# СИБИРСКИЕ РАССКАЗЫ – 2

Юрий Зобнин

Этот сборник «Сибирские рассказы – 2» – продолжение первого сборника «Сибирские рассказы».В книге рассказывается о жизни людей в далёком сибирском селе.

© Юрий Зобнин, 2021


ISBN 978-5-0055-0624-5 (т. 2)

ISBN 978-5-0055-0625-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора:

Этот сборник «Сибирские рассказы – 2», есть продолжение первого сборника «Сибирские рассказы».

В рассказе «Югона» рассказывается о жизни людей в далёком, сибирском, небольшом селе во время Великой Отечественной войны, борьбе жителей с нашествием волков.

Остальные рассказы о судьбах людей, разных жизненных ситуациях.

## ЮГОНА

Это небольшое село, расположенное в холмистой, предгорной местности у большой горы, где у её подножья росли кустарники, а еще дальше они переходили в лес, где преобладали хвойные: сосна, пихта, кедр, лиственница, а также осина и берёза.

Когда-то в селе было 86 хозяйств, но постепенно люди уезжали, и на начало отечественной войны осталось всего пятьдесят дворов. Домики в большинстве были ветхие с пристроенными к ним сараями из горбыля, обмазанные глиной, а крышу крыли камышом.

Рядом с селом протекает речка, местами с крутыми, обрывистыми берегами, но у села она плавно огибала большую отмель с камешками и песком – удбное место для водопоя скота.

Во время организации колхозов в селе был создан небольшой колхоз. За селом, дальше от крайних домов, начинались поля, где сеяли разные культуры. До коллективизации жили здесь в основном переселенцы из Центральной России. Им давали землю, они, как могли, пахали, что можно было засеять в этой местности, разводили скот, овец, птицу, сажали много картофеля и овощей.

Постепенно жизнь в этом небольшом селе налаживалась. Но вот и война!

Все изменилось, когда мужики и парни призывного возраста ушли на фронт. Чем можно было помочь армии, отдавалось добровольно на фронт. Огнестрельное оружие тоже входило в эту помощь.

В первую же зиму и началось сражение за жизнь всех селян. А враги были – обнаглевшие волки. Поехать ли за сеном или поить скотину, приходилось отправлять по несколько несовершеннолетних ребят и женщин, вооруженных вилами, топрами. На всё село было всего два ружья: у деда Егора, сторожа зернового склада, да у бывшего охотника старого Игната, которому уже 84 года.

Как стемнеет, селян отхватывал ужас от воя этих зверей.

В это село когда-то привёз с кавказа, ушедший в первые же дни войны на фронт, Алексей Кирьяков, двух щенят-«волкодавов». Ещё до войны волки часто тревожили стада скотины, но особенно стада овец. Вот когда пригодились эти «кавказцы», зорко сторожившие стада.

В соседних сёлах волки тоже изредка делали набеги и резали сельских овец, а всех волков водил здоровенный вожак, которого видели люди издалека, когда те уходили с «добычей». Стая состояла из пяти волков. Набеги участились в самую холодную зиму войны. В начале февраля с воем волков, выла вдогонку и сильнейшая метель. Наутро с трудом откапывали двери домов и сараев, выводили скот на водопой, замечали волчьи следы, даже на крышах сараев, куда наметало целые сугробы. Еще было темно, когда Митька Кирьяков, сын Алексея, ушедшего на фронт, откопав дверь дома, дорожку, которую заметала всё непрекращающаяся метель, увидел на крыше сарая, где лежал сугробом снег, след волков. Полез на крышу сарая, а там зияла дыра. Кинулся в сарай, но там было всё на месте. Митька не стал заделывать дыру в сарае, а когда управился с хозяйством, отправился к деду Егору. Снега намело ужасно, надо было пробираться по пояс в сугробе.

Егор Павлович уже обходил склады, где хранилось семянное зерно, овчарню. Два «волкодава» шли следом за ним, как преданные охранники. Одного из них звали «Седой», а другого «Рыжий». Собаки «звериного» вида, огромные, с мощными целюстями, выглядели устрашающе. На их счету был уже не один задавленный волк. От этих двух «казказцев» были потомки, скрещенные с местными овчарками, но еще не заматеревшими «кавказцами», охранявшие в соседних сёлах.

