся. – Остальное работы других студентов.

– Так твой Петька талант! – обрадовалась Кира.

– Талант, а повел себя неталантливо! Взял да и пропал!

Разумеется, Кира немедленно пожелала уяснить, как и каким образом это произошло. Леся не заставила долго себя упрашивать и пересказала общий смысл телефонного разговора со своей двоюродной золовкой. Но, увы, не смогла сказать никаких подробностей. Вразумительного рассказа у нее не получалось, хоть ты тресни. Пропал. Нигде нет. Телефон не отвечает. Невозможно найти. Вот и вся информация, которой располагала Леся.

– Скудновато, – заметила Кира, решительным жестом снимая перчатки. – Пойдем, еще раз поговорим с твоей родственницей.

Телефонный разговор затянулся далеко за полночь. А уже в семь утра Кира стояла возле кровати подруги, поправляя волосы и вытирая лицо полотенцем. Она потребовала:

– Немедленно вставай и пошли!

– Куда? – оторопела Леся, скосив глаза к мирно тикающему будильнику.

– Как это куда? К твоему брату! То есть к этой его Ленке!

– Но я… Но мы…

Выразить свою мысль словами Леся не сумела. У нее под рукой зазвонил телефон. На этот раз на другом конце провода оказалась мама Леси. Звонила она из Финляндии, где уже много лет жила со своим вторым мужем. Говорила Лесина мама так громко и внятно, что Кира слышала почти каждое слово. А что не слышала, то отлично могла домыслить.

– Ты должна найти Петю! Нет, что я говорю, ты просто обязана! Если не ты, то кто же? Ты у нас известная сыщица! А Петя – твой брат! Хорошо, пусть он тебе не родной, а двоюродный, но это ничего не меняет. Ты знаешь его с детства! Он тебя обожал! Помнишь, какой чудный цветочек он сплел тебе еще в первом классе? Уже тогда было ясно, что у мальчика несомненный художественный дар! Леся, ты моя дочь, и я говорю тебе прямо: ты должна вернуть талантливого скульптора Родине, мужа – жене, а отца – сыну! Не о чем тут говорить! Сегодня же принимайся за дело! Все! Целую! Позвоню вечером, чтобы узнать подробности.

Закончив разговор с мамочкой (ей не удалось вставить ни полсловечка), Леся растерянно взглянула на подругу. Выстоять против одной Киры и отвоевать еще пару часиков сна она бы, пожалуй, сумела. Но если к делу подключилась еще и драгоценная мамочка, вряд ли удастся пофилонить. Да и за Петю страшновато. Хоть и взрослый мужик, но ведь и со взрослыми приключаются неприятности.

– Такая вот петрушка получается, – пробормотала Леся, глядя на подругу. – Что же нам делать?

– Как что? То, что тебе мама велела! Немедленно собирайся и едем! К примеру, я сама уже почти готова. Вставай!

Бросив мокрое полотенце в ванной комнате, Кира спустилась на кухню. Там, сварив себе и подруге утренний кофе, почувствовала, как кровь быстрее побежала по жилам. Отлично! Просто отлично, что этот Петя пропал. То есть плохо, конечно. Но зато на горизонте вырисовывается новое приключение. А то Кира, честно говоря, уже успела немножко заскучать.

Леське хорошо, приближается весна, и у нее дел по саду полно, просто по горло. А Кире каково? Ей все садово-цветочные работы по барабану. Ей надо как-то иначе встряхнуться. И Лесин брат пропал словно по заказу!

Так что Кира действовала оперативно и быстро. Она оделась за считаные минуты и добилась, чтобы и Леся тоже не копалась. Напоила подругу кофе и выпихнула из дому. И уже через час с четвертью обе доморощенные сыщицы сидели в гостях у Ленки и слушали печальный рассказ.

– Я последний месяц замечала, что мой Петенька будто бы сам не свой. Домой стал возвращаться поздно. Уходить рано. И все время какой-то задумчивый, но в то же время и радостный. А потом я узнала, что он продает свою комнату в коммуналке!

Петя сообщил об этом жене в самый последний момент, когда покупатель на комнату был уже найден. При подписании бумаг требовалось согласие супруги на продажу недвижимости. И Петька обратился к жене.

Разумеется, Лена поинтересовалась:

– Зачем ты продаешь комнату?

– Мне нужны деньги.

– Зачем? Ты кому-то должен?

– Нет. Наоборот, это мне должны.

