Надежда Ник
Нить жемчуга. Книга первая. Стихия – Тьма.

Глава 1.

I Граница. Крепость. Тень хозяина Стали

Он был всего лишь обрывком света и тени, скрывающимся в щелях между камнями древних стен. Днем он прятался от палящего зноя в глубине темных подземелий, а в сумерках бесшумно скользил среди руин. Не живой и не мертвый, он бесстрастно взирал на то, как день становится ночью, лето – зимой. Год за годом утекали в бесконечность.

Ничего не трогало его, он не помнил, кем был и был ли когда-то кем-то еще. Его не волновало, кем он стал и что с ним будет, когда руины затянет коврами из прошлогодних трав, а корни деревьев поглотят жалкие остатки его темницы. Что станет с ним, когда рассыплется пылью и песком последний камень?

Он был всего лишь обрывком света и тени, но позабывшим про свет. Без имени, без чувств, без воспоминаний, без эмоций. Прошлое не имело над ним власти. А будущее? Чего желать такому, как он? Бестелесному, бездумному, невидимому, немому, но все-таки живому?

Стены разрушались, проваливалась под собственной тяжестью башня, а он оставался, не уходил. Почему? Может, потому, что это место и было его домом? Он не помнил. Память стерлась, истлела. Время оказалось сильнее памяти.

Нет, он ни в чем не раскаивался и ни о чем не жалел. Настанет день, когда безвременье сотрет и его. Он исчезнет, растворится, сгорит под палящими лучами бесконечно равнодушного солнца. Трава росла, деревья бросали свои семена, лес подступал все ближе. Пели птицы, мимо пробегали дикие звери, ящерицы и насекомые сновали среди камней. Он дремал, он просто не помнил себя другим.

Но однажды, в единый момент, для него все изменилось. Привычный мир рухнул, а может быть, спала пелена, целую вечность застилавшая ему глаза. Все его спокойное, сонное, бесстрастное существование оборвалось в один миг, и причиной тому стало появление одного необычайного создания. Создания, которое невообразимым образом забрело так далеко и вторглось прямо в сердце его потаенного дома!

Тихий шорох легких шагов навсегда вырвал дремлющее сознание из бездны забытья. Его внимание привлекло движение и последовавшее за ним шуршание осыпающегося тонкими струйками песка. Этот звук, живой и необычный, а еще закипающее негодование хозяина, потревоженного в собственном доме, подвигли его подобраться ближе.

Нет, никто не может найти его тайное убежище и темницу, некого ждать, не на что надеяться. Так он решил сам и исчез, засыпая, навечно закрывая глаза…

Он медленно и беззвучно пробрался вверх по расщелине. На счастье или на беду, солнце почти скрылось за деревьями. Тени удлинялись, мрак между камней и в лесной чаще густел, становясь непроницаемо дымчато-синим. Лучшего времени для того, чтобы выйти на поверхность, и не представить.

Он осторожно выглянул из своего укрытия. На самом краю холма стояла молодая дева, почти ребенок. Тонкая и гибкая, как лоза фигура, легкие, летящие движения, загорелая кожа, вызолоченные солнцем пряди в жемчужно-русых волосах создавали ареол очарования молодости и беспечности. Человек! Так много прошло времени, он совсем забыл, когда был таким же, как она, человеком… Свободным и живым!

Незваная гостья легко и быстро пробежала по камням, когда-то образовывавшим внешнюю стену его укрытия, и резко замерла на самом краю. Ее движения разбудили очередную лавину из песка и мелких камешков, посыпавшихся с крутого обрыва. Налетевший ветер растрепал ее светлые волосы, одернул платье и унесся в золотистую даль, радостно поигрывая ветвями деревьев.

Незнакомка долго стояла у обрыва. Он не мог видеть ее лица и не сразу понял, что она любуется летним закатом. Солнце утопало в безграничном зеленом просторе. Необъятная даль волновалась, оживая от дыхания ветра, качая вершинами, словно море перекатывалось волнами. А он давно уже позабыл, какой потрясающий вид открывается с самой дальней из его башен.

Когда-то неприступная крепость на холме могла похвастаться не только своим расположением, толщиной стен, но также величественной красотой и очарованием местных пейзажей. Как жаль, что он не успел насладиться ими. Живые всегда куда-то спешат, он тоже торопился жить, а потом сгорел, чтобы жили другие…

Крепость исчезла, ветра времени не пощадили величественных стен. На их месте остались лишь поляна и зарастающие с каждым годом руины, сам холм да бескрайние леса. А теперь здесь, на границе, за невидимым глазу пределом встретились двое – те, чьи пути, казалось, не должны были пересечься никогда.

Тихое шуршание песка отвлекло его от созерцания замершей на краю маленькой фигурки и завораживающей панорамы вокруг нее. Как он мог быть так неосторожен! Пришлось немедленно скрыться за большим щербатым валуном.

Кажется, на этот раз его оплошности никто не заметил. А сердце, наверное, колотилось бы вовсю, если бы оно существовало. Но нет. Нет ничего: ни сердца, ни его самого больше не существует. Осталась только тень. Никем не замеченный, он украдкой выглянул из своего убежища, надеясь, что сон, если это зрелище было именно сном, не оборвется. Хотя приходившие все реже ночные мороки трудно было назвать приятными…

А сейчас все происходило наяву! Его хрупкое видение и не думало исчезать. Незнакомка осталась на том же самом месте и не была ни мороком, ни сном. Напротив, все слилось в одну ясную картину: потемневшее небо с прорезывающимися, неяркими звездами, алый горизонт, дремлющие вершины сосен… И тоненькая фигурка, оживившая весь пейзаж, вдохнувшая в него новую жизнь и новый смысл. Потрясающая сцена, все элементы которой вдруг стали единым целым: гармоничны, неразделимы и едины.

Шуршание камней, сыплющихся ручьем, среди вечерней тишины прозвучало громко и тревожно. Да что же с ним сегодня творится?! Молодая дева вздрогнула и растерянно обернулась. В ее глазах бился страх.

Безумец! Это он, засмотревшись, неловко столкнул осыпь. Дважды?! Такого просто не может быть! Он – ничто. Больше, чем ничто. Его нет и никогда уже не будет…

Юная незнакомка смотрела широко раскрытыми глазами, такими же зелеными, как лесное море за ее спиной. Она смотрит на него! Неужели она видит?! Обескураженный, он торопливо отступил и затаился в арке подвального окна. Мысли (откуда им было взяться?) бестолково роились и путались.

Конечно, это невозможно… Никто из живущих не способен увидеть полупрозрачную тень в глубокой и тёмной расщелине, среди сотен точно таких же теней… Но никто из живущих до сих пор не мог найти его укрытие. Тропы теряются в лесах, уводя в никуда.

Слишком близко к Границе. Здесь другой порядок, другое время, другая жизнь или… отсутствие жизни. Что замыслил этот нелепый Зверь – хранитель Врат? Конечно, Привратник, стоит отдать ему должное, всегда хорошо оберегал свои тайны. Да и он сам, вернее, тот, кем он был когда-то, вполне мог бы проникнуться уважением к этому необычному существу. Но они всегда были слишком разными для того, чтобы понять друг друга… Однако теперь Привратник запросто пустил в свои владения человека. Зачем?

Он поискал взглядом фигурку у обрыва – никого. Наверное, незнакомка испугалась. Она должна, просто обязана была уйти. Здесь живым не место! Почему же эта мысль вызывает в нем такое забытое чувство… напоминающее волнение, а еще уж совсем невозможное – странную смесь облегчения и… жгучего сожаления!

Нет, она осталась. Легкие шаги медленно, не слишком уверенно приближаются к его укрытию. Так близко. Так… тепло.

Все! С него хватит! Она уйдет отсюда так же, как и пришла! Кто бы ее ни пустил, да хоть сам хранитель Врат, ей здесь не место! Незнакомка обязана уйти, даже если он станет жалеть об этом все оставшееся ему время! Но… почему так тяжело распрощаться с той, кого он видит в первый и последний раз?

Он не уходил, потому что ждал… Он ждал ее. Только ее. Ждал целую вечность! Нет, невозможно. Это все бред, обман! Его жестоко обманули, поэтому он застрял здесь. Никто не придет. Кому он нужен?!

Бледное и растерянное личико, показавшееся почти детским, появилось в просвете окна. Удивление и испуг плескались в больших зеленых глазах. Вот, единственное чувство, что он способен вызвать у живых, – лишь безотчетный страх!

У него нет выбора, нужно решиться. Он обязан прогнать ее, дева должна быть достаточно напугана, чтобы уйти сейчас же и навсегда забыть дорогу к его темнице.

– Ты будешь жить. Долго… Только не возвращайся! – Конечно, юная девушка не могла его услышать. Она лишь ощутит прикосновение холода и пришедший вместе с ним ледяной ужас.

Сырое дыхание подземелья всколыхнуло золотистые волосы. Незнакомка не шелохнулась, не вскрикнула. Просто смотрела… прямо на него.

Её губы дрогнули, из широко распахнутых глаз скатились, поблескивая, несколько хрустальных слезинок. Может, дева и не хотела приходить на эту поляну, но кто знает, почему она попала именно сюда? Судьбу изменить можно, но не обмануть. И все же он постарается. Ради нее. Потому что его участь давно решена.

Почему же так тяжело отпустить? Он чувствовал в незваной гостье нечто неуловимое, непостижимое и потому неизбежно притягательное, но при этом противоположное тому, что питало его самого. Юная незнакомка была другой, ее движения и повадки, даже ее страх завораживали.

Замершая, неподвижная, она смотрела в темноту широко распахнутыми от страха глазами, стиснув побелевшими пальцами острый край каменного подоконника. Прошло еще несколько мучительных и незабываемых секунд. Опомнившись, дева вскочила на ноги и быстро побежала к лесу, ни разу не оглянувшись.

Он позволил ей уйти по скрытому лесному коридору. Незнакомка сможет выйти из леса где пожелает. Этого будет достаточно, чтобы найти дорогу домой. Достаточно, чтобы навсегда потерять путь обратно к его поляне.

***

Случайная гостья исчезла, растворилась в темноте легким ночным ветром, будто ее и не было никогда. Он остался. Но прежде чем уйти, она подарила ему загадку, тень эмоции. Почти неуловимой искрой в зеленой глубине ее глаз мелькнуло щемящее и забытое чувство. Оно должно было согреть, но жгло, должно было давать надежду, но вместо этого мучило.

С той самой встречи неведомо откуда появившиеся ощущения окончательно и бесповоротно вырвали его из пустоты забытья, в котором он пребывал. Никто больше не придет к его крепости, никто не вспомнит его. Эти мысли наполняли существование болью и страданием. Как он мог, оставаясь здесь, быть настолько безучастным ко всему, что раньше называл «жизнью»?

Не многим из живущих были доступны способности, которыми он обладал. Но что он мог, запертый навечно в своей невидимой темнице? Он не в силах сделать и шагу дальше этих проклятых стен.

Его невозмутимости хватило ненадолго. Мертвенный холод подземелий, мучительно давивший днем, к вечеру становился нестерпимым и, подхлестывая, на пару с глухой темнотой всякий раз гнал наверх. На то самое место у обрыва, где стояла она. Вечерние сумерки пьянили и печалили, а опускающаяся на смену им ночь звала и будоражила. Впадая в исступление от гнева и безысходности, он метался среди пыльных камней, еще хранящих дневное тепло, и бился о стены своей темницы.

Он был всего лишь обрывком света и тени, но стены вздрагивали под его ударами, а уцелевшие фрагменты кладки покрывались трещинами. Как он мог делать то, что раньше почитал для себя невозможным? Ответ был очевиден. К нему возвращались силы, невероятно тяжело, по капле. И невольно он начал связывать этот факт с появлением незнакомки.

Каменные осколки летели во все стороны и падали вниз с холма, вздымая тучи пыли. Жаль, его гнева хватало лишь на то, чтобы устраивать погром в собственной темнице, но не сломить незримые стены, неусыпно стерегущие пленника и днем, и ночью.

Кого, в сущности, он мог ненавидеть, кроме самого себя? Камни катились вниз с пологого склона, исчезая в густых зарослях. Его поглощало вездесущее ощущение пустоты и обреченности. Раньше оно не беспокоило, казалось привычным, а сейчас мучило нестерпимо, причиняя сильную, почти осязаемую боль.

Что же случилось с ним? Сознание молчало, опустевшая память не давала ответов. Он ждал, считая дни, не отдавая себе отчет о тщетности своих мечтаний. Он ждал, хоть и не хотел признавать… Эта маленькая незнакомка, мысли о ней и о невозможности побега стали его проклятьем, много более жестоким, чем все то, что он испытывал раньше.

Он чуть не погиб, когда решился забраться на самый верх единственной башни и неосторожно угодил прямо под палящие лучи. Невыносимо яркое светило впервые за целую вечность грозно взглянуло на свое отвергнутое творение. Оно обожгло каленым железом, снисходительно открыв обреченному упрямцу горькую правду и сбросив его в пучину коротких, но ярких воспоминаний.

Ослабевший, он упал вниз и затих, съежившись в холодной глубокой расщелине. И наконец забылся под аккомпанемент непрестанно кружащих в вихре ревущего пламени, бессвязных, но ярких образов, звуков, лиц, которые он не помнил. Но всего хуже стал тот гнетущий отпечаток, что они оставляли. Он остро чувствовал пропитавший видения страх, ненависть, боль, презрение, и причиной всему был он сам.

Вечный воин – это все, что он помнил. Но было ли в его прошлой жизни место счастью? Любил ли его хоть кто-нибудь, любил ли он сам? Что он искал в душной пустой темноте? Нет, эта крепость никогда не была его домом, но он пришел сюда и остался. Он пытался вспомнить еще хоть что-то, но видел лишь бушующее пламя и черный дым, его окружали искаженные ужасом лица, а потом приходила пустота… Но несмотря на это, он предпочел бы вспомнить все.

II. Свет хозяина Стали

Утренний лес, безмятежно купающийся в лучах восходящего солнца, дышал свежестью. В тенистых зарослях алмазной россыпью сверкали капли росы. Луга и овраги окутывал бледный серебристый туман.

Вероника, осторожно ступая, медленно шла по только ей одной заметной, заросшей травой и молодым ивняком тропе. В эту часть леса давно не наведывались местные жители, на то были более чем веские причины.

Под ногой раздался сухой щелчок, и девушка замерла. На милом, все еще по-детски наивном личике застыло напряженное выражение. Мгновение, она опустила вниз испуганный взгляд и… выдохнула с видимым облегчением.

Ничего страшного, всего лишь упавшая ветка. Вероника рассеянно и виновато улыбнулась сама себе и, отбросив назад рассыпавшиеся по плечам непослушные русые пряди, побрела дальше.

Она словно плыла в лиловом море. Высокие стебли иван-чая скрывали невысокую хрупкую девушку чуть ли не с головой. Она то и дело останавливалась, подставляя лицо солнечным лучам, золотистыми нитями пробивающимся сквозь прохладный зеленый сумрак.

Несмотря на ранний час, кузнечики уже стрекотали вовсю, а скупое нежаркое солнце средней полосы этим утром припекало, словно на юге. Хотя откуда это знать Веронике? Её домочадцы, еле сводившие концы с концами, не могли и мечтать о поездке на море.

Семь лет назад жизнь ее небогатой, но дружной семьи громом среди ясного неба перечеркнул трагический случай – погиб отец. Вероника, как самая старшая, усердно помогала матери. Еще будучи школьницей, она устроилась на работу, которая, вопреки ожиданиям, приносила не такой уж большой заработок, зато выпивала ее последние силы без остатка.

Тихая и прилежная девушка не любила рассказывать о своих проблемах, никто и помыслить не мог, насколько неподъемная ноша в одночасье рухнула на ее хрупкие плечи. Последнее время учеба давалась ей непросто, а работа и вовсе валилась из рук. Но она молча будет тянуть свою лямку, пока не свалится… А что прикажете ей делать? Отказаться от образования нельзя, бросить работу и повесить все заботы о двух своих сестрах на мать? Невозможно!

С таким настроением только на стенку лезть. Вот и она сбежала куда глаза глядят. А глядели они этим чудным солнечным утром вниз по улице, туда, где тропинка терялась в густой зелени.

Девушка неспешно шла по буйно заросшей высокими травами поляне. Ей все время приходилось быть настороже – смотреть под ноги, когда хотелось просто любоваться окружающим ее, таким невероятно слепящим миром. Поднять глаза к самому небу, где в вышине парили коршуны, сновали острокрылые ласточки и большие черные вороны оглашали окрестности гортанными криками.

Не верилось, что по этому умиротворенному краю некогда прокатилась не одна война, огнем и железом выжигая глубокие, неизгладимые раны на теле земли.

Людской век короток, а память оказалась еще короче. Не сменилось и трех поколений, как ужас стерся, становясь далекой и забытой историей. Но земля долго затягивает свои шрамы. Выросли новые леса. Их зеленые кроны как могли заслонили шеренги окопов и воронки от взрывов воздушных бомб, такие глубокие, что в них до начала лета не таял снег. Под коврами из травы и прошлогодних листьев заснули остатки уничтоженных хуторов. Кем были люди, которые жили здесь? Своими или чужими? Успели ли они спастись или остались похороненные под развалинами своих же домов?

Теперь все неважно… Победителей не судят, проигравшие не вернутся. О прежней жизни ныне брошенной земли могли напомнить лишь заросшие поляны да камни. Развороченные взрывами бетонные укрепления – неведомые серые чудища с торчащими в разные стороны, словно зубы, железными прутами, служили немым укором и напоминанием для живых.

Но опасность все еще лежала на поверхности, прямо под ногами – множество неразорвавшихся снарядов – ими был усеян весь лес. Оставаясь такими же смертельно опасными спустя многие годы, они мастерски скрылись под травой и опавшими листьями. Им предстояло лежать и ждать своего часа, чтобы после стольких лет свершить в конечном итоге свое смертельное предназначение.

Отец – бывалый лесник и опытный охотник, бходя просеку по свежему снегу, свернул со своего обычного маршрута, и таившаяся десятилетиями железная смерть дождалась своего часа. Местные говорили, будто взрыв был такой силы, что поломал несколько вековых лиственниц на опушке старого леса, а грохот от него разнесся на десятки километров.

Мгновенно постаревшая от горя мать строго-настрого запретила Веронике и двум ее младшим сестрам выходить за границы поселка. Вскоре после того как страшная новость распространилась по округе, сезонный поток грибников и охотников постепенно иссяк. Лес одичал. Но годы шли, притупляя страх, а упрямое сосущее чувство все возрастало.

Вероника впервые отправилась в лес, чтобы спустя столько лет увидеть все своими глазами и положить цветы на могилу отца. Не ту, к которой они ходили. На маленьком поселковом кладбище стоял памятник – черная плита с фотографией, справленная на последние деньги и при участии неравнодушных знакомых и соседей. В поселке ее небогатую, но дружную семью любили. Только отца там не было, зато он был здесь – у поломанных лиственниц на опушке старого леса.

Вероника свернула с еле заметной тропы и остановилась. Раньше она старалась не думать о таких вещах, но с годами вопросов становилось все больше, а ответов и вовсе не находилось. Почему отец, знающий каждое дерево в этом лесу, вдруг отправился неизвестно куда, по бурелому, без тропы? Он просто не мог не знать об опасности!

