Наталья Разбаева
Путь темных

Стремясь к одной лишь цели, он для ее достижения готов был пожертвовать не только собою – на это способны многие, – но и другими. Сомерсет Моэм "Луна и грош"

Предисловие

Эта война началась много лет назад, и была она долгой и кровопролитной. Но даже много веков спустя она не получила названия, наоборот, легко забылась и стала пережитком истории. Наверное, потому что у тех, кто оказался в центре событий, не осталось потомков, которые могли бы более подробно поведать об этой беде.

Войну начали две страны – Кампанела и Лавандина. Теперь уже и не вспомнить, кто сделал первый шаг к конфликту. Обе эти страны граничили с Истерским лесом, который считался ничейной территорией. И в один далеко не прекрасный день и Кампанела, и Лавандина захотели присоединить этот лес каждая к себе. Здесь их интересы и столкнулись.

Лес был важным в торговом отношении объектом. Он открывал выход к морю Элх, воды которого славились спокойным характером в течение круглого года и отсутствием в своих глубинах монстров и чудовищ. А это означало спокойное, безопасное и, как следствие, прибыльное судоходство. Море Элх открывало прекрасные возможности для торговли с тремя богатейшими странами на континенте, что сулило не просто большие деньги, а огромные.

И к началу моего повествования Истерский лес все еще оставался лакомым кусочком, так и не доставшимся никому.

Глава 1

– Ты – темный. И ты умрешь. Потому что все темные умирают, – звучал в его ушах неприятный хриплый голос с каркающими нотками, как будто прокуренный. Он был въедливым, настойчивым, не слушать его было невозможно.

– Нет! Ты ошибаешься! Я не темный и никогда им не буду! Ты лжешь! Ты нарочно пытаешься меня обмануть!

– Ты сам пытаешься себя обмануть. Все вокруг тебя говорит о том, что ты темный. Ты бы пригляделся повнимательнее. Неужели до сих пор не заметил?

– Что? О чем ты? Меня окружают исключительно достойные эльфы!

– Тебе так кажется. Я предоставлю тебе простые и неоспоримые доказательства. Но не сейчас, потому что мое время уходит. Уже рассвело. Увидимся следующей ночью. Ну, да ты знаешь…

Голос смолк, и Эруаль в ужасе проснулся. Его слегка лихорадило, но он быстро успокоился. Этот сон был не первым его кошмаром и далеко не последним. Где-то с месяц назад Эруаль стал слышать во сне этот странный голос. Он всю ночь напролет был вынужден разговаривать с ним. А голос угрожал… Каждую ночь он внушал Эруалю, что тот – темный эльф, что он есть порождение Зла, и что пока темные силы в нем дремлют, но скоро природа возьмет свое, и тогда он будет причинять лишь боль и страдание тем, кого раньше любил. Голос запугивал его и подталкивал к самоубийству. Эруаль боялся засыпать, ему были невыносимы звуки этого голоса, он хотел бы не слушать его, но не мог: страшные слова назойливо лезли в уши и въедались под корку сознания, лишая покоя. Он ложился в постель глубоко за полночь, лишь бы сократить время для общения со своим мучителем, и все равно каждое утро просыпался в холодном поту. Голос методично сводил его с ума.

Кинув беспокойный взгляд на цветочные часы, на которых каждый распустившийся цветок служил обозначением часа, Эруаль определил, что сейчас шесть утра. И так всегда! Больше четырех часов ему давно уже не удавалось поспать. Да сны и не приносили облегчения. Каждое новое утро он вставал еще более усталым, чем ложился.

Эруаль поднялся с постели. Он принадлежал к династии Алых цветков, не первое столетие правившей Лавандиной, и был младшим сыном короля Элебрута. Их дворец по праву считался самым красивым среди всех резиденций правителей эльфийских стран. Он был построен из волшебного хрусталя, что делало его прозрачным и хрупким на вид, но очень крепким внутри. На солнце стены быстро меняли цвета, отчего казалось, что на землю упал кусочек радуги, а в дождливую погоду, когда отражали безрадостную серость свинцового неба, превращали дворец в помутневший осколок стекла.

Комната Эруаля была отделана в серебристо-серых тонах. Он любил этот цвет, спокойный, излучающий мягкое сияние, холодный. Стены, пол, потолок – все было серебристо-серым. Кровать под балдахином, шкаф, пара уютных кресел и круглый низкий столик – белыми. Гобелены на стенах и ковер на полу также сочетали в себе все оттенки белого и серого цветов.

Чувствуя, как ноги утопают в ласковом ворсистом ковре, Эруаль подошел к зеркалу и подавил тяжелый вздох. Он выглядел ужасно. Его стройная красивая фигура подверглась за этот месяц безжалостной диете, продиктованной душевными мучениями хозяина. Выпирающие ребра, до костлявости худые руки и ноги, почти прозрачные пальцы – все это можно было спрятать от окружающих под дорогой материей костюмов. Но лицо… Лицо было не спрятать. Скулы слишком резко очертились, под огромными темно-синими глазами пролегли глубокие тени, на лбу появилась упрямая складка, нос заострился, а тонкие губы почти не видны на этой бледной в синеву физиономии.

Эльфы от природы красивы. Эльфы просто не могут быть такими!

Единственное, что осталось от прежнего Эруаля, это его прекрасные волосы. Прямые, длинные, гладкие, с редким пепельно-белым оттенком, они ровными прядями лежали на плечах, в былое время подчеркивая холодную, глянцевую красоту этого эльфа, а сейчас – только усугубляя его изможденный вид.

"Как хорошо, что у моего наставника какие-то очень важные дела, и он совсем не уделяет мне времени! – невольно подумалось Эруалю. – Если бы он только видел, в каком я состоянии! Оправданий было бы не избежать. А я не хочу, чтобы Витек знал о моих снах. Беспокоить его из-за таких пустяков – признак слабости. Я сам справлюсь с Голосом. Я найду силы убить его в себе – и все прекратится".

Эруаль был далеко не так уверен, как казалось, в обещаниях, данных самому себе. Но сегодня он просто должен был что-нибудь сказать зеркалу в оправдание за то, что заставил его отразить. Всегда говорил.

Нехотя принц потянулся за рубашкой и штанами. Сегодня служанка приготовила ему повседневную одежду, значит, никаких торжественных выездов не планируется, и к себе гостей Алые цветки тоже не ждут. Серая рубашка из приятной на ощупь шелковистой ткани с каймой в виде трилистников возле ворота и манжет и такие же штаны раньше очень пошли бы Эруалю. Раньше. Но не теперь. Сейчас они только подчеркивали нездоровый внешний вид принца.

Пока расчесывал волосы и заплетал пару мелких косичек из назойливо свисающих спереди прядей, боролся с искушением кинуть в зеркало что-нибудь тяжелое. Такого с ним раньше не бывало, но Эруаль уже просто не мог видеть свое лицо. Покончив с прической быстрее обычного, принц сдернул с круглого столика расшитую кремовую скатерть и накинул ее на раму зеркала.

В дверь тихонько постучали.

– Входи, Элиза! – крикнул Эруаль, отворачиваясь к окну. Он знал, что в такую рань к нему приходит только его личная служанка, которая приносит завтрак. Напрасная трата ее драгоценного времени!

В комнату боком протиснулась хорошенькая курносая эльфийка со светлыми пушистыми волосами, забранными в хвост, ясными голубыми глазами и пухлыми детскими губками. Это чудо природы держало в руках поднос со стаканом чистой родниковой воды и куском пышного желтого ноздрястого омлета на тарелке.

– Доброе утро, ваше высочество! – звонким голоском пропела она, поставив поднос на столик. – У вас будут ко мне какие-нибудь распоряжения?

– Ты можешь быть свободна, Элиза, – не оборачиваясь, разрешил Эруаль.

Украдкой полюбовавшись красавцем-принцем со спины, девушка удалилась. Даже не удостоив еду взглядом, молодой эльф через пару минут вышел следом. Тихо ступая, он пошел по коридорам все еще погруженного в утреннюю дремоту дворца, машинально скользя взглядом по знакомым с детства картинам и гобеленам, развешанным на стенах. Он сам не знал, куда направлялся. Просто не хотел больше оставаться в замкнутом пространстве. Побродив по пустым коридорам, Эруаль вышел на парадное крыльцо и по хрустальным, совсем воздушным ступенькам спустился в сад. Давно уже нежные ароматы и хрупкая красота цветов не трогали души молодого эльфа. Он привык к их разноцветному великолепию и просто не замечал его. Иногда Эруаль ловил себя на этом, и тогда ему становилось грустно и горько. Он помнил, как в далеком детстве любил этот сад и наивно верил в то, что на протяжении всей своей жизни не устанет им восхищаться. И вот, воспоминания о детских мечтах остались, а былые восторги – нет.

Не проявляя никакого интереса к окружающему, Эруаль направлялся в свой любимый уголок сада. Там находились шесть вертикально поставленных больших белых камней, которые образовывали так называемый "круг мага". Над кругом деревья так тесно сплели свои ветви, что шатер из зеленой листвы полностью закрывал собой синее небо. Здесь всегда было прохладно и горько пахло травами, а не сладкими ароматами цветов. Здесь Эруаль впервые встретил Витека. Уже позже он узнал, что новый знакомый будет его воспитателем и наставником.

В тот день Эруаль, бывший еще маленьким мальчиком, до ужаса смешным и ушастым, совершенно случайно забрел сюда. Раньше он никогда не уходил так далеко, предпочитая играть возле дворца. Тень и тишина, царившие в этой части сада, поразили мальчика. Ему показалось, что у этого места обязательно должна быть какая-то загадка, тщательно скрываемая тайна. Сначала мальчик не заметил, чтобы в круге мага кто-то был, поэтому осмелился подойти поближе и осмотреться. Но едва он шагнул в круг, как сразу же заметил фигуру незнакомца.

Это был эльф. У него были длинные черные волосы, открывающие чистый высокий лоб, и мертвенно-бледная кожа, отдававшая то ли в синеву, то ли в светло-серый цвет. Узкие миндалевидные глаза были закрыты, длинные гуталиново-черные, как будто накрашенные ресницы слегка вздрагивали, словно от напряжения. Нос был прямым и острым, губы бесчувственными и тонкими, еще тоньше, чем у самого Эруаля. Стройная фигура незнакомца была облачена в черную рубаху, подпоясанную белым тонким пояском, и такого же цвета штаны, заправленные за голенища высоких кожаных сапог. Этот странный эльф прижимался спиной к одному из белых камней, его длинные изящные пальцы недвижимо покоились на гладкой поверхности.

Нетипичная для лесных эльфов внешность незнакомца, его пугающая неподвижность и королевская властность строгих черт притягательно некрасивого лица произвели ошеломляющее впечатление на маленького Эруаля. Принц застыл на месте, раскрыв рот и наблюдая за немой неподвижностью черноволосого эльфа.

"Когда-нибудь он должен будет пошевелиться!" – затаив дыхание, думал он.

В тот же миг незнакомец вздрогнул всем телом и открыл глаза. Ах, какие это были глаза! Черные-пречерные, но при этом ясные и чистые. Они светились какой-то внутренней мистической энергией, в их зрачках, полностью сливавшихся по цвету с радужной оболочкой, отражались блики солнечного света. Даже по эльфийским меркам это были очень красивые глаза.

Незнакомец сразу заметил следившего за ним Эруаля, отстранился от камня и, сделав шаг навстречу мальчику, приветливо ему улыбнулся. И его непроницаемо черные глаза тоже приветливо улыбнулись.

– Здравствуй. А я тебя знаю, – каким-то некрасивым голосом произнес незнакомец. По крайней мере, Эруалю так показалось, потому что он никогда не слышал, чтобы его сородичи, лесные эльфы, говорили таким голосом. – Ты – принц, младший сын Элебрута. Кажется, твое имя Эруаль. Я прав?

– А откуда вы знаете? – заинтересовался удивленный мальчик.

– Я друг твоего отца. Он много рассказывал мне о своих детях. Вас всего трое. Старший – Элспет, первый претендент на престол, средний – Феликс и ты. Я прав?

Да. Вы, наверное, очень умный? – Эруаль смотрел на незнакомца во все глаза. Несмотря на то, что тот открыл ему нехитрую тайну своей осведомленности, слова, слетевшие с его губ, казались маленькому принцу чем-то сверхъестественным и удивительным.

Черноволосый эльф мягко рассмеялся в ответ на вопрос мальчика.

– Ум – понятие относительное. По сравнению с кем-то я – мудрец, а потом найдется тот, кто назовет меня глупцом, и будет прав.

– Все равно, мне вы кажетесь очень умным. У вас глаза умные, – зачем-то добавил принц. – А как вас зовут?

– Витек.

– А вы будете со мной дружить? Мне бы очень хотелось иметь такого друга.

– Ну, если ты и в самом деле этого хочешь… – Витек снова рассмеялся.

Эруалю не нравился его смех. Он был такой же некрасивый, как и голос. Но его отчего-то тянуло к черноволосому эльфу, и он не мог противиться этому непонятному чувству.

– А почему вы такой… странный? – принц задумался, подбирая подходящее слово. – Вы эльф, но вы отличаетесь от нас. Я ни разу не видел во дворце кого-нибудь, похожего на вас. Такое ощущение, что в вас таится какая-то загадка.

– У нас у всех есть свои загадки, – улыбка не исчезла с лица Витека. – И мы, как правило, не хотим, чтобы о них узнали. Ты ведь тоже не хочешь, чтобы кто-нибудь узнал о твоих маленьких секретах? Вот и я не хочу, чтобы кто-нибудь знал мои. Но тебе я их открою. Все до единого. Не сейчас, но со временем, когда ты будешь постарше.

– А сейчас? Неужели вы не можете открыть ни одного секрета сейчас? – заинтересовался Эруаль. – Я бы хотел узнать о вас побольше. Например, что вы делали в нашем саду? Я вас раньше здесь не видел.

– Я приехал в гости к твоему отцу. Здесь я медитировал в ожидании аудиенции.

– Ауд… енц… Чего? Какое сложное слово!

– Аудиенция, – снова мягко рассмеялся черноволосый эльф. – Я ждал, пока твой отец соблаговолит меня принять.

– Значит, вы медитировали… – задумчиво протянул принц. – А как это? Это страшно? – Это больно? А вы меня научите? Или это тоже секрет?

– Нет, это не секрет. И, если хочешь, я могу научить тебя этому. С первого раза у тебя вряд ли получится, но попробовать можно.

Эруаль прислонился спиной к камню и положил на него руки. Поверхность была теплой и гладкой. Мальчик сразу же почувствовал, как его клонит в сон.

– Закрой глаза и постарайся ни о чем не думать, – произнес Витек с теми же доброжелательными интонациями в голосе. – Расслабься и прекрати ожидать чуда. Ты должен быть абсолютно спокоен и умиротворен. Больше ничего делать не надо. Духи камня сами откликнутся на твой призыв.

Голос странного нового знакомого стих. Мальчик некоторое время стоял и честно пытался ни о чем не думать, но какие-то глупые мысли настойчиво лезли в голову. Отгоняя их, Эруаль вслушивался в пение птиц, в шелест листвы над головой и шепот травы под ногами и все пытался понять, кто такие эти духи камня, как они выглядят, что скажут ему, и вообще, зачем с ними нужно общаться. Но время шло, а Эруаль так ничего и не почувствовал.

– Витек, духи не откликаются! – обиженно проронил принц.

– Ни у кого еще сразу не получалось, – услышал он рядом с собой голос нового знакомого. – Нужно искать в своей душе гармонию с природой. Сейчас ты не поймешь, что я тебе сказал. Но запомни мои слова. Придет время, и они тебе пригодятся…

"Ищи в своей душе гармонию с природой".

Даже сейчас, много лет спустя, Эруаль не забыл первого наставления своего учителя. С тех пор немало воды утекло. Витек оказался отличным наставником, маленький принц – талантливым учеником. Голос учителя уже не казался ему некрасивым, а облик – странным. Наоборот, теперь это серовато-белое лицо и далекие от звонких эльфийских нотки голоса стали ему ближе, чем лица и голоса членов семьи.