Фраза о том, что кто-то может быть должен ее милому, но, увы, такому непрактичному и небогатому мужу, привела Ленку в такой страх, что она даже расплакалась. А Петька, увидев слезы жены, моментально сдался, устыдился и признался ей во всем:

– У меня очень крупный заказ. Очень! Я уже получил под него аванс. И этого аванса плюс деньги за комнату как раз хватит на покупку квартиры в новом доме. Представляешь, Ленка, у нас будет отдельная квартира! Своя! И там будем только мы! Ты, я и Кирюшка!

Лена прекрасно знала о трениях между ее мужем и мамой. Она неоднократно становилась свидетельницей того, как грубо разговаривает мать с Петькой. И в душе разделяла стремление Пети вырваться на свободу. Лена очень любила мужа. И, конечно, ни минуты не сомневаясь, последовала бы с ним хоть на край света. Пусть даже и в коммуналку, лишь бы не такую вонючую и грязную. А тут собственная отдельная квартира. Да еще в новом доме. И своя!

– Честно говоря, пусть это останется между нами, девочки, но моя мама, хоть я ее и очень люблю, изрядно достала и меня тоже. Что бы Петя ни сделал, все ей не так! Вечно она недовольна, брюзжит и ворчит. Петьке достается больше всех. Но и нам с Кирюшкой тоже перепадает. Мне за то, что я выбрала такой неудачный вариант. А Кирюшке… Ему, наверное, за то, что он похож на своего отца.

В общем, никакие материальные блага не могли бы удержать дочь возле матери. Ленка твердо вознамерилась бежать из родительских хором. Но… Но Петька пропал! Оформил документы на новую квартиру, через неделю можно было уже заселяться, но потом исчез. У Ленки тут же пропало всякое желание уезжать.

– Куда я одна? Что я буду делать в той квартире без Петьки?

После этих слов Ленки подруги переглянулись. Возможно, здесь и зарыта собака? Тем более что в этот момент в дверях появилась раскрасневшаяся Инна Герасимовна и с гордостью сообщила:

– Кирюша сказал первое слово! И знаешь какое?

– Нет.

– Он сказал «арифметика»! Ребенок будет технарем! И я очень рада, что хоть в этом он не будет походить на своего непутевого отца!

– Мама! Умоляю тебя! – заломила руки Лена. – Не начинай сначала!

– Елена, как ты разговариваешь с матерью! – немедленно сделала замечание Инна Герасимовна. – Что могут подумать посторонние!

– Инна Герасимовна, я вовсе не посторонняя. Может быть, вы меня не помните, но я двоюродная сестра вашего зятя. Я – Леся!

Женщина прищурилась, словно Леся была чем-то невообразимо маленьким и мелким, что и рассмотреть-то толком не получается.

– Не помню, чтобы мы были представлены друг другу, – процедила она сквозь зубы. – Как говорите, вас зовут? Леся? Нет, извините, не помню вас.

И закончив на этом разговор, она снова повернулась к дочери.

– Сейчас мы с Кирюшей идем в парк, – в приказном тоне сообщила она. – Одень его и приготовь к прогулке!

Не споря, Лена быстро одела мальчика. Но Инна Герасимовна забраковала все сделанное.

– Нет, нет и нет! Эта шапочка совершенно не годится. О чем ты только думала, когда надевала ее мальчику!

– Но мама… очень красивая шапочка. Ее купил Петя и…

– Поэтому и не годится! – отрезала Инна Герасимовна. – И ботинки тоже!

– А ботинки-то почему? Ты их сама покупала!

– Ботинки отличные. Но они не по сезону. Надень мальчику зимнюю обувь. На улице еще прохладно.

– Может быть, еще и пуховичок ему нацепить? – с внезапно проснувшимся в ней ехидством осведомилась Лена. – И шубку с ватником?

– Надень вот это!

И Инна Герасимовна протянула дочери зимние сапожки на меху. На улице был конец марта. По улицам вовсю текли ручьи. Пришла пора резиновых сапог. Но у бабушки имелся свой взгляд на вещи, что и когда носить ее внуку.

– Не спорь с ней! – прошептала Леся. – Пусть идут, в чем твоя мама хочет. Ничего с Кирюшкой не случится, ну, вспотеет немножко, зато мы сможем хотя бы час поговорить спокойно, без чужих ушей.

Лена послушалась, быстро переодев мальчика, выпроводила его и бабушку гулять.

– Уф, – вытерла она увлажнившийся лоб. – Видите, мама мне, конечно, помогает. С внуком гуляет. И занимается с ним много. Но за все приходится платить.

– Да уж, у твоей мамы не самый простой характер.

– Она зарабатывает деньги. И у нее авторитет. Шутка ли – директор целой гимназии! А кто я такая по сравнению с ней? Просто жена безработного художника. Или, может быть, теперь даже вдова.

