Морис Бэринг
Сказки голубой розы

Стеклодув

Давным-давно жили-были король и королева, и была у них одна дочь по имени Радуга. Когда ее крестили, жители города собрались у собора, и среди них была старая цыганка. Цыганка хотела войти в собор, но охранник не позволил ей, потому что сказал, что там нет места. Когда церемония закончилась, и король с королевой вышли, сопровождаемые старшей нянькой, которая несла ребенка, цыганка окликнула их:

– Твоя дочь будет очень красивой и счастливой, пока не увидит весну! – А потом она исчезла в толпе.

Король и королева посовещались, и король сказал, – эта цыганка, очевидно, фея, и то, что она сказала, не предвещает ничего хорошего.

– Да, – сказала королева, – нужно сделать только одно: Радуга никогда не должна видеть весну и даже слышать, что такое существует.

Поэтому всему городу был отдан приказ, что если кто-нибудь произнесет слово "весна" в присутствии принцессы Радуги, ему отрубят голову. Более того, было решено, что принцессе никогда не следует позволять выходить за пределы дворца, а в весеннее время ее следует держать полностью в помещении.

Король и королева жили в городе, который находился на вершине холма, и вокруг него была стена, а королевский дворец стоял в центре. Весной Радугу уводили в высокую башню, с которой открывался вид на маленький круглый город, и из ее окна можно было видеть шпили церквей, крепостные валы и широкую зеленую равнину за ними. Но окно Радуги было занавешено парусиновой занавеской, так что она ничего не могла видеть, и ей не разрешалось выходить за пределы своей башни до тех пор, пока не закончится весна.

Радуга выросла и стала самой прекрасной принцессой, с серыми глазами и светлыми волосами, и до тех пор, пока ей не исполнилось шестнадцать, все шло хорошо, и ничто не мешало ее счастью.

Это случилось в ее шестнадцатый день рождения, который был в апреле, и она сидела одна в своей комнате, разглядывая подарки на день рождения, когда впервые начала задаваться вопросом, почему она была заперта в своей башне в течение трех месяцев в году, и почему ее окно было занавешено занавеской, так что она ничего не могла видеть снаружи. Ее мать и няня говорили ей, что это делается для того, чтобы она не заболела, и она всегда верила в это; но в тот день, впервые, она начала задаваться вопросом, может ли быть какая-то другая причина. Был прекрасный весенний день, и солнце светило сквозь полотняную занавеску, которая была натянута за открытым окном Радуги; в ее комнату ворвался ветерок из внешнего мира, и Радуга почувствовала огромное желание отодвинуть занавеску и посмотреть, что происходит за окном.

В этот самый момент в ее комнату из города донесся звук: это были звуки двух или трех нот, сыгранных на какой-то маленькой тростинке или дудочке, непохожие ни на один из музыкальных инструментов, которые она слышала во дворце, более мелодичные, более безыскусные и более веселые. Когда она услышала несколько пронзительных нот этой маленькой мелодии, она почувствовала нечто, чего никогда раньше не знала. Вся комната, казалось, наполнилась новым солнечным светом, и она почувствовала аромат травы; она услышала свист черного дрозда и пение жаворонка; она видела яблоневые сады в цвету, фиалки, выглядывающие из-под листьев, живые изгороди, покрытые примулами, нарциссы, трепещущие на ветру, папоротник, распускающий свои новые листья, зеленые склоны, усыпанные крокусами; поля лютиков и бархатцев; леса, усыпанные колокольчиками; кусты сирени; тянущееся золото хризантем; и резкая зелень пробуждающихся буковых деревьев; и она слышала пение кукушки и тысячи других неизвестных звуков луга, леса и ручья; и перед ней прошло все весеннее представление с его радостной музыкой и тысячью и одним зрелищем.

Видение исчезло, и она закричала, – позвольте мне выйти в мир, позвольте мне почувствовать и увидеть новое!

Радуга ничего не сказала о своем видении ни родителям, ни нянькам, но она решила как можно скорее улизнуть из дворца и увидеть в мире то, что показало ей видение; но в тот же вечер она заболела, и ей пришлось лечь спать. На следующий день ей не стало лучше, прошла неделя, и она была так же больна, как и всегда. Все мудрейшие врачи страны осматривали ее, но ни один из них не мог сказать, что с ней; некоторые из них прописывали лекарства, а другие странные вещи, чтобы есть и пить, но ни один из них не принес ей ни малейшей пользы. Шли месяцы, а Радуга все еще лежала в постели, страдая от странной болезни, которой никто даже не мог найти названия. Когда весна миновала, Радугу перенесли на кушетке в дворцовый сад; но ей не стало лучше.

Наконец королева послала за мудрой женщиной, которая жила в лесу недалеко от города, и спросила ее совета. Мудрой женщине рассказали историю Радуги и то, что сказала цыганка, и после того, как она посмотрела на Радугу и поговорила с ней, она сказала королеве:

– Я прекрасно понимаю, что произошло. Ваша дочь видела весну.

– Но это невозможно, – сказала королева, – потому что в течение всех весенних месяцев она ни разу не выходила из своей комнаты.

– Так или иначе, весна добралась до нее, – сказала старуха, а затем задала Радуге еще несколько вопросов, и, в конце концов, Радуга рассказала ей о мелодии, которую она слышала в свой день рождения, и о видении, которое она видела.

– Я так и знала, – сказала старуха, – она слышала, как кто-то играет мелодию самой весны, и она не поправится, пока не услышит ее снова, и даже тогда ее беды не закончатся.

С этими словами старуха ушла. Король тотчас же послал за придворными музыкантами и велел им сыграть Песню Весны. Они играли на скрипке и дули во всевозможные свирели и флейты; они били в тарелки и ударяли по арфе; но ни одна из этих мелодий не вызвала у Радуги ни малейшего интереса и не пробудила ее от апатии. Затем король издал указ, в котором говорилось, что тот, кто сыграет песню, исцеляющую Радугу, получит любую награду, которую он попросит, даже, если он пожелает, руку его дочери.

Новость распространилась повсюду, и люди съехались со всех концов света, чтобы сыграть для принцессы.