"Ищи в своей душе гармонию с природой, – Эруаль шагнул в круг и прислонился к одному из белых камней. – Может, попробовать? Может, это избавит меня от Голоса, мучающего меня по ночам?"

Принц закрыл глаза и отбросил тревожные мысли. Несмотря на то, что в его душе не было умиротворения, – только глухая ноющая боль и на самом дне – страх, – духи камня уже знали его и откликнулись почти сразу. Легкими прикосновениями они вселили в его сердце покой. Эруаль почувствовал, как его истерзанная душа успокаивается, и мысленно благословил эти мгновения.

"Увы, это все, что мы можем сделать для тебя, – шепнули духи. – Твой таинственный Голос сильнее нас, он глубоко затронул твою душу".

И духи умолкли.

Эруаль открыл глаза и отошел от камня еще более встревоженный, чем был.

"Что же мне делать? Неужели никто не сможет мне помочь?" – молодой эльф лег на землю и, закрыв глаза, предался невеселым размышлениям.

Он не знал, сколько так пролежал. Из состояния оцепенения его вывел прозвучавший откуда-то сверху звонкий веселый голос брата:

– Только утро наступило, а ты опять валяешься, траву мнешь? Как тебе не стыдно, Эруаль!

Молодой эльф сразу же открыл глаза и поднялся.

– Феликс… – растерянно проронил он, не привыкший, чтобы кто-то другой, кроме Витека, беспокоил его здесь.

Несмотря на то, что Эруаль был младше, Феликс на целую голову был ниже его ростом. Он вообще отличался миниатюрностью. У него были хрупкие девичьи плечи, изящные женские руки, красивые стройные ноги. Лицо тоже было таким, что лучше бы подошло женщине, нежели мужчине. Кожа бархатистая, нежная, с россыпью мелких, едва заметных веснушек на носу, глаза большие, янтарно-оранжевые, с чуть приподнятыми вверх уголками, ресницы светлые, пушистые, загнутые, взгляд с завораживающей поволокой. Длинные волосы густого золотисто-рыжего цвета в беспорядке падали ему на плечи рваными, торчащими во все стороны клочками (сколько себя помнил, Эруаль видел своего брата только с такой странной прической). Феликс был одет в белую шелковую рубашку, светлые штаны и короткие легкие, удобные для пеших прогулок сапоги.

Феликс чем-то напоминал маленькое солнышко, когда неожиданно приходил куда-нибудь: весь в белом и рыжий. И с неизменной чарующей улыбкой на губах. Эта привычка – постоянно улыбаться – очень нравилась Эруалю в его брате. Наверное, потому что этой самой улыбки так часто не хватало на лице самого младшего принца. С каждым годом он становился все молчаливее и печальнее, редко кто мог похвастаться, что видел улыбку этого эльфа.

– Я нужен отцу? – заглянув в самую глубь изумительных янтарных глаз брата, спросил Эруаль.

– Нет. Не застав тебя в комнате, я догадался, что ты здесь, и пришел тебя проведать, – улыбка Феликса стала чуть шире. Он смотрел на Эруаля снизу вверх из-под лохматой, криво подстриженной челки широко открытыми глазами – такими по-детски добрыми и доверчивыми! Войдя в круг мага и усевшись возле одного из камней в позе лотоса, Феликс продолжил свою речь: – Я заметил, ты часто ходишь сюда. Наверное, тебе одиноко и никого не хочется видеть. В последнее время с тобой творится что-то странное. Ты сильно изменился и внешне, и внутренне. Я имею в виду характер. Такое ощущение, что тебя что-то гнетет. Я, конечно, не хочу лезть не в свое дело, но мне больно смотреть на то, как ты превращаешься в призрак. Если у тебя какие-то трудности, поделись со мной, может быть, я смогу помочь.

Эруаль молча смотрел в честные и добрые глаза брата и думал:

"Рассказать ему? Но Феликс слишком наивно воспринимает действительность. Он не поймет, если я стану говорить, что причина моего беспокойства – бестелесный голос, твердящий каждую ночь какие-то бредни. И стоит ли пугать Феликса таким словом, как "темный"? Его брат – темный эльф. Я не представляю, как это можно сказать ему. Конечно же, я не темный! Но… Одно это слово так легко сеет в душе сомнения и подозрения! Вдруг Феликс тоже станет беспокоиться? Он очень любит и меня, и Элспета. Не приведи боги, он превратится в такую же бледную тень, как и я. Нет, причины моей тревоги не для Феликса. Если кому-то и рассказывать о них, то только Витеку. И, пожалуй, я должен это сделать".

– Эруаль! – чувствуя, что брат колеблется, позвал его Феликс. – Что с тобой?

– Ничего. Все в порядке, – встряхнувшись, проронил младший принц. – Со мной ничего не происходит, тебе показалось. Просто… депрессия. Это пройдет.

– Ты нервничаешь. Ты врешь мне. Зачем? – уголки губ Феликса досадливо опустились вниз, в доверчивые глаза закралась тяжелая печаль.

– Поверь мне, не без причины, – нехотя выдавил из себя младший принц. – Скажи, а ты не знаешь, где Витек?

– В тронном зале, с папой. Я не подслушивал, но, по-моему, они ссорятся. Ты сейчас пойдешь к нему?

– Да.

– Ты бросишь меня здесь одного? Скажи, почему ты так равнодушен к нам, ко всем, в последнее время? Мы все тебя любим и очень хотим помочь. Или мы тебя чем-то обидели?

Тяжелый вздох вырвался из груди Эруаля. Он опустился на колени рядом со своим миниатюрным, совсем "игрушечным" средним братцем и, обхватив его за худенькие узкие плечи, заглянул в глаза.

– Я тоже всех вас очень люблю, – сказал он. – Ведь вы моя семья. Ни ты, ни кто-либо другой меня не обижали. И если я сам вас чем-то обидел, простите. По-иному я сейчас не могу.

Поднявшись, младший принц вышел из круга мага и направился во дворец.

Глава 2

– Как вы могли заключить такое соглашение за моей спиной?! – в это время бесновался в тронном зале наставник Эруаля достопочтимый Витек. Было немного странно видеть этого мрачного, обычно спокойного эльфа, всегда привыкшего держать себя в руках и не показывать подлинных чувств на людях, в таком гневе. Его черные глаза метали молнии, пальцы судорожно сжимались в кулаки, а с губ то и дело срывались какие-то проклятия на древнеэльфийском.

Королю Лавандины, сидевшему на троне, отлитом из чистого золота и увитом красными розами, с большим трудом удавалось удерживать гордую осанку, непроницаемую маску на лице и величие во взоре. В редкие минуты вспышек ярости Элебрут побаивался Витека, и сейчас ему больше всего хотелось вжать голову в плечи и, как маленькому мальчику, спрятаться за спинку собственного трона. Увы, в его положении это было невозможно, и королю в полной мере пришлось держать ответ за все те действия, которые он совершил без ведома Витека.

А дело было в том, что совсем недавно в руки к королю Элебруту попало по всем правилам оформленное прошение от главы одной из провинций враждебной Кампанелы, в котором говорилось, что эта самая провинция готова перейти на сторону Лавандины и активно поддерживать ее при проведении военных действий. Решение о внезапной смене подданства мотивировалось тем, что правители Кампанелы стали слишком давить на жителей, заставляя их все больше работать на армию и оставляя все меньше времени на ведение сельского хозяйства и отдых. Голод подступал все ближе. И если бы народ Кампанелы не отличался высокой терпимостью, повсеместное восстание давно бы уже развалило страну изнутри, не дожидаясь окончания войны. Тем не менее, одна не обремененная патриотическими чувствами провинция в стане врага все-таки нашлась и со своим прошением стала прямо-таки яблоком раздора между королем и наставником его младшего сына.

Витек, как только узнал о прошении, сразу же высказался против, заподозрив обман, и пообещал раздобыть более подробную информацию о кампанельской провинции. Королю же предложение показалось заманчивым, но он, не желая идти на конфликт со своим единственным советником, согласился повременить. У Витека было много задач, и он долго находился в разъездах. Заманчивое предложение не выходило у Элебрута из головы, ему очень хотелось щелкнуть извечного врага по носу: в разгар войны, не пролив ни одной капли крови, отобрать у него территорию. И он подписал прошение, решив, что даже если что-то пойдет не так, бывшая кампанельская провинция все равно окажется в кольце врагов, и Лавандина ее уничтожит. Витек, до этого дня ни о чем не подозревавший, спокойно занимался своими делами, а когда узнал, обрушил на голову правящего монарха громы и молнии.

Конечно, нельзя сказать, что Элебрут был ничего не смыслящей марионеткой в руках своего советника и что, по сути, второй управлял страной. Нет, все было не так. Им всегда было интересно оспаривать мнение друг друга по тому или иному вопросу, искать преимущества и недостатки в принимаемых законах, обсуждать плюсы и минусы поступивших предложений. И всегда находилось решение, в равной степени устраивающее обоих.

В этот раз Элебрут просто не захотел ждать. И теперь мучительно расплачивался за это.

– Я же просил вас… Мы договаривались, что вы будете ждать результатов расследования! А вы берете и подписываете прошение! Вот так, даже не разобравшись! – гневный голос Витека отрезвлял не хуже пощечины.

– Я – король! – напомнил Элебрут. – Я имею право самостоятельно принимать решения. Более того, обязан это делать! То, что я вопреки устоявшимся традициям сделал тебя своим советником, не дает тебе права в таком тоне разговаривать со мной!

– Извините, ваше величество! – сквозь зубы процедил Витек. – Осмелюсь возразить. Зачем вам нужен советник, если вы не собираетесь его слушать?

– Прекрати! Я всегда прислушивался к твоему мнению. Это был единственный раз, когда я с тобой не согласился. И ты сразу же закусил удила!

– Если бы я не был уверен в своих подозрениях, я бы сейчас так не злился!

– Одних подозрений недостаточно. Нужны доказательства.

– А как же мое чутье? Раньше вы доверяли ему, как своему, – черные глаза Витека злобно сверкнули. – Теперь что-то изменилось?

– Все могут ошибаться.

– Смотря что вы считаете ошибкой! Мои предчувствия или подписанное вами прошение.

– А как ты сам думаешь?

– Так вы не раскаиваетесь?

Взгляды правителя и его советника схлестнулись. С минуту они без слов пытались объясниться друг с другом, но их зрительный поединок прервался стуком в дверь.

– Не впускайте никого!

– Войдите!

Они опять друг друга не поняли.

В тронную залу чинно вошел охранник и доложил:

– К вам гонец с докладом. Прикажете впустить?

– Пусть войдет.

Охранник удалился. Витек тоже направился было к выходу, но король остановил его протестующим возгласом.

– Разве информация, которая сейчас здесь прозвучит, предназначена для моих ушей? – резко обернувшись, с раздражением спросил черноволосый эльф.

– Пока да. Но только пока, – король тактично дал понять советнику, что дальше беседа в таком тоне продолжаться не может.

Витек скрипнул зубами от злости, но остался. Вопреки обыкновению, он не приблизился к королевскому трону и не встал за его спинкой. Он остался стоять напротив, ясно давая понять, что сегодня они по разные стороны баррикад. Все то время, пока гонец добирался до тронного зала, Витек не сводил пристального взгляда с лица короля. Он как будто заново изучал давно знакомые черты узкого загорелого лица Элебрута, его продолговатые серо-голубые глаза и золотисто-рыжие волосы, густые и блестящие. Из всех его детей только Феликс был отдаленно похож на отца, остальные пошли даже не в мать – в далеких предков. В свое время Витек слышал, что все представители династии Алого цветка были очень красивыми эльфами, и, если судить по Элебруту и его отпрыскам, – это было действительно так.

Вошедший гонец нарушил гнетущую тишину. Поклонившись своему королю, он с его разрешения приступил к докладу, который ограничил одним предложением:

– Ваш последний приказ успешно выполнен.

И гонец, словно тень, скрылся за дверью. Витек заметил, что короля известие порадовало: у него засияли глаза, а на губах появилась легкая улыбка. Стараясь, чтобы в его голосе звучало как можно меньше недовольства и раздражения, Витек обратился к Элебруту:

– Вы не желаете рассказать мне о последнем приказе? Как я догадываюсь, он также был отдан за моей спиной.

Король как-то сразу напрягся, видимо, уже успев пожалеть о том, что попросил советника остаться. Но отступать было поздно.

– Ты тогда был в отъезде, заключал новые торговые договора с Перцеей, а действовать нужно было немедленно. Я подумал, что ты не будешь против моего решения. Риск был минимален, а выгода – огромна…

– Поближе к делу, пожалуйста, – попросил Витек, чувствуя, как напряжение невольно сводит мускулы, а в сердце закрадывается нехорошее предчувствие.

– Нам представилась прекрасная возможность избавиться от обоих правителей Кампанелы сразу, – скороговоркой произнес Элебрут.

– Король Мацел и королева Лидия? – немеющими губами почти прошептал черноволосый эльф.

– Да. Они имели неосторожность отправиться в свою загородную резиденцию совсем одни, без охраны. Это было вчера ночью. Наши стрелки сделали все быстро и бесшумно.

– Это было так легко? Вы уверены, что король и королева были настоящими?

Абсолютно. Мертвые тела тщательно изучили знающие этих правителей эльфы, а сегодня над столицей Кампанелы висят траурные флаги.

– И чего вы этим добились?! – гневный голос Витека прозвучал неожиданно громко, ударился о сводчатые потолки и гулким эхом разлетелся по огромному тронному залу. Его брови сошлись на переносице, губы сжались в тонкую нитку, взгляд стал просто убийственным. В таком бешенстве наставника младшего сына короля еще никто не видел. – Стратегические цели, политические выгоды… Я все это понимаю. Но разве это стоит того, чтобы лишать родителей тринадцатилетнего ребенка? Или вы забыли, что у Мацела и Лидии есть сын, на плечи которого теперь ляжет бремя власти?! Вам плевать на то, как на нем скажется смерть родителей? Вам плевать на то, что уже в столь юном возрасте в его душе останется тяжелый осадок? Вам плевать на то, что потом всю оставшуюся жизнь этот человек будет считать всех эльфов жестокими убийцами, бездушными существами?! Вам плевать на то, что это может развязать еще более страшную и долгую войну, подпитываемую жаждой мести?! Вам плевать…

– Витек, мне действительно плевать! – резко прервал его страстный монолог король Лавандины. – Все те аргументы, которые ты сейчас приводишь, с политической точки зрения некорректны. О человеческих чувствах и гуманности на войне речи быть не может…

– Это вы так думаете!

– Сделай одолжение, не перебивай меня. Витек, ты стар и мудр, и ты многое понимаешь в жизни. Но сейчас ты ведешь себя, как зарвавшийся мальчишка. Все эти патетические речи о чувствах ребенка, оставшегося без родителей, были здесь неуместны. Пожертвовать счастьем одного ради счастья многих – разве не так бы ты поступил на моем месте?

– Не так! – с болью в голосе выдохнул черноволосый эльф. – Война есть война, но мы не должны забывать понятия морали и нравственности. Если мы так безжалостно относимся к врагу, разве это не дает ему права точно так же поступить с нами?

– По-твоему, мы должны врагов жалеть? – неприкрытый цинизм прозвучал в словах короля.

– Война, основанная ни на чем, не требует таких жертв…

– Любая война требует жертв!

– Жили мы все это время без Истерского леса, – словно не слыша слов правителя, продолжал Витек, – и еще столько бы прожили. А теперь эта проклятая война достанется еще и потомкам потомков твоего младшего сына.

– Смерти Мацела и Лидии были нам выгодны, – дождавшись, пока советник закончит, произнес Элебрут.

– Вы думаете, это честно, воевать против неразумного подростка?! – снова завелся черноволосый эльф.