Леся возмутилась:

– Не смей так говорить! Петька не мог погибнуть! Он очень славный. И… И у него есть вы с Кирюшкой. Он не мог вот так взять и позволить, чтобы с ним что-то случилось.

Лесино боевое настроение передалось Лене. Она немного приободрилась. Вытерла подступившие слезы и начала рассказ, теперь уже с подробностями.

С того самого момента, когда невероятно гордый муж положил перед Леной ключи от их собственной новенькой квартиры, в душе молодой женщины прочно поселился страх. Лена и сама не могла понять, почему, но страх сидел глубоко.

Хотя, по словам самого Пети, у него все шло просто прекрасно. Заказ продвигался, скульптор уже закончил лепить модель из гипса, она была одобрена заказчиком, и мастер готовился к отливке из бронзы. Оставалось только дождаться, когда прибудет металл, и доставить модель в цех. Но это уже технические детали, за которые Петя не опасался.

– Муж говорил, что бронза какая-то особенная, нестандартный сплав, так он выразился. Заказчик хотел, чтобы его статуя была лишь с легким золотистым отливом. И поэтому пришлось поломать голову, чтобы подобрать нужный сплав, цвет которого был бы одобрен заказчиком.

В общем, Пете пришлось повозиться. Заказчик дважды забраковывал изготовленные Петей модели. Ему не нравилась то поза, то выражение лица. И лишь в третий раз заказчик одобрил скульптуру.

Но Петя был доволен. Полученный аванс он уже пустил в ход: купил квартиру. И с окончательным платежом рассчитывал выплатить все долги строительной фирме-подрядчику. Оставалось совсем немного: въехать в новую квартиру и даже отметить новоселье.

– А что, – весело говорил он супруге, – жилье есть, ремонт сделан. Мебель мы с тобой постепенно прикупим. После этого заказа пойдут и другие. Теперь я не буду отдавать все деньги твоей матери на хозяйство. Не пропадем! Главное, начало положено.

Лена не протестовала. Она готова была спать на надувном матрасе или даже на голом полу, но зато не натыкаться на вечно недовольную маму, не слушать постоянных упреков, которые больно ранили Лену. Ведь она любила своего мужа и считала его самым лучшим на свете.

Итак, молодые супруги готовились к новоселью, когда грянул гром. Как водится, среди ясного неба. С утра того памятного дня ничто не предвещало несчастья. Петя отправился в свою мастерскую в самом приподнятом настроении. Накануне ему сообщили, что нужная бронза наконец прибыла, можно приступать к отливке. И Петя рассчитывал уже сегодня транспортировать гипсовую модель в цех.

Но в мастерской его поджидало нечто ужасное. Дверь была взломана, гипсовая модель разбита на мелкие кусочки! Всю величину несчастья Петя осознал лишь некоторое время спустя, когда обнаружилось, что пропала также и фотография, с которой Петя работал.

– Погоди, какая фотография? Разве твой муж лепил не с живой модели?

– Нет, нет, конечно! – засмеялась Лена. – Заказчик принес ему фотографию молодой женщины. Петя должен был вылепить по своему вкусу ее торс и придать чертам лица будущей статуи сходство. Заказчик сказал, что это – его родная сестра. Он хочет сделать ей подарок к двадцатилетию.

Насчет сестры Петя не очень-то поверил. И насчет двадцатилетия тоже. Он не увидел в чертах молодой девушки и своего заказчика ни малейшего сходства. Конечно, бывает всякое, но художник все равно разглядит нечто общее в строении надбровных дуг, форме носа или посадке головы. А тут ничего. Ноль.

– Конечно, это любовница, а не сестра. Просто тот человек не захотел называть вещи своими именами.

Но как бы там ни было, Петр изготовил статую, придал лицу сходство с фотографией и в то же время облагородил ее облик, сделав настоящей красавицей. Но статуя пока что существовала лишь в гипсе, хрупком и легко деформирующемся. А теперь модель превратилась в пыль и осколки, погибла безвозвратно.

Сначала Петя не осознал всех масштабов катастрофы. Ему казалось, что все еще можно поправить. Он сделает новую модель из гипса, добудет у заказчика новую фотографию и сделает новую модель. Будет работать день и ночь, но уложится в новые сроки. Но когда Петя позвонил заказчику, чтобы уведомить о несчастье, оказалось, что тот вне зоны действия сети. Фотографию взять оказалось негде. И Петя начал работать по памяти.

– Он ждал, что заказчик объявится со дня на день. Мало ли какие важные дела могли быть у этого человека! Петя мне сказал, что тому вряд ли исполнилось тридцать пять, хотя он выглядел очень представительно. Чувствовалось, что бизнес приносит ему отличные деньги.