Подойдя к Егору Павловичу, Митька вкратце рассказал про дыру в сарае и следах волков. Дед Егор, после раздумья предложил: «Давай-ка Митя, вот что сделаем: я к вечеру пойду к Вам домой с собаками и побуду с ними следующую ночь в сарае, сделаем „засаду“. А ты возьмёшь мое ружьё, я тебе доверяю, а сам схожу к Игнату, попрошу у него его ружьишко».

Так и сделали. Ночью, где в кормушке сена сидел в «засаде» Егор, услышал какой-то шорох, а затем послышался не то удар, не то скачок на землю сарая. Он даже не сразу сообразил что это, но после звериного рычания «Седого» и «Рыжего», ужасного воя волков, понял, что это было. Егор быстро зажёг фонарь и увидел, что два «кавказца» уже растерзали двух прыгнувших в сарай волков. Хуже было у Митьки. Под утро три волка, одна из них волчица, всё же пробрались в овчарню к отаре овец и унесли одного ягнёнка. Митька подстрелил одного волка, но всё же ему удалось уйти, раненному в ногу, теряя на снегу кровь.

Наутро, все жители села собрались возле небольшого здания – правления колхоза. Все, кто видел эту стаю, сошлись в том, что эта стая из пяти волков, и что их осталось трое, один из которых ранен в ногу.

«Надо догнать их и уничтожить. Кого пошлём?» – спросила председательница колхоза, Елена Захаровна.

Вызвались четверо подростков, в их числе и Митька Кирьяков.

«Надо ребятишек чем-то вооружить» – продолжала Елена Захаровна.

Ребятишки вчетвером пошли сразу же. Взяли с собой два ружья, патроны и топоры за поясом, небольшой «харч». Лыжи надели «охотничьи», широкие с неотдачей назад «со шкурой». Метель своё дело сделала, следы волков стали чуть заметны.

Волчица шла по глубокому снегу с трудом. За ней шли два волка, один из которых был ранен, и капли его крови её раздражали. Нервно оглянувшись, волчица остановилась, смотрела на матёрого волка, что шёл за ней. Глаза её говорили всё, что нужно было матёрому волку. Тот всё понял. И когда раненный вскарабкался на очередную горку, он на него напал. Борьба была недолгой. Раненный волк был мёртв. «Свадьба» и стая была свободной. Здоровый и мощный волк стал главой «свадьбы». Пара быстро удалялась от места расправы в лес, запутывая следы.

Четверо ребятишек, старшему из них было всего 15 лет, шли по следу волков. Уже был полдень, когда они нашли мёртвого волка. Вошли в густой лес, идти стало опасно, можно внезапно налететь на волков. Увидя своего «вожака», волчица остановилась, чувствуя, что опасность не ушла. Волк тоже присел и насторожился. Четверо ребятишек остановились, услышав волчий вой. Надо бы идти дальше, но ребята уже здорово устали, чтобы преследовать зверей. А звери ушли уже далеко. Тогда ребята взяли на «тяжки» убитого волка и потащили в деревню.

Волчица со своим вожаком ушла в тайгу.

Борьба с волками продолжалась ещё долго, пока с войны не пришли фронтовики, и не была организована охота на серых убийц.

## ПОДКАБЛУЧНИК

К Сергею Николаевчиу Егорову пришел в гости бывший прораб совхоза Новиков Игорь Петрович. Как раз была суббота, хотя оба уже не работали – пенсионеры. Вышли во двор, сели в тени деревьев, где оборудована беседка. Разговорились. Оба когда-то работали вместе: Новиков – прорабом, Сергей – мастером в стройучастке, и темы для разговора всегда найдутся. На этот раз Новиков вспомнил одну свою поездку.

«Ты, наверное, помнишь, Сергей, когда я ездил в горное село, что в 90 километрах от райцентра. Так вот, мой «Москвич» был неисправен, и я решил ехать на «перекладных», а проще говоря, на автобусе. В райцентр приехал уже к вечеру, псмотрел на автостанции расписание. Автобус в то село шёл на следующий день и только после обеда. Назавтра сходил в управление к знакомым, и там меня предупредили, что еду я к «подкаблучнику», и о том, что в том хозяйстве «рулит» не директор Стрелков, а его жена, так что, как она скажет, так и будет, может зря еду, может быть и не подпишет договор.

