Михаил Остров
Эволюция 2.0

Дерево Гинкго существует в неизменном виде более 200 миллионов лет.

У многих народов это дерево – символ бессмертия…

В приемной

В приемной психиатрической клиники доктора Сэлинджер стоял, внимательно разглядывая интерьер, высокий молодой человек в стильно потертых джинсах и рубашке с коротким рукавом. Его длинное лицо с чуть заостренным носом выдавало большое внутреннее напряжение, а движения были порывисты и несколько неуклюжи.

– Здравствуйте, Гарри! Проходите, пожалуйста.

Приветливая девушка-секретарь сдержанно улыбнулась клиенту.

Кабинет оказался достаточно просторным помещением с панорамными окнами, из которых открывался вид на красивый сад; здесь совсем не ощущалось дыхание близкого города. Стены, покрытые светлыми деревянными панелями, цветы в кадках, камин – казалось, все призывало к спокойствию, гармонии и безопасности.

– Располагайтесь так, как вам будет удобно, – теплым голосом сказала приятная женщина средних лет, вошедшая в комнату со стороны сада.

– Если вы не против, я сейчас заварю чай с горными травами и мы поговорим. Кстати, меня зовут Лиза Сэлинджер, можно просто – Лиза, – подавая руку, сказала она.

– Гарри, – представился пациент и вдруг сильно сжал протянутую руку женщины.

– Что вы делаете? – она испуганно отшатнулась.

– Ах доктор, извините, ради бога, – стал оправдываться странный пациент. – Понимаете, это все напряжение, бессонные ночи, иногда трудно себя контролировать. Я некоторое время жил довольно уединенно, в горах, и лишь недавно вернулся… Но, собственно, поэтому я и пришел к вам, – подобие виноватой улыбки заиграло на его усталом лице.

– Что ж, – сказала доктор, все еще настороженно разглядывая гостя, – располагайтесь и постарайтесь настроиться на более мирный лад, а я пока заварю обещанный чай.

Как только за доктором закрылась дверь, Гарри повел себя необычно: он вдруг стал внимательно осматривать и ощупывать каждый предмет интерьера, временами нервно оглядываясь на дверь. Лишь завершив странный круг по комнате, он, кажется, немного успокоился и рухнул в кресло.

– Итак, Гарри, расскажите, что привело вас ко мне? – Лиза разливала душистый чай по чашкам.

– Я должен вам… кое-что рассказать… это важно для моего… моей дальнейшей жизни, если она еще… если это возможно, – тихо, запинаясь, проговорил Гарри. – …Как это раньше называлось… Исповедаться? Да, кажется, я хочу вам исповедаться, Лиза…

Доктор внимательно посмотрела ему в глаза и спокойно кивнула:

– Что ж, можно назвать наш разговор и исповедью.

– С чего же мне начать? С чего обычно начинают?

– Просто расскажите о себе, о родителях, о своем детстве, может быть, о том, что волнует вас прямо сейчас.

Гарри внимательно следил за ней, и лишь когда Лиза, ободряюще улыбнувшись, сделала глоток чаю, он, слегка успокоившись, начал рассказ.

– Я родился в семье авантюриста и буддистки. Мой отец был продавцом впечатлений. На то время пришелся бум гиперавтоматизации, расцвет бытовых и промышленных роботов; они постепенно заменяли водителей, заводских рабочих, кассиров, активно осваивали профессии нянь, сиделок и домработниц. Но отец выбрал удачную стезю: он помогал людям разнообразить собственную жизнь незабываемыми впечатлениями, раздвигая привычный мир и помогая воплощать самые дерзкие мечты. Спуск в самую глубокую океанскую впадину, пеший переход через Антарктиду, перелет на юг в стае диких гусей, кругосветное путешествие на старинном дирижабле, жизнь в деревне каменного века – его фантазия не имела предела, а от клиентов (в основном скучающих клерков) отбоя не было. Такое ведь непросто автоматизировать, верно?

Лиза кивнула и снова улыбнулась.

– Так вот, работа отца всегда была источником радости для него и беспокойства – для моей матери. Она появилась на свет в семье потомственных хиппи и была полной противоположностью отца. Спокойная и уравновешенная, не склонная к проявлению сильных эмоций, она была поклонницей восточных религий и преподавателем йоги. Собственно, я родился в перерыве между ее занятиями «йога для беременных» и «йога для только что родивших», пока мой отец в качестве второго пилота с одним из своих клиентов совершал перелет через Атлантику на точной копии самолета Vickers Vimy 1919 г., повторяя знаменитый подвиг Джона Алкока и Артура Брауна.

– Гарри, а какие самые яркие воспоминания у вас остались с детства? Вы можете вспомнить какой-то случай или эпизод, который произвел на вас самое сильное впечатление?

– Да, я помню такой случай. Мне было десять лет, когда летом родители уехали в путешествие по дебрям Амазонии, а меня отправили на несколько месяцев в Оаквилль, в Онтарио, к родителям матери. В отсутствие привычных занятий я отчаянно скучал и от нечего делать подружился с местными сверстниками. Это были веселые, бесшабашные ребята с кучей идей по поводу того, как можно весело провести время в этом небольшом сонном городишке.