Девушка направлялась к двум поломанным лиственницам в надежде увидеть и, возможно, понять, что подвигло его поступить так неосмотрительно. Но вместо того чтобы получить свои ответы, она нашла нечто совершенно иное.

***

Ступая бесшумно, Вероника пробиралась по пробуждающемуся лесу. Девушка отодвинула от лица жесткие еловые ветки, покрытые серебристыми нитями мокрой паутины. Внезапно прямо из-под ее ног, громко хлопая крыльями, взлетела лесная птица и вскоре скрылась за деревьями. Но вдалеке еще долго слышались ее возмущенные тревожные крики. Вероника остановилась и аккуратно раздвинула траву перед собой – за упругими зелеными стеблями прямо на земле она увидела маленькое гнездо, устланное мягким пухом и былинками, в котором сидела пара пухлых розовых птенцов. Заметив движение, они запищали, раскрывая большие вечно голодные рты. Девушка улыбнулась, возвращая высокие травы на место. Она знала – птенцам ничего не угрожает. Их крылатые родители не улетели далеко, и стоит ей лишь уйти, как они вернутся назад.

Вероника не боялась ни дремучего леса, ни диких зверей, живущих в нем. Стоило людям исчезнуть – звери с птицами осмелели. Такого множества лосей, кабанов и косуль, не считая мелких животных и птиц, казалось, не было больше нигде. Но девушка и не думала отказываться от своих прогулок, ведь она была уверена – звери боятся ее намного больше, чем она их.

Знала бы мать, где по утрам любит гулять ее дочь, она бы не нашла себе места от беспокойства и потеряла последнее здоровье. Но, к счастью, она и не подозревала, что вдумчивая и благоразумная девушка ослушается строгого запрета и будет рисковать своей жизнью и шатким, но все-таки благополучием семьи.

Вероника исчезала с рассветом, когда все домочадцы еще крепко спали, безмятежно досматривая свои сны, и возвращалась до их пробуждения. Она очень любила и жалела маму и сестер, но и от своих тайных прогулок отказаться никак не могла. Это было единственной ее отдушиной, не считая родных, и оставалось тем, что давало силы мириться с непростой судьбой, жить и радоваться жизни. К тому же человек так устроен: пока живет – он считает себя бессмертным, особенно когда ему всего шестнадцать лет.

Услышав тихое шуршание, девушка замерла, завороженно глядя сквозь кружевную листву. В паре десятков шагов прямо на тропинке, уходящей в неглубокую лощину, паслось стадо лосей. Десяток безрогих коров с телятами и огромный лось с удивительно широкими и раскидистыми рогами.

Лесные гиганты меланхолично завтракали молодыми побегами ивы, не обращая никакого внимания на застывшую неподалеку девушку. Вдоволь налюбовавшись этим идиллическим зрелищем и поняв, что стадо не собирается уходить с ее пути, Вероника решила не вспугивать животных, а обойти их. Никем не замеченная, она бесшумно посторонилась и углубилась в чащу.

Дочь охотника, она с детства гуляла здесь, видела незаметные глазу ориентиры, знала каждую тропинку… Спустя час, проведенный в тщетных блужданиях и поисках, впервые в жизни Вероника с досадой призналась себе в том, что окончательно заблудилась. Она тяжело продиралась через густые заросли. Зеленые стены, недавно казавшиеся ей такими уютными и манящими, в мгновение ока стали темными и неприветливыми.

Девушка раздумывала о том, как будет объясняться с мамой, когда ее не дождутся к завтраку, а может, и к обеду. Совсем не напуганная, а скорее раздосадованная тем фактом, что ей придется выдать свой секрет, Вероника брела по совершенно незнакомому лесу. Нет, она наверняка сможет придумать что-нибудь, но не станет рассказывать, где пропадала. Если вообще сможет вернуться назад…

Вероника шла напрямик, пока ее ноги не начали вязнуть во влажной земле. Девушка оказалась у незнакомого ручья с топкими берегами. Измученная и расстроенная, она пошлепала по мутной воде, не снимая сандалий, чувствуя, как ноги все глубже застревают в илистом дне, а между пальцами просачивается отвратительная жидкая грязь. Только этого ей не хватало! Такое неприятное место она бы точно запомнила!

Девушка шла дальше, усталая, промокшая и испачканная, то и дело поскальзываясь на высоких кочках и проваливаясь в неглубокие мутные лужи. Глинистая почва поросла мхом, темно-зелеными пучками низких папоротников и седым хвощом. И вот наконец впереди ей померещилась тропинка. Узкая и незаметная, она, извиваясь, исчезала в густой тени.

На чистой каменистой тропе не было видно ни единого следа, ни животного, ни человечьего, кроме одного. Вероника присела и, слегка прищурив глаза, принялась разглядывать свою находку. Почти незаметный, непонятно как сохранившийся на тонкой почве след от раздвоенных копытец зарос голубоватым мхом. Жаль, она не знает, чей он. Отец безошибочно различал следы всех животных в своем лесу. В лесу… который его погубил. А скоро лес заберёт ее…

Девушка нахмурилась и поднялась на ноги. Какие глупости! Это всего лишь случайность. Нужно продолжать путь. Через некоторое время она выйдет на шоссе или на просеку и поймет, куда ее занесло. Наверняка она сделала крюк. Скоро все образуется, худшее уже позади.

Уставшая Вероника не заметила, как заросший лесной коридор, раздавшись в стороны, вывел ее на большую поляну. Туда, где, казалось, не должно быть ничего, кроме дремучей лесной чащобы. Отодвинув в сторону ветви кустарника, она миновала сухой, но довольно глубокий ров, отделяющий поляну от ближайших деревьев.

Прикрывая ладонью глаза от слепящего света, девушка с интересом огляделась. Прямо перед ней, на самом краю высокого холма, громоздились неведомые руины, величественные и древние. Вероника восхищенно оглядывала практически полностью разрушенные внешние стены из светлого камня, просторный мощеный двор с расколовшейся чашей фонтана, упавшими колоннами и с чудом сохранившимися стенами самой дальней из угловых башен.

Девушка прошла по истертым плитам двора, любуясь древними барельефами у подножия колонн и фонтана, осторожно обогнула черные провалы колодцев и огромные пустоты, открывавшие широкие галереи нижних этажей. Нигде не было и следа человеческого присутствия. Странные руины стояли нетронутые. Казалось, над ними потрудились лишь время, ветер и дожди.

Солнце уже висело над самым горизонтом. Веронике казалось, что она проплутала не больше двух часов, а в действительности прошел целый день! Её наверняка уже ищут, и дома все с ног сбились! Нужно срочно возвращаться! Но как это сделать, если девушка совершенно не понимает, где находится? Она пыталась ориентироваться по солнцу, и единственное, что смогла обнаружить, – грязный, заболоченный ручей вместо оживленного шоссе и неведомые руины там, где, по ее расчетам, должен был находиться поселок. Совсем скоро наступят сумерки, нет ничего опаснее и глупее, чем блуждать по ночному лесу. Ей придется остаться здесь как минимум до утра. На открытом месте ее быстрее найдут.

Летний вечер парил. Вероника примостилась в тени у подножия башни. Девушка отдыхала, рассматривая из-под полуприкрытых век неведомую даль. Как же она устала… Неужели она действительно шла весь день и теперь придется заночевать здесь, среди этих руин, совершенно одной? Кажется, ничего лучше не придумать…

Немного передохнув, Вероника решила оглядеться и, взбежав вверх по разрушенной галерее, замерла у самого края стены. С холма открывался чудесный вид на бескрайние леса, где высокие стволы деревьев, поляны и извилистые ручьи купались в легкой вечерней дымке, пении птиц и стрекотании кузнечиков. Она долго вглядывалась в бескрайний горизонт, но не видела ничего, кроме мерно покачивающихся зеленых вершин за которые садилось солнце.

Какой простор! Неужели это тот самый лес, из любого уголка которого можно было услышать звуки шоссе? Куда подевались телевизионная вышка на горизонте и старая водонапорная башня из соседнего поселка? Здесь так высоко, что можно было бы увидеть дымящие трубы и зарево над городом. Нужно всего лишь немного подождать. В сумерках на небе с южной стороны загорится желтая полоса, и она наконец поймет, куда нужно идти!

Но стоило отвернуться от странных развалин, как по спине пробежал холодок. Вероника резко обернулась, почувствовав на себе чей-то тяжелый и пронзительный взгляд. Он наверняка принадлежал какому-нибудь животному. Хищнику. Но девушка вздрогнула и мгновенно отступила за стену, потому что вдруг осознала – так, до неприятного разумно, может смотреть только человек!

Вероника несколько раз глубоко вздохнула, стараясь унять волнение, и прислушалась – тишина. Никого, ни единого шороха… Когда она осторожно выглянула из своего укрытия, вокруг не было ни души.

Яркое солнце освещало древние стены. Теплый ветерок, доносивший терпкий и сладкий запах травы и цветов, гулял по пустому двору. Жар разогретых солнцем камней поднимался к безоблачному небу. Лесные птицы, бесстрашно снующие среди развалин в поисках насекомых, тоже не казались встревоженными. Все вокруг хранило впечатление глубокой безмятежности и спокойствия. Но слух чуть успокоившейся девушки вновь уловил тихое шуршание. Может быль, среди руин спрятана лисья нора?

Немного ободренная своей мыслью, она на цыпочках прокралась мимо расколотого фонтана и медленно обошла полуразрушенную башню, высокие стены которой возвышались, словно столб на пепелище.

Шорох повторился, с ближайшей стены ручейком из песка и мелких камешков осыпалась старая кладка. Но там никого не оказалось, зато внимание Вероники привлекла узкая арка подвального окна, чернеющая у самой земли. Она подкралась ближе и осторожно заглянула внутрь.

В сырой пустоте невозможно было различить ни стен, ни пола и никакого движения. Предпоследние солнечные лучи выхватывали из темноты лишь лениво кружащиеся белесые пылинки.

Но девушка вдруг замерла, словно пригвожденная к месту. Сидя на корточках у черного проема, она почувствовала, как ледяной ужас поднялся от каменных плит, взбираясь вверх по позвоночнику, и защекотал у самых корней волос. По телу прокатилась крупная дрожь. Жаркий летний вечер уступил холодной полутьме, будто грозовая туча внезапно заслонила солнце. Или это у нее в глазах потемнело? На небе нет ни облачка. С ней случился солнечный удар? Нужно немедленно подняться и уйти в тень, но тело совершенно отказывалось повиноваться…

Гул, зародившийся где-то в глубине земли, с каждой секундой приближался. Казалось, он восстает из тех самых бесконечных подземелий, в которые никогда не заглядывал солнечный свет. Плиты под ногами затряслись и пошли трещинами. Веронике почудилось, что вот-вот камни под ней провалятся и она упадет туда… в бездонную темноту.

Девушка словно ослепла и оглохла, ее прошиб холодный пот, руки и ноги не желали слушаться, а все тело будто окаменело. Она только и могла, что дышать, обреченно взирая в леденящую кровь пустоту. Вероника наконец осознала всю безвыходность своего положения. Даже если она каким-то чудом поднимется на ноги и попробует сбежать, ее обязательно настигнут, потому что из ледяной бездонной тьмы на поверхность поднималось нечто всесильное и смертельно опасное.

В лицо дохнуло холодным и влажным воздухом подземелья. Может, это дыхание того, что поднялось из глубины? Девушка каждой клеточкой своего тела ощущала: оно уже здесь, перед ней. Хоть Вероника и не видела ничего, кроме черноты подвального окна, она не сомневалась – то, что поднялось снизу, прекрасно видит ее…

Секунды растянулись в часы. Золотистые солнечные искры, отраженные в воде фонтана, затанцевали по плитам двора и разрушенным стенам. Но девушка не замечала ничего вокруг. Только в опустевшем сознании, на месте всех ее чувств, изгнанных непреодолимым страхом, неведомо откуда появилась единственная, казалось бы, неуместная мысль: как должна быть невыносима жизнь там, в вечном мраке. День за днем смотреть через крохотное окно на огромный, такой красивый и удивительный мир!

Жалость подчас бывает притворна и глупа, но Вероника не лгала, ведь она была уверена, что пропала. Девушка не знала, произнесла ли она свои мысли вслух, но вдруг поняла, что свободна. Она вскочила на ноги и, не оглядываясь, побежала в сторону леса.

III. Новая жизнь

Он пожалел о своем решении сразу, стоило незнакомке скрыться из вида. Он действительно очень напугал ее. А все, за что брался, он делал хорошо. Слишком хорошо. И теперь впервые сожалел об этом. Он не мог заснуть, у него не получалось забыться. Глупо, но, кажется, он все равно надеялся и ждал ее возвращения, хоть понимал, что это невозможно. Он очнулся, но перед глазами все еще плясали алые искры. Попасть на солнце – дело нехитрое, а уйти из-под смертоносных лучей получилось чудом… Хотя, если ты бесплотная тень, навечно заключенная в древнем подполье, в чудо верить не приходится…

Прошел год. Незаметно пролетело лето, сыростью и дождями пришла осень, девушка не вернулась. Пришла зима с глубокими снегами и метелями, леса вокруг его поляны стали непроходимыми. Он спустился вниз, в обширные и глубокие подвалы своей крепости, даже ему казавшиеся бездонными.

За зимой дружно занялась теплая весна. Дева не приходила, но он все равно поднялся на поверхность и с какой-то странной смесью горечи и усталого любопытства оглядел неприветливые руины. Даже приглушенный свет блеклой половинки луны не мог скрыть отвратительной каменоломни, в которую превратилась его темница. Он не должен был ждать, но глубокая звездная бездна по-прежнему звала и манила. Даже через просвет его окна она казалась бесконечно прекрасной.

О, если бы у него были крылья! Тихая ночь по своему обыкновению оказалась глуха к мольбам пленника, хоть это было только его время. Ну, ничего, пусть он не может сбежать или улететь, он будет делать то, на что даже его сил хватит.

За одну ночь он расчистил весь двор. Он привел в порядок все, до чего смог добраться: сдвигал упавшие стволы деревьев, а из камней складывал замысловатые узоры на земле и высокие пирамиды. Да, без сомнения, он ждал и не хотел покоя! Покой нужен только покойникам. А он живой! Живой!

***

Незнакомка появилась с уходящей весной и, будто фея из сказки, принесла с собой лето. Она сама стала этим летом! Дева была любопытна и смела, словно молодая лань. И направлялась она именно сюда – на его поляну, сей факт не мог оказаться случайностью! Его долгожданная гостья хотела найти это место, затерянное во времени и скрытое от чужих глаз. И оно нашлось. Очевидно, она не помнила, как именно попала к крепости, и теперь улыбалась, обрадованная своему неожиданному открытию.

С небольшой плетеной корзиной, в венке из полевых цветов, в окружении резной тени листьев, она робко замерла у разрушенной арки ворот. Незнакомка походила на лесную нимфу: легкое, почти бестелесное создание. Он не верил в их существование, но если бы феи действительно жили поблизости, они бы выглядели именно так.

Не дождавшись приглашения, дева пробежала через двор и, торопливо поставив свою корзинку перед одним из подвальных окон, отошла и села на краю стены. В сторону пугающего ее темного провала она больше не смотрела.

Незнакомка долго сидела без движения, как будто залюбовавшись пейзажем, а потом начала тихо напевать себе под нос. Он осторожно подобрался поближе и, не потревожив ни единого камня, устроился в тени рядом со своей долгожданной гостьей, наслаждаясь звонкими переливами ее голоса. Для него в целом мире не было звуков прекраснее, но слова песни, как и язык, на котором она говорила, он не понимал. Слова пришли намного позже.

Уходя, она оставила свой венок из полевых цветов и нетронутую корзину. В тот же вечер он забрал их себе. Эта девушка и вправду многое чувствовала, но совершенно ничего не понимала, иначе бы она никогда не вернулась обратно.

***

Так тяжело жить от встречи до встречи. Хотя жить для него нынешнего – это сильно сказано. Но когда милой девы не было рядом, он и вовсе не жил. А сегодня он был несказанно счастлив – его лесная фея, которая даже не подозревала о его существовании, вновь пришла к нему.

Как же он хотел, чтобы она осталась! Но что живой делать среди мертвых развалин? Почему иногда ему кажется: задержись она на пару минут дольше – и… Чего он этим добьется?! Глупости! Незнакомка, которую он считал самой долгожданной своей гостьей, никогда не увидит и не услышит его, их миры вовек не пересекутся. К счастью! Иначе он имеет неосторожность напугать ее до полусмерти или, что еще ужаснее, ненароком оборвать ее хрупкую, конечную жизнь.

Жаркий застоявшийся воздух предвещал скорое ненастье. Первые резкие порывы холодного и влажного ветра принесли с собой бодрящий запах озона и отдаленные громовые раскаты.

Девушка сидела среди чудом сохранившихся колонн нижней анфилады и наблюдала за тем, как из-за горизонта с обманчивой неспешностью надвигаются черные грозовые облака. Сейчас его лесная нимфа уйдет, укроется в своем мире, где для него нет и не может найтись места.

Увидятся ли они снова? Каждая встреча могла стать для них последней. Ее мир вряд ли перестал быть менее опасным и жестоким. А он не может защитить ее…

Фосфоресцирующие вспышки молний прорезали черные облака. Дева сидела неподвижно и что-то быстро рисовала в альбоме, лежащем на ее коленях. Казалось, она и не собирается уходить. Все-таки в его нынешнем положении есть свои преимущества: лучше вида, который открывался с этого холма, нет и быть не может.

А тем временем его прекрасная гостья как ни в чем не бывало отложила свою работу и разлеглась на траве, подставляя лицо под жаркие лучи солнца, которое словно безумное палило с ярко-синего небосклона. Знойный воздух подернулся и задрожал, жаркими струями поднимаясь к самому небу.

Безмолвному равнодушному светилу нет дела ни до кого. Оно светит и будет светить всегда. Но эта девушка, его гостья, все равно любит свое солнце, каждая травинка любит его, несмотря ни на что. Этот яркий свет… он может согреть, подарить жизнь, а может уничтожить, спалить дотла.

Его лесная фея слегка улыбнулась. Не ему – своим собственным мыслям – и принялась напевать себе под нос. Она повторила одну и ту же мелодию несколько раз и замолчала. А может, ее потревожил разбушевавшийся в вышине ледяной ветер? Яростные порывы, пробежавшие по вершинам деревьев, принесли с собой влажное дыхание дождевых облаков.

Дева прикрыла глаза, ее тонкая рука легко скользнула по мягкой траве и замерла на границе света и тени. Широкая темная полоса – силуэт, отбрасываемый одной из колонн, тянулся прямо к беспечному ангелу, волею судьбы снизошедшему до его убогого пристанища…

Какие только глупости не лезут на ум. Судьбы не существует, по крайней мере для него, и ангелам нечего делать на земле. Кому, как не ему, знать об этом… Или он окончательно сошел с ума? Так нестерпимо захотелось подойти… А что дальше? Невозможно вырваться из тени, она не отпускает тех, кто ступил на холодную тропу.