– Послушай меня, – мягко попросил король, но в голосе его против воли проскользнули угрожающие нотки. – Если бы все было так банально просто, мы бы сейчас не ссорились. После смерти официальных правителей Кампанела фактически остается ничьей. Принцу не так-то легко будет занять свое законное место на троне. Насколько мне известно, ныне покойная чета де' Мортеро хотела переписать свое завещание. Старое они аннулировали, а новое составить не успели. Так как их сын несовершеннолетний, он не может управлять страной, следовательно, власть должна перейти в руки наместника, некого Варлама д' Аруэ (если верить донесениям моих шпионов – прескверная личность). Но д' Аруэ с маленьким принцем ненавидят друг друга, и не допустить противника к власти – дело чести для каждого из них. Нашими стараниями их интересы в этом вопросе очень скоро столкнутся. А значит, Кампанела на какое-то время остается без правителя и без единства. А значит, она становится намного уязвимее. Ну, Витек, как тебе мой план? Согласись, звучит поубедительнее твоих речей о гуманности и сострадании к врагу.

Советник некоторое время молчал, внимательно изучая взглядом плиты пола, а затем каким-то глухим голосом проронил:

– Я вижу, вы прекрасно обходитесь без меня, раз рискуете без моего ведома проводить такие серьезные операции. Что же, как вам будет угодно. Вы сделали свой выбор. Вы дали мне почувствовать себя ненужным. Если вам больше нет во мне необходимости, разрешите мне удалиться от двора.

– Ты волен идти, куда захочешь. Я тебя не держу, – уязвленный его словами, сказал Элебрут.

– С вашего позволения я отправлюсь в Истерский лес. Это нейтральная территория, и там должно быть спокойно.

Поклонившись, Витек покинул тронный зал. Даже не заглянув в свою комнату, чтобы собрать вещи, он сразу направился к выходу и на крыльце столкнулся с Эруалем.

– Учитель! – был вынужден окликнуть его младший принц, потому что Витек прошел мимо, не заметив его.

Черноволосый эльф замер на полушаге и нехотя обернулся. Его злые черные глаза встретились с полными участия глазами Эруаля, и он почувствовал, как ненависть исчезает из его души, сменяясь теплотой и мягкостью. Преданность во взгляде любимого ученика всегда оказывала благотворное влияние на Витека. За долгие годы обучения глаза Эруаля очень полюбились его наставнику. Видеть в них свет, ум и жажду знаний, а также безграничное доверие к тому, кто ему эти знания дает, стало для Витека смыслом жизни. Но сейчас он не хотел видеть эти глаза. Он не знал, как сможет сказать им, что они больше никогда не увидятся.

– Учитель, я искал вас, – проронил Эруаль.

Витек дернулся от его слов, как от удара.

– Послушай, мой мальчик, – черноволосый эльф почти вплотную подошел к младшему принцу, – я должен тебе кое-что сказать. Я больше не смогу быть твоим учителем. Я навсегда покидаю двор Элебрута. Сюда я уже не вернусь.

– Но почему?! Вы поссорились? – страх мелькнул в расширившихся зрачках Эруаля.

– Да. Поссорились. Из-за чего – пусть отец сам тебе объяснит. Я же больше ни минуты не желаю оставаться здесь.

Развернувшись, Витек зашагал прочь. На конюшне он оседлал своего любимого скакуна, черного, как ночь, и быстрого, как вспышка молнии, и, вскочив ему на спину, пустил легкой рысью. Конь мягко бежал по знакомым дорожкам сада, не подозревая о том, что, возможно, никогда не вернется сюда. Витек ласково гладил его гриву, что не мешало ему управлять конем, и предавался грустным размышлениям.

"Правильно ли я поступаю, уезжая? Уязвленная гордость помешала мне верно оценить ситуацию. Получается, что я бросаю Лавандину на произвол судьбы. Еще пара ошибок со стороны Элебрута, и эльфы запросто могут проиграть войну людям и целиком оказаться во власти врага. И вряд ли я спокойно смогу жить в Истерском лесу, осознавая, что большая часть вины за это ложится на меня. Однако, сказанного не воротишь. Правда… я еще могу попытаться помочь Лавандине. Способ, мягко сказать, странный, страшный и не совсем надежный. Но при определенном стечении обстоятельств у меня есть шансы на успех. По прибытии в Истерский лес нужно будет тщательно взвесить все "за" и "против". Кажется, Элебрут говорил что-то насчет принесения в жертву счастья кого-то одного ради счастья многих? Интересно, как бы он отнесся к тому, если бы жертва была взята с него?"

Витек уже выезжал за ворота сада, когда сзади его окликнули.

– Учитель, подождите!

– Эруаль? – черноволосый эльф обернулся и увидел, что к нему верхом на белоснежной лошади приближается его ученик.

– Учитель, отец разрешил мне отправиться вместе с вами в Истерский лес, – радостно выдохнул молодой эльф, осадив свою лошадь рядом с черным конем наставника, – чтобы я мог продолжить свое обучение у вас.

– И долго ты его упрашивал? – нарочито сухо спросил Витек, чтобы скрыть то, как он был счастлив услышать эту весть.

– Позвольте мне оставить эту информацию при себе, – улыбнулся принц.

Итак, учитель и ученик вдвоем покинули территорию дворца Алых цветков, а затем и самой Лавандины.

Глава 3

В королевском дворце Кампанелы – страны людей – это ясное солнечное утро тоже не обошлось без скандала.

Варлам д' Аруэ, первый заместитель правителей на троне, только что вернулся во дворец с церемонии похорон этих самых правителей. Мацел и Лидия де' Мортеро вчера ночью были убиты лавандинскими лучниками, но наместнику было ничуть не жалко своих покойных господ. На этот счет он думал примерно следующее:

"Сами виноваты! Понесло обоих куда-то на ночь глядя без охраны! Вот и результат. Как будто не знали, что идет война, обстановка везде неспокойная… Тут обычных людей убивают ни за что, что уж говорить о коронованных особах! Романтики им, что ли, захотелось? Впрочем, какая теперь разница… Что мне до них? Пора подумать о себе. Мне нужен трон. Для того, чтобы беспроблемно занять его, мне надо склонить на свою сторону этого ублюдка, сыночка моих покойных господ, который даже на траурную церемонию не соблаговолил явиться. Либо у него просто обострение паранойи, либо он хотел этим что-то сказать. Видимо, что-то нелицеприятное. Всем, конечно, давно известно, что у него не все дома, но не до такой же степени! С чем-то я сейчас столкнусь? Ох, вот уж не было печали…"

Примерно такие размышления терзали наместника Кампанелы, пока он шел по дворцовым коридорам, направляясь к комнате принца.

Наверное, помимо размышлений нужно сказать несколько слов и о его внешности. Это был крепкий высокий темноволосый мужчина в промежутке лет от сорока до сорока пяти с волевыми суровыми чертами лица – идеальными для правителя, если рисовать с него портрет. При разговоре с собеседником он имел обыкновение недобро щурить свои темно-серые глаза. Варлам д' Аруэ не слишком жаловал черный цвет, но сегодня положение обязало его облачиться в траур. Камзол с высоким воротом, брюки, сапоги и даже плащ – все было черного цвета. Варлам чувствовал себя неуютно в этом костюме, и это добавляло жирный плюс к его отвратительному настроению.

"Как будто вся душа наружу!" – шутя, любил он называть наряды черного цвета.

Но сегодня наместнику было не до шуток. Он словно предчувствовал, что добром договориться с принцем не удастся. Понимая всю абсурдность и напрасность своего визита, Варлам все же остановился перед нужной ему дверью и постучал. Но разрешения войти не последовало. Чертыхнувшись про себя, наместник постучал еще раз. И снова с тем же результатом.

"Вот мелкий пакостник, он наверняка там! – раздраженно подумал Варлам д' Аруэ. – Он же целыми днями не вылезает из своей комнаты! Нарочно издевается! Ничего, недолго этому школяру проявлять самодурство. Мне бы только утвердить свои права на власть, и он у меня быстро научится хорошим манерам. Его показное сумасшествие ему не поможет".

Варлам решительно толкнул дверь.

Комната, в которую он вошел, была не большой, но и не маленькой, не очень светлой, но и не темной, обставленной с претензией на уют, но, в то же время, как-то безвкусно, бестолково. Все здесь было такое безликое, средненькое. Стены и пол – абсолютно голые, ни картин, ни гобеленов, из мебели только громоздкая кровать, шкаф и стол с тремя стульями. Окна узкие и зарешеченные, без занавесок. И никаких предметов роскоши. Больше всего комната принца походила на камеру в элитной тюрьме, и это ощущение всегда появлялось у Варлама д' Аруэ, когда он переступал порог.

– Ваше высочество? – позвал наместник, чтобы привлечь к себе внимание.

Высочество выползло откуда-то из-под кровати. Стоя на четвереньках и глядя на посетителя снизу вверх, оно заметило недовольным тоном:

– Ты вошел без разрешения!

Хевингем де' Мортеро, единственный отпрыск Мацела и Лидии, никогда и ни с кем не церемонился. Он наивно и свято полагал, что этот мир создан только для него и что все люди – его рабы. Он не знал обращения на "вы" и почтительного отношения к старшим, он думал только о себе и жил только для себя. К людям он относился, как к вещам. Его считали сумасшедшим, потому что зачастую он вел себя очень странно, пугая своим поведением слуг.

Красивой внешностью Хевингем тоже не отличался. Он был маленького роста с узким, серым, каким-то мышиным личиком, на котором выделялись вечно печальные мутно-зеленые глаза, вздернутый нос и капризные губы. Зато у него были прекрасные волосы – густые, шелковистые, темного каштаново-рыжего цвета. И те он запустил. Вместо того, чтобы сделать себе красивую прическу, которая бы скрыла недостатки лица, Хевингем позволял им торчать в разные стороны, смешно топорщась под разными углами. Когда Варлам смотрел на принца, ему невольно думалось о том, вспоминает ли тот когда-нибудь, что такое расческа. Так как Хевингема одевали слуги, то хотя бы одежда у него была в порядке. Нежного цвета голубая рубашка из дорогого шелка и светлые штаны несколько оживляли его невзрачный облик.

Еще у принца была дурацкая привычка никогда не смотреть людям прямо в глаза. Если он оставался с кем-нибудь наедине, то его взгляд сразу же начинал бегать по сторонам. И только на точках и знаках вопроса, символизирующих конец произнесенных им фраз, он на один короткий миг заглядывал в самую глубь зрачков собеседника, и снова принимался бегать взглядом по сторонам.

Варлама очень бесила постоянная отвлеченность принца от персоны того, кто с ним разговаривает, потому что он как раз привык во время беседы следить за глазами говорившего. Ему приходилось постоянно ловить взгляд Хевингема, но он не успевал. Из-за чего наместника не покидало ощущение, что мальчишка его обманывает. Варлам начинал нервничать, раздражаться и, в конце концов, срывался. Таким образом, все попытки разговора между ними неминуемо перерастали в конфликт.

Итак, тайну личностей Варлама д' Аруэ и Хевингема де' Мортеро я вам немножко приоткрыла. Несмотря на разницу в возрасте, оба были алчными, эгоистичными, хитрыми и жестокими людьми. Король Элебрут был не так уж и не прав, отдавая приказ об убийстве официальных правителей Кампанелы, потому что с их смертью нахождения справедливых и честных людей у власти не предвиделось.

Ваше высочество, я вошел, потому что вы не откликались, – после секундного замешательства произнес Варлам д' Аруэ. Удивление от вида принца, выползающего из-под кровати, было настолько сильным, что наместник неожиданно для самого себя стал оправдываться.

– Я, может быть, потому и не откликался, что не захотел тебя видеть, – неприветливо буркнул Хевингем, поднимаясь на ноги.

Привычным грубым ответом принц вывел Варлама из состояния растерянности. Прикрыв за собой дверь и пройдя в глубь комнаты, наместник вперил изучающий взор в лицо мальчика и строгим голосом спросил:

– Почему вы не присутствовали на похоронах? Это проявление неуважения с вашей стороны по отношению к праху ваших благородных родителей!

– Ха! Да неужели ты заговорил об уважении и благородстве? Я думал, ты давно забыл эти слова! – принц откровенно посмеялся над своим оппонентом.

Варлам скрипнул зубами от злости, но стерпеть не смог:

– Я бы еще понял причину твоего хамства, если бы ты сам помнил, что такое благородство и уважение! А так… твои нападки целиком и полностью необоснованны!

Вот так легко взвинченный наместник сменил "вы" на "ты". Ему и раньше претило "выкать" этому несносному подростку, что уж говорить о теперешнем положении вещей, когда д' Аруэ получил немного больше свободы.

Вот, значит, как ты стал себя вести! – заметил перемену тона Варлама Хевингем. – – – Ты что же, уже возомнил себя королем Кампанелы?

– А что, на пути к этому есть какие-то препятствия? – брови наместника в притворном изумлении взлетели вверх. Казалось, он совсем забыл, что пришел сюда просить поддержки принца, то есть позволения для себя его одурачить.

– А ты считаешь, что все они позади? – вопросом на вопрос ответил принц.

Да, своим норовом эти двое не уступали друг другу. Они были достойными соперниками: оба наглые, уверенные в себе, хитрые, алчные, завистливые и упрямые… Они могли дать друг другу достойный отпор, и в своем стремлении к власти были равны. В такие моменты даже их разница в возрасте не так бросалась в глаза.

– Неужели ты, мальчишка, всерьез полагаешь, что сможешь составить мне должную конкуренцию? – насмешка прозвучала в словах Варлама.

– Я уверен в этом, – спокойно откликнулся Хевингем. Сейчас он меньше всего походил на сумасшедшего. Его блуждающий от стенки к стенке взор был как никогда осмысленным, в глазах появился опасный блеск, как у хищника, выбравшегося на охоту. В осанке даже появилось подобие королевской стати. Но все это не произвело особого впечатления на наместника.

«Слишком мелковат хищничек, чтобы съесть меня, великого Варлама д' Аруэ!» – подумал он и расхохотался в лицо принцу.

– Ты уверен? Ты – уверен?! – громко смеялся наместник. – Ты добился своего: развеселил меня! Да что ты можешь мне противопоставить? Я – официальный заместитель Мацела и Лидии на троне, их правая рука, по сути занимавшаяся всеми проблемами в стране…

– Был, – улучил момент и тихонько вставил Хевингем.

Варлам сбился, обдумывая сказанное принцем слово, а затем продолжил:

– Ну да, был. А теперь ничто не помешает мне занять трон, чтобы продолжить заниматься делами, уже имея новый, более высокий статус!

– А как насчет того, чтобы взять в расчет прямого наследника Мацела и Лидии? Или для тебя это недостаточно весомый аргумент?

– Для меня это был бы весомый аргумент, если бы прямой наследник был совершеннолетним и не проявлял периодических неконтролируемых вспышек сумасшествия. В данном случае этого не наблюдается.

– Поэтому ты позволил себе успокоиться? Рановато. Потому что мне тоже нужен трон Кампанелы, и когда встанет вопрос о престолонаследии, я заявлю на него свои права.

– Это будет очень глупо с твоей стороны. Ты ничего не понимаешь в политике. Что ты будешь делать, когда в твоих руках окажется судьба целой страны?

– Можно подумать, что ты, заняв трон, будешь делать что-то другое, кроме как грабить население и транжирить деньги из казны!

– Можно подумать, что ты этого делать не будешь!

– Конечно, буду, – не отрицал Хевингем. – Но, согласись, одно дело, когда казну разворовываю я, а другое дело – когда ты.

– Кто бы из нас первым ни добрался до власти, делиться все равно придется, – заметил Варлам. – Потому что второй ни за что просто так не сдастся.

– Я поделюсь с кем угодно, хоть с самим Сатаной, но только не с тобой, – с милой улыбкой, так не вяжущейся с характером беседы, сказал принц.

– Я рад, что наши чувства взаимны.

– А я, признаться, немного этим раздосадован.

– О! Так ты хочешь, чтобы я питал к тебе добрые чувства после всего того, что ты мне тут наговорил?!

– Я просто хочу, чтобы ты не мешался у меня под ногами, – сквозь зубы процедил Хевингем.

– Этого я тебе не обещаю. Как я уже говорил, после сегодняшней встречи это оказалось невозможным, – Варлам невозмутимо повел плечами. Пробив маску равнодушного превосходства, натянутую оппонентом, он почувствовал себя крайне довольным, и сам примерил такую же. – Раз мы друг друга так и не поняли и вряд ли уже когда-нибудь поймем, я думаю, наш спор бессмыслен. Разрешите откланяться, ваше высочество.