«Но меня официально направили», – возразил я.

«Ну, удачи тебе, но помни, что мы сказали», – ответили мне».

Дорога шла вдоль речки, где попадались скалистые утёсы, а на одном из них стоял чёрный козел, нисколько не пугавшийся шума автобуса.

Приехали часам к 5 вечера, когда контора уже была закрыта. А было это в феврале. Пошёл к центру села, спросил у проходившей женщины, где живёт директор Стрелков Борис Петрович. Забыл сказать, что наш директор звонил Стрелкову и договорился о моём приезде. Подошел к его дому, позвонил в звонок на калитке.

Вышла очень приятного вида женщина и сказала: «Что вам надо?».

Ответил ей: «Приехал по договору, мне бы поговорить с Борисом Петровичем».

«Ужинает он, скажу ему», – ответила она.

Через некторое время она вновь вышла и недовольно сказала, чтобы шёл я к конторе и ждал.

Контора в хозяйстве довольно большая, кирпичная, одноэтажная, огорожена невысоким штакетником, который полностью засыпан снегом, лишь острые колышки чуть виднелись.

Калитка, вернее ступеньки калитки были низкие, и тоже почти полностью засыпанные снегом. Дощатое крыльцо небольшое, по ширине входой двери. На двери висел «амбарный» замок. Село расположено на склоне горы, где внизу протекает река. Стоя на крыльце, смотрел в сторону дома Стрелкова. Уже стало темнеть, когда я увидел в поле за рекой три небольшие точки. Они двигались в сторону села. Вначале подумал, что это лисы, но точки так уверенно неслись к селу, что отмёл эту мысль. Вот они уже перебежали замёрзшую речку, и бежали прямо к конторе, где я был один, никого кругом. Забеспокоился, когда увидел, что это три огромных пса бежали к конторе. Поискал глазами, чем бы от них отбиться, но никакой, даже малой, палки вокруг не было. Штакетник засыпан снегом, а в руках, кроме красной папки, у меня ничего не было.

Впереди бежал огромный черный с белой полоской на шее пёс, а за ним тоже здровенные два пса, оба какие-то рыжие, с подпалинами по бокам. Стало не по себе, и когда они перепрыгнули через ступеньки калитки, я бросился к ним навстречу с криком, а красной папкой, что была у меня в руках, двинул в морду первому чёрному псу, упёрся двумя руками папкой, пнул ему ногой под его пасть. И что удивительно, от неожиданности они отсутупили, а я всё двигал чёрного пса к ступенькам калитки, ещё раз громко крикнул, что есть силы на псов, и собаки убежали. На папке осталась «слюна» чёрного пса, как потом рассказали, все они болеют «бешенством», а за два дня до этого они здорово искусали шестилетнего ребёнка. Хорошо, что взрослые отбили, а мальчик в тяжелом состоянии попал в больницу. Вычистил снегом папку, а вскоре пришёл Стрелков, и позвал меня в местный клуб, куда приехала делегация из города, представители одного крупного завода. Собралось, без малого, всё село. В первом ряду сидели Стрелков со своими специалистами и его жена Алевтина Николаевна, в окружении своих подруг. Во время выступления руководителя делегации завода выяснилось, что предлагается этому хозяйству перейти в юрисдикцию завода, где обещал всяческую помощь хозяйству: финансовую, техническую, но при этом все организационные, кадровые вопросы решались заводом. Получалось, что хозяйство теряло свою самостоятельность. Негодованию селян не было предела, а во главе всех была Алевтина, чей крик перекрывал всех. Сам же Стрелков не проронил ни слова. После бурных «дебатов» делегация завода уехала «ни с чем».

Выйдя после собрания, спросил Стрелкова, где можно переночевать в селе, на что его жена Алевтина, шедшая рядом «отшила» меня: «А вы на что надеялись, когда ехали сюда? Гостиниц у нас нет, и общежитий тоже». Стрелков промолчал. В растерянности я остановился, не зная, что мне делать. Стрелковы же, ушли не оглядываясь. Уже совсем стемнело. Пошёл к кочегарке, где надеялся хоть погреться. В кочегарке работали двое. Поздаровался с ними, разговорились. Они тоже знали о директоре, как о «подкаблучнике».