Сначала пришел юноша из северной страны, где он убил огромного дракона в единоборстве, и он сказал, что если кто и знал Песню Весны, так это он, потому что ей его научили сами птицы; и когда его провели в комнату принцессы, он затрубил в свой рог, так сильно, что задрожали стропила, и стало так сладко, что дворец, казалось, наполнился ароматом северных лесов. Но Радуга не обратил на это внимания, и парень пошел своей дорогой.

Затем из Греции приехал неотесанный менестрель; у него были мохнатые уши и заостренная борода, и он играл на двойной дудочке и сказал, – я знаю Песню Весны, потому что пчелы научили меня этому. Он подышал в свою трубку, и вся комната, казалось, была наполнена запахом тимьяна, журчанием тростника и жужжанием пчел. Но Радуга не обратила на него внимания, и неотесанный менестрель пошел своей дорогой.

Затем появился человек, который нес лиру. Его лицо было красивым и печальным, и он сказал, – я знаю Песню Весны, потому что я слышал ее на счастливых полях. И он ударил по струнам лиры и запел песню, которая была такой прекрасной и такой жалобной, что лошади заржали в своих стойлах, собаки пришли послушать, и деревья в саду склонились над окнами дворца, и король, и королева, и все придворные заплакали, но Радуга не обратила на это внимания, и человек с лирой пошел своей дорогой.

Затем пришел рыцарь из-за моря, из Западной страны; и он был самым великолепным рыцарем, которого когда-либо видели. У него не было ни арфы, ни свирели, и он сказал, – я знаю Песню Весны, потому что я узнал ее в лесах Тинтагеля. И он спел песню, которую знают только те, кто живет в лесах Запада, и это была песня любви. Но Радуга не обратила на это внимания, и рыцарь пошел своей дорогой.

Тогда Прекрасный принц пришел с Золотых островов и сказал, – я знаю Песню Весны, потому что моя фея-крестная дала мне флейту, и когда я играю на ней, эльфы танцуют вокруг меня кольцом. И он сыграл мелодию на своей флейте, и огни и радуги золотых островов, казалось, мерцали в комнате. Но Радуга не обратила на это внимания, и Прекрасный принц пошел своей дорогой.

Затем пришел Принц, который был подкидышем и вырос в самой Волшебной Стране, и он сказал, – я знаю Песню Весны, потому что Прозерпина, Королева фей, сама научила меня песне, которую она слышала в Долинах Энны, когда собирала цветы весной. И он запел о сицилийских полях, песню о ласточке и кукурузе. И песня была подобна видению, и комната, казалось, была полна звуков южных морей, но Радуга не обратила на это внимания, и Принц пошел своей дорогой.

Тогда сам принц Аполлон прибыл из Италии со своей скрипкой и сказал, – если я не знаю Песни Весны, то кто может ее знать? Ибо моя музыка превосходит музыку всех смертных людей.

Принц Аполлон заиграл мелодию на своей скрипке, и комната наполнилась славой, но Радуга не обратила на это внимания, и принц Аполлон ушел в ярости, сказав, что у принцессы нет слуха.

После этого люди отказались от попыток, потому что они сказали, – если все эти великие люди потерпели неудачу, то как мы можем преуспеть?

И вот однажды, когда снова наступила весна, случилось так, что два акробата играли в мяч в комнате принцессы, чтобы попытаться развлечь ее, и один из них, бросая, бросил мяч и разбил стекло в ее окне. Послали за стеклодувом, чтобы починить окно, и в тот день один из них оказался прямо у дворца.

Стеклодув был молод, глаза у него были голубые, а щеки свежие, и, поднимаясь по лестнице в комнату принцессы, он насвистывал на маленькой стеклянной трубочке мелодию, которую стеклодувы всегда насвистывали с самого начала мира. Как только Радуга услышала этот звук, она вскочила с кровати и закричала:

– Вот эта песня! Я слышу Песню весны!

И когда стеклодув вошел в комнату со своей корзиной и инструментами, она сказала, – наконец-то ты пришел! Ты вылечил меня, и теперь я снова совершенно здорова.

В этом не было никаких сомнений. Радуга с этого момента вылечилась, и стеклодув отправился к королю и потребовал свою награду.

Сначала король был раздосадован тем, что его дочери приходится выходить замуж за скромного торговца стеклом, но после случившегося он не осмеливался шутить с жизнью своей дочери, опасаясь, что она снова заболеет; и, кроме того, Радуга была полна решимости выйти замуж за стеклодува, и, поскольку он был молод, красив и так хорошо говорил, король сказал королеве, что он, скорее всего, переодетый принц.

Но стеклодув поставил два условия относительно своего брака: первое состояло в том, что он должен был продолжать быть странствующим стеклодувом, который зарабатывал себе на жизнь, переезжая из города в город и из деревни в деревню, чиня стекло; и второе состояло в том, что Радуга никогда не должна была спрашивать его, откуда он родом и кто его родители, и что она должна называть его Голубоглаз, и никогда не спрашивать его, есть ли у него другое имя.

Это убедило короля в том, что Голубоглаз был переодетым принцем, и условия были с готовностью приняты, и Радуга и Голубоглаз поженились без дальнейших проволочек. Король подарил каждому из них по белому пони в качестве свадебного подарка, и они отправились в путешествие.

Они скакали по полям и лесам, из деревни в деревню, спали то в доме, то на улице, и впервые в жизни Радуга попробовала и увидела весну. И никакие слова не могут передать, как они были счастливы. Дни напролет Голубоглаз играл мелодию на своей стеклянной дудочке, и он показывал Радуге места обитания птиц и зверей; и всякий раз, когда они приезжали в деревню, казалось, что они приносили с собой солнечный свет утра, потому что, как только кто-нибудь смотрел на Голубоглаза, они не могли не радоваться, и когда он играл на своей дудочке – люди танцевали от радости. Они странствовали по огромному миру и видели всевозможные страны и города, и куда бы они ни пришли, их встречали улыбающиеся лица, и они делали грустных людей счастливыми, а счастливых людей еще счастливее.