Наместник вложил в свою последнюю фразу как можно больше сарказма и яда и, отвесив пренебрежительный поклон принцу, направился к выходу.

– Не споткнись на пороге, – тихо обронил ему вслед Хевингем.

– Твоими молитвами, – Варлам услышал.

Он вышел из комнаты, хлопнув на прощание дверью. Возвращался теми же коридорами, и мысли его были еще более мрачными.

"Плохо дело. Вместо мирного договора получилась ссора. Теперь принц ни за что не отступится от своего права на престол. Придется бороться, и борьба будет нелегкой. Что же, трон Кампанелы дорогого стоит. Конечно, если рассуждать с точки зрения не заинтересованного в этом деле лица, у Хевингема больше шансов получить власть. Он все-таки наследник, и наследник мужского пола. Тут не придерешься. Но его детский возраст и несистематические сдвиги сильно ухудшают его положение. Я же за столько лет зарекомендовал себя как человек, нужный короне, который в курсе всех дел Кампанелы, и без моего участия давно уже не обходилось ни одно совещание короля и королевы. К моему мнению больше, чем прислушивались. В спорных вопросах оно всегда было решающим. Тогда как Хевингем совсем еще неопытен, и в его голове надолго не задерживается такое понятие, как "политика". Он думает, что воровать – это просто. Нет, воровать нужно с умом. Иначе Кампанела очень легко окажется на грани уничтожения, а мне это невыгодно. Рано или поздно один из нас все равно утопит ее, но вовсе незачем идти к этому семимильными шагами. Нет, это нужно делать медленно и со вкусом. А главное, потом успеть вовремя скрыться. Вместе с украденным, разумеется.

Это несмышленое дитя не понимает, что в его руки нельзя отдавать такое сокровище, как Кампанела. Я вытяну из нее намного больше. Однако, я заметил, что мальчишка тоже нервничает. Ведет себя нарочито невежливо, опускается до простых грубостей. Значит, не так уж он уверен в своих силах. А значит, можно посеять в его душе зерна сомнения, заботливо взрастить их и со временем манипулировать им. Главное, не допустить, чтобы Хевингему назначили опекуна. Тогда Кампанела, по сути, достанется этому незапланированному третьему лицу, которое и будет принимать решения от имени своего подопечного. Тогда пиши пропало, потому что, зная принца, тот быстро затрет своего опекуна, сделав из него марионетку. Боже, сколько всего нужно предусмотреть! Подкупить, что ли, представителей знатных родов Королевского Совета, чтобы не выносили этот вопрос на обсуждение?.. Конечно, есть еще один способ решения всех моих проблем. Он самый простой и самый надежный. Убить Хевингема. Сейчас полно профессионалов, которые делают все быстро и без лишнего шума. Только плати. Плати, плати… Всем нужны деньги! Так и разориться недолго! И отчего люди стали такие меркантильные?.. Но я, кажется, отвлекся от темы. Итак, убить или не убить? Подкупить или не подкупить? Это слишком сложные задачи, чтобы решать их в одиночку. Но к кому я могу обратиться за советом? Не к своим же союзникам при дворе! Они пьяницы и трепло! К тому же, среди них нет никого, кто бы мог дать толковый совет. Все они недальновидны. Пойду-ка я, пожалуй, к Виолетте. На нее всегда можно положиться в трудную минуту".

Уже в гораздо более приподнятом настроении Варлам д' Аруэ покинул дворец.

Глава 4

В Кампанеле был известный на всю близлежащую округу бандитский квартал. Здесь постоянно ошивались воры, убийцы, мошенники, попрошайки и продажные девицы, – все те, кого считали низами общества, и кто подчас имел больше денег, чем знатные господа, представленные при дворе. Этот квартал охватывал несколько не самых коротких улиц в столице Кампанелы, а по сравнению с некоторыми считался просто огромным. Сюда часто отправлялись специальные отряды королевской стражи, но даже они ничего не могли сделать. Укоренившееся здесь беззаконие не то что прекратить – присмиреть на время было не заставить. Активное движение жизни здесь не прекращалось ни днем, ни ночью.

В самом центре квартала, в котором тесно лепились друг к другу маленькие одно- и двухэтажные домики, старые, разваливающиеся, но все еще пригодные для жилья, стояла башня. Низкая, широкая, с прочными толстыми стенами, выложенными тройной кладкой серого камня, и редкими узкими зарешеченными окнами, она напоминала укрепленный бастион, в любое время готовый отразить натиск вражеской армии. Плоскую крышу огораживала высокая зубчатая стена. Внутри было прохладно даже летом, а зимой, чтобы протопить все помещения, нужно было затратить немало труда. Башня стояла на базарной площади. Место было шумное и людное, но толстые стены не пропускали ни звука, храня покой своей хозяйки.

Здесь и жила (относительно спокойно) Виолетта Старшайн – советчица, подруга и любовница Варлама д' Аруэ. Она была колдуньей и просто красивой женщиной. Ее бархатистая кожа имела теплый нежно-персиковый оттенок, на овальном личике выделялись полные бледно-розовые губы и большие выразительные орехово-карие глаза в обрамлении длинных черных ресниц. Крупные черные локоны волной падали на ее плечи, кокетливая челка прикрывала высокий лоб и левую бровь. В дополнение к этому Виолетте досталась прекрасная фигура: высокая грудь, широкие бедра и тонкая-претонкая талия. Одевалась она всегда просто: в длинные светлые платья без всяких украшений, дорогая тонкая ткань которых не стесняла движений и выгодно подчеркивала красоту ее тела.

Небрежно подобрав длинный подол, Виолетта целенаправленно шла по коридору к последней двери. Все коридоры в башне были похожи один на другой, как близнецы. Разве что их отличало количество факелов на стенах: где-то было потемнее, где-то посветлее. Этот коридор относился к числу самых темных. Сама Виолетта ходила здесь очень осторожно, периодически спотыкаясь, если забывала о неровностях пола. Но добавить сюда еще несколько факелов напрочь отказывалась.

Наконец, колдунья дошла до конца коридора. Она сняла с пояса связку ключей, и одним их них открыла дверь. Толкнув створку, вошла внутрь. Она очутилась в маленьком помещении с высоким потолком. Здесь не было ни мебели, ни ковров; голые стены выглядели неуютно и мрачно. В комнате царил арктический холод.

Выглянув в коридор, Виолетта взяла один из факелов и прикрепила его на стене в комнате. В широкий круг света, образовавшийся здесь с появлением огня, попала нарисованная на полу пентаграмма – странный чертеж из ломаных линий и наслаивающихся одна на другую геометрических фигур. В целом пентаграмма выглядела красиво и походила на чей-то герб. Посмотрев на пол и оценив дело рук своих, Виолетта почувствовала гордость. Когда-то давно она сильно намучалась, пока вычерчивала на гладком камне все эти линии, то и дело ошибаясь в их хитросплетениях и начиная по новой. Теперь же этот знак намертво въелся в плиты пола, и колдунья могла не беспокоиться, что он когда-нибудь сотрется.

Виолетта использовала эту пентаграмму для того, чтобы общаться с мужем.

На этом месте я позволю себе сделать отступление, так как личная жизнь Виолетты представляет собой нескучную историю.

С рождения она жила вместе с родителями в графском поместье на юге Кампанелы. За год до ее совершеннолетия родители умерли. Одиночество Виолетту не напугало и не обескуражило. Уже тогда она меньше всего напоминала избалованное дитя богатых титулованных родителей и обладала такой смекалкой и жизненной хваткой, которым мог позавидовать теперешний Варлам. Когда девушке исполнилось восемнадцать, она, невзирая на войну, отправилась в Лавандину, чтобы поближе познакомиться с жизнью эльфов и получше узнать, что это за народ. Так как въезд во вражескую страну был возможен только по пропуску, который Виолетте, узнав о цели ее визита, конечно же, никто бы не дал, то хитрой женщине пришлось ехать в Лавандину тайком, и поездка эта закончилась для нее весьма странно. В стране эльфов она познакомилась с одним всеми уважаемым стариком. Ему было около семидесяти лет, и он тоже был человеком. Его звали Клавелий Мудрейший, а за глаза называли Старым Сказочником. Он был очень сильным и умным колдуном, и это вызвало у Виолетты закономерный корыстный интерес. Пользуясь непосредственностью молодости и красотой дарованной ей внешности, она легко познакомилась с ним, и через полгода уже стала его женой, невзирая на разницу в возрасте более чем в полвека. Клавелий оказался очень удобным мужем. Он ничем не докучал Виолетте, выполнял все ее желания, не устраивал сцен, когда она без предупреждения пропадала на неделю-другую, не ревновал к ее любовникам, которых знал всех наперечет. Он же обучил Виолетту колдовству, даже не подозревая о том, что людское благо – последняя вещь на земле, для которой его жена будет использовать полученные знания.

Так они прожили четыре года. Потом произошло восстание темных эльфов, и Виолетта оказалась одной из ключевых фигур, замешанных в нем, потому что одним их предводителей был ее очередной любовник – темный эльф Лэмар. Произошел переворот, и Лэмар оказался на троне Лавандины. Клавелий Мудрейший попал в тюрьму вместе со многими пытавшимися защитить законных правителей колдунами, а его шустрая жена стала женой нового короля. Но царствование темных эльфов не продлилось и пары лет. Оставшийся в живых потомок династии Алых цветков, принц Элебрут, который на момент захвата власти вместе с семьей находился в другой стране, сформировал вокруг себя общество единомышленников, с помощью которого тайком вернулся в Лавандину и покончил с диктатурой Лэмара. Все темные эльфы вместе с их подлым королем были заключены в пещеры, находящиеся глубоко под землей, а вход в них запечатали сильнейшим охранным заклинанием. Всех, кого Лэмар держал в тюрьме, выпустили на свободу. Среди них был и Клавелий Мудрейший, след которого сразу затерялся. Власть над Лавандиной досталась Элебруту и его трем сыновьям (его жена погибла в ходе восстания).

А что же Виолетта? Она выпуталась и из этой истории. Успела сбежать, пока все были заняты фигурой ее второго мужа. Прятаться ей пришлось в Кампанеле. Оставаться в стране эльфов после смены власти было чистым самоубийством. Кипучей Виолеттиной натуре пришлось залечь на дно в родовом поместье. Там, у всех на виду, оказалось очень неудобно практиковаться в магическом искусстве, и неудавшаяся королева купила для себя башню в бандитском квартале. Сначала она наведывалась туда тайком ото всех и только по вечерам, а потом, наплевав на приличия, поселилась совсем. Вскоре после этого свела знакомство с Варламом: он часто что-то покупал на базарной площади, там они впервые и увиделись. Ей очень хотелось добраться до королевской библиотеки, и д' Аруэ, как и многие до него очарованный красотой этой необыкновенной женщины, предоставил ей свободный доступ. Причина этой внезапной страсти к книгам объяснялась легко. Виолетта знала, что два колдуна могут общаться друг с другом на расстоянии, независимо от того, где каждый из них находится. Она очень хотела еще хоть раз услышать голос своего второго мужа. Ей повезло, и в одной из книг она нашла заклинание и эту пентаграмму.

Теперь, когда колдунья начинала скучать, она призывала в этой комнатке своего мужа, вытаскивая его из подземелья, в котором он до сих пор пребывал в заключении. Лэмар всегда появлялся целиком, не призраком, не духом, а живым эльфом из плоти и крови. Своим заклинанием она просто перемещала его из пещеры в центр пентаграммы, невзирая ни на какие защитные заклинания. Но сбежать из своей темницы навсегда Лэмар таким способом не мог. Свобода его движений была ограничена краями пентаграммы. Любая попытка перешагнуть магическую черту возвращала его обратно, в пещеру.

Итак, Виолетта остановилась возле начерченного ею символа. Это был герб темных эльфов, знак власти Лэмара. Женщина тихонько стала читать напевное заклинание, и засиявшие алым светом ломаные линии пентаграммы отразились в ее расширившихся зрачках. В центр ударил красно-белый столб света и, постепенно расползаясь по краям клубящимся туманом, явил взору колдуньи ее второго мужа.

Только Виолетта с ее специфическими вкусами могла все еще любить этого эльфа. Наверное, если бы ему довелось родиться лесным эльфом, он был бы настоящим красавцем. Но Тьма сильно исказила его облик.

Лэмар постоянно кутался в черный плащ, но даже под ним было заметно, насколько худа и иссушена злым временем его фигура. При взгляде на него создавалось впечатление, что его кожа сразу натянута на кости. Тонкие жилистые руки Лэмар прятал в перчатках, потому что его узкие хрупкие кисти и непропорционально длинные, дистрофически худые пальцы повергали в ужас даже его сородичей, темных. Лицо его было треугольным и очень узким, с высоким лбом и острым подбородком, заострившимся носом и тонкими длинными губами. Глаза – две опасно поблескивающие щели – имели непроницаемо черный цвет. Лицо Лэмара обладало пепельно-серым цветом, даже не как у покойника – хуже. Какие-либо краски жизни на нем отсутствовали полностью. Настолько прогнившей, продавшейся злобе и ненависти была его душа – вместилище всех, без исключения, пороков, – что потихоньку разрушала тело хозяина. "Приятный" цвет лица Лэмар, как и руки, привык скрывать. Правда, не под капюшоном, а за водопадом густых черных блестящих волос, перехваченных тонким золотым обручем. Неровная челка падала на лицо, оставляя щели для глаз, и окружающим были видны только небольшие участки серой кожи да нижняя половина лица – и то, только когда Лэмар поднимал голову. Обычно он держал ее опущенной, пряча подбородок в высоком вороте плаща.

Увидев знакомую черную фигуру, Виолетта с трудом удержалась от позыва броситься в объятия мужа. Все-таки, несмотря ни на что, она его очень любила. Но в пентаграмму колдунье входить было нельзя, поэтому она ограничилась приветственным взмахом руки и воздушным поцелуем.

– Вио? – плащ в центре пентаграммы шевельнулся. Лэмар поднял голову, убирая с лица волосы, и взглянул своими страшными мертвыми глазами на колдунью. Она никогда не боялась его, поэтому он не считал нужным прятать от нее все недостатки, составлявшие его внешность.

Виолетта же с замиранием сердца смотрела на своего любимого мужчину, не сумев совладать со счастливой улыбкой, расцветшей на ее лице. Сейчас никто и предположить бы не смог, что эта обрадованная дурочка и есть хитрая бестия со смекалкой и жизненной хваткой, в помощи которой так нуждался наместник Кампанелы.

– Вио, – еще раз повторил Лэмар, делая шаг ей навстречу. – Я так рад тебя видеть!

Голос… Еще одной отталкивающей особенностью темного эльфа был голос. Неприятный, хриплый, с каркающими нотками. Младший принц Лавандины из сотни других узнал бы этот голос, мучающий его по ночам. Но Эруаля здесь не было, и увидеть эту встречу ему было не суждено.

– Лэмар, как ты там, в своей пещере? Держишься? – взволнованно спросила Виолетта, и теплые искорки засветились в ее глазах.

– Приходится, – черты лица темного мгновенно посуровели. – Вокруг меня одни свои, им со мной не справиться, даже если вздумают. А ты как поживаешь? Позвала меня просто так или возникли трудности?

– Просто так. Соскучилась.

Они пошли друг другу навстречу и остановились на границе пентаграммы. Почти одновременно протянули руки, но прикосновения не последовало. Их ладони замерли одна напротив другой, разделенные всего лишь парой дюймов. Парой непреодолимых дюймов. С тяжелым вздохом Виолетта первой опустила руку и, заглянув в беспросветный мрак черных глаз мужа, спросила:

– Как продвигаются твои дела? Ты запугал своего эльфа?

– Не совсем, – досадливо поморщился Лэмар. – Он меня боится, но все еще не верит в то, что он тоже темный. Как же Витеку удалось так ловко и основательно заморочить ему голову? У парня такая неколебимая вера в собственную святость и святость всех, кто его окружает! Из него получился бы идеальный образец вселенской любви и всепрощения!