Но как же ему везет сегодня: там, где есть свет, просто не может не найтись тени. Никем не замеченный, он беззвучно потянулся к маленькой полураскрытой ладони и, не помня себя, поцеловал тонкие чуть дрогнувшие пальчики. Прекрасное светлое создание, ее кожа так сладко пахнет солнцем. Наверное, так должно пахнуть счастье, его счастье – уж наверняка!

Почувствовала ли что-то его гостья или ее растревожил очередной порыв холодного ветра, достигнувший наконец земли, но девушка повернула голову и тихо засмеялась, весело щуря глаза. Неужели заметила? Нет. Все дело в разгулявшемся ненастье.

О, если бы он мог снова говорить с хранителем Врат, он бы, наверное, отдал последнее, что у него осталось, и пообещал бы все что угодно для того, чтобы вернуть свою прежнюю жизнь! Нет, он согласится на год, день, час! Только безмолвному пленнику нечего предложить взамен. Привратник никому не дарит свою благосклонность. А ему, отвергнутому всеми, нечего и пытаться… Разве что незнакомка пойдет с ним сама, по собственной воле… Но жизнь в темноте хуже смерти! Кем он будет, если предаст свое счастье? Единственное, нежданное, конечное… Нет, это слишком даже для такого, как он!

Дева удивленно распахнула большие зеленые глаза и с сомнением пошевелила похолодевшими пальцами. Он, в свою очередь, отпрянул к своей стене, терзаемый нестерпимо жгучим пламенем, внезапно пробудившимся где-то в глубине его жалкого существа.

Дурак, какой непроходимый дурак! Он не в состоянии сдержаться. Он ничего не может ей предложить, а вот погубить – запросто!

Первые крупные дождевые капли упали на пыльную землю. Белые струйки пара поднимались от раскаленных на солнце плит двора и светло-желтых камней. Дева встрепенулась и вскочила на ноги, словно застигнутая ненастьем лань. Но вместо того, чтобы уйти, она спряталась в заложенной камнем арке. Какой удивительный и жестокий подарок сегодня преподносит ему судьба!

Ненастье уже разыгралось вовсю. Низкие и черные тучи без единого просвета мгновенно заполонили все небо. Жаркий светлый день в мгновение ока обратился предвечерними сумерками. Косой дождь хлестал нескончаемым потоком.

Он бесшумно пересек двор и, не таясь, приблизился к укрытию, в котором пряталась девушка. Как бы ему ни хотелось подойти, на этот раз он останется снаружи. Хватит на сегодня глупостей!

Его прекрасная гостья сидела на груде разбитых камней, прислонившись спиной к выщербленной стене, обхватив руками колени, и смотрела на серый дождь.

Она же совсем замерзла! Так странно, он уже давно не чувствовал ни тепла, ни холода и все равно вспомнил, когда увидел, как она дрожит… Конечно, она ведь так легко одета. На ней то же легкое платье, что и в день их первой встречи, два года назад. Раньше он не считал, сейчас каждый день без нее был подобен вечности.

Нет, эта девушка не должна ни в чем нуждаться! Золото ему ни к чему, оно нужно живым! Будь его воля, он бы одарил её, пусть все, чем он обладал, не стоило и одной мимолетной встречи, ни единого ее взгляда. Но что он может? Подвалы так опасны и глубоки… А он сам не способен взять ни монеты! Какая несправедливость. Он словно заживо закопан в золотом гробу и не в состоянии ни помочь, ни защитить, ни согреть…

Тучи, пролив всю свою влагу, понемногу отходили. Бесконечный ливень ослабел, превратившись в легко моросящий дождь, а потом и вовсе иссяк. Девушка, дрожа всем телом, выбралась из своего укрытия и поспешила к кромке леса.

Он проводил тоненькую фигурку встревоженным взглядом, до которого его гостье наверняка не было никакого дела. Больше всего на свете он бы хотел уйти с нею. Но как? Если бы она взяла хоть что-нибудь из его темницы. Но пыльные камни ей без надобности. Лесная фея, мимолетная мечта, она приходила, когда ей вздумается, одаряя его своим светом, и ничего не брала взамен.

Когда-нибудь он найдет способ выбраться отсюда, и ни толстые стены темницы, ни даже хранитель Врат его не остановят!

Глава 2.

I. Встреча. Спасение

27—28 декабря, вечер, ночь

Conventus. Salutem

– Вероника, привет! – Чья-то рука резко опустилась девушке на плечо.

Она вздрогнула и торопливо обернулась.

– Здравствуй… – тихо проговорила Вероника и вымученно улыбнулась.

В набитом битком автобусе она стояла лицом к окну и смотрела на проносящиеся за стеклом заснеженные леса. Погруженная в свои безрадостные мысли, в этот вечер девушка не замечала ничего и никого вокруг.

– Я тебя звала, звала… Ты почему не оборачивалась? – Кристина – университетская приятельница Вероники – приветливо улыбнулась. – Что такая хмурая? Праздники же.

Вероника только пожала плечами, у нее не получалось выдавить из себя и пары слов.

– Подвиньтесь, видите, тяжело! – Подруга, шурша новенькой горнолыжной курткой, протиснулась ближе. Пассажиры посторонились, но без возмущений не обошлось. Кристина, словно не замечая раздраженных реплик в свой адрес, подтащила к себе розовый сноуборд, застрявший между креслом и чьими-то сумками.

– Извини, я тебя не видела, – призналась Вероника бесцветным голосом и подвинулась, пропуская подругу к окну. – Почему не на машине?

– Да… родители не разрешили. – Кристина надула намазанные коралловым блеском губки. – Ты домой едешь, да? А я вот покататься решила.

Вероника кивнула. Ей не хотелось ни с кем разговаривать, но не обижать же человека? Тем более подруги не было сегодня в университете, она не могла знать о произошедшей неприятности.

– А ты чем в праздники займешься? Хочешь со мной? Здесь недалеко. – Кристина небрежным жестом поправила выбившиеся из-под шапки красивые темные локоны. – Там весело будет. Слушай, у моего парня друг есть хороший, во ВШЕ учится на экономиста. Хочешь, познакомлю? Мне он, конечно, тоже нравится, но для подруги-то не жалко!

– Мою работу не взяли… – тихо, почти шепотом проговорила Вероника, и ей показалось, что сейчас она снова расплачется.

Девушка скорее удивилась, когда узнала, что ее картину вдруг забраковали. И на выставку отправится совсем другая работа, которую до этого никто даже не замечал. Она не плакала, когда в аудиторию вбежал рассерженный ректор. Она не плакала, когда он начал отчитывать ее при всех. Этот всегда спокойный и сдержанный человек… А теперь – с красными пятнами на лице и злыми-презлыми глазами… Совсем недавно он сам хвалил ее и пророчил первое место на ежегодной новогодней выставке молодых художников…

– Глупости! – отрезала Кристина, выслушав сбивчивый рассказ подруги. – Знаешь, мне очень понравилась твоя работа. Ректор наш – придурок! Наверное, ему заплатили! Купили, и все! Другую картину никто в глаза не видел!

Дурак или подкуплен… какая теперь разница? Вероника снова отвернулась к окну. Никогда она не чувствовала себя настолько потерянной. В неярком свете фар пролетали заснеженные деревья.

Она бы с удовольствием выбежала на ближайшей остановке из набитого битком автобуса. Да ей остановка не нужна! Перелезть через высокий сугроб у дороги и бежать куда глаза глядят! А уж ноги приведут ее куда надо. Пусть на дворе скоро совсем стемнеет, ничего страшного, она не боится. Лишь бы обрести уверенность, доказать (пусть только самой себе), что на ее пейзаже все – правда! После произошедшего она сама начала сомневаться… Ох, если бы удался хоть один снимок! Но нет. Стоило перейти через ручей и мобильный разряжался за пару минут, а на старенькой пленочной мыльнице все фото выходили засвеченные…

Жаль, но прошлый день не изменишь, не скоро забудется и выговор перед всей аудиторией с подробным разбором всех несостыковок в ее «гениальном вранье».

«Все, что изображено на картине, могло существовать только по отдельности в довольно конкретных временных промежутках! Это не может быть рисовано с натуры! Не бывает того, чего не может быть! Вас хватило на то, чтобы подать это фиглярство на серьезный конкурс! А теперь вы еще и стоите перед своим ректором и, не стесняясь, врете ему в лицо! – Маленькие, налитые кровью глаза буравили девушку. – Это убожество уже в каталоге! Доигрались! Ты опозорила не только себя – ты опозорила весь университет. Какое мнение сложится о нашем заведении? Ты об этом тоже не подумала? Если я останусь на своем посту, тебе будет непросто защитить диплом. Я тебе это обещаю! А сейчас уходи и забери свою работу!»

Вероника сорвала лист дрожащими руками и шмыгнула в толпу, собравшуюся у дверей аудитории. В накинутой наспех куртке, не оглядываясь, почти бегом, она преодолела оживленный университетский сквер и буквально упала на лавочку у автобусной остановки.

День стоял морозный и тихий. Вокруг не было ни души. Присутствие хоть кого-то рядом помогло бы ей сдержаться, пусть из стеснения, пусть из-за нежелания что-то объяснять или выказывать перед чужими людьми свою беспомощность. Но теперь, когда она осталась наедине с собой, слезы полились градом. Вероника пропустила автобус, потом еще один. Ничего страшного не произошло… ничего по-настоящему страшного… никто не умер, ее не выгнали из университета… все постепенно забудется, и все забудут.

– Что он еще сказал? – Кристина смотрела на подругу широко распахнутыми глазами, кажется, ей тоже не верилось, что такое могло случиться.

Вспоминать позорный выговор страшно не хотелось. Но чего ж теперь? На конкурс отправится другая работа. Может, и к лучшему… незачем кому-то еще знать о ее находке. Пусть крепость с фонтаном будет и остаётся только ее. Навсегда. Пусть эта картина лучшая из всего, что девушка когда-либо нарисует, ее никто больше не увидит.

Вероника снова уставилась в полуслепое окно автобуса, сумерки сгустились. Засыпанные снегом поля, деревья и редкие крыши домов слились в бесконечную черно-серую полосу. Усталость заглушила возникший было сумасшедший порыв. Куда она отправиться в зимнем ночном лесу? Она заблудится и замерзнет насмерть.

Как же в этом автобусе холодно, она так устала… Страшно устала. Ничего не хочется… ни смотреть, ни говорить…

«Ты далеко пойдешь, если наконец уймешь свое воображение! У нас серьезный вуз, а не всякое…»

– А мне кажется, это здорово, – подала голос ненадолго притихшая Кристина. – У меня воображения вообще нет! Что вижу, то и рисую… Но все-таки надо было… с натуры. Вот где ты пропадала, когда мы ездили в Царское Село?

***

Декабрь выдался холодным и снежным. Вероника устало пробиралась вдоль по улице. Она медленно шла между домами, почти растерявшими в темноте свои цвета и очертания. Дневные проблемы отняли, казалось, последние силы. Ноги то и дело соскальзывали с узкой тропинки и увязали в глубоком снегу. Девушка очень устала и продрогла. Она спешила домой, потому что ломота во всем теле, подступающая слабость и головокружение недвусмысленно указывали на как всегда не вовремя начинающуюся простуду. Она переволновалась и замерзла, и вот результат.

Вероника остановилась у калитки, стряхнула варежки и непослушными руками выудила из сумки тубу со своей несчастной работой. Тугой лист бумаги с шуршанием развернулся. Где-то в глубине души девушка понимала, что совершает ошибку. Но болезненная гордость не даст ей сделать ни шага назад. Она в последний раз взглянула на злосчастный рисунок и разжала замерзшие пальцы. Листок, подхваченный ледяным порывом ветра, улетел в темноту.

Дома она ничего не расскажет. Всему виной простуда. Вероника так ждала эти выходные, а вместо того, чтобы отдыхать, она пролежит всю неделю в постели с температурой, в ужасном настроении, да еще кого-нибудь заразит. Хорошо, что младшая – Сима – все праздники проведет в городе у бабушки и не вернется раньше рождества. А у средней – Лары – уже давно свои интересы, она не вешается на шею к старшей сестре.

Но, к огромному разочарованию девушки, дома, где и стены лечат, ей лучше не становилось. Поэтому, не дожидаясь ужина, она ушла в свою комнату, забралась под одеяло и вскоре забылась тревожным горячечным сном.

Окна соседних домов и фонари на улице горели теплым желтоватым светом. Зимнее небо очистилось, снег прекратился, луна и звезды ярко горели в небе. Вероника крепко спала и не заметила, как весь свет на улице и в домах вдруг ярко вспыхнул, а затем мигнул и погас. Даже звезды и луна, казалось, заледенели и потеряли свою яркость. Они светили тускло, будто пробиваясь через серую пелену. На маленький поселок опустилась глухая тьма и тишина, такая, от которой звенит в ушах. Ни одна собака не подала голоса, ни одна разбуженная птица не вскрикнула в ветвях.

Веронике приснилась собственная комната, темная и неприветливая. Тени в углах сгущались и шевелились, казавшись ей почти осязаемыми, живыми и опасными.

Девушка боялась темноты с самого детства. Последнее время она так уставала, что совсем об этом забыла, а страх не прошел. Он, спрятавшийся под ворохом дневных, взрослых забот, вылез на поверхность в самый неподходящий момент. И теперь настойчиво напоминал о себе неясными движениями в накрытой сумраком комнате.

Глупый детский испуг накатывал удушливой волной. Больше терпеть она не могла, пусть это всего лишь сон, но какой неприятный! Девушка вскочила на ноги и торопливо отступила к окну. Здравый смысл улетучился, вытесненный единственным по-детски наивным желанием сбежать. Сию секунду! Сейчас!

Нет ничего хуже, чем чувствовать себя совершенно беззащитной в собственном доме. Вероника задрожала. Стены комнаты медленно, но верно сжимались, и черные густые тени тянулись к испуганной девушке.

Ей нужно скорее выйти отсюда! Но как? Между замершей в страхе Вероникой и спасением лежал непреодолимый путь – темный застывший дом, чьи дремлющие в ночи стены не способны дать ни укрытия, ни защиты. Наоборот, они стали ловушкой. Выходить из комнаты нельзя. За дверью спасения нет, только бесконечный черный коридор…

Девушка, беспокойно озираясь кругом, на цыпочках подкралась к прикрытой двери и быстро заперла ее изнутри. Словно наяву, визгливо скрипнула защелка. В тишине звук показался оглушительно громким. Казалось, он был способен разбудить весь дом и еще что-то, очень злое и голодное.

Вероника замерла, прислушиваясь к обманчивой тишине. Тем временем темнота вокруг сгущалась. Девушка могла поверить в то, что почти осязает ее: холодную, обманчиво неподвижную… Нечто затаилось в доме, готовое напасть и поглотить ее. Это нечто уже находилось внутри, а возможно, оно и было ее домом!

Недолго думая, она бросилась назад и, распахнув окно, выглянула на улицу, окончательно убедившись в том, что видит сон. Снаружи должен был бушевать ледяными метелями декабрь. Но за окном теплый ночной ветер играл посеребренной лунным светом листвой.

Вероника забралась на подоконник, поджав под себя ноги, и взглянула вниз – слишком высоко, чтобы спрыгнуть. Её пугало падение и мысль о том, что она проснётся, а после страшный сон вновь повторится. Такое бывало много раз. Страхи ушли вместе с недолгим детством, а сейчас они снова вернулись! Как она могла все забыть?

– Чудесная ночь, – девушка вздрогнула, услышав негромкий, но уверенный голос – красивый баритон. Она удивленно подалась вперед. Любопытство с легкостью взяло верх над страхом.

– Здравствуйте…, – Вероника не нашлась, что ответить, и просто поздоровалась, с сожалением признаваясь себе в том, что ещё ни разу мужчина не стоял ночью под ее окнами. Хоть бы и во сне…

Луна высветила темный силуэт червленым серебром. Девушка не слышала шагов, да и обычно бдительная и громкая Чара почему-то молчала. Беспородная пустолайка в случае чего не упустит шанса поднять на ноги всю улицу, а здесь, как ни странно, тишина. Конечно, все не взаправду. Минуту назад этим она пыталась успокоить себя, а сейчас ей почему-то стало очень обидно.

– Сидеть дома в такую ночь просто преступление, тем более в одиночестве, – ее странный гость улыбнулся. А Вероника уже не могла оторвать от него глаз. Ночью, да еще с такой высоты девушка вряд ли хорошо бы его разглядела, но во сне чего только не бывает. Она видела каждую черточку на красивом и гордом лице.

Наверное, если где-нибудь и существует любовь с первого взгляда, то для Вероники она выглядела бы именно так. Хотя незнакомец, кажется, намного старше неё. Слишком уж уверенно он держится.

Ночной гость опять улыбнулся, словно разгадав ее мысли. Да он не просто красив – он прекрасен! Девушке захотелось поблагодарить его, просто за то, что пришел к ней, пусть и не наяву… Только сны имеют обыкновение быстро заканчиваться, а что потом? Она теперь смотреть ни на кого не захочет, если утром все не забудет… Нет, такие яркие сны не забываются!

Что-то тихо зашуршало в темноте.

– Лови! – Руки девушки неосознанно сомкнулись на прохладных и жестких стеблях, поймав целую охапку свежих и мокрых от росы полевых цветов. – Сегодня у меня большой праздник.

– Праздник? Какой? – Вероника робко улыбнулась в ответ. Ей все больше нравилось её видение. Конечно, вряд ли оно пришлось ей по душе, если бы не таинственный незнакомец. И, кажется, он действительно рад встрече.

– Я наконец свободен и снова вижу тебя. – Мужчина сделал шаг вперед, протягивая к ней руки. – Спускайся, Вероника.

Девушка удивленно вглядывалась в серебристую лунную ночь. Загадочный собеседник называет ее по имени, где же они могли видеться?

– Разве мы знакомы? – это звучало очень глупо, но она просто не могла не спросить.

– Знакомы, и давно. Но до нынешнего момента – совершенно безнадежно. – Снова неотразимая улыбка, кажется ее подозрительность откровенно его забавляла. – Не бойся, я поймаю!

– Здесь очень высоко, – проговорила она, неуверенно пододвигаясь к краю подоконника.

Чего она ждет? Это всего лишь сон, тем более девушка уже решилась. Конечно, она никогда не поступила бы так наяву. Вероника была слишком застенчивой и благоразумной, и никогда вот так запросто, не сбежала бы на свидание с незнакомцем.

Но все происходило не по-настоящему. Оставался только страх падения. То неприятное чувство, когда сердце улетает в пятки, а сквозь тело словно проходит воздух.

– Сейчас всё возможно, прыгай! – что-то в голосе незнакомца заставило ее решиться.

Девушка уже свесила ноги из окна, когда услышала шорох, переходящий в гадкое шипение. Позади нее, в комнате! Холодный, липкий страх, приближаясь, шлепал по полу когтистыми лапами. Вероника не могла ни пошевелиться, ни оглянуться назад, ее парализовал ужас.

Внезапно девушка соскользнула с подоконника и полетела вниз. Но в следующее мгновение руки ночного гостя ловко подхватили ее почти невесомое тело, спасая от страха, от жадной глухой темноты.