«Знаете, вряд ли получится у вас с вашим договором» – посочувствовал мне высокий, седой мужчина.

«Я давно знаю эту пару, наверное, вы чем-то не понравились Алевтине. А шли бы к ребятам переселенцам из Киргизии, они ребята хорошие, там и переночуете» – добавил мужчина.

Показали мне дом, где жили переселенцы. Ребята, а их было четверо, приняли меня хорошо. Переночевал, а утром рано был в конторе. Ждать мне пришлось долго, пока не закончилась «планёрка».

Так и получилось, как предупреждали в управлении. Договор Стрелков подписывать отказался. Таков «подкаблучник».

«Плохо, даже опасно, когда „рулит“ над тобой женщина» – с сожалением закончил свой рассказ Новиков.

## КЛЕВЕТА

Когда Дмитрий выходил из дома в один из мартовских дней, то не думал, что этот день будет «чёрным» в его жизни.

Жил он в частном секторе или как его ещё называют «в коттеджном посёлке» на окраине города. Посёлок ещё кое-как достраивался, но на улице, где жил Дмитрий, почти полностью достроили. День был пасмурный, а таявший снег на сугробах оставлял тёмные пятна, было всё же холодно, ветрено. Одет он был в осеннее полупальто, а на голове норковая шапка. Работал Дмитрий администратором в торговом центре, куда он и направлялся, чтобы подменить своего товарища по работе. Подошёл к перекрёстку улиц, перешёл дорогу и хотел уже пойти на остановку автобуса, когда дед, стоявший недалеко у ближайшего дома, крикнул Дмитрию: «Ну-ка, подожди дружок! Вот и попался! Помнишь, ты у меня в доме работал? Плитку клал, цементировал ступеньки? Ну, и заодно своровал у меня кожаный дорогой пиджак и новую меховую куртку».

«Вообще-то, я вас не знаю. Вы что!» – ответил Дмитрий.

Тогда дед придержал Дмитрия за локоть: «Ты подожди пока, никуда не убегй. Эй, Фрося!», – крикнул дед, выходящей из дома бабке.

«Вот и попался воришка», – с какой-то ехидной радостью сказал дед, подходившей бабке.

Та, ни слова не говоря, сдёрнула с головы Дмитрия норковую шапку и бросиа её в грязный сугроб.

«Вы что делаете? С ума посходили на старости? Я вас не знаю, да и живу дальше внизу улицы. Никогда строительством не занимался»

«Ничего, сейчас вызовем милицию, разберёмся», – все не унимался дед.

«Да, обязательно вызывайте, разберёмся за ваше хамтсво»

Бабка побежала в дом куда-то звонить. Вскоре подъехал «Джип», откуда вышли двое здоровенных парней и женщина.

«Что у вас тут?», – спросил у деда один из «верзил».

«Да вот, воришку поймали», – со злорадством ответил дед.

«Я не знаю, за что старики привязались ко мне. Я живу ниже по улице, иду на работу, работаю администратором в супермаркете. И вот, старики привязались ко мне, обвиняют в краже какой-то»

Один из «амбалов», как позже оказалось, был зять деда, с угрозой сказал: «Если выяснится, что это правда, что сказали старики, то тебе здесь не жить».

«Лучше подожду милицию, тогда и разберемся», – ответил Дмитрий.

Приехали из милиции: один в штатском, водитель-милиционер и двое милиционеров с автоматами.

В штатском представился: «Инспектор уголовного розыска Клоков. Что тут у вас? Где воришка? Кто потерпевший?»

Дед сразу же накинулся на Дмитрия: «Вот он, у меня в доме плитку клал, цементировал ступеньки, ну и своровал у меня кожаный пиджак почти новый и новую меховую куртку»

«Взял?» – спросил инспектор.