– Брось ты это дело! Оно ненадежное, – сказала Виолетта. – Мальчик может никогда не поддаться, и мы только потеряем время. Давай лучше обрабатывать кого-нибудь поближе к нашей цели. К трону Лавандины. Например, старшего, Элспета. Разве тебе не хочется поквитаться с Элебрутом за свое поражение? Отцу должно быть очень больно однажды увидеть, что его сын продался Тьме.

– Элебрут мне не нужен. Витек – вот моя цель. Я хочу причинить боль ему, заставить его страдать. Если бы не он, Элебруту никогда бы не одержать победу. Ведь Витек – сам темный эльф, сбежавший темный эльф, предатель. Он, хорошо знакомый с нашими секретами, привычками и законами, сильно помог оставшимся в живых Алым цветкам. Что ж, посмотрим, поможет ли теперь что-нибудь ему. Пусть думает, что он, темный, так ничему хорошему и не смог научить своего ученика. Я сведу Эруаля в могилу сразу же после того, как он выполнит свое предназначение. Пусть Витек видит результат своих трудов. Видит и мучается… Он ничего не сможет сделать Эруалю, даже темному.

– Лэмар, а ты уверен, что принц не пожалуется на свои странные сны наставнику?

– Уверен. Парень слишком горд для того, чтобы признать свою слабость. Ох уж мне это Добро с его хваленым благородством! Между прочим, он мог бы спасти свою жизнь, пока не стало слишком поздно. Но он, увы, не захотел.

– Ты так самонадеянно говоришь о своей победе!

– Она очевидна. Хочешь, поспорим. Мальчишка будет моим, и очень скоро.

– Нет. Я не буду спорить. Я верю тебе. Если понадобится моя помощь, скажешь, – Виолетта улыбнулась. – Как знать, может, трон Лавандины снова окажется в наших руках. Послушай, а что мы будем делать с Истерским лесом? Продолжим войну? Или закончим?

– Пока не знаю. Продолжать, завершать… Все это слишком банально. Я уверен, что со временем придумаю что-нибудь поинтереснее и поизощреннее, – неожиданно Лэмар насторожился, кинул взгляд на дверь и проронил, еще не зная, как отнестись к сложившейся ситуации: – Вио, кажется, у тебя гости.

Колдунья обернулась и увидела в изумлении замершего на пороге Варлама д' Аруэ, своего любовника. Озадаченность промелькнула и на ее лице.

– Виолет? – удивленно проронил наместник Кампанелы, проходя в комнату. – Ты очень занята?

– Я… – женщина не знала, что ответить, и только переводила взор с мужа на любовника и обратно.

– Вио, я догадываюсь, кто это. Можешь представить нас друг другу, – сказал Лэмар, чтобы облегчить положение своей жены. Заметив, что та лишь сильнее занервничала, он с кривой ухмылкой добавил: – Да не бойся ты так! Разве я когда-нибудь упрекал тебя за все твои связи на одну ночь? Я все понимаю. Ты не старуха, и тебе нужны развлечения.

– Но это не связь на одну ночь! – робко заметила Виолетта.

– Ой, ну значит, на несколько! Или на все оставшиеся без меня! Что, считать сейчас будем?

Обнадеженная беспечным тоном мужа, колдунья повернулась к наместнику Кампанелы:

– Варлам, знакомься, это мой второй муж Лэмар. Лэмар, это Варлам д' Аруэ, второе лицо в Кампанеле после короля и королевы. А теперь уже, наверное, первое, потому что они мертвы.

– Еще нет, – тихо сказал Варлам. – На пути к трону оказалась одна непреодолимая ступенька, о которую постоянно спотыкаешься. И эта ступенька зовется принцем Хевингемом. Но об этом я хотел бы поговорить с тобой наедине, Виолет.

– Нет-нет, я прошу вас остаться, – неожиданно оживился Лэмар. – Я бы тоже хотел поговорить с вами. С вами двоими. Все равно Виолет мне все расскажет. А твоя проблема мне кажется интересной.

Наместник слегка опешил от такой наглости, и Виолетта поспешила сгладить неловкость:

– Варлам, послушай Лэмара. Он очень умен и подчас находит даже лучшие решения, чем я.

– Ему можно доверять? – д' Аруэ терзали сомнения.

– Я бы сказала, что ему не с кем делиться полученной информацией, – обменявшись с мужем понимающими взглядами, колдунья рассказала наместнику свою историю. Завершив повествование, добавила: – Ну вот, теперь ты все знаешь о нас. А Лэмар давно все знает о тебе. Мы все связаны одной веревкой. Нам нечего скрываться и бояться друг друга.

– Так ты и в самом деле полагаешь, что он с его ограниченным кругом действий сможет мне помочь? – изумился Варлам. Его подозрения насчет темного эльфа не стали меньше.

– Я могу помочь советом, – вмешался Лэмар. – Иногда это даже лучше. К тому же, неужели тебе есть, чем рисковать?

– Тебе-то уже точно нечем! – ядовито заметил Варлам. – А у меня имя, уважение, положение в обществе…

– У меня тоже все это было, – прервал его веселым хмыканьем темный эльф. – Можешь поверить моему опыту, это не самое ценное, что можно потерять. А потерявши, никогда не поздно вернуть.

– Раз так… – сделал вид, что впечатлился, наместник Кампанелы. На самом деле слова этого подозрительного типа с землистым лицом ничуть не прибавили ему уверенности. – Хорошо. Я изложу суть проблемы вам обоим. Мацел и Лидия де' Мортеро мертвы. Это почти наверняка происки Лавандины. И претендентов на трон всего два: я как наместник и Хевингем как прямой наследник. У нас обоих есть и сильные, и слабые места в борьбе за престол. Думаю, что могу их не перечислять, они и так очевидны. И это уравнивает наши права. И раз ни у кого из нас нет весомого преимущества, то трон получит тот, кто быстрее и эффективнее устранит соперника. Я, пока шел сюда, перебрал много вариантов, но так и не смог остановиться на чем-то конкретном.

– Вот это да! Давно судьба не делала мне таких подарков! – задумчиво пробормотал Лэмар и, попросив его пару минут не беспокоить, углубился в свои мысли.

– Почему бы тебе просто не убить мальчишку? – тем временем обратилась к наместнику Кампанелы Виолетта. – Самый простой и очевидный способ.

– В этом и заключается вся проблема: слишком очевидно и, увы, не только для нас с тобой, – покачал головой Варлам.

– Боишься, рано поймут, в чем дело, и быстро начнут копать под тебя? – смекнула колдунья.

– Не надо никого убивать, – вмешался очнувшийся Лэмар. – У меня есть идея получше. А главное, в ней заключена прямая выгода для обеих сторон, то есть, для нас с Виолеттой и для тебя, д' Аруэ. Послушайте меня. Занять трон, пройдясь по трупу Хевингема, легкий, но, может статься, ненадежный способ. Вокруг Варлама всегда будут роиться справедливые подозрения, что это дело его рук. Кому, как не нам знать, что власть – такая вещь, ради получения которой особо не церемонятся. В конце концов, кто-нибудь из сторонников принца поднимет восстание, и неизвестно, кто после этого останется в выигрыше. Но попробовать ликвидировать угрозу с его стороны можно. Этим займемся мы с Вио. Вио – красивая и общительная женщина, к тому же, вхожая во дворец. Это делает ее незаменимой шпионкой. Она будет отслеживать все планы Хевингема и, руководствуясь моими советами, срывать их. Одна за другой неудачи обескуражат принца, он станет нервничать, ошибаться и постепенно сдаст тебе, д' Аруэ, одну позицию за другой. К тому же, я берусь дать тебе гарантии того, что когда ты станешь претворять в жизнь свои планы, Хевингем не будет мешаться у тебя под ногами. Мы с Вио позаботимся и об этом. Но пока мы будем заниматься твоим маленьким, но шустрым конкурентом, ты должен будешь уделить внимание войне с Лавандиной. Отдай подчиненным тебе военным отрядам приказ во время боя в первую очередь пытаться добраться до короля Элебрута и убить его. Во что бы то ни стало! Тогда в войну окажется втянут его старший сын. Он тоже должен умереть в ходе военных действий. Затем средний. Трон Лавандины должен достаться младшему, Эруалю. К тому времени, когда вся его семья будет перебита, он целиком и полностью будет находиться под моим влиянием. Если я внушу ему, что он темный, он постепенно отдалится от своих сородичей, лесных эльфов, и начнет искать поддержки у темных. А так как они все давно заточены в пещере и знаком он только со мной, то он окончательно окажется в моих руках. Когда он станет королем, я заставлю его подписать соглашение, по которому Истерский лес перейдет к Кампанеле, но с одним условием: ее правителем должен стать ты, д' Аруэ. Истерский лес – лакомый кусок, конец войны, – несбыточные мечты и людей, и эльфов. Это очень много по сравнению с амбициями принца. Королевский Совет Кампанелы не упустит такой возможности и совершенно законно сделает тебя королем. Затем я заставлю Эруаля подписать приказ об освобождении темных эльфов, а себя навяжу ему в наместники. На этом роль Эруаля завершается, он тихонько умирает, и трон Лавандины достается мне. И Вио. А дальше все живут долго и счастливо.

– Потрясающе! – восхищенно выдохнула Виолетта.

Но Варлам, кажется, не разделял ее восторга. Он нахмурился и недовольно сказал, не сумев удержаться от подозрительности в голосе по отношению к словам Лэмара:

– Меня настораживает один момент. Ты так легко согласился отдать Истерский лес Кампанеле! В самом ли деле ты собираешься выполнить этот пункт своего плана?

– Мне не нужен этот лес, – дернул костлявым плечом темный эльф. – В свое время я тоже воевал за него. Больше не хочется. Я буду завоевывать другие эльфийские страны. Дело верное и прибыльное, а, главное, не бесконечное.

– Ладно. Допустим, я тебе поверил. А как насчет принца Хевингема? В твоем плане ничего не говорится о том, что с ним делать.

– Когда ты станешь королем, делай с ним, что хочешь. А до этого – он моя проблема. И Вио. Еще есть вопросы?

На этом Варлам себя исчерпал. Он еще не решил, следует ли слепо полагаться на этого странного типа только лишь потому, что его хорошо знает Виолетта, но не мог не признать, что рассуждения у него более чем здравые. Вспомнив о времени, наместник заторопился во дворец, где у него была назначена пара деловых встреч. Договорившись встретиться втроем сегодня вечером, Виолетта отправила мужа обратно в тюрьму и пошла провожать любовника до выхода.

Глава 5

– Учитель, отец рассказал мне, из-за чего вы поссорились, – произнес Эруаль после долгого молчания, сохранявшегося между ним и Витеком на протяжении всего пути до Истерского леса.

Теперь же они вдвоем ехали бок о бок по одной из его тропинок, как некогда прежде не раз прогуливались по королевскому саду. Ах, как давно это было! В Истерском лесу был отстроен небольшой замок – одна из загородных резиденций Элебрута. Туда и направлялись мои герои.

Теоретически Истерский лес считался ничейной территорией, но на практике дела обстояли несколько иначе. И Кампанела, и Лавандина, нагулявшие неплохие аппетиты за долгие годы войны, стали считать этот лес каждая своим. Как следствие, он был наводнен разведывательными отрядами каждой из этих стран, и они даже стали основывать там небольшие поселения. Периодически между людьми и эльфами происходили стычки, но шаткость и опасность положения не помешала правителям Кампанелы и Лавандины отдать приказы о строительстве в лесу королевских резиденций. Каждый поставил замок ближе к своей границе, почти никогда в нем не бывал (слишком опасно), но отказаться от соблазна таким способом утвердить свое право хоть на маленький клочок вожделенной территории не смог.

Вообще, сам по себе Истерский лес не представлял собой ничего особенного. Его недра не скрывали ценных ресурсов, здесь не водились хищные породы животных и не росли редкие растения. Это был совершенно обычный смешанный лес, осенью богатый на грибы, летом – на ягоды и дикие луговые цветы. Знающий травник мог насобирать здесь много лекарственных растений, опытный охотник – настрелять диких уток и зайцев.

Эруалю лес понравился сразу же, как только он очутился на широкой, усеянной хвоей и шишками тропинке. Сквозь нежную листву кудрявых берез и тонких осин на нее падали теплые яркие лучи полуденного солнца, отчего лес выглядел приветливым и светлым. По лицу Витека, наоборот, было не разобрать, впечатлила ли его здешняя природа. Несмотря на угрюмый вид учителя, принц все же осмелился завязать с ним разговор и затронуть события сегодняшнего утра. Как бы ни была неприятна Витеку эта тема, он нашел в себе силы не огрызаться и не отмалчиваться, а спокойно отвечать ученику:

– Я не сомневался в этом.

– Скажите, действительно есть основания для того, чтобы с таким категоричным отрицанием относиться к присоединению кампанельской провинции? Неужели это оказалось способно разлучить вас с моим отцом? Мне в это не верится.

– Дело не совсем в провинции, – глядя куда-то в сторону, мимо Эруаля, откликнулся Витек, подавляя тяжелый вздох. – Здесь я сознаю свою вину, потому что она оказалась больше вины твоего отца. Я промедлил с доказательствами, а может, и правда оказался в плену предрассудков. Но не это окончательно повлияло на мое решение. Та жестокость, с которой твой отец распорядился дальнейшей судьбой принца Хевингема, тринадцатилетнего подростка, неприятно поразила меня. Пусть он враг, пусть! Но это все равно не давало Элебруту права так поступать с ним! Ведь в первую очередь он ребенок!.. Я надеюсь, ты понимаешь меня, Эруаль.

– Да, учитель. Я понимаю ваши чувства, – кивнул младший принц Лавандины, и печаль заплескалась на самом дне его синих глаз. – Но что, если это была необходимая тактика?

– Я не понимаю необходимости такой тактики! – решительно тряхнул гладкими прядями черноволосый эльф.

– Но неужели в Кампанеле не поступили бы точно так же, представься им такая возможность?

– Зачем нам равняться на Кампанелу? Я просто хочу, чтобы Лавандина не растеряла своей порядочности. Я на протяжении многих лет прилагал к этому все возможные усилия, пока в один далеко не прекрасный день не потерпел сокрушительное фиаско. Я ушел. Потому что я не хочу видеть, как погибнут в среде эльфов последние ростки благоразумия.

– Учитель, вы сдались? – что-то, похожее на удивление, смешанное с осуждением, мелькнуло в глазах принца. – Если вы знаете, что только в ваших руках ответственность за благородство и порядочность Лавандины, зачем вы ушли? Вы бросили нашу страну на произвол судьбы! Кто, кроме вас, сможет направить моего отца по верному пути, если он собьется в сторону?

– Я ушел, потому что этот тяжелый груз больше не принадлежит мне, – тихо сказал Витек. – Пока он ничей. Но, как это для тебя ни странно, скоро окажется на твоих плечах.

– Я с должным почтением приму его, но… только от вас.

Витек с нежностью посмотрел на своего ученика.

"Милый мальчик, – подумал он, – сколько же еще в тебе наивности и ненужной горячности! Сколько необдуманных решений и безрассудных поступков будет в твоей жизни! Сейчас тебе кажется, что ты знаешь все, и ты уверен в своих идеалах. Тебе не знакомы предательство, ложь, измена. И я не могу объяснить тебе этих вещей, не могу показать. Вот с такими пробелами ты останешься в нашем жестоком мире после моей смерти. Совсем один! Страшно, страшно тебе будет жить, Эруаль, с твоими принципами. Но я, как могу, постараюсь облегчить тебе эту задачу".

– О чем вы думаете, учитель? – спросил Эруаль, поймав на себе взгляд Витека.

– О тебе, – просто ответил тот. – Последний месяц я уделял тебе очень мало времени. Скажи, ничего не случилось? У тебя нет никаких проблем? Я заметил, ты плохо выглядишь. Такое чувство, что тебя что-то гнетет.

– С чего вы взяли? – занервничал принц.

– Страшнее всего на нашей внешности отражаются мучения души.

Вот, казалось бы, и наступил момент истины, тот самый, когда Эруалю следовало бы рассказать учителю о терроризирующем его каждую ночь Голосе. Но этот упрямец промолчал, вновь посчитав недостойным забивать голову учителя такими пустяками. Принц предпочел ничего не отвечать.