Одним из наших излюбленных занятий была игра в квест в очках дополненной реальности возле бывшей публичной библиотеки. 3D-видеокниги уже окончательно оттеснили на обочину жизни эти хранилища человеческой мудрости прошлого. Многие библиотеки перепрофилировались под клубы или обычные административные здания, однако публичной библиотеке Оаквилля не повезло: городские власти не смогли вовремя найти старому зданию достойного применения, и оно стояло в запустении, ожидая неминуемого сноса.

Парк, окружавший библиотеку, был прекрасным местом для квеста. Смысл игры заключался в том, чтобы, пользуясь очками дополненной реальности, найти спрятанных противоположной командой виртуальных монстров, нейтрализовать их и первыми добраться до «сокровища дня». В тот день наша команда была в ударе и открывала одну метку за другой. Я как раз забежал в отдаленный уголок парка, чтобы завершить игру, как вдруг лицом к лицу столкнулся со странным седым стариком. Он сидел на лавке и смотрел прямо на меня. От неожиданности я уронил свои очки и с удивлением уставился на него.

– Зачем тебе эти очки? – вдруг спросил он.

– Это… ну как бы это такая игра – дополненная реальность… мы ловим тут монстров… – пробормотал я.

Старик пристально посмотрел на меня и вдруг произнес:

– Я работал тут много лет, пока публичную библиотеку не закрыли за ненадобностью. Это печально. Но мне осталось жить не так уж долго. Главное – это ты. Не забывай, кто ты такой. Пока ты живой, не позволяй им взять верх над собой. Вполне возможно, что это все равно не поможет, но ты не сдавайся. Возьми вот это, – он протянул мне какой-то пакет, – и постарайся понять. Продолжение – уже следует. Но от тебя очень многое зависит, мальчик.

Старик порывисто встал и, не оглядываясь, пошел к выходу из парка. Я был так ошеломлен его странным видом и поведением, а еще больше – его словами, что так и остался стоять, глядя ему вслед, пока кто-то из мальчишек не окликнул меня:

– Эй, разиня, вот же он, под кустом! – мой товарищ уже хватал очередного виртуального монстра…

Дома я исследовал пакет, который мне отдал старик. В нем была старинная бумажная книга в красивом зеленом переплете. На обложке значилось: «Чарльз Дарвин. „Происхождение видов“».

Чуть позже я прочитал ее. Книга была полна пометок красным карандашом. Когда я листаю ее, у меня перед глазами всегда этот странный старик. Я хорошо помню его и всю жизнь пытался понять, что он имел в виду…

Гарри замолчал, повернулся и устремил пристальный взгляд на доктора.

– Продолжайте, Гарри, – доктор спокойно и ободряюще смотрела на пациента, – просто рассказывайте все, что считаете важным.

– Я поступил в колледж, а затем в университет, решив стать инженером-робототехником. Мне казалось, что будущее принадлежит именно инженерам. Я был уверен, что через несколько десятилетий наступит эпоха полной свободы, золотой век, когда все люди смогут посвятить себя чему захотят, потому что благодаря роботам и искусственному интеллекту не будет нищеты, и люди во всех уголках Земли займутся творчеством, наукой, путешествиями. Мне хотелось быть частью этого будущего.

– Почему же вы говорите об этом в прошедшем времени? – спросила Лиза. – Что изменилось с тех пор?

– Об этом я как раз и хотел рассказать… – Гарри замолчал, как будто собираясь с мыслями, и через некоторое время продолжил.

– Лиза, вам известно выражение deus ex machina?

– Что дословно означает «бог из машины»? Правда, я не помню точно, что оно означает…

– Верно, «бог из машины». В древнегреческом театре словом mechana обозначался кран, неожиданно поднимавший актера над сценой и позволявший ему летать. Бог, которого играл такой актер, с помощью механического крана неожиданно «спускался с небес» и решал все проблемы запутавшихся героев. Выражение «бог из машины» означает неожиданную развязку ситуации с участием внешнего, ранее не учтенного в ней фактора. Я же всегда видел в этом выражении более глубокий смысл…

Гарри немного помолчал и продолжил.

– Темой моей выпускной работы в университете стала «Эволюция машин». Я хотел понять, по каким законам развивались машины, которые сегодня помогают нам во всем: от домашней работы до космических путешествий. И вот здесь впервые мне пригодилась книга, которую дал мне старик. Что, если посмотреть на развитие машин с точки зрения теории эволюции Дарвина? Машины появились рядом с нами тысячи лет назад как продукт нашего разума и взаимодействия людей и природы. Они развивались от простейших орудий до сверхсовременного программного обеспечения, искусственного интеллекта и межзвездных космических кораблей… Именно орудия труда возвысили нас и позволили стать самым могущественным и сильным видом на земле. Но, эволюционируя, не меняют ли они нас самих, нашу природу, нашу душу, Лиза? И так ли задумано Господом, если Он есть? И тогда кто Он, наш Господь?