Когда они были в лесу или на лугу, птицы и звери, казалось, знали Голубоглаза, и он разговаривал с ними так, как будто они были настоящими людьми; и самые дикие звери—волки, медведи и дикие кабаны были такими же ручными, как комнатные собачки, когда он говорил с ними; и соловьи садились вечером на плечо Голубоглаза и пели, когда он ехал с Радугой через лес; пчелы и бабочки летали перед ними и показывали им путь.

Шли годы, и у них родился маленький сын, которого назвали Синева. Он вырос и точно так же, как и его отец, стал разговаривать с птицами и зверями, как только научился говорить, Они были настолько счастливы втроем, насколько это возможно.

Однажды весенним вечером они довольно поздно пришли в лес, и после того, как развели костер и приготовили ужин, Радуга и Синева заснули, а Голубоглаз сел у огня, потому что сказал, что ему не хочется спать.

После того, как Радуга проспала несколько часов, она резко проснулась. Взошла луна, и костер еще не погас, но пепел тлел, а у костра сидел Голубоглаз. Радуга отчетливо видела его, но он казался ей не таким, как обычно: странным, красивым и больше похожим на сказочного принца, чем на стеклодува. Рядом с ним у огня сидела прекрасная девушка с розами в волосах и несколькими колосьями пшеницы в руке, а на поясе у нее висел серебряный серп. Они разговаривали. Радуга была так удивлена, что вскрикнула, и тут же прекрасная девушка исчезла в лесу. Голубоглаз сразу посмотрел на Радугу, но она перевернулась на бок и притворилась спящей.

На следующий день Голубоглаз ничего не сказал о странной девушке, и Радуга начала ревновать и грустить. Она старалась не думать об этом, но не могла избавиться от мысли, что, возможно, Голубоглаз любит кого-то другого. На следующий вечер они снова разбили лагерь в лесу, и Радуга сказала, что устала и рано легла спать; но она только притворилась, что засыпает, а на самом деле совсем не спала.

Как только Голубоглаз подумал, что Радуга спит, он дунул в свою стеклянную трубку, и снова странная девушка вышла из леса, и они с Голубоглазом шепотом говорили друг с другом, и снова Голубоглаз, казалось, выглядел совсем по-другому и совсем не походили на стеклодува, только, поскольку в ту ночь было темно, Радуга не могла его отчетливо видеть.

На следующее утро Голубоглаз снова ничего не сказал о странной девушке, и Радуга была печальнее, чем когда-либо. Если бы Голубоглаз только объяснил, сказала она себе, все было бы хорошо. Итак, когда они ехали через лес, Радуга сказала ему:

– Я видела тебя прошлой ночью в лесу, разговаривающим со странной девушкой. Ты, Голубоглаз, выглядел по-другому. Теперь я уверена, что ты не стеклодув; и теперь, когда я увидела, как ты разговариваешь с этой странной девушкой, я не успокоюсь, пока ты не скажешь мне, кто ты и кто она.

– Увы, увы, увы! – cказал Голубоглаз. – О, Радуга, почему ты не доверилась мне? Я должен сказать тебе сейчас, хочу я этого или нет, но ты разрушил наше счастье, и мне придется покинуть тебя. Меня зовут Весна, и я разговаривал со своей сестрой Летом; и теперь мне придется покинуть тебя, потому что я могу принимать облик смертного только до тех пор, пока никто не знает, кто я.

Тогда Радуга горько заплакала и сказала:

– Ты хочешь сказать, что должен навсегда покинуть меня и что я никогда больше тебя не увижу?

– Осталась одна надежда, – сказал Голубоглаз. – Мы встретимся снова, если ты сможешь найти меня. Тебе придется искать по всему миру, и ты не найдешь меня, пока не узнаешь мой взгляд и мой голос в речи или во взгляде человеческого существа; и если ты не узнаешь его, когда он там, ты вообще никогда не найдешь меня.

– И когда я узнаю тебя либо по речи, либо по внешнему виду человеческого существа, – сказала Радуга, – что мне тогда делать?

– Тогда, – сказал Голубоглаз, – ты должна сказать: Голубоглаз, Голубоглаз, вернись ко мне. Через холмы и через море, брат Лета, муж и друг, приходи и оставайся до конца времен.

– Но что произойдет, – спросила Радуга, – если я ошибусь и скажу рифму кому-нибудь, у кого, окажется, твой взгляд и твоя речь, но на самом деле их там не будет?

– Если ты совершишь ошибку, – сказал Голубоглаз, – ты никогда больше меня не увидишь.

Радуга снова горько заплакала. Она умоляла Голубоглаза простить ее, но она больше не умоляла его остаться, потому что знала, что это бесполезно. Голубоглаз поцеловал ее и Синеву, и когда он попрощался, он вскочил на своего пони и ускакал в лес. Когда он ускакал галопом, его внешность изменилась: с него слетела одежда стеклодува; вместо синей шапки на голове появилась корона из росы, и он был одет в лепестки подснежников; вместо шарфа на нем была радуга, которая развевалась на ветру; его пони превратился в белого коня с серебряными крыльями; в руке он держал большую палочку из цветка миндаля, а на запястье у него сидел скворец. И когда он скакал галопом через лес, копыта его коня оставляли за собой след из мерцающих анемонов. Так он скакал до тех пор, пока не исчез в глубине леса, и Радуга осталась одна с сыном.

После того как она долго плакала, она вытерла глаза и сразу же начала искать Голубоглаза. Она бродила по лесу с Синевой, пока они не пришли к пещере отшельника. Отшельник жил там круглый год, и его единственными спутниками были птицы и звери леса, и Радуга подумала, что если бы она заговорила с ним, то, возможно, услышала бы голос или увидела взгляд Голубоглаза. Но когда она заговорила с отшельником, то увидела, что он забыл, что такое люди. Он дал Радуге и Синеве немного хлеба и молока, как будто они были птицами. Затем он открыл свою большую книгу и начал читать, и больше не замечал их присутствия.

Шли месяцы, и Радуга искала повсюду. Она искала все лето, и хотя она встретила много добрых лиц, и видела много счастливых улыбок, и слышала много молодых голосов, нигде она не встретила никого, кто хотя бы отдаленно напоминал ей Голубоглаза.