– Ты уехал со мной. Зачем? – заметив, что его ученику не хочется раскрывать тайники души, Витек перевел разговор на другую тему.

– Потому что люблю вас! – брови Эруаля изумленно взлетели вверх. Вопрос очень удивил его.

А вот у черноволосого эльфа ответ его ученика вызвал легкую тень улыбки.

– Неужели ты любишь меня больше, чем отца и братьев?

– Просто… Вы мой наставник. Так вышло, что мы с вами лучше понимаем друг друга, лучше, чем самые близкие люди. К тому же, я должен продолжать обучение у вас. А в Лавандине во мне пока не очень нуждаются. Передо мной есть два претендента на престол, так что он вряд ли когда-то окажется в моих руках.

– А ты бы хотел?

– Мне кажется, я не смогу сейчас ответить на ваш вопрос. Когда я представляю себя королем, мне становится страшно. По сути дела, на твоих плечах лежит огромная ответственность за судьбы многих эльфов. Ты пытаешься сделать, как лучше, но у тебя не все получается. И каждый твой неверный шаг чреват страшнейшими последствиями. Я так боюсь причинить кому-нибудь боль, так боюсь стать причиной чьих-либо несчастий! Но вместе с этим, я понимаю, что невозможно сделать так, чтобы все были счастливы. Из-за этого мне кажется, что я никогда не смогу стать хорошим королем, достойным своего народа.

– А мне кажется, из тебя бы получился добрый и справедливый правитель, – на губах Витека появилась теплая открытая улыбка.

Эруаль очень хорошо помнил эту улыбку как призрак своего далекого детства; он так редко видел ее в последнее время! Поэтому сейчас он очень удивился, увидев, что наставник улыбается ему так же, как прежде, как будто в их жизнях ничего не изменилось.

– Мне приятно, что вы обо мне такого хорошего мнения, – скромно потупился принц.

– А мне приятно, что ты так самокритичен, – серьезно откликнулся Витек. – Это важная черта для будущего правителя – не обольщаться на свой счет.

Какое-то время они ехали молча, предавшись каждый своим раздумьям. Эруаль вспомнил еще один интересующий его вопрос, но как-то не решался задать его наставнику. Искоса взглянув на серьезное и хмурое лицо Витека, принц, потупив взор, робко и тихо спросил:

– Учитель, почему вы ей тогда отказали?

Занятый своими невеселыми мыслями, черноволосый эльф не сразу уловил суть вопроса.

– Прости, что ты спросил? – черные глаза впились в лицо Эруаля.

Тот смутился еще больше, но отступать было поздно.

– Вы ведь помните Лэттис? Вы любили ее. И она вас. Почему же вы ответили "нет", когда она просила вас взять ее в жены?

– С каких это пор моя маленькая история любви стала достоянием гласности? – легкое удивление и насмешка прозвучали в словах Витека. Но в них не было гнева и раздражения вопросом, и это приободрило его любопытного ученика.

– Совсем недавно Феликс мне рассказал о вашем романе, – признался младший принц Лавандины. – Эта история запала мне в душу. Ваше счастье было у вас в руках. Почему вы отвергли его?

– Потому что я давно отвык думать только о себе, – ответ прозвучал несколько резко и сухо, но наставник Эруаля справился со своим голосом. – Я отказал Лэттис, потому что твердо знал, что для нее так будет лучше.

– Но ведь и она любила вас! А что может быть лучше, чем возможность каждый день лицезреть рядом с собой того, кто тебе дорог!

– Ты ничего не знаешь. Я расскажу тебе, как все было на самом деле, и попытаюсь объяснить причины некоторых своих поступков. Может быть, тогда осуждение исчезнет из твоего взгляда.

– Лэттис была эльфийкой из благородной семьи, а я – сыном бедного мага-лесника. Отец обучил меня азам магического искусства, и я был талантливым учеником. Гордость и юношеские амбиции подсказали мне, что я могу добиться большего, чем мой отец, и еще до своего совершеннолетия я ушел из дома, чтобы, странствуя по свету, набираться знаний и опыта. Я долго путешествовал, и на своем пути повстречал много людей и эльфов, которые в обмен на какую-то работу чему-нибудь учили меня. Я не отказывался ни от чего. У меня никогда не было денег, я перебивался случайными заработками, и зачастую у меня на обед была пара ломтей сухого хлеба да вода из ручья. Но я не жаловался. Я мечтал о такой жизни, интересной, свободной от обязательств, законов и правил. Я занимался любимым делом – постигал магическое искусство, – и это стало для меня и хлебом, и водой.

Так я и жил, пока в один прекрасный день не очутился в Лавандине. Была зима, одна из самых холодных и морозных на моей памяти. Я шел в столицу, но по дороге на меня напали какие-то пьяные маги. Шутки ради они избили меня и отобрали мою куртку. Они обрекли меня на верную гибель. Была ночь, и я шел столько, на сколько хватило сил, а потом мне захотелось спать, и я просто упал в сугроб. Я понимал, что мне нельзя лежать, но подняться, чтобы идти дальше, уже не смог. Снег казался мне теплым и мягким, как пуховое одеяло. По-моему, я все же заснул или просто потерял сознание.

Очнулся я уже в просторной светлой теплой комнате. Я находился в поместье графа д' Урфа – одного из самых богатых и влиятельных эльфов в Лавандине. В ту ночь мне повезло: граф поздно возвращался домой и заметил лежащего посреди дороги эльфа. Он сжалился и подобрал меня. После того, как я пришел в сознание, граф подробно расспросил, кто я и чем занимаюсь. Я не счел необходимым лгать своему благодетелю и все рассказал. К тому же, скрывать все равно было нечего. После разговора с ним я, поблагодарив его за заботу, изъявил желание уйти. Но граф не пустил меня. Осмотревший меня лекарь сказал, что у меня сильное обморожение и что он опасается лихорадки, поэтому ближайший месяц мне следует провести в постели. На все это время граф любезно оставил меня своим гостем. Тогда я и познакомился с Лэттис. Она ухаживала за мной. Не могу сказать, что это была любовь с первого взгляда. Лэттис была очень красивой эльфийкой, а я всегда с подозрением относился к таким. Такие девушки очень хорошо сознавали силу своего обаяния и любили поиграть с мальчиками из простых семей. Потом для таких, как я, это плохо заканчивалось. Но Лэттис оказалась другой, очень доброй, отзывчивой и чуткой. За время моего выздоровления мы подружились. Лэттис мало рассказывала о себе, на балах и приемах в гостиных знатных эльфов ей было скучно. Зато она с интересом слушала рассказы о моих странствиях. И когда мне пришла пора уходить, она ушла со мной.

С тех пор мы бродили по свету вдвоем, и она наравне со мной бралась за любую работу и с тем же удовольствием и восторгом, что и я, постигала магическое искусство. Тогда я и понял, что люблю ее, и, по-моему, она сразу же догадалась об этом, хотя, можешь мне поверить, я всегда умел скрывать свои чувства. Нам никогда не было скучно вдвоем, мы никогда не ссорились и не мешали друг другу. Благодаря Лэттис я познакомился с Элебрутом (он тогда еще не был королем), и мы стали хорошими друзьями. Вдвоем мы путешествовали не один год, пока однажды все не изменилось.

Конец нашим странствиям положило известие о том, что отец Лэттис, достопочтимый граф д' Урф, умирает. Мы тогда были в Лавандине, помогали Элебруту вернуть власть. Граф пострадал в ходе восстания. Лэттис была вынуждена вернуться под родительский кров, ведь она была единственной дочерью и наследницей всего состояния д' Урфов. Меня же Элебрут не захотел отпускать и предложил мне остаться во дворце в качестве первого и единственного королевского советника и наставника его младшего сына. Тебя, Эруаль. Так мы с Лэттис и расстались.

Вскоре до меня стали долетать слухи, что сразу же после смерти графа д' Урфа к богатой и красивой наследнице его состояния стали поступать многочисленные предложения о замужестве, – и не только от знатных эльфов Лавандины, но и от королей соседних стран. Мне было очень больно об этом слышать. Я боялся и мучительно ждал, что в один недалекий день до меня дойдет весть о ее свадьбе. Но она всех отвергала. Все это время она ждала предложения от меня. Первым истощилось терпение ее матери. Она стала давить на дочь, потому что не могла спокойно смотреть на то, как уплывают из их рук такие выгодные предложения. Лэттис оказалась загнанной в угол в стенах родного дома и осмелилась сделать последний шаг. Она сама пришла ко мне и предложила жениться на ней. А я ответил "нет". Знаешь, тогда она стояла передо мной, такая решительная и красивая, совсем не изменившаяся с момента нашей последней встречи… Это была все та же Лэттис, с которой плечом к плечу я прошел не одну сотню миль… Но я видел ее глаза. Это были совершенно новые глаза. Так, как в тот миг, она никогда на меня не смотрела. В них было много надежды и любви… нет, не любви, – слепого обожания… Но это были глаза королевы! Понимаешь? Я видел в ее лице лицо правительницы, эльфийки, которую судьба хочет поставить выше других, как наиболее достойную. А что мог дать ей я, кроме жалкого существования с бесприютным изгнанником, душа которого постоянно неспокойна? Я был недостоин ее, и в тот момент я как никогда хорошо понимал это. И если сама судьба предназначила ей быть королевой, то какое имею право я, ничтожный смертный, перечить ей? Как бы больно ни было мне и как бы больно ни было Лэттис, я сказал, что мы не можем быть вместе. По-моему, она не поняла и просто ушла, затаив обиду. Спустя месяц она вышла замуж за короля Эстефании.

С тех пор я никогда больше ее не видел.

– Вы были не правы! – выслушав историю учителя, горячо воскликнул Эруаль. – Неужели вы даже сейчас этого не понимаете? Да, судьба начертала Лэттис быть королевой, но тогда вы с полным на то основанием могли бросить ей вызов! Ведь сама Лэттис чувствовала себя королевой только рядом с вами! Она всегда знала, что вы – сын лесника, и ее никогда не смущало ваше происхождение! Она ведь однажды ушла вместе с вами и тоже долго скиталась! Она все вынесла и не бросила вас, потому что ей действительно было хорошо с вами! Лэттис всем шелкам и коронам предпочла бы такую жизнь, будь у нее право выбора! А вы так необдуманно, так жестоко разбили ее мечты!

– Зря я тебе рассказал, – горько вздохнул Витек, отводя взгляд в сторону. – Ты слишком молод для того, чтобы понять истинное положение вещей. Жизнь бродяги – не каждому по силам. И уж тем более она не для женщины. Лэттис была юна и наивна, ее легко увлекало все необыкновенное и полное приключений. Но этот восторг со временем проходит. А я не хотел, чтобы однажды она оглянулась и поняла, что сглупила, позаботившись о настоящем, а не о будущем. Ее признание в любви – проявление минутной слабости, внезапный порыв, возникший под давлением обстоятельств.

– Но с тех пор вы обосновались во дворце моего отца. Вы больше не путешествовали, – заметил Эруаль.

– Я настолько привык к присутствию рядом Лэттис, что без нее это потеряло половину своей прелести. К тому же, появились другие, кому оказались нужны все мои знания. Элебрут и ты. Я не мог пренебречь этим.

– Скажите, а вы очень скучаете по Лэттис? Вы бы хотели ее еще раз увидеть?

– Иногда, когда нахлынут воспоминания, я тоскую. А так – я уже привык.

– Вы все еще любите Лэттис?

– Так же, как прежде. И ни каплей меньше.

Витек не видел глаз Эруаля, а тот не мог отвести взгляда от фигуры учителя, кажущейся теперь такой жалкой и одинокой. Страдание и сочувствие смешались в зрачках младшего принца Лавандины.

"Настоящая любовь, – подумал он. – Учитель счастлив, по крайней мере, тем, что испытал ее. Интересно, полюблю ли я кого-нибудь так же сильно, как он? И не изменятся ли мои чувства под воздействием безжалостного времени?"

Глава 6

– Кошелек или жизнь?

Звонкий девичий крик отвлек двоих эльфов от их тягостных раздумий. Они находились недалеко от своего замка и, занятые каждый своими мыслями, не заметили, как быстро и методично их окружили обыкновенные лесные разбойники.

Сведя брови на переносице, Эруаль легко вынул из-за пояса отравленный эльфийский кинжал и, тронув поводья коня, прикрыл собой Витека.

– Какое право вы имеете останавливать добропорядочных путников! – крикнул он. – Где ваш главарь? Я хочу говорить с ним!

– Здесь главные мы! – от толпы отделились три фигуры.

Все трое были молоды и самоуверенны. Два парня и девушка, которая, по-видимому, и задала риторический вопрос. Пару минут эльфы разглядывали преградивших им дорогу людей, в ответ удостоившись не менее внимательных изучающих взглядов.

Один из молодых людей отличался высоким ростом и спортивным телосложением. У него было загорелое лицо с жесткими чертами и сине-зелеными глазами с хитрым прищуром. Одет он был в удобную коричневую куртку, из распахнутого ворота которой выглядывал край зеленой рубахи, и мягкие кожаные штаны со множеством карманов и ремешков. Сильные руки молодого человека сжимали в ловких пальцах по кинжалу.

Второй разбойник, наоборот, был изящен, строен и невысок ростом. У него были спокойные серые глаза с открытым честным взглядом и темные волосы, собранные сзади в тонкий, гладко зачесанный хвост. На тонких подвижных губах цвела любезная полуулыбка, больше подошедшая какому-нибудь дворцовому служащему. Белый приталенный камзол, отглаженные брюки и отсутствие оружия в руках окончательно делали его похожим на кого угодно, только не на лесного грабителя.

Девушка, наоборот, целиком и полностью вписывалась в образ. У нее было миловидное узенькое, как у маленькой лисички, личико, на котором выделялись ярко накрашенные выразительные изумрудно-зеленые глаза, глядящие без страха и с вызовом. Нежные губы, покрытые безвкусной карминно-красной помадой, давали воистину необыкновенное сочетание с чистым цветом глаз и загорелой до бронзового оттенка кожей. Короткие ярко-рыжие волосы свободными волнами падали ей на плечи. Точеную изящную фигуру девушки скрывала тонкая мужская рубаха с сильно расстегнутым воротом и светлые хлопковые штаны, небрежно подвернутые чуть выше лодыжек.

Неожиданно Эруаль поймал себя на том, что смотрит на очаровательную разбойницу слишком долго для того, чтобы просто запомнить внешность незнакомки. Он поспешно отвел взгляд и посмотрел на Витека. Его учитель тоже почему-то не сводил взора с девушки, но, если судить по тому, насколько пусты и безразличны были в этот момент его черные глаза, думал он совсем не о ней. Решив, что вести переговоры придется все-таки самому, Эруаль был вынужден снова повернуться к разбойникам, вернее, к тем трем, что назвались главными. Но не успел он и рта раскрыть, как самый высокий из вышедшей вперед троицы опередил его.

– Деньги давай! – довольно грубо потребовал он.

– Венсан! – девушка, стоявшая рядом с ним, шаловливо пихнула его локтем, а в ее изумрудных глазах отразился наигранный укор. – Не видишь, что ли? Господа эльфы очень-очень-очень знатного рода. С ними надо быть повежливее и поласковее.

– По-моему, все эти ушастые твари на одно лицо!

– Поосторожнее со словами, молодой человек! – вспылил Эруаль. – Вы не имеете никакого права так обращаться с путниками! Тем более, если в их число входит принц и старец!

– Нормальные принцы без охраны не ездят, – вмешался доселе молчавший длинноволосый разбойник, и тон его был спокойным и совсем не наглым. – Или вы хотите сказать, что ваша охрана – этот почтенный старец?

Вот тут в его голосе открыто прозвучала насмешка. Но это все, что он себе позволил, когда как двое других его товарищей весело засмеялись, а вместе с ними и вся банда.

– Нет, я… – Эруаль сам не понял, от чего растерялся: то ли от интеллигентного тона, которого никак не ожидал услышать от бандита, то ли от того, что в столь глупое положение ему попадать еще не приходилось.

