Анна Немчинова
Проводница

Финал

Дождь решил, что Джо поживет еще, поэтому лил как из ведра, не давая возможности развести под ней костер.

– Душевно стою – подумала Джо. Глаз заплывал, правый бок горел, и Джо чувствовала, как оттуда вытекала кровь, унося с собой последние силы. В прорехи рубахи поддувал ветер, но в свете дикого ливня, который насквозь промочил девушку, это уже казалось мелочью. Основная часть добросердечного населения, притащившая Джо на костер, попряталась под козырьки своих глиняных домов, и выглядывали уже не злобно, а просто с любопытством, постепенно переходящим в скуку.

– Зачем опять вляпалась? – с тоской подумала Джо – ну дети, ну собрались их принести в жертву, ну и что…

Тут живо она представила себе горящих детей, и все взорвалось в ней.

– Ну, нет – со злостью крикнула она в дождь.

– Не жить вашему роду. Прокляты вы перед небесами, приносящие в жертву своим кровожадным богам маленьких детей.

В это время сверкнула молния, и через минуту задымился один из самых отдаленных домиков. Было просто удивительно, как при таком ливне и так легко загорелась, да что там загорелась, заполыхала хижина.

Старейшина, жесткая с крепко сжатыми губами женщина начала что-то кричать обезумевшим от паники людям. Но надежды остановить их были напрасными. Кто-то упал на колени и начался молиться, кто-то дико кричал, кто-то рванул со всех ног к реке и залез туда, но, ни один человек не бросился спасать хижину. Джо не успела удивиться, как услышала за своей спиной:

– Красиво говоришь!

Проводник почувствовала, что руки ее развязаны, и кто-то взялся уже за ноги.

– Макс – прошептала она – я не смогу идти.

– Я понял – ответил он – догадываюсь, что сутки в таком положении не прибавили твоим ногам прыткости. Затем он легко повесил ее на свое плечо и пошел вихляющей походкой.

– От стрел ты хорошо прикрылся – съязвила Джо.

– Да уж. Я всегда предпочитаю женщинами прикрываться – в ответ услышала девушка.

– Где дети? – спросила она.

– В хорошем теплом и сухом месте, где и положено быть детям – задыхаясь, ответил Макс, продолжая бежать через деревню. Минуя кустарники, они, вернее Макс залетел в лес. Минут через десять этого непрерывного бега, он, наконец, остановился.

– Не рановато ли? – нахально спросила Джо, пытаясь этой нарочитой наглостью прикрыть свою боль и усталость.

– Ну, я бы конечно пронес тебя еще миль пятнадцать, однако погони за нами не наблюдалось, да и устал я играть в великого воина – и в этот момент бережно положил Джо на землю.

– Так, где дети? – заладила Джо.

– Я успел их отвести к своему племени – это тебя успокоит?

– Нет, за ночь не успеть, поэтому ты их куда-то запрятал. А вот куда – вот вопрос.

– Ладно, поймала. Покажу тебе поляночку заветную. Ты кстати, идти-то сможешь? – спросил Макс.

Объяснению Джо предпочла медленно подниматься, держась за ветви близстоящих кустарников. Макс сидел на земле и с ног до головы осматривал Джо. Вроде бы открытых ран и переломов он не наблюдал, хотя кто ее знает, ведь будет молчать до последнего.

– Одежонку тебе для сожжения выбрали не очень, мог бы для этого случая их староста что-нибудь из своего подкинуть – мрачно пошутил он. И правда, длинная рубаха, продранная в нескольких местах, ничем не подпоясанная, да еще и сделанная из какой-то жесткой дерюги просто просвечивала насквозь. И Макс с болью смотрел на ее тонкое тело практически все в кровопотеках, особенную злость вызывал ее заплывший глаз.

Мало я поджог – с яростью подумал он – надо было все их норы сжечь.

– Ты так смотришь на меня – раздумчиво сказала девушка, пытаясь опираться на свои избитые ноги – что, кажется, сейчас добьешь.

– Вставай, давай – нарочито грубо ответил хранитель – дети ждут. Она оперлась на него, и они поплелись в сторону заветной полянки. Лес был непонятный: одновременно редкий и непроходимый. Редкий, потому что деревьев мало, а непроходимый благодаря мелкому, цепляющемуся растущего в неисчислимом количестве кустарнику. Куда ее вел, по какой тропке, Джо не запоминала, концентрируясь только на том, чтобы дойти. Вдруг она встрепенулась:

– Макс, а они не пошлют за нами погоню?

Он ответил сразу:

– Конечно, нет. На них же гнев богов снизошел. Им теперь отмаливаться от них да хижины свои восстанавливать. Если они только детей могут сжигать, а воинов боятся, то о чем говорить. Не пойдут, побояться.

Джо облегченно вздохнула, теперь только одна задача стояла перед ней – дойти. День клонился к закату, когда героическая парочка взошла на заветную полянку. Первое что увидела Джо, сидящих возле костерка детей. Вся эта кучка сидела, прижавшись друг к другу. Возле шатра стояли лошади, задумчиво поглядывая вдаль и похрустывая кустарником. Джо отцепившись от Макса, проковыляла до своей Ласточки и пошарившись в седельных сумках достала мешок с лекарствами, любимую батистовую рубашку и мягкие кожаные брюки. Затем она занырнула в шатер, а Макс уже привычно и отлажено взял лежавшее неподалеку ведро и пошел за водой. Он принес воду, затем дойдя до лошадей, пошарил в сумке и достал девичьи сапожки. И со всем этим добром зашел в шатер. Был он там совсем недолго, и вышел оттуда уже не с пустыми руками, а с большими мешками. Он подошел к детям, сбросил с рук мешки и кинул фразу:

– Ну что давайте ужин готовить.

Через минуту каждый из ребятишек был занят своим сугубо важным делом: кто-то мыл, кто-то делал вид, что режет, кто-то побежал с котелком за водой. А вечер стал наступать все быстрее, что отражалось во все больше сгущавшейся темноте и опускающейся тишине. Все слышнее стало журчание веселого и никогда не унывающего ручья, и треск разрастающегося костра. На поляне стало уютнее и как будто теплее. Когда в котелке уже дымилось и детские носы все чаще стали проносится в районе этого самого котелка, из шатра полубоком, слегка пошаркивая ногами, вышла Джо. Это был совсем другой человек. Девушка была уже отмыта, все раны были замотаны и замазаны. А в батистовой рубашке, мягких брюках, элегантных сапожках и своей неизменной выделанной из самой мягкой кожи куртке, она вообще выглядела как леди, совсем как леди, ну почти как леди. Вылив по пути ведро, она добралась до костра и присела на подложенную Максом овечью шкуру. Чьи-то детские заботливые ручонки протянули ей чашку, откуда доносился аппетитный запах мяса и картошки. Взяв чашку, Джо вдруг заплакала. Макс молча, исчез из озаряемого костром круга, и также молча, возник через секунду. В руках он держал деревянную бутыль, которую протянул девушке.

– Не больше двух глотков… – сказал он.

Джо выпила положенные ей два глотка, и тепло прошло по телу. Посидев минуты три в таком блаженном состоянии, она начала есть. Съев ложки три, Джо подозвала к себе самого высокого и очень худого мальчика и отдала ему чашку со словами:

– Я больше не хочу, а ты доедай – видя замешательство мальчишки, Джо добавила: – Тебе надо есть, тебе завтра вести ребят домой. Может вон ту малышню – указывала она на маленькую кудрявую девчонку – нести придется. Сильно слабенькая. Ты ешь не для себя, ты ешь для них! – завершила разговор Джо.

Парень молча взял чашку и ушел на свое место. Незаметно подошел Макс, присел на ее шкуру и тихонько начал обсуждение, глядя не на нее, а на детей:

– Ты не стала меня дожидаться. Когда увидела, что их ведут на костер, ты, конечно, ринулась в бой, и конечно, потянула время, пока дети не ушли в лес. Судя по тому, что ты молчишь, я верно мыслю. Значит, они тебя скрутили, переодели в обалденную одежду, и прикрутили к тому столбу. Ты провисела на нем сутки, но ты твердо знала, что я выкручусь в трактире, и найду сначала испуганных детей в лесу и тебя, так живописно приверченной к этой деревяшке. Так вот вопрос: а ты не думала, что я могу не успеть?

Джо засопела, опустила глаза и промолчала.

– Значит, думала – продолжил Макс – но дети главнее. А то что нам того дедушку закинуть надо в другой мир и без него мир там рухнет, ты в тот момент не подумала. Нет, вернее думала, но чаша весов перевесила и…

Тут Джо решила нарушить обет молчания и прервать монолог хранителя.

– Я не думала, я делала… И ты бы поступил точно также…

Наступила пауза, где было слышно чавкание вперемежку с сопением, подтверждающее, что жаркое нынче удалось.