Когда наступила зима, они отправились в город, и Синева, который вырос в большого мальчика, стал учеником стеклодува, и они с Радугой жили вместе в маленькой комнате в доме стеклодува. У стеклодува была хорошенькая дочь по имени Джоан, и у нее был ручной черный дрозд, которого она держала в плетеной клетке. Всю зиму город был покрыт снегом, и было ужасно холодно. Наконец снег растаял; и наступил март с его неистовым ветром и холодными ливнями с мокрым снегом и дождем.

Но однажды дождь прекратился, в голубом небе засияло солнце, и Джоан закричала:

– Сегодня первый весенний день! – Она выбежала на улицу со своей птичьей клеткой и повесила ее на стену снаружи дома, и хотя нигде еще не было зеленых листьев, черный дрозд понял, что пришла весна, и начал петь. Пока Джоан смотрела на черного дрозда, Радуга наблюдала за ней из своего окна и думала про себя, – конечно, сейчас я услышу голос Голубоглаза или увижу его взгляд!

Она была на грани того, чтобы крикнуть: Голубоглаз, Голубоглаз, вернись ко мне.

Когда Джоан подняла на нее глаза и встретилась с ней взглядом, и засмеялась, и покраснела, и убежала, Радуга поняла, что не было у нее ни голоса, ни взгляда Голубоглаза, и она заплакала от разочарования.

К концу весны Синева научился своему ремеслу, и он мог работать сам и содержать свою мать, поэтому они вместе уехали из города, когда наступило лето, и они ездили из деревни в деревню и из города в город, чинили разбитые оконные стекла.

Шли годы. Синева был почти мужчиной, и все же Радуга не встретила никого, кто напоминал бы ей Голубоглаза. Ей было грустно, потому что она знала, что через год Синева станет мужчиной, и что ему придет время жениться, и что тогда она останется совсем одна. Она знала, что это был последний год, когда она и Синева были вместе.

Однажды они шли по заросшему травой лесу, пожелтевшему от цветов. Было прекрасное апрельское утро, и в лесу играло много детей, которые плели цепи и венки из цветов.

– Теперь, наконец, – подумала Радуга, – я услышу голос Голубоглаза.

Она подбежала к детям, но когда дети увидели, что она бежит к ним, они испугались и убежали в лес, и хотя она звала их, они не вернулись.

Немного дальше они подошли к прекрасной деревне на холме, откуда открывался вид на реку, которая была небольшим морским рукавом. Холм был покрыт фруктовыми садами, которые были в полном цвету, а перед маленькими белыми домиками, крытыми соломой, аккуратные клумбы были полны сладко пахнущих фиалок.

Радуга и Синева остались в этой деревне и нашли много работы. Однажды вечером Радуга прогуливалась по дорожке на вершине холма; крутая дорожка имела по обе стороны от нее два поросших травой берега, на вершине которых кусты ежевики и ореха росли так густо, что концы их ветвей почти встречались поперек дорожки, а берега были покрыты первоцветами. Прогуливаясь по этой аллее, повернувшись лицом к закату, Радуга встретила юношу и девушку; они шептали друг другу короткие отрывистые слова, со множеством вздохов и улыбок, и их разговор был похож на разговор двух птиц.

Сердце Радуги подпрыгнуло, когда она услышала их, и она просто собиралась закричать, – Голубоглаз, Голубоглаз, вернись ко мне.

Когда молодые люди увидели ее и замолчали, Радуга поняла, что Голубоглаза там не было.

Затем наступил месяц май, и леса зазеленели, и зацвела сирень, и Радуга становилась все печальнее и печальнее. Однажды ночью она не могла уснуть, встала и пошла через залитую лунным светом деревню прямо к берегу реки, где рыбаки держали свои лодки и сети. Многие рыбаки ловили рыбу в море, и один из них, молодой парень, ставил коричневый парус своей лодки на реке, и, делая это, он пел песню, которая была похожа на эту:

"У меня есть дом, который я очень люблю,

В милом западном графстве.

И там мы с моей любовью будем жить,

Когда я вернусь с моря.

Мы уберем парус и уберем весло,

И, как она будет рада

починить сети на берегу,

Когда я вернусь с моря.

У меня есть дом на холме,

Как раз для нее и для меня,

И она скажет: "Я все еще люблю тебя".

Когда я вернусь с моря."

Голос рыбака был таким радостным, когда он пел эту песню, что Радуга подумала, что там, должно быть, Голубоглаз, и побежала к берегу. В этот момент лунный свет полностью осветил рыбака, так что Радуга могла видеть его лицо, и она вовремя остановила себя, потому что увидела, что он совсем не похож на Голубоглаза.

В тот же месяц Синева влюбился в молочницу по имени Вишенка, и было решено, что они поженятся на Михайлов день. Но по мере приближения Михайлова дня Радуга становилась все печальнее и печальнее, потому что ей было невыносимо думать, что она будет делать без Синевы.

Наступил сентябрь, собрали кукурузу, и листья начали золотиться. В канун Михайлова дня Радуга сидела в своем саду и смотрела на осенний закат. Недалеко от ее сада, который находился на склоне крутого холма, была каменоломня, в которой стояла старая скамейка, и это было любимое место для влюбленных, потому что с этого места можно было видеть маленькую речку, всю деревню и море за ней, и вид был прекрасный. Радуга подумала, что пойдет к каменоломне пешком, чтобы получше разглядеть закат.

Когда она добралась туда, то увидела пожилую пару, сидящую на скамье. Мужчина был рыбаком; его лицо загорело и покрылось морщинами от ветра и волн, а волосы женщины были седыми и серебристыми. Они не заметили приближения Радуги, и старуха сказала мужчине:

– Ты помнишь, как мы встречались здесь в те дни, когда ты ухаживал за мной?

И старик сказал, – это было весной, и яблони цвели.

И старуха сказала, – ах! Тогда я была миловидной девушкой. В деревне не было никого похожего на меня. Люди бы сейчас в это не поверили, смотря на мои седые волосы и морщины.

И старик сказал, – я не вижу в тебе никакой разницы, девочка. У тебя такие же прекрасные голубые глаза, как и всегда, и если твои волосы поседели, это не плохо.

И старуха сказала, – и я не вижу в тебе никакой разницы, милый; ты такой же сильный и храбрый, как всегда.