Но пока принц раздумывал над достойным ответом, дружный гогот разбойников стих так резко, что тот даже вздрогнул от неожиданности. Оказалось, это Витек выпутался из плена своих мыслей. Он стремительно выпрямился в седле и, окинув трех названых главарей презрительным взглядом, бросил им под ноги кошелек с золотом. Монетки жалобно звякнули, ударившись о землю.

– Возьмите, – сквозь зубы проронил он. – И убирайтесь с дороги!

Но разбойники никуда не ушли. Даже к деньгам не притронулись. Рыжеволосая красавица отделилась от своих товарищей и легкой покачивающейся походкой подошла к коню Витека, ненавязчиво подхватив его под уздцы.

– И с каких это пор почтенные старцы так своенравно распоряжаются золотом, принадлежащим короне? – кокетливым голосочком пропела девушка, поедая белое лицо черноволосого эльфа пристальным взглядом своих жгучих зеленых глаз.

– По-моему, это не должно тебя интересовать! – Витек решительно выдернул узду своего коня из цепких пальцев разбойницы. – Ты, кажется, спрашивала нас, кошелек или жизнь? Мы сделали свой выбор. Теперь отпусти нас!

– Ишь ты, какой дерзкий! – с легким смешком девушка отошла на пару шагов назад. – А что будет, если не отпущу?

– Тогда нам придется немножко подпортить твое красивое лицо и сократить численность твоей шайки!

– Да ты что?! – дьявольским зеленым огнем сверкнули глаза рыжей красавицы. – Давай посмотрим, кто кого!

В одну секунду в ее руках появилась пара кинжалов, которые она один за другим метнула в Витека. Тот даже глазом не моргнул. Легкое, едва уловимое движение его пальцев послало навстречу грозно летящему оружию черный огненный шар, в мгновение ока спаливший оба кинжала. Рыжая растерялась лишь на мгновение, а затем, быстро кувыркнувшись по земле, запрыгнула на круп коня Витека. Изящно склонившись над эльфом, она хотела было приставить к его горлу оставшийся в запасе кинжал, но тот, догадавшись, что затевает противница, тронул поводья коня, заставляя его встряхнуться и сделать пару шагов вперед. Почувствовав, что опора под ногами движется, девушка потеряла баланс и упала в дорожную пыль, выронив свой кинжал. Повинуясь движению брови Витека, из воздуха потянулись цветочные побеги, опутавшие ноги и руки рыжей нахалки.

– Ребята! Он завалил нашу Ариадну! – возмутился высокий и грубый главарь, которого его подружка называла Венсаном. – Нельзя спустить ему это с рук!

И он первым кинулся на Витека. С обиженным ревом остальные разбойники последовали его примеру. И только длинноволосый интеллигент отошел в сторонку и, не принимая участия в общей мешанине, с тоскливым вздохом проронил, обращаясь к самому себе:

– Да… Сейчас явится настоящий главарь и покажет всем, где раки зимуют.

Словно в подтверждение его слов, за его спиной послышался стук лошадиных копыт, и громоподобный хриплый голос проорал:

– Дети мои, что вы себе позволяете?! Немедленно прекратите избивать наших потенциальных кормильцев!

"Дети", едва заслышав голос своей предводительницы, прекратили попытки стащить эльфов на землю, но заключили их в плотное кольцо из человеческих тел и опасно поблескивающих ножей и кинжалов. В ожидании дальнейших распоряжений все устремили взоры на главаршу.

Это была низенькая кругленькая женщина преклонных лет с копной рыжих с проседью волос и широким добродушным лицом, при взгляде на которое сразу привлекал внимание крупный красный нос и временами нервически вздрагивающие губы. Ее маленькие глазки какого-то мутного, болотно-зеленого цвета подслеповато щурились, пытаясь рассмотреть "потенциальных кормильцев". Она была одета в простую черную рубашку и черные широкие штаны. Из горла главарши то и дело вырывались странные хрипы, как будто ей было тяжело дышать.

Однако, перед этой потрепанной жизнью и временем женщиной благоговели все разбойники. Они любили свою главаршу и уважали за добрый, но сильный характер и справедливое отношение к окружающим.

– С каких это пор мы, благородные разбойники, отбирающие деньги у богатых и раздающие их бедным, избиваем путников? – грозно вопросила с высоты хребта своей старой одышливой кобылки главарь. – Так и знала, что вас ни на минуту одних оставить нельзя! Если бы я за вами следом не поехала, что бы вы с этими двоими сделали?!

– Но они обидели Ариадну! – осмелился возразить Венсан.

– Да, они угрожали вашей дочери! – вторили ему на разные голоса другие бандиты.

– Молчать! Наверняка Ари первая нарывалась! Так ей и надо. Я рада, что нашелся хоть кто-то, способный ее проучить.

Разбойники угрюмо молчали, огорчившись, что их повод для того, чтобы подраться с кем-нибудь, не сочли достаточно веским. А Витек, воспользовавшись заминкой, встрепенулся в седле своего коня и, помахав главарше рукой, крикнул:

– Гло! Гло Картер! Неужели ты не узнаешь меня?

Женщина еще сильнее прищурилась, отчего ее маленькие глазки стали совсем незаметны на слишком большом для них лице, однако, фигура эльфа все равно расплывалась. Пихнув каблуками бока своей ленивой кобылы, она заставила ее сделать несколько шагов вперед. Тут же глаза главарши удивленно расширились, а в зрачках промелькнула тень узнавания.

– Бог мой! – прошептала Гло Картер. – Витек? Какими судьбами? Вот уж не думала, что еще раз когда-нибудь тебя увижу! Эй, дети мои, разойдитесь в стороны! Я хочу обнять своего старого друга.

Разбойники, тихонько ворча, отошли на обочину дороги. Они были раздосадованы тем, что не только не обобрали эльфов, но и тем, что эти самые эльфы не получат нагоняя и от предводительницы. Венсан сразу же бросился освобождать Ариадну, и они тихонько прошмыгнули к своему длинноволосому товарищу.

Витек соскочил с седла и подошел к своей подруге. Согнувшись в полупоклоне, поцеловал ее затянутую в перчатку пухлую руку.

– Да брось ты, приятель, эти церемонии! – хрипло рассмеялась Гло. – Я смотрю, во дворце тебя идеально выдрессировали. Помоги-ка мне лучше слезть. А то на этой кобыле сидеть одно мучение.

Витек позволил главарю банды опереться на него, и она очутилась рядом с ним. Парочка из них получилась отменная! Маленькая и толстая Гло не доставала высокому стройному эльфу даже до груди. Но то, с какой нежностью они смотрели друг на друга и какими бережными и аккуратными становились их движения при взаимодействии, ясно говорило о том, что никакие различия во внешности и социальном положении не разрушат священных уз их многолетней дружбы.

– Витек, старина! Да ты совсем не изменился! – ввиду своего маленького роста Гло пришлось обнять эльфа за талию. – Какими судьбами в нашем лесу? Опять Элебрут прислал? Вообще-то, нет, не надо, не рассказывай. Не здесь и не сейчас! Ты ведь зайдешь ко мне в гости? Такую встречу нельзя не отпраздновать.

– У меня теперь много времени, – улыбнулся Витек, но грусть сквозила в его словах. – Мы успеем рассказать друг другу все-все!

– Вот и прекрасно! – Гло снова рассмеялась своим хриплым смехом, который совершенно неожиданно перешел в жуткий кашель, согнувший женщину почти пополам.

Витек присел рядом с ней на корточки и, скользнув острым взглядом по придорожной пыли, протянул руку и сорвал какое-то растение с мелкими синими цветками. Оборвав головки цветов, он протянул их на раскрытой ладони к лицу подруги.

– Понюхай, – мягко попросил он.

Безуспешно пытаясь унять кашель, Гло жадно заглатывала воздух, и вместе с ним в ее легкие проник тонкий аромат цветов. В тот же миг женщина почувствовала, что ей полегчало. Кашель утих, а затем совсем прекратился. Отдышавшись и вытерев выступившие на глазах слезы, Гло взглянула на черноволосого эльфа и виновато произнесла:

– Наверное, простудилась где-то. Со мной это давно.

И снова на его губах появилась мягкая улыбка.

– Гло, ты слишком много куришь, – с легким упреком произнес Витек. – Твои легкие больше не могут выдерживать этого.

– Да ну тебя! Мне доставляют высококачественную траву!

– В этом-то вся проблема. Ну, раз ты пришла в себя, позволь мне познакомить тебя с моим учеником. Эруаль, подойди сюда, – Витек жестом подозвал молодого эльфа. – Гло, знакомься. Это Эруаль, младший сын короля Элебрута, мой воспитанник. Эруаль, это Гло Картер, моя хорошая подруга.

– Мне очень приятно познакомиться с вами, – скромно потупился принц. – Если вы удостоились доверия моего учителя, то вы всегда можете рассчитывать на мою поддержку и мое почтение.

– Ишь ты, какой вежливый! – хмыкнула Гло. – Чувствуется железная интеллигентность Витека. Так же пафосно ответить тебе не смогу. Скажу только, что рада видеть хоть одного безумца, осмелившегося пойти по стопам моего шубутного дружка!

– Спасибо и на этом. Ваши слова согревают мне душу.

Гло улыбнулась теплой и приветливой улыбкой. Принц очень ей понравился.

"Очень милый и добрый мальчик, – подумала она. – Неужели Витек исполнил свою мечту и сделал своего ученика воплощением милосердия и справедливости? Хорошо, если бы это было действительно так".

– Гло, – привлек к себе внимание приятельницы черноволосый эльф, – я бы хотел, чтобы ты познакомила нас поближе вон с теми тремя "главарями".

– Они сказали тебе правду, Витек. Они и вправду здесь главные, – откликнулась Картер, подзывая к себе все трио. – После моей смерти банда достанется им, и я буду спокойна, потому что они достойные преемники. На них можно положиться в любом деле. Тот инцидент, что произошел с вами, – это редкость. Обычно…

Женщина не смогла договорить, прерванная приступом сильного кашля.

– Ее нужно срочно отправить домой! – заметил длинноволосый бандит-интеллигент. – Там есть лекари, они помогут. Эй, Джемс, Рэй! Подойдите сюда! Отвезите Гло на Развалины. Ей нельзя здесь оставаться. И заберите с собой банду. Нападение сорвалось. Мы последуем за вами чуть позже.

Увидев, что названные Джемс и Рэй, подхватив на руки Гло, направились к ее старой разваленной кляче, Витек протестующе воскликнул:

– Подождите! На этой лошаденке вы и к вечеру не доставите ее на Развалины. Берите наших коней. Они быстрые и сильные.

Пробурчав нечто неразборчивое вместо благодарности, бандиты воспользовались его предложением и, поудобнее устроив Гло поперек седла, умчались первыми, оставляя за собой клубы пыли. Вся орава разбойников с песнями и криками последовала за ними. Трое главных и эльфы пристроились в хвосте.

– Как давно вы дружите с Гло? – спросил длинноволосый бандит у Витека. Он решил, что время, которое уйдет на дорогу до Развалин, можно использовать для беседы с двумя незнакомцами, чтобы понять, что они из себя представляют, и следует ли перед ними извиняться за доставленные неудобства. Так как обычно после подобных сцен объясняться со всеми приходилось именно ему, то и сейчас длинноволосый интеллигент безропотно взял на себя эту обязанность.

– Очень давно, – откликнулся Витек. – Впервые мы встретились с ней, когда ей было двенадцать лет. К тому времени я был слишком стар для того, чтобы годиться ей в друзья, но я чем-то заинтересовал ее. Она первая сделала шаг к знакомству. Так, слово за слово, мы сблизились. Я оставался с ней до ее двадцатилетия. Тогда она стала главарем вашей банды, а я ушел. В то время я много странствовал, и на одном месте подолгу не задерживался.

– А теперь вы обосновались в Лавандине при дворе Элебрута?

– Нас многое с ним связывает.

– Какой у вас круг знакомств! – длинноволосый бандит переглянулся со своими товарищами, про себя прикидывая, что эти эльфы могут быть им очень полезны.

Простите, вы не могли бы представиться? – воспользовавшись тем, что парень на минуту замолчал, отстав со своими вопросами, осведомился Витек. – А то вы нас знаете, а мы вас нет.

– Разумеется. Меня зовут Ник Бетт, – кивнул длинноволосый бандит. – На мне лежат организаторские обязанности. Я планирую наши нападения и узнаю, когда, кто и по какой дороге поедет в Истерском лесу. У меня повсюду связи. Конечно, все предусмотреть невозможно, но в большинстве случаев нам все удается. Помимо этого, я выполняю для Гло функции дворецкого: подай, принеси, напомни…

– А также – ведете переговоры, – улыбнувшись, перебил его Витек.

– Да, – Ник улыбнулся в ответ. – Хам, который так грубо с вами разговаривал, это Венсан Корвен. Он лучший грабитель из всей нашей банды. Обчистит карманы средь бела дня на глазах у большого количества людей, при этом честно глядя вам в глаза, и ни вы, ни другие ничего не заметят. К тому же, он превосходно владеет оружием. За это мы терпим его несносный характер…

– Ник, ротик закрой, – с угрожающей лаской посоветовал Венсан. – Я не просил тебя критиковать мое поведение.

– Но господа должны знать правду! – возразил тот.

– Если господам понадобится правда, я расскажу им, какой козел на самом деле ты!

Завязался спор. Тяжело вздохнув, рыжая разбойница, которая единственная осталась не представленной, взяла инициативу в свои руки.

– Меня зовут Ариадна Картер, – она протянула руку и уверенно сжала пальцами ладонь Витека, даже не спрашивая его разрешения. – Как вы уже поняли, я дочь Гло, главаря нашей банды. И не спрашивайте меня о том, что заставило меня связаться с парочкой этих дуралеев! Сама не знаю. Они драчуны и болваны, но… с ними здорово! Кстати, старичок, не думай, я на тебя не обижена за твою ловкую выходку. Мне понравилось, как запросто ты меня сделал! Практически на мысленном уровне! Вот только с растениями был перебор. Они такие противные!

– Это были побеги мягкой травы. Ты первая, кто назвал ее противной, – заметил Витек, стараясь, чтобы его голос не звучал сухо и отталкивающе. Рыжая нахалка ему совсем не нравилась. Нет, не такой он представлял себе дочь Гло Картер. Они совсем не похожи.

– Слушай, а ты мне нравишься! – неожиданно заливисто рассмеялась Ариадна. – С тобой интересно поболтать! Ты всегда находишь такие ответы, что потом долго думаешь, подбирая слова для достойного отпора. И драться мне с тобой понравилось. Все эти магические штучки и мгновенная реакция на каждое мое действие… Слушай, а ты бы не мог меня тоже научить паре подобных приемчиков?

– У меня уже есть один ученик, – попытался отвязаться от назойливой девицы Витек.

Я уверена, он не помешает, – нагло заявила та. – У него вид умного эльфа. Даже чересчур.

Ариадна хихикнула, не удержавшись.

– Почему он у тебя такой молчаливый? – задорно спросила она. – Или это ты его запугал? Шаг влево, шаг вправо – наказание, лишнее слово – казнь на месте?

– Я не тиран, – довольно резко откликнулся Витек, как-то сразу помрачнев лицом. Его голос прозвучал очень сурово, не так, как он хотел.

– А похож! – снова хихикнула Ариадна, не обратив внимания на перемену настроения своего собеседника.

После этого она еще пробовала доставать Витека своими нападками, но тот угрюмо отмалчивался. Поняв, что на сегодня ее задача выполнена, Ариадна принялась разнимать двух своих товарищей. Под их крики, ругань и смех мои герои добрались до Развалин.

Глава 7

Развалины представляли собой полуразрушенный каменный замок, по всему периметру заросший кустами дикого шиповника. С четырех сторон его охраняли четыре старых мощных дуба. От замка уцелело три башни: две высокие и одна широкая и маленькая с проломленной крышей. Центральная часть была выполнена очень скромно, без украшений и лепнины. Пара стрельчатых арок служила входом; внутри потрескавшиеся и обломанные мраморные колонны подпирали остатки потолка, несколько щербатых лестниц уводили на верхние этажи трех башен. Отсыревшие, местами поросшие мхом и несъедобными грибами стены изобиловали опасными разломами. Здесь было очень холодно. Тень от деревьев, полностью скрывавшая Развалины от проникновения солнечных лучей, создавала прохладу, которую долго удерживал в себе старый камень.