На первый взгляд в саду было не больше света, чем в стенах ее собственной комнаты. Оранжевое зарево над городом, мягкий желтый свет фонарей и окон соседних домов исчезли. На черном небе совсем не было звезд, а луна казалась необычно тусклой… Но отсутствие света, наверное, впервые в жизни совершенно не испугало Веронику. Напротив, девушку окутывала совсем другая тьма – ласковая и бархатистая.

Дремлющий ночной ветер сорвался с вершин спящих деревьев и взволновал серебрившееся в лунном свете травяное море. Легкий ветер, горячее дыхание ее спутника, его ласковые и в то же время надежные руки, сладкий и будоражащий аромат ночных цветов и молодой хвои кружили голову. Девушка позабыла обо всем и обо всех, ее печали и страхи тоже исчезли, будто вовсе не существовали. Казалось, во всем мире остались лишь одна Вероника, ее прекрасный и таинственный незнакомец и теплая летняя ночь. Девушка кружилась, смеясь, подставив лицо теплому ветру, гуляющему в черном беззвездном небе. Она была безоглядно счастлива, может быть, впервые в своей недолгой жизни.

Одинокая снежинка невозможно медленно, ловя лунный свет прозрачными гранями, спускалась с неба. Вероника поймала ее на лету и поднесла к глазам. Снежинка лежала на ладони и не таяла. Девушка стряхнула упрямицу и удивленно уставилась на свои босые ноги, по щиколотку скрывшиеся в рыхлом снегу.

Вероника не заметила, когда лето уступило место зиме. Она сбежала из дома в одной тонкой ночной рубашке, но ей совсем не холодно, потому что она все еще спит. Девушке чудилось, будто из снежной пелены, словно ледяные миражи, вырастают могучие стены. Непреступные башни из заиндевевшего светлого камня взмыли под самые небеса.

Вероника сразу же поняла, где оказалась. Она знала эту поляну, буквально каждый ее уголок. На снегу не было следов, вокруг под пушистым снежным покрывалом дремал непроходимый лес. Девушка любила мечтать о том, как все выглядело здесь раньше. Но ее фантазии и близко не смогли бы сравниться с поразительным великолепием, которое открывалось перед ней. Она смотрела и не верила своим глазам.

– Это мой дом. И твой, если пожелаешь. – Незнакомец отбросил назад растрепанные зимним ветром волосы. В темных прядях, словно звездочки на ночном небе, блестели снежинки.

– Мой?! – Вероника разглядывала своего прекрасного спутника со смесью восторга и недоверия. Она и мечтать не могла увидеть такое чудо, может быть, на секунду, прикрывая глаза… Ну почему, почему это всего лишь сон? Как бы ей хотелось продлить его хоть на минуту!

– Обещаю, мы еще вернемся к этому разговору. Позже.

Мост был опущен, а ворота – открыты. Ярко освещенный, уютный и просторный двор сулил защиту. Мужчина подал девушке руку и повел внутрь.

Темный и неприветливый лес остался позади, только издалека, донесся еле различимый гул, походивший в равной степени на раскаты грома и порывы ветра. Непонятный звук усиливался с каждой секундой, стремительно приближаясь сразу со всех сторон и неумолимо поглощая остальные звуки.

– Что это? – Вероника встревоженно обернулась, ловя взгляд ночного гостя. Сердце екнуло, в груди разлился неприятный холодок. Почему ей почудилось, что прямо сейчас за неприступными стенами, происходит нечто страшное и непоправимое? Да, она уже слишком далеко зашла, здесь ей не место. Но дома никого нет, кроме… темноты.

– Не бойся, – мужчина ободряюще улыбнулся ей и налег на колесо необычного механизма, спрятанного в нише стены. Толстые тросы с шуршанием наматывались на широкую катушку, мост дрогнул и начал медленно подниматься вверх. – Очень скоро мы станем свидетелями грандиозного зрелища. И может случиться так, что мы станем единственными, кто его запомнит.

Легко закрылись массивные двухстворчатые ворота, щелкнули зубья засовов. Вероника завороженно наблюдала за движениями незнакомца, который с легкостью справлялся с окованными железом толщенными створками. Но вспомнив о том, что сон может оборваться в любую секунду, она торопливо отвернулась и, не дожидаясь приглашения, шагнула вглубь двора. Туда, где в центре заснеженного сада, украшенного скульптурами и колоннами, блестела круглая чаша заиндевевшего фонтана. Целая, а не расколотая!

Девушка смахнула тонкий покров снега с новеньких барельефов и улыбнулась. Она так мечтала увидеть все своими глазами, жаль, что это всего лишь сон! Она пошла дальше, по начищенным до блеска плитам к внутреннему зданию, показавшемуся в глубине сада.

Высокий особняк с необычными сводчатыми окнами, сложенный из светлого камня, издалека смотрелся почти невесомым. Вблизи своими размерами и внушительной неприступностью он не уступал внешним стенам. Широкие двустворчатые двери были открыты.

Ее неотразимый ночной гость догнал Веронику на ступенях широкой лестницы:

– Нам нужно поторопиться, чтобы занять лучшие места.

Девушка стояла на две ступеньки выше и практически сравнялась ростом со своим спутником, тем более было достаточно светло, чтобы заметить почти лихорадочный блеск в льдисто-серых глазах и вызов, отчетливо читающийся на его красивом и решительном лице. Вероника была уверена, что такие чувства у незнакомца вызывает не растерянная гостья, а что-то совсем иное. Но от этого взгляда, а еще от приближающегося странного шума, ей снова сделалось не по себе.

– Идем! – сверкнул глазами мужчина и, не дожидаясь ответа, схватив Веронику за руку, быстро зашагал к распахнутым дверям.

Так, почти бегом, нигде не задерживаясь, они миновали великолепно обставленные залы, взлетели по невероятно красивой лестнице на верхний этаж особняка, а оттуда попали на крышу одной из башен, оказавшуюся просторной смотровой площадкой.

Неведомый гул нарастал с ужасающей быстротой, но к нему начали примешиваться и другие звуки: хруст ломающихся веток, рокот, шипение, скрежет, вой и… крики?

– Как ты, наверное, заметила, отсюда открываются просто потрясающие виды. И я смею надеяться, что ты не откажешься полюбоваться со мной на сегодняшний разгул стихии… – Красавец отпустил руку девушки и, подойдя к самому краю, замер, опершись на один из причудливых каменных зубцов.

Вероника осталась чуть поодаль, но ей было прекрасно видно все далеко за стенами крепости. Несколько минут ничего необычного не происходило, если не считать таковым гул, перерастающий в жуткий грохот. Безмолвно белели в темноте заснеженные деревья, даже ветер стих в вышине. Весь лес словно затаился в ожидании неведомой угрозы.

Но вид того, что надвигается со стороны горизонта, заставил девушку сжаться от страха. На них катилась непроницаемо черная стена, словно гигантская волна, такая высокая, что, казалось, ее гребень теряется в налетевших ниоткуда темно-серых снеговых облаках.

Гул внезапно оборвался, стало очень тихо, и в этой устрашающей тишине огромная волна начала резко опадать и, опустившись, с ревом и грохотом обрушалась на стены крепости. Удар был такой силы, что не только камни дрогнули, но кажется, сама земля пошатнулась.

Вероника глухо вскрикнула и осела на пол, ее ноги напрочь отказались повиноваться. Волна откатилась и с яростным ревом ударила вновь, стены затряслись, ворота жалобно заскрипели, но не поддались. В это же мгновение сильные руки подняли смертельно испуганную девушку с каменных плит:

– Она заберет себе всех. Но тебя не получит!

Серо-черная масса вновь отхлынула, на этот раз довольно далеко, и замерла, словно выжидая. Глухую тьму снаружи огласили нечеловеческие крики, возня, отвратительный резкий скрежет. Ворота заскрипели снова, еще жалобней и протяжнее. Раздался хруст, кто-то снаружи буквально вгрызался в дерево и металл, терзая подъемный мост.

Веронику била крупная дрожь, она не могла отвести взгляд от окованных железом створок, глухо сотрясаемых под напором невиданных сил. А может быть, жутких тварей, от одной из которых ее спас нежданный ночной гость? Девушка почти не сомневалась в их существовании. Там, в кромешной темноте, за стенами были именно такие. И этим неведомым монстрам нужна Вероника. Они не знают усталости и сожалений, они хотят забрать ее жизнь, и они жаждут ее крови… Никогда еще девушке не снились настолько отвратительно реалистичные и изощренные кошмары. Все вокруг казалось слишком живым и угрожающе опасным. Она была готова расплакаться, словно маленькая испуганная девочка, или упасть в обморок, жаль, что природа не одарила ее этим талантом.

Все звуки снова растворились в рокоте надвигающейся стихии. Следующая волна ударила, собрав всю мощь, на которую была способна. Крепость содрогнулась от крыши до основания.

Девушка обнаружила себя стоящей на самом краю башни, вцепившись побелевшими пальцами в заиндевелые камни. Она с ужасом наблюдала за лениво откатывающимися черными валами, отходящими, чтобы обрушиться на стены… в последний раз.

Вероника замерла у самого края площадки, боясь услышать грохот массивных ворот, срываемых с петель неведомой и беспощадной силой. Она чувствовала, как жгучие крупные слезы неконтролируемым потоком катятся из глаз. Девушке начало казаться, что в тот момент, когда она в оглушительном реве стихии расслышит звук рухнувших створок, ее глупое испуганное сердце не выдержит!

– Мы умрем! – словно испугавшись звука собственного голоса, девушка быстро прижала ладони к губам и умоляюще взглянула на своего спутника. Если в этом мире был хоть кто-то, кто мог спасти ее от всего этого кошмара, сейчас он стоял перед ней. Вероника не понимала, откуда возникла эта ошалелая мысль. Она просто знала… Знала и все!

– Нет, ты не умрешь. Ты будешь жить вечно! – Одним резким движением незнакомец развернул ее и крепко прижал к себе. Вероника не могла пошевелить и пальцем, лишь уловила краем зрения резкий холодный отблеск на лезвии страшного клинка. Что он делает? Будет защищаться?.. Или?!

Девушка зажмурилась, надеясь, молясь, чтобы этот дикий сон поскорее закончился. И вдруг она ощутила странно знакомый аромат: травы и лесных цветов, камней, разогретых на солнце. Запах летнего вечера, он навсегда отпечатался в ее памяти. Вероника будто бы снова оказалась в своем тайном месте, сидя на знакомых истертых плитах у полуразрушенной башни. Она смотрела вдаль, на лес, на розовеющее вечернее небо. Девушка мечтала увидеть эти величественные стены, хоть на долю секунды, приоткрыть дверь в другой, недоступный и далекий мир. Но как же эти глупые мечты оказались далеки от того, что приключилось с ней!

Вероника открыла глаза, она больше не слышала никаких звуков: все исчезло, осталась только тьма, тепло и аромат летнего вечера… Девушка торопливо отстранилась, отступая к краю площадки. Незнакомец не держал ее.

– Что это было? – наконец выдавила она и не узнала своего дрожащего голоса.

– Не бойся, я не позволю ей забрать тебя у меня. – Ее спутник был странно невозмутимым.

Вероника подняла на него растерянный, непонимающий взгляд и неожиданно закричала:

– Она забрала… Всех?! Я должна быть дома, мне нужно разбудить маму и… Лару! Они же сейчас спят! – её осипший голос сорвался, девушка закашлялась и замолчала, трясясь всем телом.

– Поздно. – Почему он так спокоен?! – Неведомая – просто стихия. Она вообще ничего не чувствует, ничего, кроме голода. Тебе нельзя выходить за ворота, ты в безопасности, только пока остаешься здесь.

– Но, когда наступит утро…

– Оно не наступит больше. Никогда. Останься со мной, сейчас за стенами никому не выжить. – Загадочный ночной гость протянул девушке руку и мягко добавил: – Идем вниз, ты можешь зажечь столько свечей, сколько пожелаешь.

Но его слова, вместо того чтобы успокоить, заставили Веронику поспешно отступить. Она все пятилась назад и, оказавшись на самом краю площадки, поняла, что просто обязана проснуться. Все зашло слишком далеко, она увязает, словно в болоте, проваливаясь глубже и глубже с каждой минутой. А неумолимый тягучий ужас утаскивает на самое дно.

– Остановись! – в обычно спокойном голосе зазвучал металл. И не дожидаясь ее решения, незнакомец бросился к замершей на краю девушке.

Вероника шагнула со стены. Перед глазами все поплыло и закружилось, дыхание перехватило, а сердце улетело в пятки. Она упала на каменные плиты и мгновенно проснулась.

II. Стихия – Тьма

Elementum – Tenebrae

27—28 декабря, ночь

Беда пришла, тихо ступая. Но, как и война или смертельная болезнь, она несла тот же сокрушительный, убийственный смысл.

Она выпивала сознание, лишала чувств и воли. Словно волна, захлёстывала, кружила водоворотом, безжалостно затягивая на самое дно пучины, и оставляла своих жертв, безнадежно погребенных под мириадами огромных черных валов.

Неведомая пришла издалека. Она двигалась тихо и незаметно, заключая в свои смертельные объятья новые и новые миры. Проникала и постепенно поглощала их, накрывая тьмой. Никто и никогда не видел ее истинного лица, как и не знал имени.

Она могла принимать любые обличия, но тьма всегда оставалась одной из самых грандиозных и удачных ее форм. Кромешная, непроницаемая, глухая, пугающая тьма. И то, что Неведомая несла в себе, могло привести в ужас любого, а это главное, чего она добивалась, – испугать, обезоружить, сковать волю. Реализовать самые потаённые страхи и, выпуская их на свободу один за другим, наблюдать, как быстро и безнадежно угасает всякое сопротивление.

Она пронзала миры насквозь, бесстрастно собирая свою дань, нанизывала один за другим, словно драгоценные жемчужины на нить, не упуская ни одного, ни единого не помиловав.

Все «жемчужины» были похожи, как горошины в одном стручке. В тех мирах живут люди – лучших жертв и пожелать нельзя: наделенные разумом, раздираемые противоречиями, любящие и ненавидящие, верящие и сомневающиеся, неизменно эгоистичные создания. А для нее – легкая и желанная добыча. Неведомая подчиняла себе все живое. Невозможно было противостоять ей.

Она могла бы называться вампиром: огромным, пустым и неимоверно голодным. Сильнее всего ее привлекало все то, к чему она сама была не способна. Трепет разумной жизни – единственное, что ненадолго заглушало ее вечный голод. Неведомая приходила под прикрытием ночи и захватывала всех беззащитными.

На этот раз ей повезло чуть меньше. Неведомая нашла удобный лаз в новый мир – проходом служило маленькое лесное озеро. Она пришла в образе огромного хищного зверя, но встретила сильнейшее сопротивление.

За Вратами неустанно следили. Озеро и сам проход охраняло существо, не уступающее ей: сильное и свирепое. Битва разгорелась мгновенно – стоило Неведомой, проломив лед, выбраться на поверхность. Привратник яростным серым вихрем налетел на нее и, возможно, одержал бы победу, если бы та не замыслила хитрость.

Огромная черная туша на берегу уже билась в предсмертной агонии, когда тьма вырвалась из тела пораженного монстра и, не встречая преград, покатилась, подобно огромной волне, скрывая под собой безмятежно дремлющую землю. В ту ночь она затопила всех. Спящие не проснулись.

Изможденный, еле живой Привратник застыл на краю озера. Его существование, подчиненное единственной цели – беречь Врата и мир за ними, потеряло всякий смысл, а раны, полученные в бою, казались смертельными. Древний, как сам мир, мудрый и сильный, он не справился с этой новой напастью. Он лежал, бессильно склонив могучую голову и прикрыв глаза.

Привратник был очень стар, а теперь его служба окончилась. Его мир погружался во тьму. Шел снег, озеро медленно затягивалось тонкой коркой льда.

III. Воин Стали

Bellator Ferro

Вероника проснулась в холодном поту, чуть не подскочив на своей кровати. Ее сердце бешено колотилось в груди. Вокруг стояла кромешная тьма, девушка посмотрела в окно: ни одного огонька, ни звука. Она крадучись прошла через комнату и щелкнула выключателем на стене. Один раз, другой, третий – свет не включался, электричества не было ни дома, ни на улице. Веронику вновь захватил ужас. Неужели жуткий сон так и не отпустил ее?

Она постояла пару минут у закрытой двери, собираясь с духом, напрасно силясь выгнать из головы глупые мысли и перебороть страх. Паника никому не поможет, она должна спокойно спуститься вниз и убедиться в том, что бояться нечего и все домочадцы преспокойно спят в своих кроватях.

А отсутствие света – для пригорода никакая не новость. Весь вечер шел снег, он налип и оборвал провода. К утру все отремонтируют. Вдохнув поглубже, Вероника приоткрыла дверь и, бесшумно выбравшись из своей комнаты, спустилась вниз. Дом мирно спал.

Взявшись за ручку родительской спальни, девушка сосчитала до пяти и толкнула дверь, та оказалась не заперта и отворилась с тихим скрипом. В лицо дохнуло холодом – окно было распахнуто настежь, на полу таял наметенный с улицы снег. Кровать, на которой спала мама, оказалась разложена и… пуста. Девушка бросилась в комнату к сестре – никого… Она опоздала!

Вероника растерянно позвала – никто не ответил. В опустевшем доме ее собственный голос прозвучал резко и надрывно. Девушка присела на корточки у стены и зажмурилась, она посидела так с минуту, пытаясь собраться с мыслями, но, когда снова открыла глаза, ничего не изменилось. Она была совсем одна. Её родные легли спать, уверенные в своей безопасности, а теперь они исчезли!

Вероника быстро отыскала свечу, но со спичками пришлось повозиться: трясущиеся, непослушные руки с трудом повиновались. Трепещущий крохотный огонек не мог разогнать вязкую ночную тьму. В углах комнаты залегли черные тени. Девушка словно наяву ощутила множество направленных в ее сторону выжидающих, холодных, алчущих взглядов. Тьма казалась живой, она звучала так же, как шелестит ветер за окнами… но иначе. Громче, отчетливей… как чей-то невнятный шепот. Тьма говорила, она была разумна… Еще немного – и Вероника начнет понимать этот голос. Еще чуть-чуть – и ее обнаружат здесь…

Страх заставил задуть свечу. Огарок выпал из похолодевших пальцев и гулко ударился об пол. Вероника попятилась в коридор и, набросив куртку прямо на ночную рубашку долго стояла у входной двери, стараясь унять дрожь, и, наконец пересилив себя, ступила за порог. Девушка торопливо шла вдоль по темной улице, заглядывая в черные слепые окна. Но чем дальше она отходила от собственного дома, тем больше убеждалась в отсутствии какого-либо света, а вместе с ним и жизни… Вероника спотыкалась, мысли в ее голове путались, под ногами скрипел снег – это был единственный звук, не считая собственного прерывистого дыхания, который она слышала. Кажется, исчезли не только люди, но и все животные. Соседские собаки молчали, из ветвей, где обычно устраивались на ночлег серые галки, не доносилось ни звука.

Девушка не была одета для зимних прогулок, холод пробирал до костей, тем более она чувствовала, что очень больна. Силы улетучивались с каждым шагом, ее охватило отчаяние. Вероника решилась стучаться во все двери подряд, пока ей хоть кто-нибудь не откроет. Но все было тщетно.

