# Квартира 203

Доктор Кауфман

Повесть по мотивам хоррор-игры. Девушка Даша оказалась заперта в своей квартире, где её начинают преследовать жуткие кошмары…

© Доктор Кауфман, 2023


ISBN 978-5-0055-0857-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## ГЛАВА 1: ВЗАПЕРТИ

1

На следующий день после новоселья, встав утром с постели, Даша обнаружила, что не может покинуть квартиру. Сказать, что она была в недоумении – не сказать ничего. Входная дверь буквально срослась со стеной, став её частью. Лишь в середине, вокруг глазка была видна железная поверхность двери, снизу выглядывала ручка, под которой виднелся отпечаток замочной скважины – всё остальное было глухой бетонной стеной, будто за ночь здесь незаметно поработали строители.

Даша слышала как выходили соседи, слышала звуки поворачивающихся ключей в замках, шаги и кабину лифта. Но как бы она не старалась кричать, звать на помощь, до боли надрывая связки, те, кто находился снаружи, не слышали её. Попытки позвать кого-нибудь с улицы тоже не увенчались успехом – ручки окон не двигались, застыв намертво. Как бы Даша не пыталась оторвать плотные пластиковые створки – всё тщетно. Разбить стёкла тоже не удалось, они оказались столь крепки, что стальной молоток для отбивных оставлял на них лишь мелкие, едва различимые царапины.

Мобильник не ловил сеть – как в подземке, а домашний телефон, стоявший на тумбочке в прихожей, и вовсе не подавал признаков жизни, молчал как муляж из магазина игрушек. Роутер не работал, даже не моргал лампочками, хоть он и был подключен в сеть. Телевизор демонстрировал одни лишь помехи. Только на кухне работал старый, висевший не стене круглый радиоприёмник, включаясь по своему усмотрению и транслируя местную радиостанцию.

Первый день заточения прошёл в тишине и долгих бесплодных раздумьях, за ним столь же похоже – второй. А вот на третий день начались ещё более пугающие вещи. Оказаться одной, запертой в жилище при столь странных и неподдающихся осмыслению обстоятельствах было жутко, но ещё страшнее было пришедшее после захода солнца ощущение, что Даша в квартире не одна. Сперва, это можно было списать на разыгравшееся воображение, когда она лишь мнила себе чьё-то присутствие. Ложась на диван спиною вниз, чтоб держать в поле зрения всю комнату, она боялась повернуться на бок, дабы некто (если он был в квартире) не подошёл к ней, не будучи замеченным.

– Здесь кто-то есть?! – грозно спросила Даша, испугавших звука собственных слов.

Дыхание её перехватило, она чувствовала и слышала каждый удар своего сердца. Ей казалось, что она может сойти с ума (если это уже не произошло) или вовсе умереть.

На вопрос её никто не ответил, но от того, тот некто, что прятался в полумраке, не становился менее реальным. Через отрытую дверь она разглядела силуэт и тень на свету, идущем из приоткрытой двери ванной. Некто невысокого роста смотрел на неё из коридора. Резко поднявшись и сев на диване, Даша вгляделась. Потом встала и подошла ближе. Никого. Померещилось, – думала она, – должно быть, мне это всего лишь померещилось.

Но потом она услышала звуки с кухни (дверь туда тоже была открыта). Кто-то находился там, лазил по ящикам и двигал стулья. Не желая более терпеть уже третий день терзавшее рассудок чувство неизвестности, Даша поднялась с дивана, глубоко вздохнула и медленным шагом, ступая босыми ногами по жёсткому паркету, направилась в кухню. В коридоре она щёлкнула выключателем, но свет не зажёгся. Она сделал это рефлекторно, но уже знала, что освещения в квартире нет. В розетках электричество было, так как работал холодильник и телевизор, а вот лампочки (за исключением той, что круглосуточно светила в ванной) будто все разом перегорели. Едва Даша переступила порог кухни, как источник звука переменился, он стал доноситься сквозь какую-то преграду, то ли из-за стены, то ли откуда-то издалека, а потом, спустя несколько секунд, вовсе растворился в глухой, непроницаемой тишине квартиры.