И старик сказал, – да, это было сорок лет назад, но для нас время ничего не значит, пока у меня есть ты, а у тебя есть я, мы не увидим никаких изменений друг в друге, потому что у нас всегда была весна и время ухаживания, и так будет всегда.

И старик посмотрел на старуху, и улыбнулся, и взял ее за руку, и глаза ее наполнились слезами. И когда Радуга увидела это, прежде чем она поняла, что произошло, она позвала:

Голубоглаз, Голубоглаз, вернись ко мне,

Через холмы и через море, брат Лета, муж и друг,

Приходи и оставайся до конца времен.

Как только она это сказала, Голубоглаз предстали перед ней точно таким же, каким он был, когда уезжал, одетый в подснежники, с радугой вместо шарфа и с веткой цветка в руке.

Радуга была так рада увидеть Голубоглаза, что чуть не упала в обморок. Она привела его в свой дом и там долго плакала от радости. Тогда Голубоглаз сказал ей, что он никогда больше не покинет ее, но что он не сможет жить на земле во второй раз в облике стеклодува. Весной они будут скакать по миру, рассыпая солнечный свет, смех и надежду; смертные увидят их, но не узнают, кто они такие. Летом и осенью они будут невидимы для смертных, а зимой будут спать в Алмазном дворце его матери, Снежной королевы.

Они подождали, чтобы увидеть, как Синева и Вишенка поженятся, и Голубоглаз подарили им в качестве свадебного подарка маленькую стеклянную трубочку, которая всякий раз, когда он играл на ней, приносила весну в сердца всех, кто ее слышал. И Голубоглаз пообещал, что всякий раз, когда Синева заиграет на дудочке, они с Радугой немедленно ответят на его зов и придут к нему.

Когда свадьба закончилась, Голубоглаз подарил Радуге свой шарф, и они сели на двух крылатых коней и поскакали по дорожкам. Теперь, если вы когда-нибудь встретите в лесу или у реки мужчину с голубыми глазами, на крылатом коне, в короне из росы, в тунике из подснежников, а рядом с ним, на белом пони, красивую женщину, с радугой вместо шарфа и держащей в руке цветущую ветвь, вы узнаете, что это Голубоглаз и Радуга. И если когда-нибудь вы услышите весенним утром, в городе или деревне, три маленькие ноты, сыгранные на дудочке, которые заставят ваше сердце танцевать от радости, вы будете знать, что Синева зовет своего отца и свою мать; ибо он делает это очень часто.

Голубая роза

Давным-давно жил в Китае мудрый император, дочь которого отличалась совершенной красотой. Ее ступни были самыми маленькими в мире; ее глаза были длинными, раскосыми и яркими, как коричневые ониксы, и когда вы слышали ее смех, это было похоже на журчание ручья или перезвон серебряного колокольчика. Более того, дочь императора была столь же мудра, сколь и прекрасна, и она пела стихи великих поэтов лучше, чем кто-либо в стране. Император был стар в годах; его сын был женат и родил сына, поэтому он был вполне доволен наследованием трона, но перед смертью пожелал, чтобы его дочь вышла замуж за кого-нибудь, кто был бы достоин ее.

Многие женихи явились во дворец, как только стало известно, что император желает зятя, но когда они добрались до дворца, их встретил слуга, который сказал, что император решил, что только человек, который найдет и принесет голубую розу, сможет жениться на его дочери. Женихи были очень озадачены этим приказом. Что это была за голубая роза и где ее можно было найти? Всего явилось сто пятьдесят претендентов, и из них пятьдесят сразу же отбросили от себя всякую мысль о том, чтобы завоевать руку дочери императора, так как они считали навязанное условие абсурдным.

Другая сотня принялась за поиски голубой розы. Один из них по имени Ти-Фун-Ти, был торговцем. Он был безмерно богат, поэтому сразу же отправился в самый большой магазин в городе и сказал владельцу магазина, – я хочу голубую розу, лучшую, что у вас есть.

Владелец магазина со множеством извинений объяснил, что у него нет голубых роз. У него в изобилии были красные розы, белые, розовые и желтые розы, но ни одной голубой розы. До сих пор на такой цветок не было спроса.

– Ну что ж, – сказал Ти-Фун-Ти, – ты должен достать одну для меня. Мне все равно, сколько это стоит, но у меня должна быть голубая роза.

Владелец магазина сказал, что сделает все возможное, но он опасается, что это будет дорогой товар и его будет трудно достать.

Другой из женихов, чье имя я забыл, был воином и чрезвычайно храбрым; он сел на коня и, взяв с собой сотню лучников и тысячу всадников, отправился на территорию короля Пяти Рек, которого он знал как самого богатого короля в мире и обладателя редчайших сокровищ, и потребовал от него голубую розу, угрожая ему ужасной гибелью, если он не захочет ее отдать.

Король Пяти Рек, который не любил солдат и испытывал ужас от шума, насилия и всякого рода суеты (его телохранитель был вооружен исключительно веерами и зонтиками от солнца), поднялся с подушек, на которых он лежал, когда было сделано требование, и, звякнув маленьким колокольчиком, сказал слуге, который сразу же появился, – принеси мне голубую розу.

Слуга удалился и вскоре вернулся, неся на шелковой подушке большой сапфир, вырезанный так, чтобы имитировать распустившуюся розу со всеми ее лепестками.

– Это, – сказал король Пяти Рек, – голубая роза. Бери.

Воин взял ее и, коротко, по-солдатски поблагодарив, отправился прямиком во дворец императора, сказав, что не терял времени даром в поисках голубой розы. Его провели в присутствие императора, который, как только услышал рассказ воина и увидел принесенную голубую розу, послал за своей дочерью и сказал ей, – этот бесстрашный воин принес тебе то, что он называет голубой розой. Выполнил ли он задание?

Принцесса взяла драгоценный предмет в руки и, осмотрев его с минуту, сказала, – это вовсе не роза. Это сапфир; мне не нужны драгоценные камни.

И она вернула камень воину со многими изящно выраженными благодарностями. И воин ушел в замешательстве.