– Гарри, можно ли сказать, что вас после написания вашей работы охватила технофобия? Страх перед машинами и техническим прогрессом? Это достаточно частая реакция многих людей, особенно потерявших работу в последнее время из-за всеобщей автоматизации и внедрения интеллектуальных машин, и бывает сложно адаптироваться…

– Нет-нет, Лиза, все несколько иначе… Я вовсе не переживаю за себя лично. Мне страшно не за себя, а за нас всех. Я успешно защитил свою выпускную работу, но вот дневниковые записи, которые я делал в процессе ее подготовки, и некоторые выводы я еще никому не показывал…

– Вы хотите показать их мне, Гарри?

Молодой человек какое-то время колебался, а затем извлек из маленького рюкзака пухлую тетрадь в кожаной обложке и передал своей собеседнице.

– Лиза, это имеет отношение к тому, что меня сильно волнует. Мне кажется, вы лучше поймете меня, если прочтете это.

– Спасибо, Гарри, это действительно может быть полезно для понимания. Вы написали этот текст от руки?

– Да, я не хотел, чтобы сеть… Впрочем, это неважно. Тогда я… пойду? – вдруг спросил он, взглянув на часы, порывисто встал и вопросительно посмотрел на нее.

– Что ж, если вам так будет лучше, Гарри. Увидимся через… неделю?

– Да, Лиза… – и он нерешительно двинулся к выходу.

Тетрадь лежала перед ней на столе, готовая приоткрыть тайны душевных терзаний молодого человека.

Сколько их сейчас таких – нерешительных, запутавшихся, неуверенных ни в ком и ни в чем? Она открыла обложку и пощупала желтоватую линованную бумагу, исписанную мелким, убористым почерком. Небольшие главы рукописи содержали простые рисунки от руки. За окном под порывами ветра шумел красивый сад. Природа бушевала осенним дождем и билась в окна защищенного со всех сторон, полностью автоматизированного дома.

Откинувшись в кресле и настроив сканер для распознавания рукописного текста, она углубилась в чтение.

Оживление стихии

1. Вначале были камни. И камни были мертвы, пока дух человеческий, носящийся над бездной времени, не оживил их, заставив двигаться подобно простейшим тварям, созданным на заре жизни. Простые орудия из камня, кости, дерева – ножи и топоры, стрелы и копья, гарпуны и скребки – были первыми послушными помощниками человека.

2. Они были продолжением ловких рук и ног человека и помогали ему бороться за выживание с природной стихией. Палка, камень, первобытный топор – эволюция этих простых инструментов была довольно долгой. Но с каждым новым поколением неутомимый дух придавал им не только дополнительную функциональность, но и красоту. Вот так земля и порожденные ею камень, дерево и кость стали первой стихией, покоренной человеческой волей.

3. И был древний охотник, который соединил концы палки жилами убитого животного и подстрелил из первого лука быструю лань. И жена ласкала изобретательного охотника – ведь теперь в доме будет больше мяса, а значит, есть чем кормить детей – и детей теперь у нее будет много…

4. А затем появился огонь. Он долго пугал человека: то падал страшной молнией, то выжигал лес вместе с его обитателями. Но однажды человек захватил рожденный природой огонь и заставил его служить себе, поддерживая пламя в очаге, а потом научился добывать его с помощью уже покорных ему камней и дерева. И жарил он пищу на костре, и растекалась по его жилам новая энергия для освоения мира и размышлений.

5. Камень и огонь помогли духу человеческому покорить и третью стихию – металл. И бронза, и железо, и золото покорились ему. Твердый меч, острый нож, тяжелый топор увеличили его силу.

6. И расселился человек по всей земле, и всюду сопровождали его самые верные слуги – орудия труда и охоты. Они верно служили ему, а он год за годом улучшал их, покоряя природу с помощью все более совершенных орудий.

7. И обрел дух человеческий новое тело, и были у него каменные стопы, железные руки и ноги, и согрел и насытил он свое новое тело огнем. И не стало у него врагов, способных противостоять ему. И стал он царем Земли, и сильнейшие животные покорно принесли ему в дар свои шкуры, мясо, молоко и кости.

8. И повелел человек покоренным животным жить рядом с собой, и вспахал он землю плугом, запряженным силой животных, и засеял ее, и стала земля отдавать человеку из одного зерна сто зерен и сто ягод с каждой ветви, и смог унять он вечный свой голод, и выросла энергия, доступная человеку.

9. И сделал человек колесо, подобное диску солнца, и покатилось оно по земле, перевозя грузы. И был первый мельник, первым опустивший колесо своей повозки в реку с быстрым течением, и увидел он, что колесо крутится. И соединил он колесо с ручной мельницей, и появилась водяная мельница, умножившая малую человеческую силу огромной мощью реки. И увидели люди, что это хорошо, и появились мельницы по всей земле.