Источником света была только луна, да горевшие вдоль дороги фонарные столбы. Контуры интерьера были вполне различимы, так как глаза уже пару часов как привыкли к темноте. На кухне всё, казалось, лежало на своих местах, начиная тостером и кофеваркой справа от газовой плиты и заканчивая ножом с доской на круглом, покрытом узорчатой скатертью обеденном столе. Все до единого ящики были закрыты, стулья стояли так же, как и стояли до этого.

Взяв доску и нож, Даша отнесла их к раковине. Стряхнуло с доски крошки и убрала её в висевшую на стене подставку. Потом открыла кран, чтобы сполоснуть нож, но вместо шума льющейся воды, она услышала какое-то странное шипение, что через несколько секунд переросло в подобие чьих-то голосов, доносившихся из глубин канализации. Голоса эти походили то на детский смех, то на крики, то на удушливый хрип – жутко и омерзительно. Даша быстро закрутила кран и оставила нож в раковине.

Подойдя к окну, Даша поглядела на улицу. Внизу, по дороге, близ тротуара проехала толкавшая впереди себя свет фар машина; она свернула на перекрёстке и скрылась за лесом. Потом Даша посмотрела в сторону и застыла в недоумении. За окном в полутьме что-то было. Было совсем близко, висело в воздухе в паре метров от стекла. Это что-то имело человеческие очертания, застыло в воздухе без движения на высоте пятого этажа, в нескольких десятков метров от земли. Даша смотрела на него в оцепенении, не понимая, взаправду всё это или просто иллюзия. Но когда этот некто стал приближаться, девушка испуганно бросилась в комнату и прыгнула на диван.

До слуха доносилось шипение, комнату озарял яркий свет. Прижав ноги к груди, Даша видела работающий телевизор и чёрно-белые помехи на экране. Выглядело всё это очень неприятно, от света слезились глаза, а шум помех казался каким-то странным, неестественным. Встав с дивана, Даша схватила с журнального столика пульт. Попыталась выключить телевизор, но это не удалось. Сколько не жала на кнопку, телевизор продолжал показывать помехи. Тогда она бросила пульт обратно на стол, подбежала к телевизору и выдернула штекер из розетки. И это тоже не оказало должного действия, телевизор оставался включен.

– Не может этого быть, – произнесла она, застыв со штекером в руках. Потом, кинув провод на паркет, она попятилась, чуть было не споткнулась о столик, обошла его и медленно опустилась на диван, – это какая-то чертовщина.

Помехи стали приобретать осмысленные очертания, но всё ещё оставались помехами, так что вырисовывающиеся на экране контуры казались поначалу лишь игрой воспалённого воображение. Но потом всё это стало выглядеть совсем иначе. Сотни, тысячи чёрно-белых точек помех стали сгущаться, приобретать объём и тянуться из экрана наружу. Появилось нечто похожее на лицо, потом обрамлявшие его длинные чёрные волосы, что свесившись, доставали до поблёскивающего паркета. Потом Даша увидела два больших глаза, смотревшие прямо на неё со злобно сморщенного лица. Потом появилась рука, за ней вторая, поочерёдно они стукнули ладонями об пол. Из телевизора выползала девушка в чёрном платье и двигалась к дивану.

– Нет, уйди! Брысь! – сказала Даша.

Девушка из телевизора подползла к ней и встала в полный рост. В правой руке появились ножницы, и она стала тыкать ими Даше в лицо. Боли не было, только неприятное чувство, едва ощутимые прикосновения холодного метала, казавшиеся совсем не настоящими, словно созданные воображением. Да и сама та черноволосая девушка не казалась реальной, будто видение, наблюдаемое сквозь туманную дымку.

– Нет, тебя не существует, – сказала Даша, держа себя в руках и сидя спокойно, неподвижно, как бы та девушка не старалась орудовать своими ножницами, – ты галлюцинация.

Потом, она просто закрыла глаза и легла на диване. Больше она не ощущала прикосновений ножниц к лицу, но поднять веки боялась, так как ей думалось, что если сделает это, то вновь увидит возле себя это чудовище из фильма ужасов. Немного погодя она повернулась на бок, чтоб свет от телевизора не проникал сквозь веки. Прошло ещё немного времени, и Даша заснула.