Когда Ти-Фун-Ти, торговец, услышал о неудаче воина, он еще больше захотел выиграть приз. Он разыскал лавочника и сказал ему, – ты достал мне голубую розу? Я верю, что ты это сделал, потому что если нет, то я, несомненно, стану причиной твоей смерти. Мой шурин – главный судья, и я состою в родстве со всеми главными должностными лицами королевства.

Лавочник побледнел и сказал, – господин, дай мне три дня, и я непременно достану тебе голубую розу.

Купец дал ему три дня и ушел. Теперь лавочник не знал, что ему делать, потому что он хорошо знал, что такой вещи, как голубая роза, не существует. Два дня он только и делал, что стонал и заламывал руки, а на третий день пришел к жене и сказал, – жена, мы разорены!

Но его жена, которая была разумной женщиной, сказала, – чепуха! Если такой вещи, как голубая роза, не существует, мы должны ее создать. Иди к аптекарю и попроси у него сильный краситель, который превратит белую розу в голубую.

Владелец магазина пошел к аптекарю и попросил у него краситель, и аптекарь дал ему бутылку с красной жидкостью, сказав, чтобы он сорвал белую розу и окунул ее стебель в жидкость, и роза станет синей. Лавочник сделал, как ему было сказано; роза превратилась в красивую голубую розу, и лавочник отнес ее торговцу, который сразу же отправился с ней во дворец, сказав, что выполнил задание.

Его ввели в присутствие императора, который, как только увидел голубую розу, послал за своей дочерью и сказал ей, – этот богатый торговец принес тебе то, что он называет голубой розой. Выполнил ли он задание?

Принцесса взяла цветок в руки и, осмотрев его с минуту, сказала, – это белая роза; ее стебель был обмакнут в ядовитую краску, и он посинел. Если бы на него села бабочка, она бы умерла. Забери это обратно. Мне не нужна крашеная роза.

И она вернула цветок торговцу со множеством элегантно выраженных благодарностей.

Остальные девяносто восемь женихов по-разному искали голубую розу. Некоторые из них путешествовали по всему миру в поисках цветка; некоторые из них обращались за помощью к волшебникам и астрологам, и один, не колеблясь, призвал на помощь гномов, живущих под землей. Но все они, путешествовали ли они в далекие страны, или советовались с волшебниками и демонами, или сидели в одиночестве, размышляя, не смогли найти голубую розу.

Наконец все они отказались от поисков, кроме лорда Верховного судьи, который был самым искусным адвокатом и государственным деятелем в стране. Поразмыслив над этим вопросом несколько месяцев, он послал за самым искусным художником в стране и сказал ему, – сделай мне фарфоровую вазу. Пусть она будет молочно-белого цвета и идеальной формы, и нарисуй на ней розу, голубую розу.

Художник поклонился, удалился и два месяца работал над вазой. Через два месяца работа была закончена, и мир никогда не видел такой прекрасной вазы, такой совершенной по симметрии, такой нежной по текстуре. Роза на ней, голубая роза, была живым цветком, сорванным в сказочной стране и плавающим на редкой молочной поверхности фарфора. Когда лорд Верховный судья увидел это, он ахнул от удивления и удовольствия, потому что он был большим любителем фарфора и никогда в своей жизни не видел такого изделия. Он сказал себе, – без сомнения, голубая роза здесь, на этой чашке, и больше нигде.

Итак, щедро наградив художника, он отправился во дворец императора и сказал, что принес голубую розу. Его ввели в присутствие императора, который, увидев вазу, послал за своей дочерью и сказал ей, – этот выдающийся юрист принес тебе то, что он называет голубой розой. Выполнил ли он задание?

Принцесса взяла вазу в руки и, осмотрев ее с минуту, сказала, – эта ваза – самое красивое изделие из фарфора, которое я когда-либо видела. Если вы будете так добры и позволите мне оставить ее у себя, я отложу ее в сторону, пока не получу голубую розу. Ибо так прекрасна она, что ни один другой цветок не достоин того, чтобы стоять в ней, кроме голубой розы.

Лорд Верховный судья поблагодарил принцессу за то, что она приняла вазу, множеством изящно вывернутых фраз, и ушел в замешательстве. После этого во всей стране не нашлось никого, кто отважился бы отправиться на поиски голубой розы. Случилось так, что вскоре после попытки лорда Верховного судьи в королевстве Императора побывал бродячий менестрель. Однажды вечером он играл на своем однострунном инструменте за темной стеной. Был летний вечер, и солнце погрузилось в сияние пыльного золота, и в фиолетовых сумерках одна или две звезды мерцали, как наконечники копий. Раздавался непрекращающийся шум, сопровождаемый кваканьем лягушек и стрекотанием кузнечиков. Менестрель снова и снова пел короткую песню на монотонную мелодию. Смысл ее был примерно такой:

Я наблюдал за ивами,

Рекой, когда наступил вечер;

Наступили сумерки, не принесшие ни малейшего ветерка,

Ни росы, ни воды для колодца.

Когда со спутанных берегов травы

Птица пролетела над водой,

В твердом сером стекле реки

Я увидел вспышку лазурно-голубого цвета.

Пока он пел, он услышал шорох на стене и, подняв глаза, увидел тонкую фигуру, белую на фоне сумерек, манящую его. Он шел под стеной, пока не подошел к воротам, и там его кто-то ждал, и его осторожно отвели в тень темного кедра. В сумерках он увидел два ярких глаза, смотрящих на него, и понял их послание. В сумерках при свете звезд шептались тысячи бессмысленных пустяков, и часы быстро бежали. Когда на Востоке начало светать, принцесса (ибо это была она) сказала, что пора уходить.

– Но, – сказал менестрель, – завтра я приду во дворец и попрошу твоей руки.

– Увы! – сказала принцесса, – я бы хотела, чтобы это было возможно, но мой отец поставил глупое условие, что только тот может жениться на мне, кто найдет голубую розу.

– Это просто, – сказал менестрель, – я найду ее!

И они пожелали друг другу спокойной ночи.

На следующее утро менестрель отправился во дворец и по дороге сорвал обычную белую розу в придорожном саду. Его ввели в присутствие императора, который послал за своей дочерью и сказал ей, – этот нищий менестрель принес тебе то, что он называет голубой розой. Выполнил ли он задание?