10. И был рыбак, который приручил ветер, поймав его с помощью полоски ткани, и заставил его служить себе, двигая лодку. И вот уже пятая стихия – вода оказалась под властью человека, покорно вращая колеса древних мельниц, а моря и реки превратились в дороги.

11. Все сильнее становился дух человеческий, забирая энергию у природной стихии, все сложнее становились его орудия. Гончарный круг, повозки, кузнечный горн, подъемные механизмы, катапульты, рычаг, подъемные блоки, винт и пресс.

12. Усложняясь и опираясь на силы природы, машины и механизмы приносили успех своим создателям и хозяевам. Они стали верными слугами человека и в мире, и на войне.

13. Почти одновременно с простыми машинами появились механизмы, служившие не для преобразования силы, а для использования движения. Это были первые древнейшие автоматы, произошедшие от ловушек для зверей.

14. В Древнем Египте большие автоматы управляли движениями статуй; разожженный на алтаре огонь внезапно открывал двери храма, а торговый автомат выдавал воду для питья в обмен на мелкую монету. С помощью автоматов жрецы и актеры производили значительное впечатление на свою публику во время театрализованных представлений и религиозных церемоний.

15. В древней Александрии великий инженер Ктесибий изобрел систему «цилиндр-поршень», позволившую решать множество практических задач: он создал водяные часы, водяной орган, пожарный насос. Все эти машины позволили человеку не просто экономить силы, но и выйти за пределы своих физических возможностей. А все труды и воспоминания Ктесибия таинственным образом исчезли…

16. Но некоторые машины, впоследствии ставшие могущественными, опередили свое время: паровая машина, созданная александрийским изобретателем Героном – античный прообраз парового двигателя, – служила лишь на потеху публике.

17. И вот появились первые служители машин – инженеры. Ими стали создатели и операторы военных орудий – ведь именно хитроумные механизмы для убийства пользовались во все времена наибольшим спросом…

18. Одним из величайших инженеров древних времен был Архимед. Родившись в Сиракузах на острове Сицилия, он учился в Александрии – тогдашнем центре просвещения и инженерной мысли. Помимо замечательных изобретений в математике, он придумал винт, усовершенствовал зубчатое колесо, открыл закон своего имени, изобрел множество новых машин. Его знаменитая фраза: «Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю!» – заслуживает отдельного интереса. Пожалуй, он был одним из первых, кто понял всю скрытую мощь, заключенную в способности человека преобразовывать природу, поставив себе на службу все ее силы и стихии, заключенные в оболочку покорных машин и механизмов.

19. Во время осады Сиракуз римлянами именно военные машины Архимеда надолго задержали силы врагов под стенами города. О нем писали: «Несравненный наблюдатель неба и звезд и еще более удивительный создатель разного рода военных орудий, которыми он легко, словно играючи, уничтожал плоды тяжких трудов неприятеля…»

20. Однако в тот раз его изобретения не спасли горожан, и, по преданию, безымянный римский солдат убил Архимеда, который перед смертью вскричал: «Не трогай моих чертежей!» Почему он сказал это? Потому ли, что до последнего оставался настоящим ученым и хотел сохранить что-то ценное для науки, или он боялся, что нечто изобретенное им попадет в руки захватчиков и даст им невиданную силу и могущество? Мы никогда этого не узнаем. Но Рим вскоре после этого, сломив Карфаген, захватил половину тогдашнего мира, превратившись в самую могущественную империю древности, и удерживал в покорности все Средиземноморье еще долгие 700 лет…

21. Великие римляне направили силу машин на создание военной, сельскохозяйственной и строительной техники, создав, например, устройство для распилки каменных блоков. Они же дали одно из первых определений машины: «Машина – это сочетание соединенных вместе частей, обладающее огромными силами для передвижения тяжестей».

22. Раннее Средневековье на время замедлило поступательную эволюцию машин. Изобретения того времени в основном были направлены на совершенствование существующих технологий: в водяных мельницах появилось несколько приводов у одного колеса, некоторые улучшения были внесены в устройство военных машин; но это делали мастера, а не ученые. Однако «сон человечества» в Средние века не остановил прогресса. В византийских арсеналах хранилось большое количество хитроумных военных машин. В то же время богатое инженерное наследие греков осваивали и развивали новые властители Востока – арабы, создававшие все новые типы машин и механизмов: ветряные мельницы, автоматы и новые военные машины.

23. Одним из европейских гениев Средних веков был «удивительный английский доктор» – естествоиспытатель и философ Роджер Бэкон. Он считал, что подлинное знание должно основываться на изучении окружающей природы, а в основе наук должна лежать математика.