Макс крикнул детворе:

– Каждый моет посуду за собой сам, и завтра ест из этой же посуды.

Дети наперебой рванули к ручью. Через минуту посуда была вымыта, ну или прополощена, ну или облита водой.

Все начали рассаживаться у костра, но Макс вновь начал их строить:

– Так, парни расстилают лапник, разжигают костер побольше и раскладываются. Все девочки, то есть пять штук, в том числе и ты, Джо, отправляются в шатер.

Девочки, за исключением Джо, тихонько поднялись со своих мест, и, взявшись за руки, отправились спать. А Джо еще понаблюдала, как мальчишки расстилают на собранном лапнике потники, как потом укладываются, как Макс укрывает одних своим плащом, других своим тулупом, третьим достается одеяло, вздохнула и пошла в палатку. Там она проделала ту же самую схему накрывания, и в завершении укрылась родным коротким тулупчиком. Потом она тихонько вздохнула, даже чудесная мазь из волшебного мешочка не действовала, и избитое тело продолжало ныть.

– Ну хоть душа не ноет и то хорошо – подумала Джо с трудом перекатываясь с бока на живот – сейчас глазки закроем… Но закрыв глаза вновь и вновь видела злые глаза старосты, ощущала дрова ступнями своих ног и слышала отвратительные проклятия жителей.

Не могу – подумала Джо – надо прогуляться… Она тихонько обула сапоги и выползла из шатра. Костер еще пылал во всю свою молодецкую мощь и также во всю эту мощь спали крепки молодцы.

Джо присела возле костра и в этот момент услышала:

– Какого… ты здесь расселась? Быстро спать.

Джо обернулась и встретилась взглядом с хранителем. Видимо что-то было с ее взглядом не то, потому что Макс растягивая слова, произнес:

– Ну да-ва-й, подру-га, раз-де-вайся что ли…

Джо беспрекословно начала эту нелегкую для ее избитого и перекрученного тела, процедуру. Хранитель по пути к ней поднял какую-то сумку, и пошарившись, достал баночку с мазью. Затем последовал длительный массаж, в результате которого все тело Джо приобрело блестящий оттенок и запахло какими-то загадочными травами. Макс уже привычно взял Джо на руки и отнес в палатку. Все…

На прощанье не было сказанного: «Спокойной ночи, Спи спокойно, Пусть тебе приснится…»

Но девушка видимо и не особо нуждалась в этом, так как моментально упала в бессознательное состояние, именуемое в народе глубоким сном.

Утро в лес пришло, звонко щебеча гомоном птиц. Также звонко щебетали девчонки, уютно устроившись в гнезде из вещей в палатке. Джо приоткрыла глаза и про себя произнесла хвалу Богу, затем она приподнялась на локте, улыбнулась и сказала: Ну что живем!!! – потом подумала и добавила: Умываться! Бегом!

Мужчины уже сходили за водой, развели костер и начали совещание, где главным вопросом было: – Где искать родную деревню?

– Сколько времени вас вели воины? – спросил Макс.

– Две ночи – ответил самый старший мальчик, которого звали Тим.

– А как насчет дня? – озадачился Макс.

– Днем мы останавливались, нас прятали от погони.

– Хорошо. Ты помнишь, по каким тропкам вас вели? – видя, как поник мальчик, Макс задал следующий вопрос – Так, давай вспомним. Были у вас на пути какие-нибудь примечательные места, ну деревни попадались на пути? Какие-нибудь каменные изваяния, пили из колодцев, ночевали в трактирах, ну вспоминай…

В это время самая маленькая и самая кудрявая девочка подбежала и воскликнула: Тим, гоаа! Каасивая гоаа! Нам не дали на нее забааться…

– Точно, гора! Была гора – с облегчением выдохнул мальчик.

Замечательно – сказал с иронией Макс – а теперь вспомни, гора была по правую руку или по левую, когда вы шли?

– Мы обходили ее… – тут мальчишка глубоко призадумался – нет, не помню, темно же было. Соленая земля на той горе была – вдруг затараторил он – да, точно, они меня, когда швырнули, я об землю шандарахнулся и все лицо было в пыли, а пыль соленая.

Джо с Максом переглянулись, и мгновение спустя произнесли в один голос:

– Берийские солончаки!!! Гора – Лысуха.

Затем Макс произнес:

– Ну туда и двинем… А там поспрошаем, кто-то знающий всегда найдется…

После этой фразы, началось приготовление завтрака. Оно сопровождалось веселым ребячьим гомоном. Слышны стали отдельные фразы, где в основном присутствовало слово – Мама. После каши с дымком последовало недолговременное собирание вещей.

Недолговременное оно было как для Макса с Джо, так как привычка собираться у них была же в крови, так и у детей, им собирать было нечего. Посадив Джо на лошадь, Макс передал ей ту самую маленькую кудрявую девочку и они, уместившись, тронулись в путь. На второй лошади уютно уместилось два озорных рыжеволосых близнеца, которых звали Дор и Грой. Оставшиеся дети постарше: три девочки и четыре мальчишки, возглавляемые Максом, завершали процессию. Шли неторопливо, Макс регулярно отлучался и скрывался в кустах. Появлялся он из них всегда неожиданно, чем искренне удивлял детей. Джо понимала, что хранитель все-таки страхуется на предмет погони, и каждый раз при его появлении внимательно вглядывалась в его лицо. Но пока взгляд Макса был сосредоточен и спокоен. Это радовало. Ближе к обеду они вышли из леса на торговый тракт, который был забит повозками. Присоединившись к этой шумной и пестрой колонне, Макс сказал: – Джо, ты последи тут! И мгновенно растворился в этих красках и гомоне. Джо сначала напряглась – дети могли привлечь не нужное внимание. Но толпа шумела и была занята своими делами и заботами, никто не обращал внимания на многодетную семью. Чтобы окончательно раствориться в торговом и просто путешествующем люде, Джо с компанией присоединилась к цыганской семье, количество которой менялась прямо на глазах у Джо: то появлялись дети, то дяди, то тети. В общем, то, что надо, рядом с ними было безопасно, так как взять с подопечных Джо было нечего. Цыгане, оглядев их и пошептавшись, подозвали Тима и вручили какой-то сверток. Тим развернул и стал разглядывать содержимое, которое заключалось в девчоночьих тонко выделанных кожаных бутсах, в козьем поношенном платке, двух пар обуток, настолько поношенных, что их цвет разглядеть было не возможно и паре теплых шерстяных рубашек. По мере доставания всего этого добра из свертка оно плавно перетекало на детские плечи и ноги. Джо молча сжав губы, смотрела на все происходящее, затем изогнувшись, стала шарить в арчимаке и извлекла на свет вчерашний кожаный мешочек с загадочной мазью. Она осторожно спустилась с лошади и подошла к самой дорогой кибитке, которая была зашита коврами. В ней располагался глава цыганской семьи. Джо заглянула за занавеску и увидела в кибитке совсем седую цыганку с мудрыми глазами и дымящейся трубкой.

– Спасибо – сказала девушка и протянула ей мешочек.

Цыганка даже не взглянув промолвила: – Мы не от корысти. Не приму…

Джо вздохнув, произнесла давно заученную фразу: – Не для откупа, но для твоей нужды.

Цыганка взглянула на нее очень внимательно, пытаясь проникнуть в глубины мозга Джо. После долгой паузы, цыганка протянула руку и взяла подношение. Открыв мешочек, цыганка понюхала и громко крикнула:

– Конста!

Через секунду к едущей кибитке подъехал суровый черноволосый и такой же темноглазый парень. Он, даже не взглянув на Джо, спрыгнул на ходу в подводу. Девушка отошла в сторону и пошла вперед к своей компании. Лошадь полусонно шла в ритме всего неспешного движения, дети на ходу успевали что-то обсуждать, рассматривать, и тут Джо мельком увидела двух цыганят, затесавшихся к ребятишкам и что-то отчаянно им предлагавшим. Она подошла к этим деловым купчишкам взяла одного из них за руку, безошибочно выбрав главного, и сказала, глядя ему в глаза:

– Здесь никаких подстав. Они – только что с костра, вчера удачно остались в живых.

Цыганенок еще по инерции пытался вывернуться и что-то крикнуть собрату, но тут видимо, до него дошли последние слова Джо, он замолчал, потом посмотрел на ребятишек. И мгновенно растворился в толпе.

А движение шло обычным ходом. Все шумело и переливалось пестрыми красками одежд и такой же пестрой какофонией звуков. Солнце уже вошло в зенит и светило во всю свою осеннюю мощь. Судя по зябнущим детям, мощь у солнца была не очень. Но они не унывали, и весело улыбались, устраивая конкуренцию солнышку по свету, исходящему от их личиков.

Тут неожиданно появился Макс. Он возник как всегда – Джо вдруг слышала сзади вкрадчивые шаги. Не оборачиваясь, она спросила:

– Куда дальше?