А потом начались и вовсе странные вещи.

Пете начали звонить какие-то люди с угрозами и требованием выплаты денег.

– Не выполнил работу в срок, не получишь и бабок! Возвращай аванс!

На все справедливые возражения мастера, что аванс он не вернет, поскольку от работы не отказывается и готов закончить ее в ближайшее время, что, учитывая форс-мажорные обстоятельства, к тому же подтвержденные документально заявлением в милицию, совсем неплохо, неизвестные в трубке лишь разражались неприятным хохотом.

– Мы все знаем, что у тебя случилось в мастерской. Нету статуи, нету и денег! Возвращай бабло!

Дальше – больше. Пете позвонили из строительной фирмы, где он купил квартиру, и деликатно намекнули, что ситуация изменилась и оставшиеся деньги нужно выплатить срочно.

– Если вы не заплатите всю сумму, мы переуступим вашу квартиру другому инвестору.

– Но я уже заплатил!

– Не всю сумму, только часть.

– Большую часть.

– Но все равно не всю сумму!

– У меня договор!

– А вы его почитайте, – дружески посоветовали Пете. – Внимательно почитайте, и поймете, что компания-продавец вправе потребовать выплаты задолженности раньше указанного в договоре срока на основании пункта пять – два, в котором говорится, что взаимоотношения заказчика и подрядчика регулируются отношениями, которые прописаны в пункте семнадцать – два – один. И если вы заглянете в тот пункт, то увидите, что пункт восемь – четыре четко указывает: деньги могут быть истребованы единовременно и в любой форме.

И пока Петя переваривал информацию, голос вкрадчиво поинтересовался:

– Так что? Будете платить или квартиру отдаем другому дольщику?

– Подождите! Но я ведь уже заплатил!

– О! Разумеется, ваши деньги будут возвращены вам… за вычетом процентной ставки банка, абонентского займа хранения, а также процентов по возвращению платежа. Надеюсь, вам все ясно?

– И сколько же я потеряю? – дрожащим голосом осведомился Петя.

– Примерно от семи до семнадцати процентов. Это будет зависеть от колебания курса доллара к евро на валютной бирже Татарстана. Именно там проводятся торги по ценным бумагам нашей строительной компании и ее партнеров – инвесторов.

От всех этих объяснений в голове у бедного Пети все зазвенело и пошло кругом. Он был очень далек от мира финансовых воротил. И поэтому совершенно не разбирался во всех юридических терминах и заковыках.

Одно он знал совершенно точно: терять такую сумму нельзя. И квартиру тем более. И он предпринял еще несколько энергичных попыток дозвониться до заказчика.

## Глава 2

В день исчезновения Пете как раз удалось договориться о встрече. Нет, не с самим заказчиком. Хотя тот и вернулся из командировки, но его номер все еще находился вне зоны досягаемости. Но Лениному мужу удалось выйти на человека, который смог объяснить, что происходит, куда подевался господин Лаврушкин, как с ним можно встретиться.

– Петенька очень надеялся на эту встречу, – всхлипнула Лена. – Господин Лаврушкин так нехорошо поступил с нами. Ведь он твердо обещал, что возьмет проклятущую статую. А сам пропал! Вместе с деньгами!

Лена снова расплакалась. Леся принялась ее утешать, а Кира попыталась внести ясность. Пока что ситуация казалась ей весьма туманной и расплывчатой.

– У твоего мужа сохранился экземпляр договора, который он заключал с этим Лаврушкиным?

– Договор? Кажется… нет… не знаю!

– Муж тебе его не показывал?

– Он только сказал, что получил аванс. И что господин Лаврушкин потребовал с него расписку в получении денег.

– И твой муж дал?

– Да.

– И прописал, что деньги – не просто деньги, а аванс за работу?

– Ну, не знаю. Наверное.

– Расписка где?

– Не знаю. Наверное, у этого… Лаврушкина. – И, увидев лица подруг, удивилась: – А что? По-моему, все справедливо. Пете деньги, Лаврушкину расписка.

Похоже, Лена была на редкость оторванным от реального мира существом. Едва ли не больше, чем ее муж, который взял деньги, но не потрудился даже оформить сделку.

– Как ты не понимаешь! Если Лаврушкин пропал с концами, а расписка осталась у его наследников, то они начнут требовать деньги с твоего мужа или… или с тебя, если твой муж тоже пропал.

– У меня никто еще никаких денег не требовал! – испугалась Лена. – Ой, а что? Действительно могут?