24. В своих сочинениях в глухом XIII веке Бэкон грезил о том, что «большие корабли, управляемые только одним человеком, будут двигаться по морю с большей быстротой, чем на всех парусах», «можно будет построить экипажи, которые помчатся с невероятной скоростью без помощи животных», «будут созданы такие машины, при помощи которых человек, сидя спокойно и наблюдая различные окружающие предметы, рассекал бы воздух искусственными крыльями, наподобие птицы», что «с помощью небольшого орудия можно будет поднимать величайшие тяжести, что можно построить и такие машины, которые дадут людям возможность ходить по дну морей и рек, не подвергаясь опасности»…

25. А ведь это были грезы человека, который бежал от преследований, передвигаясь в деревянной телеге и на ослах по немощеным дорогам, среди смрада и мракобесия средневековых городов, а за вольнодумство долгие годы провел в одиночной камере. Интересно, это было предвидение или инструкция для тех, кто шел за ним? Кто и как мог внушить ему такие грезы?

26. Еще одним чудесным гением, заглянувшим в глубины мироздания на столетия вперед, был знаменитый Леонардо да Винчи. Большинство его машин сильно опередили время: летательные аппараты, новые ткацкие станки, печатные и деревообрабатывающие машины, приборы для шлифовки стекла, землеройные машины… Они не выжили, так как оказались слишком сложны для средневекового человека…

27. Самоходная тележка да Винчи, по сути, была первым «автомобилем», который приводился в движение с помощью энергии двух сжатых плоских пружин; его можно считать первым рабочим проектом роботизированного транспорта. А построенный гением робот-рыцарь был первым прототипом человекоподобного робота XV века.

28. Расчленяя человеческие трупы, да Винчи понял, что костями движут мышцы, и решил воспроизвести этот принцип в машине. По некоторым свидетельствам, он таки построил робота-рыцаря, но не для сражений, а для развлечения гостей своего знаменитого покровителя, Лодовико Сфорцы. Творение да Винчи могло сидеть и работать челюстями, и все это только благодаря механическим приспособлениям. Когда в начале XXI века рабочие тетради гения стали внимательно изучать, некоторые идеи были заимствованы для создания планетарных роботов-разведчиков.

29. Гениальным машинам Леонардо, однако, не хватало одного важнейшего элемента – достаточно мощного двигателя – сердца машины. И это сердце появилось в XVIII веке.

30. Джеймс Уатт стал тем инженером, который помог машинам сделать следующий виток эволюции, соединив три стихии – металл, огонь и воду. Универсальная паровая машина стала сердцем мощных стальных механизмов, все шире осваивавших мир. Благодаря мощному паровому сердцу, они прорезали континенты железными дорогами, пересекли океаны, вгрызлись в толщу земли.

31. В течение всего XIX века именно паровой двигатель был универсальным ядром промышленности и транспорта. Однако слабым местом такого двигателя был низкий коэффициент полезного действия, поэтому творческая мысль ученых и изобретателей устремилась на поиски новых чудо-машин. Поиск шел по нескольким направлениям. Во-первых, изобретатели стремились избавиться от потери энергии, без превращения воды в пар. Так появился двигатель внутреннего сгорания. Во-вторых – улучшение древней конструкции водяного колеса: так появились паровые, а затем паровые и газовые турбины. В-третьих, ученые, изобретатели и инженеры начали осваивать новый вид энергии – электрическую. Так появился электродвигатель.

32. Как и во все времена, война, смерть и страх больше всего помогали прогрессу машин. Именно так впервые появились космические ракеты – чтобы обрушить ярость на врага из космоса. Так появились ядерные боеголовки – чтобы устрашить врага тотальным уничтожением. Так появились первые вычислительные машины – чтобы дешифровывать послания врага и вычислять траектории зенитных снарядов…

33. Двигатель внутреннего сгорания, турбины и электродвигатели, атомные электростанции и ракеты, вычислительные машины и космические станции сделали человека как никогда могущественным и как никогда уязвимым. От первой дубинки до тысяч ракет с ядерными боеголовками прошло одно мгновение. И вот уже не только земля, вода, но и воздух, а потом и космос стали доступны для непобедимого союза людей и машин. Никто и ничто не в состоянии противостоять этому великому симбиозу разума и орудий. Никто и ничто не сможет укрыться от их сокрушительной силы уничтожения, если дух человеческий склонится к смерти…

Древо жизни

Гарри вошел в знакомый уже кабинет, сел в кресло и облегченно вздохнул. Через минуту в комнату из сада вошла Лиза и, приветливо улыбнувшись, села в кресло напротив него. Дневник лежал на столе.

– Лиза, вас не утомило чтение моих дневников? – спросил Гарри и испытующе посмотрел на терапевта.

– Гарри, я с интересом прочитала их, и потом, это моя профессия – слушать и понимать людей, – она улыбнулась. – Расскажите, где вы жили последние три года? Судя по вашим записям, вы много путешествовали?