Принцесса взяла розу в руки и сказала, – да, это, без сомнения, голубая роза.

Но лорд Верховный судья и все присутствовавшие почтительно указали, что роза была обычной белой розой, а не голубой, и их возражение было во многих формах и фразах передано принцессе.

– Я думаю, что роза голубая, – сказала принцесса. – На самом деле это голубая роза. Возможно, вы все дальтоники.

Император, от которого зависело решение, решил, что если принцесса думала, что роза была голубой, то она была голубой, поскольку было хорошо известно, что ее восприятие было более острым, чем у кого-либо другого в королевстве.

Итак, менестрель женился на принцессе, и они поселились на морском побережье в маленьком зеленом домике с садом, полным белых роз, и с тех пор жили долго и счастливо. И император, зная, что его дочь счастлива, умер с миром.

История Вокс Анжелики и Либлиха Гедакта

Давным-давно жил-был бедный кожевник по имени Ганс, который жил со своей женой Мартой в городе, в котором было двести церквей, сто часовен и огромный собор.

Ганс жил в деревянном доме напротив ворот собора. У них был только один сын, и он был таким хрупким, что они не знали, какому ремеслу он сможет научиться, когда вырастет. Тем временем они научили его читать и писать. Мальчика окрестили Йоханом, потому что он родился в День Святого Иоанна. Когда Йохан был совсем маленьким мальчиком, ему нравилось слушать звуки органа в большом соборе, и по вечерам он часами сидел в темноте, слушая органиста.

Органистом был старик по имени Доктор Себастьян, на нем был напудренный парик и большие очки в черепаховой оправе. Когда он играл на органе, огромном инструменте с пятью клавишами, окна дрожали во всех домах, расположенных вокруг собора.

Доктор Себастьян вскоре заметил маленького Йохана и позволил ему подняться к органу. Пока он играл, Йохан обычно сидел тихо, как мышь, и смотрел, как он вытаскивает упоры и играет ногами так же искусно, как и руками. У Доктора Себастьяна был ученик по имени Франц, парень с вьющимися каштановыми волосами и большими карими глазами. Франц упражнялся на органе каждый день, но Доктор Себастьян был строг с ним, и Францу не разрешалось играть на органе во время Большой мессы по воскресеньям. Однажды Йохан спросил Доктора Себастьяна, не потому ли это, что Франц плохо играл, и Доктор Себастьян сказал:

– Францу предстоит многому научиться, и его нужно обучить, но однажды, когда он выучит все, чему я могу его научить, он сможет научить меня тому, чему я не смогу научиться.

Йохан не понимал, что это значит, но догадывался, что Доктор Себастьян хорошего мнения о Франце, несмотря на то, что был с ним так строг. Йохан думал, что Франц был самым замечательным исполнителем в мире, и в то время как Доктор Себастьян заставлял орган говорить только глубокими одиночными тонами и использовал только открытые остановки и гулкие басовые ноты педалей, Франц, когда Доктора Себастьяна не было рядом и он не мог услышать, заставлял орган вздыхать и говорить, как замок, полный духов, и Йохан думал, что это замечательно.

Однажды, это было зимой, как раз перед Рождеством, и Йохану было восемь лет, Доктор Себастьян лежал в постели с сильной простудой, и он послал за Францем и сказал ему:

– Я никогда больше не встану с постели. Я отправляюсь туда, где услышу музыку, о которой мы здесь, на земле, только догадываемся. Ты должен играть на органе в Рождество. Я научил тебя всему, что знаю. Я был суров и груб с тобой, но, будучи музыкантом, ты знаешь, что если бы я не считал тебя достойным, я бы вообще не стал с тобой возиться. Меня щадили до тех пор, пока ты не был готов занять мое место, и теперь я могу уйти с миром, ибо знаю, что оставляю после себя достойного преемника. Я ругал тебя и дергал за уши, стучал по твоим пальцам и ругал твою игру, но в тебе есть то, чему я никогда не научился бы, даже если бы прожил двести лет. У тебя божественный дар, и как музыкант я недостоин расстегивать обувь того, кем ты будешь, ибо ты будешь играть на земле музыку, которую я сейчас услышу на Небесах!

После этого Доктор Себастьян сжал руку Франца и больше ничего не сказал. На следующий день он умер.

Францу было очень грустно, и он провел весь день, когда Доктор умер, в соборе, сочиняя реквием в память о своем умершем учителе. Маленький Йохан, сидевший в углу прохода, слушал музыку. Он никогда не слышал ничего более прекрасного. Казалось, какая-то новая сила пришла к Францу, и когда он коснулся клавиш, трубы заговорили так, как никогда раньше не говорили.

Франц продолжал играть до поздней ночи, и музыка унесла Йохана так далеко в страну грез, что он не заметил, когда Франц остановился, но внезапно он осознал, что он один в соборе, и что у органа темно, и от туда не доносится ни звука.

Йохан взбежал по винтовой лестнице к органу, но Франц уже ушел, и Йохан знал, что он заперт в соборе на ночь. Он решил спать там, где был. Он взял ноты Франца, чтобы использовать их как подушку, когда понял, что он больше не один. На скамейке перед ограном сидела странная фигура. Это был старик с седой бородой, блестящими глазами и глубоким голосом, похожим на жужжание шершня. На нем было коричневое пальто, серые чулки и черная треуголка.

– Кто ты? – спросил Йохан.

– Меня зовут Квинт, – сказал маленький старичок, – и я живу в одной из больших деревянных труб органа.

– Ты всегда там живешь? – спросил Йохан.

– Нет, не всегда, – сказал Квинт. – Как правило, мы здесь не живем, но некоторые заставляют нас приходить сюда и петь.

– Я не понимаю, – сказал Йохан.

– Хорошо, я объясню тебе это, – ответил Квинт. – Дело обстоит так: в каждой из трубок органа есть кто-то, кто ему принадлежит и кому он принадлежит, – но эти люди не живут в трубках; они живут в своей собственной стране, которая называется Музыкальной страной, и они приходят в орган только тогда, когда это необходимо.

– Но кто призывает их? – спросил Йохан.