– Девушка, а давайте на край света… А то все больше приходится за край… – ответил голос сзади.

Джо промолчала, ожидая дальнейшей тирады.

Сзади чуть – чуть посопели, ожидая ответной реплики, и продолжили:

– В общем деревня Перепилей, на развилке свернем направо, там говорят недалеко. Но главное – в этой деревнешке живет чудной старичок.

Судя по напрягшейся спине Джо, эта тема ее заинтересовала.

– Да такой старичок не от мира сего. Непонятно когда появился, как и зачем он там нужен. Слова говорит непонятные… Я думаю – наш клиент.

Джо продолжала молчать. Макс не выдержал, добавил шаг, чтобы дойти до Джо и заглянуть ей в глаза. Глаза были успокоено умиротворенные. Макс сказал:

– Я думал ты оглохла. А ты просто онемела от счастья.

Джо посмотрела на хранителя и прошептала:

– Ворота уже открылись.

Макс прошептал ей в ответ:

– Давно?

– Сегодня утром. Я боялась – не успеем найти.

– Ну, теперь, надо торопится…

Однако после этих сказанных слов ничего не изменилось. Почему-то лошади не прибавили шаг, колеса у кибиток и телег не стали крутится быстрее, и дети… Джо посмотрела на них и увидела полусонных уставших человечков. Макс глянул в направлении ее взгляда и расстроился:

– С быстротой как-то не складывается… Но надо верить. Так что вперед. Орлы – гикнул он, обращаясь к засыпающим чадам, – мы нашли вашу деревню.

Дети встрепенулись, малышня, ковылявшая чуть позади, не услышала, но поняла по вдруг возникшей суете, что происходит что-то важное, и потянулись вперед. Вскоре уже все были взбудоражены новостью. И одновременно двинулись вперед повозок со все возрастающей скоростью. Однако опередить голову колонны им не удалось, усталость брала свое, и дети вновь стали клевать носами. Джо стало казаться, что караван этих кибиток и повозок бесконечен, и они будут всегда передвигаться в этой медленно раскачивающейся разномастной волне.

Но Макс торопил, подталкивал и уговаривал ребятишек двигаться вперед. Он твердил, что впереди развилка, и тогда они смогут уйти от торгового каравана, направлявшегося в большой город.

Только к закату вся эта компания смогла выйти на долгожданное перепутье. И вот на этом долгожданном перепутье слева от развилки стояла она – родная гора. Она, как и положено была вся в проплешинах. Джо спустилась с лошади, и, наклонившись, загребла руками землю под ногами. Лизнув эту землю, она сплюнула и произнесла: «Соль. Никогда не была так рада соли».

К этому времени дети были уже без сил. Джо идя по дороге, раздумывала, как быть дальше. Стоило ли продолжать путь или все-таки предпочтительней стоянка. Но вот вопрос: где вставать? Макс предлагал ночевку невдалеке от тракта, а Джо полагала, что безопасней подальше – где-нибудь поближе к подножию горы. Решение было принято неожиданно: на дороге позади них послышался топот. Затем появилась туча. Туча была пылевой, и очень живописно смотрелась на фоне заходящего солнца. По мере приближения, из этой пыли стали появляться отдельные части тел, каких-то тряпок и наконец, из пылевого облака появились копыта и гривы.

– Цыгане – выдохнул Макс – оче-е-е-нь интересно… И что им надо?!?

Джо тяжко вздохнула. Видимо волшебная мазь возымела какое-то очень чудесное действие, и цыгане возжелали объяснений. Бежать не было ни смысла, ни возможности, поэтому вся детская компания остановилась и стала ждать цыганскую пылевую тучу. Когда табор подъехал, вперед выехал знакомый «молчаливый Конста», он слез с лошади, подошел к Джо и через силу вымолвил:

– Мы едем с вами – затем подумал и продолжил, – брата спасла этой мазью. Мы должны…

И с явным облегчением кинулся к лошади, вскочил и растворился в цыганской туче.

– Так-то мы ночевать думали – растерянно произнесла Джо, вслед унесшемуся Консте.

Макс услышав эту ужасно длиннющую тираду, хмыкнул, иронично посмотрел на Джо и пошел раскладываться на ночь.

Дети развели бурную деятельность по поиску дров, а Джо после непродолжительного столбняка отправилась к лошадям. Необходимо было снять с них арчимаки, седла и детей.

Когда все раскладывания были завершены и котелок начал закипать, девушка оглянулась и увидела, что вся их компания находится в самом центре расположившегося табора.

– Интересно – подумала девушка, – это наша защита или плен?!? А, в конце концов, от перемены мест слагаемых…

И она переключилась на приготовление блюда, под названием «Остатки сладки». Но, к сожалению, остатков было катастрофически мало. Не рассчитывали они с Максом на многочисленное семейство. Джо стала прикидывать, что можно сменять на продукты у цыган. В это время в круге озаряемого костра вновь появился «говорливый» Конста. Он протянул мешок. Джо молча взяла его, и так же Конста исчез.

– Он похож на немого волшебника – подумала Джо, заглядывая в мешок и обнаруживая в нем какую-то странную крупу. – Как же тебя варить? Конста! – крикнула она в сумерки. Видимо немногословный цыган далеко не ушел, потому, что мгновенно вынырнул.

– Конста – проникновенно глядя ему в глаза, произнесла Джо, – как это готовить? Парень взглянул на нее как на ребенка, но ничего не сказал. Молча взяв из ее рук крупу, он пошел к кипящему котелку, и начал колдовать.

Джо подумала: – Да не шмогла, я не шмогла!!! И быстро пошла к небольшому ручейку, где дети размазывали по лицам дорожную пыль. Она достала из кармашка своих пошорканных замшевых брюк кусок мыла и дело пошло. Лица стали отмываться, ладошки, а у некоторых и ножонки стали приобретать чистый розовый цвет. Попутно были помыты волосы, одежда, обутки и близлежащие кусты. После водной процедуры все с шумом и гиканьем рванули к костру согреваться. Джо подбежав, увидела Консту с Максом, которые оживленно что-то обсуждали.

– Ого – подумала девушка, – а парень то разговаривать умеет. Да еще как умеет. Но как только она подошла в зону видимости Консты, он резко замолчал и уставился на горящий котелок.

Джо поняла, что разговаривать парень умеет, но не со всеми. Она в это число не входит. И тут же услышала детский крик. Кричала самая мелкая. Подбежав, вся компания увидела малышку Энди и Тима, удивленно рассматривавшего место, на котором стояла кроха. Оно было все усыпано горящими углями. Джо кинулась через угли, взяла ее на руки, и понесла к стоящим лошадям. Усадив малышку на круп, она достала из лежащего на земле арчимака, очередной мешок с мазью. Сняв обгоревшие бурки, Джо, смазала ей пятки. Краем глаза она видела, как Конста с Максом подойдя к Тиму, стали что-то выспрашивать. Тут девушка вновь переключилась на кроху.

– Знаешь, есть большие заморские страны, – начала рассказывать она – там живут добрые гномы. Они такие же, как люди, только растут они не в высоту, а в длину. Они очень широкие…

Тут девочка перебила ее.

– А у них каасивые одешды? – еще всхлипывая, но уже заинтересовано спросила она.

– У них разные одежды. У работяг они ветхие и грязные. А у гномих – конечно красивые. У них зеленые юбки – сочиняла Джо, – желтые нарядные блузки, красные чепчики…

– И синие башмаки – раздался сзади голос Макса. Джо не повышая голоса и не оборачиваясь, спросила: Кто?

– Цыганенок – ей в тон ответил Макс, – его уже порют.

– Нельзя, еще сильней обозлится – укоризненно проговорила Джо, – Где порют? Макс молча, показал рукой, и проводник пошла. Возле сосны, сидел Конста, у него на коленях лежал грязный и оборванный цыганенок. Воспитание уже началось. Джо крикнула: Не надо… Конста от неожиданности выпустил плетку из руки.

– Мне надо с ним поговорить – уже отдышавшись, сказала девушка. Конста молча, выпустил цыганенка, также молча, показал ему знак сидеть, развернулся и ушел.

– Ну что посидим – начала Джо. Парень молчал, а потом вскочил и начал танцевать. Он танцевал так неистово, что у проводницы захватило дух. Затем также внезапно цыганенок сел и замер.

– Ну, кажется, смысл я уловила. Пошли вы все далеко – далеко. Я от вас далеко, и вы мне по этой пыли, которую я сейчас топтал, – всю эту тираду она произнесла, внимательно разглядывая лицо маленького хулигана. Судя по его дрогнувшим векам, она начала путь в верном направлении.

– Ты так-то прав. Всегда прав. С самого начала, когда нужда заставила быть правым всегда и во всем. А она вся такая защищенная, беленькая, чистенькая, одета, накормлена. Короче, несправедливость – тут Джо сделала паузу, и продолжила – а еще она была украдена, ее били, и пытались сжечь на костре. Поэтому она так кричала, сильно кричала, вспомнила костер. Ты обжег ей уже обожженные ножонки, – потом она помолчала, и добавила, – девочке всегда страшней. Настоящий мужчина это понимает…

У меня все.