«Нет! Я живу ниже по этой улице, иду на работу, и вот эти старики привзались ко мне, что работал у них, украл вещи, хотя стариков не знаю, никогда в их доме не был и строительством не занимался. Закончил пединтитут по специальности: история-юриспруденция, где отслужил в милицейскм батальоне, а сейчас работаю в торговом центре администратором, так что, сами понимаете, что навыков строительства или ремонта у меня нет, тем более, уже говорил, этих стариков не знаю и вижу в первый раз».

«Ну, разберёмся, а вы», – обратился он к деду: «Пишите заявление».

«Да у меня грамотёнки маловато, пусть дочь напишет за меня», – указал он на приехавшую женщину.

«Пусть пишет она, а вы подпишетесь», – согласился инспектор.

«Товарищ инспектор, – обратился Дмитрий. – Можно мне позвонить отцу по сотовому?».

«Звони», – разрешил тот.

Дмитрий позвонил, и вскоре приехал его отец. А Дмитрия уже посадили в милицсйский «УАЗик».

«Где мой сын?» – спросил он.

«Там», – нехотя показал «верзила», зять деда.

«Где „там“?» – уточнил отец Дмитрия.

«Вон, в машине милицейской», – ответил «верзила».

Отец Дмитрия подошел к машине, где сидел Дмитрий на заднем сиденье, а рядом с ним два милиционера с автоматами. Ему разрешили поговорить с сыном. Узнав, как бабка сорвала с него шапку, отец подошел к бабке и пригозил ей пальцем. Она со страхом, куда и делась старость, побежала в дом. Как говорится, «чует кошка, чьё мясо съела». Дмитрия повезли в отдел милиции. Он успел позвонить на работу, предупредить о том, что не сможет подменить напарника. За милицеской машиной поехал на своей машине отец Дмитрия. В отделе милиции Дмитрия продержали весь день, пока не выяснилась его невиновность, и что это чистая клевета, и что это 129 статья Гражданского кодекса РСФР за ложный донос.

Посоветовали написать заявление в суд за клевету, на что Дмитрий сказал: «На таких стариков, выживших с ума, писать не буду.

Как ни уговаривали его, он стоял на своем: «Не буду, жалко пробыл 8 часов в неволе, да и морально устал от такой подлости».

Наверное, вот из таких людей, как эти старики и их дети, во время войны и набирали предателей, у которых полностью отсутствует совесть.

### За сеном

«Надо завтра пораньше утром ехать за сеном», – сказал Степан брату Якову, когда тот пришёл к нему в гости.

«Сена может быть хватит на неделю. Пока стоит погода поедем», – продолжил Степан.

«Ну, надо бы», – ответил Яков.

Утром, едва стало светать, Степан пошёл в сарай запрягать Гнедка. Конь четрёыхлеток был хорош. Хозяин очень любил его. Степан откинул снег из саней, натаскал, сена положил верёвку с «бастрыком». Вывел Гнедка, принёс упряжь, стал запрягать. Зашёл в дом, вынес ружьё и котомку с «харчами». Вскоре подъехал Яков на своем Воронке. На крыльцо вышла жена Степана Ефросинья: «Степа, у меня что-то нехорошо на душе, вот и сердце ноет, не ехал бы сегодня, вишь, ветерок потянул и позёмка, да и морозец».

«Брось ты, когда ехать-то, если не сегодня», – ответил тот.

Яков, когда поздоровался с Ефросиньей, пошутил: «Да не хорони нас, Фрося, вишь какие у нас кони, да и мы мужики хоть куда, пулей слетаем!».

«К обеду вернёмся», – крикнул Степан.

Когда выехали за деревню, то ветер дул им в спину. Санная дорога, ещё не совсем затянутая позёмкой, шла вдоль берёзовой рощи. Ехать надо километров шесть по санной дороге и с полкилометра по полю в сторону леса. Ветер несколько усилился, пошёл сверху небольшой снег, морозец спал, потеплело. Доехали до стогов хорошо. У леса ветра почти не было, и Степан с Яковым наложили сани Степана, зашпилили воз, уже вторые сани заканчивали вершить, когда внезапно поднялся сильный ветер и резко потемнело. Двинулись по полю от леса к санной дороге. Дорогу уже заметно замело, шли за санями по колено в снегу.