Каждый раз, когда стихал стук, барабанным боем разносившийся по всей улице, девушка замирала, прислушиваясь. Но всякий раз ответом ей была тишина. Ни недовольных голосов соседей, разбуженных среди ночи, ни собачьего лая, ни детского плача, ничего, что она ожидала. Только тишина…

Целый поселок будто бы вымер. Многие дома стояли открытые, сквозь выбитые окна залетал снег, разорванные занавески трепыхались на ветру. Посреди дороги стоял брошенный автомобиль с распахнутыми настежь дверями. Куда могли так торопиться водитель со своими пассажирами? И следов не найти… Все скрыл свежевыпавший снег.

Наконец холод и сильная слабость вынудили ее прекратить поиски и вернуться в свой опустевший дом. Вероника не знала, сколько прошло времени после ее пробуждения, все часы встали, их стрелки замерли ровно в два часа и пятнадцать минут.

Она так и не смогла закрыть окно в маминой комнате, ручка оказалась выдернута, механизм сломался. Если его не починить, первый этаж вымерзнет… Предусмотрительно заперев все двери, Вероника поднявшись к себе в комнату, приготовилась ждать утра.

Девушка, как была – в зимней куртке и не разуваясь, – залезла на кровать. Через некоторое время она согрелась, страх понемногу начал уступать усталости, и девушка стала клевать носом. Вскоре ее голова безвольно откинулась на спинку кровати, а глаза закрылись сами собой.

Из теплых объятий дремы ее вырвал странный звук, напоминающий тихие шаги, вскоре к ним прибавились поскрипывания старых половиц и словно бы цокот и скрежет когтей по полу. Медленно звук приближался. По коридору могла ходить Чара, но девушка точно знала, что в доме она одна и все двери заперты. Собака исчезла вместе со всеми домочадцами…

Вероника заметалась между сном и явью, она не могла ни открыть глаза, ни пошевелиться, ни вздохнуть. А пугающие звуки тем временем приближались. Наконец преодолев оцепенение, девушка распахнула глаза и села на кровати. Сначала показалось, что странные шаги померещились ей во сне. Они были всего лишь очередным кошмаром и смолкли, как только она открыла глаза. Ничего, скоро придет утро, и все страхи рассеются. Может быть, маме пришлось уехать в город, а Лара просто увязалась с ней. Веронике они ничего не сказали, просто не захотели будить…

Половицы напротив ее комнаты тихо скрипнули, и нечто за дверью, словно принюхиваясь, шумно втянуло в себя воздух. Девушка испуганно замерла и, кажется, даже перестала дышать. Сильные когти требовательно заскребли пол. Чара так никогда не делала… Кто же это за дверью?!

Вероника вскочила и попятилась к окну. Трясущимися руками, она кое-как отперла тугие щеколды и с силой толкнула смерзшиеся створки. Окно скрипнуло и распахнулось настежь.

Девушка быстро оглянулась через плечо да так и застыла – дверная ручка несколько раз дернулась, а затем начала медленно поворачиваться. Вероника больше не медлила, она влезла на подоконник и спрыгнула из окна, также как в своем недавнем сне.

В ушах засвистел ветер, на этот раз ее падение смягчил глубокий сугроб, скопившийся на клумбе возле дома. Она умудрилась провалиться чуть ли не по пояс и, побарахтавшись в снежной перине, скатилась под козырек крыши. Немедленно вскочив на ноги, девушка осторожно пошла вдоль стены.

Она так и не видела того, кто пытался пробраться в ее комнату. Вероника не отважилась взглянуть вверх, да и оставаться рядом с домом казалось ей совершенной глупостью. Несомненно, теперь ее будут преследовать…

Девушка юркнула за калитку и бесшумно кралась вдоль забора. Она уже решила, что будет делать: можно добраться до города по шоссе. Может быть, по дороге найдётся попутка, если нет – не беда, пешком она дойдет засветло. В городе осталась бабушка и младшая сестра. С ними все будет хорошо. Обязательно!

Конечно, десятикилометровый путь займет всю ночь, а дорога через лес ближе… Но Вероника не знала, сможет ли пройти там – слишком глубокий снег. Решено, она пойдет по дороге. Шоссе пересекало несколько довольно больших поселков, может, там есть люди?

Девушка шла тихо и осторожно, путь обещал стать нелегким и чрезвычайно опасным. Но оставаться в вымершем поселке казалось еще большим сумасшествием, чем попытаться дойти до города. Вероника часто останавливалась и прислушивалась. Свежий снег под ногами предательски поскрипывал с каждым шагом.

Осторожность, оказавшаяся вовсе не лишней. В самом конце улицы быстро двигался чей-то силуэт. Девушка юркнула под защиту облетевшей, но все еще довольно густой живой изгороди и затаилась. На дорогу вышло нечто размером с очень крупную собаку с большой лобастой головой. Но на этом вся схожесть заканчивалась. У зверя было шесть длинных когтистых лап, а все непропорционально вытянутое тело покрывала жесткая темная щетина. Если бы не массивные челюсти и пара крупных глаз, странное животное походило бы на огромного то ли паука, то ли сверчка.

Жуткое существо принюхалось, громко втягивая ноздрями воздух, и зашипело. Вероника попятилась, путь к шоссе был отрезан. Ничего, она пойдет через лес, где знает каждую полянку, каждое дерево. Она сделает круг, но рано или поздно выйдет на дорогу. Девушка была почти уверена – этот зверь ищет ее, а может, и еще кого-то, кто, как и она, остался здесь, в поселке. Ей очень хотелось верить, что кто-то остался…

Вероника свернула на узкую тупиковую улочку, ведущую к лесу. Ей оставалось пройти незамеченной всего с десяток шагов и скрыться за заснеженными ветвями, но на нее уже охотились и… выследили. Девушка успела заметить, как из-за соседнего дома, перебирая множеством лап, показались быстрые черные тени.

Вероника бросилась в лес. Страх гнал ее вперед, и она бежала так быстро, насколько позволяла темнота, рыхлый снег под ногами, постоянно изгибающаяся узкая тропинка и безумный ужас, от которого нет спасения. Девушка еще надеялась, что ей удастся оторваться от преследования и спрятаться. Она почти поверила в то, что сумеет убежать… вопреки здравому смыслу, безжалостно твердившему, что ей не уйти.

Она совсем запыхалась, но погоня не отставала. Наоборот, звуки приближались, лес то и дело оглашали страшные отрывистые голоса. А её силы были на исходе. Девушка часто поскальзывалась, усталые ноги казались ватными и почти не слушались. Она падала, тяжело поднималась и бежала дальше. Зачем, ну зачем она проснулась? Наверное, для нее было бы лучше навечно остаться там, где она всегда мечтала быть…

Дыхание окончательно сбилось, в груди, под ребрами разливалась нестерпимая боль. Девушка пыталась размышлять на бегу, но не могла придумать выхода. Она убежала достаточно далеко… Но что с того? До шоссе ей не добраться, а здесь, негде спрятаться. Может залезть на дерево? Как назло, ни одного подходящего не нашлось. Вероника обвела обреченным взглядом гладкие стволы окружавших ее высоченных сосен.

Тропинка оборвалась на маленькой лесной поляне. Девушка заставила себя остановиться, когда почувствовала, что ее сил уже ни на что больше не хватит. Кто знает, каких усилий ей это стоило? Но мама и сестра… их больше нет! Теперь Вероника была в этом уверена. Ночью в ее доме творилось что-то ужасное, а она спала и видела свой необыкновенный сон, о котором теперь некому будет рассказать. И совсем скоро монстры из темноты догонят её! Ведь она осталась совсем одна, и помощи ждать неоткуда.

Может ли человек, напуганный, поддавшийся неимоверному ужасу, победить его в себе? И смотря своему страху в глаза, шагнуть навстречу? Наверное, только бесстрашные способны на такое или дошедшие до крайней степени отчаяния… Загнанный в угол заяц – и тот бросается на хищника… Вот и она, уверенная, что в одночасье потеряла всю свою семью, чувствовала себя так, словно шагнула обеими ногами в пропасть. Девушка не смогла пересилить страх, ее остановили измождение и безысходность.

Вероника обернулась назад. Несколько секунд она слышала только стук собственного сердца и свое прерывистое дыхание. Она почти сдалась, но страх оказался сильнее. Девушка быстро огляделась и сделала то, что первое пришло в голову: выхватила из снега тяжелую сучковатую ветку. Довольно глупо в ее положении, но все же лучше, чем ничего. Она жалела о том, что, сбегая из дома, даже не попыталась зайти в кладовку, от туда можно было бы взять топор или что-нибудь другое, хоть что-нибудь! Конечно, Вероника бы вряд ли решилась забрать отцовское ружье. Но все лучше гнилой палки.

Вероника заставила себя распрямиться, поднять голову и смотреть прямо. Она стояла, сжав до ломоты в руках свою ветку и трясясь всем телом. Но про холод и болезненный озноб девушка и думать забыла.

На поляну, вздымая тучи снежной пыли, вынеслись жуткие монстры, отчетливо напоминая стаю голодных волков. Замерев на секунду – жертва повела себя необычно, – издавая утробное шипение, хищные твари начали медленно обходить свою добычу, заключая ее в полукруг.

Ближайший к девушке монстр резко подпрыгнул вперед и вверх, целясь жертве в горло. Вероника успела отступить и ударила жуткую тварь со всей силы, на которую была способна. И не промахнулась. Впустую щелкнули страшные челюсти, сломалась, хрустнув, гнилая ветка. Девушка увидела блеснувший желтым пламенем глаз и страшные, замолотившие в воздухе лапы. Длинные когти-серпы в последней попытке убить зацепили и рванули рукав куртки. Вероника пошатнулась, но удержалась на ногах.

Огромный хищник, хрюкнув скорее от негодования, чем от боли, приземлился за ее спиной, уже готовый к следующему броску. Кажется, девушка не причинила ему особого вреда, только очень разозлила.

Чудовище громко взревело, это послужило командой для остальных. Монстры разом бросились на свою безоружную добычу. Но, не преодолев и полпути, замерли, беспорядочно сбились в кучу, прижимаясь к земле и поднимая щетину на загривках.

Странный мелодичный звук, словно звон лопнувшей струны, прервал так и не состоявшийся бросок. Победоносный рев зверя за ее спиной, мгновенно перешедший в крик боли, эхом раскатился в тишине. Вероника вздрогнула, но обернуться и посмотреть назад не хватало духа. Наоборот, ей ужасно хотелось сжаться в комок и втянуть голову в плечи.

– Смело и глупо, – холодный голос, внезапно раздавшийся за спиной, показался ей знакомым. От неожиданности девушка выронила бесполезный обломок палки, который все еще сжимала в руках. Она никогда не забудет свой кошмар, слишком реальный, чтобы остаться всего-навсего сном…

Неужели это все происходит с ней, как такое вообще возможно?! Все так перепуталось. Сон стал явью… А это значит… Она уже не одна, она спасется… Но почему тогда этот факт не приносил облегчения? Вероника застыла, съежившись, не в состоянии ответить или хотя бы пошевелиться.

– Понравилась прогулка? – Темная фигура тихо и легко появилась из-за спины девушки, словно была ее собственной ожившей тенью. В правой руке воплотившегося из ниоткуда ночного гостя влажно блеснуло длинное и тонкое лезвие, орошая снег темными каплями. – Вижу, у тебя появилась премилая компания. – Надменные губы тронула злая улыбка, более всего походившая на оскал. – Какая ирония, хищники загоняли свою беззащитную жертву, а наткнулись на охотника. Конечно, роли всегда могут поменяться, в этом-то вся прелесть…

Вероника не понимала, к кому именно обращается незнакомец – к ней или к продолжавшим пятиться чудовищам. Девушка молчала и могла лишь хлопать глазами, не в состоянии проронить ни звука. Единственным ее желанием было оказаться как можно дальше от этого страшного места.

– Вот к чему приводит излишняя импульсивность, – в ленивом голосе незнакомца слышалась досада.

Нет, не всем мечтам положено сбываться… Ведь когда начинают воплощаться даже самые невероятные, впору испугаться! Все они: и жуткие монстры, и этот странный мужчина, казалось, явившийся прямиком из ее сна… Все вместе и каждый по отдельности заставляли сердце несчастной Вероники замирать от страха.

– Хотя, ты и так достаточно наказана. – Мужчина окинул растерянно топтавшихся перед ним жутких тварей тяжелым взглядом. – Пора заканчивать. Твое неприятное знакомство с этими… гм… живоглотами затянулось.

Монстры и не думали нападать, бестолково сбившись в кучу, они пятились и недовольно ворчали. Невозможно поверить, но, кажется, они боялись. А странный незнакомец, напротив, вел себя настолько невозмутимо, словно вышел прогуляться и жуткие твари, столпившиеся перед ним, были в порядке вещей, вернее, будто их вообще не существовало.

– Никогда не беги от зверя – все равно догонит. – Наконец нежданный спаситель соизволил взглянуть на девушку, его голос смягчился, но глаза по-прежнему холодно блестели. – Иди, следующая сцена вряд ли тебя позабавит.

– Я не знаю… куда, – еле слышно прошептала Вероника. Она словно бы разучилась говорить, язык и губы не слушались.

Девушка перестала узнавать знакомые с детства места, раньше, чем позволила самой себе в этом признаться. Нельзя бродить ночью по лесу, все тропинки похожи одна на другую…

– Иди на свет, – просто проговорил незнакомец, неопределенно махнув куда-то свободной рукой.

Вероника с великой готовностью повернулась в указанную ей сторону. Плотная стена леса окружала маленькую полянку, на которой они очутились, близкие серые тучи, клубившиеся почти над самыми вершинами, кружились, сплетаясь и перемешиваясь, словно в фантастическом танце. Они отражали свет, льющийся откуда-то снизу, из-за непроглядного частокола деревьев.

Девушка была рада сбежать отсюда как можно скорее. Она неловко отступила назад и чуть не споткнулась о лежащего на снегу мертвого зверя. Веронику замутило, она поспешно отвернулась и, не оглядываясь, побежала в чащу, туда, где посреди ночного леса горел свет. Девушка повиновалась беспрекословно, может, причиной был неодолимый страх, или что-то в голосе ночного гостя заставило ее отбросить все сомнения?

Какая-то секунда отделяла ее от неминуемой смерти. Теперь наяву… Девушка выжила чудом и даже не представляла, кому обязана своим спасением. Она бежала на свет, но вместо успокоения ощущала только жгучий стыд. Нужно разыскать родных, а вместо этого она бежит сломя голову и прячется за первого встречного, готового предложить помощь. Сейчас она должна идти по шоссе в сторону города, а сама направляется… Куда?!

Вероника пробиралась по глубокому снегу, спотыкаясь, чуть не падая. Она не оглядывалась и боялась лишний раз смотреть по сторонам. Девушка хваталась за темные стволы, стараясь высвободить ноги, утопая в снегу, как в болоте. Ее силы, моральные и физические, давно иссякли. Она держалась на ногах только благодаря все еще не отпустившему страху.

Девушка не остановилась, услышав за спиной отдаленные звуки борьбы. Резкие, разносящиеся в темноте крики монстров напоминали безнадежную мольбу о помощи. Её спаситель не выглядел силачом, но Вероника была уверена – он знает, что делает. И все твари, гнавшиеся за ней, останутся на той маленькой лесной поляне. Навсегда.

От тяжелых мыслей девушку оторвала ее наиболее смелая и, казалось бы, несбыточная мечта – высокие стены, в мгновение ока выступили из-за деревьев. Вероника остановилась как вкопанная. Паническое бегство напрочь отключило сознание, казалось, что она бежала целую вечность. Бежала на свет, не помня себя, не сводя глаз с желтого пятна в небе, боясь, что если она хоть раз отведет взгляд, то свет исчезнет и она навсегда останется в темноте… И… очнулась перед крепостью!

Светлые башни с остроконечными зубцами мерно покачивались в такт бешеному биению ее собственного сердца. Собственные ноги раз за разом приводили Веронику к этим стенам. Теперь она начала смутно подозревать, что все её злоключения начались именно здесь. Как же горько осознавать, что твоя радость, отрада и вдохновение может оказаться чьей-то жестокой ловушкой. Или все-таки спасением? Но зачем оно, это спасение, если никого из родных больше не будет рядом?

А может быть, она тяжело больна и лежит сейчас без сознания? То, что она видит вокруг, всего лишь горячечный бред? И дома все хорошо: мама с сестрами живы и в безопасности. Девушка все бы отдала за то, чтобы эта очередная её фантазия оказалась правдой!

Она нетвердой походкой приблизилась к подножию крепости. Шок от пережитого медленно отпускал, девушка оперлась плечом о холодный камень, сползла по стене в снег и бессильно зарыдала.

– Бессмысленно лить слезы, Вероника, – в раздавшемся откуда-то сверху голосе не было ни намека на сочувствие.

Девушка вздрогнула от неожиданности, отняла от лица ладони и напряженно воззрилась на стоящую перед ней темную фигуру. Она снова не слышала звука шагов, не мог же незнакомец плыть по воздуху? Или она настолько потерялась в своем горе, что не слышит ничего вокруг?!

Действительно, с чего ей плакать? Она осиротела, жутко устала и смертельно напугана, она не понимает, где и с кем находится и что с ней будет. Её мир, привычный и непоколебимый, рухнул! У нее найдется достаточно серьезных поводов не то что плакать, а биться в истерике или, на худой конец, тихо сойти с ума.

– Я хочу домой, – наконец сквозь рыдания выдавила девушка, утирая лицо дрожащими ладонями.

– Отныне твой дом здесь, – голос ее спасителя изменился, оставаясь все таким же спокойным, но, как ей показалось, более участливым. – Ты можешь подняться? Позволь, я понесу тебя?

Вероника медленно покачала головой и молча поднялась, приняв с благодарностью протянутую ей руку. Ноги опять предательски затряслись, а мысли снова и снова возвращались в темный опустевший дом. Она добежала до крепости по снегу без дорог и готова пробежать еще столько же, если бы это хоть что-то изменило!

– Я должна вернуться! – Вдруг выкрикнула она, удивляясь собственной храбрости или упрямству.

– Вся прелесть нашего положения в том, что теперь мы никому и ничего не должны. – Со вздохом заметил ее спаситель. – Там нет никого. И, возможно, больше никогда не будет, а вот тебя найдут очень быстро.

Такие жестокие слова…

– Мне жаль, что у нас не нашлось времени для объяснений. Но, – мужчина слегка пожал плечами, – если ты решила, можешь идти. Это твое право.

– Я не доверяю незнакомцам. – Вероника понимала, как по-детски прозвучат ее слова, зато она сказала чистую правду. – Они часто врут.

Девушка не понимала, как позволила увести себя вглубь сада, за крепостные стены. Но пугающая мысль о возвращении в пустой дом с каждым шагом становилась все менее привлекательной. Она украдкой обернулась назад: ворота все еще оставались открытыми.

– В отличие от всякого рода незнакомцев я всегда говорю только правду. Можешь убедиться, – отвечал ее спаситель все тем же невозмутимым тоном. – Спрашивай, только вначале подумай, хочешь ли слышать ответ.