Нет, ситуация настоятельно требовала прояснения. И начинать следовало от печки. То есть в данном случае от личности таинственного заказчика.

– Что тебе известно про этого господина Лаврушкина? Телефон? Домашний адрес? Место работы?

На все эти вопросы Леночка методично трясла головой. Нет, муж ни о чем таком не упоминал. А сама она выяснять не стала.

– Но я знаю, что Лаврушкин – это псевдоним! – воскликнула она внезапно.

– Что?

– Какой еще псевдоним?

– Он взял себе эту фамилию, представляясь мужу. Но Петя говорил, что за ней скрывается другой человек.

Час от часу не легче! Теперь еще и Лаврушкин не Лаврушкин, а кто-то совсем другой. И кого прикажете искать? Петю? Лаврушкина – Нелаврушкина? Или кого?

– Как он хоть выглядел?

– Кто? Лаврушкин?

– Ну да.

– Высокого роста. Темные вьющиеся волосы. Славянская внешность. На вид лет двадцать пять – двадцать семь. Хотя говорил, что ему тридцать пять.

И это описание человека, с которым собирался встретиться муж Лены в день своего исчезновения? Очень скудно. Может подойти к доброй трети мужского населения России. А учитывая вранье насчет возраста, то и побольше.

– Где была назначена встреча? Во сколько? Как Петя вообще вышел на этого человека? Как его настоящее имя? Почему твой муж решил, что Лаврушкин – не Лаврушкин? Какие у него имелись основания?

На все эти вопросы Леночка неизменно повторяла одну и ту же фразу: «Я не знаю!» Просто заевший патефон какой-то, а не заботливая жена!

– А что-нибудь ты про своего мужа вообще знаешь?! – воскликнула наконец Кира, которой надоела эта тягомотина. – Чем он занимался в тот день, когда исчез? С кем у него были назначены встречи?

Лена жалобно всхлипнула и неожиданно дельно предложила:

– А давайте посмотрим в его ежедневнике.

– Так он у тебя?

– Да. Петя оставил его в машине.

– Значит, машина Пети тоже на месте? В гараже? На стоянке?

– Милиция нашла ее на углу Малой Морской улицы.

– Далековато от твоего дома.

У Инны Герасимовны была квартира на улице Шпалерной. Тоже центр города. Только с другой стороны – где Шпалерная, а где Малая Морская! Ясно, что парковать машину в нескольких километрах от родного дома просто так Петя не стал бы. Тем более что его мастерская находилась и вовсе в Красногвардейском районе, в цокольном этаже жилого дома.

– Что Петя делал на Малой Морской, я не знаю. Но там, где он оставил машину, есть место для парковки, – принялась объяснять Леночка. – Парковка просматривается камерами наблюдения банка, который находится рядом. И следователь, который ведет дело, сказал, что, судя по записям камер наблюдения, к машине никто не приближался все эти дни.

– А сколько времени прошло с момента исчезновения?

– Он пропал позавчера.

– То есть сегодня третий день? И следствие по факту его исчезновения уже ведется? Как же ты добилась, чтобы его завели так быстро?

У подруг мелькнула мысль, что Леночка, возможно, приспособлена к жизни куда лучше, чем им показалось вначале. Но тут же оказалось, что со следователем Леночка и ее муж познакомились еще две недели назад, когда у Пети разгромили мастерскую, уничтожив его работу, а потом начали требовать возврата денег.

Когда муж исчез, Леночка ударилась в панику и побежала к первому, кто пришел ей на ум: к старшему лейтенанту Задувайло. Тот тревогу девушки насчет ее мужа разделил. И начал активные поиски пропавшего мужчины раньше, чем истекли положенные три дня срока с момента исчезновения.

– Также лейтенант сказал мне, что пока им не удалось вычислить, кто звонил Пете с угрозами. Телефон, с которого звонили, зарегистрирован на подставное лицо – старенькую бабушку, которая смогла лишь сказать, что давала свой паспорт двум высоким плечистым молодым людям, а они за это заплатили ей целых триста рублей. И случилось это уже больше месяца назад. Так что деньги бабушка уже успела потратить, а физиономии молодых ребят – позабыть. Что же касается строительной компании, в которой муж купил квартиру, то там ситуация и вовсе странная.

– Это так тебе следователь сказал?

– Да.

– Что он имел в виду?

– Не знаю.

– Ну, ладно… Давай сюда ежедневник. Попробуем сами разобраться.

– Ой, – сконфузилась Леночка. – Я вспомнила, что у меня ежедневника уже нет.

– Как нет? Ты же сказала, что он у тебя?

– Забыла. Я его отдала.