Ждать ответа или объяснений не имело смысла, поэтому она просто встала и пошла в темноту. Мальчишка остался на поваленной сосне, к нему вынырнул Конста, но бить не стал. Он что-то сказал ему, и то же исчез.

Джо пришла к костру как раз в то время, когда Макс снимал кипящий котелок.

После ужина все быстро стали готовиться ко сну, а Джо обняла кроху, накрылась с головой и уснула.

Неспешно, как будто бы потягиваясь, вставало утро. Оно сначала приоткрыло один глаз появившимся проблеском света среди деревьев, затем потянулось небольшим набежавшим ветерком и, наконец, защебетало птичьими голосами. Дети всегда первыми ощущают приход утра. Ибо оно всегда новое и конечно принесет что-то чудесное.

Джо почувствовала толчок в живот, затем громкое сопение, очень старающееся быть тихим и никого не разбудить. Стало понятно – вот все и выспались. Удивительно, – сквозь сон подумала проводник, – вроде табор, а молчание. Но через мгновение в тишине зазвучала щемящая душу цыганская песня, и понесся день…

Именно понесся, так как через секунду все вокруг зашумело, вдруг запахло костром и едой, мужским потом и лошадьми. Вновь вставание, зажигание, приготовления и собирание. Проделав всю эту нелегкую, а в условиях табора, практически невозможную процедуру, компания спасенных от костра героев, двинулась в путь. Шлейфом за ними двинулись кибитки. Время в дороге тянулось медленно. Особенно медленно оно тянулось для Джо, так как проем в другой мир открывался все шире. Она это чувствовала все мощней. И прекрасно понимала, что если он так открывается, то вскоре также и закроется. Надо успеть. Второй шанс старику не выпадет, и тогда всю жизнь он будет мучиться от бесмыслености своего существования на этой земле. А где-то его так ждут!!!

От мучительных раздумий Джо прервал возглас Макса:

– Ну, наконец-то… Деревенька наша показалась!!!

Дети радостно затрепетали и залопотали, а цыганский табор вдруг начал разворачивать свои кибитки. Из этого шума и гама вдруг вырисовался Конста. Он все также невозмутимо подъехал к Максу и произнес:

– Долг выполнен. Мы свободны. Прощайте.

И не дождавшись ответа, мгновенно пришпорил коня и через мгновение растворился в цыганском хаосе.

Макс невозмутимо посмотрел ему вслед и вымолвил:

– А говорят цыгане – великие болтуны… Ладно, поехали.

И все двинулись. Тим крепился, но когда проходили большую ветлу, на которую он постоянно лазил, высматривая своего отца с поля, он рванул со всех своих юношеских ног, только пятки засверкали.

Все ребятишки зашумели, а кроха, сидевшая в седле с Джо, начала безостановочно звать маму. Тим добровольно взявший на себя миссию гонца, перевыполнил свою задачу. Все село, а может, и все близлежащее население вокруг села, включая кошек и собак, вылетело небольшой компании навстречу.

Мгновение стояла тишина, как будто бы все и с той и с другой стороны онемели от неожиданности, но вдруг закричала женщина:

– Кровиночка моя-я-я-я!

И кроха, сидящая в седле Джо, закричала в ответ:

– Мама! Мамоцка!

И понеслось. Все кинулись друг к другу. Джо совершенно потерявшаяся, отдала в чьи-то руки малышню, и стала взглядом искать Макса, но наткнулась на искомого старика. Он стоял чуть-чуть в стороне и внимательно разглядывал происходящее. Был он сед, угрюм и по всем показателям одинок.

– А вот и наш клиент! – с удовлетворением подумала Джо, и начала движение к нему. Это было нелегко в силу определенной толкучки, но девушка была настойчива и через пару минут, она уже стояла возле старика. Взяв его за рукав, Джо прошептала ему на ухо:

– Все! Собирайтесь домой… Время пришло. Вы там очень нужны.

На лице старика появилось громадное облегчение. Он выдохнул и наконец, за очень долгие и мучительные годы, улыбнулся:

– Мне нечего собирать, девочка. Только посох, да корку хлеба…

– Хотелось бы чего-нибудь посущественней, – раздался всегда практичный возглас Макса.

– Хорошо, молодые люди, – ответил старик, – подождите меня. И быстро с немыслимой для старца скоростью он рванул в сторону деревни.

И тут наступил тяжелый момент для Джо и Макса. Все кинулись к ним – обнимать. Джо крикнула: «Люди, остановитесь. Нам бы еще пожить». Однако ее возглас потонул среди хауса звуков. Она увидела взгляд Макса, говоривший, что пора как-то выбираться из этой благодарной толпы. Но тут их спас Тим, сам не желая того. Он начал взахлеб рассказывать о своих приключениях. И отец, перебивая его поцелуем, крикнул:

– Все ко мне! Чтобы все сегодня ко мне, большой праздник у себя буду принимать! – и таким образом Макс с Джо, оказались без присмотра на несколько минут. Этого им хватило, чтобы потихоньку вынырнуть из толпы, и также потихоньку дойти и встать за большую ветлу.

Счастливая толпа отправилась в деревню, и почти никто не обратил внимания на старика, направлявшегося ей навстречу. Только одна женщина из всей толпы крикнула вслед: «Смотри опять не потеряйся. Сегодня никто тебя искать не пойдет».

Но старик только отмахнулся, и полетел дальше. Пролетая мимо большой ветлы, он услышал позади:

– Чшии… Не разбегайся дальше.

Старик резко развернувшись, увидел сидящих у дерева.

– Вам надо отдохнуть? Так почему не пошли в деревню? Переночевали бы, – удивленно сказал старик.

– Нам надо отдохнуть, но время не дает пока такой возможности – продолжил Макс, и тут же свистнул. Раздался топот, и две лошади, которые в суматохе толпы почувствовав свободу, рванули в поле на перекус, сломя голову прискакали, что-то еще дожевывая на ходу.

Макс спокойно подошел к своему Воронку, проверил, все ли на месте, и так же неторопливо подошел к Ласточке. После тщательного осмотра, он помог подняться Джо, и посадил на лошадь. Затем обратившись к пристально наблюдающему за всем происходящим стариком, сказал:

– Сможешь на лошади?

Старик прищурившись, осмотрел лошадь, затем подошел к ней, и неторопливо забрался в седло. Воронок даже не пошевельнулся.

– Помнит тело – удовлетворенно произнес старик.

Макс хмыкнул и скомандовал:

– Поехали…

Джо развернула лошадь. И направилась влево от деревни прямо по полю. Дед недоуменно посмотрел сначала на Джо, а затем на Макса.

– Она идет куда надо. Сейчас Джо здесь главная, – ответил на молчаливый вопрос хранитель.

Время видимо решило с этого момента дать фору проводнице, так как вдруг стало течь очень медленно. Джо казалось, что солнце зависло в зените уже часов на шесть, а то и на все семь. Поле уже начало выгорать, и зелень по пути сменялась желтизной. Цикады трещали отчаянно, как будто боялись, что это их последняя возможность. Для идущего пешком Макса поле было самым бесконечным и жарким из всех пройденных им полей. Пот уже стал заливать лицо, и он вообще так устал, что начал потихоньку напевать одну из самых похабных трактирных песенок про легендарную Кэти. Даже это не помогало. И вдруг среди бесконечного солнца, раздалось долгоожидаемое:

– Тпру. Мы на месте.

Услышав эту фразу Джо, Макс готов был упасть прямо здесь и не вставать часов сто. Однако вместо желаемого, он произнес:

– А здесь есть какой-нибудь ручей?

Ответом ему была кинутая в его сторону фляжка.

– Понятно. Нет, так нет, – протянул он, пока открывал фляжку. Затем долго и жадно глотал драгоценнейшую влагу. И только умыв лицо этой же водой, он посмотрел на Проводника. Она уже сидела на земле и, закрыв глаза, что-то нашептывала. Старик сидел возле и смотрел на нее во все глаза. Постепенно метров в тридцати от сидящих героев начала появляться дымка, сначала чуть заметная. Но постепенно дымка становилась все более густой. Когда Проводник открыла глаза, дымка стала густым и кажется непроходимым белым туманом. Хранитель ощутил исходящую от тумана прохладу и блаженно замер. Лошади зафыркали, но тут же были взяты под уздцы его крепкой рукой.

– Можно идти, – слегка отрешенно сказала Проводник – и побыстрее. Ворота сжимаются быстрее, чем я ожидала. Хранитель махнул головой старику. Тот мгновенно встал и они с девушкой пошли первыми в туман, а Макс как всегда пошел с лошадьми чуть позади. Было ощущение, что идешь просто в молоке. Джо закрыла глаза, не доверяя им, а отдаваясь своему чутью. Даже закрытым глазами, она начала чувствовать, что туман начинает рассеиваться.