Гарри помолчал, будто собираясь с мыслями, и ответил:

– Да. Может, это прозвучит банально, но я пытался найти внутреннюю тишину. Вы же слышали про «gap year»? Так вот, мой “gap” затянулся на несколько лет. Мне хотелось сбежать от нашей цивилизации и как следует все обдумать… Я побывал в Мексике, путешествовал по Европе, Китаю, провел полгода в высокогорном тибетском монастыре. – Расскажите, что вы пережили в это время? Как эти путешествия повлияли на вас? Какие ощущения вы испытывали?– Я расскажу вам несколько историй, Лиза. Приехав в Европу, я некоторое время путешествовал по Италии: Рим, Неаполь, Венеция. Мне хотелось своими глазами посмотреть на остатки великой древнеримской цивилизации и проникнуться духом древних итальянских городов. Италия тогда только недавно пережила страшную эпидемию, города были безлюдны и свободны от обычной туристической суеты, а половина молодежи сидела без работы…

На улицах Рима Время как будто густеет, то льется на тебя солнечным светом, падающим на тонкий мрамор колонн древнего Форума, то вдруг пробирается тенью меж развалин императорских дворцов Палатинского холма, сквозь века гордо бросающих в глаза потомкам величие своих хозяев. А вот в предвечернем сумраке Время осторожно выглядывает из пустых проемов Диоклетиановых терм, приютивших в одном из своих огромных залов церковь Санта-Мария-дель-и-Анджели по проекту великого Микеланджело.

На каждом шагу здесь чувствуешь следы утраченной Империи – ее былого величия, падения, забвения и воспоминания о ней. В самом центре древнего миллионного города, в Колизее, названном в честь стоявшего рядом Колосса Нерона, больше трехсот лет тысячи людей и зверей умирали на потеху требовательной публике. А спустя несколько сотен лет здесь, на окраине маленького средневекового городка, словно чуя впитавшуюся в песок кровь, уже бродили дикие волки, угрожая расправой редкому путнику, а деревья и кустарник покрывали развалины этого забытого и проклятого места…В каждой арке, в каждом храме, статуе и фреске здесь чувствуется стремление автора или спонсора оставить свое имя в вечности Вечного города.

Тщеславие – вот что питало Рим во все времена, начиная с его основания, когда по легенде Ромул зарезал своего брата, который, насмехаясь, перепрыгнул священную борозду – границу города, проведенную Ромулом на Палатинском холме. Каждое крупное общественное здание или сооружение, форум или музей здесь имеют свое имя – форумы Цезаря, Августа, Траяна, арки Тита, Константина, Септимия Севера, акведук Клавдия – все они очень хотели, чтобы потомки помнили об их делах.

И самое страшное наказание для тщеславного римлянина – забвение памяти о нем, заслуженное, например, сумасбродным Нероном, сжегшим Рим лишь ради собственного поэтического вдохновения и расширения дворца. И эту страсть к величию, к эху своего имени в веках древний имперский город передал по наследству Риму средневековому.

Построить самый большой собор, заказать самые роскошные гобелены, самые масштабные фрески, короновать императора, отлучить императора от церкви – папы соревновались между собой в земной славе не меньше, чем простые смертные. Время было беспощадно к большинству римлян. Перепрыгнуть стену забвения и оставить по себе память удалось немногим.

Кто-то шагнул в вечность благодаря искре божественного таланта, как изможденный своей любвеобильной Мадонной-булочницей Форнариной Рафаэль, сумевший в своих картинах остановить мгновение, или Микеланджело, вынужденный стать художником и расписывать Сикстинскую капеллу, так как не сумел вернуть аванс, выплаченный папой Юлием II за собственное скульптурное надгробие…

Кто–то вписал себя в историю Рима великой литературой – Гораций, Овидий, Вергилий, Светоний, кто-то – своим искренним служением науке – сожженный на «площади цветов» – Кампо дель Фьори Джордано Бруно, публично отрекшийся от своих идей в римской церкви Санта-Мария Сопра Минерва Галилей, кто-то – редчайшими злодеяниями – Нерон, Калигула, Борджиа… И редко кто запомнился мудрым правлением, подобно императору Марку Аврелию, чья конная статуя (прототип всех конных статуй Европы) миролюбиво смотрит на нас с Капитолия больше полутора тысяч лет.

Есть и везунчики, попавшие в вечность благодаря случайности и вредному характеру: например, церемониймейстер папы Юлия II Бьяджо да Чезена, настолько доставший Микеланджело своими придирками, что тот изобразил его на фреске «Страшного суда» в виде дьявола. А кто-то оставил яркий след лишь на собственном надгробии, вроде этого: «Живи счастливо и весело, путник, который прочтет эти строки…».

Бродя по улицам Венеции, я случайно зашел в неприметный с виду собор Святого Себастьяна, расположенный на Кампо-ди-Сан-Себастьяно по Рио-ди-Сан-Базилио. В храме было безлюдно, лампадки освещали лица святых, которые строго смотрели на меня со стен храма.

Я остановился перед картиной великого Веронезе, на которой святой Себастьян, пронзенный стрелами, с надеждой и благоговением смотрит на Богородицу с младенцем на руках. Рядом краем глаза я уловил какое-то движение. Священник с крючковатым носом, в темной рясе и очках на рыхлом, невыразительном лице остановился рядом.

– Плоть человеческая слаба и уязвима, не так ли? – тихо промолвил священник. Я оглянулся по сторонам. В храме, кроме нас двоих, никого не было.