Кони тяжело тащили сани, загруженные большими возами сена. Ветер нёс снежную крупу, что больно била в лицо. А мороз всё крепчал, лошади быстро покрылись инеем, казалось, что накинули на их белые халаты, из-под которых шёл пар. От морозного ветра некуда было деться. Братья одеты основательно, по-Сибирски: меховые шапки ушанки, полушубки, валенки, меховые рукавицы, но мороз делал своё дело, и вскоре усы у обоих, и борода Степана покрылись сплошными сосульками, а брови ледышками. Дышалось тяжело, морозный ветер срывал дыхание. Свернуть в берёзовую рощу из-за сугробов нет возможности.

Мужики шли, прячась за санями с сеном, лошади еле тащили сани, выбивались из сил, и, наконец, Гнедко, что шёл первым, стал, тяжело дыша. Степан кое-как добрался к Гнедку, взял его за узду и пробовал тащить её, пытаясь увлечь за собой коня, но тот не двигался с места, тяжело дышал. Подошёл Яков, и вдвоём не смогли, хотя бы на шаг сдвинуть коня.

«Яков, давай скинем сено с саней, погибнем, и лошади пропадут!», – крикнул Степан, прикрывая рукавицей лицо, которое от мороза горело.

Вдвоём расшпилили Степанов воз, ветер нёс сено целыми «навильниками», цепляясь за кусты.

«Надо придержать часть сена. Яков, падай на сани!». Вдвоём бросились на оставшуюся часть сена, стараясь сохранить часть его. Вилами и «бастырком»

удалось часть сена удержать в санях. Яков с трудом поднялся и пригибаясь дошёл до своих саней, где Воронок, как и Гнедко еле держался на ногах, тоже тяжело дышал. Сани уже сильно замело. Яков с трудом расшпилил воз и вилами постепенно стал сталкивать сено с саней. Ветер буквально валил с ног, обжигая лицо. На оставшееся сено лёг в сани, и крикнул Степану: «Готово, попробуй за узду сдвинуть Гнедка!».

Степан встал с саней и почти по пояс в снегу подошёл к Гнедку, потянул за узду, и конь, тяжело вздохнув, напрягся и сдвинул сани с места. Степан пошёл впереди лошади, по пояс в снегу, не выпуская из рук узду.

Услышал, как Яков тоже закричал на Воронка: «Ну, милый, давай дружок, вперёд!».

Преодолевая занесённую дорогу, две подводы, наполовину гружённые сеном, медленно двинулись вперёд. А морозный ветер со снегом, теперь уже бил в лицо, а не в спину, когда ехали за сеном. С великим трудом, когда уже стало темнеть, добрались братья до дома, через всё непрекращающуюся, морозную метель со снегом.

Лица у обоих обмороженные и покрытые ледяной коркой. Лошади от усталости шатались, когда «домашние» их распрягали. Сено, за которым ездили Степан и Яков, было потеряно больше половины.

Мороз на лицах братьев оставил отметины на всю оставшуюся жизнь. Было тогда Степану 36 лет, а Якову 34.

### Медвежья лапа

Туристы из пяти человек под руководством инструктора Михаила Игнатьева шли по намеченному маршруту к таёжному селению, что находилось между двух хребтов в большой долине, которая называлась «Медвежья лапа».

Шли они второй день, сделали одну ночёвку на берегу небольшой горной, чистой и холодной речки. Уже ближе к полудню, когда сильно устали, Михаил сказал: «Вот дойдём до того поворота речки, сделаем привал». Когда дошли, все с облегчением присели на камни, сняли рюкзаки, разожгли костёр, сварили кашу, подкрепились.

За чаем Михаил рассказал о селении, куда они шли: «Это даже не селение, а большой хутор с названием «Медвежья лапа», – начал он. – Место там удивительно красивое, сами посмотрите. Дома поселения, расположены на берегу речки, что мы с вами идем. Ну, речку вы уже изучили. Не люблю водоёмы и реки илистые, ещё и камышовые, где нога сразу по колено уходит в ил. А эта – быстрая с чистейшими заводями, каменистая, но не с валунами. А какой песочек по берегам! Чистота, где даже мелкую травинку, если она есть, можно разглядеть.