– Ну, вот теперь можно открыть – подумала Проводник, почувствовав солнечный луч на своем лице. Первое, что она увидела, был замок, красивый замок, выложенный из белого камня.

– Мой дом. Наконец-то. Так вот ты какой – мой дом, – с полувсхлипом сказал сзади старик. Он замер и на него через мгновение наступил Хранитель.

– Ух ты!!! Красивое место. Не всегда такое перепадает, – воскликнул Макс. Место действительно было красивое. Белый замок, который оттеняла зеленая дубовая роща. И самое главное – море. Синее, синее. Просто настоящая мечта – белый замок, высящийся из глубины зеленой рощи. А чуть вдалеке ласковое, однозначно теплое и нежное море.

Все трое зачарованно смотрели. Этот мир – был чудо. Настоящее божье чудо с легким морским бризом, с шелестом деревьев и покоем, которым так неспешно дышал этот мир. Хотелось дышать полной грудью, хотелось упасть на густую траву и смотреть в его голубое небо и все это хотелось делать бесконечно.

Вдруг старик громко вздохнул и пошел вперед к своему замку. Он шел широко, но неторопливо. Он шел к нему так долго, так бесконечно долго. Он был так молод, когда его бесцеремонно выкинуло из родного дома, из родного мира без надежды на возвращение. Он так долго оплакивал эту потерю, он почти перестал верить, он почти «О, ужас!», смирился. И это так невообразимо, это так сказочно, вернуться. Нет, не просто вернуться, а ВЕРНУТЬСЯ! По – настоящему, не в снах, а вот так идти и вдыхать, и знать, что еще шаг, и еще один и ты дома.

Это так ясно читалось в каждом шаге старика. Вот оно – счастье! Он был так молод, так глуп. Он думал, что изменит весь мир, что он подчинит его каждой своей выдуманной прихоти, и его так наказали, так страшно, но справедливо наказали, лишив власти – самого ценного, как он думал вначале. Время все расставило по местам – вытащив из глубины души – по – настоящему важные ценности. Где-то там любимая, где-то там еще не родившийся сын, где-то там друг, тот, который прикрыл его своим щитом, в той самой жестокой битве, из которой он так и не вернулся. И время теперь не имеет значения, все они ждут. И он уже пришел, и теперь знает, как служить людям, как любить своих родных, как воспитать наследника, как…

Теперь, только теперь он готов – стать настоящим князем. Стать тем, на кого так все надеялись, тем, кого так ждали.

Посмотрев, как выпрямляется спина старика, нет, уже не старика, а великого князя, Хранитель и Проводник развернулись и молча под впечатлением увиденного, пошли обратно в туман, пока ворота окончательно не закрылись. Туман рассеивался очень быстро, поэтому они стали двигаться все быстрее. Под конец пришлось бежать, так как дымка начала рассеиваться, а Джо с Максом еще вдыхали влажный морской воздух вместо терпкого полынного запаха поля. Джо запнувшись об корягу, упала.

Хранитель схватил ее одной рукой, выпустив узду Воронка, и рванул. Ощущение закрывающихся ворот было не из приятных. В дымке стали появляться алые проблески. И тут впереди дымка начала все больше наливаться алым цветом, постепенно скручиваясь в спираль.

– Прыгай – крикнула Джо – оставь лошадей и прыгай. Макс и Джо прыгнули в спираль одновременно. Судя по ржанию одна из лошадей тоже.

Дымка алого цвета моментально исчезла. Они вновь стояли на поле, на этом знойном, трещащем, без единого ручейка поле.

– Ну, хоть попить успел, – сказал Макс. И тут сел на землю, обхватил голову руками и вновь запел похабную песенку про достославную Кэти. Джо подошла нему и обхватив его голову, начала уговаривать:

– С Воронко все будет хорошо. Лошади – они иногда и без проводников находят путь в пространстве. Я знаю много таких случаев.

Макс недоверчиво посмотрел на нее, и уточнил:

– Лошади Проводников или Хранителей?

Девушка вздохнула, и потупила глаза.

– Понятно, – ответил Хранитель, – только Проводников. Но как ни странно, ему стало легче. Он подумал:

– У меня Воронко умнее всех лошадей Проводников вместе взятых. Выберется! И после этих дум легко встал, и пошел ловить Ласточку. Вернувшись с шустрой лошадкой, Макс увидел лубочную картину. Прямо на траве, свернувшись клубочком, спала Джо. Каждый раз переход давался ей с такой потерей энергии, что сил дойти до какой-нибудь лежанки не оставалось. Видимо этот переход дался слишком тяжело, обычно Проводник держалась еще пару часов. Да и у Хранителя не было уже этих пары часов. Поэтому все его дела свелись к тому, чтобы привязать к ближайшему кусту Ласточку, достать одеяла, переложив на них Джо и приткнувшись самому, закрыть глаза.

Джо вновь снился лес воспоминаний и страхов. Вновь она сидела под вековым деревом, и опять появлялись эти страхи из ниоткуда. Вот умерший появляется учитель, и начинает захлебываясь говорить, что призвание ее не имеет никакого смысла. Вот гибнет ее хранитель, а она не успевает, всегда не успевает. Вот она выбегает из ворот школы, а позади нее зарево огня. Никак не проходит в голове звук лязгающего металла, криков и самый страшный звук, звук падающих тел. Теперь приходят запахи – запах дыма и паленого тела, этот ненавистный запах гари. Кажется, он впитался в нее и поселился где-то внутри. Это все пройдено, пройдено – снова шептала она – все прожито, осознано и боль уже притуплена. Пройдено – кричит она вновь и вновь, и страхи стали отступать. Джо чувствует холод, и в поисках чего-нибудь теплого, просыпается. Было темно, костер не горел, а Макс спал, приткнувшись к небольшому и единственному в этом поле деревцу. Она взяла свое одеяло, и выбрав место возле Макса, свернувшись клубком снова уснула.

Начало истории

Юная ученица проводников Джо Кастелл вылетела за порог своей мрачно – готической школы весьма и весьма озадаченной. С чего начать? Через неделю выпуск – а она еще не сшила дорожный мешок, не выбрала лошадь и вообще платье не готово. Подумав не много, она решила начать с самого важного и отправилась в таверну к дядюшке Хозу. Таверна была украшена цветами в преддверии выпускных всевозможных школ богатого на студенческую молодежь Хестала. Джо с удовольствием смотрела на таверну, не зря она вчера все руки об эти цветы исцарапала и спать поздно легла. Джо стоял на пороге и принимал вино у Стигала, маленького паренька, привозившего произведения винного искусства от старого друга дядюшки – Штора, жившего в деревеньке и имеющего не плохие виноградные лозы. Джо поздоровалась с дядюшкой, расшаркалась со Стигалом, и подумав про себя, что Стигал весьма старомоден, проскочила внутрь. В таверне было на удивление свежо и ни одного посетителя. В это время в таверну дядюшка со Стигалом стали заносить ящики с бутылками. Увидев немой вопрос в глазах Джо, Хоз пояснил: «Все-таки выпускной один раз в жизни, дети придут, а тут как у ханыг».

– Ну, теперь – то точно не как у ханыг – возразила Джо. И действительно, столы все выскоблены, Джо на этом настояла, на столах скатерти, вазы с цветами, да что там говорить везде цветы, помытые до блеска окна, сверкают на солнце, и даже бар – стойка непривычно выделяется отсутствием на ней жирных и желтых пятен.

Дядюшка Хоз проходя мимо стойки, пробурчал: – Согласен. В таком виде она лучше смотрится.

Джо удовлетворенно кивнула головой и полетела наверх, в свою комнату. Там ее ждала Лялечка. Она раскладывала то, что уже завтра должно называться выпускным платьем. Джо быстро сняла с себя свое рабочее платье, и с помощью Лялечки стала облачаться в то, что называла нечто.

– Лялечка – звонко начала Джо – как твои малыши?

– Да что-то расшалились – ответила Ляля – пришлось наказать, так что сидят дома.

– Представляю каково сейчас дому – сказала на это Джо.

Тут Лялечка нахмурилась.

– Джо, ты уверена, что быть проводником – это твое? Проводники практически все мужчины. И у них такая тяжелая забота. Это как-то не идет тебе.

– Лялечка – чуть растягивая слова начала говорить Джо – это точно мое. Мне же оракул сказал. Ляль, а что я еще могу? Куда мне пойти? Ты же знаешь. Меня выкинуло в этот мир. Ни родных, ни близких, мне даже приткнуться некуда. Спасибо дядюшке Хозу – поверил бездомной девчонке – приютил.

– Ну, ты могла бы в театр бродячий податься, вот как ты отплясываешь в таверне, да дядюшка благодаря твоим песням да танцам в два раза больше денег иметь стал. А в театре ты бы точно звездой стала.