– Кто вы? – Вероника выпалила, не задумываясь, первое, что крутилось на языке.

– Говори мне «ты», только «ты». Что до твоего вопроса, ответ очевиден. Я – тот, кто тебя спас, – сверкнул глазами мужчина. – Разве этого недостаточно?

– Да… ты знаешь, кто я и как меня зовут. Но мы не встречались ни разу, а я даже твоего имени не знаю. – Девушке совершенно не нравилась манера, с которой незнакомец к ней обращался. Каждым своим ответом он словно ставил ее в тупик. Вероника то чувствовала себя непроходимой дурочкой, то ужасно смущалась и не могла выдавить ни единого слова.

– Так уж и не встречались? – Красавец еле заметно улыбнулся и задумчиво добавил: – Я не помню своего имени, значит, это не важно. Но многие называют меня Ферро.

Вероника немного знала латынь, хотя у нее никогда не было таланта к языкам, особенно к вымершим, но многие слова ей пришлось зазубривать наизусть во время учебы.

– Из-за этого? – Девушка неуверенно кивнула на черную рукоятку у него за спиной, хотя ей хотелось бы думать, что это странное прозвище могло возникнуть из-за цвета глаз загадочного собеседника, оказавшимися на свету серыми и холодными, как сталь. Потому что всякий раз она мысленно содрогалась от одного лишь вспоминания о жутких тварях и темных каплях на снегу.

– Не исключено. Но ты можешь называть меня любым именем, которое тебе больше нравится.

– Ладно, я буду называть тебя Ферро, пока не придумаю что-нибудь получше. – Девушка постаралась выдавить из себя улыбку, надеясь, что та получилась не слишком вымученной. Она ужасно устала, поэтому твердо решила принять правила этой странной игры и лишний раз не удивляться, хотя удивляться как раз было чему.

Окна приветливо мерцали теплым светом, и словно подсвеченные изнутри стены сулили тепло, уют, спокойствие и безопасность. И все равно Вероника на мгновение заколебалась. Возможно, за всем этим скрывался подвох. Но что ей остается? Отвергнуть помощь, идти обратно, трястись от страха и гадать, когда жуткие монстры снова придут за ней?

Заметив ее растерянность, мужчина слегка нахмурился:

– Не нужно тратить мое и свое время на глупые домыслы. – Если бы не ленивый голос и невозмутимое выражение лица, Ферро мог бы показаться раздраженным. – По правде говоря, я не из тех, с кем бывает легко и просто. Но законы гостеприимства мне не чужды. Здесь ты можешь отдохнуть в полной безопасности. После решишь, уйти или остаться.

Девушка с надеждой посмотрела на небо: поверх заснеженных вершин и зубчатых стен в морозном воздухе, бушевали, вздымаясь океанскими волнами, черные облака…Ей мерещится, или ночь действительно затянулась? Где же свет? Уже давно должно было наступить утро… Вероника украдкой перевела взгляд на своего спасителя и тихо спросила:

– Солнце… оно исчезло?

– Не исчезало, оно там, где всегда. Солнце закрыли тучи. Если ты и увидишь его, то не скоро. Идем внутрь, ты вся продрогла.

Вероника пошла. Судьба не оставила для нее открытых дверей. Кроме одной. Так просто, когда нет другого выбора, кроме как плыть по течению. Что еще делать, когда сил бороться нет и выбраться невозможно? Она надеялась, что этот мужчина, кем бы он ни был, знает многое о том, что произошло. Он обещал быть честным, на это девушка и уповала. Может быть, он подскажет, где искать родных, ведь не могли все люди вдруг взять и бесследно исчезнуть?!

В большом дорого обставленном зале стоял теплый и уютный полумрак, лишь изредка отступающий перед золотыми вспышками живого огня в камине и светом колеблющихся свечей.

– Скоро ты сможешь отдохнуть. Я распоряжусь, чтобы готовили твои комнаты, это не займет много времени. – Мужчина галантным жестом предложил Веронике сесть в одно из удивительно красивых кресел, стоящих как раз напротив огня.

– Мои комнаты… – Девушка удивленно распахнула глаза, но, прежде чем успела сказать еще что-нибудь, Ферро перебил ее:

– Они тебе понравятся, подожди здесь, это займет всего пару минут. – Ее спаситель ободряюще улыбнулся и беззвучно исчез в одной из боковых дверей.

Вероника осталась одна. Она поднялась с мягкого кресла и подошла к каминной полке, любуясь кованой решеткой и золотыми подсвечниками с замысловатыми гербами. Девушка медленно обвела взглядом утопающий в полумраке роскошный зал, служащий, по всей видимости, то ли прихожей, то ли гостиной. В огромном очаге мерно пощелкивали поленья, серебрились вышитые фантастическими цветами шелковые занавеси, тускло мерцало золото… Но больше всего остального ее увлекла картина в золоченой раме, расположенная в нише между двух колонн на противоположной стене. В полутени невозможно было разобрать деталей. Но мотив был, несомненно, сказочный: на берегу идеально круглого лесного озера гарцевало, гордо изогнув длинную шею, неизвестное животное.

Вероника взяла тяжелый подсвечник и подошла ближе. Природа и особенно неизвестный лесной зверь с отливающей серебром шкурой были выписаны с неимоверным тщанием. Вся картина выглядела очень реалистично.

Воображение неизвестного художника разыгралось вовсю. Но фантастическое животное с большими темными глазами и с тремя длинными, растущими изо лба один под другим рогами, не выглядело ни глупо, ни нелепо. Изображение было настолько реальным, что казалось, застывший в напряженной позе зверь просто рассматривает гостью и через мгновение сорвется места и унесется прочь. Туда, где на острове посреди маленького лесного озера полыхали рассветным золотом узорные створки огромных, распахнутых настежь ворот… За которыми переливалась лишь пронзительно белая пустота.

Залюбовавшись необычным изображением, девушка не расслышала приближающихся шагов. Она вздрогнула, заметив движение, и торопливо обернулась, чуть не выронив массивный подсвечник. Вероника почему-то была уверена, что в доме больше никто не живет… Полная женщина средних лет в строгом серо-черном платье неспешно прошествовала через всю комнату. Остановившись перед девушкой, она расправила свои юбки и молча и с достоинством поклонилась.

– Здравствуйте. – Вероника не увидела, откуда появилась эта странно одетая и молчаливая женщина. Она могла поклясться, что еще секунду назад в огромном зале, кроме нее и смотрящего с картины зверя, не было ни души. Девушка точно ничего не слышала, хотя здесь любые, даже тихие, звуки тотчас создавали гулкое эхо.

Женщина поклонилась вновь и, не сказав ни слова, отступила на два шага назад, поманив Веронику за собой. На первый взгляд ей не могло быть больше пятидесяти лет, ухоженные лицо и руки, приятная располагающая внешность и достоинство, с которым она держалась, выдавали ни больше ни меньше хозяйку дома.

– Благодарю, Умбра7, – проговорил Ферро, появившийся на верхней площадке большой парадной лестницы. Он приветливо кивнул женщине в сером. – Можешь идти, я сам покажу нашей гостье ее комнаты.

Молчаливая дама в очередной раз поклонилась, как показалось Веронике, намного ниже, чем до этого, и, шелестя юбками, выплыла в одну из арок.

Ферро легко сбежал по застланным коврами ступенькам.

– Это Умбра, она следит за домом и очень недурно готовит, – не дожидаясь вопроса, объяснил он. – Как ты могла заметить, она довольно молчалива. Как и другие. С ними бесполезно разговаривать. Никто тебе не ответит, зато могут проводить, куда потребуется, позвать меня или выполнят любое распоряжение в пределах дома.

– Почему… почему они молчат? – удивилась девушка. – Эти люди?

– Люди? – рассеянно переспросил ее спаситель, чуть приподняв черную бровь. – Нет, это всего-навсего тени – мои воспоминания, и да, они действительно жили… Теперь остался только я.

Он заглянул в раскрытые от удивления глаза девушки и добавил шутливо:

– Хотя что еще нужно для слуг? Молчаливость и исполнительность. Их нечего бояться, ты привыкнешь. Позволь мне проводить тебя.

Красавец галантно подал девушке руку, которая казалась довольно теплой по сравнению с ее собственными. Как ни странно, этот факт немного успокаивал. Такое счастье, что в доме есть хоть кто-то живой… Вероника с удивлением заметила перстень на безымянном пальце его правой руки., Заключенный в серебро неизвестный камень блеснул тревожным алым светом.

Девушка поднимались по широкой лестнице, устланной роскошными коврами. Она восхищенно разглядывала поддерживаемые колоннами высокие сводчатые потолки, причудливую лепнину, огромные замысловатые фрески и картины в золоченых рамах с изображениями батальных сцен и незнакомых пейзажей. Никогда в своей жизни она не видела ни такой вызывающей роскоши, ни такого простора.

Вероника поглядела на свои ноги: потертые зимние ботинки утопали в высоком ворсе ковра, – и мысленно устыдилась своего решения не снимать обувь при входе… Но, поймав ее растерянный взгляд, Ферро лишь коротко усмехнулся, чем окончательно смутил девушку. Она опустила глаза, почувствовав, как запылали щеки.

Лестница вывела их в широкую галерею, по левой стороне которой на значительном расстоянии друг от друга виднелись двери, обрамленные сводчатыми арками. Заметно посерьёзневший красавец распахнул первую же резную дверь из темного дерева. Отступив на пару шагов назад, он пригласил гостью войти, а сам остался стоять за порогом.

– Весь дом отныне в твоем полном распоряжении. Но твое личное пространство здесь, – он обвел рукой светлую и очень просторную комнату, – неприкосновенно. Никто не зайдет сюда без твоего согласия. Так вышло, что у меня не осталось близких родственников, и я не имею обыкновения кого-либо приглашать в свой дом. Тебя никто не потревожит. Я понимаю, после того, что случилось, тебе необходимо время, чтобы… подумать. Его будет предостаточно.

Вероника прошлась по комнате, больше всего напоминающей королевские покои в каком-нибудь музее: с камином, колоннами по стенам, вездесущими коврами, зеркалами и огромной кроватью в нише под балдахином.

– В этом доме у тебя нет и не будет никаких обязанностей, но я все же рассчитываю на маленькое одолжение. – Мужчина в дверях вдохновенно улыбнулся. В стальных глазах отразился отблеск свечей. – Я надеюсь, что ты осчастливишь меня своей компанией. Скажем, сегодня на обеде. Я со своей стороны обещаю развлекать тебя так, как это возможно в сложившейся непростой ситуации. И заодно отвечу на все твои вопросы, если таковые возникнут. Отдохни. Умбра позовет тебя. А меня, как ни прискорбно, ждут неотложные дела.

Вероника неуверенно кивнула, в очередной раз обводя взглядом дорого обставленную комнату. Комнату, размерами способную тягаться со всем ее домом.

– И последнее, – Ферро задержался на пороге. – Из твоего окна хорошо виден двор. Если ворота открыты, значит, я дома и волноваться не о чем. Если они закрыты, старайся по возможности не уходить далеко от знакомых комнат. Дом очень большой, с непривычки в нем легко заблудиться.

Красавец картинно поклонился и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Вероника поежилась. Ее спасительное укрытие, или клетка, захлопнулось. Была ли она золотой или сделанной из другого металла – девушка определить не решалась. Но прочной была наверняка.

Вероника осталась одна, наедине с собой и мечущимися в беспорядке мыслями. Она стояла несколько минут, тупо глядя в закрытую дверь. Потом, стянув ненавистные сапоги и куртку, нерешительно отправилась осматривать свои новые владения. Не потому что ей было любопытно, а для того, чтобы не думать и не вспоминать…

За расшитым серебром шелковым занавесом девушка обнаружила еще три двери из темного дерева. Первая вела на балюстраду с колоннами, теми самыми, совсем недавно поддерживавшими лишь небо… Теперь в вышине словно бы парил резной купол, снизу казавшийся тонким и невесомым. За второй дверью находилась уютная и довольно современная ванная комната, за третьей – просторный гардероб.

Она пробежала пальцами по стройным рядам роскошных платьев и, печально вздохнув, осталась при своих джинсах и кофте. Как она может наряжаться после всего, что случилось? Как она вообще может радоваться чему-то, когда все ее любимые погибли или нуждаются в помощи? А она живет, у нее есть все, о чем девушка и мечтать не могла. Но теперь ей ничего не нужно. Жизнь среди всего этого богатства не имеет никакого смысла. И все потому, что цена всему этому роскошеству оказалась невозможно высока.

Вероника понимала: она должна что-то предпринять, во всем разобраться. Но как? В голове и в душе царила пустота. А комната перед глазами вдруг дрогнула и закружилась.

Девушка замерла на краю кровати, обхватив колени руками. Её тело обессилело, сознание старательно гасило страшные и волнующие воспоминания, в голове было пусто и тихо, все мысли улетучивались, не успевая принять определенную форму и знакомые очертания. Но сон не шел, а закрыть глаза никак не выходило. Страх притупился, но не исчез.

Вероника в очередной раз окинула взглядом комнату. Необычная фреска над камином живо напомнила картину в гостиной, так ее впечатлившую. Странно, что девушка заметила ее только сейчас. Чудесная в своей реалистичности, на первый взгляд, она не могла похвастаться особой замысловатостью сюжета – на ней был изображен пейзаж. А точнее, вид с холма или поляны. Какое знакомое место…

Слегка удивленная, Вероника села на кровати, она уже видела это изображение. Причем вживую, много раз. Поляна, окруженная лесами, и туманная голубоватая даль под лучами восходящего солнца. Все находилось на своем месте, но все равно что-то было не так. Девушка наклонила голову набок, встала и подошла почти вплотную, не отрывая взгляда от чудесного изображения. Конечно! Как она раньше не поняла?! На переднем плане вместо разбитых временем руин и буйных травяных зарослей искрилось и волновалось глубокое сине-зеленое озеро. Вероника смотрела на фреску, фантастически живую, выписанную тщательно и гениально.

Внезапно озерная гладь подернулась рябью. А может, это у нее в глазах все снова закружилась? Девушка легла, не отрывая взгляда от странного изображения. Спустя несколько минут ее глаза закрылись сами собой и Вероника глубоко заснула.

IV. Темный Совет

28 декабря, полдень. Tenebris Сollectio

Огромный зал, окутанный тревожным полумраком, заполняли колышущиеся тени. Под высокими сводами бродило эхо невнятных голосов, шепота и шорохов. Здесь собрались все неживые, но выжившие. Укрывшиеся от ненавистных им истребительных лучей грозного светила.

ОНИ – открывшие глаза, восставшие, поднятые из пучины небытия неведомой и могучей силой. В то время как все живое затаилось в ожидании худшего, они получили долгожданную власть в обмен на верность.

Теперь и навеки они правители всего сущего, поклявшиеся служить до времени той неведомой силе, что перевернула весь мир с ног на голову. ОНИ – неистово жаждущие мести для низвергнутых обитателей этого мира. Отплатить за собственные муки неиссякаемыми страданиями всем, кто жил без страха под солнцем, и в этом найти удовлетворение для своих холодных сердец.

Хаотичное движение разномастной толпы остановил звук быстрой и легкой поступи.

– Прошу прощения. Я задержался. – Стройная, по-кошачьи грациозная фигура возникла из ниоткуда, посеяв хаос в крайних рядах колышущихся полупрозрачных фигур. Словно хищная рыба, ворвавшаяся в стайку мальков.

Мужчина в черном, улыбаясь, направился в центр зала. Он не обращал никакого внимания ни на усиливающийся позади шепот, ни на расступающиеся серые тени. Единственный человек среди толпы пугающих и безликих существ.

– О, великолепный Bellator Ferro! – Из толпы, перебирая кривыми лапами, выкатилось нечто донельзя отвратительное, больше всего напоминающее кабана с необъятной клыкастой пастью, напялившего на себя крокодилью шкуру. – Позвольте мне первым выразить свое почтение лучшему из нас…

Стальные глаза мужчины холодно блеснули:

– Приветствую, Сauda9, – но он и не подумал останавливаться.

Драконосвин, нисколько не смутившись, сложил свои тонкие лапки на необъятном грязно-зеленом пузе и посеменил позади.

– Простите, может, это и не наше дело, но мы так удивлены вашим выбором. Это так странно, что вы предпочли облик человека другим, более… м-м-м… уместным.

– Я полностью согласен. Это НЕ ваше дело.

– Но ввиду некоторых оскорбительных и неправдоподобных сплетен… – не унимался драконохряк, – поговаривают, что рядом с вашим жилищем нашли обезглавленных охотников, целую стаю… Это просто неслыханно! Многие считают, что именно вы… – хряк на секунду замолчал, подбирая слова.

Тем временем тихий шепот, витавший над залом, усиливался, перерастая в многоголосый гвалт.

– Они мерзкие твари. – Хряк всплеснул тонкими лапками. – Но убийство кого-либо из Её своры строго запрещено. Ходят слухи, что у них забрали добычу – человеческое существо. Конечно, о предпочтениях не спорят, и вы не обделены ни силой, ни вниманием Великой… Но что скажет Совет? Не слишком ли своеобразна такая связь?.. Все были просто поражены.

– Я тоже был поражен. – Лицо мужчины приобрело жестокое выражение. Но он и не подумал замедлить шаг.

– И все же, – свин изнывал от любопытства. – Конечно, я бы и сам не прочь, каждая чистая душа – большая редкость в наше время… Может быть, вы рассчитываете таким образом спасти свою?

– Вы мне льстите, нельзя спасти то, чего нет и никогда не было.

– То есть вы подтверждаете, что?..

Мужчина в черном резко обернулся. Не ожидавший такого свинокрок чуть не налетел на него. Но под обжигающим холодом взглядом отскочил как ужаленный. Витающий под высокими сводами гомон внезапно оборвался. В полной тишине звук тихого, пугающе спокойного голоса услышали все:

– Как вы уже заметили, я не обделен силой. К тому же я не терплю сплетников. Полагаю, что вы еще не осведомлены о фатальности некоторых поступков. Всегда существует опасность, что я не узнаю вас в темноте. Вы же не собираетесь так скоро покинуть этот мир?

– О неистовый! Разумеется, нет! Но мне казалось, что вы не считаете меня своим врагом? – Свинокрок, отступая, выпучил и без того круглые глаза.

– Не считаю, – согласился Ферро. – Иначе мы бы сейчас не разговаривали.

V. Кошмары. Граница. Крепость

Веронике приснился сон. Он был необычным и не напоминал бессвязные обрывки видений, фраз, ощущений… Яркий. Слишком яркий и правдоподобный для обычного сна, точно такой, как и прошлый. Но начинался он совсем по-другому.

Девушке снилось лето: солнечный, светлый и жаркий полдень. Ей привиделся уютный городской сквер во дворе многоэтажного дома. Того самого, в котором семья Вероники жила до переезда за город, тот же зеленый сквер, в котором она играла. Умиротворяющая картинка из далекого полузабытого детства.

Девушка подставила лицо солнцу, наслаждалась безмятежностью теплого летнего дня и запахом готовящегося обеда, доносившимся из открытого окна. Скоро мама позовет ее домой. Вероника, улыбаясь, задрала голову вверх – вот их окна с голубыми рамами на третьем этаже. Она успела позабыть, как здесь было хорошо… В детстве всегда так: льет ли дождь или светит солнце, на душе всегда радость. Такие воспоминания всегда дарят тепло.