– И кому?

– Следователю. Вчера ездила и отдала.

– И что следователь?

– Ну, я же уже говорила! Следователь мне сказал: с телефонным номером, с которого Пете звонили, полный тупик. А со строительной компанией они будут еще разбираться. И чтобы я немедленно звонила ему, если мне начнут угрожать.

– А телефон твой на прослушку поставил?

– Да. Теперь уже да.

– И что?

– Никто подозрительный мне не звонил.

– То есть после исчезновения твоего мужа телефонные звонки с угрозами и требованиями возврата денег прекратились?

– Именно, – кивнула головой Леночка и опечалилась еще больше. – Как вы думаете, эти две вещи могут быть как-то связаны?

Подруги думали, что именно так и есть. А как иначе? Леночкиного мужа похитили, это ясно. Ведь он так любил свою жену и маленького сына. Сам бы он их ни за что не бросил. Да что там бросил! Он бы по собственной воле ни за что не дал им ни малейшего повода для волнения. Да, видать, не его была воля, а некоего злодея. И кто он, этот злодей, подругам предстояло разобраться.


Выйдя от Леночки, подруги решили разделиться. У каждой вырисовывался свой собственный фронт работ.

– Значит, действуем по такой схеме. Одна едет к следователю и беседует с ним. А вторая – в строительную компанию.

– Чур, я к следователю! – вызвалась хитрая Леся, которая знала, что заявление о пропаже мужа Лена отнесла в ближайшее к их дому отделение милиции. Это значило, что далеко тащиться Лесе не придется. В случае, если следователя не будет на месте, Леся может вернуться назад к Леночке, еще попить у нее кофейку и в комфорте подождать, когда следователь освободится и сможет уделить ей несколько минут.

Кира спорить не стала и кивнула:

– Хорошо, тогда я в строительную компанию.

Подруги разъехались в разные стороны. Путь Киры лежал через весь город. Название строительной компании, в которой Петр Мартынов купил свою злосчастную квартиру, ровным счетом ничего не говорило Кире. Какой-то «СтройЛенПластмасс». Что это означало? Что дома данная компания возводила из пластмассы? Или льна? Или жену хозяина звали Елена? Или что?

Кира с трудом нашла офис продаж, расположенный в крохотной комнатушке, где сидело трое сотрудников: пожилой, неопрятного вида дядечка с красным лицом матерого пьянчуги и две девушки, все интересы которых сводились к разглядыванию страниц в глянцевых журналах с известными кинозвездами, рок-музыкантами и просто светскими личностями.

На посетительницу никто даже не обратил внимания. Бородатый дядечка, как раз в тот момент, когда Кира вошла в офис, нырнул под свой стол, откуда донеслось подозрительное бульканье, а потом и чавканье. Похоже, дяденька закусывал выпитую рюмочку соленым огурчиком. А девушки так и вовсе не оторвали глаз от страниц журнала.

– Какой душка этот Пиленский!

– Нет, ты посмотри, как вырядилась Волина!

– И это в ее-то возрасте!

– И с ее фигурой!

– А вот у Вероники ножки хоть куда.

– С такими деньжищами, как у ее папочки, и у тебя ножки были бы не хуже. В журнале-то что угодно можно нарисовать. Вот Надька видела Веронику в ночном клубе, говорит, что та страшней атомной войны.

Девчонки и дальше продолжили бы обсуждение героев глянцевого издания, но им помешала Кира. Она нависла над их столиком и издала грозное:

– Г-хм!

Только после этого девчонки соизволили оторвать взгляд от страниц и недовольно взглянули на Киру. Было ясно, что сравнение между ней и героями глянцевых страниц оказалось далеко не в пользу самой Киры.

– Ну, и что вам нужно?

– Вы к нам?

Потрясающе! Хороши работнички в этом «СтройЛенПластмассе»! А вдруг Кира богатая клиентка, которая сейчас скупит весь этаж в строящемся доме? Разве с клиентами так разговаривают?

Впрочем, оказалось, что Кира выпендривалась напрасно.

– Готовых квартир не осталось! – отрезала одна из девиц. – Ни двушек, ни трешек, ни даже многокомнатных. На прошлой неделе была стометровка, так ушла за два дня. Хотите в новом доме? Проектная документация уже подготовлена. В следующем месяце начнутся строительные работы. Цены ниже, чем везде по городу!

Цены действительно впечатляли. По словам девушки, Кира могла спокойно приобрести себе шикарную трехкомнатную квартиру с двумя застекленными лоджиями, зимним садом и огромной кухней всего-то за три миллиона рублей. Таких цен в городе не было. Но Кира, отлично знающая, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, моментально насторожилась.