– Ляль, если честно – Джо присела прямо в этом нечто на кровать, – я надеюсь, что обратно смогу вернуться, путешествуя по мирам.

– Слушай, ты никогда не рассказывала, как это случилось?

– Да как, как. Шагнула по своему миру, а второй шаг уже здесь. Я же зимой здесь оказалась, холодно, страшно, вся мокрая дошла до города, села на скамейку и решила подумать. Благо, Хоз вышел. Присел со мной поболтать. Вот и болтаем с ним, уже второй год.

– Нда, бывает – задумчиво произнесла Ляля.

– Это я уже поняла позже, что у вас это бывает, только у меня проводника не было, никто не объяснил, – криво усмехнувшись сказала Джо, и тут же переключившись – Ляль, а как ты думаешь какое украшение пойдет к такому платью.

Лиля провела по платью рукой и сказала: «Думаю, бриллианты в самый раз».

Джо посмотрела в зеркало, помолчала и добавила:

– Думаю, к такому зеленому бархату, все-таки изумруды в самый раз.

И тут обе захохотали. Ибо бриллианты и изумруды на фоне такой каморки смотрелись бы крайне вызывающе и нелепо, видимо, поэтому им не было здесь места.

– Мне Ланс пообещал орхидею из своей теплицы, так что украшение будет что надо – завершила тему с украшениями Джо. На том и порешили. Часа через два болтовни и пошива платья Ляля выглянула в окно, посмотрела на солнце и быстро стала собираться. Джо ей помогла с лентами, нитками и еще кучей чего-то, что завтра будет принадлежать ее платью. Спустились они вниз вместе, в зале было уже человек пять посетителей. Джо попрощавшись со швеей, пошла за бар – стойку, одела чепец и передник, взяла поднос и пошла к столикам. Люди, сидевшие за этими столиками были ошарашены непривычной обстановкой, поэтому с перепугу вместо выпивки стали заказывать еду. Собрав заказы на жаркое, тушеное и жареное мясо, Джо подошла к стойке и позвала повариху Клару. Та выплыла из кухни белым облаком тепла и уюта. Девушке всегда нравилось смотреть на нее.

– Клара, прими заказ – нараспев произнесла Джо. Клара посмотрела на листочек, отданный девушкой и ответила:

– Ого, ну это хоть что-то. Сегодня порадуюсь, готовя настоящие блюда, а не эти пивные закуски.

И повернувшись, уплыла в свой чад. Джо осмотрела зал таверны. Появились два новых посетителя, но они не порадовали Джо. Однако преодолев свое презрение, она надела маску безразличия и пошла к солдатам Графа.

– Что желаете? – подчеркнуто вежливо спросила она.

– А подай-ка нам браги, ну и на коленках посиди – тут оба загоготали во весь голос.

– Не вопрос – невозмутимо ответила она – сначала браги. А потом если выдержите – посижу. Очень посижу – сказала и пошла.

Солдаты примолкли на мгновение, а потом один из них крикнул вослед:

– Слышь, проводница! Уведи-ка меня в какой-нибудь раек с голыми девками.

Джо замерла на месте, затем стала медленно разворачиваться, но тут в дело вмешался дядюшка.

– Лавуз, – крикнул он своему вышибале, – эти солдатушки заблудились, и не туда зашли.

Лавуз подошел и молча, встал возле «солдатушек». Дальше все пошло очень быстро, можно сказать, мгновенно. Хоз схватил за руку Джо, перехватив вместе с ее рукой и поднос, который уже из мирного предмета превратился в боевое оружие, Лавуз схватил за шкирку солдат и вот мгновение спустя вновь пустой зал. И тишина, и Лавуз почему-то уже на своем месте на лавке у двери, и Хоз за бар-стойкой, и посетители в полном молчании. И только Джо с недоумением разглядывает свою руку, в которой уже нет никакого подноса, а только расцветает на запястье красивый синяк.

Подумав несколько секунд, Джо подошла к бар-стойке, взяла поднос и пошла на кухню. Пока Джо не было в зале, Лавуз подошел к Хозу и сказал:

– Неспроста, – подумал и добавил, – что-то граф замышляет против проводников, вот уже везде по городу слухи ходят. Солдаты как будто нарочно заводят драки, уж человек пятнадцать проводников сидят в башне Графа.

– Боюсь, что уже не сидят – сквозь зубы произнес дядюшка, – их уже дней десять никто не видел. Ни родных, ни самого Польтуса не пускают.

– Польтус, кто же это? – спросил вышибала.

– Это глава школы проводников. Очень уважаемый человек. Да что там, говорят, великий человек. Говорят, Граф всех подмять под себя хочет, а пройти Польтуса не может, однако боюсь все-таки время Графа пришло. Что-то гайки круто заворачивать стал, – ответил Хоз.

Лавуз вздохнул и пошел к двери, затем обернувшись, кинул:

– Если что и замышлять, то лучше чем выпускной, не придумаешь.

Клиенты таверны закивали, думая, что вышибала сказал о каких-нибудь праздничных увеселениях, а Хоза пробил холодный пот.

– Как же я не подумал? Это же так. Точнехонько. Все выпускники и преподаватели гуляют, никто не окажет серьезного сопротивления.

– Дядюшка, дядюшка, – услышал он Джо, – Что с вами? Что случилось?

Хоз посмотрел на нее, пробормотал что-то, и быстрыми шагами побежал в кухню, оставив Джо в полном недоумении.

– Клара – крикнул он в кухне, не видя ничего из-за чада, – Клара!!!

– Чего орешь? – крикнула ему Клара.

– Клара, наш ход, ты давно его проверяла? – вновь крикнул Хоз.

– Не ори – спокойно осадила его Клара, – сегодня просила Стигала, он лазил. В порядке твой драгоценный ход. Дядюшка присел на ближайший стул, и уже более спокойно произнес:

– А что с оружием?

Клара перестала катать тесто, подошла, внимательно посмотрела на него, поняв, что происходит что-то серьезное, отошла к сундуку и открыла его. Хоз увидел отчищенные до блеска рапиры и шпаги, выдохнул и произнес:

– Давай-ка Клара вынесем сундук в зал, да поставим за стойку. Они нас не возьмут голыми руками.

Клара охнула, но ничего не сказала. Молча все вынесли, и тогда Дядюшка ей сказал:

– А теперь, поди, собери потихоньку от Джо ее вещи. Думаю, девочка скоро покинет нас и боюсь, что надолго.

Кларины глаза наполнились слезами, но она скрепя сердце пошла.

А время шло. И платье уже дошилось, и время легко и незаметно подбежало к знаменательному разгульному празднику молодости – выпускному.

Выпускной. История меняется

Вечер мягко ложился на город, окутывая дома сумерками и ароматами цветущих деревьев. Но вопреки этой мягкости и медлительности вечера, горожане были оживлены, на улицах слышался гомон, смех, в общем все те звуки, что сопутствуют настоящему большому празднику.

Уже все таверны пооткрывали свои двери. Вот уже и стайки молодых нарядных людей стали впархивать в эти радушные двери.

Джо стояла перед зеркалом и рассматривала свое отражение. Все было на месте: и платье, и туфельки, и даже цветок, принесенный Стигалом.

– Весьма романтично – самой себе саркастично высказала Джо, – это должно было состояться год назад, и закончиться получением диплома специалиста факультета искусств. И платье должно быть короче, и друзей побольше, и родные…

Джо села на пол и заплакала:

– Одна. Елки-палки, как так? Вот за что? Вот взяли и выкинули. Совсем чужая в этом мире.

В это время дверь распахнулась, даже разлетелась, и весь дверной проем заняло тело Клары. Клара внимательно оглядела сидящую Джо и сказала приказным тоном:

– Не для того это платье шилось, чтобы помяться не дойдя до праздника. – и добавила, – Быстро встань.

Джо вскочила, а Клара тем временем подплыла к ней, и откуда-то из-за кутков своих многочисленных складок достала что-то и зажала в кулаке.

– Не реви, – строго продолжила Клара, – нет ничего хуже, чем появиться на свой выпускной с опухшим лицом.

Затем она подвела Джо к зеркалу и открыла свой кулак.

На ладони лежало и блестело искрящимся светом бриллиантов, необычайно изысканное колье.

– Одевай! – по-командирски скомандовала Клара.

Джо беспрекословно одела колье.

Светлые волосы, светлая кожа, зеленые глаза, высокие скулы, тонкая фигура – все сразу же отразилось в бриллиантовом блеске.

– Красиво – пробормотала Клара, – вот теперь все до конца красиво.

Джо с изумлением смотрела в зеркало, удивляясь тому, как может изменить все какое-то тонюсенькое колье.

– А теперь бегом марш вниз, – громогласно произнесла Клара, и Джо мигом оказалась на лестнице.