Несмотря на замечательную погоду, сквер и улица казались необычно безлюдными. Лишь навстречу Веронике неторопливо, сгорбившись под тяжестью двух больших хозяйственных сумок, шла маленькая старушка. Она остановилась, тяжело опустив свою ношу. Одна из сумок упала набок. Старушка охнула и, всплеснув руками, принялась собирать фрукты, высыпавшиеся по тратуару.

Ярко-оранжевый апельсин, большой и круглый, покатился прямо к ногам девушки. Она подобрала его, подошла к старушке и, поздоровавшись, предложила свою помощь. Та согласилась не раздумывая. И вскоре, когда все покупки вернулись на свое место, Вероника, еле передвигаясь под тяжестью двух неподъемных баулов, поплелась вдоль по улице.

Девушка молча тащила сумки, а старушка, даже не смотревшая на свою помощницу, завела обычный для таких случаев разговор о том, что, мол, молодежь пошла не та, совсем старость не уважают. Собственным внукам до бабки и дела нет, и как ей повезло встретить такую добрую и воспитанную девушку. 

Вероника слушала вполуха. И когда это было необходимо, пожимала плечами, согласно кивала и удрученно вздыхала. Старушка, вполне удовлетворенная беседой, продолжала свой бесконечный монолог. Нельзя сказать, что девушка жалела о предложенной ею помощи, но тяжесть сумок и бесконечные жалобы начинали раздражать.

Наконец они подошли к дальнему подъезду. Вероника придержала дверь и предложила донести сумки на нужный этаж, мечтая о том, что совсем скоро будет свободна.

После ослепительного полуденного солнца незнакомый дом встретил их прохладной полутьмой. Девушка несколько секунд стояла ослепленная, пока ее глаза привыкали к скупому свету, проникавшему сквозь маленькие запыленные окна. 

Оглядевшись, она с удивлением отметила некоторую странность: одна лестница вела наверх, другая же убегала вниз. Нижняя площадка совсем не имела дверей. Еще несколько ступеней за ней были освещены, стальные же тонули в темноте.

Но больше всего Веронику насторожило то, что бабуля, недолго думая, начала спускаться. И со словами, что, мол, уже почти пришли, совершила головокружительный прыжок с места вниз. Преодолев сразу десяток ступеней, она, как ни в чем не бывало, приземлилась на нижнюю лестничную площадку и ласково поманила девушку за собой.

Вероника не успела толком ничего сообразить и даже как следует испугаться, а ноги уже несли ее назад. Наверх, из мрака и холода, в светлый и безопасный мир, тот, что ждал ее за тяжелой железной дверью.

Из брошенных сумок рассыпались по бетонному полу бережно сложенные продукты: несколько многострадальных апельсинов, подпрыгивая, катились вниз по ступенькам лестницы. Девушка этого не видела, она не могла обернуться. Ужас, подхлестывая ее, гнал все быстрее, а дверь, как назло, не находилась. 

Вероника бежала слишком быстро и, когда страх немного отпустил, поняла, что, должно быть, пропустила выход. Теперь она поднималась наверх, туда, где на лестничных площадках лишь закрытые наглухо двери и зарешеченные полуслепые окошки.

Она хотела выглянуть на улицу, позвать на помощь, но открыть окно или разбить его никак не получалось. Девушка побежала обратно. Вниз. Уверенная, однако, что заветной двери не будет и там. Вероника уже точно знала, что ей приснился сон. И не какой-нибудь обычный, а самый настоящий кошмар, от которого отделаться бывает не так то просто…

Но во сне часто вход оказывается выходом. Стоит перебороть страх – и вещи, на первый взгляд пугающие, мгновенно преображаются во что-то совершенно иное. Наконец она решила взять себя в руки и если не помочь странной старушке донести ее сумки, то хотя бы перестать бегать и метаться. Девушка замерла на месте, стараясь успокоиться, и, подойдя к перилам, осторожно глянула вниз – никого.

Сжав зубы, Вероника начала спуск. Ее окутала тишина. Девушка не слышала ни звука собственных шагов, ни дыхания, она понимала, что ни в коем случае не должна поддаваться ужасу, если хочет, чтобы все быстрее закончилось. Она не испугается, она победит свой страх и проснется!

Вероника заставила себя вернуться на то место, где началось ее бегство, но ни сумок, ни старушки там не было. Не было и выхода. Одни серые стены и убегающие вниз лестничные марши. Может быть, если спуститься вниз, прямо в темноту, то она наконец проснется? Она ускорила шаг. Совсем близко клубилась непроглядная, текучая, живая чернота. Девушка зажмурилась и шагнула в неизвестность.

В тот же миг чьи-то руки схватили ее и развернули назад.

– Снова гуляешь без меня? – такой знакомый, немного насмешливый голос. Но как же она счастлива его слышать!

– Ферро! Я так рада… – Объятья вышли сами собой, Вероника никогда бы не позволила себе такого наяву. Наверное причиной стало отключившееся во сне сознание. Одни чувства обострились, в то время как другие отошли на второй план. Особенно страх быть непонятой, сейчас он просто не существовал. – Мне было так страшно! Я искала выход, я думала, если спущусь туда, то проснусь… – залепетала она быстро, глотая слова.

– Браво! Смелости тебе не занимать, но теперь этого недостаточно. Идем. – Ферро быстро зашагал по лестнице, увлекая Веронику за собой.

– Кажется, я знаю, кто ты! – Она была так счастлива. Вся неловкость будто испарилась, а нужные слова запросто находились.

– Это по крайней мере любопытно, – мужчина обернулся через плечо. В ленивом голосе слышалась легкая заинтересованность. – Кто же я, по-твоему?

– Я уверена. Ты мой ангел-хранитель! – Вероника говорила искренне, а главное, ей и вправду было все равно, кто он, или ей казалось.

Наверное, только во сне можно так искренне сожалеть, любить или бояться. Днем мы контролируем свои эмоции, сдерживая себя в рамках дозволенного, а ночью, во сне, чувства реальны, остры и неудержимы.

– Прелестно… Меня называли по-разному, но так – никогда. – Он распахнул неведомо откуда взявшуюся дверь. – Мне жаль тебя разочаровывать, но ангелам, в отличие от нас с тобой, на земле делать нечего.

Тяжелые железные створки надрывно заскрипели, они не желали выпускать свою пленницу, но их мнение никого не интересовало. Солнечный свет ослеплял, он принес с собой щебет птиц, шелест листьев на ветру и жар летнего дня.

VI. Тёмный Совет. Заключение

– Северные и восточные рубежи захвачены. Остаются разрозненные очаги сопротивленцев, – монотонно бубнил бесцветный голос. – Люди подавлены, они не способны противостоять нам дольше нескольких суток. Их поражение предопределено их же биологическими ритмами. Люди слабы. До нашей полной победы осталось чуть менее трех земных суток.

Мужчина в черном, вальяжно развалившийся в кресле, не шевелился. Он, не мигая, чуть наклонив голову набок, созерцал тускло поблескивающие разноцветные стекла витражей. Словно дремал с открытыми глазами.

– Bellator Ferro! Вас так утомил отчет? – раздавшийся из ниоткуда голос прошуршал, словно сухая трава. Но докладчик мгновенно замолчал, испуганно мигая огромными желтоватыми глазами, как вытащенная днем из дупла сова. – Может быть, вы сочувствуете этим низшим созданиям, что окрестили мой приход концом времен и света, а меня – наивысшим злом?

– Прошу прощения у Великой. – Красавец в черном несколько раз моргнул и вскочил со своего места порывисто и грациозно. – Вы не есть абсолютное зло. – Он окинул насмешливым взглядом затаившихся в страхе присутствующих. – Если верить тем же упомянутым вами людским проповедникам, окрестившим Великую наивысшим злом… Мучения тела наилучшим образом очищают душу, и поэтому не успеет многоуважаемый Совет и глазом моргнуть, как они все станут аки слезы младенца. Хотя я не возьмусь утверждать, что они существуют. Не слезы, конечно, – души.

– Но, вероятно, вы не слишком рады нашей победе, если позволили человеческому существу избежать своей участи. – Снова откуда ни возьмись вылез драконосвин.

Но мужчина словно не замечал его.

– Великая насытится добычей и уйдет, а мы останемся. Это известно всем присутствующим здесь. И что же прикажете делать на этом кладбище? Кажется, вы все позабыли о своих прямых обязанностях. – Мужчина улыбнулся, но глаза его стали холоднее льда. – Унижать и без того униженных, угнетать угнетенных и так далее, и так далее. Скоро здесь станет очень, очень… Скучно.

– Не юлите, Ферро! Мы осведомлены, кого вы прячете за своими стенами. Также мы знаем, по чьей вине исчезла целая стая venatores10!

– Ваши прознатчики очень хорошо потрудились. – Мужчина оставался спокоен, как горный монолит. – Стоит их поздравить и поощрить. Что до остального, каждый из нас служит Великой в меру своих сил и возможностей. Я не верю в равенство между нами. Его никогда не было и не будет.

Можете считать произошедшее моей очередной маленькой прихотью. А что до неоднократно упоминаемого вами человеческого существа… Все, что я почитаю своим, таковым и останется. Я не предупреждаю дважды.

Ответом ему стала тишина. Мужчина со стальным взглядом сдержанно поклонился и отступил в темноту.

VII Вопросы требуют ответов

Quaestiones opus est responsis

Вероника очнулась ото сна и села на кровати. В просторной, богато обставленной комнате было тепло и тихо. Единственными звуками, которые она слышала, были монотонное тиканье часов на камине, пощелкивание углей и шуршание ветра за окнами.

Девушка взглянула на часы – стрелки отсчитывали третий час. Дня или ночи? На улице стояла все та же непроницаемая тьма. Крупные снежинки кружились и таяли на окованном стекле. Неужели она проспала сутки или всего пару часов?

В этой темноте Вероника совершенно потеряла счет времени. Она поднялась с кровати и, медленно подойдя к окну, выглянула во двор. На улице начался настоящий буран. Ветер неистово раздувал огонь факелов, трепал беззащитные кроны деревьев и засыпал крепость снегом.

Внезапно за мутным серым занавесом девушка различила приближающийся силуэт. Единожды увидев, она бы узнала его где угодно! Ферро пересекал внутренний двор своей легкой и стремительной походкой. Девушка наблюдала за ним, прильнув к холодному стеклу. Она понимала, насколько глупо сейчас выглядит, что должна оторваться от окна, но не могла. Не хотела. Что-то необычное и завораживающее было в облике этого мужчины и его движениях.

Точно почувствовав на себе чужой взгляд, ее спаситель замедлил шаг и, посмотрев вверх, помахал ей рукой. Вероника кивнула в ответ, почувствовав себя при этом неисправимой дурой, и отодвинулась от окна. Странно, Ферро будто бы действительно понял, что она смотрит, – этот человек и вправду обладал поистине звериным чутьем.

Девушка поежилась, воображая предстоящий им разговор. Она ждала его и боялась. Вероника хотела бы вернуть прошлый день. Когда начался весь этот ужас, она преспокойно дрыхла в своей комнате… И эти странные сны… нужно все рассказать Ферро, пусть высмеет ее, если это всего лишь очередная глупость. Конечно, будет обидно, но мир не перевернется. Мир уже подброшен и летит вверх тормашками. А заодно она обязана расспросить про крепость и…

Веронике тяжело было вспоминать обстоятельства прошлой ночи, память словно затянулась плотным саваном, отбрасывать который казалось просто немыслимым. Она и так знала, что под ним скрыто… Нет, нужно выяснить все, но что-то внутри вновь и вновь предостерегало от этого: страх переступить тонкую грань, за которую вернуться уже не получится. А в ее шатком положении это просто недопустимо. Девушка понимала, что во всем зависит от человека, которого совсем не знает… И не уверена, что хочет узнать.

Своего у Вероники осталась немного: одежда, в которой она бежала из дома, и память. Память – вездесущая, горькая и жгучая, как слезы, которые не преминули тотчас появиться. Крупные и горячие, они покатились из глаз неудержимым потоком.

Тихий стук в дверь оторвал девушку от тяжких воспоминаний.

– Умбра? – Девушка шмыгнула носом и торопливо утерла глаза. Тишина. – Ферро… это ты?

Нет ответа. Немного помедлив, Вероника отодвинула защелку и, приоткрыв дверь, неуверенно высунула логову в пустой коридор. Девушка заколебалась лишь на секунду, но потом, живо представив ироничную улыбку на лице своего спасителя, с силой распахнула дверь и шагнула за порог. Но на этом ее храбрость иссякла.

Кое-как пригладив непослушные русые локоны, озираясь по сторонам, Вероника медленно и не очень уверенно спустилась по лестнице в уже знакомую ей гостиную. Миновав ажурную арку, она попала в не менее богато обставленную столовую. Ферро уже был там. Он сидел во главе длинного стола, сервированного только на двоих. Задумчиво склонившись над какой-то очень старой книгой, красавец, видимо, пребывал глубоко в своих мыслях, но мгновенно поднялся, стоило девушке переступить порог.

– Добрый день, Вероника, как спалось?

– Не очень, мне приснился ужасный кошмар, – призналась слегка смутившаяся девушка. Она ответила раньше, чем ее насторожил вопрос. Откуда он знает, что она делала эти два часа?! А может быть, сутки…

– И что же в нем было такого ужасного? – В серых глазах мелькнуло подобие интереса.

– Мой старый дом, где я жила в детстве, и лестница, такая темная, совсем без дверей… – перечисляла оторопевшая девушка. – И… Ты тоже был там!

Она замолчала, сообразив, какую глупость сморозила, но было уже поздно. Зачем она рассказывает? С чего ему вообще понадобилось это знать?

– Правда, кошмар, – с усмешкой согласился красавец.

– То есть я совсем не то хотела сказать… – Вероника чувствовала себя совершенно растерянной, эти странные разговоры совершенно сбивали девушку с толку, она не знала, что отвечать. Почему так горят щеки?

Вероника нервно поежилась. Она чувствовала себя очень неуютно, особенно после всего случившегося, да еще и под этим откровенно насмешливым взглядом. Ей хотелось сжаться в комочек, а лучше – поскорее убежать и спрятаться подальше. Но приходилось стоять, смотреть прямо и говорить, с трудом подбирая слова.

– Почему нет? Можешь рассказать мне об этом или о чем-то другом. Присаживайся и пообедай со мной. Сегодня Умбра провела на кухне дольше обычного. Без сомнения, нас ждут шедевры кулинарии.

Девушка неуверенно шагнула к столу.

– Ближе, – что-то в ровном, если не сказать ленивом, голосе заставило Веронику вздрогнуть. Ферро взялся за высокую резную спинку стула рядом с собой. – Садись сюда, беседовать через стол не очень удобно.

Служанка в сером, которую девушка еще ни разу не видела, принесла приборы и быстро вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Разговор не клеился. Вероника ничего не ела. Она сидела, потупившись, разглядывая изысканные серебряные приборы, которые на самом деле нисколько ее не интересовали, просто девушке было очень неуютно в этом немыслимо богатом доме, огромном и чужом. Ферро молча смотрел на нее.

– Ты всегда так неразговорчива, или тебя до такой степени смущает мое общество?

Вероника молчала.

– Ты приняла мою помощь, чтобы заморить себя голодом? – Мужчина взял серебряный нож и, поймав на кончик острия отблеск свечи, склонился над блюдом с какой-то большой запеченной птицей. – В моем доме этого не будет. Ты любишь утку?

Девушка еле удержалась от того, чтобы пожать плечами, и вместо этого покорно кивнула. Она с удивлением наблюдала за руками, которые несколько часов назад погубили целую стаю жутких монстров, а теперь с невероятным проворством разделывали неизвестную птицу, оказавшуюся всего лишь уткой.

Вероника ни разу в жизни ее не пробовала. Девушку укололо горькое чувство обиды, неизвестно на что или кого. Она же мечтала об этом, сидя у руин старой крепости, все девушки в ее возрасте мечтают. А ей, выросшей в небогатой семье, сам бог велел мечтать, потому что ничего другого не оставалось. Она и надеяться не могла на то, чтобы вырваться из всеми забытой глухомани, уехать далеко-далеко, посмотреть мир… Познакомиться с кем-то интересным и привлекательным. Выйти замуж, наконец. Обычные мечты обычных девушек, которые не знают, каково это – потерять всех и остаться совершенно одной. Вероника поймала себя на мысли, что если и думала о другой жизни, то, возможно, намного реже остальных. И лишь заполучив всё, поняла, как была глупа.

Да что она вообще здесь делает? Этот дом не станет ее, никогда. Вся эта вызывающая роскошь, наряды и угощения… они не нужны ей! Девушка здесь не больше чем пленница, она ни шагу не может ступить за ворота. Сколько она будет здесь находиться? Как долго ей ждать, и стоит ли вообще чего-то ждать?

– Я понимаю, насколько эти сны могут напугать тебя. И я придумаю, как это исправить. – Вероника снова вздрогнула от звука чужого голоса. Ферро смотрел на девушку очень серьезно, на его лице не осталось и тени улыбки. Все, что нужно, он уже исправил, но как же рассказать ему об этом? Но кошмары… с ними ничего не поделаешь.

– Сны нереальны, а ты живая. Живым иногда нужно хоть что-то есть. – Красавец пододвинул к ней тарелку. – Попробуй, это вкусно. Умбра постаралась, ты ведь не хочешь ее огорчить? Мне кажется, она рада твоему появлению.

Этого еще не хватало! Теперь с ней говорят как с ребенком! Вероника вскинула было голову, но оказалась не в силах выдержать тяжелого пристального взгляда или хотя бы возразить. Она сдалась и опустила глаза, но стоило раз попробовать вкуснейшие, тающие во рту яства, девушка поняла, насколько была голодна.

– У тебя было достаточно времени, чтобы подумать над своими вопросами? – Ферро отставил от себя пустую тарелку и поднял бокал с искристым темно-рубиновым содержимым. – Спрашивай. Я расскажу все, что знаю. Правду. Она может оказаться жестокой, но ты достойна знать.

Слова ее необычного собеседника и правду звучали как тост. Девушка отпила пару глотков из своего бокала, где оказалось всего лишь терпкое красное вино. Слишком мало, чтобы захмелеть, но достаточно для того, чтобы немного набраться смелости.

– Я хочу знать, что произошло.

– Это просто. Пришла новая сила и перевернула все с ног на голову. Как всемирный катаклизм, только без огня, воды и лишней драматургии – тихо, но эффективно. – Ферро протянул девушке бархатистый персик с ярко-красным боком. – Фрукты просто изумительны, жаль, что скоро негде будет их доставать.

Вероника без лишних колебаний взяла персик, но есть не стала, а положила перед собой. Разговор был слишком волнительным, чтобы она могла при этом еще и есть.

– Почему так случилось?..

– Потому что тот, кто должен был защищать Врата, не справился со своей работой. Такое иногда бывает. Неведомая прошла сквозь них. Она оказалась сильнее или хитрее Привратника, хотя это уже не имеет значения. – Мужчина беспечно пожал плечами и отправил в рот пару виноградин. – Ты разглядывала картину в гостиной. Конечно, на ней больше выдумки, чем правды, только теперь об этом никто не узнает.