– Пожалуй, – вежливо ответил я.

– А ведь Господь намеренно сотворил нас такими, – продолжил он. – Почему? Почему люди страдают и умирают от страшных болезней, даже те, кто не совершал больших грехов? И кому же уготована жизнь вечная? На что вообще намекал Господь, создавая нас столь хрупкими?

– На что же? – я невольно заинтересовался странным священником.

– Хотите, я расскажу историю нашего храма? – вдруг спросил священник. Я утвердительно кивнул. Делать мне в этот день было больше нечего, а болтать с одиноким священником в пустой церкви еще не приходилось.

– Это одна из пяти церквей в Венеции, построенных как обет для избавления от чумы, – оживился священник. – Она строилась и расписывалась много лет, в конце XV – начале XVI века. Чума тогда считалась наказаньем Божьим, и храм, посвященный святому – защитнику от чумы и язвы, должен был умерить гнев Господа. Одним из строителей храма был некто Бенвенуто Инганнаморте. Во время чумы 1477 года он потерял родителей, братьев и сестер, жену и дочь, а сам каким-то чудесным образом выжил, получив свое родовое прозвище – «победивший смерть», и посвятил остаток жизни молитве и строительству храма – во искупление грехов человеческих. Он отвечал за возведение стен храма. И вот много лет спустя оказалось, что Бенвенуто сделал в стене небольшой тайник. А обнаружил его один из потомков Инганнаморте… – священник сделал паузу и выжидательно посмотрел на меня. – Хотите узнать, что он спрятал в тайнике?

Я вновь кивнул (не встречал ни одного человека, который отказался бы узнать тайну, хотя бы небольшую).

– Он оставил послание. Я нашел тайник в западной стене. В послании были в основном цитаты из Библии с комментариями самого Бенвенуто.

Священник провел меня к кафедре, достал какой-то старый манускрипт и прочитал:

«И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно» (Быт. 3:22).

И дальше комментарии Бенвенуто: «Но разве отказал нам Господь в бессмертии? Разве обрек он нас на вечные страдания? Ведь сказано в Книгах, что сделает Господь праведных и святых бессмертными, отдав им Древо Жизни: „От его плода будет дана жизнь избранным; оно будет пересажено на север к святому месту – к храму Господа, Великого Царя“.

Значит, нам, праведным смертным, нужно искать это Древо Жизни ради жизни вечной. Краткая жизнь, подверженная болезням, мору и страданиям плоти, не может быть прочным сосудом для бессмертной души. Но где должны пребывать души человеческие, души праведников после того, как смерть настигла их бренное тело? Не обитают ли они в ветвях того самого Древа Жизни, о котором говорил Господь устами Еноха? Не там ли смогу я найти моих мать и отца, мою ненаглядную жену Беатрис и дочь Летицию? И ты, читающий эти строки, помоги найти моей душе, не знающей покоя, путь к ветвям вечного Древа, к вечному хранилищу душ, дабы я смог обрести покой в ожидании Страшного суда рядом с горячо любимыми».

– Вот что написал мне Бенвенуто, – продолжал священник. – А я посвятил свою жизнь поискам этого Древа, и сам Господь указал мне на него, – в этот момент я невольно оглянулся на выход из церкви, но ощущение близкой тайны удержало меня от попытки сразу сбежать от странного священника.

– Хотите увидеть? – просто спросил он.

– Да, хочу, – не очень уверенно ответил я.

Он повел меня в небольшую комнатку в алтарной зоне. Вокруг висели старинные иконы, перед которыми горели красные лампадки.

– Вы слышали что-либо о проекте «Цифровая вечность»? Видимо, нет. Технология позволяет записать все, что вы когда-либо видели, чувствовали, писали и читали, и выпустить вашу душу в цифровой мир, где она может свободно летать по Вселенной, наполненная равным для всех счастьем, не обремененная плотью, не озабоченная болезнями, не ограниченная смертью, общаясь с родными, с великими людьми прошлого, пребывая в вечном блаженстве, как и писали пророки…

Священник нажал на кнопку, и на большом экране компьютера я увидел живую картину, как будто бы из фильма: по освещенному ярким солнцем белокаменному средневековому городу ходили люди в средневековой одежде. Вдалеке слышался молот кузнеца. Мимо проехала телега с крестьянским товаром, а следом гордо прогарцевали воины с красными крестами на плащах… На торговой площади собралась толпа горожан, оживленно что-то обсуждая. В стороне от них, окруженный толпой молодых людей, стоял… кто-то знакомый… кажется, с картинки в учебнике…

– Простите, – не удержался я, – это… настоящие люди или какая-то игра?

– Да, они настоящие! – священник с умилением смотрел на экран. – Все они когда-то обладали живой оболочкой. Но, избавившись от телесного плена и от своих грехов, они теперь пребывают в вечном блаженстве.

– А как туда поместили известных людей? Мне показалось – или я видел среди горожан… Сократа?