– Что-то дешево очень, – сделала она умный вид. – А вы не мошенники, часом?

В ответ девушки дружно возмутились и продемонстрировали Кире пухлую пачку ксерокопий с размытыми печатями. Впрочем, потрясли они этой кипой издалека, ни одну не дав ей в руки.

– Ну, ладно, – сделала вид, что удовлетворена, Кира. – Но мне сказали, что у вас можно купить квартиру в уже готовом доме.

– Что вы!

– Это совершенно исключено!

– У нас на сдаче в данный момент всего один дом.

– И все квартиры раскуплены еще год назад.

Но Кира не сдавалась:

– А мой знакомый сказал, что купил у вас квартиру. Может быть, вы его помните? Петр Мартынов. Скульптор.

Судя по встревоженным взглядам, которыми обменялись девушки, это имя было им известно. Да и как им его не помнить, если совсем недавно Мартыновым и его сделкой интересовался следователь. А до этого – Кира была уверена – и еще какие-то люди.

– Нет, впервые слышим, – быстро соврала одна из девиц.

Была она рослая, белобрысая, с короткой стрижкой и наглым взглядом блеклых голубоватых глазок. Кира невзлюбила ее с первого же слова. Ну не любила Кира врушек, что тут поделаешь! Сама никогда и никому без самой крайней необходимости не врала. А соврав, терзалась угрызениями совести и рано или поздно обязательно признавалась.

– Как же так? – делано удивилась Кира. – Мартынов – ваш покупатель. Его имя должно быть в вашем компьютере.

– Нету такого!

– А вы посмотрите. Уверена, что есть.

Но белобрысая оказалась не так проста.

– Послушайте, дамочка, – подбоченясь, уставилась она на Киру. – Вы чего хотите-то? Если квартиру, то сделайте милость, подберем. Через пару лет получите свою жилплощадь в изумительном состоянии. А если вы пришли на своего любовника компромат искать, то мы вам в таком деле не помощницы!

И девица выразительно уставилась на Киру, а потом на дверь. Снова на Киру, снова на дверь. Дурак бы понял, что она хочет этим сказать. Кира дурой отнюдь не была. К тому же краем глаза она заметила, что невзрачного вида бородатенький мужичок уже вынырнул из-под своего стола. И теперь с явным интересом прислушивается к разговору.

– Ну, как хотите! – громко произнесла Кира. – Я могла бы заплатить за информацию об этом Мартынове, но раз вы его совсем не знаете, то…

Она сделала выразительную паузу. И ей показалось, что вторая девчонка вроде бы засомневалась и как-то заколебалась. Белобрысая злобно уставилась на нее, и та сникла. Но зато мужичок, к радости Киры, навострил уши. И уже специально для него произнесла:

– Плачу хорошие деньги за любую информацию о Мартынове! Девочки, вы как?

– Гражданка, сказано ведь уже, не знаем мы такого. Уходите!

И белобрысая снова уставилась в журнал, дернув свою приятельницу за рукав.

– Ну, как хотите. Ухожу.

– Всего доброго! – хором произнесли девицы, не поднимая голов. – Скатертью дорога!

Кира с решительным видом прошагала к дверям офиса. Но, выйдя в коридор, далеко уходить не стала. В этом бизнес-центре, расположенном в половине здания гостиничного комплекса, ютилось без малого полторы сотни различных фирм и фирмочек, которым не было нужды заботиться о своей репутации. Это были однодневки, сомнительные и малопривлекательные для серьезных или просто не желающих быть обманутыми людей.

Кира искренне недоумевала, что могло заставить Лесиного брата принести свои кровные денежки в такую сомнительную контору. Ведь ясно же, что строительная организация, которая ютится в крохотной пятнадцатиметровой комнатушке, в любой момент может исчезнуть вместе со всей своей нехитрой офисной техникой, сотрудниками и документацией.

Да, цены тут действительно в несколько раз меньше, чем всюду. Но сразу же напрашивался вопрос: а с чего вдруг? Если кто-то может продать дороже, то зачем продавать дешевле? И ответ только один: чтобы успеть облапошить как можно большее количество доверчивых акционеров, а потом просто слинять.

Увы, в нашей стране контроль в сфере экономических преступлений еще очень и очень слаб. Все инспекции, поставленные следить за чистотой сделок, в первую очередь обращают внимание на крупные компании. Этим охотно пользуются многие мелкие лавочки, ловко проворачивающие свои аферы и оставляющие с носом множество честных вкладчиков.

Раздумывая об этом, Кира неторопливо двигалась по коридору. Она ждала, когда за ней раздадутся шаги. И дождалась.