2

Ночью ей приснился кошмар. Будто бы она лежала на диване, пропитанном густой бурой ржавчиной. Вся комната была покрыта ржавчиной, воздух густой, давящий. Она лежала неподвижно, в том состоянии, что по ощущениям походило на сонный паралич. На стене, возле дивана росла густая чёрная плесень, становясь всё больше и больше, как лужа из-под пробитой картонной упаковки. Слух резал мерзкий отвратительный скрежет – медленно рвалась какая-то плоть. Из плесени возникла рука, бледная и скрюченная, за ней лысая облезлая голова мертвеца, потом вторая рука, плечи… Покойник лез из стены, нависая над Дашей, и издавал протяжный загробный стон. Девушка смотрела на него, по-прежнему не в силах пошевелиться. Появившись из стены по пояс, покойник свесился и потянулся к Даше. Она не чувствовала его прикосновения, только видела его безжизненные глаза, пугающее бледное лицо, слышала загробный стон…

Проснулась она с жуткой головной болью, которая, правда, быстро поутихла. Из комнаты в свете утреннего солнца была видна всё так же вмурованную в стену дверь. Смотрела на неё с чувством нереальности происходящего. Каждое утро, когда она, просыпаясь, видела это, ей с трудом верилось (если верилось вообще), что всё это происходит взаправду. Когда она посмотрела в сторону телевизора, то увидела валявшийся на паркете штекер. Сам же телевизор был выключен, в квартире царила тишина, и было стойкое ощущение, что кроме неё (Даши) здесь никого больше нет.

– Бред, – тихо произнесла она.

Снаружи послышался звук открывающейся двери, кто-то выходил из квартиры на лестничную клетку. Даша, внезапно охваченная призрачной надеждой, быстро вскочила с дивана и бросилась к коридор. Посмотрев в глазок, она увидела свою соседку, квартира которой находилась прямо рядом с её квартирой. Это была молодая девушка (примерно её сверстница, может чуть старше) с крашенными в пепельный цвет волосами, что ходила во всём чёрном, но совсем не походила на неформалку, хоть вид её был несколько необычный, какая-то сумасшедшинка сквозила в её взгляде, когда Даша увидела её первый раз, несколько дней назад, при переезде. Они даже успели мельком познакомиться, звали её Оля.

– Эй! Стой! Ты меня слышишь! – кричала Даша во всё горло, продолжая глядеть в глазок. Она пыталась барабанить в дверь, но стук ладонями об бетон оставлял лишь боль, звуки от ударов были глухи и неразличимы, – пожалуйста! Ты меня слышишь! Я не могу выйти отсюда!

И… Оля, уже собиравшаяся шагать к лифту, вдруг остановилась и обернулась, посмотрев на дверь Дашиной квартиры. Держа руки в карманах распахнутой чёрной куртки, в обе стороны оттопыривая её полы, она с любопытством вгляделась, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую.

– Я здесь! Помоги мне! Пожалуйста! – снова крикнула Даша, но теперь уже с меньшим усилием.

Она продолжала глядеть на соседку, видя, как её приближающееся к двери лицо становится больше от преломления света в линзах глазка.

– Я точно слышала что-то странное, – сказала Оля, – или у меня опять глюки.

– Помоги мне! Я заперта здесь! – кричала Даша ей в ответ.

Она отчётливо слышала Олю, и та, стало быть, тоже должна была её слышать, и слышать гораздо лучше, так как это был крик. Соседка протянула руку в сторону, и Даша услышала над собой звук дверного звонка. Оля позвонила несколько раз и поглядела вверх, явно прислушиваясь.

– Хм… я вроде давно не пила эти таблеточки, – сказала соседка, – с чего бы вдруг у меня такое, – потом она отошла назад и встала вполоборота к двери, – а ещё, Оля, тебе пора завязывать говорить самой с собой, а то опять загремишь в психушку.

Она постояла с пол минуты, подождала, потом, развернувшись, зашагала к лифту. Даша смотрела на неё и тщетно пыталась звать. Дверцы открылись и соседка исчезла внутри лифта. Кабина опустилась на первый этаж, снова донёсся звук открывавшихся и закрывшихся дверц. Потом закрылась подъездная дверь, и воздух вновь наполнила тишина.