– В этом гениальность системы, – оживленно откликнулся собеседник. – Все творчество великих людей пропускается через специальную нейросеть, которая восстанавливает их душу и мысли по дошедшим до нас обрывкам их творчества… Разработчики говорят, что достаточно одного стиха, чтобы восстановить целую личность с помощью искусственного интеллекта!

– А как же в этом случае решается вопрос верификации двойника и проверки его достоверности? – не унимался я. Техническое образование давало о себе знать.

– В том-то и прелесть, – продолжал священник, – личность получается полноценная, и воссоздается она по лучшим ее проявлениям! Достоверность не нужна, система восстанавливает личность на основе «наиболее вероятного сценария»! Душа, проходя врата цифрового рая, преображается. Система берет лишь лучшие образцы творчества человека, его озарения, его добрые поступки и доброту и не пускает в цифровой рай темную часть его личности, зло, жестокость, цинизм и подлость. По запросу клиента либо он сам, либо мастер редактирует личность перед загрузкой в систему. Поэтому (он указал на экран компьютера) в этом мире нет конфликтов, убийств и насилия. В нем есть поэзия, красота и грация, в нем есть святость. Души, обитающие в этом чудесном мире, обитают в цифровых «облаках», как и завещали великие пророки, и не оказывают негативного влияния на нашу планету: сервера, на которых работает система, питаются от энергии солнца, рек и ветра… И пусть свершится пророчество Исайи: «Оживут мертвецы Твои, восстанут мертвые тела! Воспряньте и торжествуйте, поверженные в прахе: ибо роса Твоя – роса растений, и земля извергнет мертвецов».

Разве не прекрасно то, что пророчества сбываются? Сбываются благодаря техническому прогрессу. В прошлом считалось, что тело человека и его мозг настолько сложные и непостижимые для нас, потому что были созданы Богом, а теория эволюции и естественного отбора Дарвина противоречит Библии. Но что, если сама природа и сила эволюции и есть Господь Бог? Ведь тогда каждое задуманное им испытание – лишь ступенька на пути к Преображению, нашему переселению из хрупкого смертного тела в информационный, бестелесный мир, в котором души наши будут свободно парить по Вселенной…

Священник смотрел на меня, полный религиозного восторга, а в его очках маленькими дьявольскими огоньками отражались огни красных лампадок…

Пока он говорил, в мою пока еще живую, неоцифрованную душу забирался холодный страх. Я поблагодарил священника и, быстро попрощавшись, покинул церковь Святого Себастьяна.

Я долго бродил по улицам Венеции, размышляя о странном священнике и удивительной судьбе этого города. Основанный беглецами, скрывавшимися от насилия темных веков на болотистых островах, он тысячу лет гордо бросал вызов стихии и империям, пытавшимся его покорить. Дерзкая независимость и воля к жизни, умение переживать катастрофы и триумфы и буквально из всего извлекать практическую пользу и коммерческую выгоду – вот что отличало его жителей Венеции. Всемирная торговля, войны с Византией и за Византию, с итальянскими городами, турками, австрийцами и французами, когда-то лучший в мире флот и промышленность – все это было в далеком, славном прошлом.Когда вместе с оживленной торговлей жизнь ушла из этого города, он еще по инерции какое-то время жил жизнью обычного пожилого пенсионера, уже утратившего силы и былую хватку, но еще цепляющегося за активную жизнь.  А потом он окончательно превратился в туристическую мумию, выставившую на продажу свое славное прошлое. Жители города постепенно покидали свои уходящие под воду дома, превращаясь в престарелых смотрителей ветшающего музея.

Густое Время, насыщенное людским тщеславием и попыткой уцепиться за Вечность, которое я увидел в Риме, торговля былым величием тонущего города, которую я почувствовал в Венеции и этот странный священник – проповедник цифрового рая – произвели на меня странное впечатление. Я размышлял о том, что человека с самых древнейших времен не устраивала быстротечность его собственной жизни, ее уязвимость перед лицом стихии и собственной звериной жестокости. И в этом многовековом круговороте миллиардов тел, восстающих из воды и грязи и уходящих туда же, всегда находились те, кто хотел сделать шаг вперед или в сторону и выпрыгнуть за пределы собственной короткой жизни. Древние люди, сооружавшие алтарь умершим предкам, отчаянные «ревнители веры» – древние ессеи и христиане, буддисты и мусульмане, художники и писатели, создававшие «бессмертные творения» по сути объединены одной идеей: прорваться сквозь смерть своего тела и сохранить частичку своего «я», сливаясь с безмолвным «оно». Тогда получается, что стремление к вечности и преодолению «естественных» границ своей жизни свойственно нам, как живым существам, изначально? Это часть нашей жизненной программы? Тогда выходит, что странный священник – не такой уж и странный? И тогда, может быть, его цифровой рай – не такая уж и чудовищная идея? Что, если сохранение информации о себе – личного опыта, воспоминаний, переживаний, идей, а также передача собственного ДНК сквозь смерть и является главной целью нашей жизни?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.