Зал уже был заполнен выпускниками. Джо слегка удивилась, увидев, что Дядюшка шепчется о чем-то со старостой курса Эвилом.

Однако сразу же забыла об этом, так как ее в мгновение ока окружила стайка девушек и стали просить:

– Джо ты там с Эвилом переговори, чтобы он потанцевал со мной.

– Кастелл ты обещала, что Стигал сегодня будет моим партнером по танцам.

– Джо а как же Мэйер, ты ему намекни, что я не против сегодня посидеть с ним за одним столиком.

Наша героиня была в состоянии растерянности, не зная куда сорваться и кому организовать первому личную жизнь на сегодня, с надеждой на всю последующую.

Она тихонько сказала:

– Я поняла, дайте мне сообразить. Но девушки и не слышала ее, они продолжали шуметь и тогда Джо прикрикнула:

– Хватит. Я поняла. Все сделаю по порядку.

И вырвавшись из круга, направилась к Эвилу. Это был лучший парень всего выпуска, и все это видели и знали. Высокий, сильный, мудрый, красивый, темноволосый, темноглазый, с эдаким брутальным прищуром глаз – в общем все что нужно юной леди для мечты. Джо решила сразу, что ей он не светит, и поэтому как – то быстро они вошли в этап дружбы. И дружба это была надежной, как гранит.

– Эвил, – позвала она. Он повернулся мгновенно. Взял за руку и отвел в сторонку. Окинул ее внимательно эдаким брутальным взглядом с прищуром и произнес:

– Не плохо, очень даже не плохо. И платье что надо. Давай, говори, – сказал он.

– Эвил, тут с тобой потанцевать бы хотели – начала она, – но тут наткнулась на его отсутствующий взгляд, – Эвил, что-то случилось?

Парень быстро переключился и посмотрев на нее внимательно, спросил:

– Кто тебе сказал?

Джо быстро спросила его в ответ:

– Значит что-то не так?

Эвил вдруг резко обнял Джо и сказал:

– Джо, чтобы не произошло сегодня, ты должна меня слушаться, и выполнять все мои приказы.

Затем отстранил от себя, и, посмотрев в ее глаза, сказал:

– Ты все сделаешь как надо?

– Да, – ответила Джо, а что ей еще оставалось, и добавила, – так как насчет танца с Лу?

Эвил резко дернулся и спросил саркастически:

– Ты уже открыла счет на меня у подружек? И сколько сегодня этих дурацких танцев я должен твоим многочисленным подружкам?

Джо отступила на шаг и помрачнев выдала:

– Похоже, Эвил – танцы твое слабое место…

Развернулась и ушла.

Эвил пробормотал ей вслед:

– Ты – мое слабое место, Джо.

А праздник нарастал. Вот уже и столы отодвинуты. И Стигал достал свою мандолину. И в воздухе разливается аромат притяжения, который может быть вызван только Танцами.

В это время Кастелл увидела странную картину. Вдруг стали закрывать ставни со стороны улицы. Она крикнула Дядюшке:

– Хоз, зачем окна закрывают?

И вот с этого момента время вскочило на коней и помчалось с немыслимой скоростью.

Дядюшка что-то крикнул, и Лавуз вдруг запер дверь на засов изнутри, Эвил кинулся к бар-стойке и стал доставать из припрятанного там сундука оружие. Парни стали его передавать друг другу.

И в это мгновение дядюшка схватил Джо за руку, она почувствовала в руках свой вещевой мешок.

Эвил тем временем выдал оружие и кинулся к Джо.

– Девочка, девочка моя – крикнул он и схватил ее за плечи, – ты сейчас пойдешь к Кларе на кухню и заберешь всех девчонок и выведешь их отсюда по тайному ходу. Вы по нему выйдите и сразу уйдете из города.

– Нет – замотала головой Джо, – мы вас подождем.

– Нет, Джо – крикнул в лицо ей Эвил, – вы уйдете все. И никто не будет нас ждать.

Он крепко обнял и прошептал:

– Я был очень рад, что у меня был такой друг.

Джо не успела даже понять, что значит – был, как ее резко отстранили от себя крепкие руки и отпустили. Она как будто протрезвела. Сознание стало ясным, и все действия вдруг стали четкими и понятными. Она взобралась на бар-стойку и крикнула:

– Девочки, – все развернулись в ее сторону, – все волосы прибрать, длинные полы платьев оборвать, каблуки отломить. Все встаем друг за другом и идем осторожно стараясь не наступить ни на кого.

Она спустилась со стойки, взяла из мешка шнурок и завязала волосы. Никто не завизжал, ни заплакал – ни звука. Все молча, быстро собрались, и пошли за Джо на кухню.

В дверь уже заколотили, и Кастел прибавила шаг. На кухне возле открытого погреба стояла заплаканная Клара, а девчонки по одному спускались вниз. Оставшись последней, Джо стала снимать с себя колье, но тетушка остановила ее руку словами:

– Ты глупая девчонка. Это тебе на память от нас. Беги и живи.

И силой столкнула девушку вниз.

Туннель был вполовину человеческого роста, поэтому пришлось ползти. Джо услышала как кто-то начал рыдать. Боясь паники, Джо крикнула в темноту, впереди себя.

– Услышу истерику, убью. Лично! – помолчала, и не услышав всхлипов продолжила движение.

Наконец уткнулись в стену. Поняв, что путь закончился, Джо, вылезла через всех к этой стене и стала кулаками долбить стену. Долго бить не пришлось, стена вывалилась и она выползла из туннеля. Джо встала и огляделась. Они были за городской стеной. Другие девчонки, постепенно выползая, усаживались и внимательно осматривали свои платья, коленки, охая и постанывая. Джо повернулась к ним и сказала:

– Варианта два. Вы можете бежать, куда глаза глядят. Или кто пожелает пойти со мной. Я иду в школу, там мелкие ребятишки, и скорей всего им нужна наша помощь.

К замолчавшей Джо, стали вставать девушки. Из пятнадцати девушек, встали десять. Оставшиеся продолжали сидеть на земле и старались все ниже опустить голову, пытаясь раствориться в темноте.

– Выбор ваш, вам за него отвечать. Удачи и прощайте, – сказала Джо.

Затем она развернулась к тем, кто встал вместе с ней.

– У кого есть оружие? – спросила она. Подняли руки восемь человек. Джо подошла к двоим – безоружным. Одной она отдала свой короткий меч, другой – свой нож. Из оружия у нее остались только вещевой мешок и бриллиантовое колье.

– Пойдем со стороны складов, практически ползком, Бэтт и я пойдем на разведку, вы ждете у пищевого склада, дальше решим, – решила Джо, поправила волосы, чтобы не лезли в глаза и пошла вперед.

Было ей не просто страшно, а очень страшно, и очень хотелось закрыть глаза и убежать в лес. Хотелось спрятаться в какой-нибудь очень глубокой норке и подождать пока все пройдет само собой. Но ведь точно, не пройдет. А там люди, которых можно успеть спасти. Поэтому Джо продолжала идти через ставшую кровавой улицу ткачей, на которой происходила бойня студентов. Двигаясь огородами, да черными дворами, девушки подобрались к складам своей школы. И без разведки было видно, что школа была открыта солдатне. В правом крыле из окон вырывался дым, на первом этаже метались тени, а во дворе вовсю хозяйничали графские мародеры. Джо повернулась к девушкам:

– Давайте разделимся, по количеству спален. У нас одна у девочек, четыре у мальчишек. Из них две – точно надо проверить, там мелкие. В другие надо идти за помощью, в третьей средней – Безумный, он всех вытащит сам, в четвертой старшей троица бешеных, они там сами кого хочешь заметелят. Остается три спальни. Нас десять – по три человека, делитесь. Я – в преподавательскую. Встречаемся на том же месте, где вылезли из лаза. Все. Я пошла.