– Девушка! – услышала она позади себя запыхавшийся голос. – Постойте! Подождите меня!

И обернувшись, увидела того самого неопрятного бородатого мужичка из офиса «СтройЛенПластмассы». Кире даже показалось, что у мужчины в бороде застряли кусочки плохо пережеванного огурца. Ее едва не вывернуло наизнанку от отвращения. Неопрятных мужчин Кира на дух не переносила.

– Да, я вас слушаю.

– Вы говорили, что готовы заплатить за информацию о Петре Мартынове? Я вас правильно понял?

– Точно! А вы его знаете?

– Так это же я сам и оформлял его бумаги! – воскликнул бородатый и тут же поинтересовался: – А вы кем ему приходитесь?

– Я? Я его знакомая.

– Значит, девчонки правы оказались? Вы его любовница?

– Ну…

Кира покраснела и отвела глаза. Врать ей не хотелось. Но бородатенький сам сделал выводы, которые ему понравились. И маслено залоснившись, игриво воскликнул:

– Так я и думал, что вы – это вы! Еще когда этот парень начал при мне соловьем разливаться, как он свою жену ненаглядную любит и обожает, я сразу понял: врет! Как сивый мерин! Ни один нормальный мужик не может свою жену до такой степени любить! – И, окинув Киру заинтересованным взглядом, мужичок спросил: – Так что, выходит, вы с этим Мартыновым еще и общие делишки прокручивали?

– С чего вы взяли? – удивилась Кира, а потом запоздало спохватилась: – А, ну-да, бывало. Но вы-то откуда об этом знаете?

– А чего тут знать? Дар у меня, все люди со мной откровенничают. Вот и ваш Мартынов не стал исключением. Сразу же мне признался, что деньги на квартиру к нему через женщину пришли. Через вас, стало быть? Вы его спонсор?

Кира машинально кивнула. Она не очень-то понимала сбивчивую речь бородатого товарища, но решила не перебивать. Пусть говорит, авось чего-нибудь дельное и скажет.

– А не посидеть ли нам где-нибудь в кафе? – шаловливо блеснув пьяненьким глазом, предложил Кире новый знакомый.

– С удовольствием. Но, чур, у меня одно условие.

– Какое же?

– Плачу я.

– Ну что вы… Я мужчина и не могу позволить даме расплачиваться за себя!

– А вы все же попробуйте.

– Тут на первом этаже неплохое кафе, – мечтательно пожевав губами, предложил ее знакомый. – Кстати, там подают отличную солянку. А к ней предлагают и горячительные напитки.

Кажется, последнее обстоятельство было в глазах этого субчика решающим. Поэтому Кира даже не стала возражать против солянки и водки. Она чувствовала, что из этой встречи можно выжать немало полезного.

Так оно и оказалось. Валерий Иванович, так представился Кире ее новый знакомый, имел честь лично оформлять бумаги Петра Мартынова, доверчиво или по незнанию сунувшегося в эту шарашкину контору.

– Фирма у нас вполне солидная, никаких неприятностей никогда не случается, – врал Валерий Иванович, с удовольствием поглощая солянку, оказавшуюся действительно жирной, густой и ароматно пахнущей.

Кира заметила в ней кусочки белого куриного мяса, грудинку, мелко поструганный окорок и кружочки баварских сосисок. Кроме того, сверху в солянке плавал приличный островок белой сметаны, которую Валерий Иванович быстро смешал с гущей, словно опасался, что порцию могут у него отнять. Черные оливки плавали в тарелке и ловко увертывались от ложки. А Валерий Иванович, выпив пятьдесят граммов водки, дружелюбно им подмигивал.

Он взял себе еще яичко под майонезом, которое, недолго думая, тоже покрошил в солянку. И теперь выглядел совершенно довольным и собой, и жизнью, и окружающими, в том числе и самой Кирой.

– Вот вы, голубушка, думаете, что нам, офисным работникам серьезной строительной фирмы, легко живется, – вещал он, шмыгая носом и налегая на солянку. – Ан нет! Ошибаетесь! В нашем деле столько подводных камней, вы бы только знали! А конкуренция! Боже мой! Какая в нашем бизнесе конкуренция!

Валерий Иванович, увлекшись, даже всплеснул руками, совсем позабыв, что держит в руке ложку. В результате фонтанчик томатных брызг разлетелся далеко от их столика и обрызгал парочку каких-то молодых людей. Они оглянулись. Увидели, кто именно их обрызгал, и, переглянувшись, пересели подальше, словно хорошо знали Валерия Ивановича и предполагали, чего можно от него ожидать.