Квинт на мгновение задумался, а затем сказал:

– Те, у кого есть дар.

– Но что такое дар? – спросил Йохан.

– Этого я не могу тебе сказать, – сказал Квинт. – Все, что я знаю, это то, что у некоторых он есть, а у других – нет.

– У Доктора Себастьяна был такой дар? – спросил Йохан.

– Нет, – сказал Квинт, – он был ученым человеком и очень хорошим человеком, но у него не было дара. Но юный Франц – у него дар есть. Вот почему я сегодня здесь.

– Люди из других трубок тоже здесь? – спросил Йохан, которого очень заинтересовало то, что рассказал ему Квинт.

– Они все разошлись по домам, – сказал Квинт. – Видишь ли, пока исполнитель играет, мы можем оставаться здесь и не выходить, кроме тех случаев, когда нас хотят видеть, но если мы не вернемся в трубы до того, как исполнитель закончит, мы не сможем вернуться домой. Так вот, как раз перед тем, как Франц закончил, я вылез из своей трубки, потому что он ей не пользовался, я хотел посмотреть на собор, а потом вдруг он перестал играть, прежде чем я смог снова вернуться в трубку. Если мы не находимся в наших трубах, когда органист перестает играть, мы не можем вернуться домой.

– Что ты будешь делать? – спросил Йохан.

– Мне придется подождать, пока он завтра снова не сыграет. Я, конечно, могу залезть в трубу, но не смогу вернуться домой.

– В страну музыки? – спросил Йохан.

– Да, – сказал Квинт, – и это раздражает, потому что я пропущу окончание свадебных торжеств.

– Чья свадьба? – спросил Йохан.

– Вокс Анжелики, конечно, – сказал Квинт. – Она вчера вышла замуж.

– Вокс Анжелика – это та прекрасная мягкая остановка на волне, – сказал Йохан. – Я полагаю, она собирается выйти замуж за Либлиха Гедакта?

– Конечно, так оно и есть, – сказал Квинт, – но это долгая история. Если хочешь, я расскажу тебе все об этом.

– О, пожалуйста, расскажи! – сказал Йохан.

– Ну, – начал Квинт, – Вокс Анжелика – самая красивая девушка, которую ты когда-либо видел. Ее глаза похожи на голубые воды, серьезные и спокойные, а волосы длинные и яркие, как золото на арфе. А что касается ее голоса, что ж, его можно услышать всякий раз, когда Франц играет на органе. Она так же добра и нежна, как и красива, и все в нашей стране любят ее. Она живет в той части музыкальной страны, где находятся холмы и белые горы. Зимой она покрыта снегом, который сверкает на солнце, белее и ярче любого снега, который ты когда-либо видел, но когда приходит весна, снег исчезает, и склоны гор покрываются миллионами и миллионами цветов, мягкими, белыми и блестящими как звезды.

Либлих Гедакт – сын лесничего, и он живет в Лесах Мелодии, прямо в сердце нашей страны, где растут старые дубовые леса, которые весной покрыты колокольчиками, так что огромные стебли выглядят так, как будто они выросли из синего моря, а весной и летом леса полны птиц. Но ни у одной птицы нет такой сладкой ноты, как у Либлиха Гедакта, когда он поет в лесу. Птицы перестают петь, чтобы послушать его. Он поет круглый год: когда леса зеленые, и осенью тоже, когда они золотые и малиновые, как изодранные знамена нашего короля, и зимой, когда дубы простирают свои голые руки к ясному холодному небу.

Однажды Либлих Гедакт надел зеленую куртку, зеленую шапку и, взяв с собой меч и трубку, отправился в путешествие. Он бродил по музыкальной стране, пока не пришел к замку, который находится на вершине горы. В этом замке была башня с одним окном, и из окна доносился шепот, который звучал так тихо и чудесно, что Либлих Гедакт подумал, что это, должно быть, голос цветка, разговаривающего с самим собой: возможно, жасмин или шиповник. Затем он поднял глаза и увидел высунувшуюся из окна девушку с золотыми волосами, которые свешивались из окна чуть ли не до основания башни. Девушка была такой же хрупкой и прекрасной, как горечавка в горах.

Затем Либлих Гедакт запел песню. Он пел обо всех прекрасных вещах, о которых когда-либо мечтал; он пел о солнце, луне и звездах, о весне, траве, великих лесах и их тайне; он пел песню, которую поют листья, когда просыпаются на рассвете, и песню, которую поют ветви вечером, когда они убаюкивают птиц и цветы, чтобы уснуть. Он пел о любви, которую испытывал ко всем прекрасным вещам в мире, и о том, как он был рад жить в такой прекрасной стране, как страна Музыки.

Вокс Анжелика услышала его и ответила на его песню, и они спели дуэтом вместе, и Либлих Гедакт сказал: "Я люблю тебя" – а Вокс Анжелика сказала: "Я тоже тебя люблю".

Затем Либлих Гедакт попросил Вокс Анжелику выйти за него замуж, и она сказала, что выйдет, и они договорились, что сразу же отправятся в город Приятных Звуков и поженятся. Они сразу же тронулись в путь. Либлих Гедакт ехал на сером коне, а Вокс Анжелика ехала в седле перед ним. Теперь их путь лежал через опасный лес, называемый Лесом Раздора, который кишел бесами, называемыми Хроматиками, и сотнями гномов, которые издавали отвратительный шум, и посреди этого леса жил Бурдон, волшебник.

Когда они добрались до леса, было уже темно, и из каждого куста и дерева доносились резкие звуки, уродливые крики, стоны, писки, хрипы, а вдалеке они слышали глубокий жужжащий гул.

Вокс Анжелика и Либлих Гедакт были довольно напуганы, так как было темно, и ни один из них не знал дороги, потому что ни один из них никогда раньше не был рядом с Лесом Раздора, и они не знали никого из людей, кто жил бы там. Поэтому они решили не идти дальше, а переночевать в тени дуба. Было лето, поэтому было тепло. Они устроили себе постель из листьев и легли, но Хроматики производили такой шум, что они не могли заснуть. Наконец они заткнули уши мхом, чтобы не слышать отвратительных звуков, и оба уснули.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.