Девушки начали переговариваться. Джо двинулась ползком вперед, затем что-то вспомнив, развернулась: И это… Спасибо, что вы у меня все были…

Не ожидая ответа, повернулась и поползла к горящему правому крылу. Вот тут ей и пригодились ночные вылазки с Эвилом. Благодаря им, она знала один потайной ходик в преподавательскую со стороны пищевого склада. Этот ходик сделал в бытность свою, завхоз. Так как спиртное в школе было запрещено, а преподавателям хотелось иной раз как-то посидеть подушевнее, завхоз и проделал этот контрабандный путь для преподавателей. Эвил как-то подглядел, и рассказал о нем Джо. Джо перестраховываясь, проползла между большими камнями, об которые каждый раз идя из школы запиналась и вспоминала их недобрым словом. Теперь она благодарила того, кто их так грамотно разбросал по периметру дворика, ведущего в преподавательскую. И вот она доползла до спасительных деревьев, которые красиво окаймляли крыльцо преподавательской, имевшую свой отдельный вход. Но тут везение Джо закончилось, так как перед дверью стоял солдат. Был он трезв, и внимательно вглядывался в темноту. Будущий проводник долго бы раздумывала как с ним поступить, но тут услышала стоны из-за двери. И мгновенно решась, подняла с земли камень. Благодаря еженочным тренировкам Эвила, она почти не прицеливаясь кинула камешек и он попал в голову сторожевому. Солдат с легким удивлением на лице, стек с крыльца. Проводница подкравшись к нему, проверила его на отсутствие сознания. Убедившись в недвижимости противника, она взяв в одну руку его меч, тяжеловатый надо сказать, а в другую – замаранный кровью камень, аккуратно приоткрыла дверь в преподавательскую. Первое, что она увидела был Польтус. Но не тот, всегда подтянутый строгий и недоступный. На стуле перед ней сидел связанный измученный окровавленный, обожженный, почти человек. Из комнаты резко тянуло паленым мясом. Второе, кого увидела Джо, был граф, сам граф. В руках у него был раскаленная железяка. На полу горел костер, в который сбрасывал книги неизвестный человек. Джо оценила обстановку. Поняла, что не может ее оценить как надо, и ринулась в приоткрытую дверь. В первую очередь она шибанула по голове наклонившегося над костром человека, а затем ринулась к графу. Но граф не дал промашки отскочил назад, и успел взять в другую руку меч, лежавший до этого на столе. И молча, ринулся к проводнице. Если бы Джо испугалась, то жить ей бы оставалось минуты две. Однако проводница была зла до отчаянья, и двигалась она от этой отчаянности раза в два быстрее и злее. Граф отступал к стене. Но тут Джо подскользнулась и он воспользовался этой заминкой, кинув в нее раскаленной железякой. В последний миг Джо успела ускользнуть, но железяка задела вскользь лоб. И ударилась в лежавшего на полу кострового. Граф в это мгновение рванул к двери и успел скрыться за ней. Джо не побежала за ним, а рванула к учителю. Она пыталась разорвать веревки, которыми тот был связан. Но тут Польтус пришел в сознание и сказал:

– Девочка моя. Не имеет смысла, меня уже не спасти. Спасай ребятишек. Они хотят их всех сжечь. Баррикадируют спальни.

Джо уже разрезала веревки мечом. И пыталась поднять учителя. Но Пальтус осадил ее:

– Я сказал, меня не спасать. Я приказываю, спасти детей. Затем он обмяк и опять повалился на стул.

– Посмотри на меня, – приказал Пальтус. Джо размазывая слезы от злости на себя и свое бессилие, посмотрела прямо в глаза самому великому человеку этого мира. Великому не по статусу, а по сути. Он был не просто наставник, он был ведущий этого мира, он создавал, никогда ничего не разрушая. Он владел тайнами, но никогда не использовал себе на благо. Он мог стать богатейшим, но все деньги отдавал на создание школ. И вот он уходит, вернее его убивают, убивают его творения.

– Ты не смотри так на меня, – вздохнул Пальтус, – я сильно забылся, думал, все могу и теперь поплатился за это. И вы все поплатились за мою гордость. Иди отсюда и спаси кого сможешь, и скажи, что это все моя вина. Не нужно никому здесь ничего. Слышишь? Никому. Этот темный мир с темными делами. Не нужно никаких проводников, ничего не нужно, слышишь? И всем передай. О, о, как больно…

Потом он вдруг замолчал, посмотрел на нее и сказал:

– Ты, Джо Кассел? Ты, иномирка… Запомни, твой хранитель в «Золотом русле». Хоть ты найдешь своего.

– Скажите, – воскликнула Джо, – где лежит информация о всех хранителях?

Но Пальтус уже не смотрел на нее, он склонился и стал что-то бормотать. Жизнь уходила из него. Джо в отчаяньи тряхнула его:

– Где свиток с хранителями?

Пальтус встрепенулся, и произнес:

– В книге мира, – и вздохнув, потерял сознание.

Джо кинулась к полкам, которые были жутко разворочены. Однако на месте Книги мира было пусто, и она кинулась к костру. Там она увидела знакомый переплет, и стала руками вытаскивать сгорающую книгу. Встряхнув хорошенько обгоревший остов, она увидела упавший тонкий листочек. На нем стоял ряд фамилий и рядом места встреч. Листок был наполовину сожжен. Схватив то, что от него осталось, Джо подошла к Пальтусу, но он уже был мертв. Проводница наклонилась и прошептала молитву над его телом. Взяв меч, пошла к двери, ведущей в коридор школы. Затем вспомнив старые уроки, подошла к двери и закрыла ее изнутри на засов, решив, что это хоть на мгновение да задержит преследователей.

Джо решила, что первой будет комната девчонок. В коридоре был хаос. Все, что можно было, уже сорвано со стены и растоптано. Проводница не торопясь шла по коридору, перед поворотом на лестницу, прижалась к стене и замерла, ожидая звуков борьбы. Но звуки были в отдалении и доносились со второго этажа. Джо поднялась по лестнице. И увидела прямо перед собой спины солдат. Одну из спин она вспомнила, и это ей прибавило злости.

Не сообщая о себе противникам, ударила наотмашь по знакомой спине мечом. Солдат развернувшись, только и успел произнести: Ты? В раек с голыми? И тут же упал, потому что Джо второй раз наотмашь рубанула по груди.

Второго прикончила Бэтти.

– Ну? – резко спросила Джо.

– В спальню сволочи бросили факелы и закрыли. Мойра и Люси пытаются открыть дверь. Они ее заббарикадировали, когда уходили.

– Там в спальне есть кто из старших? – спросила Джо на ходу, пока они бежали до спальни.

– Там Лара, ей 14. Она вменяемая.

Джо вспомнила отчаянную рыжую девчонку, которая постоянно ночевала в коридоре, оставаясь там, в наказание за свои выходки. Подбежав, Джо увидела, что девчонки смогли расширить дверь до узенького лаза, откуда виднелась куча испуганных глазенок, слышались крики, стоны и плач. Рванув на себя железные сундуки, которые друг на друга не поленились ставить у двери убитые, Джо поняла, что не успеют. Каким-то особым чутьем, она схватила меч не думая, и засунула между дверью и сундуком. Бетти кинулась помогать – проем увеличился на несколько сантиметров. Джо окликнула Мойру и Люси, чтобы они продолжали. А сама кинулась к проему где была давка и крикнула:

– Лара. Слышишь?

Ей раздалось в ответ:

– Слышу.

– Лара, подойди к двери. Всем остальным отойти, иначе все умрете. Ее слова возымели действие, и толкотня на мгновение прекратилась.

– Лара, ты сейчас будешь подавать девочек. Сначала маленьких, они пройдут через проем, потом щель будет больше, девчонки отодвигают сундук, будут выходить все остальные, понятно?

– Я поняла, – услышала Джо, а дальше она услышала нецензурные выражения. Но благодаря им давка прекратилась. И через мгновение стала пролазить маленькая девочка, которую стали тянуть на себя Джо и Бэтти, за ней стали вылазить и другие. Сколько продолжалась эта операция, никто не осознавал, но дым вырывался из комнаты в щель все больше. Когда в комнате осталась одна Лара, балка неожиданно рухнула.

– Лара – крикнула Джо, – Ларка, отвечай! Заревев, Джо продолжала орать в горящую комнату. Бэтт насильно развернула ее к себе, и больно встряхнула.

– Все, Джо, все. Ларки нет. Включись, включись. И нас сейчас не будет, если мы не уйдем. Дверь загорелась.

Джо была в невменяемом состоянии пока ее волокли вниз. Она не поняла, через какие ворота они вышли. Она не осознавала с кем билась во дворе, и остались ли те в живых. И как они поджигали за собой склады, чтобы оторваться от преследователей. Она не осознавала ничего, пока не увидела рассвет, и вдруг поняла, что сидит на той же поляне, возле того же лаза. Оглядевшись, увидела, что вокруг нее сидят не только девчонки, но и мальчишки, разного возраста и разного состояния грязности, окровавленности и обугленности. Подошла Бэтти:

– Кого смогли – вытащили. Теперь надо быстро решать, что делать. Скоро здесь будут солдаты графа.

Джо в задумчивости пошарила по карманам и достала листок.

– Вот, – протянула она его Бэтти. Та, молча взяла его, посмотрела, и повернулась к присутствующим. Потом помолчала, и снова повернулась к Джо.

– Здесь не все, – тихо сказала она, – а что делать остальным?

Джо молчала. Перед ней всплывали лица: Пальтус, Лара. Сколько еще будет? А вдруг и Эвил с ребятами не прорвутся, а дядюшка, а Клара? Как же так? Так не бывает. Это только в дурацких романах, это только россказни. Кажется, закончит свою страшилку глупый рассказчик, и ты побежишь в таверну на обед Клары, и Эвил уже ждет у школы, выдумав какое-нибудь особо удивительное приключение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.