Место показалось Эруалю мрачным и унылым. Холод закрадывался под одежду, и принц пожалел о том, что утром не надел плащ. Покосившись на Витека, тоже одетого по-летнему легко, и который, казалось, совсем не замечал холода, Эруаль подавил тяжелый вздох и решил, что ему не следует роптать.

Идемте в Каминный зал, – пригласил Ник, который после ссоры с товарищами переместился поближе к Эруалю и подальше от них, – там теплее и уютнее. К тому же, скоро подадут обед. Вы, наверное, проголодались.

Эруаль почувствовал, как при слове "обед" тошнота подкатилась к горлу. Он давно ничего не ел и почти забыл, что это такое. Однако, молча проследовал вместе с учителем за тремя разбойниками. Те сразу направились к одной-единственной на весь так называемый "холл" двери. За ней оказалась огромная зала, стены которой были завешаны старенькими выцветшими коврами, а каменные полы чисто подметены. Здесь стоял большой камин, в котором жарко потрескивали поленья, наполняя воздух в зале теплом. Почти все свободное пространство здесь было занято рядами столов и лавок, судя по их ненадежному внешнему виду знававших не одну починку. Из залы наверх уводили две лестницы. Еще один выход загораживала маленькая тонкая дверца.

– Пойдемте к тому столу, что возле камина, – предложила Ариадна. – А то я смотрю, наш прекрасный принц совсем замерз. Не дай бог ему здесь заболеть, нам же потом в вину поставят. Он и так-то не выглядит шибко живучим.

Венсан весело фыркнул и первым направился к предложенному столу, Витек и Ник молча последовали за ним.

– За что вы со мной так? – Эруаль остановил Ариадну прикосновением пальцев к плечу. – Ведь я ничем вас не обидел.

– Я со всеми так. Привыкай! – девушка задорно улыбнулась и, стряхнув его руку, направилась к товарищам.

Не успели пятеро моих героев обустроиться за выбранным Ариадной столом, как зала стала заполняться разбойниками, которые рассаживались группами, каждый со своими приятелями. Мгновенно поднялся шум; смех и громкие радостные крики повисли в воздухе.

– У вас всегда так весело? – спросил Эруаль, протягивая руки к огню. Он сидел почти вплотную к камину и все равно мерз.

– Конечно! Мы же разбойники, вольные люди! Нам на роду написано веселье. Грусть и тоска были изобретены только для вас, принцев, – Ариадна не переставала заливисто смеяться. Любое слово, сказанное молодым эльфом, вызывало у нее ироничную усмешку. Она видела, что он чувствует себя неуютно в столь странной компании, и это тоже забавляло ее. Однако, ей больше нравилось подначивать Витека: он вел себя естественно и спокойно, как свой, и в то же время с достоинством, которое никого бы не могло заставить усомниться в его благородстве. Как несколько лет назад он привлек внимание матери, тогда еще бывшей двенадцатилетней девчонкой, точно так же он теперь будоражил воображение ее двадцатилетней дочери.

– Прекрати к нему цепляться! – не выдержал и вмешался Витек. – Не видишь, ты его смущаешь своей бестактностью!

– Ну да, конечно! Как я могла забыть! Мы же принцы, мы привыкли общаться только с воспитанными благородными принцессочками! – цинично произнесла Ариадна, не скрывая яркой белозубой улыбки. – Эй, принц, у тебя уже есть кто-нибудь на примете, а то, может быть, у меня еще есть шанс?

– О, боги! Ну и молодежь пошла! – Витек театрально уронил голову на руки. – Если бы я только знал, что застану это время, попросил бы кого-нибудь убить меня еще полвека назад!

– А как же я? Я бы многое потеряла в жизни, не встретив тебя! – в притворном разочаровании воскликнула рыжая красавица и, пересев на лавку поближе к Витеку, шаловливо закинула руки ему на шею.

– Фу, Ари, как некрасиво! – недовольно поморщился Венсан. – На глазах у всего народа "клеить" эльфа! Не ты ли когда-то во всеуслышание заявляла, что тебя раздражают их длинные уши?

– Такому эльфу они даже идут! – хихикнула девушка.

– Ты бы не могла убрать руки? – улучив момент, когда Ариадна не острила и не смеялась, попросил Витек.

– Ну вот, теперь мы будем играть в недотрогу, – притворно разочарованным голоском протянула разбойница, но руки все-таки убрала. – Ничего, зайка! Я уверена, мы столкуемся.

В это время принесли приборы и еду. Безусловно, она меньше всего походила на чудо кулинарии, – местами пригоревшая, местами недожаренная, и без всяких изысков, которыми изобиловали дворцовые блюда, – но эльфы этого даже не заметили. Витек спокойно ел, потому что не привык брезговать никакой пищей, Эруаль же, наоборот, даже не притронулся. От витавших в зале запахов жареной курицы и вареной картошки его мутило и, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания, он маленькими глотками пил воду. Вода была родниковая, ледяная, чистая и очень вкусная.

Обед проходил под беспечный смех Ариадны и бандитские байки Венсана. Эруаль заметил, что Витек слушает его с большим интересом. Принц знал, что это и в самом деле волнует его учителя, потому что в свое время он очень живо интересовался бытом и традициями разных слоев населения в разных странах. Он вообще любил наблюдать за повседневной жизнью простого народа.

Не успел обед закончиться, как к столу, за которым разместились мои герои, подошел один из бандитов. Обратившись к Витеку, он произнес:

– Гло хотела бы тебя видеть, когда ты освободишься. Видишь вон ту маленькую дверь? Выйдешь через нее, дальше по коридору, последняя комната слева. Запомнил? Ну, тогда я пошел. Если будут какие-то проблемы, обращайся. Меня зовут Рэй. Бывай!

Бандит удалился в другой конец залы, и там присоединился к своим друзьям.

– Я должен идти! – Витек решительно встал, и на этот раз даже вечно смеющаяся Ариадна, любящая влезать всюду, куда не просят, не стала его останавливать.

Черноволосый эльф уверенным шагом направился к маленькой дверце, которую заприметил еще при входе в Каминную залу. Открыв ее, очутился в длинном коридоре, который, под стать другим помещениям, был холодным и сырым. Витек пошел вперед, и ступал он так тихо, что звуки его шагов не тревожили эхо. Он внимательным взором окидывал испещренные трещинами стены, крошащийся потолок, вот-вот готовый рухнуть на голову, и пол с просевшими шевелящимися под ногами плитами, которые грозили в любой момент провалиться под землю вместе с тем, кто имел неосторожность ступить на них. Витек помнил этот коридор – путь к комнате Гло. Несколько лет назад он часто ходил по нему, желая увидеться с подругой.

"Так мало с тех пор изменилось", – подумал эльф.

Увидев в одной из стен довольно большой разлом, Витек невольно остановился напротив. Затем аккуратно пролез в него и очутился в лесу. Пройдя несколько шагов вперед, эльф остановился рядом с высоким дубом, у подножия которого буйно разрослось растение с мелкими синими цветочками. Наклонившись, Витек сорвал несколько стебельков. Трава охотно давалась ему в руки, ласково обвивалась вокруг его пальцев и запястий, как будто не хотела, чтобы он уходил. Осторожно освободившись от ее ненавязчивой хватки, эльф с небольшим букетиком вернулся к разлому и снова проник в коридор. Пройдя его до конца, легонько толкнул левую дверь и вошел в комнату к подруге.

Помещение было маленьким и неуютным, в нем с трудом помещались кровать и два деревянных стула. Щели в стенах скрывали старые шелковые занавески, на полу лежал круглый узорчатый коврик. Окна с разбитыми стеклами были распахнуты настежь, в стылую комнату с любопытством залетал теплый летний ветерок.

Гло лежала на кровати поверх одеяла и бездумно смотрела в потолок. При виде вошедшего Витека ее губы растянулись в слабой улыбке.

– Почему о тебе как следует не позаботились? – с тревогой спросил эльф, подходя к ложу главарши.

– Как это не позаботились? Мои лекари дали мне какое-то снадобье, чтобы остановить кашель, – попыталась возражать Картер. – Они толковые ребята, хоть с виду полные бездари.

– Я не об этом. Они оставили тебя одну в холодном помещении. Здесь можно и в самом деле простудиться. А тебе нужно постоянно находиться в тепле. И неплохо было бы подумать о сиделке. Не дай бог, что-нибудь случится, а тебе и помочь будет некому.

– Неужели ты будешь моей сиделкой?

– Понадобится – буду. Раз уж ты не можешь заставить своих "детей" как следует позаботиться о тебе.

– Я просто не хочу, чтобы они видели меня слабой. Беспомощный командир быстро теряет авторитет, – Гло отвернулась к стенке, не желая больше выносить обвиняющего взгляда своего друга.

– По-твоему, лучше умереть, но с авторитетом? – недовольно буркнул Витек. На самом деле он не так сердился, как показывал. Он вообще не мог обижаться на эту женщину. Слишком многое их связывало. Слишком много места она занимала в его сердце. – Надеюсь, меня-то ты не стесняешься и позволишь сделать твою конуру немного уютнее. Во-первых, я принес тебе цветы. Тебе полезно вдыхать их аромат. Он не позволит твоей болезни прогрессировать и со временем остановит кашель. Во-вторых, нужно затопить камин. И в-третьих, у тебя всегда должна быть свежая и теплая вода. Она играет не последнюю роль в сохранении жизни и здоровья человека.

Витек оставил Гло цветы и удалился. Вернулся он с подносом, на котором стояли кувшин, чашка с чистой родниковой водой и миска горячего куриного бульона. За неимением в комнате стола, эльф поставил все это на один из стульев и тоном, не терпящим возражений, приказал:

– Ешь!

– Э, нет-нет-нет! – Гло ощутимо занервничала. – Чего не хочу, того не хочу. У меня сегодня полное отсутствие аппетита. К тому же, может, похудею на килограммчик-другой. А то мне даже неудобно. Столько лет прошло, ты совсем не изменился, а я постарела, потолстела, пострашнела…

– Это неизбежно для вас, для людей! – резко оборвал ее причитания Витек. – И прекрати капризничать. Я тебя и такую люблю, твои бандиты – тоже. К тому же, вряд ли тебе очень уж поможет этот сброшенный килограммчик!

– Не люблю я, когда ты такой… правый! – буркнула Гло и, усевшись поудобнее на кровати, принялась наворачивать суп.

Витек в это время взял с подноса кувшин и, поставив его на подоконник, поместил в него цветы. Затем, взяв с каминной полки свечку, от ее тихого пламени поджег поленья в камине.

Вскоре в комнате стало тепло и светло, а воздух пропитался дивным ароматом маленьких скромных синих цветов.

Друзья уютно расположились на кровати и решили, что наконец-то пришло время поговорить.

– Давно с тобой эти жуткие приступы? – спросил у подруги Витек. Его голос был мягок и нежен, а глаза светились состраданием.

"Раньше он никогда так на меня не смотрел и никогда со мной так не разговаривал, – невольно подумалось Гло. – Неужели так много с тех пор изменилось?"

Годков десять, не меньше, – тем не менее, отозвалась она, как всегда, бодрым тоном.

Вспышка боли мелькнула в черных глазах эльфа и тут же погасла. Но женщина заметила. Подумав, она спросила:

– Это плохо, да? Я вижу в твоем взоре смерть. Я скоро умру, да?

– Не говори так! Ты еще меня переживешь, – откликнулся Витек. – Если бы ты прекратила курить свою высококачественную траву…

– И что бы это дало? – цинично фыркнула старая разбойница. – Сохранило бы мне пару годков жизни про запас? Зачем? Богу хорошо известно, когда каждого из нас необходимо призвать на Небо. И моя судьба в его руках. Захочет, хоть завтра заберет, а захочет – хоть до ста лет мыкаться на этой грешной земле заставит. И тут кури – не кури, а ничего не попишешь.

– Возможно, – как-то механически произнес Витек. – Но ты бы могла облегчить жизнь окружающим. Все твои бандиты, каждый по-своему, беспокоятся о тебе. И твоя дочь, какой бы шубутной и беспечной она ни была, плачет по ночам в подушку, вымаливая у того же самого бога лишнюю пару-тройку деньков твоей жизни. А ты очень плохо выглядишь. Твой болезненный вид и стихийные приступы невольно наводят на них на всех мысли о смерти. И это, безусловно, омрачает их развеселую жизнь.

– Ха! Да что ты понимаешь в нашей жизни! Ты столько лет не видел моих разбойничков! Они совсем распоясались, и мне все чаще кажется, что лучше при жизни отдать руководство Ариадне, а самой тихонько уйти на покой. Кстати, раз уж ты о ней заикнулся. Советую не делать на эту лошадку ставок и быть с ней крайне осторожным. Откуда тебе знать, чем она занимается по ночам? А если скажу – ужаснешься. В ее постели, по-моему, побывал весь Истерский лес. И еще: держи своего мальчика от нее подальше. Не дай бог, она на него глаз положит. Твой-то сразу в нее влюбился, на лице все написано. Но они друг другу не пара.

– Да знаю я, – Витек досадливо поморщился. – У Эруаля вечно были проблемные вкусы. Но в целом я им доволен.

– Витек, – в глазах Гло появилась тревога, – а ты уверен, что вырастил его добрым, что вложил в него лучшие стороны своей души? Он, конечно, очень скромен и еще так наивен, но его внешность… Я совсем не таким представляла себе младшего принца Эруаля, по которому сходят с ума все эльфийки Лавандины. Он такой худой, и лицо у него неестественно бледное… Витек, это твоя внешность, внешность темного!

– Я уверен в том, что доброта, милосердие и справедливость настолько прочно въелись под корку сознания Эруаля, что могли бы стать его вторыми именами, – решительно отозвался черноволосый эльф. – Я учил его только светлым искусствам. Он таких слов, как "ненависть", "злоба", "предательство" от меня никогда не слышал! Я полностью оградил его от себя как от темного и открыл ему только светлую сторону своей ничтожной души!

– Как ни смиряй себя, того, что заложено природой, не изменишь, – почти прошептала Гло. На минуту ей стало страшно находиться рядом с этим эльфом. Его узкое серовато-белое лицо в отблесках каминного пламени казалось зловещей маской, черные блестящие глаза – глазами самого дьявола. Но женщина поспешно отогнала от себя эти недостойные пугающие мысли. Витек давно принял сторону Света, Тьма никогда больше не будет властна над ним. К тому же, это ее друг, старый добрый знакомый. А это о чем-то да говорит.

Гло взглянула в глаза Витека, и ей показалось, что он знает, о чем она думает.

– Витек, – как бы извиняясь за собственное недоверие, тихо проронила она.

– Эруаль – это все, что осталось в моей жизни, – черноволосый эльф опустил голову, пробежав сумрачным взглядом по замысловатому узору на ковре. – Без него она потеряет смысл. Он единственный заставляет меня следовать путем Света, будит в моей душе доброту, отзывчивость и любовь. Если он когда-нибудь оставит меня и уйдет, я не справлюсь с собой. Темные стороны моего существа постоянно дают о себе знать, я снова попаду к ним в плен. А я больше не хочу приносить горе и никому не хочу причинять боль. Я не желаю снова стать темным. Наверное, я кончу жизнь самоубийством. Так будет лучше для всех.

– Неужели мальчик тебе настолько дорог? – удивляясь, прошептала Гло.

– Он мне как сын. Он рос на моих глазах. Ему я отдал все, что у меня было. Разве этого мало, чтобы стать смыслом жизни?

– А что с Лэттис? Вы ведь так любили друг друга!

– Неужели ты не слышала? В свое время об этом говорили на каждом углу.

– Но мы же живем в лесу! До нас может дойти слух о том, что подали на обед Элебруту, и мы можем никогда не узнать, что у него родился четвертый сын. К примеру.

– Мы с ней расстались, – Витек почувствовал, что второй раз за день заставляет кровоточить уже зарубцевавшиеся раны своей души. – Она вышла замуж за короля Эстефании, а я остался на службе у короля Элебрута.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.