– Эти… Врата, они близко? – Вероника встрепенулась. Неужели чудеса действительно существуют? Так много людей жили бок о бок с другим совершенно немыслимым миром и не замечали его? Как она не заметила?

Ферро охотно кивнул.

– Крепость стоит на границе, за ней в лесах жил этот зверь. Возможно, и Врата находятся поблизости.

– А ты тоже, – девушка проглотила комок и проговорила едва слышно, – пришел с ней..?

Ответов на подобные вопросы она ждала и боялась. Ферро был слишком не такой… Не похожий ни на одного мужчину, которого она хоть раз встречала в своей жизни. Вероника не видела никого привлекательнее, непонятнее и… опаснее. Стоило вспомнить тех жутких тварей в лесу, они очень боялись… и она ощущала их страх. Неужели манеры ее спасителя и его невозмутимый голос ничего не значат? Они были просто игрой, маской, за которой может прятаться что-то другое… что угодно!?

– Мне показалось неправильным принять одну из сторон, – доверительным тоном сообщил красавец. – Судьба вручила мне старые воспоминания и новую жизнь, которую я рассчитываю прожить по-другому. А ты подарила мне право выбирать.

– Я не понимаю… – девушка почти испуганно покачала головой. И вообще, при чем здесь она?

– Нет? Вероятно, ты считаешь себя совершенно нормальной. Обычным человеком со своими нетривиальными мечтами и планами на жизнь. Но, позволь с тобой не согласиться. Никто не мог и близко подойти к моей крепости. Граница закрыта для любого, хоть сколько-нибудь наделенного сознанием. Так было всегда. До того, как… – он с силой сжал ножку своего бокала. – Может быть, это Привратник впустил тебя, а может, и нет. Ты приходила ко мне много раз. Но когда пришла впервые, испугалась и сбежала!

Его слова заставили девушку содрогнуться. Ошеломленная, застывшая от удивления Вероника смогла лишь кивнуть. Прошло чуть больше двух лет, но она помнила все, что произошло в тот день, словно это было вчера… Ферро видел ее?! Он наблюдал каждый раз, когда она приходила, думая, что одна… Но этого просто не может быть… На руинах никого не было! Остальное – ее пустые фантазии!

– Теперь ты скажи мне, – стальные глаза беззастенчиво сверлили ее, – когда ты смотрела в то окно, в подвал, что ты там видела?

– Ничего… только темноту и… – Вероника в страхе заморгала глазами. – Мне показалось, что там кто-то… живой.

– Что дальше?

– Я испугалась… очень.

– А потом?!

Девушка опустила глаза. Казалось, ничто не может скрыться от пристального всезнающего взгляда. Ей самой, как и тогда, захотелось вскочить и бежать сломя голову. И, как тогда, она не могла пошевелить и пальцем… Хотя не было ни темноты, ни промозглого дыхания подземелья, лишь отблеск свечей в холодных, как лед, глазах.

– Жалость, – наконец через силу выдохнула девушка.

– Вздор. – Тень удивления на красивом лице мгновенно сменила холодная усмешка. Ферро оттолкнул от себя бокал и, резко поднявшись из-за стола, направился к высокому окну. – Еще один фантом. Её не существует, также как любви, преданности, дружбы… Если бы эти слова хоть что-то значили для таких, как ты, Неведомая не заявилась бы так рано. Каждый берет у другого то, чем не обладает сам. На этом во все времена строятся любые союзы. Не отрицай, ты была рада и счастлива, когда я раз за разом спасал тебя. И я не могу винить тебя в том, что ты всего-навсего хочешь жить…

– Неправда. Я знаю, что это не так! – Возмущенная Вероника резко вскочила со своего места. Эхо ее голоса прокатилось по залу и замолкло под сводчатым потолком. Почему она кричит? Ее спаситель не сказал ничего оскорбительного, но задел самые нежные ее чувства. Ей вдруг стало так горько, словно от внезапной пощечины. Неужели он считает, будто чье-то равнодушие погубило весь мир? Да, все люди разные, но в каждом есть и хорошее, и плохое. И как можно жить, если ни во что не веришь?

Нет, что бы Ферро сейчас ни говорил, это не отменит тот факт, что он рисковал жизнью, спасая ее… Все остальное – только слова. Девушка мысленно постаралась взять себя в руки и продолжала спокойнее:

– Надеюсь, ты не серьезно, потому что то, что я чувствую, можно назвать благодарностью.

Какое-то время мужчина молча созерцал колючую темноту за стёклами.

– Хорошо. Ты меня убедила. Я прошу прощения за мои слова. – Девушке показалось, или ее загадочный собеседник согласился с ней слишком просто?

Красавец резко обернулся к Веронике и добавил с легкой улыбкой:

– Когда я говорю с тобой, мне кажется, это возможно.

Девушка с неохотой села на свое место. Да уж… общение с незнакомыми людьми всегда давалось ей с трудом, только раньше она старалась избегать сложностей, неприятных разговоров или непонятных людей. А что прикажете ей сделать сейчас?

– Я считаю тебя необычной. Хотя, – Ферро отошел от окна и, усевшись на край стола, одним глотком допил содержимое своего бокала, – обычная или нет – для меня не имеет значения. Будь той, кем захочешь. А сейчас, нравится тебе или нет, мы заперты здесь. Этого не изменишь.

Странный человек… с ним одновременно и просто, и невыносимо. Его слова ободряют, а потом без промедления ставят в тупик.

– Наверное, я была бы счастлива, если бы это когда-нибудь закончилось, – тихо проговорила Вероника.

– Когда-нибудь закончится все, – ответил Ферро со вздохом. – Стихия схлынет, а мы останемся. Все будет твоим. Все, что пожелаешь.

– Все? – Девушка совершенно растерялась. – Почему ты решил мне помочь, если тебя не волнует, кто я? Почему… мне?

Мужчина как-то странно посмотрел на нее, но все же ответил:

– Могу спросить то же у тебя, ведь ты первая пришла ко мне. Можешь считать мои действия выражением той самой благодарности. Возможно, каждый хоть раз чувствует потребность в общении, понимании и в том, чтобы быть кому-то нужным. Я тебе нужен, нечего отрицать. Раньше до этого мне не было никакого дела, но бесконечное одиночество – тяжелая вещь.

Бесконечное одиночество… Вероника тяжело вздохнула, пытаясь избавиться от тяжелого комка, появившегося в горле. Но тот лишь опустился вниз, под ребра, и остался там.

Сверкнув глазами, Ферро порывисто вскочил со своего места:

– Хватит на сегодня откровений! Нельзя быть такими серьезными. Идем, я знаю, что тебя развлечет! – Он ловко ухватил девушку за руку и потянул за собой. Ей пришлось подчиниться, хотя внутренний голос вопил во всю глотку: «Остановись!»

Почти бегом они пересекли столовую, гостиную и прихожую, откуда через главные двери вышли во двор, где оказались в сердце разбушевавшейся метели. Попав из тепла и света в ледяной сумрак, Вероника на секунду ослепла. Она пыталась прикрывать лицо ладонью, но ветер дул как бешеный и не давал вздохнуть. Просторный, занесенный снегом двор, высокие стены и сад растворились в непрестанно кружащем белом хороводе.

– Куда мы идем? – прокричала она, задыхаясь от бега, и не услышала своего собственного голоса.

– Увидишь. Это сюрприз! – донеслось сквозь вой метели.

Девушка спрыгнула со ступеней крыльца и сразу же завязла в глубоком снегу. Ферро тоже остановился и отпустил ее руку, но только затем, чтобы подхватить свою гостью под локти. И девушка вместо того, чтобы возмутиться, сама схватилась за него, окоченевшими пальцами. Наконец она смогла высвободиться и почти бежала.

Ей вдруг стало легко и радостно, потому что сквозь серую завесу проникал льющийся откуда-то сверху приглушенный свет. Вероника вытянула шею, стараясь разглядеть чудо, которое ждало ее впереди, но порыв ветра сбил дыхание, она закашлялась и уткнулась лицом в плечо своего спасителя. Мужчина засмеялся и прокричал ей что-то. Она не услышала, а потом ветер иссяк, отступили холод и снег и в ледяной непроглядной мгле что-то тихо щелкнуло.

Девушка сделала еще пару шагов и замерла. Первое, что она увидела, была полевая трава – молодая весенняя зелень под запорошенными снегом ботинками. За спиной тихо закрылась двойная стеклянная дверь. Теперь Вероника могла оглядеться. Она оказалась на краю поляны под огромным стеклянным куполом. Необычное сооружение должно быть служило зимним садом. Но уж очень необычным – без грядок, тропинок, цветочных горшков и полок – просто лесная поляна, накрытая стеклянным колпаком.

Здесь, под искусственным зеленоватым светом, от зимней стужи прятались травы и неприхотливые полевые цветы: ромашки, лютики, осоки и мятлики, одуванчики, купальницы и колокольчики. Сбоку у самого стекла ютились тоненькая ива и собравшаяся зацвести черемуха, тут и там зеленели маленькие молодые елочки. Повсюду лежали старые светло-желтые камни, они были того же цвета, что и стены крепости, но казались намного старше.

Посереди поляны, под самым центром купола, росла раскидистая яблоня, вся покрытая зелеными листочками и мелкими бутонами. Если бы не стеклянные стены и серый бушующий полумрак за ними, зеленоватый свет, лившийся откуда-то сверху, мог сойти за утреннюю зарницу.

– Стоило дать им немного тепла – и они зацвели. Не подозревал, что могу быть настолько сентиментальным, – ровный голос Ферро вернул девушку к реальности. – Я решил сохранить их. Вероятно, зима затянется. Весна будет не скоро, но когда она все-таки наступит, я сниму купол. – Он подошел ближе и протянул Веронике сухой венок из полевых цветов.

– Мой венок, – прошептала она, переводя восторженный взгляд со своего спасителя на высохшие цветы и с трепетом принимая немыслимый дар прошлого из его рук. Стебли и листья крошились, хоть и не потеряли своего цвета. Они высохли в темноте, наверное, поэтому невесомые лепестки сохранили сочные краски.

Несколько лет прошло. Вероника принесла корзину, полную ягод, и эти цветы и оставила их у руин крепости. Зачем? Девушка до сих пор не смогла бы это объяснить. Просто она чувствовала себя так, будто залезла в чужой дом без приглашения и ее застукали внезапно явившиеся хозяева.

Невероятно, но желание вернуться обратно превозмогло и страх, и сомнения. Вероника пришла для того, чтобы извиниться, и, кажется, была прощена… или ей бы хотелось так думать. Кем? Она не понимала, но чувствовала, что кто-то все-таки есть, не может не быть. Как же иначе, ведь корзинка и цветы исчезли. Тогда она не придала этому особого значения, их запросто могли утащить дикие звери. Вначале все казалось обычной выдумкой, детской игрой, плодом ее чересчур богатого воображения, но сейчас стало понятно, что дело было в другом.

Фантазии оказались вовсе ни при чем. Вероника хотела знать, кто жил здесь когда-то и куда ушел. Узнала. И сейчас вот он перед ней, в плоти и крови, явился из ниоткуда, из ничто. Все произошедшее до сих пор оставалось за гранью ее понимания и никак не укладывалось в голове. Она могла либо поверить и принять, либо не принять. Но тогда выходит, что девушка сошла с ума… Только все, что происходит с Вероникой, не может быть ничем, кроме реальности!

Девушка украдкой взглянула на своего спасителя. Красавец, казалось, потерявший к ней всякий интерес, рассеянно глядел куда-то в темно-снежную круговерть, через затянутое изморозью стекло.

Как этому странному мужчине удалось настолько взбудоражить ее разум? Вероника просто не могла не думать о нем. Она готова была считать Ферро своим другом, ведь, на первый взгляд, в ее спасении для него не было никакой выгоды. Совсем наоборот. А все вокруг так невероятно переменилось, что девушка просто не может не верить ему. В этом ужасе ей просто необходимо хоть кому-то доверять, иначе она не может. Ферро прав: в утешении и поддержке нуждается каждый – такова человеческая природа.

Загадочный красавец привлекал ее, и в то же время, когда он находился рядом, девушка чувствовала сильное волнение и безотчетный страх. Вероника никогда не ощущала ничего подобного к кому-то еще. Какая глупая, она молчала, про себя подбирая нужные слова, но они почему-то все не находились.

Девушка не заметила, когда этот мужчина занял практически все ее мысли. Но скрытая, потаенная боль потери не уходила. Ее не получалось забыть, с ней невозможно смириться. Потому что где-то глубоко в душе все еще теплился огонек надежды. Крошечной, глупой надежды на то, что там, за границей безопасности, в пугающем, темном и враждебном мире ее родные живы и ждут помощи. А та самая единственная помощь в лице ее защитника совершенно не торопится кого бы то ни было спасать.

Девушка подошла ближе, силясь разглядеть хоть что-то через запорошенные снегом стекла, и тихо спросила:

– А как же другие люди, что будет с ними? – Стоя посреди ожившего весеннего утра, она снова почувствовала себя несчастной.

– Не представляю. Когда схлынет стихия, вряд ли хоть кто-то уцелеет. – Ферро, не оборачиваясь, провел рукой по замерзшему стеклу.

– Это несправедливо! – Девушка печально опустилась на землю и словно оказалась в не потревоженном временем и холодами обрывке прошлого, заботливо сохраненного, посреди зимней ночи. К искусственному свету тянулась молодая светло-зеленая трава, в которой там и тут поднимали жемчужные головки нежные весенние ландыши.

– Точно, жизнь чертовски несправедлива. – Ферро бросился на траву рядом с Вероникой. – А еще она слишком коротка, чтобы тратить ее на бесполезные душевные терзания и несбыточные мечты. Если бы я, скажем, мечтал взглянуть на рассвет, он бы стал последним, что я увидел.

Его голос звучал сухо и бесстрастно. От этих слов все внутри сжималось. Девушка была потрясена и раздавлена таким ответом. Но вместо тихой обреченности пришла упрямая злость. Дольше тянуть с вопросами она не могла.

– Значит, я глупая, потому что еще надеюсь!? Ты знаешь, как можно бороться с… Неведомой? Так ты ее называешь?

Черные брови поползли вверх. Ферро впервые выглядел по-настоящему удивленным. Но удивление легко сменилось привычной ледяной маской.

– Что, по-твоему, может остановить стихию?

Вероника молча пожала плечами. Она не знала, но ее спаситель продолжал, не ожидая ответа:

– Она катится все дальше и дальше, пока не погаснет сама или другая, не менее могучая сила не рассеет ее. Мы не можем ей противостоять. Единственный, кто мог, скорее всего, мертв. А я с недавнего времени стараюсь сохранить нейтралитет. Да, я готов защищать свой дом и тебя во что бы то ни стало. Тебя одну.

Мужчина безмятежно растянулся на траве, запрокинул голову и прикрыл глаза, подставляя лицо под лучи фальшивого солнца. Вероника смотрела на него со странной смесью досады и разочарования. То ли его действительно не заботит ничего, кроме своей персоны, то ли он притворяется. Только зачем ему притворяться?

– А Привратник? Ты говоришь о нем как о разумном существе. Может, он еще жив? – Девушка напряженно вглядывалась в незнакомое породистое лицо, стараясь угадать по его выражению хоть что-нибудь.

Почему при первой встрече ей показалось, будто они знакомы? Нет, она совершенно не знает и не понимает этого человека!

– Я не отступлю! Если бы я смогла найти его… – Веронике казалось, что она нащупала ниточку – отгадку. Выход был. Все это время прямо перед ее носом, где-то далеко, а может, совсем близко. Где-то в непроходимой лесной чаще.

– Невозможно, – отрезал Ферро угрожающе-ледяным тоном. – За стенами тебя ждет только быстрая смерть. Или еще что похуже.

– Я очень благодарна тебе. – Девушка с мольбой взирала на своего спасителя. – Ты говорил, что я могу уйти… Просто покажи куда. Мне больше ничего не нужно…

– Ошибаешься, – в холодном голосе зазвенел металл. – Людям всегда чего-то недостает. И чем больше они имеют, тем больше им не хватает.

– Но… – Вероника отчаянно держалась за последний шанс, а тот буквально таял у нее на глазах.

– Никто не знает, где находится это существо, – с нажимом проговорил ее спаситель. – Ты слишком большого мнения о моих возможностях. Я уже и так наделал слишком много глупостей.

Девушка аж фыркнула от досады, такого ответа она не ожидала. Вероятно, самой большой глупостью он считает ее спасение?! Вероника вскочила и, чтобы не наговорить лишнего, поспешила к выходу из зимнего сада. Она была разочарована и возмущена до предела и решила закончить этот неудачный разговор. Ее никто не удерживал. Девушка вышла во тьму, окружившую ее ледяной удушливой метелью.

VIII. Побег

Prison break

Вероника брела, увязая по колено в снегу, ослепленная и оглушенная, сгибаясь под дикими порывами ветра. Немного поплутав в белой мгле, она наконец нашла ведущую к дверям лестницу.

Взявшись за ручку двери, она зачем-то обернулась назад да так и застыла на пороге. Девушка стояла, не в силах оторвать взгляд от еле различимого черного проема распахнутых настежь ворот. Обида и злость требовали выхода, сию секунду, сейчас!

Решение пришло мгновенно. Она бегом пересекла двор, не подумав о том, что совсем не одета для долгой зимней прогулки. Но теперь-то она точно знала, где оказалась и куда хочет попасть! Она доберется до города, не может быть, чтобы там случилось то же, что и в ее поселке. Бабушка и Сима невредимы, за каменными стенами им ничто не угрожает! А Вероника просто не может находиться здесь с тем, которому безразлично все, кроме своей персоны! Ферро просто не в состоянии понять всю глубину ее несчастья, почувствовать ее боль! Она обязана найти родных. И сделает это, без чьей-либо помощи! Ведь единственный человек, на кого она полагалась, отказал ей!

Она выдернула из железного гнезда тяжелый факел. Эти твари боятся света, значит, и огня тоже. Вероника с великим удовольствием запихнула бы пламенеющий фитиль прямо в омерзительно раззявленную пасть!

Девушка выбралась по еле заметному лесному коридору и, выйдя на поляну, замерла в нерешимости. Что-то ее насторожило, что-то было не так… Она крутила головой, не понимая, где находится. В зимнем ночном лесу, в метель, все ее обычные ориентиры казались стертыми. Свет от огня плясал на заснеженных ветвях, создавая устрашающие, быстрые, тени словно следующие за беглянкой.

Но Вероника упрямо шла вперед, стараясь лишний раз не оглядываться по сторонам. Поляна обрывалась у стены леса, кажется, где-то впереди, в холодной темноте, глубоко под снегом и льдом журчал тот самый ручей с топкими глинистыми берегами. Весной он обязательно разольется, но сейчас ничто не помешает ей пройти дальше.

Громкий хруст прокатился по лесу, перекрывая шипение ветра в ветвях. Кто это? Лось, тихо стоящий за деревьями и сорвавшийся с места, стоило ему почуять приближение человека? Нет! Все было как раз наоборот! Что-то рвалось к ней сквозь чащу…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.