Даша апатично сползла по вмурованной в стену двери, глядя в окно комнаты, за которым вдаль стлалось пасмурное небо. Может быть это у меня глюки, – подумала она. События вчерашнего вечера вполне наводили на такую мысль, даже более чем. Даша была студенткой медицинского колледжа и кое-что знала об этом. Она мысленно перечислила семь дней недели, с понедельника по воскресенье. Потом проделала по же самое, но только в обратном порядке, начав с воскресенья. На это не потребовалось больших усилий. Затем она умножила в уме одиннадцать на двенадцать, получилось это не сразу, но всё же после небольших усилий она смогла назвать себе ответ.

– Теперь от ста отнимаем по семь, – сказала она и стала мысленно считать: девяносто три, восемьдесят шесть, семьдесят девять, шестьдесят… нет, семьдесят два. Семью четыре двадцать восемь, сто минус двадцать восемь… точно семьдесят два. Всё верно.

Она вспомнила пару пациентов с расстройством мышления, что видела, когда её группу водили на практику, и, сравнивая себя с ними, чувствовала себя вполне нормальным человеком.


3

Даша провела рукой по татуировке на правом предплечье, потом отдёрнула короткий рукав белой футболки и убрала за плечи свои длинные фиолетовые волосы. Она уже давно хотела остричь их, сделать деловитое каре и покраситься в какой-нибудь жёлтый или рыжий, но всё никак не доходили руки. Лицо было бледное, не накрашенное. Даша редко выходила из дому без макияжа, и в такое время (одиннадцать утра) на ней уже был хоть какой-то минимум косметики. Уж брови и ресницы она подводили всегда.

Она осторожно подняла ручку крана. Помня события прошлой ночи, она опасалась, что опять услышит какие-нибудь голоса. Но этого не случилось. Из крана с привычным звуком полилась вода. Тёплая. Даша повернула кран, сделал похолоднее и умылась. Вновь глянула на своё отражение, сделала воду совсем холодной, так что от прикосновения к струе начало сводить руки, и парой пригоршней хорошенько себя взбодрила. С влажным лицом она вышла из ванной и направилась в кухню. Единственное, что она могла сейчас сделать, это приготовить себе завтрак. Раз уж она находится взаперти и нет ни единого основания полагать, что кто-то или что-то, проделывающее с ней это, выпустит её на волю в ближайшие часы, то можно не торопиться. Например, сварить себе овсяную кашу.

Налив воду из-под крана (питьевая в пятилитровке уже закончилась), Даша поставила кастрюлю на огонь и достала из верхнего шкафа ещё запакованный геркулес. В корзине на подоконнике лежали кое-какие фрукты и орехи – это послужит неплохой приправой к сваренным на воде хлопьям. И ещё в холодильнике оставался клубничный сироп. Аппетита особо не было, так что говядина осталась лежать в морозилке.

Пока овсянка медленно томилась в закрытой кастрюле на малом огне, Даша смотрела в окно. Пешеходы послушно дожидались зелёного сигнала светофора, чтоб перейти пустую дорогу. Машины были редки. На другой стороне дороги, Даша видела свою соседку. Та стояла и явно кого-то ждала. Наконец, к ней подошёл какой-то рыжеволосый коротко стриженный парень и попытался её обнять, но она воспротивилась. Потом они пошли куда-то вдоль леса.

Каша доварилась. Даша, выложив её на тарелку, заправила сиропом, орехами и фруктами, налила из кофеварки порцию кофе и села за стол. Ела медленно без аппетита. Обстановка сводила с ума, но всё же девушка старалась убедить себя в лучшем. Всё будет хорошо, – думала она про себя, – скоро родители заподозрят, что что-то не так, приедут сюда, вызовут спасателей и откупорят эту чёртову дверь.

После обеда она приняла душ и переоделась в чистое, жёлтую майку с длинным рукавом (на улице холодало, а отопительный сезон ещё не начался) и чёрные обтягивающие джинсы. Потом накинула куртку (Даша всегда была мёрзлой и порой даже летними вечерами надевала кофту), села на кухне и от нечего делать приготовила себе ещё кружку кофе.

Включился радиоприёмник. Диктор местной радиостанции рассказывал о том, что в городском Тольяттинском зоопарке моржиха родила детёныша, и глава местной администрации поздравил с этим событием директора, сорока восьмилетнего Андрея Прохорова. Потом шла сводка погоды – по-прежнему облачно, но без осадков, к ночи ожидается похолодание до десяти градусов. Ветер западный, один метр в секунду, влажность – 89 процентов.